Kitabı oxu: «Контора беспокойных дел: «Дверь с таинственной печатью»»

ГЛАВА 1. ГОРОД ЭДЭМ

Город Эдэм стоял на семи холмах, как старая столица, но столицей не был. Он был маленьким, забытым богом и королями, зажатым между болотами на юге и тёмным лесом на севере. Здесь редко проходили торговые караваны — предпочитали объездную дорогу через Кривой мост, что в трёх милях к востоку. Здесь не было университета, не было гильдии магов, не было даже постоянного гарнизона — только отряд городской стражи из двенадцати человек во главе с толстым капитаном Бирсом, который больше боялся за своё кресло, чем за порядок.

Эдэм жил своей жизнью — неторопливой, вязкой, как смола. По утрам открывались лавки: булочная на Рыбной улице, мясная у Южных ворот, свечная у старого колодца. В полдень на площадь выкатывали бочки с водой на случай пожара. Вечером город затихал, закрывались ставни, зажигались свечи, и только трактир «Три оленя» гудел до полуночи, собирая под своей крышей всех, кому некуда было идти или было слишком страшно идти домой.

Эдэм был серым. Небо над ним — вечно облачное, даже в середине лета. Каменные мостовые — скользкими от мха. Заборы — покосившимися. Стены домов — в трещинах, которые никто не штукатурил. Здесь царила запущенность, но не злая — усталая. Город просто выдохся и не ждал лучшего.

Главная улица называлась Торговая. Она начиналась у Северных ворот, где стояла виселица (пустовала уже второй год), и упиралась в площадь Святого Гоарса, названную в честь местного чудака, который, по легенде, ходил по воде, а на самом деле просто знал брод. Здесь собирались рынки по воскресеньям, отсюда расходились по домам горожане после мессы в часовне Святой Урсулы, сюда приезжали за новостями.

На Торговой, между лавкой портного Вейна и кабинетом доктора Труба (лечил зубы, иногда подковывал лошадей), была узкая дверь без вывески. Только маленькая табличка с выцветшей надписью: «Контора беспокойных дел. Вход постучать».

Никто не знал, кто её повесил. Говорили, что сам Морис— в тот день, когда открылась контора, три года назад. Говорили, что табличку прибил Джек, а Элис добавила руну от сглаза, чтобы плохие клиенты проходили мимо. Но по правде — табличку никто не вешал. Она просто появилась, как и сама контора, в которую однажды утром зашли трое и больше не ушли в обычную жизнь.

Город привык. Эдэм привыкал ко всему — к туману, к сырости, к пропажам, которые так и не раскрывала стража. И к троим, которые расследовали то, о чём другие боялись даже говорить.

ГЛАВА 2. КОНТОРА БЕСПОКОЙНЫХ ДЕЛ

Внутри было тесно, но уютно.

Комната — одна, без перегородок. Столы стояли буквой «П»: большой дубовый — Морис, поменьше, заваленный бумагами и пузырьками — Элис, и самый низкий, грубо сколоченный, у самого окна — Джека. Тот на нём спал, когда не было дел, и точил на нём клинок, когда дела были.

Стены были увешаны картами. Город Эдэм, окрестные деревни, лесные тропы, болотные топи. На одной из карт красной краской была отмечена дорога к старому монастырю — туда никто не совался, но память держали. На подоконнике стояли засушенные травы в горшках, стеклянные колбы, медные весы (Элис варила зелья прямо в конторе, несмотря на запахи, и Джек уже привык, а Морис даже находил её отвары успокаивающими). На столе у Мориса — всегда ровная стопка бумаг, чернильница, перо, свеча в тяжёлом подсвечнике. И фарфоровая кружка с отбитым краем, которую Джек принёс ему с первой зарплаты.

— Ты опять не заварил чай, — сказала Элис, входя с порога.

На ней был тёмно-синий плащ, под которым скрывалось не меньше дюжины пузырьков. Рыжие волосы собраны в узел на затылке, на поясе — мешочек с рунами. Элис была невысокой, но двигалась так, будто каждая мышца знала своё место.

— Совесть? — Морис даже не поднял головы от бумаг. — У детектива совести нет. Есть факты.

— У тебя есть лень, — Джек протиснулся следом, чуть не задев косяк плечом. Здоровенный, рыжий, с топором за спиной, он напоминал скалу, которой случайно придали человеческие очертания. Из-под рубахи виднелись шрамы — старые, белые, как нити на тёмной ткани. — И голод. Я хочу есть.

— Принеси хлеба, — сказал Морис.

— А ты принеси новости, — огрызнулся Джек, но всё равно вышел на улицу.

Элис подошла к своему столу, скинула плащ, начала раскладывать склянки. Каждую она проверяла на свет — не помутнело ли зелье, не выпал ли осадок. Три пузырька поставила в ящик (бракованные), два — в сумку (пригодятся в деле), один — отставила для завтрашнего эксперимента.