Kitabı oxu: «Младшая жена»
Оглавление
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Глава 22
Глава 23
Глава 24
Глава 25
Глава 26
Глава 1
Ольга подняла голову от подушки: богатырский пьяный храп мужа, уснувшего на диване в гостиной, разносился по комнатам, сотрясая стены.
Вздохнув, женщина вновь легла, прежде посмотрев на время: два часа ночи!
И где до сих пор носит Витальку?
Господи, хоть бы беды сын не наделал со своими дружками…
****
Оля вышла замуж в двадцать лет, после окончания техникума, за завидного, в то время, жениха поселка – Николая Туманова.
После громкой свадьбы стали жить они, как все, а может и даже лучше, чем некоторые: Николай служил в милиции, а Оля работала технологом на мясокомбинате.
Через два года в молодой семье родился сын Виталик. После рождения внука родители мужа помогли детям купить дом в этом же поселке.
Со временем супруги нажили машину одну, за ней другую, лучше и дороже прежней. В доме появилась хорошая мебель, все полы и стены стали застланы и увешаны коврами. Хозяйства Ольга и Николай не держали, хоть это было и принято повсеместно, а все из-за нехватки на него времени: Николай постоянно, сутками, пропадал на работе, да и Ольга тоже.
Сына Виталика помогли вырастить родители.
Свежими овощами, мясом и куриными яйцами семью Тумановых младших тоже обеспечивали родители, которые по жизни привыкли держать много скотины в своем хозяйстве, а Ольга с Николаем сделали из своего двора райский уголок, где от весны до поздней осени цвели всевозможные цветы, источая сладкие ароматы.
А еще у Николая и Ольги были построены на участке баня с парилкой и площадка с беседкой и резными качелями, с оборудованным, по близости, местом для мангала и разведения костра. Из-за таких красот в их доме часто собирались сослуживцы Николая со своими женами. Оля всегда, как образцовая хозяйка, подавала гостям блюда, не хуже, чем в лучших ресторанах страны, а муж любил петь песни под гитару, демонстрируя свой красивый, от природы, голос.
Так и жили: работали, отдыхали, любили, сына растили.
Ольга всегда следила за собой, и даже сейчас, в свои пятьдесят, выглядит стройной и моложавой женщиной, а уж Николай ее и вовсе красавец мужчина – солидный, по-военному подтянутый, с гордой осанкой и широким разворотом плеч.
И все жители поселка всегда считали союз Ольги и Николая образцовым и нерушимым. Завидовали им, уважали, и даже побаивались (Николай-то при пагонах и власти).
Да, так все и было, но пять лет назад счастье семьи Тумановых развалилось на мелкие кусочки, разбившись о предательство.
****
– Оля! Я не люблю ее! Я тебя люблю! Просто так вышло!
Ольга, тихо плача и утирая лицо уже давно мокрыми ладонями, и комкая влажный платочек в тонких пальцах, не поднимая ресниц, спросила у Николая:
– И ребенка вы просто так, не любя сотворили с ней? Да?
Николай шумно вздохнул, упер руки в боки, и повторил уже в который раз, делая упор на каждое слово:
– ОЛЯ.
ЭТО НИЧЕГО НЕ ЗНАЧИТ.
Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ.
ТЫ – МОЯ ЖЕНА, И МЫ БУДЕМ ЖИТЬ ВМЕСТЕ ДАЛЬШЕ.
В НАШЕЙ С ТОБОЙ ЖИЗНИ НИЧЕГО НЕ ИЗМЕНИЛОСЬ, УВЕРЯЮ ТЕБЯ!
ПРОСТО ЗАБУДЬ О НЕЙ И ВСЁ!
Оля, услышав такой ответ, качнула головой, и произнесла, с иронией, сквозь слезы:
– Жена не стенка – взял и подвинул, а теперь выходит, вновь меня хочешь на место вернуть? "Ничего не изменилось"?? Совсем ничего?!
Женщина прерывисто вздохнула, отрицательно качнула головой, прислонила платочек к носу, утерев влагу, и добавила:
– Я не смогу жить с тобой дальше, Коля. Просто не смогу. Это мерзко.
Произнося эти слова, Оля брезгливо передернула плечами, представив себя в постели с мужем после этой измены.
– Я уйду к родителям. Сегодня же.
Высказавшись, Ольга поднялась с дивана. Но не успела она и шагу сделать, как Николай кинулся к ней, обнял крепко, прижал ее к себе, и начал говорить горячо и быстро:
– Оля! Не делай глупости, умоляю. У нас семья! Это была случайность! Она подставила меня с этой беременностью! Ты же прекрасно знаешь, как наш развод отразится на моей службе и репутации! Прошу тебя, не позволь этой …малолетке растоптать наш брак! Останься, пожалуйста! Я…Я благородный человек – я не смогу отказаться от своего сына! Я буду помогать ей финансово, но СЕМЬЯ! НАША С ТОБОЙ СЕМЬЯ! …не должна пострадать из-за этой моей ошибки! ОЛЯ! Ты же мудрая женщина! Не позволяй ей сломать нам жизнь!
Оля, устав слушать весь этот бред, начала отталкивать от себя мужа, но он был настойчив, и не выпускал ее из своих объятий.
В тот вечер Николай произнес столько извинительных и умоляющих слов, сколько не произносил за всю свою жизнь.
Он стоял на коленях перед Ольгой, он даже плакал, он клялся и божился, что к этой девушке больше НИКОГДА не подойдет, а деньги для ее ребенка будет переводить только на банковский счет....
И Ольга, с тяжелым сердцем, но все же нашла в себе силы, и сохранила этот брак.
Все же тридцать лет брака учат прощать даже то, что прощать не стоит.
Настоящее
– Витас! Давай быстрее! Чё ты там копаешься?
Несколько молодых мужчин, стоя возле машины, у которой сейчас были распахнуты все четыре двери, держали в руках жестяные банки, и громко переговаривались, смеялись, совсем не переживая разбудить мирно спящих в своих домах людей.
– Ща!
Пошатываясь, Виталик, расстегнул штаны, шире расставил ноги, и прогнул таз вперед, уже в следующее мгновение почувствовав облегчение в мочевом пузыре.
Дворовая собака, уже не раз получавшая от него увесистых пинков, сейчас лишь трусливо лаяла из своей конуры, пока сын мстил за мать мокрой местью любовнице отца.
– Г****,…Т****, С****
Уже не раз и не два дверь этого маленького дома была осквернена им, Виталием, и тот факт, что в этом доме подрастает его брат по отцу, совсем не трогал парня.
Он ненавидел брата, которому от роду всего пять лет, а еще больше он ненавидел ЕЁ – мать этого ребенка. Если бы было можно, он бы ее пинками, как ту дворняжку, выгнал из поселка! Ведь из-за нее его мать плачет ночами, а отец!
–Гхмм… Гади*а!
Закончив дело, парень вернул свои штаны на место и качнул головой зло и отчаянно.
Из-за этой Надьки отец превратился в посмешище всего поселка! Бегает, как заяц, от матери к этой девке! Держит эта Надька его крепко! Своим пацаном привязала, и крутит, как хочет!
Ещё раз долбанув, со всей силы в двери кулаком, неловко развернувшись, и сделав неуклюже широкий шаг, Виталий сбежал с двух ступеней крыльца на подогнутых коленях, чуть при этом не запахав носом в цветы возле тропинки, ведущей к калитке, и еще раз рыкнув и замахнувшись на уже охрипшую от лая собаку ногой, вышел со двора.
****
Надя лежала в кровати и молилась, чтобы ее многострадальная дверь выдержала удары кулаками пьяного Виталика, сына Николая.
Так вышло в жизни, что свела ее судьба с Николаем, взрослым, женатым мужчиной еще во времена ее учебы в техникуме. В тот год, шесть лет назад, ей было восемнадцать лет, и на ее руках медленно и мучительно умирала мама.
ОН увидел ее возле поликлиники.
В тот день Надя пришла просить, чтобы маму положили в гинекологическое отделение хотя бы на десять дней, но ей в направлении отказали, сказав, что ухаживать за лежачей, и уже совсем безнадежной мамой в больнице никто не будет, а если бы даже и кто-то согласился, то только за хорошие деньги. А вот денег-то у Нади и не было, а защита диплома приближалась.
(Когда мама заболела и подолгу лежала в больницах, Надя добивалась, чтобы маме дали пенсию, но всего лишь три месяца назад, когда мама совсем перестала вставать с постели, ей все же назначили эту несчастную пенсию, до этого гоняя Надю, по сто раз, за разными справками и выписками и оттягивая дату рассмотрения дела. И все эти несколько месяцев они с мамой жили лишь на выплаты по ее больничному листу и на Надину стипендию.)
И Надя, вымотанная, морально выжатая, уже забывшая за последние семь месяцев, что такое "лечь вечером в постель, уснуть и проснуться только утром", чувствовала себя совершенно без сил, уже не раз задумываясь о том, не бросить ли ей учебу.
****
В тот день Надя стояла у дверей в поликлинику и плакала, понимая, что жизнь родного человека подходит к концу, и ее собственная жизнь тоже кажется ей никчемной и пустой: что она будет делать, когда не станет мамы?
И самое страшное в этом всем то, что НИКТО ни бедной маме, ни ей самой, не может помочь даже добрым словом.
Но, совсем неожиданно, случилось маленькое чудо:
Николай, подойдя и узнав причину ее слез (он пришел сделать снимок легких для медицинской комиссии в тот день), помог добиться места для мамы в больнице всего за несколько минут.
****
Через два месяца мамы не стало, и Николай вновь помог Наде с прощальной церемонией.
Так и закрутилось все, завертелось.
Николай с самого начала не скрывал от нее, что женат, да Надя и сама это знала – она несколько раз видела Николая с женой в магазине, и у здания администрации. В такие моменты Надя низко опускала голову, и старалась пройти незаметной тенью мимо супружеской пары.
А потом настал тот день, когда она узнала, что беременна.
Эта новость не стала для Нади нечем-то сверхнеожиданным, ведь все же она не просто беседовала с Николаем, когда он навещал ее дома.
И Николай принял эту новость очень хорошо: он радовался, как ребенок, целовал ее, признавался в любви. Обещал, что будет помогать, а еще сразу же предупредил, что из своей семьи к ним уйти не сможет, но и отказаться от них он тоже не может.
И Надя смирилась с таким положением.
А что ей было делать?
Живот рос. Вскоре она вышла в декретный отпуск, и теперь пойти на работу сможет только через год, а то и два, а Николай обещал поддержку, хоть и было видно, что ему тяжело жить на две семьи.
***
Когда родился Тёма, обо этом сразу же узнала Ольга, жена Николая.
И Николай пропал.
Он не приходил к Наде и сыну долгих три месяца. Она уже смирилась с тем, что они расстались с ним навсегда, даже без последнего разговора и прощаний, как в один из вечеров Николай постучался в ее двери, будучи не совсем трезвым.
Надя открыла двери с Тёмой на руках, и Николай, увидев ее и ребенка, рухнул на колени и обнял ее за ноги, уткнувшись лицом в живот Надежды. Он плакал и целовал ее платье и руки, и просил простить.
И Надя вновь смирилась с участью любовницы, ведь она любила Николая, не смотря ни на что.
Николай же, с той поры, стал называть ее своей "любимой младшей женой", и Наде даже нравилось, как эти слова звучат, когда он произносит их своим таким бархатным, ласковым голосом, целуя ее в волосы, глаза и щеки.
Но тихое счастье «младшей жены» для Нади закончилось уже через три месяца. Закончилось с того дня, когда до сына Николая, Виталика, и его жены Ольги вновь дошли слухи о том, что их муж и отец продолжает жить на две семьи.
И если Ольга никогда и никак не проявляла своего недовольства, и не контактировала с Надей, то вот сын Виталик стал лютой ненавистью ненавидеть и саму Надю, и ее сына Тёму.
И после каждого такого следующего ночного визита старшего сына Николая, Наде становится все страшнее и страшнее.
И страшно ей даже не от того, что обозленный парень обгаживает ей двери (Надя уже постоянно держит в запасе хлорку, и уже раз десять перекрашивала двери), а от того, что может случиться в том случае, если ее дверь, в одну из ночей, не выдержит и сломается от ударов его кулаков, и тогда и сам Виталий, и его дружки смогут ворваться в дом.
Что может быть дальше, Надя даже боится представить.
****
Во дворе все стихло. Надя полежала еще немного, а затем решительно поднялась с постели, в душе радуясь, что Тёма в этот раз не проснулся, пока Виталик буйствовал на ее пороге.
Тёме пять лет. Он уже все понимает, и всегда смотрит на нее, на Надю, умным, не по-детски взрослым взглядом, так похожим на взгляд глаз его отца.
Надя не раз жаловалась Николаю на его старшего сына, но все безрезультатно – Виталий продолжает издеваться и над ней, и над их сыном, унижая, пугая и оскорбляя ее и малыша.
***
Включив свет на кухне, Надя достала с полочки тетрадку с мамиными кулинарными рецептами, и открыла ее в самом конце. Там, на обложке, с внутренней стороны был записан телефон дедушки Васи – отца мамы.
Деду Василию уже далеко за шестьдесят. Он живет в небольшом городе, имеет свою двухкомнатную квартиру.
Мама никогда не ладила с собственным отцом по той причине, что жил он странной жизнью: нигде не работал уже много лет, с тех пор, как его сократили на заводе, и все деньги, которые ему удавалось заработать, он тратил на то, что кормил бездомных собак во всей округе. На жизнь себе (и собакам) мужчина зарабатывал тем, что понимал в электричестве и водопроводе. Он мог легко заменить розетку в доме или установить еще несколько. Мог заменить или починить водопроводный кран, или починить систему слива в бочке унитаза. Мог прочистить трубы от засора, или подсоединить новую водогрейку. Имея золотые руки, мужчина жил на то, что зарабатывал этими «шабашками», и на безбедную жизнь ему всегда хватало.
Только вот сам он не очень-то следил за своим собственным жильем, и жил, как и положено закоренелому холостяку, в вечном беспорядке, и с внутренней гармонией с окружающим его хаосом.
Единственную дочь Катю, которую родила ему женщина еще сорок с лишним лет назад, Василий не растил, и отношения с ней и ее мамой не поддерживал. Лишь однажды мама Нади, Катерина, приехала, с тогда еще пятилетней Наденькой, к отцу в гости. Но отец позволил Кате и Наде пожить всего несколько дней в его квартире, а потом спросил дочь прямо в лоб:
– Вы когда уезжать собираетесь?
И мама в тот же день взяла маленькую Надю за ручку, и они ушли из дома деда, чтобы больше туда никогда не возвращаться.
Мама изредка, до своей болезни, общалась со своим отцом, поздравляла его с праздниками, а потом и телефонами они обменялись, но позвонить так друг другу ни разу и не позвонили.
Когда мамы не стало, Надя позвонила деду и сказала о несчастье, но он, сказав в ответ, что болен и стар, так и не приехал на прощание с единственным своим ребенком.
***
– Всё! Хватит!
Надя долго терпела, очень долго, но и этому терпению пришел конец.
Даже не посмотрев на часы (сейчас точно нет еще и четырех утра), она набрала номер и приложила телефон к уху, ожидая ответа на той стороне.
Лишь через несколько долгих, протяжных гудков, она услышала хриплый, басистый голос деда Василия:
– Алё! Это кто балуется? А? Откуда у вас этот номер?!
И Надя, вздохнув глубоко, и стараясь, чтобы голос звучал уверенно, произнесла:
– Алё. Дедушка. Это я – Надя. Твоя внучка.
****
Глава 2
Утро
Надя, получив по телефону разрешение от дедушки Васи пожить у него один месяц (пока она найдет в городе подходящее для приобретения жильё, работу, и оформит Тёму в детский сад), решила не откладывать и на один день свой план по переезду в другой город.
Виталик и его дружки опасны. Даже Николай не может повлиять на своего старшего сына, и защитить ее и Тёму хотя бы от его ночных визитов. Так чего, спрашивается, ей остается ждать? Правильный ответ очевиден:
спасение утопающих дело рук самих утопающих.
Так и не заснув больше в эту ночь, Надя начала это воскресное утро с того, что продала оптом десять своих курочек-несушек и петуха, вместе с десятком серых гусей, давней подруге по школе, Рите Макаровой, а козу Майку продала соседке тёте Маше, объяснив женщине своё желание, вдруг, так неожиданно, расстаться с породистой и высокоудойной козочкой лишь тем, что ей (Наде) некогда в этом году запасать сено для своей безрогой кормилицы из-за того, что отпуска в летние месяцы у нее в этом году не будет.
Надя решила, что свои планы по переезду из поселка в город она сохранит в тайне от всех соседей, так как она пока не была до конца уверена, что у нее получится устроиться, и насовсем остаться на новом месте.
И именно по этой причине девушка не стала сразу продавать свой дом, решив, что, в любом случае, она вернется в поселок через месяц.
Может быть, через месяц, Надя вернется обратно в поселок для того, чтобы остаться на старом месте еще на какое-то время (это в случае провала плана), или же вернется она (в случае удачного стечения обстоятельств) уже чтобы продать дом, и на вырученные деньги купить в городе квартиру- «малосемейку», или пусть даже комнату в квартире с коммунальной планировкой, если такие варианты, равносильные по стоимости с ценой ее дома, найдутся в течение того времени, пока они будут жить с Тёмой у дедушки Васи.
Хоть домик у Нади, доставшийся ей от мамы, и маленький по квадратуре (всего три комнаты), но он отапливается газом, подведенным к камину, а это уже поднимает его цену, по сравнению с домами в поселке с печным отоплением. И ремонт в доме Надя сделала хороший всего лишь год назад. Это тоже большой плюс к стоимости дома.
Поэтому Надя уверена, что она, если срочно понадобятся деньги, сможет продать свой дом в очень короткие сроки, пусть даже все той же соседке тете Маше, которой продала сегодня козу.
(тетя Маша давно уже мечтает отселить от себя своего взрослого сына Митьку, работающего скотником на ферме, искренне считая что в свои тридцать пять сын не женился у нее лишь потому, что у ее «деточки» нет отдельного жилья; но купить большое домовладение Мария позволить себе не может, а вот Надин домик ей давно уже приглянулся (тетя Маша все надеялась, что Надя бросит своего чужого Николая Туманова, и выйдет нормально замуж за кого-то из местных парней, и в таком случае уж точно продаст ей свой дом).
****
На следующий день, в понедельник утром, Надя, зайдя к директору завода в кабинет, упросила мужчину отпустить ее в отпуск вне графика, уже с завтрашнего дня, так как ей «срочно» нужно поехать к престарелому дедушке. Надя специально "сгустила краски", рассказав о слабом здоровье дедушки, и мужчина вошел в положение, и уже к концу рабочего дня Надя получила отпускные в кассе родного консервного завода.
Пока все складывалось очень даже удачно для Нади, хоть она и была не слишком честна со всеми, к кому обратилась за помощью.
Все свои действия Надя оправдывала сама для себя все теми же мудрыми народными словами: "Спасение утопающих".
Вторник. 03:30 утра
Надя вышла из дома с чемоданом на колесиках, полным самых необходимых вещей ее и Тёмы, и с сумкой с продуктами в дорогу, привязанной к выдвижной ручке этого чемодана. В другой руке у нее была зажата маленькая ладошка сына Тёмы.
До железнодорожной станции от дома Нади (вдоль рельсовых путей) нужно пройти всего-то пятьсот метров, и этот факт сегодня очень радовал девушку, так как она хотела уехать никем не замеченной из поселка,чтобы избежать лишних разговоров людей, которые и так, через чур охотно, обсуждают ее личную жизнь уже несколько лет, уверенно считая, что они в праве это делать.
Пройдя этот путь, Надя с сыном, не простояв и пяти минут на перроне, сели на самую раннюю электричку, пришедшую на станцию строго по расписанию.
Проводив взглядом, через окно тронувшейся электрички, проезжающей мимо, свой дом, Надя вздохнула, с трудом отведя взгляд от родных мест, где она выросла, и затем посмотрела на притихшего Тёму.
Малыш сидел напротив нее, на сидении, прислонившись спиной и затылком к высокой деревянной спинке, и рассматривал пустой вагон, в котором кроме них, в этот ранний час, оказался только один пассажир – мужчина лет тридцати на вид, но и он, в этот раннее утро, еще сладко спал, свернувшись «червячком» на коротком, для его роста, сидении.
– Ты как, Тёмочка? Тебе не холодно?
Спросила Надя сына, и ребенок, качнув головой, ответил:
– Неа. Не холодно.
А потом добавил, посмотрев на свисающие, в проход между сидениями, ноги спящего пассажира, обутые в черные кеды:
– Мама. А этот дяденька тоже с нами к нашему дедушке Васе едет?
Надя, теперь тоже посмотрев на мирно спящего пассажира, ответила:
– Нет, Тёма. Этот дяденька едет туда, куда ему надо, а мы с тобой едем к нашему дедушке.
Тема задумался над словами Нади, а затем понятливо кивнул головой, и стал теперь смотреть в окно электрички, наблюдая, как мелькают за стеклом железнодорожные столбы, и зелень деревьев придорожной лесополосы.
Не прошло и десяти минут в пути, как Тема начал осоловело моргать, с каждым разом все тяжелее и тяжелее держа глазки открытыми. Не долго думая, Надя пересела к сыну на лавку, и положила его голову к себе на колени, укрыв плечи и ножки сына своей длинной кофтой.
Вскоре Тема уснул, а Надя, глядя в окно на мелькающий однообразный пейзаж, погрузилась в свои мысли, переживая за свое будущее и будущее Темы.
Очень страшно ей менять свою жизнь, страшно отрываться от родных мест, но рано или поздно, (Надя прекрасно это понимает) ей пришлось бы все равно уехать из поселка, так как люди не прощают таких поступков, что совершила она, заведя отношения с женатым мужчиной, да еще и родив ребенка от чужого мужа.
И хоть и не требовала Надя никогда, чтобы Николай бросил свою законную жену и создал семью новую, с ней и Тёмой, это никак не влияло на осуждающее мнение окружающих людей.
Пока, все эти годы, весь негатив Надя принимала только на себя, но совсем скоро стало бы доставаться и ее подрастающему сыну, а этого допустить Надя не может.
****
Через три часа пути, Надя с сыном выйдут из вагона электрички на большом вокзале. Там, в кассе вокзала, они купят билеты, и сядут уже в вагон пассажирского поезда, который, через сутки с небольшим, привезет их до места назначения – в город, где живет дедушка Вася.
И будь, что будет. Главное сейчас для Нади и ее сына – быть подальше от Виталика и его дружков.
А Николай…
Надя морально готова разорвать эти многолетние отношения со своим первым и единственным мужчиной, отцом ее ребенка, пусть и чувствуя сильную боль в сердце…
Но сам факт, что Николай так халатно относится к их безопасности, убивает все хорошее в ее душе, заставляя сомневаться в его любви к ней, "младшей жене," и их общему сыну.
****
Уже в двенадцать часов этого дня Надя и Тёма сядут в вагон пассажирского поезда, займут своё одно место на двоих на нижней полке, и их путешествие продолжится.
****
Ночь вторника
(первая ночь после утреннего отъезда Нади и Темы из поселка)
– Витас! Давай быстрее! Нам еще до Горловки пилить полчаса! Тоха говорит, что уже и не обещает, что нас там кто-то дождется! Особенно девочки!
Но Виталик, наваливаясь, в очередной раз, плечом на ненавистную дверь, бубнил себе под нос, совсем не беспокоясь, что друзья устали его ждать, пока он, в очередной раз, мстит любовнице отца:
– Не надо никуда…(еще один удар в двери) …ехать! Будет ща вам девоЩка…! (вновь удар) девощка – Припе.... ПрипевоЩка… Всё ща будет! … А ну!…(еще удар)
После неожиданного резкого открытия двери, все же сдавшейся сегодня под его натиском, с криком:
– Ёеоо… твою…
Виталик ввалился в дом Нади, и растянулся там на полу во весь рост, больно врубившись, во время падения, лбом об угол какого-то шкафа.
Парни за двором, увидев, что их товарищ исчез из вида, на этот раз все же победив в бою с запертой дверью, переглянулись, и зашли во двор через калитку, следуя друг за другом, цепочкой, как волки в стае.
Зайдя в темный дом, самый сообразительный из всех, нащупал выключатель, и уже через секунду теплый желтый свет, льющийся из небольшой люстры на потолке осветил прихожую, в которой все еще сидел на полу оглушенный от удара о шкаф Виталик, держась рукой за вскочившую шишку на лбу.
Уже через минуту, подняв с пола Виталика, и включив в оставшихся двух комнатах свет, ночные гости убедились, что девушки и ее ребенка нет в доме. Разочарованно хмыкая и посмеиваясь от бестолковости друга, все трое друзей Виталика, так же цепочкой, вышли из дома, прежде объявив другу, что ждать они его будут не больше пары минут.
Виталик, вытерпев подколы друзей и вновь оставшись один в доме Нади, прошелся еще раз по комнатам шатающейся походкой, ища хоть что-то, что говорило бы о том, что его отец здесь частый гость, но ничего так и не нашел.
И только в самый последний момент, уже собравшись уйти окончательно, его мутный, далеко не трезвый взгляд наткнулся на какой-то листок бумаги, лежащий на на столе в гостиной.
Виталий всмотрелся в плавающие перед его глазами строчки, затем нахмурил брови, «наводя фокус», и начал читать слова, написанные на тетрадном листе аккуратным женским почерком любовницы отца:
«Коленька.
Мы с Тёмой уехали на месяц к дедушке Васе погостить. Извини, что не предупредила заранее, все вышло спонтанно. Дедушке понадобилась моя помощь.
Люблю. Целую. Обнимаю.
Надя.»
В тихой комнате раздался пьяный рык Виталика, и его бранные слова сотрясли воздух своей мощью:
– С**** ! Т**** ЦЫлУет она! И ОбнимАеэт!! Ух!! Змеюка!
Скомкав записку Нади в своем кулаке, парень, пошатываясь на неустойчивых ногах, пошарил рукой в кармане.
Затем, поднеся уже зажженную зажигалку к бумаге, поджог и кинул ее на пол, наблюдая, как записка, в один момент, занялась ярким пламенем.
Оскалившись победно, Виталик начал топтать горящую бумагу подошвой своего белого кроссовка яростно и со злостью, не жалея сил, представляя на ее месте любовницу отца, и уже через минуту, закончив дело, вышел из дома, не оглядываясь, с грохотом захлопнув за собой двери.
****
Никто из пьяных ночных гостей не обратил внимание на то, что поломанная дверь в дом Нади так до конца и не закрылась после их визита, и осталась приоткрытой, пропуская сквозь щель поток прохладного ночного воздуха в комнаты.
Через несколько минут огарок бумаги, припечатанный к паласу кроссовкой Виталика, затлел, и по дому начал распространятся едкий дым.
Еще через несколько минут вспыхнувшее внутри дома пламя уже вырвалось из окон и двери, и весь дом, в считанные секунды, стал похож на один большой факел, отправляющий в темное звездное небо, с треском и гулом, клубы черного дыма.
Через час, не смотря на вызванную соседями машину пожарных, дом Нади сгорел полностью, оставив после себя черное пепелище с голыми, покрытыми сажей, стенами.
****
Дом Тумановых. На утро после пожара.
Ольга проснулась рано. Поднявшись с постели, женщина накинула на плечи шелковый халат, достающий своей длинной до ее щиколоток, завязала пояс от халата на талии узлом, и отправилась в комнату сына.
Хоть Виталик и не любит ее визитов «на свою территорию», Оля все же приоткрыла двери и заглянула в комнату:
кровать сына все еще пуста и заправлена.
– Так и не приходил…
Вздохнув расстроенно, Ольга прикрыла двери в комнату сына и пошла на кухню.
Сварив себе кофе, женщина вышла во двор и направилась к одной из качелей, застланной покрывалом и рядом ярких подушек.
Откинув прорезиненную ткань в сторону, защищающую от ночной сырости подушки и покрывало, женщина опустилась на свое любимое место, красиво скрестив ноги и откинувшись спиной на подушки.
Ольга пила маленькими глотками горячий кофе, и любовалась цветением своих розовых кустов, еще покрытых утренней росой, и старалась унять свое внутреннее сильное волнение от того факта, что Виталик (надо честно уже признаться самой себе) спивается со своими дружками, и не думает жить серьезно. И ни слова ее, ни слова и доводы Николая, не могут возыметь действия над уже взрослым сыном.
Просто беда какая-то… И что делать неизвестно....
В какой-то момент до слуха Ольги долетели голоса женщин, проходящих мимо дома по дороге, скрытых от ее глаз высоким забором.
Судя по голосам, говоривших было двое:
– Так Машка и вызвала пожарных, да поздно! Это ж загорелось-то уже под утро, в начале третьего где-то!
Говорила одна из женщин, и вторая тут же подхватила разговор:
– Господи! Как жалко! Девка молодая еще была, и мальчишка ее совсем маленький! Горе-то какое! Сгореть заживо! В собственном доме! Видать, спали крепко, да и не проснулись!
– Да..
Вновь заговорила первая женщина:
– Несчастливые эти Миланьевы все!… Бабка ихняя всю жизнь одна с дочкой прожила, на тяжелых работах работала, померла, даже до пенсии не дотянула. И дочка ее, Катя, выросла и без мужика прожила жизнь. Ее то Анатолий бросил с маленькой Надькой, когда малышка еще в школу не ходила! Сама вырастила дочь, а потом тоже рано померла, да еще и в каких мучениях, бедняжка! Мало этого, так и Надька ее потом связалась с этим Тумановым, дитя даже прижила от женатого! Тоже женская судьба поломанная…А он-то кобе***на старая! Помог девчонке в трудную минуту, да не удержался, и под юбку ей нырнул…
– Тише ты!
Цыкнула на собеседницу другая женщина:
– Это ж двор Николая и Ольги! Не дай бог услышат… Беды потом не оберешься…
Голоса женщин уже почти стали не слышны, так как они видимо, прошли уже мимо двора, но Оля все же расслышала еще несколько фраз:
– Это ж что ж будет, когда Колька узнает, что его полюбовница с нагулянным сыночком сгорели! Ой, что будееет… Его ж там не было, когда пожар тушили…Спит, небось, мужик, и еще ничего не знает.
– Ничего.… Узнает… Такая новость сегодня быстро по поселку разлетится. А вот интересно: Ольга-то его его обрадуется, когда узнает, что сгинула разлучница?
– Ой, я не знаю… Дак она ж вроде….
Дальше Оля уже слов не слышала.
Опустив на столик чашку с недопитым кофе, который вмиг стал похож вкусом на горькую хину, Оля поднялась с качели и спешно зашла в дом.
Зайдя в спальню, она развязала пояс, сняла халат, а затем бесшумно легла в кровать, укрывшись тонким одеялом по самый подбородок.
Полежав так с минуту, она медленно повернула голову и посмотрела на крепко спящего Николая.
«Это ж что ж будет, когда Колька узнает, что его полюбовница с нагулянным сыночком сгорели-то…! Ой, что будееет…Его ж там не было. когда пожар тушили…Спит, небось, мужик, и ничего не знает.»
Представив перед своим мысленным взором дом в огне, и вспомнив такое еще юное лицо любовницы мужа, Оля почувствовала, как сжалось ее сердце от страха и боли.
Это хорошо еще, что она никогда не видела ребенка любовницы (Олю прям сам Бог уберег – за столько лет она ни разу не видела внебрачного сына Николая)
Подлежав еще немного, Оля решила для себя:
– Не буду я Коле ничего говорить о пожаре. Пусть кто-нибудь другой ему скажет. Только не я.
***
Прошло десять минут
Услышав, как просыпается муж, начав спросонья потягиваться телом и шумно вздыхать, Оля поспешила закрыть глаза, и принять спящий вид.
И в это время, где-то глубоко-глубоко в ее душе, виноватым и постыдным, но все же радостным звоном, звенел сейчас малюсенький колокольчик, в звуке которого слышалось голосом самой Ольги:
Неужели, и правда, этой разлучницы больше нет?? Сгорела? Неужели?… Неужели…Неужели…
