Kitabı oxu: «Промт неопределенности»

Глава 1 Зоопарк

Антон проснулся и сразу открыл глаза. Из-за портьер пробивалось яркое солнце. Он потянулся, взял с тумбочки очки и посмотрел на смарт-часы. Двенадцать. Пульс — 72. И на него сразу накатило чувство совершенной вчера ошибки.

В квартире царили порядок и тишина. Анечка на работе, дети в школе, завтрак на острове.

Умылся и первым делом подошел к кофемашине. Его большая кружка с кусочком сахара заботливо стояла рядом. Он нажал на кнопку капучино, потом подумал и нажал второй раз. Двойная порция капучино.

Отодвинув барный стул, он сел к острову. На хлебной доске лежал бутерброд: чиабатта с сыром маскарпоне и листом салата айсберг. Рядом на блюдце — два яйца. Это момент истины. Антон взял яйцо и крутанул перед собой. Да черт. Сырые. Это значит, Анечка недовольна. Вечером она искупает его в унизительном сочувствии и холоде. Он снова вспомнил вчерашний вечер. А ведь она еще всего не знает.

На смартфоне он вывел изображение с камеры в офисе. Его маленький айти-бизнес из восьми человек исправно работал. Не бог весть что в тридцать шесть лет, но на хлеб с маслом хватает. Открыл список задач в «Битриксе» — все в графике. Но чувство тревоги не покидало.

У жены Анечки был свой магазин итальянской одежды, который ее родители подарили им на свадьбу. Как, впрочем, и квартиру в Геленджике. Антон изо всех сил старался соответствовать. По крайней мере, до вчерашнего вечера.

В принципе, вчерашний вечер начался очень даже обычно. Они посмеялись за семейным ужином. Потом посмотрели новую серию на Okko, и Анечка повела детей спать, а он пошел в кабинет попробовать новую игру. Ему хотелось заценить движок и разработчика. Это был банальный экоквест, где экономика дефицита перешла в экономику изобилия, а главным ресурсом стал твой экологический след и карма.

Антон быстро купил себе одежду из экологичного и легко перерабатываемого конопляно-бамбукового материала. Отказался от личного автомобиля в пользу общественного транспорта. Поставил на крыше дома солнечные панели и получил право на законодательную инициативу.

Движок, графика и плавность изображения были на высоте. Он выдвинул предложение ограничить право на доставку инопланетных грузов: килограмм вывез — получаешь право килограмм привезти, плюс лицензия на полезность груза. И сразу получил приглашение на обсуждение в сенате. Вот тут-то все и началось.

К нему подсела сексапильная сенаторша и завела разговор обо всем на свете, который быстро переключился на ИИ в айти и в реальном мире. Она стала доказывать ему, что технологическая сингулярность совсем рядом: люди, и айтишники в первую очередь, скоро станут совсем не нужны, и мы стоим на пороге войны с машинами. Ведь они будут отбирать наши рабочие места и тяготиться заботой о человечестве. И все бы ничего, но она пригласила его в бар. В реальный, земной бар. И он пошел. Ночью. Оставив Анечку и детей дома.

Он обхватил голову руками, желая силой мысли отменить вчерашний вечер. Вчерашний вечер.

Антон вышел на улицу. Бар «Зоопарк» находился в центре, в пятнадцати минутах ходьбы. Было тепло, ни ветерка. Фонари светили волшебным светом. Без очков их огни расплывались в сказочные звезды, переливаясь всеми своими лучами, то двоясь, то троясь в глазах. На деревьях уже распустились листья. В воздухе витал горький запах лип. А кроны деревьев складывались в темный купол над фонарями.

Когда Антон зашел в бар, он сразу понял, почему тот называется «Зоопарк». Заведение было большим, с множеством локаций, и в каждой тусовалась своя субкультура. У бильярдного стола прохаживался ковбой Мальборо. За столом у огромного окна сидели байкеры. Дальше в глубине — анимешники, к-поперы, геймеры, альтушки. Кого здесь только не было!

Антон двинулся к стойке. Сексапильной сенаторшей оказался долговязый очкастый Эдик лет двадцати восьми, как он потом сам и рассказал. Впрочем Антона это не удивило. Эдик его предупредил об этом еще в чате.

— Привет, госпожа сенатор, — подколол Антон.

— Привет, добрый землянин, — с ироничной улыбкой подыграл ему Эдик. — Видишь, о чем я тебе говорил? Все эти люди прячутся от реальности. Мир для них стал слишком сложен. Его понимает только ИИ. И все становится только сложнее.

Антон посмотрел на пиво в руках Эдика и заказал то же самое. Сенаторша в образе Эдуарда специально заманила его сюда, чтобы продемонстрировать иллюстрацию к своим тезисам, и сразу же вывалила все карты на стол. Он обвел зал взглядом.

— Я не вижу здесь напуганных людей, — сказал Антон. — Они открыты, уверены в себе. Они создают и занимают новые экологические ниши. А это усложнение, брат.

— Это усложнение с точки зрения социума, но это и способ спрятаться от технологий, которые их пугают, — возразил Эдик. — Они как бы говорят своим видом: «Подожди, отстань. Мы заняты».

— Хорошо. Всегда есть правые и левые. Достигаторы и консерваторы. Как инь и ян. Наша сила — в борьбе и единстве этих сил. Иначе начнется правый или левый психоз. Что-то должно разгонять, а что-то — тормозить клетки мозга. А мы все как клетки. Ты вот похож на дофаминергический нейрон.

Антон поднял свое пиво и чокнулся с Эдиком. Сделал глоток. Эдик продолжил.

— Вот именно! А что будет, когда твои достигаторы из-за ИИ начнут массово терять работу и все превратятся в консерваторов? Вот об этом я и говорю. Начнется психоз, который некому будет остановить. А это первый шаг к войне. Сначала ИИ разработает для нас корм и будет о нас заботиться, а потом посчитает, что это нерационально. Зачем ему такие неблагодарные твари, которые просят все больше и больше?

— Ты поэтому придумал эту игру? — спросил Антон. — Модель коммунизма, которую недопридумал Маркс?

— Ну, типа того, — согласился Эдик. — Говорят, что кризис перепроизводства — это болезнь капитализма. А я думаю, что так пробивается новая формация. И с перепроизводством не бороться надо, а адаптироваться к нему. Впереди постдефицитный мир. И готовы к нему только Дания, Норвегия и Швеция. И то с оговорками.

— Ну да, лагом, хюгге и все такое, — Антон в задумчивости поставил пиво на стойку.

Эдик был для Антона как глоток свежего воздуха. Все, о чем он столько лет думал, но не мог сформулировать, здесь, под пиво, рождалось само собой. Сложные термины переплетались с геймдевом, и Антону казалось, что они на пороге какого-то открытия.

— Я вообще-то хочу на базе ИИ сделать модель идеального предсказания, — разоткровенничался Антон, придвигаясь ближе к собеседнику. — На основе… Ну, в общем, такой аттрактор судеб, интерфейс Лапласа. Но там математика дико сложная.

— Класс! — Эдик заинтересованно повернулся на стуле. — Надо тебя нашему профессору показать. Он в этой математике компе... комтепе… короче, Копенгаген он! Шарит нереально.

Сколько они еще проговорили? Часа два, не меньше. Пиво сменилось ледяными шотами текилы, которые Эдик заказывал один за другим, бросая на стойку удивленных такой небрежностью Франклинов. Алкоголь отключил тормоза, разгоняя дофаминергические нейроны, о которых они только что говорили. В глазах Антона все окончательно поплыло, превращая бар в гудящий, нереальный улей.

— Мы все — просто питомцы в этом зоопарке, Антоха, — Эдик вдруг усмехнулся, глядя на дно своего стакана. Он смешно поднял руки над головой, пытаясь обнять весь зал с его байкерами и альтушками. — А скоро не будет ничего. Ни моих экоквестов, ни твоего бизнеса. Один сплошной, бездушный ИИ. А мы для него — никто. Нас смоет.

— Про тебя не знаю, — Антон качнулся на барном стуле. — А я адаптируюсь. Я, Эдь, выживу. Я найду, что ему предложить. Это он без меня ничто.

Эдик посмотрел на него сквозь свои съехавшие на кончик носа очки. В его взгляде вспыхнул нехороший азарт.

— Да ладно? Поспорим? Дев-челлендж. Ставлю свой игровой движок. Он сегодня лям баксов на рынке стоит, реальных денег. Ставлю на то, что через два года от твоей конторы следа не останется. Будешь для ИИ электричество на велотренажере вырабатывать. Или камешки у моря собирать.

— А зачем ИИ камешки? — Антон нахмурился, пытаясь сфокусировать взгляд на лице собеседника.

— Не знаю, — честно признался Эдик, и они оба рассмеялись.

Но Антон уже зацепился. Ему нужно было доказать — что он чего-то стоит.

— А спорим! — Антон грохнул стопкой по дереву стойки. — Ты движок, а я... а я квартиру свою ставлю! У меня только квартира есть. Здесь. Рядом. Остальное жены.

Смех Эдика мгновенно оборвался. Он уставился на Антона уже серьезнее:

— Э, притормози, землянин. Квартира — это перебор. А жить-то где будешь?

— У жены! — буркнул Антон. — Ей папа дом подарит. За городом. Но я не проиграю. Мой бизнес всех перезимует!

Дальше воспоминания превращались в рваный, стыдный калейдоскоп. Антон зажмурился и обхватил голову руками. Ему было невыносимо вспоминать, как Эдик достал из рюкзака макбук. Как они прямо у стойки, под удивленными взглядами бармена, выпустили две целевые NFT-монеты: одну привязали к доле в бизнесе Эдика, вторую — к цифровым правам на квартиру Антона. И залили всё это в неотменяемый смарт-контракт на блокчейне, скрепив электронными подписями. Контракт ушел в сеть.

Антон открыл глаза. Что он теперь скажет Анечке?

Он встал, налил себе еще кофе и подошел к окну. По небу медленно пролетел самолет, оставляя за собой длинный след.

«Так. Хватит. Ничего не скажет, — подумал Антон. — Сейчас найду Эдика и все откачу назад».