Kitabı oxu: «Развод. Танцы на стекле»

Глава 1

Настя

– Ну а ты что?

– Что-что, послала его в пешее эротическое, – пожимает плечами Маринка.

– Ну и правильно, наверное, с такими-то закидонами, – соглашаюсь я.

Мы сидим на моей кухне, небольшой, но такой родной, залитой мягким светом настольной лампы и окутанной привычным ароматом свежей выпечки, пьем чай. На столе шарлотка, которую испекла я, и фрукты, которые притащила она. Маринка делится подробностями своей бурной личной жизни.

Сколько же мы знакомы?

Уже лет двадцать, наверное, с первого курса института. Как уселись за одной партой с самого начала, так и были неразлучны до самого выпуска. Обычно получается, что школьная и институтская дружба не длится долго. Начинаются у каждого свои дела, свои заботы. В жизни появляются новые люди, новые интересы, и на старое не находится времени.

Только у нас иначе.

Да, конечно, у каждой своя жизнь, и жизни эти очень разные. Но время от времени собраться, попить чайку или чего покрепче под настроение – это обязательно. Хотя, казалось бы, общего у нас мало. Маринка из тех, кого называют сильными и независимыми женщинами, сделала неплохую карьеру в своей компании, сейчас заместитель кого-то там главного. А я… Я просто вышла замуж.

Маринка берет кусочек шарлотки, пробует и закатывает глаза:

– Ммм, вкуснотища! – И неожиданно добавляет: – Завидую я тебе. По-хорошему.

Я вскидываю на нее изумленный взгляд.

– Потому что шарлотку вкусно пеку? Так это не трудно. Хочешь, рецепт дам?

Но Маришка мотает головой.

– Да нет, хотя это тоже здорово. У меня вот ни за что так не получится, хоть десять рецептов мне дай. Или сожгу, или не пропеку. Или и то и другое вместе.

Смеюсь:

– Тогда дам рецепт Оксане, она-то уж точно сделает как надо.

Оксана – Маринкина домработница, а по совместительству ангел-хранитель. Обеспечивает уют и тепло очага, пока моя подруга «добывает мамонта».

– Не надо! Я мучное ем только у тебя в гостях… Это такое дело – во рту на мгновение, а на боках на годы… Это ты у нас ведьма – никогда не полнеешь. – Она смеется, а потом говорит серьезно: – Да и вообще я не о том.

– И о чем же?

– Просто вы с Борисом такая чудесная пара… Сколько вы вместе?

Я пожимаю плечами.

– Много.

Очень много… Я познакомилась с будущим мужем, когда училась на втором курсе. Встретились на какой-то вечеринке, на которую меня затащила все та же Маринка, и больше уже не расставались. Через год поженились, а когда защищала диплом, была уже беременна… Так и пошло.

– Вот! И до сих пор вместе, – поднимает указательный палец Маринка.

– Ну, это не достижение, – смеюсь я. – Таких пар полно, чтобы вместе и навсегда.

– Э нет, не скажи, – возражает она. – Некоторые тянут лямку через силу. И рады бы разойтись, да некуда. И привыкли уже. А у вас по-другому. Я же видела, как он о тебе заботится, как за руку берет. Ты чуть поежилась от холода, а он уже хлоп – и пиджак тебе на плечи. А уж с какой нежностью ты на него смотришь… Как будто только познакомились.

Я киваю, а про себя думаю: наверное, и правда, с нежностью. Только вот в последнее время не так уж и часто я на него смотрю. У Борьки свой бизнес, и в последнее время что-то идет не так. Подробностей не рассказывает, но часто хмурится и почти все время пропадает в командировках. На вопросы «Что случилось?» хмуро говорит: «Кризис». Или просто отмалчивается.

Я и не лезу.

Как-то так у нас сложилось, что мужские вопросы решает он сам. Так, чтобы дом – полная чаша, и на море два раза в год. И чтоб у детей свое жилье к восемнадцати, и у старшего, и у младшего.

А с меня уют: чистые рубашки, вкусный ужин, идеальная чистота в доме. Но все это так, детали. Самое главное – почаще повторять ему: «Ты у меня лучше всех». Он сияет, и как бы ни устал, улыбается, притягивает меня к себе и целует в макушку: «Что бы я без тебя делал!»

А мне не трудно. Ни создавать уют, ни напоминать ему, какой он у меня хороший. Потому что ведь и правда лучше всех. Хотя сравнивать мне особо и не с кем, бурная студенческая жизнь в свое время прошла мимо меня. Так что он у меня первый, первый и единственный.

И все у нас действительно хорошо.

А командировки… Ну что командировки? У него бизнес, в который вложено много лет и сил. И разумеется, сейчас, когда все непросто, этому нужно уделять больше внимания.

Я пожала плечами.

– Просто повезло, что сразу встретила такого хорошего. И ты тоже своего встретишь. Обязательно.

Я говорю это без тени сомнения. Маринка всегда была красавицей, и в свои сорок с хвостиком все равно красавица. Стильная, ухоженная, яркая… Это я у нас всегда была серой мышкой, а Маринка – королева. А еще умница, институт с красным дипломом, миллион каких-то курсов.

Обязательно встретит.

– Может и встречу, – говорит она со вздохом. – Но вот как ты, всю жизнь вместе, уже не проживу.

– Да ладно тебе, какие наши годы! – смеюсь я. – В сорок лет жизнь только начинается.

Ничего умнее, чем затасканная фраза из фильма, не получается придумать. Маринка горько усмехается, явно собираясь возразить, но не успевает – у меня звонит телефон.

Номер незнакомый. Сердце тревожно сжимается: мне не звонят незнакомые номера. Мама, дети, Маринка, да еще соседка иногда: «Настенька, выручай, сахар закончился…» А от этого, чужого звонка кровь застывает в жилах. Борька в поездке, как всегда, за рулем. Перед глазами мгновенно возникает жуткая картина: авария, его покореженный джип…

Дрожащими руками отвечаю на звонок, не сразу попадаю по зеленой кнопке. На том конце молодой женский голос.

– Здравствуйте, это Анастасия?

Тут же успеваю сообразить, что вряд ли авария. Если бы звонили из полиции, назвали бы по фамилии. Тревога чуть отступает, но сердце все еще бешено колотится.

– Здравствуйте, да. А кто это?

Я замечаю, что мой голос дрожит. Эй, ты что, подруга? Отставить панику! Сейчас она все объяснит и выяснится, что ничего страшного не случилось, какая-нибудь мелкая ерунда. Или вовсе мошенники. А может быть, звонят из телефонной компании, предложить какую-нибудь дурацкую акцию или новый тариф.

– Вы меня не знаете. Меня зовут Алина.

Судя по голосу, девушка взволнованна. Нет, телефонные мошенники так не говорят, они обычно наглые и уверенные.

– Дело в том, что я беременна. От Бориса…

До меня не доходит смысл этих слов. Все по отдельности знакомые и понятные, а вместе никак не складываются. И пока я решаю эту головоломку, пытаюсь отыскать в услышанном хоть какой-то смысл, она продолжает тараторить, очень торопливо и сумбурно, будто боится, что не успеет, что ее перебьют.

– Я знаю, вы не хотите давать ему развод и вообще тяжело болеете, но ведь можно нанять сиделку. Отпустите его, пожалуйста. Ребенок не должен расти без отца.

Телефон выскальзывает из пальцев, со стуком падает на пол. А я жадно глотаю воздух, потому что его внезапно стало мало.

– Что случилось?

Маринка выскакивает из-за стола, опрокидывая чашку. Подлетает ко мне, обхватывает за плечи, испуганно заглядывая в глаза.

Мне, наконец, удается вдохнуть.

Раз, другой…

И я шепчу разом онемевшими губами:

– Случилось.

Грудь стягивает стальным обручем, к горлу подкатывает беззвучный крик. Я пытаюсь найти хоть какую-то опору, но земля будто уходит из-под ног. Слезы жгут глаза, и в один миг уютный мир, который я считала незыблемым, превращается в зыбкую пустоту.

Глава 2

Борис

Я выхожу из машины. В руках у меня букет – пятьдесят одна роза. Конечно, банально, но это всегда работает. В кармане коробочка с серёжками – это точно сработает даже лучше букета.

Женщины одинаковы, и я отлично умею находить к ним подход. Когда есть деньги это несложно. Нужно точно знать, какова цена вопроса. Сегодня цена высока, но это мелочи по сравнению с проблемой, которую надо решать. И решить её должен я.

А я всегда решаю. Без вариантов.

Поднимаюсь по лестнице, мельком проверяю себя в зеркале у входа. Выгляжу отлично, подтянут, свеж. Настроение наигранно-бодрое, на лице уверенная улыбка. Но внутри грызёт раздражение. Как я мог так проколоться? Мы всегда были осторожны, я всегда держу все под контролем, только защищенный секс. Только однажды было иначе. Океан, романтика и слишком много алкоголя. Когда страсть накрыла внезапно.

Воспоминание все еще было ярким – пустынный пляж, ночь, мы плаваем, дурачимся, Алина устраивает мне фонтан брызг, я смеюсь, хватаю ее в охапку, прижимаю к себе. А потом уже мы целуемся в воде, набегающие волны, ощущения такие острые, я должен взять ее прямо сейчас, прямо здесь. Ну и что было делать, плыть к берегу за презервативами?

Да, черт возьми! Так и надо было сделать! Но я не сделал.

Это было ошибкой – существенной и совершенно глупой. Ничего, сейчас исправлю.

Звоню в дверь. Шорох, вздох, заминка за дверью. Держу лицо, жду с улыбкой. Дверь открывается.

– Боря… – Алина смотрит на меня огромными синими глазами.

Окидываю ее взглядом. Хороша! Точеная фигурка – тонкая талия, длиннющие ноги, попа и грудь тоже на месте… Молодое тело, горячее, отзывчивое, гибкое. То, что нужно мужчине, чтобы снова почувствовать себя живым.

Только сейчас она без макияжа, лицо припухло от слез, и это выражение – почти испуганное. Едва сдерживаюсь, чтобы не поморщиться. Она нравится мне другой – милой, веселой, смешливой и легкомысленной. Красивая пустышка… Драма ей не к лицу.

– Привет, красавица, – говорю с натянутой нежностью, протягиваю букет.

Берёт его осторожно, чуть улыбается – вяло, бледно, ненастояще. Так и думал. Исправить ситуацию одним только букетом тут невозможно.

Достаю из кармана бархатную коробочку:

– Это тебе. Думаю, понравится.

Открывает её, ахает. Бриллианты сверкают, отбрасывая блики. И их сияние все-таки отражается на ее лице. Теперь настроение получше.

Всегда одинаково. Предсказуемо.

– Спасибо… не стоило… – бормочет она, но уже забирает коробочку и кладет на столик. Приняла. Но примерять и крутиться перед зеркалом не стала.

– Стоило. Ты стоишь всех сокровищ мира, – улыбаюсь мягко и захожу внутрь, прикрывая за собой дверь. В квартире тепло, пахнет чем-то сладковатым, женским. Тут и там разбросаны платья, косметика – творческий беспорядок, как она это называет. Раньше он мне нравился, забавлял. После идеальной чистоты дома, уюта и подушечек, идеально подобранных по цветам, этот хаос казался мне чем-то свежим, оригинальным.

А вот сейчас почему-то раздражает.

Сажусь на диван, разваливаюсь, будто расслаблен.

– Иди сюда, – хлопаю рукой рядом с собой. Она осторожно садится, словно боится прикоснуться ко мне. Кожей чувствую напряжение.

Она смотрит с надеждой.

– Алиночка, давай спокойно поговорим, – начинаю я, делая вид, что говорю с несмышлёным ребёнком.

– Ты же умная девочка. Всего двадцать, зачем тебе ребёнок сейчас?

Она вздрагивает, в глазах слёзы. Ненавижу эти слёзы, дешёвый приём, который всегда выводит из себя. Но я контролирую голос, глажу её плечо, чуть успокаивая:

– Ну не плачь. Пойми, ребёнок – это же крест на всём. На той жизни, к которой ты привыкла. Придется забыть про вечеринки, красивые вещи и рестораны… Всё это уйдёт. И будут пеленки, бессонные ночи, усталость. Наряжаться, краситься, красоваться на модных тусовках ты уже не сможешь.

Я знаю, что говорю. Алина не домоседка, ее веселая дерзкая энергия требовала всегда быть в движении.

Она поднимает лицо, смотрит прямо:

– Мне ничего этого не надо, Боря. Я тебя люблю. Ты, я и ребенок – это главное. Я хочу, чтобы у нас была семья.

Передёргивает от слова «семья». Какая же наивная дурочка. Семья у меня уже есть, и когда я встретил эту девочку, мне нужна была не семья, а новые яркие ощущения.

Но держу себя в руках, голос по-прежнему ласковый:

– Алиночка, ну ты же знаешь мою ситуацию. Настя тяжело больна, я не могу ее бросить… Так что никакой семьи у нас с тобой быть не может, она не должна об этом узнать.

Я снова завожу старую песню, отрабатываю номер. Больная жена – лучшая выдумка для таких дурочек. Я очень тебя люблю, но обстоятельства сильнее нас. И вот уже я трагический герой, рыцарь без страха и упрека, который не может бросить нелюбимую, но беспомощную супругу.

Алина смотрит мне в глаза, прямо, почти дерзко и говорит вдруг ровно, без эмоций:

– Я уже сказала ей. Твоей жене. Она всё знает.

Слова бьют как молния, вышибая дыхание, оглушая.

Я на секунду перестаю понимать, где нахожусь. Перед глазами плывёт красная пелена ярости. Сердце бьётся бешено, кровь стучит в ушах. Что она сказала? Сказала жене?

Да не может быть, ерунда. Просто болтовня. Смотрю в глаза этой идиотки и понимаю. Не врет.

Это конец, полнейший конец всего, что я выстраивал годами. И этот конец устроила мне эта глупая девчонка. Как она посмела? Как?!

Вскакиваю с дивана, нависаю над ней, с трудом удерживаясь, чтобы не схватить за плечи и не встряхнуть её, чтобы тупые куриные мозги встали на место.

– Что ты наделала?! Ты хоть понимаешь, что ты натворила, идиотка? Как ты могла? Чем ты вообще думала?

Она бледнеет, съёживается, заикаясь пытается объяснить:

– Я думала о нас с тобой. У нас будет ребенок, она должна понять. Я… я не хотела причинять боль, я просто…

– Просто что? Решила разрушить мою жизнь?! – кричу я, не сдерживаясь.

В голове хаос, я едва контролирую себя, каждая мышца напряжена до предела.

– Боря, прости, я не думала, правда, я просто хотела быть честной…

– Честной?! – язвительно бросаю я. – Тупой и наглой! Кто позволил тебе лезть в мою жизнь!

Она испуганно кивает, но глаза снова наполняются слезами. Я больше не могу видеть её, не хочу слышать жалкие оправдания. Объявляю:

– Все кончено!

Направляюсь к двери, резко разворачиваюсь на пороге:

– Хочешь или нет – аборт ты сделаешь. Ясно?

Не жду ответа, с силой хлопаю дверью, стены дрожат. Спускаюсь по лестнице, в голове шум, злость клокочет в груди, ярость рвётся наружу.

Сажусь в машину, руки трясутся от напряжения. Я восстанавливаю дыхание, выравниваю пульс. С девчонкой решу. Пусть посидит подумает, каково это – без меня. Может, в ее тупую голову придет простая мысль, что в одиночку она не то что ребенка – себя обеспечить не сможет. Пусть дойдет, что от меня помощи не дождется. И тогда я появлюсь. Закрою ей рот деньгами, найду хорошую клинику…

Эта девица не проблема. А вот Настя… Договориться с ней будет куда сложнее. Но я и это решу.

Никто не будет ломать мне жизнь. Никогда.