Kitabı oxu: «По ту сторону: Зов крови»

Персонажи:

Кайсун Хоэн – «сильное пламя», «ярко горящий как солнце». Видный Лорд провинции Шин’Кай с острым взглядом. Наследовал свои титул, таланты и обязанности от отца. Умён, сдержан, справедлив и не терпит давления власти. Однако, в глубине души скрывает ранимость и страх потерять близких. Считает долг выше личных желаний.

Ая Хоэн – «изящный узор», «чудо», «знак свыше». Молодая девушка с тихой, трепетной красотой, тёмно-русыми волосами и ясными, внимательными глазами. Обладает природной музыкальностью и магическим чутьём. Мужественно переносит удары судьбы, но всегда ищет гармонию и возможности помогать другим. Её доброта и мечтательность трогают даже самых строгих.

Водяная леди – (известен лишь псевдоним) давняя знакомая Кайсуна, управляющая его борделем. Высокая, с длинными зелено-синими волосами, колышущимися словно волны. Голос ласковый, манящий. Обладает властью затмевать разум смертных, но в её сердце живёт тоска по утраченному времени.

Хирон – «мудрый наставник», «защитник». Молодой мужчина с белоснежными волосами. Его черты лица тонкие, взгляд пронзительный, но чаще всего спокойный, даже отстранённый. Он носит одежду тёмных, невзрачных тонов, чтобы растворяться в сумерках, мастерски владеет приёмами скрытного передвижения, ближнего боя, шпионажа и маскировки.

Императорская семья Дрейгард – производное от «дракон» и «страж», фамилия древняя, символизирует могущество, защиту и древнюю династию драконов.

Император Ронан – «морской лев». Грозный и мудрый правитель, обладающий врождённым даром держать империю в железной хватке, но не лишённый чувства справедливости и эмпатии. Олицетворяет силу рода и его историческую связь с драконами.

Императрица Илария – «весёлая», «жизнерадостная». Блестящая хозяйка дворцовых приёмов, искусная интриганка и хранительница семейных секретов. Яркая и обаятельная, с завидной мудростью, но за внешней мягкостью скрывает внутреннюю силу и железную волю.

Рюджин – «дракон-бог». Старший наследник, главный воин и полководец Империи. Обладает способностью превращаться в дракона, внушает страх врагам и уважение армиям. Лидер по природе, вспыльчив и не прощает предательства. Является воплощением силы фамилии Дрейгард.

Селеста – «небесная». Старшая принцесса; восхитительная красавица, чья красота пугает и чарует. Хитрая, расчётливая, мастерски ведёт дворцовые интриги. Несмотря на отсутствие прав на трон, умеет влиять на судьбу всей династии. Влюблена в Кайсуна, готова идти на многое ради своей любви и власти.

Саймон – «услышанный Богом». Второй принц; высокий, светловолосый, элегантный. Политик и дипломат, отличается сдержанностью и склонностью к компромиссам. Регулирует внутренние дела и отношения между провинциями, славится справедливостью и внимательностью. Скрытно обладает собственным взглядом на судьбу Империи.

Айран – «воздух». Младший наследник; очаровательный любимец праздников, жизнерадостный и легкомысленный. Ближе к народу, чем другие члены семьи, щедро тратит деньги и время на развлечения. Прирождённый авантюрист, легко вступает в сомнительные сделки и с удовольствием использует своё положение ради личной выгоды.

Ланеида – «тончайшая нить желания». Подруга детства Кайсуна; юная суккуб с тёплой и лукавой улыбкой, её движения – гибкие, кошачьи, плавные. Демоница буквально излучает энергию жизни: обаятельна, остроумна, обожает внимание и искусно его привлекает. Отлично чувствует перемены в настроении окружающих, любит высшее общество за его непостоянность, помпезность и радикальность.

Танир – «щит вечной ночи». Друг детства Кайсуна; исполинский демон с мужественным обликом: высокий, плечистый. Он – воплощённая надёжность и спокойствие; немногословен, предпочитает слушать, нежели говорить, умеет быть незаметным, а при необходимости твёрдым, решительным защитником. Демон добродушен, ценит преданность и честь.

Азарих Верен – «огненный глаз», «непоколебимый». Верховный Командир Активных Операций Омра-Акхаэль. В его подчинении находятся все оперативные отряды мракоборцев, отвечающих за обнаружение и задержание мороков, проклятых или запрещённых вещей на территории Империи. Холоден и бесстрастен, крайне предан своим идеалам и учениям Ордена.

Таро – «старший сын». Годы, проведённые в поместье и забота Аи, сделали его надёжным и ответственным молодым человеком. Во время отсутствия главы семейства дома, присматривает за владениями, проявляя организованность и верность. Отличается искренностью и лояльностью к тем, кто ему дорог, как и стремлением заслужить доверие старших.

Аластор – «дух мести». Личный слуга императора – мужчина средних лет, чьё лицо почти всегда остаётся безэмоциональным и непроницаемым. Его манеры безукоризненны, а слова взвешены и точны. Обладает холодным расчётом и способностью манипулировать событиями в свою пользу.

Шийрин – «сладкая», «милая». Ледяная ведьма, обладающая пугающей внутренней силой и редкой эмоциональной сдержанностью. Часто кажется равнодушной, но за хладнокровием скрывается сложный внутренний мир и тяжёлый опыт.

Вальмазер Тарлак – «сильный господин». Властный и суровый представитель Омра-Акхаэль, что признаёт только могущество, не терпя слабости ни в себе, ни в других. Его характер суров, решения – категоричны. Он способен идти на риск и приносить в жертву всё, что потребуется, ради достижения своих целей.

Атмосфера была неописуемо чуждой и пугающей. После вакханалии вращающихся потоков, ревущего ветра и рваных обрывков реальности всё вдруг оборвалось… В той немыслимой тьме, сгущённой до цвета угля, Ая словно потерялась между реальностями. Когда вихрь чёрной дыры стих, впервые за долгое время мир перестал сжимать, давить и ломать её изнутри. Не осталось ни тяжести, ни света – только пугающее, всепоглощающее ничто.

Её собственное тело словно потеряло значимость: вес исчез, очертания растворились, движения стали невозможны – она просто висела где-то между началом и концом – в ледяной, безотрадной пустоте, а перед глазами была только абсолютная, непросветная тьма. Она чувствовала себя ослабленной и выброшенной за край реальности. В груди, словно от острого костяного кинжала, росла тревога за Кайсуна: «Где он? Жив ли?» – эти вопросы пульсировали в её голове, как сердечный удар во всём этом холоде.

В отчаянии, когда она уже почти не различала себя и это пространство, Ая стиснула кулаки. Тьма не отступала, не было никаких стен, пола или потолка, чтобы опереться. Под этим слоем страха и холода вскипала сила – первобытная, тёмная, взывающая к жизни самые глубинные черты её сущности. Демонический дух, который будто ждал этого момента всю свою жизнь, наконец, ощутил столь сладкий вкус освобождения. Ая рывком покинула тело, выбрасывая свой дух в эту неведомую тьму. Из её уст сорвался крик – не человеческий, но наполненный всевластием жадного демона. Крик разорвал тишину, вскипятив волны темноты вокруг себя.

Стоило Ае покинуть своё тело, как мерцающая мгла рассеялась, и пред ней разверзся фантастический, абсолютно невозможный мир. Она парила в пустоте, напоминающей звёздное небо, но каждая «звезда» тут была узлом живой сияющей энергии – маны. Тьма стала всего лишь фоном для бесконечных, переливающихся водоворотов: потоки алого, изумрудного, лазурного и золотого цвета змейками разносились во все стороны, сплетаясь, сталкиваясь и кружась, словно волны по невидимому морю. Эти потоки не были просто видимыми, они ощущались каждым нервом, иногда даже болью, а порой – восторгом. Мана и здешний воздух, вибрировали от избытка жизни, музыка энергий пульсировала сквозь девушку, взывая к истинной сути её демонического духа. В этом мире не существовало привычной плотности, но было предостаточно движения, ощущений и цвета.

Оглянувшись, Ая увидела своё неподвижное тело, подобное кукле, окутанной светом её собственного духа. И рядом – множество других существ, вибрирующих призраками без формы, иногда приобретая смутные очертания живых существ. Здесь жили духи, иные, как и она сама: они сновали между руслами, иногда растворяясь, иногда вторгаясь в один поток, чтобы всплыть в другом.

Ая осторожно, органами чувств, которые не были ни глазами, ни слухом, ощутила: здесь нет границ, нет страха, нет одиночества – только буря маны. Она подхватила своё тело, ощущая его материю призрачно-лёгкой, как поднятый вихрем лист. С каждым вдохом, с каждым мигом она впитывала всё новые и новые силы. Дух демона внутри неё ликовал – наконец, больше не нужно было сдерживаться, скрываться или бояться. Каждый поток маны отзывался в ней живым эхом; Ая училась подчинять их своей воле, скользить прямо в сердцевине ритмов и вспышек. Её разум раздвигался, чувство могущества росло, все запретные до этого способности теперь стали её истинным продолжением. Она парила – нет, мчалась, растворяясь в вихрях. Поиск Кайсуна стал инстинктом, и где-то в глубине демонической души уже пульсировала метка, которая звала навстречу. Ая была сильна как никогда: здесь, в волшебном пируэте потоков, она была, как рыба в воде.

Ведомая магическим клеймом девушка, мчалась по потокам маны с нарастающим чувством тревоги. Неизведанный мир был наполнен переливами энергии – изломанные радуги тянулись во все стороны, сплетаясь в непостижимые узоры, а за каждым поворотом могла скрываться опасность или откровение. Мана пела в ней, неся упоение силой, но напряжение крепло с каждым мгновением, и, наконец, впереди раздался жуткий, раздирающее пространство эхом, вопль.

Сцена была похожа на кошмар, слепящий и неотвратимый: Кайсун и Азарих, искрящиеся очертаниями в этой бушующей стихии, были окружены бестелесной бурей. Она хлестала их со всех сторон, впиваясь в души осколками энергии, срывая магию; разрывала их плоть, как ветер рвёт сухие листья. Над ними возвышалось нечто огромное: подобный льву, дух, чья грива была сгустком багрового пламени, а глаза светились мёртвой жаждой. Его пасть разрывала пространство, и каждый взмах когтей оставлял трещины в потоках маны, выплёскивая во тьму серо-фиолетовые зарницы злой силы.

Кайсун и Азарих держались рядом из последних сил. Языки синего пламени Кайсуна вспыхивали, но были слабы – он отчаянно оборонялся, не понимая, откуда сыплются самые страшные удары; казалось, его свет выгорал на грани видимого. От них исходило неизбежное отчаяние. Ая вдруг увидела с кристальной ясностью: её друзья в ловушке, их взору были открыты лишь хлысты бури, но не сам рушащий их сущности хищник. В этот миг в ней разорвалось нечто – холодная, как северная ночь, истина. Сердце сдавило: «Они его не видят…» – слова эхом дрогнули в ослеплённой на мгновение душе.

Не медля, Ая ринулась вперед. Её дух, алый и дрожащий от могущества, в танце с потоками подлетел к Кайсуну. Она оказалась в самом эпицентре его пламени, и в смятенной душе юноши разом взорвались надежда и ужас. Он почувствовал её – горячий луч в царстве холода, знакомое тепло, чуждое отчаянью этой битвы. Девушка широко, вдохновенно улыбнулась, и – словно в шутку – швырнула ему в руки своё беззащитное тело. С потрясением и трепетом Кайсун сжал безжизненную оболочку Аи. Его сердце яростно билось на острие несбыточного чуда, но разум уже цепенел – её дух тут же рассыпался в вихре алого света, уносясь в пустоту. В следующее обратное дыханию мгновение в его руках оказался Азарих, выброшенный незримой волей прочь из пекла схватки.

Вокруг мужчин стояла вязкая, гудящая пустота, наполненная треском разломанных потоков и криком оборванных душ. Они видели только синий ореол боя, неведомую им дорогу в глубину, где бушевала схватка не на жизнь, а на смерть. На краю их восприятия вспыхивала новая буря – единственная, кто могла повернуть исход, чья воля и боль отражались в каждом извернувшемся узле маны. Ая была уже не просто демоном – она была бурей в океане энергий, последней надеждой, что бросилась во врата безумия, чтобы вырвать их из лап настоящего ада.

Потоки маны затихли, пространство опустело, и над всем нависла вязкая, ледяная тьма, от которой морозом пробирало до костей. Свечение демонов – синий свет Кайсуна и кровавое зарево Аи – удерживали вокруг них крохотный островок безопасности, разрывая пустоту своими оазисами жизни. Мир вокруг казался безбрежным залом для теней, где скорбь и одиночество легко сливались в новые сгустки энергии. Для Кайсуна Ая была единственным светом, настоящим маяком в этом мире смерти. Его сердце дрожало, когда он ощущал её – такая живая, такая сильная, такая… своя. Вот только их краткая передышка была прервана внезапно: Азарих, охваченный паническим ужасом и отчаянием, метнулся к Ае, превращаясь в сгусток ярости и боли. Его первобытный взгляд полыхал звериным страхом: «Это всё из-за тебя!»

Кайсун, прижимая к себе оболочку девушки, был готов броситься на защиту, но понимал – его задачей было оберегать слабую её часть, доверенную ему. И на его удивление, Ае не составило труда обезвредить нападающего: её нити вспыхнули вокруг Азариха, сковав и обездвижив, словно паучий кокон муху. Но в её намерениях не было ни злобы, ни мести – лишь сочувствие. «Я не причиню тебе вреда», – её голос звучал в этом мире, словно шелест платья в ночи. Барьер из алых искр вырос вокруг них, отделив маленькой стеной от бушующего мрака снаружи. Пространство вдруг обрело гравитацию – мужчины ощутили тяжесть тел, вернувшейся после долгой невыносимой невесомости. Они опустились на «пол» этой иллюзорной клетки и впервые за всё время смогли с облегчением выдохнуть.

Ая стояла на расстоянии, чтобы дать Азариху время привыкнуть к её присутствию, и чтобы тот не зарычал вновь от страха. Она была настороже, но её взгляд был полон понимания. Кайсун крепко держал в руках бессознательное тело девушки, его взгляд был серьёзен и сосредоточен – он не спускал глаз ни с Аи, ни с Азариха.

Первое время охотник и слушать их не хотел – в его голосе звучала злость: «Всё зло мира в вас! Вы – причина гибели моего отряда, разрушения городов…» – отчаяние и бессилие, потеря друзей и привычного мира говорили в нём куда громче, чем разум. Кайсун спокойно, твёрдо объяснил, кто они, за что сражаются, и что вынудило их скрывать свою истинную суть. Ая добавила, что здесь властвуют иные опасности, что куда страшнее обычных демонов; эти живые энергии и мороки теперь стали их общей проблемой, не разделяя на врагов и друзей.

Этот разговор длился очень долго – по меркам мира маны, там, где нет привычных часов, но время отсчитывается по скорости дрожания рук и угасанию надежды. В барьере царила тишина, нарушаемая лишь глухими всхлипами Азариха, да тихими репликами в поисках смысла. На его глазах рушились привычные для него устои и законы мироздания, а страх и ощущение предательства не покидали измученную плоть. Но за бесконечные часы, глядя на хрупкое неподвижное тело девушки, на ту, кто всё ещё держал свет на краю тьмы, Азарих заставил себя принять: она – не чудовище. Эти трое – единственные, кто сумел выжить в этом чужом мире, они теперь были вынуждены бороться за существование здесь вместе, где гибель была почти абсолютной. В сердце матёрого охотника затаилась горечь утраты, одиночества, последней надежды и глухая решимость идти дальше. Болело и прошлое, и настоящее, но никто из демонов не позволял себе забыть о том, что теперь они – последняя опора друг для друга. Ая чувствовала на себе взгляд Азариха, в котором, наконец, засел не только ужас, но и мучительные вопросы…

В призрачной тишине ещё долго ходили отголоски недосказанных обвинений и слёз. Но между этими руинами общения пробился крохотный, едва заметный росток веры.

***

Атмосфера мира духов была напряжённой и тревожной, наполненной ощущением постоянной опасности и неизведанного. Вокруг не было ничего материального – всё растекалось призрачной тенью, а густая мгла скрывала жуткие, неведомые угрозы. В этом мире царила исключительно сила и безжалостная борьба за жизнь: духи-хищники выжидали в темноте, чутко реагируя на малейшие движения своих жертв. Ребята очень быстро поняли, насколько сильно это место отличалось от привычной им реальности. Здесь нельзя было рассчитывать на милосердие или хитрость – мороки управляли этим пространством, подчиняя всё и вся своим жёстким правилам. Беспокойство и осторожность стали постоянными спутниками демонов, что были у местных обитателей, как на ладони.

Азарих, уже какое-то время свободно ступавший по земле духов, остро чувствовал, насколько права была Ая – только она могла удержать этот хрупкий круг безопасности вокруг них. Он почувствовал всю тяжесть такой ответственности и впервые признал необходимость опоры на кого-то другого. В мире духов всё было пропитано предчувствием угрозы: воздух звенел от тишины, а любая тень могла таить неожиданную и страшную смерть. Иллюзии и хитрости были бесполезны, а существа, от которых нельзя было спрятаться или убежать, становились настоящим воплощением ужаса – здесь оставался только один инстинкт выживания: «убей или умри».

В этом безликом, холодном пространстве Кайсун и Азарих чувствовали себя отрезанными и беспомощными, словно заблудшие души в вечной пустоте. Густая мгла, полное отсутствие привычных форм и жёстких опор сводили их на грань отчаяния. Каждый шаг – будто по льду над бездной. Давление окружающей тьмы казалось подавляющим, лишая их даже воспоминаний о тепле, запахах или звуках прежнего мира. Здесь всё было чужим, неумолимым, равнодушным. Эта атмосфера загнанности сжимала грудь, а невозможность изменить что-либо собственными силами лишь сильнее подчёркивала их уязвимость. Ощущение, что их существование зависит только от Аи и невидимых правил этого мира, граничило с безумием. Их воля будто растворялась в ледяной тишине, оставляя место только страху перед неизвестностью.

Но когда Ая открыла им особое видение – мир будто сменил облик. Сквозь призму её барьера они смогли увидеть подлинную суть духовного пространства. Вокруг раскинулся бескрайний космос энергии: мириады сверкающих потоков маны, сталкивающихся, переплетающихся и разлетающихся во все стороны. Яркие всполохи, круглосуточные вспышки энергии взрывались и затихали, чтобы вновь родиться в новом водовороте чувств. Среди этого хаоса возникали вихри – изумрудные, алые, золотистые, они росли, сталкивались, поглощая друг друга, и вновь перерождались, обретая собственные ритмы и индивидуальность. Некоторые вихри становились особенно мощными – в них рождалась воля, страсть к росту и борьбе. В этой симфонии энергии жизнь и смерть сливались в едином бурлящем потоке. Всё здесь жило единственным законом – стать сильнее, выжить, засиять ярче.

Ае пришлось стать частью этого восхитительного и опасного цикла: чтобы защитить друзей, она поглощала энергии, не давая им поглотить их самих, и передавала накопленную силу своим спутникам. Она буквально насыщала их, поддерживая хотя бы подобие жизни, ведь ни пищи, ни воды не было, а единственный источник существования здесь – энергия, которую ребята могли воспринимать лишь частично, в силу своей принадлежности к другой реальности.

В тусклом свете невидимых энергий, среди вихрей и бурь, демоны остановились, чтобы обсудить своё положение. Их разговор оказался наполнен эмоциями – усталостью, страхом, но и жгучим желанием понять, что же с ними произошло.

– Просто невероятно… Но, если подумать, всё началось с того охотника и сферы. Кем он вообще был? – Кайсун, напряжённо сжимал кулаки, обращаясь к мужчине. – Азарих, ты ведь один из столпов в Ордене. У кого ещё, кроме ваших, может быть такая штука?

– Я сам много раз спрашивал себя об этом с тех пор, как мы здесь оказались. Но я ничего не знаю о подобных экспериментах. – Его голос дрожал от боли.– Если бы Орден действительно делал нечто подобное, меня бы хоть предупредили. Или… Ты хочешь сказать, что меня не посчитали достойным быть в курсе чего-то такого?

Азарих, склоняя голову, сидел опёршись на барьер. Он говорил об Ордене с горечью, до конца не веря, что кто-то из его соратников мог быть к этому причастен.

– У тебя есть на примете кто-то, кто мог бы изнутри действовать втайне? Помните слухи о странных исчезновениях? Может, кто-то слишком увлёкся запретными знаниями… – спросила Ая, внимательно наблюдая за реакцией спутника.

– Мне тоже тяжело в это поверить… – говорил Кайсун, – Но, когда думаешь об этом, становится ясно, что для Ордена всегда была важна сила… Неудивительно, что кому-то не хватило терпения и отсутствие совести. Только у мракоборцев есть такие власть, ресурсы и знания…

– Если уж и подозревать кого-то первыми, так это вас! – хмуро бросил Азарих. – Я всю свою жизнь истреблял этих тварей, а сейчас что? Вынужден подчиняться одному из них…

Он смотрел на Аю с сожалением, горечью и разбитым сердцем. В его душе бушевали сомнения, а жизнь ломалась о скалы неизвестного. Кайсун понимал его боль, ведь сам когда-то прошёл через то же, но ему категорически не нравились слова охотника: «Ая – не монстр!» – уже более решительно процедил он с требованиями относиться к ней уважительно.

– Я не обижаюсь… – С пониманием отозвалась девушка. – Учитывая всё, что нам пришлось пережить, подозревать друг друга легче, чем доверять. Но я сделаю всё возможное, чтобы вернуть вас двоих домой, это я могу обещать. Даже, если мне придётся остаток своих дней провести в этом призрачном состоянии…

На миг все затихли, глядя на хрупкую оболочку девушки в руках Кайсуна. Ая не могла вернуться в своё тело, она не спала и не отдыхала, находясь в постоянной связи с внешним миром. Лицо Кайсуна выдавали тревогу и злость: он вновь оказался в ситуации, где никак не мог помочь той, что так будоражила его сердце. Ребята наблюдали за нескончаемыми потоками энергии вокруг, словно надеясь, что с каким-нибудь новым всплеском смогут понять хоть что-то о произошедшем с ними.

– Тогда, если портал, действительно, открыли не вы… – с трудом выдавил Азарих вслух. – И… Если взять слова Аи о намерении того парнишки на веру… Остаётся только один вариант… Я должен признать, что Омра-Акхаэль единственные, кто обладает необходимыми данными, а это значит… Что в этом деле замешан некто, кто имеет прямой доступ к файлам и ресурсам Ордена. А вот под прямым приказом или же по собственной инициативе была проделана такая работа – ещё предстоит выяснить.

Все трое понимали серьёзность ситуации. Как ни крути, виновник пошёл против устоев мироздания: искусственно вмешался в природу образования порталов и нарушил тонкую связь между измерениями. Ая чувствовала в этом деле особую угрозу. Она, как та, кто проходила между мирами не раз, понимала, что такое грубое вмешательство может привести к катастрофе, потому её решение выбраться отсюда и наказать преступников было непоколебимо.

– Вы не думали, что кто-то специально заманил нас сюда? – Вмешался Кайсун. – Может быть, это не входило в первоначальный план, но факт остаётся фактом: кто-то отправил засланца в ряды охотников, чтобы подкинуть сферу в мои владения. Может она должна была стать просто уликой, или же призвать мороков в наш мир… Но… Это точно было сделано не просто так.

– Всё может быть. Но, если останемся здесь навсегда, ничем не поможем делу – сказала Ая решительно. – Сперва мы должны выбраться отсюда. Попадём домой – а там, разберёмся по ходу дела. Главное – не сдаваться и не дать морокам нас сожрать. Всё остальное на этом фоне, покажется мелочью…

– Значит, за дело… – усмехнулся Кайсун, глядя на Аю и Азариха. – Вернёмся домой вместе.

Между ними на миг повисло тёплое понимание: несмотря на подозрения, боль и страх перед истиной, они теперь обречены были держаться вместе, чтобы выжить и разобраться в этом вопиющем заговоре. Вся тревога, страх, разочарование и скупое взаимное уважение сливались в этой пустоте с чувством долга и жаждой к жизни. Каждый из них чувствовал, как круг загадок, медленно, но сужался, открывая им истинную причину их нахождения здесь.

***

Время в этом месте текло совсем иначе. Было ощущение, что они забыли, каково это – чувствовать усталость обычного мира, встречать рассветы или считать дни. Всё слилось в единый поток, где прошлое теряло смысл, а будущее – форму. Они давно перестали гадать, сколько находятся здесь, но каждый ощущал – прожиты были уже месяцы. Ориентироваться приходилось лишь на ритм собственного сердца и чутьё Аи в пространстве. В один из таких бесконечных переходов, когда очередной вихрь энергии отступил, а вокруг повисла гнетущая тишина, напряжение прорезал голос Азариха:

– Почему ты не можешь просто открыть портал? – Он старался говорить спокойно, но в голосе сквозила досада и усталость. – Ты ведь так делала уже раньше.

– Если не может, значит, есть причина. – Кайсун бросил на Азариха раздражённый взгляд, защищая спутницу. Его голос звучал твёрдо, но отчаяние уже заметно отразилось в складках между бровями. – Мы бы не были здесь, если бы всё было так просто.

– Я… не знаю, как объяснить. Во сне я открывала порталы легко. Там меня ничего не ограничивало. Но это место… Здесь потоки маны – они просто захватывают меня, унося далеко, словно течением. Думаю… Я слишком слаба по сравнению с этой силой. – Девушка опустила голову, чувствуя в груди неприятное чувство вины.

Воспоминания Аи:

Прошли дни – или недели – но каждый шаг, каждое новое наблюдение дарили крупицы новых знаний. Ребята выяснили, что не вся энергия здесь настроена враждебно. Иногда к ним приближались светящиеся потоки, которые складывались в образы зверей и птиц, что наблюдали за путешественниками, не причиняя вреда.

– Может, не все мороки такие уж чудовища? – задумчиво предположил Кайсун, когда очередная волна мягкого голубого света, в форме огромной летящей птицы, скользнула мимо.

– Похоже что, нет, – тихо ответила Ая. – Им просто любопытно, кто мы. Пока рядом нет хищников – мы и они в безопасности.

Наше время:

Вскоре разговор зашёл вновь о самом устройстве этого места:

– Но как же тогда всё таки мороки попадают в другие измерения? – вслух размышлял Азарих. – Не возможно, чтобы только через порталы, ведь донесения о них приходят из разных уголков измерений…

– Старик однажды рассказал мне кое-что… – начал Кайсун осторожно, вспоминая историю о Пауке, что «собрал разрозненные дыры в одну единую сеть, подчинил их своей воле и соткал из них великие Двери».

– Бинго! – воскликнула вдруг Ая, оживившись. – Это не порталы, это искривление пространства!

– Я не понимаю… Ты говоришь, это не просто врата между мирами? – нахмурился Азарих.

– Не врата, а дороги, – уверенно сказала Ая, размашисто рисуя в воздухе волшебные узоры. – Паук сплёл туннели, соединяя миры без пересечений. Когда открываешь Дверь, заклинание указывает путь. Вот почему одни и те же врата ведут в разные места. Они нигде не пересекаются, потому то внутри никто никогда не сталкивается.

– То есть, это дороги, где каждая ведёт только в одно место?.. – Кайсун задумался. – Но разве не должно тогда существовать огромного пространства между ними, чтобы всё это поддерживать, как… единую сеть?

– Это место должно быть бесконечным, а главное – вдали от посторонних. Чтобы ни одна сила не могла повлиять на устройство всего механизма… – подхватил его мысль Азарих, охваченный непонятной смесью тревоги и восхищения.

Демоны внезапно умолкли. Наконец, что-то встало на свои места. Незримая тяжесть, ощущение границ, которых нельзя было достичь, энергетический космос с неведомыми вихрями – всё это и было тем самым пространством между мирами. В воздухе повисла дрожащая эмоция – смесь ужаса от масштаба открывшегося и какого-то восторга, словно им удалось прикоснуться к самой сути мироздания.

– Мы внутри… Мы внутри этого механизма!

– Значит, здесь должны быть лазейки… – продолжила Ая, медленно оглянув белёсый, наполненный сполохами света и мрака горизонт. – С помощью которых, мы сможем найти путь домой.

– Это объясняет, почему сюда никто не может попасть по собственной воли. – размышлял Азарих, ощущая щемящую ответственность за столь грандиозное открытие. – Но, сможем ли мы вообще тогда, хоть как-то повлиять на творение Бога таких масштабов?

Все трое на время задумались, чувствуя, что каждый их шаг теперь – часть великой тайны, в которой они оказались по воле небес. Эмоции сменялись быстро: от страха перед неведомым и бессилием до дрожащей надежды – они ближе, чем вчера, к этой разгадке. Их объединяли не только обстоятельства, но и осознание: оказаться в этом мире – было лишь началом куда большего их совместного пути.

***

Время в мире духов тянулось странно – дни и ночи сливались в один сплошной поток: ни солнца, ни звёзд, только бурлящие вспышки энергии. Но, казалось, долгие месяцы, проведённые здесь, сделали своё дело. Привязанность к прежней реальности угасала. Демоны становились частью этого странного ритма, где выживали лишь те, кто учился слышать шёпот маны, чувствовать угрозу раньше, чем та вырывалась наружу. Первое время пути давалось тяжело. Всё это напоминало блуждание в густом тумане: стоило расслабиться – и опасность настигала тут же. Иногда потоки маны превращались в истинных чудовищ – мороков, которые ловко сливались с окружающей средой, появляясь внезапно прямо у ребят за спинами.

Каждая встреча с этими монстрами становилась для мужчин настоящим испытанием. Они тренировались буквально ежеминутно, ведомые целью стать сильнее и полезнее в этом мире. Азарих – с его врождённым чутьём к потокам враждебной энергии – стал первым замечать всполохи, а Кайсун учился проводить барьеры, подражая движениям Аи. Иногда эти тренировки превращались в жестокую игру со смертью: демоны учились различать безобидных и доброжелательных духов от смертельных хищников. Ошибаться было нельзя.

Случались и удивительные моменты. Однажды они столкнулись с прозрачным зверем, переплетающимся из потоков, вроде огромного медведя, только сотканного из сверкающих нитей. Это существо не проявляло агрессии – наоборот, оно несколько раз появлялось на их пути, будто проверяя, научились ли демоны ощущать разницу между угрозой и нейтральной сущностью. Благодаря этим «встречам» у ребят появился неформальный маршрут, который иногда позволял безопаснее двигаться по следам сильного зверя, нежели «вслепую».

Между боями и поисками проходило время изучения. Азарих с настойчивостью учёного разбирал вибрации маны, строил собственные классификации и схемы – Ая шутила, что если бы тот всё это записывал, у него вышел бы настоящий трактат о природе духовного мира, которому цены не было бы в Тан’Кай. Кайсун учился быть внимательнее к малейшим отклонениям и искал стратегические ходы: как можно не вступать в бой, а обойти угрозу стороной. Иногда он устраивал засады-ловушки при помощи местных потоков, ну а иногда их всех спасало лишь везение.