Kitabı oxu: «В 45 бывшие. Что было (не) прошло»

Пролог

— Где ты был? — я стою посреди темного коридора и смотрю, как муж прокрадывается в квартиру, прячась под покровом ночи, будто вор.

— Саша! — говорит он растерянно и даже вздрагивает.

И только теперь я включаю свет бра, рассматривая супруга.

— Костя, ты время видел?

На часах уже половина четвертого утра, а муж только соизволил явиться домой.

— Я уже больницы начала обзванивать, — наблюдаю за тем, как он разувается.

Воротник рубашки расстегнут, и нет галстука, что я так тщательно завязывала ему с утра. Мало того что он выглядит каким-то взъерошенным, так и галстук исчез.

— Какие больницы, Саш? — говорит он устало и, отвернувшись от меня, идет на кухню, избегая моего взгляда.

Боже! Да я извелась вся! Накрутила себя так, что у самой чуть приступ не случился.

— На звонки и сообщения ты не отвечал, — иду за ним следом и смотрю, как супруг достает из холодильника бутылку с домашним лимонадом.

Обычную воду он пить отказывается, а вот лимонад, что я каждые выходные готовлю для него с запасом на неделю, выпивает с удовольствием.

Костя откручивает крышку бутылки и припадает губами к горлышку. Я смотрю, как двигается его кадык, когда он глотает напиток, втягиваются щеки, покрытые темной щетиной, но не замечаю ничего необычного. Только в висках пульсирует, а под ребрами все пылает злость.

— Где ты был, Костя? — я в таком взвинченном состоянии, что кажется, вибрирует каждый атом в теле.

Вместо ответа муж закрывает бутылку с лимонадом и убирает ее в холодильник. А я осматриваю его лицо на признаки увечий. Но он выглядит, как всегда, прекрасно. Темные волосы, слегка посеребренные сединой, высокий лоб, с неглубокой горизонтальной морщиной, прямой нос, проницательные глаза янтарного цвета, чувственные губы и волевой подбородок, покрытый сизой щетиной.

Костя из тех мужчин, что, как дорогой крепкий напиток, с годами становятся только лучше. И сейчас отчего-то это сходство заставляет меня нервничать.

Да, Костя, кажется, немного устал, но на нем нет ни единого свидетельства нападения или других каких-то следов, которые указывали бы на то, что он попал в беду.

— Почему ты молчишь? Ты не представляешь, как я извелась и переживала!

— Ну что ты заладила! — отвечает он как-то раздраженно. — Достала со своей опекой!

— Что? — смотрю на него, не понимая, отчего такая реакция.

— Может, я специально не ехал домой, потому что ты стала слишком душной?! — муж наконец-то оборачивается ко мне, снимая пиджак и кидая его на спинку стула.

— Костя… — теряю дар речи, не зная, как реагировать на подобное заявление. — Время уже утро. Ты не пришел ночевать, телефон твой не отвечает, из офиса ты ушел вовремя, что я должна думать?

— А что ты подумала? — он поворачивается всем корпусом ко мне и смотрит на меня с каким-то презрением. Так и замираем, глядя друг другу глаза в глаза.

Я не понимаю, что случилось с моим любимым мужем, с которым мы почти двадцать лет прожили душа в душу. Он никогда не позволял себе подобного обращения со мной, тогда что же изменилось?

— Ну! Давай, самую первую твою мысль, которая посетила твою прекрасную голову! — произносит с вызовом.

— Я… — мне даже думать о подобном стыдно, не то что произносить вслух. Потому что он просто не мог так поступить со мной. Это был бы не мой Костя. — Просто ответь, что случилось?

— Нет, Александра. — Морщусь от того, как он произносит мое полное имя, потому что для него я всегда была Сашуля, Сашенька, а в постели иногда и Алекса. А Александра я для всего остального мира, для всех, кроме нашей семьи. — Я хочу услышать твою версию. Так где, по-твоему, я был?

Сердце гулко стучит в груди, и кровь шумит в ушах. Потому что я никогда не опускалась до подобного, не подозревала его. Но и муж, всегда приходил домой ночевать, а если и задерживался, то предупреждал.

И то, что произошло этой ночью, — это нечто совершенно не поддающееся здравому смыслу и логике.

— К чему эти игры, Кость? К чему загадки?

— Скажи это, Саша. Давай! Ты же сама знаешь ответ на этот вопрос. Где может быть мужчина ночью и при этом не отвечать на звонки от душной жены?

— Душной? — стою с открытым ртом, вообще не понимая, как реагировать на подобное обвинение. — С каких пор моя забота стала тебя душить?

— Это не забота! — подходит он ближе, и его лицо искажает гримаса отвращения. — Это гребаная удавка. Которой ты меня планомерно пытаешься задушить. Из-за которой я вдохнуть даже не могу! Не то что жить нормально! Ну, так где, по-твоему, я находился всю эту ночь, Александра?

Пристальный взгляд, в котором я читаю ответ на свой вопрос. Потому что так смотрят на нелюбимых жен, в то время как где-то мужчину ждет по-настоящему любимая женщина.

— Ты… — облизываю губы и сглатываю, пытаясь смочить пересохшее горло. — Ты был с другой… женщиной? — последнее слово произношу шепотом. Потому что для меня это дико и страшно одновременно, потому что я не желаю верить, что это возможно.

— Да, Александра, я был с другой женщиной, — ждет моей реакции, но я даже вдохнуть не могу. — С любимой женщиной!

— Нет! — не успеваю осознать, что делаю, как моя ладонь со звонким шлепком опускается на щеку мужа.

Лишь только когда руку обжигает болью, а его глаза вспыхивают гневом, я понимаю, что произошло.

Он действительно изменил мне. А я его ударила.

— Это просто жуткий сон… — бормочу я себе под нос.

— Нет, Александра! Такова правда. У меня есть другая женщина. Я ее люблю и не собираюсь притворяться, будто нас с тобой что-то сдерживает. Дочь выпускается из школы. Свой отцовский долг я выполнил. Помогу им устроиться в жизни. Но дальше я хочу жить для себя, и с той, к кому тянусь всей душой.

— А я? — не верю в его страшные слова.

— А ты… — говорит задумчиво. — Тебе всего сорок, Александра. Может быть, и ты встретишь мужчину, которого полюбишь, и тогда ты поймешь, что все к лучшему.

— Но я люблю тебя!

— Перестань, — снова морщится он как от боли. — Все решено. Я подаю на развод. И ты никак не помешаешь этому.

Глава 1

Спустя пять лет

Александра

— Саша… — вижу, как двигаются губы, что еще каких то пять лет назад я целовала каждый день. Но звуков нет, вокруг резко образовывается вакуум, в котором я слышу лишь мое дыхание, такое шумное и частое, будто я пробежала марафон.

Мы смотрим в глаза друг друга, и у меня перехватывает дыхание.

Костя… Мой бывший муж, с которым мы прожили почти двадцать лет, стоит прямо передо мной. Мой первый мужчина, отец моих детей. Тот, кого я любила всей душой и кто в итоге вонзил мне нож в сердце.

— Привет! — снова читаю по губам и вижу, как жадно меня рассматривают янтарные глаза бывшего, а я рассматриваю его, улавливая изменения.

Он выглядит так же. Только седины в волосах и бороде стало больше. Но кажется, он будто сильнее заматерел. Плечи стали шире, и шея мощнее. Похоже, что молодая жена стимулирует его к работе над фигурой. Хотя и раньше Константин никогда не запускал свое тело.

Только подумав о том, что прячет его одежда, чувствую, как кожа вспыхивает. Но я мгновенно гашу эти мысли.

— Не знал, что ты приедешь, — наконец-то проникают ко мне в сознание его слова.

— Взаимно… — признаться, если бы я знала, что дочь решила собрать нас с отцом вместе, то я бы ни за что не согласилась на эту встречу. Предпочла бы увидеть ее в другой день. Ведь целых пять лет мы умудрялись не пересекаться.

Дети упорхнули учиться в другие города, и я тоже решила полностью изменить свою жизнь и улетела жить к морю.

— Выглядишь чудесно, — бывший снова окидывает меня взглядом с ног до головы.

— Спасибо, — сдержанно улыбаюсь. — Ты… тоже, — ловлю себя на том, что пялюсь на него.

— Когда ты прилетела? — спрашивает он, не отрывая взора от меня.

— Буквально пару часов назад. Сразу купила билет на самолет, как только узнала, что Кира и Давид прилетели.

— Значит, будущего зятя зовут Давид? — Костя приподнимает вопросительно бровь.

— Да, — зависаю на пару мгновений. — Не думала, что ты не знал…

— И давно они вместе?

Так, кажется, дочь не сильно посвящала отца в подробности своей жизни. И наверное, у нее на то свои причины, но я не хочу влезать между ними.

— Наверное, Кира хотела тебе сама рассказать обо всем, — бросаю взгляд ему через плечо, надеясь увидеть там дочь с женихом, чье появление спасло бы меня от этого разговора. — Пойду их найду, — делаю шаг в зал, но бывший муж преграждает мне путь.

— Стой, — говорит он как-то резко, всем видом показывая, что не даст мне улизнуть. — Сбегаешь? — в глазах тот самый блеск, что я так часто видела в начале наших отношений и совсем забыла под конец брака.

— Ну, мы же пришли увидеть и поздравить дочку, — стараюсь не показывать этому мерзавцу, как меня волнует его близость, и пытаюсь отвоевать себе чуть больше пространства.

— И пока ее нет, я предлагаю выпить за нашу встречу, — Костя как-то ловко опускает руку на мою поясницу и подталкивает меня к бару.

Его ладонь обжигает даже через одежду, и я не знаю, хочу ее скинуть или насладиться моментом.

— У нас заказан столик… — отчего-то лепечу растерянно.

— Успеем насидеться. Пока я хочу поговорить с тобой, — он делает заказ бармену, а я продолжаю рассматривать его.

Как же долго я его не видела. И даже старалась не выспрашивать у детей о нем, желая полностью стереть его из своей жизни, чтобы просто жить дальше.

Я, конечно, предполагала, что когда-нибудь мы встретимся, но рассчитывала, что к этому моменту мне будет абсолютно все равно на бывшего. Мне ведь казалось, что я преуспела в том, чтобы забыть его. Тогда почему у меня ощущение, что из тела вынули все кости, и мне даже говорить сложно в его присутствии?

Константин, словно ощутив мой взгляд на себе, поворачивается и, подмигнув, не стесняясь рассматривает меня в ответ. А я отвожу глаза в сторону, ощущая, как к лицу приливает кровь.

Наконец-то он забирает наши напитки у бармена и протягивает один мне. Его пальцы намеренно задерживаются на моих, когда я беру фужер. От этого прикосновения по спине пробегают мурашки.

— Спасибо, — отдергиваю руку так, что пара капель проливается на кожу, и это не ускользает от взора бывшего.

Осматриваюсь по сторонам в поисках салфетки, но Костя оказывается быстрее и, взяв откуда-то бумажный платок, промакивает мою кожу, при этом не сводя с меня потемневшего взгляда.

— Знаешь, как бы я справился с этой проблемой, если бы знал, что не получу кулаком в нос? — говорит с кривоватой усмешкой на губах.

— Догадываюсь…

Потому что воображение мгновенно подсовывает мне картинки, где этот наглец собирает капли с моей кожи губами.

Костя еще держит мою кисть какое-то мгновение, а затем отпускает ее, и только тогда я могу глубоко вздохнуть.

Во рту пересыхает, и я тороплюсь сделать глоток, смочив горло.

— А как же тост? — удивленно наблюдает он за мной.

— Все наши тосты остались в прошлом. Поэтому прибереги свое красноречие для ужина.

Снова делаю глоток, чувствуя, как пузырьки щекочут язык, лопаясь, и алкоголь обжигает горло, но не заглушает странное тепло, разливающееся в груди.

— Так как ты живешь, Саша? — его голос звучит тихо, почти интимно, несмотря на шум вокруг.

— Снова стала Сашей? — усмехаюсь, вспоминая месяцы до нашего развода, когда Костя обращался ко мне исключительно полным именем. Тем самым подчеркивая то, что мы стали друг другу чужими.

У него по лицу пробегает тень, но он старательно делает вид, будто не понимает, о чем я.

— Хорошо я живу! Даже прекрасно, — улыбаюсь. — Никогда не ощущала себя счастливее.

Кажется, бывший не верит моим словам.

— Одна? — Его взгляд скользит по безымянному пальцу правой руки, что сейчас пустует. Теперь на коже даже не осталось полоски от обручального кольца, и кажется, Костя подмечает это. — У тебя есть кто-то?

Я же смотрю на его правую руку и усмехаюсь, потому что его широкий золотой обруч, что он надел повторно, блестит на его пальце так, что норовит ослепить всех вокруг.

— К чему эти расспросы? Думаю, твоей любимой жене было бы неприятно, узнай она о том, что тебя беспокоит моя личная жизнь, — и снова при мыслях о его новой жене в груди вспыхивает неконтролируемая злость.

Да, за пять лет я так и не смогла простить эту дрянь.

— Считай это родственным беспокойством, — отвечает он.

— Что-то ты пять лет не переживал за меня, а тут внезапно взыграли родственные чувства, — снова смотрю ему через плечо, надеясь, что дочь наконец-то объявилась.

— Так ты сама всячески пресекала наше общение.

— Думаешь, зря?

Вот зачем он ворошит эти жуткие воспоминания. Я до сих пор с ужасом оглядываюсь на те дни, не веря, в каком состоянии я была тогда. Ведь я не жила, а выживала. И любое общение с Костей было сродни пытке.

— Ты встретил другую и продолжал контролировать меня. Думаешь, это было мне во благо?

Константин молчит и явно мрачнеет.

— Я беспокоился о тебе.

— Зря, — улыбаюсь. — Ты был прав. Моя жизнь сложилась великолепно, и честно, я благодарна тебе за то, что ты тогда ушел. Выпьем за это! — салютую ему, чокнувшись о его фужер и с удовольствием выпивая половину содержимого бокала.

Костя растерянно улыбается.

— Значит, и в личной жизни все в порядке?

— Как знать, — отвечаю неопределенно и веду плечами.

Его бровь дергается.

— Почему тогда прилетела одна?

— Много будешь знать — скоро состаришься, — смеюсь звонко, чувствуя наконец-то удовлетворение от общения, потому что бывшему явно не по душе обсуждать моего нового кавалера.

— Саша, — он внезапно наклоняется ближе ко мне, так что между нами остается неприлично маленькое расстояние. — Ты все еще врешь так же плохо, как и раньше.

— А ты все так же самоуверен, — стараюсь увеличить между нами расстояние, но люди, подошедшие к бару с другой стороны, не дают мне это сделать. Мы стоим слишком близко, и его дыхание смешивается с моим.

— Потому что знаю тебя, — его губы искривляются в полуулыбке. — Значит, между вами все несерьезно.

— С чего ты решил?

— Раз ты не взяла его на помолвку дочери…

Сердце бешено колотится. Но я не стану унижаться и спорить с ним.

— Знаешь, мне как-то плевать на твое мнение. Оправдываться перед тобой или что-то объяснять я не стану. А вот где твоя любимая? — бегло осматриваю зал в поисках ненавистной разлучницы.

Хотя, конечно, я в курсе, что дочь терпеть не может мачеху, а Костя, как любящий отец, не станет расстраивать дочь, которую не видел больше года.

— Ты знаешь, почему ее нет, — в его глазах вспыхивает что-то опасное.

Решаю проигнорировать его последнюю фразу.

— Хотя я уверена, что ее ничто бы не остановило, узнай она, что я тоже буду на этой встрече.

— Ты для нее давно не соперница.

Стоит ему это сказать, как у меня внутри что-то болезненно сжимается.

Надо же, а мне до сих пор больно оттого, что меня списали со счетов и перестали видеть во мне женщину.

— Мне незачем больше соперничать с кем-то, Костя. Настоящий мужчина никогда не поставит свою женщину в такое положение. Это я поняла, когда встретила его.

Лицо бывшего мужа на мгновение каменеет, но затем он наклоняется ко мне так близко, что я чувствую запах его парфюма — того самого, который когда-то сводил меня с ума.

— Не терпится познакомиться с ним, — акцентирует последнее слово.

— Зачем? — удивленно смотрю на бывшего.

— Чтобы… — но не успевает он договорить, как его прерывают.

— Пап! Мам! — звонкий голос Киры разрезает напряжение между нами. Мы одновременно отшатываемся друг от друга, как подростки, пойманные за шалостью.

Но прежде чем обернуться к дочери, я успеваю поймать взгляд Кости — темный, голодный, хищный.

— Как я рада, что вы оба смогли приехать! — приближается дочь.

Я перевожу на нее взгляд и каменею.

— Как это понимать, Кира? — озвучивает мой немой вопрос бывший.

А я радуюсь, что все-таки прилетела одна. Потому что, кажется, нас ждут семейные разборки.

Глава 2

— Как это понимать, Кира? — рычит муж и сверлит взглядом нашу дочь и ее спутника, которого, как оказывается, мы с мужем прекрасно знаем.

Получив бакалавриат, дочь решила сделать перерыв в год и подумать, нужна ли ей магистратура. Она отправилась путешествовать, и так получилось, что все-таки продолжила обучение в Китае. Именно там она и встретила своего жениха.

По крайней мере, я так думала до этого момента.

Считала, что дочь собралась замуж за молодого парня-студента, которого встретила там, в Поднебесной. А что в итоге?

Наша малышка, красавица и умница, стоит в обнимку со старым приятелем Кости. Давидом Лавровым. С тем, с кем мой муж начинал бизнес, и они даже были партнерами, но потом разделились и каждый двинулся дальше развиваться в своем направлении. И начав сотрудничать с китайцами, Дава полностью перебрался в КНР.

— Папочка, мамочка, — улыбка у дочки такая широкая, такая искренняя, что не остается сомнений: наша девочка влюблена по уши. — Знакомьтесь, мой будущий муж — Давид! — она прижимается щекой к его груди, а у меня от представшей картины пропадает дар речи и глаз дергается.

Потому что я была готова к чему угодно, даже к тому, что он китаец, или черный, но никак не престарелый донжуан, который ей в отцы годится.

Кажется, что и бывший муж, стоящий рядом со мной, находится в похожем состоянии.

Только, в отличие от меня, он, похоже, с трудом сдерживается, чтобы не схватить Даву за шкирку и, вытащив его на улицу, хорошенько не начистить физиономию этому старому ловеласу.

Костя напряжен, под кожей играют желваки, а пальцы сжаты в кулаки.

Определенно, драки не миновать. Но стоит отдать ему должное, он сдерживается изо всех сил. Все же перспектива не видеть дочь еще один год мало кого прельщает.

— Объяснись! — наконец-то хрипит бывший муж и смотрит не на дочь, а на руки старого приятеля, что лапают нашу девочку.

— И тебе здравствуй, Костя, — ухмыляется этот наглец.

Да как ему не стыдно?! У самого сын — ровесник нашей Киры, а он!..

— Александра, выглядишь сногсшибательно! — улыбается Давид и благоразумно держится от меня в стороне.

Стоит ему сделать шаг в мою сторону для того, чтобы поцеловать руку, как он это привык делать, и полетят клочки по закоулочкам.

— Какого хрена ты лапаешь мою дочь? — у Константина глаза налились кровью, он смотрит, как его бывший партнер выводит пальцем круги на талии нашей малышки, и кажется, вот-вот у Кости пойдет пар не только из ушей и ноздрей, но и упадет забрало.

— Папа! — одергивает его Кира. — Прекрати! Мы с Давой поженимся. И тебе придется с этим смириться.

— С этим кобелем? Серьезно? Он же покрыл каждую суку в нашем окружении! — все-таки не выдерживает муж. — Ровесницы закончились, переключился на молоденьких?

Я вижу, как улыбка сползает с лица дочери, и вместо радости на глазах у нее выступают слезы.

— Костя, — инстинктивно хватаю его за руку, чтобы успокоить. Потому что таким темпом мы точно потеряем дочь.

— Папа! — расстроенно кричит Кира. — Я так и знала, что нельзя вам ничего говорить до самой свадьбы.

Давид лишь крепче обнимает Киру.

— Константин, Александра, — берет слово наш будущий зять.

Зять, нехрен взять! Боже!

Он же всего на пару лет моложе моего бывшего мужа. Он мой ровесник. А я родила дочь в двадцать два года.

Какой кошмар! Это же целая пропасть между ними!

— Я, конечно, понимаю, что не таким вы представляли избранника Киры. Я и сам не планировал, что потеряю голову от дочки своих друзей. Но жизнь вносит свои коррективы в наши планы. И так получилось, что, когда Кира пришла устраиваться на стажировку в мою компанию в Шанхае, никто из нас не думал, что деловое общение перерастет во что-то большее. Но теперь мы не представляем друг без друга ни дня.

— Только не говори, что она была твоей секретаршей, — морщится бывший.

— Папа! Я, вообще-то, работала переводчиком, — едва сдерживает слезы Кира и утыкается в лицо жениха.

— Я люблю вашу дочь. И никогда ее не обижу. Знаю, принять это непросто. Но Кира счастлива со мной. И я намерен заботиться о ней, дать все, чего она заслуживает.

Мы с Костей стоим не двигаясь, стараясь переварить полученную информацию.

— Ты что, ее обрюхатил? — все же вспыхивает муж.

Глаза дочки распахиваются в ужасе, и я молюсь, чтобы он не попал в цель.

— Конечно нет! — вскрикивает она.

Понимаю, что ситуация выходит из-под контроля, и, чтобы предотвратить катастрофу, сильнее сжимаю руку бывшего мужа, и тяну его из зала.

— Кирюш, идите за столик. Мне надо сказать пару слов твоему папе.

Тяну изо всех сил этого упрямого осла в коридор и, только скрывшись с глаз дочки и ее жениха, прижимаю его спиной к стене.

— Ты с ума сошел? Ты что творишь? Хочешь, чтобы дочь от нас отвернулась?

— По-твоему, я должен смириться с тем, что какой-то старый извращенец имеет нашу дочь?

— Ничего ты с этим не сделаешь, Костя. Ты либо смиришься, либо оттолкнешь ее от себя.

Бывший тяжело дышит. Ноздри раздуваются, как у быка, и он то сжимает, то разжимает кулаки.

В прошлой жизни я бы обхватила его щеки ладонями, целуя каждый сантиметр его упрямого лица, и тогда он постепенно забыл бы о гневе. А теперь? Что мне с ним делать теперь?

— Ну или… мы можем расторгнуть их помолвку, — наконец-то говорит он.

— Дочь тебе этого не простит!

— А ты считаешь, что будет лучше, если через год, когда она уже родит или будет ходить с пузом, Кира поймает его на какой-то девке?

Такая перспектива не исключается, потому что Давид — знатный ходок. И я больше чем уверена, что он очень быстро остынет к нашей девочке. Мне бы не хотелось такого мужчину рядом с ней.

— И как ты себе это представляешь? — в голове сразу проносятся мысли о том, как сделать так, чтобы она сама разочаровалась в нем.

— Можем потянуть время.

— Каким образом?

— Давай скажем, что ты смертельно больна.