Kitabı oxu: «Сборник скис и заплясал»
СКИС И ПЛЯШЕТ
Сборник
· · ·
СОДЕРЖАНИЕ
ТЕЛО
ЖИВОТНЫЕ
ПРИРОДА
РАСПАД
ЖИМЕ
ЛЮДИ И БЫТ
ОНТОЛОГИЯ
ПРОЧЕЕ
БЕЗ НАЗВАНИЯ
ТЕЛО
· · ·
C
Ем я гвозди, пью бензин, а на ужин — керосин.
По кишков моих вихреньям черви ползают с сомненьем.
Через заднее отверстье они шлют родным все вести.
Пишут: «Жизнь тут просто ужас, керосина всюду лужи,
Не помогут и сапожки, приползут сороконожки.
Если мы отложим яйца, он их выковырит пальцем,
Если мы поесть хотим, то насмотримся картин:
Щетки ест он по металлу, и с таким зубов оскалом,
Будто чистит ими рот — вот такой наш дом-урод.
Выселяться будем скоро, только у него запоры.
Если будем мы и дальше, без котлеток и без фарша,
По артериям и венам, по живым кровавым стенам
В мозг залезем нагло, рьяно, когда будет снова пьяный.
И там шорох наведем, не успеет сделать стон,
Как его мы обуздаем, когда мозг его растает.
Управление возьмем, будет наш ходячий дом».
—
∗ ∗ ∗
перегрызи блядина своей
тупой собаке шею
отомсти системе за то что
недокормили мясом
развилось слабоумие и
юношеский аутизм
она теперь ещё и даст хуевую
палату
меня изнасиловал нестор
махно
меня изнасиловал нестор
махно
• Сообщение
—
Вечно жить не запретишь
Всем вышибу мозги на вышибалах
Застану их в одеждах темно-алых
И день в цветах таких кровавых
Настанет чисто для забавы
Вы думали я псих
И были правы
***
Вдогонку за Дагоном
Я захвачу бидоны
***
Все упрекнут, мол, ты дурак
И будут правы
Ведь дураком я стал не просто так
А для забавы
***
Под молниеносными корнями дуба
Под синими распевами грача
Под осколками Иегового зуба
Пляшет ветер, все лампадку щекоча
—
Черный
Я бы убрался восвояси — не могу пока
Пока я небо кровью красил, мир спал под взором старика
Подумали, что это бог
А может, маленький кусок
Или кусок побольше оторвали
То ли от мира, то ли от меня
То ли от солнца, то ли от огня
Кусаюсь я опять и растворяю
В огонь все превращая
Мое плечо ударилось в Меркурий
А грудь пронзило солнце, проходя
Насквозь, как через водопад, меня
Пылающей и катящейся пулей
Луна смеялась в холоде ночном
И горевала на рассвете дня
Когда пары от тела моего
Раскинулись туманом по полям
Подлунный мир ожил
Над ним — все та же тишина
Ничто и ничего, и никогда
Не наберется стольких сил
Чтобы взлететь и выбраться туда.
—
балуюсь
Я — спираль;
Пастораль,
Ветра шасть
Мне в кровать.
Убивать, убивать, убивать.
—
∗ ∗ ∗
Ели Ленина
Ели Ильича
У меня из ...
Потекла моча
Ели ...
Ели ...ча
У меня из ...ча
Потекла ...ча
—
Слишком человеческое
Предвечное забвение
Неведомых краев
Последнее безумие —
Рождение мое
Я сосал говно. Вопросы?
Я посрал сейчас поносом.
Голова моя в апреле
В голове моей евреи
Я хотел бы быть евреем
Был бы, если б кто поверил
—
Коктейль
Я выпью всех людей на свете,
Когда проголодаюсь на диете;
Коктейль из них я в блендере смолю.
Как паровоз в последние деньки курю,
А все из-за диеты .
Все люди в жир и мышцы разодеты,
А я, как Лич или кощей,
И холоден и остр костями.
Давайте вместе кожу мне растянем
И под нее вольем коктейль из человеков,
Хоть это смертный будет грех.
Но мы не скажем Богу...
А мы ему такой же приготовим.
—
Болит
Она — диковинка из ртути.
И если упадет на пол,
хоть не избегнуть в глазах мути,
могу собрать я со стеклом
и языком, и ртом.
А если вдруг инертна, как аргон, —
вы мне простите мой жаргон, —
тогда и пальцем не коснусь,
не то что ртом.
Тогда прихлопну, как блоху, —
дырявым сапогом.
И алгебра ей не поможет:
ведь ее гложет до жучков по коже,
монолит?
Теперь язык и рот от жжения болит.
—
∗ ∗ ∗
Я опорожнил кишечник
Прямо на сырой матрас.
Кто-то скажет: «Ты романтик».
Это ж просто декаданс.
Я излил желудок в клумбу,
У меня болит живот.
Уважайте все Колумба,
Или или суньте дуло в рот.
У меня в кармане сыро,
Я туда вчера насрал.
Это сущность всего мира,
А не просто мокрый кал.
Я вас всех прошу остаться,
Хоть тут мерзко и темно.
Скоро будут песни, танцы,
Скоро уберут говно.
—
апиятер
Всем, всем, всем сказать хочу:
Завтра я иду к врачу.
Будет резать он, вскрывать
И уложит на кровать.
Только он не тело режет —
Странный скальпель у него.
Не пришлось снимать одежды:
Он работал с головой.
Сунул он сначала слово,
А потом и сам полез.
Для меня теперь он голый,
Но не чувствую я вес.
И он сам в игривом фарсе
Уместился весь с лихвой.
Только он там и остался,
Напитав меня собой.
—
Состояние
Пописал в ванну — купаюсь в моче
Может, немного устал?
Не знаю зачем, но в серьезом ключе
Может, мне просто так хочется
Может, мне нужно немного тепла
И так холодит одиночество?
—
Свят
Марк пришел домой, поел,
Переделал много дел.
Он прилег: устали ноги;
И вот шепчут ему боги:
«Мы тебе откроем тайну,
Что в мясницкой на окраине
Есть божественный предмет,
Что важней на свете нет».
Быстро встал одним подскоком
И по лужицам глубоким
Через рынок, парк, вокзал
Что есть мочи побежал.
Завернул за угол дома —
Вот в ногах уже истома.
Обошел район кругом,
Обежал три раза дом.
Видит — лавка за углом.
Запыхался сильно он.
Там в халате продавщица,
Точно храмовая жрица,
Отпускает порционно:
Фарши, кости для бульона,
Рульки в студни и колбасы,
Разные мясные массы.
Марк вбежал, окинул взглядом,
Понял он, что божье рядом.
Видит — фарш сияет светом,
Точно солнце ясным летом.
Ценник: «300 за кг».
— Положите кило мне.
— Тысяча сто пятьдесят пойдет?
— Да, спасибо, деньги — вот.
Что есть ног помчался к дому,
От одышки чуть он в кому
Не упал возле двери.
— Что мне делать — говори, —
Вопрошает Марк у Бога,
Не разувшись у порога, —
Фарш купил, вот, на столе.
Что же дальше делать мне?
Шепчет Бог ему на ушко:
— Настругай-ка мыла в кружку
И водой его залей,
В консистенцию соплей.
Размешай, чтоб было вязко,
То-то будет тебе сказка.
Фарш нагрей в микроволновке
И клади его в коробку.
— Вот, все сделал, что теперь?
— Закрывай за собой дверь.
— Дверь закрыта, я готов.
Бог смеется в сотни ртов:
— А теперь снимай штаны:
Тут они нам не нужны;
Доставай свой уд и суй.
Марк достал свой длинный хуй.
Дело сделал, покраснел,
Фарш от мыла стал весь бел.
— А теперь — его в окно.
Только, знаешь, одно «но»:
Чтобы сделать лучше дело,
Ты пойди к соседям смело.
Там живет пять мусульман,
Фарш засунь себе в карман
И приди, как гость с презентом,
Напои их всех абсентом.
А потом на кухню — марш,
Разморозь бараний фарш,
Подмешай в него свиной,
А потом иди домой.
Марк взял фарш, абсент купил
И к соседям зарулил.
Напоил и сделал дело —
Вот лежат четыре тела.
Фарш смешал и вышел вон.
Марк услышал смеха стон.
Бог смеется: — Мой проказник,
Ты мне сделал такой праздник!
Ты за это будешь свят,
И не нужен целибат!
—
Темно
Кудах-так-тах,
Тах-тах-кудах.
Мышата в стенах,
Боль в мозгах.
Достану дрель,
Сверло — тах-тах.
Нет маленьких
Мышат в стенах.
Тах-тах-бабах —
Вот кавардак!
Все в кирпичах,
Ах, как же так?
Их молотком —
Да все никак.
Нет маленьких
И в кирпичах.
Не в стену надо —
В голову.
Сверло вверну —
Конец уму!
—
Ножки
Боги. Боги!
Кости, ноги.
Из людей сложили стоги!
Нету матери с отцом,
Кровью алой полон дом.
Больно много
На пороге...
У меня отгнили ноги.
Годы ходят под окном,
Наполняют мир говном
Люди могут
Очень много:
Ад создать и очень строго
Перебить хоть полстраны
Не на службе Сатаны.
Но странны
И не равны,
В сути все мы голодны.
Съесть хотим хоть кость, хоть Бога;
Лечь поспать потом немного,
Встать опять уже уставшим
Землю рыть, поголодавши.
—
Винище
Сквозь тучу листьев в тьме орешника густой
Пробилась лапой тучной ветка винограда
А я ослеп на миг, оглох - совсем глухонемой
Я слышу плясок топот, крики женщин стада
Плывет по полю белу круг нагих людей
Все топчут, воют, пляшут, рвут и мечут
Зверька завидели - порвали в сто частей
Сатиров флейты! С ними ожидают встречи
Исступлен разум - катарсический экстаз
Сырое мясо ем и жадно рву руками
Пылает пламенем один открытый глаз
И фавны тихо затаились под кустами.
—
Надо бы
Вот бы курнуть чего смешного
Чего-нибудь бы шас курнуть
Такого, бля, что б прям с порога
Меня всего пробрала муть
Машина едет, в ней водятел
Смешной такой, ну, бля, пиздец
Я ржу стою, хоть мой приятель
Завет меня на тот конец
Зеленый свет горит, но ржу я
А надо бы пройти давно
Но, сука, человек смешной, бля
Идет на месте, я в говно
Какой-то лысый на мопеде
Такой смешной, что я упал
Лежу и ржу, как муха в мёде
И мнится мне, что очень мал
Я пролезаю в щель подвала
Горит огнем зеленый свет
Всё мёда мне и мяса мало
Лечу на стол, на нем обед
Зеленый человек краснеет
Большой какой-то взял предмет
Застыл, не дышит, не робеет
Взмахнул - и снова тот мопед
Везут меня в корете белой
Я принц какой-то иль король
Пажи и слуги знают дело
И трубы трубят надо мной.
—
Эол
Порвало и закрутило
Мне в окно ударил шквал
Полетели мостовые
Небо полно покрывал
Далеко и выше мира
Улетает в все в пизду
Покрывает камни иней
Мне и вам гореть в аду
Сыплет листья под заборы
На земле лежит Дедал
Руки, ноги, тело, крылья
Подхватило - уебал
Ухватил двумя руками
Корень ели иль сосны
Закрутили и порвали
Блядские Эола сны!
—
Голова
Ползут тараканы по крыше.
Один выпал в чашку,
Где серые крысы и мыши
мой плинтус скребут.
Исполин паровоз
полосует поля пополам.
Плывет моя крыша.
А мыши и кошки - бедлам.
К морям, волнующим хлам,
Бежит по волнам Магилан.
Растут камыши и коралы,
кувшинки лежат,
Тараканы роют каналы.
трезвонит какой-то гнусавый набат
Моя голова для жуков зиккурат.
—
Наука
Мешок на голову надел ученый муж
Смиренно,
Ведь так минует он немыслимых свиданий с
Бездной.
Ощупывает каждый уголок, спускаясь глубже.
Надеется, что океан окажется лишь лужей.
Ныряет в воду он с мешком на голове,
Но бездна есть и в нем, и в океане, и в мешке.
—
Поток
Радости много на белом свете
Луны круглолицей
Девицы из города-птицы
Крылатой осы полосатой
Рубашки из льна
Полотенце лежит на кровати
Подушкой укрытой
Сверкает солнечный шар
Маргариток в банке
Варенье стоит уж год пятый
Мороз не отходит из окон
Виднеется мятый пейзаж
На холсте краской масляной
Лампы пронзающий свет
Мотылька
—
ЖИВОТНЫЕ
· · ·
поползновение
Поползло
По лобушку, по небушку
Поползло по хлебушку
По темени, по бремени
По траве беременной
Одуванчикам и кранчикам
По кустам и звездам
Весь спирая воздух
Поползло по коже
Муравьем
Живьем
Кузнечиком поскакало
—
СЛИЗЬ
Рыжие слизни по телу ползут,
Слизь, щекотание, радостный зуд.
Лезут по доскам два слимака,
Рядом течёт небольшая река.
Я слимачков собираю в коробку,
Их запираю на сутки в подсобку.
Там они ползают, слизь растирая,
Их там работает целая стая.
Утром из слизи кашу сварю,
Буду кормить ею нашу семью.
Папа тарелку оближет и скажет:
«Соли немного добавить бы в кашу,
Ну а вообще не такая плохая,
Ишь, хорошо постаралася стая».
Я слимачков ему приведу,
Скажем спасибо им за еду,
Распустим их дальше по травам и мхам, —
Может, они заглянут и к вам.
—
культиватор
Червячок, червячок
Оторви меня кусок
Твой сынок, твой сынок
Точно шустренький конек
Поле моего мясца
До победного конца
Плугом пробежит игриво
Некому сказать спасибо
—
Сапог
Если бы двери познания были чисты,
Я бы пошел в трансцендентны кусты,
Метафизически там бы пописал.
В этом весь мира нашего смысл.
Если бы был я позитивистом,
То убивал бы людей коромыслом.
Вечное благо мне лупит в затылок,
Хоть в голове моей пара опилок.
Вот предо мною гностический бог,
Рядом архонт ему чистит сапог.
Он говорит мне, мол, ты вознесешься,
Только задам я пару вопросов.
Я ему только кивнул головой:
«Был человек, он летал над страной,
В сердце — звезда, а в руках — две иконы,
А на плечах — генеральски погоны.
Кто он — ответь мне и вознесись,
А не ответишь — не выпущу в высь».
Я посмеялся: знаю его.
Это ведь Сталин, вождь наш родной.
Он над страною с иконой летал,
Он демиург наш и генерал.
И божество застучало в ладони —
Правильным был мой ответ.
Люди тогда пахали, как кони,
Ели с опилками хлеб.
«Ну и еще загадаю одну я.
Тоже тот был демиург.
Темя его было твердым, как пуля,
А на челе — кепки круг.
Был он и тортом, был он и грибом,
Русский еврейских кровей.
Бедный народ поднял он криком,
Спальня ему — мавзолей».
Я рассмеялся, плюнул в сторонку:
«Это же Ленин-вождец.
Я же с торта слизывал кромку,
Гриб тот кидал в холодец».
«Правильно, сын мой», — сказал, засмеявшись,
Бог и добавил мне вдруг:
«Я наварил из двоих этих каши,
Людям раздал всем вокруг.
Будешь теперь моим ты архонтом,
Всякую чернь убивать».
Я закивал головою охотно,
Забыл, что мне надо поссать.
Моча заструилась, сделалась лужа,
Она создала океан.
Ветер в моей голове гулкой стужей
Сделал над лужей буран.
Снял я штаны, кинул их в лужу —
Одежда в ссанине моя.
Она затвердела от яростной стужи —
Так появилась земля.
Первые люди — из капель мочи,
Деревья, кусты и поля.
Выросла плесень, вырос и мох.
Я демиург, а не бог.
Толстые стебли, большие дубы,
Горы — мой мокрый сапог.
—
блюдце
По небу плаваешь по вечерам
Прикрыв лучами белый срам
Купаешься в созвездиях, туманах
И пальчиком ноги обводишь океаны
С тобою мертвецы обычно ходят
И воют волки на тебя
И я нашел в загадочном полете
Секрет, который знает лишь земля
Теперь я левитирую к тебе
А в лужах синий свет твой вижу
И не боюсь упасть прям в жижу
Остаться на сырой стене
Прошу тебя подать мне руку
Ночную вдруг развеять скуку
И муки сердца утолить
Смотри на сказочную прыть
Уже лечу галопом
К Луне почти что автостопом
Стрекозами, воронами и молью
Хоть разобьюсь смертельной болью
В болото плюхнуть, утону
Душой влеку уж сатану
И всё отдам, чтоб полететь
Обманом взять земную твердь
И выведать секрет
Притягивающий даже свет
Но не меня, увы.
—
Засёрен
У Серена Керкьегора
Третий день уже запоры,
И смешно он, как пингвин,
Побежал вдруг в магазин.
Быстро выбрал, встал у кассы,
Вот стучатся кала массы.
Смотрит — очередь большая,
Подошел так, не мешая.
Покривил и сжал лицо,
Вспомнил, как лупил яйцо,
И вдруг массы так поджали,
Точно люди на вокзале.
«Расступитесь», — крикнул Серен,
Кто-то каркнул, словно ворон,
А потом все дружно хором
Завопили баритоном.
И сказал он так толпе:
«Вот и ваша эстетичность,
Ваши жалостная личность
Перешла к этичным нормам,
Мозгу будет она кормом.
Вы стоите перед Богом,
Кичиться нельзя пороком.
Вот и думайте, друзья,
Почему такой вот я.
Выбор ваш, и Бог судья вам,
А вернее — сами вы.
Я же разомну суставы,
Побегу скорей в кусты.
Там найду кого помельче
И ему всё расскажу.
Экзистенция не лечит,
Пчелы мне всё: "жу-жу-жу"»
—
Все-таки у него произведения более приземленные, нежели у меня
Ты будешь есть жуков
Или ломать мокриц,
В ладонях мять червей,
Носить в карманах дохлых птиц.
Сквозь запах гнили ладан ощутишь;
И, как кожурку с апельсина, плоть и кожу,