Kitabı oxu: «Контракт»
Часть I
Бумажная петля
Воздух в квартире пах остывшей гречкой, пылью и старым кошачьим наполнителем, хотя кота у них не было уже лет пять. Этот запах въелся в обои, как и липкая тоска, от которой каждую ночь ныли зубы.
Он сидел на кухне, глядя в экран телефона. Синий свет высвечивал глубокие борозды у рта, трехдневную щетину и ввалившиеся, налитые кровью глаза. На экране горело уведомление: «Взыскание задолженности. Долг передан в работу. ООО "Феникс-Кредит"». Ниже — еще четыре банка, коммунальные платежи с красным предупреждением об отключении стояка горячей воды и микрозаймы. Семьдесят три тысячи рублей процентов поверх основного тела долга, взятого, чтобы перекрыть прошлый займ.
Всё началось год назад. Маленькая, глупая победа: он купил быстрый электронный билет в приложении за сотню рублей и снял пятнадцать тысяч. Этот впрыск дофамина в кровь был похож на удар током. Деньги показались легкими, почти ручными. Он помнил, как купил тогда жене дорогие духи, дочерям — беспроводные наушники, а себе — иллюзию того, что он всё еще мужик, хозяин, кормилец, способный вытащить семью из серой панельной духоты.
А потом механизм захлопнулся. С каждой новой ставкой фортуна отступала на шаг, словно дразня. Он начал высчитывать закономерности: завел тетрадь в клетку, чертил графики выпадения шаров, искал циклы, анализировал архивы тиражей за пять лет. На работе — он числился ведущим инженером по снабжению на заводе — он перестал видеть людей. Перед глазами стояли шеренги двузначных чисел. Бумаги подписывались механически, звонки поставщиков сбрасывались. В голове гудел один и тот же мотив: «Сейчас отыграюсь, закрою всё разом, и никто ничего не узнает».

Но долги росли, как раковая опухоль. Пошли звонки с неизвестных номеров, сначала вежливые, затем с матом и обещаниями вырезать замки. Исполнительных производств набралась уже дюжина. Жена перестала смотреть в глаза, в ее молчании сквозило такое глухое презрение, от которого сводило челюсти.
Однажды он решил действовать: посчитал всё до копейки, набросал в блокноте план и на восемнадцатое июня записался через сайт на прием к судебному приставу-исполнителю Моргуновой М.И.
Вечером того же дня Моргунова явилась по его адресу сама. В щель тамбурной двери она сунула сложенную бумажку — извещение о явке. Бланк был заполнен на коленке, злыми корявыми каракулями, сквозь которые едва угадывались дата и время, зато типографский текст с угрозами штрафных санкций и принудительного привода бросался в глаза сразу. Эту бумажку вынула жена.
Когда он вернулся с завода, она встретила его в прихожей и протянула листок.
— Это что? — спросила она сухо, без слез.
В голосе не осталось даже гнева — только глухая, остекленевшая пустота. Она уже всё поняла: семейная жизнь летела в пропасть, и в ее глазах читался холодный расчет — развод, раздел того, что осталось, и бегство к матери.
В назначенный час он вошел в управление приставов. На проходной парень в форме лениво проверил паспорт, вписал фамилию в потрепанный журнал и, не поднимая головы, бросил:
— Четырнадцатый кабинет.
Коридор к удивлению был пустым. Ни очередей, ни скандалящих пенсионеров.
За дверью четырнадцатого кабинета пахло дешевым растворимым кофе, лежалой бумагой и казенным дерматином. Моргунова М.И. оказалась сухощавой женщиной глубоко среднего возраста, невысокой, с мелкими, острыми чертами лица. Тонкие губы были сжаты в бледную полоску. На спинке стула висел форменный китель с крупными звездами на погонах — он не разбирался в табелях о рангах ведомства, но по тяжести взгляда и выправке прикинул: перед ним как минимум подполковник юстиции, высидевшая этот кабинет десятилетиями службы.
— Вы кто? И что хотели? — произнесли тонкие губы. Негромко, но с сухой, отработанной жесткостью.
Он назвал себя, положил на край стола паспорт и пояснил, что записывался через портал.
— А... Это я вам вчера повестку приносила?
Тяжелое молчание повисло в комнате, сгущаясь и начиная физически давить на виски.
— Ну, в общем так, — снова заговорили тонкие губы. — Сейчас политика такая... Сумма долга у вас большая. Я обязана вас ознакомить.
Она, не глядя, механическим жестом выдернула из стопки заранее приготовленные листы с отпечатанным текстом.
«Готовилась», — мелькнуло у него в голове.
— Ваши долги можно закрыть, — отчеканила Моргунова. — Вы согласны или нет? Прочтите и подпишите.
Он раскрыл блокнот, удерживая дыхание и возвращая себе самообладание:
— Можно ли снять ограничения с моей машины? Продать ее и закрыть часть задолженности?
— Нет, это невозможно, — отрезала приставша, даже не моргнув. — Все ваши исполнительные производства объединены в одно сводное.
— Может, есть какие-то законные варианты?
— Нет! Если только не найдете покупателя, который согласится за вас погасить всю задолженность до копейки... Всем контрактникам приостанавливается исполнительное производство, а также освобождают от исполнительских сборов. У вас долг колоссальный. Какая, кстати, у вас машина?
Он назвал марку.
— Хорошая машина, — равнодушно обронила она. — Так вы согласны или нет?
— Я не могу подписать прямо сейчас. Мне нужно всё обдумать, с кем-то посоветоваться...
— Ну тогда так и пишите: «не согласен», — резко перебила она.
Он остро ощутил, как почва уходит из-под ног, словно его раскачивали на чужих, скрипучих качелях. На заводе во время жестких переговоров с подрядчиками бывало то же самое — попытка сломать темпом, продавить на первой же минуте. И этот знакомый производственный рефлекс внезапно вернул ему ясность. Мозг включил глухую защиту: остановить раскачку, зафиксировать опору.
Он снова заглянул в блокнот. Голос его прозвучал неожиданно ровно, низко и спокойно:
— Уточните, пожалуйста: где мне получить копии всех судебных приказов и постановлений, по которым открыты производства?
— Зачем они вам? Что это вам даст? — в голосе Моргуновой прорезалось сухое, колючее раздражение.
«Ага. Теперь мы на этих качелях вдвоем, и качаю их я».
— Мне нужно понимать структуру задолженности, — методично ответил он. — Кому, сколько и на каком основании. На сайте общая каша, ничего не разобрать: какие суммы удержаны, кому ушли деньги.
Pulsuz fraqment bitdi.