Kitabı oxu: «Приключения Сэмми — 4»

© Создатель, 2026

ISBN 978-5-0071-2894-0 (т. 4)

ISBN 978-5-0069-8500-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ПРИКЛЮЧЕНИЕ СЭММИ 4
«ЭЛЬФГРАД»

Дом Эмбры

Приземление вышло жестким — портал выплюнул их прямо в дом, разбросав кого на кухню с ярким звоном разбившейся посуды, а кого в коридор, с не менее ярким грохотом.

— Зехра! — прокричал Риччи, отскочив от стены, и тут же вскочил на лапы, поймав зайчиху у самого пола. Она повисла почти без сознания.

— Сэмми? — позвала Эмбра, поднимаясь на ноги в коридоре, недалеко от двери.

Финрад в это время повёл Лилу в комнату. Она с трудом шла, цепляясь за его плечо.

— Где Сэмми? — повторила Эмбра, и теперь в её голосе звенел настоящий испуг.

Аэль, ухватившись за кухонный стол, с трудом поднялась с пола, потирая ушибленный локоть:

— Я не знаю, но точно помню, что он шёл прямо за мной… — в голосе старшей сестры сквозили растерянность и вина.

— Верни меня обратно! — потребовала Эмбра, приближаясь к сестре.

— Не глупи! — остановил Талир, держась за раненое плечо, но стараясь не показывать боли.

— Мы оттуда еле ноги унесли. Возвращаться — верная гибель, — добавил Элир, отрицательно качая головой.

Эмбра смотрела на каждого, ища хоть какой-то поддержки, но все понимали: это билет в один конец. Она и сама это знала, где-то глубоко внутри, но оставить друга там не могла. Она открыла мерцающий портал, полный опасного, холодного света. По комнате пронёсся сквозняк, пахнуло сыростью.

— Я всё сделаю сама, — бросила она уверенно, уже нащупывая в воздухе едва заметный магический след. Занесла ногу для шага, а портал тут же схлопнулся с глухим свистом и рассеялся, словно дым.

— Ты останешься здесь, — прозвучал за спиной тяжелый, не терпящий возражений голос отца. — Иначе я снова запру тебя в комнате и на этот раз лишу магии надолго.

Дверь в комнату матери закрылась с тихим, но оттого не менее твердым щелчком.

— Но папа! — Эмбра ударила кулаком по воздуху, готовая вот-вот расплакаться. — Сэмми там пропадёт!

— Не пропадёт, — глухо отозвался Финрад. — Захотел бы тот, кто его держит, убить — давно бы убил. Он нужен ему для чего-то другого. Возможно, у них свои счёты. Это уже не наше дело, — холодно ответил мужчина и направился на кухню.

— Нет, наше! — выкрикнула Эмбра дрожащим голосом. Финрад, не оглядываясь, остановился. — Он помог нам, и мы должны отплатить тем же. Не ты ли нас учил этому?

Мужчина молчал, пытаясь подобрать нужные слова. В кухне повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием дочери.

— Не поступай как дедушка! — вскрикнула Эмбра и топнула ногой. Финрад оглянулся и увидел в широко распахнутых глазах, полных гнева и надежды, слезы. Эти слова разбередили в душе Финрада старую рану. На миг он словно выпал из реальности, снова услышав эхо далеких, тяжелых голосов: надменный тон деда, сдержанный гнев отца. Сердце забилось быстрее, а в глазах предательски защипало. Он тяжело, со свистом выдохнул и молча, одним резким движением разорвал пространство перед собой. Портал открылся, и мужчина в нём тут же исчез, оставив после себя лишь вихрь искр и легкое дуновение сквозняка, качнувшее волосы всех, кто был рядом.

— Что случилось? — растерянно спросила Аэль, переводя взгляд с пустого места на сестру.

— В чём дело? — всполошились братья. — Куда он… — испуганно выдохнули они одновременно, уставившись на младшую сестру.

— Он поможет, — тихо ответила Эмбра и ладонями вытерла слезы. В голосе смешались облегчение и стыд за сказанные слова. — Давай займемся раненными, — добавила она и направилась к зайцам.

Аэль удивленно кивнула:

— Маму и брата я беру на себя. Ты справишься?

— Да, — холодно ответила Эмбра и принялась осматривать зайчиху.

Пока Аэль помогала Талиру, Элир тем временем подхватывал с пола уцелевшие склянки с травами и убирал осколки, чтобы никто не поранился, а заодно и подносил им необходимые ингредиенты.

«Где-то в горах»

Портал за его спиной схлопнулся с тихим, утробным вздохом, отрезая Финрада от дома. Под ногами захрустела сухая, спекшаяся земля гор. Мир здесь дышит иначе — тяжело, разреженно, с привкусом древней пыли и вечного покоя.

Невдалеке, переливаясь в лучах закатного солнца, грохочет красочный водопад.

Чем ближе Финрад к нему, тем явственнее ощущается прохладная влажность, оседающая на коже, и тем оглушительнее шум падающей воды, заполняющий собой всё пространство.

Он тяжело выдохнул, обводя окрестности взглядом и опустился на большой, прогретый солнцем валун. Взгляд устремился куда-то вдаль, за острые пики, за горизонт. Эмбра, сама того не желая, не осознавая, какую бурю вызовет, разбередила в его душе старую, глубокую рану — ту, что никогда по-настоящему не заживала. И он, не в силах больше сопротивляться, позволил себе провалиться в воспоминания. Полностью. Словно это было вчера.

«Когда Финрад был мальчишкой дед часто был к нему строг. Порой требовал невозможного, давил или же обвинял без дела. Ему казалось, что он просто не любит его. «Ты должен быть сильнее, чем все», — повторял он, и маленький Финрад старался, раз за разом разбивая ладони в кровь, лишь бы заслужить скупой кивок. Но рядом всегда был отец. Не то чтобы он яро защищал сына, но всегда мог поддержать или успокоить гнев в душе после очередной словесной оплеухи. Он садился рядом, клал руку на плечо и говорил то, чего так не хватало: «Я верю в тебя. Не обращай внимания, слушай свое сердце. Ты способен на большее». Он давал силы верить в то, во что верил сам — что магия не проклятие, что семья важнее ремесла, что можно идти своим путем». Часто еще в детстве мальчик смог познать, что справедливость выше всего, она не подвластна деньгам или иным факторам. Именно честность и справедливость делает нас теми, кто мы есть по праву рождения. Отец часто повторял это мальчику, когда тот обижался на дедушку или в игре с ребятами получал оплеух. Ему хотелось использовать магию и силу во зло, но отец объяснял ему важное простым языком и так мужчина немного прослезившись ощутил прилив сил и внутренний огонь в душе и сердце».

Финрад тяжело выдохнул. Эмбра была права с самого начала, и он знал это. Просто не хотел показывать. Не хотел признавать, что за страхом потерять семью он сам едва не повторил чужие ошибки. Опыт давних отношений с людьми не дал ему в жизни ничего хорошего, лишь боль, предательство, разочарование. Но, возможно, пришло время дать им еще один шанс. Ради мальчишки, который этого точно заслуживал.

Думая обо всём с одной стороны ему хотелось по щелчку пальцев всё забыть, прекратить этот бесконечный бег и просто сидеть вот так, наслаждаясь красивым закатом и тишиной. Но с другой стороны он понимал, так дела не решаются. Никогда не решались. На пороге грозила большая битва и Финрад тоже ощущал её приход.

— Пора действовать, — прошептал он и поднялся. Глубоко вдохнул влажный воздух доносящийся с водопада. А затем рванул пространство перед собой. Портал раскрылся, и он решительно шагнул и исчез, оставив после себя лишь ветер и пыль.

«ЦИТАДЕЛЬ ЦЕЛИТЕЛЬСТВА»

Портал открылся с глухим шумом, и Финрад удивлённо замер: он оказался не внутри Цитадели, а снаружи, перед массивными дверями. Старейшины наложили настолько мощную защитную магию, что даже ему не удалось проникнуть сразу в здание. Воздух перед входом едва заметно мерцал, и это мерцание отдавало в пальцах лёгким покалыванием — древняя, незнакомая ему вязь заклинаний оберегала это место.

Мощные охранники в магических доспехах с щитами и мечами, источавшими тусклое голубое свечение, узнали гостя. Они внимательно досмотрели его, а потом проводили внутрь. Финрад терпеливо выдержал их взгляды — слишком уж потрёпанным и взволнованным он был сегодня.

Его повели через широкие, залитые мягким светом залы. Цитадель Целительства жила своей жизнью даже в эти тревожные дни. Проходя мимо одного из внутренних дворов, превращённого в тренировочную площадку, Финрад невольно замедлил шаг. Там, под руководством наставника, молодые маги-целители повторяли плавные, текучие движения, удерживая в ладонях лучи магии — тёплые, золотистые, пульсирующие в такт дыханию.

Их сосредоточенные лица, их старание на миг напомнили ему собственных дочерей, и сердце сжалось.

Дальше по коридору ему встретились маги-лекари. Они одеты в белоснежные одежды, и единственным отличием служила нить, подвязанная по поясу.

Цвета нитей говорили сами за себя: белая или золотая — знак старейшин, красная принадлежала учителям, зелёная — лекарям. А голубая нить отличала тех, кто работал с кристаллами и древними знаниями, — канцеляриев Цитадели, её живую память. Эти существа знали тайны самого основания твердыни, её слабые и сильные места, и потому охранялись строже всех.

Сейчас, когда над городом нависла опасность, старейшины приказали укрыть канцеляриев в параллельной комнате — особом магическом убежище. Они как бы находились здесь, в Цитадели охраняя её, но при этом дотронуться до них или до их магии или кристаллов было невозможно. Подобие зеркального измерения, опасное и мощное, необъяснимое и такой магией управляли только они.

Проходя мимо двери в их помещение, Финрад случайно заметил узкую щель. Внутри не было ни души — лишь собственное отражение на дальней стене. Магия была очень сильна, но, учитывая способности врага, в мыслях Финрада мелькнуло тревожное сомнение: «А поможет ли эта защита, если враг доберётся и сюда?».

Его провели в самый дальний конец огромного здания, где находилась комната переговоров. Старейшины уже знали, что он здесь и зашли перед его носом первыми. Финрад ступил следом, и тяжёлые двери тотчас закрылись, лязгнув магическим замком, стражи снаружи замерли.

Внутри просторное помещение окутано мягким светом, льющимся сквозь разноцветные окна в высоком сводчатом потолке. В воздухе парит магия — тёплая, почти осязаемая, с ароматом нагретых солнцем трав и тонким отзвуком кристальной пыли. Ощущение гармонии окутало Финрада, и на миг показалось, что само помещение пытается успокоить его, освобождая от грусти и переживаний. Цитадель Целительства веками напитывалась силой древних кристаллов, и атмосфера внутри всегда был приятной и лёгкой, как горный воздух.

В центре зала стоит большой овальный стол, целиком отлитый из золота.

Вдоль его краёв мерцают вкрапления магических артефактов, а на поверхности змеится тончайшая вязь рун. Древняя сила, заключённая в столе, не позволит солгать ни единому существу, садящемуся за него, — все переговоры здесь веками оставались чистыми, как слеза и столь же безжалостными.

Старейшины сели за стол первыми обменявшись короткими взглядами, а затем пригласили гостя. Финрад сел напротив, чувствуя, как холод золота проникает сквозь ладони, а магия самого стола мягко касается сознания, требуя предельной честности. Формально он всё ещё считался одним из них, но без жены Лилы его голос почти ничего не значил, и все присутствующие это знали.

— Врагов слишком много, — начал Финрад, подавляя волнение в голосе. — Очевидно, что они пойдут до конца. Это лишь вопрос времени. Сейчас важно объединиться, собрать всех и напасть первыми — так у нас будет преимущество. А ещё тот мальчик, который обнаружил их теперь тоже в беде. Мы должны спасти его, я…

— Довольно, — сухой голос старшего старейшины перерезал его речь, как нож. Старик поднял ладонь, и руны на столе на мгновение стали ярче. — Ты явился сюда, чтобы говорить о каком-то человеке?

Финрад стиснул зубы, но продолжил:

— Он рисковал жизнью ради моих дочерей и нашего города. Мы же не можем просто оставить его там. Вам известно о жестокости этих существ…

— Ты требуешь невозможного! — перебил другой старейшина. Он выглядит моложе остальных. В его голосе прозвенело искреннее возмущение. — Ты оторвал нас от важных дел, чтобы просить воинов ради одного человека?

— Послушайте же! — Финрад повысил голос, подаваясь вперед. — Я говорю не только о мальчишке. Враг не остановится! Сегодня он взял Сэмми, завтра придет за городом. Если мы ударим первыми…

— Тогда подставим город под ответный удар! — отрезал третий старейшина. — Ты сам понимаешь, что просишь? Бросить силы на спасение одного человека? Безумие!

— Жизнь одного, — тяжело, как приговор, произнес старший, — тем более человека, в противовес целому городу — ничто. Ты хочешь, чтобы мы рискнули всеми ради твоей совести? Этого не будет.

Тишина повисла в зале, густая и удушливая, несмотря на всю легкую магию вокруг. Финрад чувствовал, как внутри закипает бессильная ярость. Он говорил — они не слушали. Он приводил доводы — они отметали их, даже не обдумав. Словно его голос был пустым звуком, эхом в золотой комнате.

— Вы боитесь, — выдохнул он и встал с места. — Боитесь рискнуть даже одним воином ради того, кто рисковал всем ради нас. Вы не совет старейшин. Вы — совет трусов! — гневно заявил он и ударил по столу. Руны вспыхнули ослепительным светом, и, не дожидаясь ответа, Финрад развернулся и вышел прочь. Дверь за ним захлопнулась с оглушительным грохотом, разорвав тишину коридора. Едва сдерживаясь он спешно направилась к выходу, задыхаясь от гнева. Голова начала кружиться, а руки начали искриться и затряслись от злости. Многие особенно охранники заметили это и насторожились. Мужчина выскочил наружу словно ошпаренный и глубоко выдохнул схватившись за грудь стараясь придти в себя.

Солнце почти село, прохладный воздух развивая его волосы мягко успокаивал чувства мужчины и вдруг его осенило. «Семья Сэмми!». Он погрузил их в забвение, но долго в таком состоянии находиться нельзя, особенно людям. Он резко рванул пространство и тут же исчез подняв после себя ветер и пыль, которые донеслась до охранников Цитадели. Они стали чихать и нервно пробурчали исчезнувшему мужчине в след.