Kitabı oxu: «Голоса мёртвых»

Глава 1

Я бежала со всех ног, насколько хватало сил, и сейчас мне люто не хватало аналитического взгляда моего брата Филиппа. Он бы подсказал, куда именно бежать, а я просто неслась вперёд, подгоняемая его криками. Мы уже неделю находились в рейде на восточном направлении от общины, и всё шло печально, пока мне в голову не взбрело сунуться в сторону бывшей АЭС. Брат был против, все в отряде были против. Твердили про радиацию, про отравленные земли. И хоть аварийная защита на всех станциях в нашей уже бывшей стране была включена, за десять лет грунтовые воды и почва рядом с ними превратились в смертельную ловушку. Но меня словно манила та территория: ведь если все боятся туда идти, значит в тех местах, где отравление ещё не добралось, могли сохраниться нетронутые склады. Вот сейчас жизнь и судьба наказывали меня за любопытство и самоуверенность. Я неслась по промзоне, и передо мной вставал выбор: либо попытаться перемахнуть через забор, который был до обидного высоким, либо ринуться в здание, уже густо поросшее травой, плющом и мхом. И неизвестно, выдержит ли его ветхий пол мои тяжёлые шаги.

Сзади я услышала характерный для нечисти звук — хррррр. Ей-богу, я не понимала, что это за вид такой: вроде обычный зомби, но слишком уж умный, слишком хитрый. Пользоваться оружием я не хотела. Нам выдали очень ограниченный комплект патронов, и с каждым месяцем производить их становилось всё тяжелее. Ресурсов в округе для изготовления новых почти не осталось, и сейчас патроны, как говорили старожилы, ценились на вес золота. Поэтому на бегу я держала руку поближе к ножу. Теперь это было основное средство борьбы с нечистью. Да, мы не называли их зомби, только мёртвыми или просто нечистью.

И тут прямо передо мной из кустов выскочил один из них. Я резко вывернулась на инерции, даже не пытаясь остановиться, а просто выхватила кинжал и на ходу соскользнула вниз, подрезая ему ноги. Видимо, я задела сухожилия — это единственное, что пришло мне в голову, — и он рухнул. Но мне пришлось всё-таки свернуть в сторону здания. Я забежала внутрь и услышала сзади крик брата Филиппа:

— Оль, нет, не туда!

Но я уже неслась, испуганная после встречи с нечистью. Я провалила этот рейд. Теперь мне надо было просто выжить. Нужно было пробежать сквозь здание, по пути отмечая, как здесь всё устроено, и вырваться наружу с другой стороны. А за спиной я слышала, как за мной несутся мёртвые — та самая разновидность нечисти, у которой сохранились физические навыки. Одни из самых опасных. Они быстрые. И если ты остановишься, ты труп.

Сейчас я понимала, зачем дядя так натаскивал меня на тренировках с этой амуницией для разведрейдов. Он гонял меня снова и снова, без остановки, и при нём я никогда не плакала. Слёзы приходили уже потом, когда я сжималась в углу в своей комнате и понимала, какая же я неумеха. Эта тяжесть казалась мне просто невыносимой, а бежать в этом во всем, во всей этой тактической одежде, с навесами, оружием и ножами, было настоящим адом. Честно говоря, иногда я снимала всё это и шла налегке, и тогда мне казалось, что я бабочка, что я порхаю, как та фея из книжек, которые мне читали в детстве. Но мышечной массы, какой мне хотелось, я так и не набрала. Не слишком высокая, не слишком накачанная, далеко уступающая брату и остальным ребятам из команды. Не сильно умная, импульсивная, дерзкая, я всегда выезжала только за счёт упёртости. Мой характер просто не давал мне сдаваться. Я поставила себе цель найти родителей, в смерть которых отказывалась верить.

Когда я забегала в это помещение, то заметила интересный рисунок — осьминога. Я помнила его ещё по книжкам в детстве, когда мне было восемь лет. Теперь, плутая в этом здании, я перешла на шаг, потому что перестала слышать топот нечисти за спиной. Быстро забежав в одну из сквозных комнат, я остановилась. Передо мной было разбитое окно, и я могла выпрыгнуть наружу и попытаться найти брата. Но ещё я могла осмотреться, потому что помещение не казалось сильно разрушенным. Понятно, что везде было развалившимся, но здесь даже растения не пробили стены, и нельзя было сказать, что всё разворовано или уничтожено. Помещение больше походило на какую-то клинику, но не на ту, что я запомнила из детства.

Я прошлась аккуратно, держа перед собой нож, очень медленно, почти беззвучно. Понятное дело, что если здесь и остались какие-то медикаменты, они давно испортились, но вдруг найдётся склад консервов или оружия? Хотя о чём я думаю — это явно медицинское здание. В одном месте я заметила, что пол начал приходить в негодность, видимо, здесь что-то протекало, и доски выглядели ненадёжными. Я убрала нож и потихоньку ступила на них, и в тот же миг мне показалось, что кто-то за мной наблюдает. Взгляд невидимого человека, а может быть, и нежити. В последнее время дядя говорил, что они стали чересчур умными и нападают на общину будто по стратегии: выбирают самые слабые места и бьют странными группами, словно ими кто-то руководит.

— Эй, — услышала я мужской голос и резко повернулась в ту сторону, наводя винтовку.

Но пол подо мной не выдержал резкого движения и переноса веса с одной ноги на другую. Я просто провалилась вниз. Раньше здесь, возможно, и был хороший пол, но время, вода и отсутствие ухода сделали своё дело. Я упала на спину, на меня посыпались камни и доски, я пролетела прилично и ощутимо ударилась. Кашель вырвался сам собой от боли, но благо адреналин мгновенно впрыснул в кровь новую порцию, и я резко подскочила, пытаясь оценить обстановку.

Первое, что ударило в нос, — это тяжёлый запах сырости и тот самый мертвенный дух, который всегда витал в местах, где давно никто не появлялся и воздух годами стоял затхлый. Секунда — и в голове вспыхнуло напоминание дяди: если чувствуешь такой запах, сразу надевай противогазную маску. Что я и сделала.

Подсветив оружием, я посмотрела в пролом, откуда свалилась, и попыталась разглядеть, кто же меня окликнул. Это был однозначно не Филипп. Я знаю голос брата, да и не стал бы он так делать. Почему он до сих пор меня не нашёл? Если он перебил мертвяков, то почему его нет здесь? Лёгкое беспокойство за Фила дало о себе знать, но я знала, что он боец, он справится. Но почему так долго?

Я находилась в каком-то странном помещении. Отключив фонарик на оружии, я достала светодиодный фонарик-жучок — несколько сильных нажатий на рычажок, и он загорелся. Наша община была одной из самых богатых, потому что мы располагались недалеко от большой реки и умело пользовались всеми её благами. И таких фонариков у нас было много.

Я двинулась вглубь, чтобы осмотреться, — вряд ли мне удалось бы допрыгнуть сейчас до провала, который я же и создала. Значит, надо искать другой путь наружу. И снова я оплошала: надо было выпрыгивать через окно, а не соваться внутрь здания. Если я выживу, в рейд меня больше не возьмут. А что дальше? Просто-напросто выдадут замуж за кого-то из старейшин — это сто процентов. Уж слишком смазливой, как они говорят, я получилась. Меня это совсем не прельщало.

Разглядывая серые и чёрные ковровые разводы на стенах, я поняла, что нахожусь, возможно, в здании типа лаборатории. Дядя рассказывал, что мои родители работали в таких, и я всегда таила надежду, расспрашивая его, что же стало с этими местами за десять лет. Теперь я видела всё это своими глазами — мох на стенах, полумрак, пыль, и ничьих следов, кроме моих собственных.

Я прошла в длинный коридор, вдоль которого тянулись ржавые потёки от труб под потолком. Ведомая любопытством, я зашла в просторное помещение, куда вела дверь из коридора. Честно говоря, света фонарика мне было мало. Хотелось, чтобы здесь зажглись все лампы, но это было страшно, потому что всё вокруг казалось таким хрупким. Лабораторные приборы, колбы и стёкла либо почернели, либо стали медными, кое-где — жёлтыми от времени.

И тут глаз из темноты вырвал что-то светящееся в углу. Я медленно повернулась, не направляя туда фонарик, но чётко видела неоновый зелёный свет небольшой колбы. Я начала дышать глубже, мне показалось, что противогаз сдавливает лицо. Я подошла ближе, слыша только собственное дыхание, и сделала главную ошибку — положила оружие на стол рядом, чтобы получше рассмотреть светящуюся колбу. Этого не может быть, наверное, галлюцинации: ведь все реактивы давно высохли или разложились. Я не прикасалась к ней, просто рассматривала её сквозь стекло шкафа, присев на корточки.

Погружённая в свои мысли, я так расслабилась, что даже не заметила, как сбоку, рядом с колбой, стоит, не двигаясь, нежить.

— Эй, — услышала я снова, но голос донёсся приглушённо. Маска противогаза съедала все звуки.

Я резко повернулась на звук, и в тот же миг фонарик выхватил из темноты нечисть. Она издала булькающие звуки, подняла руки и бросилась на меня. Как и вся нежить, он был страшным — серых оттенков, с мутными глазами и будто в синяках, словно его долго били до смерти. Он вытянул руки и начал валить меня на пол; я попыталась выхватить оружие, но он заблокировал меня. Он одной рукой держал, другой пытался сорвать маску. Зачем ему это было, я не понимала. Я закричала, пытаясь позвать на помощь: ведь кто-то же окликнул меня перед этим.

— Фил! — закричала я, но маска съела мой крик. Я звала брата, своего защитника.

Нечисть гортанно зарычала и замычала одновременно, задирая маску рукой. Ему это почти удалось. Он начал размахивать руками в разные стороны, будто не мог скоординировать движения, и в следующую секунду задел шкаф, разбил стекло, и колба просто полетела в мою сторону. Всё, что было внутри, вылилось прямо мне на лицо. Я почувствовала, как кожа начала щипать, и закричала — жидкость попала в рот, в нос, в глаза. Я кричала, будто мне разъедало лицо. Какая нелепая смерть.

— Защитиииить, — услышала я странный, приглушённый голос. — Защитииить, Хозяин, защитииить сокровище!

Я попыталась прийти в себя и поняла, что меня ещё не укусили. Я должна собраться. Силой подогнув ноги под себя — зомби навалился на меня, стоя на карачках сверху, — я как пружина выпрямилась и просто двинула его в живот. В тот момент я чувствовала себя на адреналине невероятно сильной. Пускай я помру, но на своих условиях. Я стиснула зубы, пытаясь разглядеть, куда улетел зомби. Фонарик валялся на полу, подсвечивая нас, будто жалкое театральное представление. Я схватила оружие со стола, чётко прицеливаясь. Адреналин словно замедлил всё вокруг, сняла с предохранителя и выстрелила. Попала точно в голову.

— Наконец-то, наконец-то, спасибо, девочка. Теперь ты одна из нас. Люблю своих, люблю... — услышала я внутри себя тот самый голос.

— Что за... — только и произнесла я, а потом резко схватила противогаз и натянула обратно. Если здесь есть ещё какие-то разложившиеся реагенты или вещества из холодильных установок, дышать было опасно.

— Оля, вот ты где, — в лабораторию влетел с фонариком брат Филипп. Он тоже был в противогазе, забежал на полусогнутых, готовый к бою, быстро осмотрелся, но увидел только меня — испуганную, напряжённую, трясущуюся, и поверженную нечисть. Он подбежал ко мне, заглянул в глаза:

— Ты как? Он тебя не заразил?

Я только покачала головой, показывая, что со мной всё хорошо.

— Я увидел свежий пролом, так и понял, что это ты, — сказал он. — Только ты могла это сделать, Оля. Идём, здесь есть выход, я проведу тебя.

И он утащил меня за шкирку, как нашкодившего котёнка. А я продолжала смотреть на человека — на нечисть в халате медика. И мне показалось, что он провожает меня прояснившимся взглядом. И я снова услышала внутри:

"Спасибо, родная, спасибо".

Глава 2

Пока мы шли лесом обратно к месту базирования, Фил не сказал мне ни слова. Он даже не взглянул на меня — ни злобно, ни как-либо ещё, хотя я сама чувствовала внутреннее негодование на себя и прекрасно понимала, что накосячила. Я знала, что некоторые товарищи из рейда сейчас всыплют мне по полной, и уже мысленно готовилась давать отпор.

Наша команда состояла из пяти человек. Главным в рейде был Крот, вдумчивый, как и Филипп. Кстати, брату пророчили будущее управление рейдами за холодный аналитический подход ко всему и отличную подготовку. Кроту было уже тридцать пять, он потерял всю семью, и теперь ей для него стали мы все. Он всегда говорил мало, но по делу.

Остальные ребята, включая нас с Филом, были равными членами команды — просто разведчиками. Кроме нас с братом, в отряде были ещё Густ и Ромарио. Густ оказался вредным и едким парнем двадцати семи лет, он был крайне недоволен, когда в команду взяли меня, и постоянно меня подкалывал. Он происходил из семьи разведчиков — все его братья тоже ходили в рейды. Ромарио же, напротив, был лёгким и улыбчивым двадцатипятилетним парнем, он относился ко мне хорошо, но, честно говоря, был тем ещё ловеласом.

Все мужчины в нашей команде выглядели подтянутыми и жилистыми. Такая комплекция хорошо подходила для нашей работы. На самом деле мне очень повезло попасть именно сюда, даже несмотря на скептическое отношение ко мне. Ребятам нужно было привыкнуть: место в разведке освобождается не просто так. Я пришла на место того, кого уже не было в живых. Они потеряли члена команды, и теперь им приходилось привыкать ко мне. Филипп уже ходил в рейды с этой командой раньше, я же просто залатала дыру.

Мы были на задании уже семь дней, и нашу временную базу мы разбили в квартире на третьем этаже многоквартирного дома небольшого посёлка. Такие места считались одними из самых безопасных — там почти никогда не водилась нечисть. Было удобно: мы могли следить за подъездом и входом, а если что — запасной выход уходил через чердак. Перед тем как обосноваться, мы, конечно же, перепроверили всё строение. Эта база хороша была не только тем, что позволяла укрыться от нечисти, но и давала возможность следить за передвижениями других общин, если бы те появились поблизости. Правда, эту территорию мало кто любил из-за близости к бывшей АЭС.

Когда мы вернулись на базу, уже смеркалось. На входе дежурил Ромарио — он сдержанно кивнул, пропуская нас внутрь, а после забаррикадировал вход и поднялся вместе с нами в квартиру. Я иногда любила разглядывать места, где раньше жили люди: пусть всё давно превратилось в мусор, но иногда попадались вещи, рассказывающие о прошлой жизни прежних хозяев.

— Не может быть. Я думал, ты там где-нибудь уже превратилась в нечисть. Фил, дай отгадаю, ты её задницу откуда-то вытащил, да? — начал надо мной издеваться Густ, увидев меня входящей. Сам он сидел и разбирал свою винтовку.

— Докладывайте, — только и сказал Крот.

— Нашли нетронутую лабораторию, — начал Филипп. — Рядом с ней есть склад, на удивление не разворованный. Там оружие и консервы. Часть уже вздутая, а часть нормальная, срок годности ещё есть в запасе.

Услышав слова брата, я опустила глаза в пол. Значит, пока я косячила в том здании, Фил успел найти склад на территории больничного комплекса. И ведь ни слова плохого в мою сторону.

— Ещё что-то? — Крот перевёл взгляд на меня, очень внимательный и цепкий. — Кука, нам стоит знать о чём-то?

— Никак нет, — ответила я, но прозвучало это как-то тихо и неуверенно.

Про неоновую жидкость, которая вылилась мне на лицо, я промолчала. Даже Филу не сказала, хотя следовало бы — я ведь понятия не имела, что это было. А уж про голоса, которые услышала, лучше было вообще молчать. Никто не захочет идти в рейд с тем, у кого съехала кукуха. Поехавших у нас вообще не жалели — разговор был коротким: ты просто переставал быть частью общины. Тебя выгоняли за ворота, и ты уже не возвращался никогда.

Все резко замолчали. Я подняла взгляд на Крота. Он смотрел на меня не моргая, будто пытался понять, что я скрываю. И он понял. Слишком опытен, слишком часто ходил в рейды, чтобы не заметить, когда его партнёр врёт.

Первым сорвался Густ:

— А я говорил, не надо девку брать с собой в рейд, — процедил он.

— Да пошёл ты! — вспылила я, выходя вперёд.

— А то что? — навис он надо мной, почти касаясь носом моего лица.

Я просто рыкнула и, приподнявшись на цыпочки, вдавилась своим лбом в его лоб, показывая, что не отведу взгляд. Моё правило было простым: никогда не отводи глаза. Не можешь побороть физически — убей взглядом.

— Хватит, — спокойно сказал Крот. — Хотите вы или нет, но вы теперь из одной команды. И срок этому — ваша жизнь. Так что считайте, что вы теперь семья. А у меня семья дружная, не знаю, как у вас.

Мы оба слышали Крота и оба смотрели друг другу в глаза. Никто не хотел сдаваться. Филипп спокойно стоял у стены, сложив руки на груди, и наблюдал за нами. Даже Ромарио притих.

Первым сдался всё-таки Густ. Он ухмыльнулся, отходя назад, но так и не отвёл глаз, а потом бросил:

— Жрите и валитесь спать. По жеребьёвке я первый дежурю.

Приглашать меня повторно не пришлось — я настолько вымоталась, что просто подошла к своему спальному мешку в углу комнаты, рухнула на пол и, использовав технику засыпания — четыре вздоха, четыре выдоха и задержка дыхания, — отрубилась в тот же миг.

Я проснулась от дикого жужжания в ушах. Казалось, множество голосов говорили что-то неразборчивое, сливаясь в один сплошной гул. Открыв глаза, я увидела, как у окна, освещённые лунным светом, замерли Густ и Филипп. Они стояли, сжав челюсти, и напряжённо всматривались в улицу. Я тихо приподнялась в спальном мешке, коснувшись головы. Филипп заметил моё движение и аккуратно поднял руку вверх — наш негласный жест, означающий опасность и приказ молчать.

Я отмахнулась от непонятного жужжания, бесшумно встала и на цыпочках пробралась к окну, чтобы увидеть, что же их так тревожит. Ромарио и Крота в комнате не было. Я аккуратно выглянула наружу и оцепенела.

Возле здания хаотично двигались мертвяки. Они словно танцевали — никто не сталкивался, движения были плавными, будто бурлящие пузырьки в воде. Они огибали друг друга и периодически поднимали головы в сторону нашего окна, но к подъезду никто не приближался. Их было огромное количество, и двигались они на удивление тихо, будто на цыпочках. Я удивлённо посмотрела на Филиппа, он ответил взглядом: всё под контролем. У Густа выступил пот от напряжения.

Я одними губами спросила:

— Что происходит?

Фил ответил так же беззвучно:

— Я не знаю.

Чтение по губам было одним из основных навыков рейдеров — при нечисти требовалось соблюдать полную тишину.

Гул в голове усилился, я поморщилась и снова посмотрела в окно. Мне казалось, что шум складывался в одно слово, но я никак не могла его разобрать. Чем дольше я всматривалась в это странное движение, тем сильнее чувствовала: что-то здесь не так. И тогда в лунном свете я заметила фигуру, которая неподвижно стояла среди всех остальных. Человек в длинном плаще до самых ног, в перчатках, с низко опущенным капюшоном. Он не двигался. И вдруг все мертвяки разом замерли, а я услышала отчётливое слово, пришедшее со всех сторон:

— Привет… привет… привет…

Меня начало трясти. А затем мертвяк в капюшоне резко поднял голову вверх, и я услышала голос — тот самый, что сказал мне «эй» в лаборатории.

— Привет, — раздалось чётко и ясно.

И в тот же миг все мертвяки одновременно уставились на наше окно на третьем этаже.

Я судорожно вздохнула, будто воздуха стало катастрофически мало, и в испуге отпрыгнула от окна. Нервы дали брешь. Но Филипп и Густ продолжали всматриваться в улицу, не двигаясь.

— Уходят, — беззвучно произнёс Фил, не отрывая взгляда от стекла.

Я не подходила больше к окну — меня до чёртиков испугал этот мертвяк в капюшоне.

Филипп повернулся ко мне и едва слышно спросил:

— Что это было?

— Филипп, ты слышал, что сказал тот упырь в капюшоне? — прошептала я в ответ.

— Нет, они все молчали, — нахмурился он. — Ты о чём? Но то, что они ходили, будто в танце… это очень странно.

Я перевела взгляд на Густа. Его тоже слегка потряхивало, он смотрел на меня злобно, но молчал. И я была ему за это благодарна.

— Так, ребята, собираемся и уходим отсюда, — в комнату зашёл Крот, и лицо его было напряжённым. — Творится какая-то чертовщина.

Повторять нам не пришлось. Если честно, я хотела убраться отсюда как можно быстрее — только чтобы больше не слышать того, что я слышала. Но в голове всё ещё звучало фантомное слово: «Привет».

Глава 3

Дорога обратно в общину заняла меньше времени. Мы не обсуждали снятие с базы и возвращение — видимо, у каждого были свои причины, но я видела, что Крот нервничает. Мне казалось, что дело не только в той странной нежити возле нашей временной стоянки. Что-то ещё тревожило его.

— У тебя кто-то есть в северных общинах? — спросил Ромарио, когда мы шли через лес и до дома оставалось всего километров двадцать.

— Нет. А почему спрашиваешь? — я перевела взгляд с Крота, которого рассматривала последние полчаса.

— Ну, ты постоянно смотришь на него с таким беспокойством… я думал, он тебе что-то сказал, — Ромарио замялся, но я знала этот его тон. Он что-то скрывал и явно подошёл не просто так, чтобы поболтать. Может, на кого-то из общинных девиц его «охотничий» нюх и работал, но меня ему было не провести.

— Ну колись, Ром, что вы скрываете? — шёпотом спросила я, приблизившись к нему.

Остальные мужчины были заняты дорогой и о чём-то тихо переговаривались между собой. Мы перешагивали через мох и коряги, шли будто в зелёном тоннеле — солнце сюда почти не пробивалось. Честно говоря, я немного расслабилась: почти всю дорогу от предыдущего убежища мы не встречали нечисти, и в голове стояла тишина. Я уже почти забыла о своих проблемах.

— В ту ночь, когда мы видели тот танец нежити, с Кротом связались по рации на закрытых частотах, — Ромарио понизил голос до предела. — Нас вызвали обратно. Северная община перестала отвечать. Наши союзники, с которыми у нас заключён пакт о защите, хранят тишину… — он замолчал, и взгляд его стал мрачнее.

Я продолжила путь, чувствуя, как потихоньку начинаю шататься. Мы шли без нормального отдыха уже часов тринадцать, но я всё равно попыталась вспомнить, что знаю об отношениях нашей общины «Гнезда» с Северной общиной. У нас была торговля, хорошие отношения между старейшинами, культурная связь, мы даже выезжали друг к другу на праздники. Правда, я ещё ни разу никуда не ездила в связи с тем, что была слишком молода и просто не заслужила таких поездок. А ещё у нас был пакт: если что-то случается с одной из общин, другая выдвигается на помощь. Вроде я всё правильно помнила. Дядя рассказывал, что у нас с союзниками есть какие-то тайные каналы связи, но при чём тут наша разведгруппа?

— Ну ты, Кука, не переживай, я уверен, что это ложная тревога, — Ромарио слегка толкнул меня боком, но я от неожиданности и усталости просто завалилась под тяжестью поклажи на мох. Я со злостью посмотрела на него, он же от смеха зажал рот рукой.

— Эй, голубки, может хватит? — злобно прошептал Густ, сверкнув взглядом и останавливаясь.

— Я думаю, пора немного передохнуть, что скажешь, Крот? — Филипп посмотрел на меня, и я видела, что ему меня жалко, но он специально не подходил, не выражал эмоций при всех, чтобы не подрывать мою репутацию. Я опустила голову, понимая, что снова подвожу команду.

— Я справлюсь. Осталось совсем чуть-чуть, — попыталась реабилитироваться я.

— Нет, Фил прав. Давайте отдохнём часа два-три и последний марш-бросок, — сказал Крот, высматривая место для привала. По его глазам я видела, что здесь ему не нравится, но учитывая, что в последнее время мы не встречали нечисти, может, всё обойдётся.

Мы быстро организовали привал. Перекусили сухпайками — сушёными сублимированными овощами, вяленым мясом и водой. Ещё у нас были лепёшки, которые сейчас больше походили на сухарики, но было вкусно. Я высмотрела место, куда можно отойти в кустики. Мне, в отличие от мужчин, было немного неудобно: им проще — встал, достал, и всё. А мне нужно было место поаккуратнее. Благо ребята из команды оказались адекватными, никто не подшучивал, и все всё прекрасно понимали.

— Далеко не отходи, Кука, — сказал Фил. Он смотрел серьёзно, будто ожидал, что я опять выкину что-то из ряда вон выходящее.

— Господи, брат, здесь всего лишь лес, — фыркнула я.

Он только сжал губы сильнее, ничего не говоря, но глядя так, будто показывал кулак глазами. Я закатила свои и пошла в сторону кустов. Господи, как же он со мной нянчится, сколько можно. Но я понимала, что косячу слишком много. Кука — сокращённо от «кукушки», такое прозвище дали мне в команде. Почему? Чёрт его знает.

В полном спокойствии, не переживая за окружающее, я прошла за кустики, расстегнула штаны, приспустила их и присела, расслабленно слушая птиц. Лес был тих и спокоен. Я рассматривала мох рядом со мной — он был красивым, зелёным, мягким, словно ковёр, и обрамлял что-то странное. Я присмотрелась внимательнее. В тот же миг мне показалось, что птицы перестали петь. Я задержала дыхание, замерла на корточках и всмотрелась в очертания мха.

Мох открыл глаза. Серые, блёклые, они уставились прямо на меня. Я в мгновение отпрыгнула, натягивая штаны, и застыла в ступоре. Мох продолжал смотреть. И только сейчас я поняла, что мох рос на теле. Я узнала силуэт женского тела, лежащего между поваленными деревьями.

«Ты не видела моего мужа?» — женский голос пронёсся у меня в голове.

У меня затряслись губы.

— Что? — выдавила я.

Сомнений не было: передо мной нечисть. Эти глаза, серые и мёртвые, были только у нежити.

«Мой муж ушёл за едой. Ты видела моего мужа?» — повторилось в голове. Она смотрела на меня, но губы её не двигались.

— Я не видела твоего мужа. А он давно ушёл? — зачем-то спросила я.

Она молчала, только смотрела. Я услышала движение сзади и лёгкий шёпот:

— Оля, ты почему так долго? У тебя всё хорошо? — подошёл Филипп, видимо, забеспокоившись.

Я повернула голову к брату, а когда посмотрела обратно, глаза женщины уже были закрыты. Она молчала, и в моей голове больше ничего не звучало. Фил огляделся по сторонам, потом посмотрел на меня:

— У тебя точно всё хорошо?

— Эээ… да, мне просто показалось, что… — я снова скользнула взглядом вниз, но решила не выдавать женщину. Если ребята узнают, что здесь лежит нечисть, они просто пристрелят её. А она не была агрессивной. — Слушай, что ты за мной ходишь, Фил? Давай пойдём, надо отдыхать и выдвигаться.

Мы немного подремали, как и планировали, а потом выдвинулись дальше. К моему удивлению, лёгкая передышка пошла мне на пользу. Я взбодрилась и теперь чуть ли не бежала первой, обгоняя остальных. Чем ближе мы подходили к дому, тем мрачнее становился лес, и наконец я услышала долгожданный звук воды, перетекающей по речным перекатам. Зелень здесь была уже другой — более светлой, более живой, и я вздохнула с облегчением, заметив на деревьях наши специальные вышки. Дозорные следили за тем, чтобы на общину никто не напал. Крот коротко кивал каждому из наших ребят, и мне было приятно слышать привычные звуки воды и общинной жизни. Непривычная тишина в лесу, которая сопровождала нас почти всю дорогу, убивала своей неестественностью, и на всём протяжении пути мне казалось, что я периодически чувствую на себе чужой взгляд.

И вот я уже видела огромные стены нашей общины, как вдруг, словно кто-то толкнул меня в затылок, у меня в голове отчётливо прозвучали слова:

«Скоро увидимся».

Глава 4

«Гнездо» встретило нас привычной, но сейчас какой-то нервной суетой. Огромные ворота, обмотанные колючей проволокой и усиленные ржавым железом, тяжело распахнулись перед нами. Мы заходили через основной вход — разведчиков здесь уважали, и многие норовили поздороваться, даже со мной. Кто-то кивал, кто-то хлопал по плечу. После долгого рейда это было почти приятно.

Дядя Коля, как всегда, встречал нас лично. Он делал так всегда — даже когда мы уходили всего на короткие тренировочные вылазки. Его виски уже густо тронула седина, загорелое морщинистое лицо казалось уставшим, но глаза по-прежнему излучали тёплую, отцовскую любовь. Он заменил нам и мать, и отца. Поначалу дядя был категорически против того, чтобы мы с Филиппом шли в разведку, но, когда понял, что не отговорит, сдался и начал сам натаскивать нас до седьмого пота. Особенно переживал за меня — «девчонку». Зато теперь мы оба показывали хорошие результаты и в аналитике, и в физической подготовке.

Дядя Коля не стесняясь обнял сначала меня, потом Филиппа, крепко сжав в своих больших ладонях.

— Вернулись, родные… — только и выдохнул он.

Пока мы шли по центральной улице общины, я невольно осматривалась. «Гнездо» раскинулось на берегу большой реки — это всегда было нашим главным преимуществом. За десять лет после падения мира река стала не только источником воды и рыбы, но и энергии. Несколько небольших гидроэлектростанций, собранных из того, что удалось спасти и восстановить, давали свет в ключевые здания, работали мастерские и даже несколько холодильных камер. Конечно, электричество строго лимитировали, но по сравнению с большинством других общин мы жили почти роскошно.

Вокруг кипела жизнь. Люди чинили заборы, таскали воду, торговали на маленьком рынке у реки. Дети, которых всё-таки рождали даже в этом мире, носились между домами. Кто-то коптил рыбу, кто-то латал одежду. Пахло дымом, рекой и свежим хлебом из общей пекарни. Высокие стены из бетона, дерева и всего, что удалось найти, надёжно окружали поселение. На вышках стояли дозорные. Всё казалось привычным… и в то же время чуть более напряжённым, чем обычно.

В этот момент Крот разговаривал с кем-то из старейшин. Разговор выглядел серьёзным. Потом он резко посмотрел в нашу сторону, кивнул старейшинам и направился к нам.

Дядя Коля сразу напрягся.

— Не нравится мне это, — тихо пробормотал он.

Крот подошёл и уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но дядя его опередил:

— Может, дашь детворе хоть немного отдохнуть?

— Они не детвора, — жёстче, чем хотелось, ответил Крот. — Они разведчики. И разведчики моей команды. От нас требуют немедленный доклад.

— Крот, будь ты неладен… — Дядя Коля раздражённо вскинул руки.

— И вам хорошего дня, дядя Коля, — спокойно улыбнулся начальник отряда.

Мы с Филиппом переглянулись. Отдыхать очень хотелось, но любопытство оказалось сильнее. Что могло случиться такого, чтобы от нас требовали доклад сразу, без единого часа передышки?

Мы молча пошли за старшим в сторону здания совета. В воздухе повисло тяжёлое, тревожное предчувствие. А где-то в глубине сознания снова тихо, почти ласково шевельнулось:

«Скоро увидимся…»

Административное здание, оно же здание Старейшин, стояло прямо на краю реки. В него была встроена наша кустарная гидроэлектростанция — одно из самых монументальных сооружений «Гнезда». Инженеры и строители, которые остались в общине после падения мира, вложили в него все свои знания. Бетон, металл, всё, что удалось найти и спасти за десять лет. Здесь даже предусмотрели подземные убежища на случай большой беды. Здание выглядело тяжёлым, надёжным и немного пугающим.

Нас завели в ту часть, где я ещё никогда не бывала, — в зал совещаний. Сюда просто так не попадали. Сердце заколотилось чаще. Я, молодая девчонка, которая только-только начала ходить в настоящие рейды, вдруг оказалась в самом сердце общины, среди самых важных решений. И что самое странное — на меня почти не обращали внимания. Будто так и должно быть.

В зале сидели пятеро основных Старейшин. Люди разных возрастов: кто-то был даже моложе дяди Коли. На одной из стен висела большая проекционная карта — её подсвечивали скудным электричеством. Я невольно расширила глаза. Раньше я видела такое только на редких праздниках, когда включали «кино» на простыне. А сейчас передо мной была настоящая подробная карта наших земель.

Крот начал доклад. Я почти не слушала — взгляд прилип к карте. Мы с отрядом были примерно здесь… а лаборатория, в которой я провалилась, находилась вот в этом месте. Странно. Там не было ни крупных поселений, ни известных заводов. Зачем строить больницу или лабораторию в такой глуши? Разве что это был секретный объект ещё до Апокалипсиса…

— Ольга, — резко выдернул меня голос Крота.

Все уставились на меня. Я даже не заметила, как отключилась.

— Д-да? — заикаясь, спросила я.

— Ты можешь показать, где примерно находилась та лаборатория или больница? — спросил Крот.

Я встала, подошла к светящейся карте и, немного дрожащим пальцем, указала место. Густ смотрел презрительно, Ромарио — с поддержкой, Филипп — совершенно бесстрастно. Почему спрашивают именно меня, а не брата?

— Дитя, а были ли там какие-то рисунки? Логотипы… — мягко уточнил самый старший, Старейшина Александр. — Ты, наверное, не знаешь, что такое логотипы…

Филипп тихо хмыкнул, а я задумалась, вспоминая полумрак лаборатории.

— Был рисунок осьминога.

В зале наступила гробовая тишина.

Старейшина Александр первым пришёл в себя:

— Ты уверена? Можешь нарисовать?

Он протянул мне серый лист самодельной бумаги и простой карандаш. Руки у меня слегка дрожали, но я быстро набросала по памяти то, что запомнила.

Когда все увидели рисунок, в помещении снова поднялся тревожный шёпот. Старейшина Александр молча смотрел на Крота. Тот сильно сжал челюсти, лицо его побледнело.

— Это как-то связано с Северной общиной? — спросил один из старейшин.

— Вряд ли… — серьёзно ответил Александр, продолжая сверлить взглядом Крота.

Я сглотнула. Кажется, я натворила куда больше, чем мне казалось.

В этот момент в зал резко вошёл мужчина и доложил:

— Отряд общины Серых Земель прибыл. Ждут, когда мы их пропустим.

Старейшина Александр тяжело вздохнул, поднялся и кивнул:

— Пропустите. Проводите сразу сюда.

— Серых Земель? — вырвалось у меня. Я невольно выпучила глаза. Про эту общину, с которой мы были в союзе, ходили настоящие легенды. Я никогда не видела их людей. — А зачем они к нам приехали?

Старейшина посмотрел на меня устало, но прямо:

— Их разведотряд прибыл, чтобы пойти вместе с вами. Проверить, что случилось с Северной общиной…

Глава 5

— И ты представляешь, я вижу эту дыру и сразу понимаю — Олька туда свалилась, — хохотал Филипп с полным ртом, умудряясь одновременно тянуться за очередным кусочком запечённой рыбы. — Конечно, я пошёл её искать. Внутри уже никого не было. Но падать следом и повторять ошибку сестры… нет уж, увольте.

Мы с дядей Колей тоже смеялись. Сейчас, сидя в тёплом доме и вспоминая рейд, всё это казалось почти забавным. А тогда было совсем не до смеха.

Дядя специально устроил для нас знатный ужин. Он сам выловил в реке крупную рыбу, запёк её с травами, на гарнир приготовил рагу из корнеплодов, а на десерт — пирог с лесной голубикой. Всё это мы запивали ароматным чаем из иван-чая с добавлением смородинового листа. Дядя насушил этой травы ещё летом очень много — мы всегда помогали ему собирать. К чаю он достал даже медовые соты и свежие лепёшки. По меркам общины мы жили довольно зажиточно: дядя Коля как опытный медик всегда был на вес золота.

Конечно, никто не сидел сложа руки. В этом мире иначе нельзя. Если позволишь себе стать обузой — от тебя рано или поздно избавятся как от балласта. В «Гнезде» тоже хватало тёмных сторон, о которых лучше не говорить вслух. Жестокость никуда не делась даже после конца света.

Просмеявшись, дядя Коля вытер слёзы и, подперев голову рукой, спросил:

— Вы видели тех, кто приехал из общины Серых Земель?

Я резко замотала головой, хотя в этот момент, наверное, напоминала хомяка с набитыми щеками.

— Да, дядя, — выпалила я, торопливо проглатывая кусок. — Мы как раз выходили, когда их заводили в здание. Их человек пять… все такие здоровые.

— Ну не все, — поправил меня Филипп. — Один был заметно меньше остальных. Но взгляд у него… очень цепкий.

Брат стрельнул на меня глазами.

— А ещё я заметил, как он на тебя смотрел, — добавил брат, скрещивая руки на груди с недовольным видом. — Можете говорить что угодно, но у меня по поводу этого парня сразу чуйка сработала. Они не похожи на обычную разведгруппу. Больше напоминают штурмовой отряд. Кроме того щуплого.

— Он не щуплый, Филипп, — возмутилась я. — Он нормальный. И даже очень симпатичный.

Парень действительно запомнился. Лёгкие волнистые волосы, аккуратно стриженные, шатен. Ярко-голубые глаза на загорелой коже выделялись особенно сильно. Все они были одеты в добротную тактическую одежду, похожую на нашу, но на нём она сидела как-то иначе. В ней было что-то… из другого времени. Из того мира, который я едва помнила по самым ранним детским воспоминаниям — ещё до падения.

Дядя Коля внимательно посмотрел на нас обоих. Улыбка постепенно сползла с его лица, и в глазах появилось знакомое беспокойство.

Я посмотрела на серьёзные лица брата и дяди.

— Да ладно вам, что не так?

— Почему выбрали именно ваш отряд, если вы только вернулись из рейда? — тихо спросил дядя Коля. В его глазах плескалась неприкрытая тревога. — До Северной общины почти месяц пути. По дороге будет только одна крупная торговая точка, где можно пополнить запасы. Природа вас, конечно, прокормит, но это всегда риск. Вы считаетесь молодой группой — у вас двое новичков, которые никогда не ходили так далеко. Так почему именно вы?

— Крот сказал, что об этом сами попросили Серые, — ещё тише ответил Филипп.

Я посмотрела на брата. Пока я болтала с подругами и сплетничала, он уже собирал по-настоящему важную информацию. Ладно. Пора прекращать заниматься самоедством.

— А что Серые вообще могут о нас знать? — до меня наконец дошла суть его слов.

— Хороший вопрос, — дядя встал и разлил нам ещё чаю, подвинув ближе пирог и соты. — А зачем вас вообще вызывали к старейшинам?

— Они спрашивали про лабораторию, куда я свалилась. Попросили нарисовать… как они сказали… логотип.

— Логотип? — прищурился дядя. — И что ты нарисовала?

— Осьминога…

Дядя Коля крякнул и надолго замолчал, потирая лоб. Мы с Филиппом, не думая ни о чём, быстро уплели остатки пирога и мёда. Кто знает, что будет завтра. В этом мире смерть приходит тогда, когда её совсем не ждёшь. Как и счастье.

Вдруг дядя резко встал и ушёл в соседнюю комнату. Мы услышали, как он открывает старый сундук, который всегда стоял у него под замком. Для нас этот сундук был под строжайшим запретом. Мы не раз пытались его взломать, но безуспешно. Дядя же к нашим попыткам относился с какой-то философской усмешкой.

Через пару минут он вернулся, держа в руках старую фотографию.

— Оля, посмотри. Это тот самый осьминог?

Я взяла карточку и кивнула:

— Да, точно он.

А потом обвела взглядом всю фотографию… и обомлела.

На снимке, улыбаясь, стояли наши родители. Молодые, в белых медицинских халатах, они обнимались на фоне большого здания. На стене за ними красовался огромный логотип — тот самый осьминог. Они выглядели такими счастливыми… и такими незнакомыми. Я запомнила их немного другими.

У меня мгновенно пропал аппетит. Я посмотрела на Филиппа. Брат уставился на фото так, будто перед ним лежала граната с выдернутой чекой.

Дядя Коля тоже был предельно серьёзен.

— Олечка… что именно ты видела в той лаборатории?

Я растерянно посмотрела на него. Соврать? Но кто поверит в голоса мёртвых? А вдруг я просто схожу с ума? Если об этом узнают — меня выгонят за ворота. Дядя, конечно, не выдаст… но…

Внезапно меня начало трясти. В ушах появился знакомый низкий гул. Я резко встала и увидела своё отражение в зеркале в коридоре. Лицо было мертвенно-бледным, губы белые, глаза — тёмные, почти чёрные. Такой же гул я слышала в ту ночь, когда мёртвые танцевали вокруг нашей базы.

— Олечка? — встревоженно позвал дядя.

И в этот момент по всей общине завыла сирена.

А сквозь гул голосов в голове я отчётливо услышала холодный, насмешливый шёпот:

«Давай проверим тебя…»

Глава 6

В первую секунду мы быстро переглянулись. Дядя дёрнулся было в мою сторону, но резко остановился. В его взгляде промелькнули боль, расстройство и глубокое переживание. За все годы существования «Гнезда» община пережила несколько крупных нашествий нечисти — и некоторые из них были пугающе организованными. Но это было давно. Тогда мы с трудом отбились от стай, и даже тогда были жертвы. Мы с Филиппом в то время были ещё подростками и сидели в укрытии.

В каждом доме, в том числе и в нашем, имелись маленькие комнаты-убежища в подвалах с запасами еды, воды и оружия. Туда прятали детей, стариков, беременных — всех, кто не мог сражаться. Остальные оставались защищать общину. Те, кто был приписан к военной линии, как я теперь, шли на стены.

В первую секунду дядя явно хотел схватить меня и утащить в подвал. Но потом в его глазах мелькнуло понимание: я уже не ребёнок. Я — разведчик.

И вот мы с Филиппом бежим к нашему «святому углу» — небольшому арсеналу справа от входной двери, который был встроен в стену. Несмотря на то что по всему дому были сделаны тайники с быстрым доступом к оружию, основной арсенал находился здесь. Копья, кортики, ножи, специальная ветошь для обтирки и смазки. Стрелковое оружие хранилось строго в административном здании у старейшин — оно было на вес золота и выдавалось только по документам.

Мы действовали быстро и слаженно. Филипп схватил копьё и тяжёлый кортик. Я взяла два хороших ножа и быстро пристегнула ножны к бедру. Тут же мы натянули защитные доспехи — самодельные, но надёжные, напоминающие старую хоккейную защиту. Плотные накладки на руки, шею, плечи и бёдра — всё, чтобы минимизировать риск укусов и глубоких царапин.

Сирена продолжала выть, разрывая ночь. В голове у меня всё ещё стоял тот мерзкий гул.

Закончив обмундирование, мы резко посмотрели на дядю. Он уже надевал свою рабочую одежду — ту, в которой дежурил в больнице. Ему предстояло принимать раненых.

— Дети… — тяжело вздохнул он, подошёл к нам и, взяв каждого за шею, притянул к себе.

Мы на секунду прижались лбами друг к другу, ничего не говоря, просто закрыв глаза.

— Берегите себя. Фил, ты отвечаешь за неё.

— Да, дядя, — серьёзно ответил брат.

И мы уже неслись в сторону защитной стены, чтобы получить задание. В общине царила лёгкая, но ощутимая паника. Крот махал нам факелом. Рядом с ним стояла команда Серых Земель — настоящие машины для убийства. Огромные, тяжёлые, они совсем не походили на обычных разведчиков.

Крот, увидев нас, повернулся к шатену из их отряда и что-то сказал. Тот кивнул головой.

— Кука, идёшь с Александром и Филиппом к берегу реки.

Филипп повернул голову в сторону реки, молча принимая приказ.

— Крот, что? — возмутилась я. — Нечисть не плавает, мы там будем бесполезны! Я могу помочь на стене!

— Оля, прекрати, — рявкнул Филипп, недовольно поворачивая уже голову ко мне.

— Это приказ, Кука! — жёстко отрезал Крот.

Крики с разных сторон усилились. Факелов стало заметно больше. Филипп сунул нам по такому же горящему, и мы побежали к реке. Я злилась. Зачем отправлять меня туда, где нечисть точно не появится? Мёртвые действительно почти никогда не лезли в воду. Они тонули, останавливались. Могли перейти вброд мелководье, но плавать — нет. Вода их пугала или просто останавливала.

Когда мы подбежали к берегу, там уже стояли бойцы из других команд, рассредоточиваясь вдоль кромки воды. Я покосилась на Александра — того самого шатена. Он выглядел спокойным, но явно заинтересованным: внимательно осматривался по сторонам. Среди своих огромных товарищей он действительно казался почти «нашим» — таким же, как мы.

Всё это время в голове у меня продолжал стоять низкий, назойливый гул. Тот самый голос, который разговаривал со мной раньше, сейчас молчал. Но я чувствовала — он никуда не делся. Просто ждёт, будто наблюдает.

Ну ладно, вопросы я задам себе потом. Сейчас нужно выжить.

— Ты отличаешься от своих ребят. Не так давно ходишь в рейды, да? — Алекс подошёл ближе и тихо спросил.

— Ты тоже сильно отличаешься от своих, — в тон ему ответила я, не подтверждая, что я новичок.

Он на секунду удивлённо посмотрел на меня, потом широко и искренне улыбнулся.

— Я Алекс. Аналитик в нашей команде.

— Филипп, — представился брат, показывая, кто здесь главный. — А это Кука, Оля. Мы брат и сестра.

— Да, я про вас слышал. Филипп — тоже аналитик, а Ольга… заноза в заднице, если верить рассказам твоих товарищей.

— Эй! — возмутилась я.

На фоне этой перепалки странный гул в голове на время утих. Со стороны стены доносились крики и звуки боя. Я напряжённо смотрела туда.

— Оля, мы должны следить за рекой, — напомнил Филипп.

Алекс продолжал спокойно:

— Знаешь, чем хороши военные и разведчики? Они выполняют приказы. Такие самодеятельные, как ты — переменная величина. Командир должен знать, что может на тебя рассчитывать. Твой брат это понимает. А ты явно – нет.

— Так если мы такие ненадёжные, зачем вы вообще хотите идти с нами к Северной общине?! — вспылила я, всплеснув руками.

— Как раз из-за тебя. И из-за твоего брата… — буднично ответил Алекс, пожимая плечами.

Мы с Филиппом одновременно уставились на него.

— Пояснишь? — процедил Фил, слегка размахивая кортиком.

Алекс едва заметно улыбнулся.

— Кстати, вам уже сказали? Это нападение идёт по-новому, не как предыдущие. Нечисть разбивается на косяки и бьёт по стене, как молот.

Мы с братом переглянулись.

— А откуда ты знаешь, как проходили предыдущие нападения? — резко спросил брат.

Алекс снова улыбнулся, но в глазах мелькнуло раздражение. В этот момент гул в моей голове почти стих. На реке стало подозрительно тихо. Даже лягушки замолчали.

— А по поводу того, почему мы идём именно с вашей командой… Что вы знаете о своих родителях?

— Наши родители — не твоё дело! — резко вспылил Филипп, сделав шаг вперёд. Они с Алексом были почти одного роста, но брат казался шире и опаснее.

— А если они виноваты во всём, что сейчас происходит? — с хитрой улыбкой спросил Алекс. Его голубые глаза в свете факелов казались яркими и пугающими.

— Думай, что говоришь! — прошипел Фил и схватил его за воротник, почти прижавшись лицом.

Я хотела вмешаться, но в голове вдруг резко прозвучало:

«Найти наследников…»

А потом из темноты реки раздался одиночный всплеск.

Мы все мгновенно повернули головы. Крики со стороны стены вдруг стихли. Будто вся община затаилась.

«Найти наследника…» — повторили голоса.

— Там кто-то есть, — прошептала я, вглядываясь в чёрную воду. Нашего освещения не хватало.

— Нечисть не умеет переходить реки, — спокойно заметил Алекс. — Тем более плавать.

Но в следующий момент всплески раздались уже с разных сторон. Будто кто-то шёл или плыл под водой.

— Нечисть идёт с реки! Нечисть идёт с реки! — истошно закричал рыжий лопоухий парень, которого мы все знали. Наш местный весельчак и рассказчик смешных историй.

— Чего орёшь, дебил… — начал было его отчитывать постоянный задира, стоявший по колено в воде.

А потом раздался ледяной голос в моей голове:

«Сожрать его».

Истошный визг разорвал ночь. Мы резко повернулись. Задиры уже не было. Только всплески и крики, быстро удаляющиеся вглубь реки.

Меня начало трясти. Гул в голове усилился, превращаясь в многоголосый хор:

«Найти наследника! Найти наследника!»

Я отступила назад, воткнула факел в землю так глубоко, как могла, и выхватила оба ножа.

— Ну давайте, мрази… — сквозь зубы прошептала я, глядя в чёрную воду. — Я жду.

Боковым зрением я видела, как Филипп воткнул свой факел ближе к кромке и встал с копьём и кортиком наготове. Алекс тоже напрягся.

Из реки начали выходить мертвецы.

Я была готова.

Глава 7

Меня трясло от усталости. Уже минут пятнадцать я отчаянно пыталась выдернуть нож, который сама же и загнала в толстое дерево по самую рукоять. Филипп и дядя Коля сидели на поваленном стволе неподалёку и наблюдали за моими мучениями, и принципиально не помогали.

Сначала им было смешно. Теперь они просто молча смотрели. И я прекрасно понимала, о чём они думают: если в первой же настоящей схватке я воткну нож в череп или тело нечисти и не смогу его вытащить — я труп.

Я дёргалась, как обезьяна, пыталась вывернуть, раскачать… Ничего. Нож сидел намертво, будто меч короля Артура в камне. Я наконец сдалась, согнулась, упёрлась руками в колени и тяжело задышала.

— Я не хочу тебя унизить или что-то доказать, Лелечка, — мягко сказал дядя Коля, будто прочитав мои мысли. — Я просто хочу, чтобы ты была готова, когда придёт время.

— Я постоянно тренируюсь с ножами, и у меня неплохо получается, — огрызнулась я.

— Знаю, солнышко. Но ты физически слабее других. Если воткнёшь нож в череп или плотную ткань, тебе нужно уметь его быстро извлечь. Нечисть хоть и разлагается, но тела у них изменились. Стали плотнее, жёстче.

Я посмотрела на проклятый нож с ненавистью. Дядя был прав, как всегда. Сжав зубы, я снова рванулась к дереву, повисла на рукояти, как мартышка… и услышала, как дядя с Филиппом не выдержали и засмеялись.

Дядя иногда называл меня своим солнышком — единственным лучиком в этом тёмном царстве после Апокалипсиса. Мы с Филиппом были всем, что у него осталось. Когда мир рухнул, его жена и двое детей находились за границей. Мы гостили у него на даче — нам было по восемь лет. С тех пор мы поддерживаем друг друга в этом забытье. Не знаю, что было бы с дядей, если бы не мы.

Филипп встал и подошёл.

— Смотри, сестрёнка, что ты делаешь неправильно. Ты просто применяешь силу, а надо определённую технику.

— Ой, не душни, — фыркнула я, пытаясь сдержать раздражение.

Он взял мою руку, обвил пальцы вокруг ребристой рукояти, поставил правильно. В этот момент мне показалось, будто нож ожил — будто у него появилось собственное сердце. Филипп чуть-чуть повернул его вверх на какие-то миллиметры, нажал и плавно потянул. Нож вышел легко, почти без сопротивления.

— Физика и мозги, — пробормотала я, закусывая губу. — Могли бы раньше показать, а не ждать, пока я тут выдохнусь.

— Оль, у тебя настолько упёртый характер, что тебя надо сначала довести до белого каления и умотать, чтобы ты начала слушать, — усмехнулся Филипп, закидывая рюкзак на плечо. — Я уверен, твоему будущему мужу придётся тебя от самой же и защищать.

— Полностью согласен, племянник, — захохотал дядя, поднимаясь. — У нас будет не один вечер с горячительным, где мы будем горевать о судьбе бедного парня вместе с ним же.

— Клуб страдающих от характера Ольги, — подхватил Филипп.

— Ну-ка прекратите! — возмутилась я, но уже без настоящей злости.

Я посмотрела на неровную, но странно красивую дыру в дереве. Словно ювелир поработал. Залюбовалась. Нормально ли это — заглядываться на след от ножа в этом чокнутом мире?

А если это будет не дерево… а голова нечисти?

Я вдохнула, думая об этом.

И выдохнула, увидев, как в оранжевых отблесках играющего огня на нас выбегают из воды зомби.

В свете факелов они казались почти живыми. Просто сильно замученными людьми. У кого-то были раны, но минимальные. Всё происходило будто в замедленной съёмке: капли воды стекали с них блестящими ручьями, и это выглядело одновременно красиво и до ужаса неправильно.

А ещё они были у меня в голове. Я была уверена, что это они. Они гудели одним слитным, назойливым хором:

«Найти наследников… найти наследников…»

А потом чётко, отдельно от общего гула, прозвучало:

«Выполнить задание. Остальных — ликвидировать».

В следующую секунду они ринулись на нас как пули. Я сильнее сжала ножи. Первый уже почти добежал до Филиппа. По бокам закричали ребята. Но я видела только тех, кто нёсся прямо ко мне. Я знала, что Филипп справится. Про Алекса ничего сказать не могла — да и кто он мне? Но успела заметить, как он мельком глянул в мою сторону, а потом — на нечисть, летящую на него.

Отработанные движения ножом до автоматизма. Я никогда раньше не вступала в такой бой с нечистью. Во всех предыдущих случаях меня всегда прикрывали ребята или Филипп — мой вечный защитник. Но тело помнило всё. Все те мучительные часы тренировок.

Первый был выше меня почти на голову. Мне нужно было обездвижить его, перерезать главные вены и сухожилия, чтобы он хотя бы упал. Руки и всё тело заработали на автомате. Я приняла стойку. Диагональный порез. Горизонтальный — как вывод буквы «з». Тычок под шею. Мозги, физика и шикарно наточенные ножи сделали своё дело. Первый рухнул и перестал дёргаться.

Я отпрыгнула. Сбоку уже подбегал следующий. Порез, порез, порез — отпрыгнула. Ещё один. Порез, порез, порез — отпрыгнула.

Филипп рядом был похож на могучего бога войны: копьё он просто воткнул в землю и орудовал кортиком с холодной яростью. Боковым зрением я видела, как ребята вокруг тоже перешли от паники к отточенной работе. Вот вам и «слабаки», вот вам и новички. Мы сдерживали оборону, пока не придёт подкрепление. А оно обязательно придёт — я была в этом уверена.

Когда руки устали от одной техники, я перешла на другую…

Диагональ — горизонталь — тычок в горло. Череп. Диагональ — горизонталь — тычок-тычок — череп. Они падали один за другим.

Мы потихоньку начали отступать к берегу, потому что нечисти становилось всё больше и больше. Защита пока спасала от заражения, но силы были на исходе.

Вы, наверное, засмеётесь и скажете: «Это же зомби, бей по мозгам — и всё». Нет, друзья. У нас это так не работает. Я давно заметила, что те комиксы и сериалы, которые мы тайком смотрели в детстве, сильно отличаются от нашей реальности. Может, поэтому мы и не называем их зомби. Мне иногда казалось, что изменились не только их тела, но и что-то гораздо глубже — их души. Или то, что от них осталось.

Боковым зрением я посмотрела на Филиппа. У него всё было в порядке. Мы незаметно мотнули друг другу головами: «Под контролем». Потом посмотрела на Алекса.

Его взгляд меня удивил. Он смотрел на меня с открытым восхищением и даже не пытался это скрыть. Параллельно резал нечисть одним чёрным тактическим ножом — красиво, точно, почти грациозно.

Я настолько засмотрелась на его работу, что не заметила, на что наступила. Нога подвернулась. Я повалилась назад.

Бестолочь. Дура. Как ты могла отвлечься?! Главная ошибка!

— Оля! — услышала я отчаянный крик брата.

Первое, что я увидела — нависающее надо мной мокрое, разлагающееся лицо нежити.

Я резко сделала перекат, но поняла, что один нож упустила. Паника ледяными щупальцами полезла внутрь, сдавливая грудь. Паниковать нельзя. Паника — это потеря контроля. Паника — это смерть.

Нечисть напирала, наползала со всех сторон. Гул в ушах усилился до невыносимого. Всё снова замедлилось. Я уже плохо понимала, что происходит вокруг.

Но я видела, как Алекс отталкивает мертвецов, протягивая руку в мою сторону, и кричит:

— Нет!

А я начала кричать, потому что меня уже держали за плечи сильные, холодные руки. Они сдавливали так яростно, что я понимала — даже сквозь защиту останутся глубокие синяки. Большое мужское лицо с бледно-серыми глазами, которые в отсветах факелов казались оранжевыми, тянулось ко мне. К моему лицу. К шее. Огромный рот раскрылся, обнажив серые, неровные зубы. Бровей на этом лице не было — они будто выпали, а ноздри казались неестественно большими и тёмными.

Но вдруг он резко замер прямо надо мной… и разжал руки.

Я мгновенно этим воспользовалась. Филипп уже подбежал и мощным пинком сбросил тварь с меня. Я перекатилась в сторону, вскочила и подняла второй нож.

Рядом тут же оказался Алекс. Он смотрел на меня испуганно, почти отчаянно. Рывком схватил за шею, притянул к себе и яростно зашептал прямо в лицо:

— Почему ты дала им так близко подойти?! Почему ты не…

Договорить он не успел. Филипп встал между нами, как живая стена.

По бокам ребята уже отступали — натиск было не сдержать. Из воды выходило всё больше и больше зомбаков. Я не знала, сколько прошло времени. Мне казалось — целая вечность. Руки тряслись, всё тело дрожало от усталости и адреналина. Неужели так всё и закончится?..

В следующую секунду меня будто подхватили сильные руки. Меня перетаскивали от одних бойцов к другим, передавая как знамя, и наконец оттолкнули назад — за широкие спины мужчин и женщин нашего подкрепления.

Подмога пришла.

— Кука, вставай за нами! — Ромарио поставил меня себе за спину.

Тут же Густ хлопнул меня по плечу, ободряюще кивнул.

Они с яростным кличем ринулись вперёд и врезались в толпу нечисти, снося головы зомбакам. Подмога! Неужели настоящая подмога!

Я стояла, тяжело дыша, и смотрела, как они легко разбираются с мертвецами. Один удар — и готово. Вот Крот. Вот другие наши ребята. А рядом с Алексом уже стояли его огромные бойцы из Серых Земель. Им даже оружие было почти не нужно — они просто руками сворачивали шеи нежити.

Бой продолжался.

А сбоку, на востоке, уже начинал бледнеть рассвет…