Kitabı oxu: «Черный сентябрь»

1. Кроме матери, никто не заслуживает любви

– Мне кажется, нам лучше расстаться.

Сказав это, Яна чуть отошла и опустила глаза. Я застыл в той же позе, в которой был секунду назад – верхняя часть тела чуть наклонена, руки протянуты вперед, а в носу до сих пор стоит запах вишневого кондиционера для волос. Это не то, что ожидаешь услышать, когда после двухнедельной разлуки обнимаешь любовь своей жизни.

Я сделал вид, что поднимаю руку и смотрю на невидимые часы, и криво улыбнулся:

– Первое апреля было почти полгода назад. Это субботний розыгрыш?

Яна подняла и снова опустила глаза, а затем начала напряженно чесать подбородок. Наконец она набрала в грудь побольше воздуха и стала сбивчиво говорить:

– Ты же сам чувствуешь, что наши отношения ни к чему не идут. Тебе нужна другая девушка, которая тебя оценит. Мне надо немного побыть одной.

Она замолчала и повернула голову в сторону храма Василия Блаженного. Ливень закончился двадцать минут назад, и Красная площадь снова была наполнена людьми. Пока я обдумывал услышанное, к нам подошла девушка с телефоном; бросив на меня взгляд, она повернулась к Яне и попросила сфотографировать ее вместе с парнем на фоне Кремлевской стены. Яна вежливо улыбнулась и кивнула, а я осмотрелся вокруг.

Эта мразь мне все-таки изменила. Ни к какой маме она не ездила – эти две недели она провела у того ублюдка с работы, который вечно поздравлял ее со всеми праздниками. Я знал, что этот урод пишет ей неспроста. Гнилая, конченая сука.

Яна отдала девушке телефон и медленно повернулась ко мне, и я тут же схватил ее за запястье:

– А ты у нас, оказывается, шлюха. Че там, нормально у Дани дела? На новенькое потянуло?

Яна вырвала руку и нервно осмотрелась по сторонам, а затем понизила голос:

– Ты больной. Не устраивай, пожалуйста, истерик. Я тебя люблю и ценю, поэтому давай останемся в нормальных отношениях.

Я выпучил глаза и громко засмеялся:

– Любишь? Это так теперь называется? Сука!

Я хотел впервые за три года отношений ее ударить, но все-таки смог себя остановить и стал потряхивать правой рукой, чтобы снять напряжение. В голове что-то стремительно начинало стучать, в горле застрял свинцовый комок, а в ноздрях сильно защекотало. Я почувствовал, как по левой щеке потекла слеза, но быстро ее вытер и шмыгнул носом. Яна вздохнула и опустила глаза, а затем тихо произнесла:

– Прости за все. Как соберешь вещи, напиши мне, я пока переночую у Леры. Ключи оставь в почтовом ящике…

Так и не посмотрев на меня, она развернулась и понуро пошла в сторону Тверской. Изображать чувство вины у нее получалось убедительно – со стороны могло показаться, что она и правда о чем-то переживает. Я хотел ее догнать и со всей силы ударить по лицу, а затем схватить за волосы и начать трясти из стороны в сторону, но людей вокруг было слишком много. Во всех подробностях представив себе эту сцену в голове, я попытался унять дрожание в руках, а затем заплакал.

***

На полу в коридоре стоял большой синий пакет из Озона, набитый джинсами и толстовками, а рядом – рюкзак с ноутбуком и всякой ненужной мелочью. Посреди комнаты на коричневом линолеуме валялись осколки стекла, горстки пепла и кусочки обгоревших фотографий, на некоторых из которых были по-прежнему видны наши с Яной лица. Чересчур драматично, но для прощального сообщения это даже хорошо.

Я в последний раз посмотрел на квартиру, в которой прожил три последних года, и вздохнул. Втайне я надеялся, что Яна сейчас вернется и скажет, что была неправа и по-прежнему меня любит. Я пожму плечами и отвечу, что мне нужно обо всем подумать – может быть, я уже тоже с кем-нибудь успел познакомиться. Помнишь Лесю с работы? Не хотел тебе говорить – два месяца назад мы уже с ней переспали. Трахается она гораздо лучше тебя, да и выглядит красивее, а про характер нечего и говорить. Поэтому спасибо, что избавила меня от необходимости бросать тебя самому.

Я грустно ухмыльнулся и вернулся в реальность, где мне приходится покидать родную квартиру и искать новое место для ночевки. Денег на съем жилья пока нет – разве что на комнату в общаге где-нибудь в Бирюлево, но вряд ли мне там понравится. Сегодня переночую у мамы, а завтра будет видно.

Народу в вагоне метро было немного, и я поспешил к скамейке, пока ее не занял кто-то другой. Поставив пакет с одеждой между ног, я достал телефон и написал маме, что буду через полчаса. Надеюсь, ужин окажется нормальным – у Яны было много недостатков, но готовить она умела. Не хочется снова переходить на грибной Доширак.

Напротив меня чуть левее сидела молодая девушка в наушниках с телефоном в руках. Выглядела она хорошо: светлые волосы до груди, высокие скулы и большое черное кольцо в правой ноздре. Кое-что во внешности поправить можно, но в целом ничего, поэтому я растянул губы в приятной улыбке и стал ловить ее взгляд. Наконец девушка это заметила и вопросительно на меня посмотрела.

Мое сердце забилось чуть чаще, но виду я не подал – вместо этого лишь легонько вскинул брови и ухмыльнулся. Вопреки моим ожиданиям, в ответ девушка не улыбнулась – скорее, слегка вздрогнула и снова уставилась в телефон. Я хотел было подсесть к ней и продолжить знакомство поближе, но решил, что сначала лучше занести пакеты с одеждой домой, а потом уже выходить «на охоту». Как говорил мой отец, всему свое время.

Мама встретила меня с понимающей грустной улыбкой и распростертыми объятиями, и я обнял ее в ответ. Помыв руки, я зашел на кухню, где уже стоял полный чайник и огромная тарелка с румяным яблочным пирогом. Я улыбнулся, отрезал себе четверть пирога и сел:

– Да, давненько я ничего такого не ел. Спасибо, мам.

– На здоровье. Кроме мамы, никто тебе так не сготовит.

Я кивнул и начал есть. Мама тоже отрезала себе кусок пирога и спросила:

– Ну, рассказывай, чего у вас там случилось. Изменила, что ли?

Я отпил чая, вытер рот салфеткой и пожал плечами:

– Да нет, я решил, что пора найти кого-то получше. Слишком глуповата для меня. Не дай Бог сделать детей, потом бы всю жизнь жалел.

– Правильно. Она мне всегда казалась какой-то недалекой. Ветер в голове, вот и все. Надо было раньше от нее уходить.

Я хмыкнул и кивнул, а затем бросил взгляд на экран телефона. Яна мне так и не написала – видимо, обгоревшие кусочки фотографий на полу ее не впечатлили. Я взял в руки телефон, открыл наш диалог и добавил фото, сделанное вчера вечером на Новоандреевском мосту. Немного подумав, я написал: «Прости за всю боль, которую тебе причинил. Если что, ты ни в чем не виновата, но я без тебя не могу. Прощай».

Яна была в сети, и я поскорее нажал «отправить», чтобы она точно успела прочитать. Выключив телефон, я поставил пустую тарелку в раковину, поцеловал маму в лоб и открыл холодильник. На полках стояли банки с овощами, упаковки с колбасой и какие-то обветрившееся салаты, а внизу я увидел несколько небольших бутылок из-под коньяка и полуторалитровую баклажку пива.

Яна уже наверняка в панике позвонила или написала, но я решил растянуть удовольствие и проверить телефон минут через двадцать. Пусть понервничает – это нормальная расплата за то, как она со мной поступила. Я ее любил и даже планировал сделать предложение, но она решила, что я для нее недостаточно хорош. Такая же сука, как и все остальные бабы.

Я налил пивка, взял с собой бутылку и пошел в комнату, отодвинув с дороги мешок со своей одеждой. Здесь все было также, как и раньше, только вместо ковра на стене висела картина с каким-то горным пейзажем. В углу на комоде стоял большой плоский телевизор, и я лег на диван, предварительно прихватив обернутый в полиэтилен пульт. Я стал бесцельно переключать каналы, но не нашел ничего интересного и выключил телевизор.

Немного полежав на кровати и выпив вторую кружку пива, я наконец достал телефон и с предвкушением взглянул на экран. Яна ничего не написала.

2. Я за тобой иду

Мне не хватило нескольких сантиметров – вместо асфальта левая нога приземлилась на участок с первым льдом и предательски поехала вбок. Я попытался за что-то ухватиться, но металлическая ограда оказалась слишком далеко, и я окунулся коленом прямо в холодную лужу. С правой стороны темно-синие брюки стали черными, и я со злостью плюнул на асфальт впереди.

Проходивший мимо дедушка предложил свою помощь, но я помотал головой и пробормотал:

– Не-не, все нормально… старичок, не беспокойся…

Пошатываясь, я кое-как встал и попытался обрести равновесие, но изображение перед глазами немного плыло. Зато композиция в голове подходила к своей кульминации: Last thing you said… sorry if it’s too late… Я достал телефон и начал лихорадочно прибавлять громкость, и именно в этот момент громыхнул дроп. С упоением замотав головой из стороны в сторону, я бросил пустую стеклянную бутылку в мусорку.

Новых уведомлений на экране телефона не было – за три недели с моего переезда Яна мне так ни разу и не написала. Я в очередной раз зашел к ней на страницу, но ничего не изменилось: я по-прежнему оставался в черном списке. Угрозы прыгнуть с моста или порезать себе вены на нее почему-то не подействовали.

Через неделю после прогулки по Новоандреевскому мосту у меня в голове созрел интересный план: погулять с кем-нибудь из подруг Яны, чтобы вызвать у той ревность. Сначала я написал Лере, которая была знакома с Яной с начальной школы. Я знал, что она скоро выходит замуж, однако терять мне все равно было нечего. Кашу маслом не испортишь.

Гулять Лера не пошла – вместо этого она меня пожалела и посоветовала какое-то время побыть одному, чтобы боль от расставания немного утихла. В ответ я пригласил ее к себе домой, хотя технически это было блефом – квартира все-таки записана на маму. Сейчас я понимаю, что такой наглый стиль общения был вызван двумя выпитыми бутылками Крушовице, но тогда мне казалось, что я выгляжу уверенным в себе. Похоже, со стороны это смотрелось иначе, потому что на последнее сообщение Лера ничего не ответила.

Через два дня я написал Кристине – бывшей одногруппнице Яны, с которой они до сих пор дружили. Вопреки ожиданиям, на мое вежливое «Привет, не хочешь погулять?)» она моментально ответила добавлением в черный список. Либо среди подруг пошли какие-то слухи, либо в глубине души Кристина оказалась сукой похлеще Яны. Я ставлю на второе.

С подругами дело не задалось, но я понял, что ревность можно вызвать и другими способами – например, познакомиться с любой более-менее симпатичной девушкой и поставить на аватарку совместную фотографию. Яна наверняка постоянно ко мне заходит, и появление в моей жизни новой женщины должно ее разозлить. Осталось только кого-нибудь найти.

Сначала в голове мелькнула безумная мысль написать Алене – пять лет назад мы расстались, только в этот раз инициатором оказался я. Кажется, через полгода после меня она начала встречаться с другим, но вскоре они разошлись, и сейчас у нее не было никого. Будет немного жестко давать ей новую надежду только ради того, чтобы сделать одну фотографию, но, как говорится, цель оправдывает средства. Да и секса у меня не было месяца полтора.

Впрочем, от этой идеи пришлось отказаться – я забыл, что и у Алены давным-давно нахожусь в черном списке, поэтому написать ей не удастся. Позвонить тоже – номер она сменила, а спрашивать новый у ее мамы я не хотел. Путем наименьшего сопротивления эта дорога казаться переставала, так что я решил начать «охотиться на живца».

Первую попытку я предпринял в ближайшей Пятерочке, решив стрельнуть номер телефона у давно понравившейся мне кассирши. Подождав, пока покупателей на кассе не будет, я взял один пакетик кофе и быстро его оплатил – наличкой, чтобы легонько коснуться руки девушки за кассой. После оплаты я поинтересовался у кассирши, как ее зовут, но в ответ она лишь молча указала на свой бейдж – «Валентина». К кассе уже подошли парень с девушкой, и я нервно улыбнулся, а затем спросил у Валентины номер телефона и протянул ей заранее приготовленную бумажку. В ответ она пробормотала что-то вроде «мне не надо» и начала пробивать хлеб и взвешивать мешок с какими-то орехами. Немного покраснев и извинившись, я торопливо вышел из магазина и пошел в ближайший бар.

Там атмосфера была чуть более расслабляющей – особенно после того, как я заказал себе двойной Jim Beam и быстро осушил стакан, а затем почувствовал в желудке приятную теплоту. Уже через десять минут я подсел к симпатичной девушке в розовом платье с цветочками, но она тут же показала мне безымянный палец с кольцом и отвернулась.

Удача была явно не на моей стороне – свободных и красивых девушек в баре больше не осталось, поэтому я решил прогуляться и подышать свежим воздухом. Сердце стучало быстрее обычного, и я решил его дополнительно успокоить – зашел в ближайший магнит и взял 0,25-литровую бутылку трехлетнего Taros. Через пятнадцать минут я перестал волноваться о двух полученных отказах, а через час забыл, что вообще собирался делать с кем-то совместное фото.

Спустя неделю вечерняя чекушка коньяка стала доброй традицией, и я решил, что небольшие «вечерние прогревания» в конце холодного октября мне не навредят. Сегодняшняя прогулка стала за последние десять дней седьмой, и жизнь перестала казаться такой уж мрачной. Вероятно, завтра с утра мне будет не очень хорошо, но сейчас все превосходно. Мама утром уйдет на работу, а я часов до десяти смогу поспать – прямо как в счастливые студенческие годы. Затем покурю на балконе и полежу на кровати, пересматривая на телефоне какой-нибудь старый фильм. Надеюсь, пиво в холодильнике еще осталось.

Поиск новой работы отложу на четверг или даже на следующий понедельник – нужно как следует отдохнуть и морально подготовиться. Возможно, со старого места уходить не стоило, но сейчас мне необходимо взять небольшой перерыв. Немного перезагрузиться.

Я продолжал куда-то брести по вечернему городу, пока не увидел перед собой хорошо знакомое здание. Последние двадцать минут из памяти куда-то исчезли, но я тут же узнал офис, к которому только что подошел. Первые полгода отношений с Яной я ходил сюда каждый вечер к 19:00 и ждал, когда она с улыбкой выйдет и побежит ко мне. Потом работы у меня стало побольше, и я встречал ее дома, минут за десять до этого успевая приготовить небольшой ужин – макароны с сосисками или сырные Чебупели. Хорошие славные времена.

Я достал телефон и прищурился, пытаясь определить время. 19:12 – наверное, она уже ушла домой. Можно догнать ее у метро и сделать вид, что я просто случайно проходил мимо. Она удивится, но улыбнется, а затем смущенно спросит, как у меня дела. Вместо ответа я встану на колени и попрошу прощения за все плохое, что когда-либо ей сделал – хотя и понятия не имею, что это могло быть. Возможно, даже сделаю предложение – прямо около метро, пусть сейчас я и не в лучшей форме. Кольца нет, но все это ерунда. Главное, что я ее по-настоящему люблю.

Внезапно дверь трехэтажного здания начала открываться, и я резко спрятался за стоящую неподалеку машину. Из офиса вышла Яна с каким-то парнем – возможно, это был Даня, хотя я забыл, как он выглядит. Моя правая рука сжалась в кулак, и я уже хотел выбежать из-за машины и набить ему лицо, но вовремя остановился. К счастью, в этот момент Яна с парнем попрощалась, и они пошли в разные стороны.

Я оглядел свои грязные штаны, подышал на ладонь и стал принимать решение: сейчас или никогда. Хотелось выбрать «сейчас», но можно было все безнадежно испортить, после чего «никогда» станет еще более абсолютным. Я стал лихорадочно соображать и открыл страницу Яны со своего запасного аккаунта. Профиль у нее был закрыт, но кнопка «Отправить сообщение» оказалась доступна. Я на нее нажал и уставился на мигающий курсор.

Писать я умел хорошо и даже считал себя своего рода поэтом, но сейчас на ум ничего не приходило. Это должно быть сообщение, которое ее сразит – то, которое перевернет нашу «игру» с ног на голову. «Рано или поздно ты будешь моей…» – хорошо, но не хватает какой-то изюминки; чего-то, что связано с нашим прошлым. Я попытался вспомнить подходящую цитату из фильма, однако в голову ничего не приходило.

Нет, к этому надо как следует подготовиться. Мы обязательно увидимся, но чуть позже, когда «мяч» будет на моей стороне. Нужно браться за голову и начать по-настоящему ебашить – так, чтобы она меня даже не узнала. Деньги, красивое тело, высокое положение в обществе – всего этого можно достичь месяцев за пять, если действительно сесть и начать топить. После этого она сама меня захочет, и уже я буду думать, как с ней поступить. Обратный отсчет пошел.

3. Вершина уже рядом

…Двадцать восемь… Фух. Двадцать девять… Фух. И тридцать!

Я повалился на пол и начал тяжело дышать, положив руку на промокший лоб. Это был только второй подход отжиманий из пяти, но мне казалось, что теперь я не смогу даже встать. Однако секунды неумолимо текли, и скоро нужно переходить к следующему упражнению.

Вытерев майкой лицо, я кое-как поднялся и подошел к штанге. Надо закончить тренировку до прихода мамы – при ней мне заниматься немного неловко, да и комнату нужно проветрить. Но лучше так, чем позориться в настоящей качалке.

С каждой стороны висело по десятикилограммовому блину, и я решил, что для разминочного занятия этого вполне достаточно. Присев, я схватился за штангу и медленно поднялся вверх, постепенно выпрямляя спину. Посмотрел на свое отражение в зеркале и опустил штангу обратно, а затем перевел дыхание. Осталось всего девять раз.

Как только подход закончился, я подбежал к ноутбуку и принялся читать следующую страницу. Брейли объяснял, как посчитать приведенную стоимость в зависимости от коэффициента дисконтирования и срока инвестиций. PV = DF × C1, где DF = 1 / (1 + r). На вид формула простая, и я скопировал ее в текстовый документ. В целом, все понятно, можно двигаться дальше.

В 18:00 прозвенел будильник, и мне пришлось закрывать учебник на середине предложения и в спешке открывать другой текстовый файл. Я планировал работать по формуле Стивена Кинга – сидеть до тех пор, пока не напишу две тысячи слов. Правда, вчера получилось всего 354, а сегодня я не дошел даже до двухсот. Однако два часа перед пробежкой есть – надо всего писать по 900 слов в час…

Через десять минут с работы вернулась мама, и я побежал открывать дверь, продолжая яростно грызть ручку. Зайдя домой и поставив пакеты с продуктами в коридоре, она принялась рассказывать про неадекватную мамашу одного ученика, но я уже не слушал – в голове нарисовался потрясающий диалог. Если он признается в своих чувствах в форме стиха, у нее снесет крышу, и потом…

– Чем сегодня занимался? – спросила подошедшая мама, склонившись над моим ноутбуком.

Я быстро нажал Alt + Tab и переключился на браузер, где была открыта старая фотография Яны из моего альбома на Гугл Диске. Твою мать… Нажав Alt + Tab еще пару раз, я оказался в пустой папке, которая перекрывала собой остальные окна.

– Да ничего, работал. А ты как?

Мама ухмыльнулась и пошла на кухню.

– Нормально. Чего она, написала уже?

Я непринужденно пожал плечами:

– Может, и пыталась. Я ее давно заблокировал.

– Ну и правильно. Найдешь себе кого-нибудь получше.

Да, найти кого-нибудь можно без проблем, но Яна мне нужна чисто из принципа. Нет, я ее люблю, но еще одну такую выходку от нее терпеть не буду. Хотя бы намек на ссору или малейшее недовольство – и разрыв инициирую уже я. Тем более, после публикации книги с деньгами проблем наверняка не будет – а значит, и с женщинами.

День завершался получасовой пробежкой по ближайшему парку и первым сеансом «развоспитания». Я много лет пытался себя убедить, что на мнение других людей мне наплевать, но на практике все оказывалось иначе. Я стеснялся громко говорить по телефону, слушать без наушников музыку и ходить в необычной одежде. Пора от этих комплексов избавляться.

Закончив пробежку, я направился к небольшой сцене в середине парка. До нового года оставался всего месяц, поэтому деревья были украшены красивыми гирляндами, а рядом стояли первые снеговики. В нескольких метрах от сцены был каток, набитый в этот приятный снежный вечер до отказа. Я прошел мимо катка, забрался на сцену и воткнул в уши наушники.

Несколько человек уже на меня смотрели, поэтому сердце начало биться чуть учащенно, но я знал, что данная процедура необходима. Включив заранее приготовленный плейлист, я поправил наушники, поставил громкость на максимум и закрыл глаза. Пора начинать.

Для сеанса я выбрал песню Boogie Wonderland, которую слышал в каком-то фильме – она была достаточно ритмичной, чтобы я мог постоянно оставаться в движении. Во время вступления я просто покачивал головой и щелкал пальцами, но перед первым куплетом сделал круговое движение, в конце поправив воображаемую шляпу.

На слове Midnight я начал «стирать правую штанину», а ближе к к припеву подпрыгнул, махнул ногой и стал вертеть головой из стороны в сторону. Затем попытался сесть на шпагат, но смог лишь изобразить треугольник с верхним углом около 110 градусов. Подскочив обратно, я два раза хлопнул в ладоши и пошел назад лунной походкой, тихонько мыча под нос ритм песни.

Как только музыка чуть успокаивалась, я вспоминал, что на меня сейчас наверняка смотрят десятки людей, после чего быстро вызывал в голове образ Яны и заставлял себя продолжать. Во втором куплете запела женщина и заиграли духовые; несмотря на это, я начал танцевать тектоник и наконец осмотрелся по сторонам. Рядом со сценой стояла группа подростков, двое из которых открыто надо мной смеялись и даже показывали пальцем, а еще две девушки рядом исполняли какой-то свой танец. Чуть подальше меня снимал на телефон парень лет двадцати, но большая часть людей делали вид, что сумасшедшего на сцене нет.

Решив добавить огонька, я спрыгнул со сцены и побежал круг почета, раскинув в сторону руки. По дорожке шли парень с девушкой, и я к ним подбежал и пригласил на воображаемый танец. Девушка начала смеяться, а парень мне покивал:

– Красава, братан, красава.

Одним прыжком я оказался справа от парня и обнял его за плечо, предлагая повеселиться вместе со мной. Он раздраженно скинул мою руку, но я снова его приобнял, продолжая прыгать в такт Boogie Wonderland.

Его это почему-то разозлило, и он оттолкнул меня во второй раз:

– Пошел нахуй!

После этого я почувствовал резкий удар в зубы, из-за чего отшатнулся, а затем упал рядом с новогодней елкой. Огоньки над головой задорно мигали синим и зеленым, а я ощутил во рту что-то твердое и сплюнул на землю. Окровавленный коренной зуб лежал на снегу и блестел в свете гирлянд, и я ощупал языком опустевшее пространство на левой верхней десне.

Ну ладно, небольшой прогресс вроде есть, подумал я и выключил песню, которая и так подходила к концу. Второй сеанс лучше проведу через неделю.

В течение следующего месяца я закончил книгу и отправил во все издательства, которые смог найти в интернете. Вместо задуманных семидесяти тысяч слов я смог написать только сорок пять, но для первой полноценной работы это вполне неплохо. Дописав последнюю фразу: «а затем я постучал в дверь…», я тут же открыл новый документ и приступил ко второй книге. Если писать по одному произведению каждые три месяца, в год я буду выпускать по четыре книги… Рано или поздно одна из них выстрелит, и тогда уже имя будет работать на меня.

Я вытащил из-под шкафа весы, нашел самую ровную часть пола и снял носки. Экран показывал 76,5 килограмма – на 1,8 кг больше, чем было в конце сентября. Правда, какая из них часть приходилась на мышцы, определить было трудно, но тренд приятный. К концу следующего года должно быть 83,7 килограмма, а еще через год – 90,9 кг. Конечно, стоит сделать поправку на регрессию к среднему и рандом, но девяносто килограмм наверняка будет. Правда, к тому времени я надеюсь давно жениться на Яне и даже готовиться к появлению первого ребенка.

Затаив дыхание, я открыл ее страницу и в очередной раз убедился, что нахожусь в черном списке. Новогоднего чуда не произошло, но кто сказал, что будет легко? Самая темная ночь перед рассветом, как говорил Бэтмен… Все еще впереди.

4. Отказ

Я сплюнул остатки рвоты в унитаз и вытер нос тыльной стороной ладони. Пятнадцать минут назад казалось, что желудок уже пуст, но вскоре я почувствовал слабость в ногах и едва успел вылезти из ванны и поднять белую пластиковую крышку. Наверное, сейчас был последний раз – голова чуть прояснилась, а тело перестало так сильно дрожать. Я потянулся к крану и кое-как выключил душ, после чего вода прекратила литься на пол.

Да, выпивать литр Колокольчика для снятия похмелья не стоило – нужно было ограничиться простой водой. Сидя над унитазом, я клялся, что с алкоголем пора завязать навсегда, однако через полчаса стало понятно, что это была минутная слабость.

Не знаю, отмечает ли кто-то юбилеи расставания с девушкой, но я посчитал, что полгода одиночества – хороший повод немного погулять. Кто-то скажет, что начать узнавать всех продавцов в «Красном и белом» – не лучший признак, но у меня всегда была хорошая память на лица. Да и продавцы там почти всегда одни и те же.

По поводу первой книги ни одно издательство мне так и не ответило, и сначала я не унывал – может, я стану следующим Джоном Кеннеди Тулом, только без сопутствующей депрессии и суицидальных мыслей. Однако вторая книга тоже получилась не очень удачной. Вместо пятидесяти тысяч слов я смог выдать лишь девятнадцать, причем последнюю треть я дописывал лишь для того, чтобы история на зависла «посередине нигде».

Вяло открыв электронную почту, я разослал текстовый файл все тем же издателям, а затем откупорил очередную бутылку трехлетнего коньяка. Следующие десять часов в моей памяти не сохранились, но на утро я на всякий случай проверил новые письма и обнаружил лишь рекламную рассылку от Перекрестка и обновления друзей на Goodreads. В общем, писателем я стану вряд ли.

Наверное, стоит сесть и заново выбрать жизненное направление, но я внезапно понял, что эта дебильная гонка за деньгами и статусом не имеет абсолютно никакого смысла. Вечную жизнь пока не изобрели, а лет через пятьдесят все мои потенциальные достижения растворятся в тумане истории. Можно просто лечь и начать дожидаться того момента, когда все закончится естественным образом.

Единственное, что не дает мне остановиться – Яна. Пока она свободна, надо сделать все возможное, чтобы ее вернуть. Может, я и не стану легендарным писателем, но время еще есть, и я смогу найти то, в чем я по-настоящему хорош. Never fucking settle.

Сегодня вечером – последняя алкогольная прогулка, во время которой я тщательно обдумаю свое будущее и решу, чем стану заниматься ближайшее время. Каждый день промедления повышает вероятность того, что Яна себе кого-нибудь найдет, после чего задача возвращения станет многократно труднее. Как только она выйдет замуж, задача окажется почти не выполнимой. Если она забеременеет, можно сразу пойти и умереть.

В школах начались весенние каникулы, поэтому мама уехала на три дня в деревню в Подмосковье, так что подготовиться к прогулке можно было дома. Я купил 220-граммовую пачку кукурузных Mission со вкусом томата, два лимонных Garage и говяжий Доширак. Лучше всего подготовка шла под просмотр Блудливой Калифорнии, и последние два часа перед выходом я провел за ужином и сериалом. Наконец пришло время идти, и в 20:19 я оказался на улице, чувствуя в голове приятную теплоту.

Доехав до исходной точки возле Ашана, я сделал первый глоток из 0,25-литровой бутылки Арарата и закурил. Через двадцать минут в голове должен появиться туман, а через час разум освободится от всего лишнего мусора, и я наконец смогу сконцентрироваться на задаче. Пора решить, какая стратегия станет самой эффективной.

Первые минут пятнадцать мысли блуждали вокруг нашего с Яной совместного прошлого, а затем в голову почему-то пришла Алена. Шесть лет назад мы ходили сюда почти каждые выходные, а по дороге домой часто покупали шаурму. Алена меня любила, но было очевидно, что ничего хорошего из наших отношений не выйдет. Думаю, она это понимала и сама.

Пока я вспоминал далекое прошлое, ноги постепенно начали неметь, а в голове появился небольшой фоновый шум. Мост пройден, поэтому можно приступать к фокусировке на основной задаче. Чем заниматься, чтобы иметь наибольший шанс вернуть Яну?

А кто сказал, что мне вообще нужно чем-нибудь заниматься? Достаточно хотя бы начать зарабатывать большее нее, а остальное приложится. И нужно с ней как следует поговорить. Я дал ей полгода, чтобы прошлое в ее голове чуть романтизировалось, а все мои недостатки немного забылись. Нужно просто понять, что именно ее не устраивало, и больше не повторить своих ошибок.

Если она даст мне хотя бы еще один шанс, я все исправлю. Я готов стоять на коленях, умолять, целовать ее ноги – только бы снова оказаться с ней. Я никогда никого не любил так, как люблю ее, и больше не полюблю никогда. В этом я абсолютно уверен.

Да, примерно также я думал, когда пытался ухаживать за Дашей, и даже в то время, когда мы близко общались с Вероникой. Но все это не то. Как писали в какой-то книге, «she's the one», и это не изменится никогда. Любимая, прости меня за все.

Я перебежал дорогу на красный и направился в знакомый двор, проходя мимо круглосуточной Пятерочки и пивного бара, в который любил заходить по субботам. Хочется хотя бы взглянуть одним глазом – и даже не на нее, а на ту комнату, воздухом в которой она прямо сейчас дышит. Ноги немного заплетаются, а голова заполнена каким-то густым туманом, но рядом с ней картинка становится гораздо более четкой. И пусть эта близость лишь виртуальная, я ее чувствую по-настоящему.

Я пробрался через наполовину растаявшие сугробы к центру двора, из которого открывался хороший вид на окна пятиэтажки, где я прожил самые счастливые моменты своей жизни. В нашем окне на втором этаже горел свет – она сейчас дома и наверняка готовится ко сну. Сейчас к ней заходить не стоит, но в ближайшие дни напишу речь и подготовлю какой-нибудь костюм, а потом приду к ней на работу. Там это не будет выглядеть так, словно я ее преследую.

Затем мы сходим в какое-нибудь кафе, где сможем спокойно поговорить. Даже если она не захочет быть вместе, мне хотя бы нужно извиниться и поблагодарить за все, что у нас было. На самом деле, я просто хочу ее увидеть еще хоть раз.

Прислонившись к сушилке для белья, я минут пятнадцать всматривался в знакомое окно, пока Яна наконец не появилась. Она открыла холодильник и стала что-то искать, а затем подошла к столу. Я вспомнил, как каждый вечер часов в девять мы пили чай, лежа на диване с телефоном и смотря какой-нибудь сериал. Наверное, она до сих пор так делает, но уже одна.

В этот момент она обернулась в сторону комнаты и словно бы кого-то позвала. Я прищурился, пытаясь понять, кто так поздно может быть у нее дома. Подруга осталась ночевать? Такое случалось нечасто, но за полгода наши привычки немного поменялись, так что может быть все.

Пока я об этом размышлял, на кухне появился высокий парень, который подошел к Яне и обнял ее за плечо. Мое сердце словно бы куда-то упало и полетело вниз, при этом продолжая оставаться на месте, потому что его пронзила какая-то острая боль. Яна обернулась, улыбнулась и обняла парня в ответ, а затем они поцеловались. Взяв две кружки и большую тарелку, они вышли из кухни и погасили свет.

Я продолжал стоять около сушилки, чувствуя паралич в руках и ногах. Наконец я смог пошевелиться и дрожащими пальцами достал сигарету, но она вывалилась из рук и упала в соседний сугроб. Я отвернулся и присел на мокрую сушилку, пытаясь унять дрожь в руках и ногах. Кажется, по щекам потекли слезы, и я разрыдался впервые после смерти Кузи семь лет назад.

Не помню, как я оказался дома, но в рюкзаке оставалась еще наполовину полная бутылка коньяка. Взяв с кухни стакан, я не глядя налил в него остатки коньяка, расплескав половину на руки и пол. Затем одним залпом выпил весь стакан и поставил его на стол, но промахнулся; тот упал на пол и вдребезги разбился. Пошатываясь, я подошел к зеркалу и мутным взглядом посмотрел на свое отражение, а потом запнулся за свою собственную ногу и полетел вниз.

Кажется, приземлился я прямо на осколки стекла, потому что вскоре почувствовал, как по щеке течет что-то теплое. Я взглянул на свои руки и увидел, что по ним тоже льется кровь – она уже запачкала не только штаны, но и образовала небольшую лужу на полу. Я кое-как встал и попытался отодвинуть осколки ногой, но случайно наступил на один из них и снова упал. После этого я отключился.

5. 800 метров баттерфляем

Сняв кроссовки, я вступил на горячий песок и пошел по направлению к воде. Левая ступня все еще болела, и я продолжал немного прихрамывать, но мягкое песочное покрытие оказалось заметно приятнее жесткого асфальта. Несмотря на непривычную для конца мая жару, пришлось надеть кофту – руки с многочисленными порезами привлекали слишком много внимания. Прямо сейчас неудачное падение на осколки стакана проявлялось только в глубокой царапине на щеке, которая за два месяца уже успела побелеть.

Людей на пляже было много, но чуть вдалеке нашлось место, где не было никого. Я присел на песок около самой воды и посмотрел в сторону противоположного берега. До него было километра два, и доплыть можно вполне, пусть за последние лет пять я не плавал ни разу. Впрочем, если не получится, вряд ли кто-то расстроится.

Я снял кофту и штаны и положил их на песок, а сверху поставил рюкзак. Кроме паспорта, ценных вещей внутри нет – даже телефон я впервые за последние годы оставил дома. Потерев зажившие шрамы на руках, я зашел в прохладную воду.

Первые пару секунд было неприятно, но затем я привык к воде и начал плыть. Как оказалось, моторные навыки действительно остаются на всю жизнь – я плыл почти также, как в детстве, когда мои родители планировали сделать меня профессиональным пловцом. Конечно, прежней скорости у меня не осталось, но сейчас в первую очередь нужна выносливость. Доплыву до середины озера и немного передохну.

Метров через сто я почувствовал, что руки начинают уставать, а дыхание сбилось, но продолжил плыть на максимальной для себя скорости. Казалось, только так можно убрать из мыслей образ Яны, руки которой обвиваются вокруг шеи другого. Она его целует, а я теряю способность шевелиться и падаю куда-то в темноту.

Поначалу я в своей голове почему-то называл это «предательством», хотя расстались мы уже полгода назад, и никаких попыток связаться со мной она не совершала. Однако я думал, что могу все исправить, и верил, что все зависит только от меня. Достаточно подобрать правильные слова, дать нужные обещания, и все вернется туда, где когда-то было.

А потом произошла встреча с реальностью. На самом деле, знакомство с ней произошло в сентябре прошлого года, но я предпочел поверить, что это не совсем всерьез. Второй удар оказался чувствительнее.

Я доплыл почти до середины озера и осмотрелся по сторонам. Противоположный берег был еще далеко, но и мой рюкзак оказался почти не виден. Сил осталось не так много, и на дорогу назад их может уже не хватить. Однако в глубине души я знал, что именно этим все и закончится.

Мать немного жаль, но все должно выглядеть как обычный несчастный случай. Легче ей от этого не станет, однако в последнее время она наверняка начала понимать, что я отношусь к категории лузеров, и ждать от меня больших достижений не стоит. «Невелика потеря», как говорил какой-то персонаж из какой-то неинтересной книги.

Наверное, Алена чувствовала то же самое, когда я после трех лет отношений сообщил, что дальше наши дороги должны разойтись. Она плакала, умоляла подумать, пыталась понять, что она сделала не так, однако я стоял на своем. Сейчас трудно поверить, но она меня когда-то по-настоящему любила. Вкусы у женщин бывают странными.

Я лег на спину и сквозь многочисленные «мушки» перед глазами посмотрел на голубое небо. Решение бросить Алену казалось мне биологически обоснованным – она хороший человек, но детей мне в ближайшие десять лет не хотелось, а тратить ее лучшие годы впустую было неправильно. Она меня любила, но демонстрировала это слишком часто и казалась чересчур навязчивой. Я знал, что решение разойтись было верным, однако спустя пару месяцев по этому необъяснимому обожанию начал скучать.

Чувствовала ли то же самое Яна, когда первоначальная эйфория от обретенной свободы утихла, и она начала вспоминать только хорошие моменты? Сомневаюсь – если проанализировать последние три года с холодной головой, становится очевидно, что наш мезальянс был изначально обречен на провал. Она дала мне шанс – решила проверить, есть ли у меня потенциал на что-то большее, чем пить пиво с телефоном на диване и смотреть стримы на Твиче. Я свой испытательный срок провалил.

Если уж быть совсем честным, предательство совершил я, когда расслабился и решил, что эту часть жизни можно будет проехать налегке. Я нашел женщину, которая была во всех смыслах лучше меня, вцепился в ненапряжную работу и посчитал, что дальше все пойдет по накатанной. Яна терпеливо ждала, пока я буду делать хотя бы половину того, что делает для наших отношений она. Не дождавшись, она двинулась дальше. Биологически она явно мудрее меня.

Выдохнув из легких весь воздух, я перевернулся на живот и опустил лицо под воду, а затем начал медленно опускаться вниз. Вода чуть залила уши, и внешние звуки стали немного приглушенными, а пространство вокруг потемнело раза в два. Я не знал, через какое время сознание должно отключиться, но почувствовал какую-то легкость и расслабился.

Конечно, можно попытаться вернуть Алену, пусть она уже давно с кем-то другим. Не знаю, буду ли я ей нужен, но сейчас мне ее не хватает даже сильнее, чем Яны. Она меня любила, и теперь это кажется гораздо важнее, чем любить кого-то самому. Однако свой шанс с ней я упустил и теперь не имею права так внезапно возвращаться в ее жизнь.

Но я обязан хотя бы извиниться. Я не стану навязываться, не буду искать встречи и не предложу начать все заново – просто попрошу прощения за всю причиненную боль, даже если ей уже давно на это наплевать. Это мой долг.

Почувствовав удушающую боль в легких, я сделал резкое движение вверх и оказался над водой, а затем сделал глубокий вдох. Туман над берегом развеялся, и я увидел свой рюкзак, лежащий рядом с кроссовками на песке. Сил осталось немного, но я сделал первый рывок и поплыл, надеясь лишь на то, что у меня не сведет ноги.

Вскоре берег оказался совсем рядом, и я наконец нащупал ногами илистое дно. Погода для мая была аномально жаркой, и казалось, что я высох еще до того, как достал из рюкзака полотенце и сел на горячий песок. Я отдышался и осмотрелся по сторонам. Время умирать придет, но не сегодня.

6. Страница закрыта

– Мне пора уходить… сейчас вернется…

Она меня поцеловала, а затем вышла через высокое окно в темноту ночи, и я проснулся.

Часы показывали пять утра, но во дворе уже кричали чайки, а первые солнечные лучи пробивались через старую тюль. Какое-то время я еще чувствовал поцелуй Яны на своих губах, но вскоре это воспоминание растаяло до конца. Пора вставать.

Позавтракав, я отыскал в шкафу рубашку и брюки, а затем достал утюг. Кажется, последний раз я гладил одежду лет в семнадцать, когда собирался на выпускной – после этого глажкой занималась Алена, а во времена Яны я предпочитал менее мнущуюся одежду. Наверное, базовые навыки повседневной жизни пора осваивать самому.

Собеседование было назначено на 10:00, но из дома я вышел в восемь утра, чтобы точно успеть доехать и найти нужный офис. Прислонившись к окну в вагоне метро, я пытался репетировать ответы на возможные вопросы, но мысли возвращались к ночному сну. Как и всегда в таких случаях, я ощущал легкую грусть, которая пройдет только на следующий день. Сегодня же воспоминания о прошлом были неизбежны.

Нужное мне здание я нашел в 9:20, поэтому у меня было время немного погулять по улицам. В отличие от последних недель, воздух был не таким жарким, при этом небо оставалось ясным. Я хотел покурить, но решил, что запах сигарет чуть снизит шансы на успешное прохождение интервью, поэтому начал просто крутить зажигалку в руках.

Через полчаса я уже занял свое место за столом, а напротив меня сидели менеджер по персоналу, технический директор и тимлид. Ответив на стандартные вопросы об образовании и опыте работы, я получил небольшую задачу, похожую на те, что я когда-то вечерами решал на Codewars. Задачка оказалось нетрудной – приблизительно уровня 6 kyu, на что обычно у меня уходило не больше пятнадцати минут. Через семь минут я подвинул листок с кодом на другую сторону стола и зафиксировал на лице едва заметную вежливую улыбку.

– Спасибо, – через пару минут ответил технический директор, протягивая мне руку. – В ближайшее время мы с вами свяжемся.

Я пожал руку, кивнул и вышел из кабинета, после чего с облегчением вздохнул. Какими бы ни были результаты собеседования, я рад, что все кончилось – долгое общение с незнакомыми людьми по-прежнему давалось мне с трудом. На улице я наконец закурил и решил пройтись до дома пешком.

По пути я зашел в торговый центр и бесцельно побродил мимо магазинов, а потом зашел в KFC. Много лет назад мы часто бывали здесь после школы – или даже во время нее, прогуливая казавшиеся ненужными уроки. Тогда казалось, что дружить мы будем всегда, но уже через несколько лет после выпускного мы наша связь оборвалась. По крайней мере, с моей стороны.

Домой я пришел в два, поэтому какое-то время мог побыть один. Мама вернется часа через полтора – не то чтобы ее присутствие меня напрягало, но одному мне гораздо комфортнее. Думаю, она чувствует примерно то же самое.

В холодильнике стояла последняя бутылка пива, которую я после некоторых раздумий открыл и стал неторопливо пить. Звонка от работодателей по-прежнему не было, но я не ожидал, что они примут решение сегодня. В любом случае, еще одно собеседование в другой компании у меня будет через два дня, поэтому отказ не станет катастрофой. Хотя мне у них понравилось.

Минут пятнадцать почитав Седжвика, я запустил браузер и открыл страницу, которая несколько лет лежала у меня в закладках. Я больше не был в черном списке, поэтому мог увидеть фотографию профиля в полном размере. Яна обнимала высокого темноволосого парня – того, которого я несколько месяцев назад видел тем пьяным вечером у нее на кухне. Теперь страница Яны была открыта, а в статусе стояло слово «помолвлена». Я еще раз посмотрел на фотографию, а затем вышел из браузера и опустил крышку ноутбука.

День выдался немного напряженным, но вечернее розовое небо было слишком красивым, чтобы оставаться дома. Взяв сигареты и в очередной раз проверив телефон, я вышел на улицу и вдохнул прохладный летний воздух. Я успел позабыть, что июль может быть таким приятным.

Вечером людей в метро было гораздо меньше, поэтому я без труда нашел свободное место. Облокотившись на поручень, я вспоминал остатки утреннего сна, которые становились все более размытыми. Скоро эти воспоминания исчезнут – как и сны про девушку, которую я когда-то любил. Возможно, этот был последним.

Выйдя на Тверской, я задумчиво осмотрелся по сторонам, но решил пойти привычным маршрутом. Удивительно, но в последние годы мне здесь не нравилось – я чувствовал себя туристом, который выбирает места для прогулки просто потому, что они указаны в списке достопримечательностей. Оказываясь в толпе людей, я чувствовал, будто не отличаюсь от всех остальных. Раньше я считал это чуть ли не оскорблением – теперь же мне это казалось почти комплиментом.

Оказавшись на Красной площади, я отыскал глазами то место у Кремлевской стены, где стоял в сентябре прошлого года. Впервые я использовал его в качестве стандартного места встречи лет в пятнадцать и сейчас не мог вспомнить, когда здесь находился один. Я подошел к левому угловому столбику, который всегда использовал в качестве ориентира, и повернул голову в сторону храма Василия Блаженного.

В кармане зазвонил телефон, но номер оказался рекламным, поэтому я отклонил вызов. Думаю, с работы мне сегодня уже не позвонят, однако завтра будет новый день. Я выключил телефон, положил руки в карманы брюк и пошел в сторону набережной.

7. Moving on

Как только я включил свет, таракан пробежал прямо по стене и скрылся в вентиляции, проделав дыру в густой паутине. На кухне стоял странный запах – судя по всему, он исходил от зеленого пятна под потолком, от которого во все стороны тянулись странные тонкие нити. Я открыл небольшой старый холодильник, который тут же загудел, и осмотрел пустые полки. Места для продуктов на одного человека вполне достаточно.

Уборка заняла дольше, чем я думал – за несколько часов я успел лишь выгрести весь мусор из углов кухни, повесить на вентиляцию небольшой кусок сетки для окна и отмыть самые крупные пятна. В комнату я заглянул лишь мельком, хотя оглядывать здесь было нечего: старая кровать, пустой деревянный шкаф и стул со столом. Негусто, но на что-то более комфортное денег пока нет.

Пообедав гречкой с грибами, я поехал на работу. Сегодняшняя смена начиналась в 16:00, поэтому дома я буду только в час ночи. Режим немного собьется, но это лучше, чем работать с полуночи до восьми утра, а потом пытаться несколько часов поспать днем.

Поздоровавшись со всеми коллегами, я приступил к выполнению своих обязанностей. Первый паллет с пивом и газировкой я разгрузил за сорок пять минут – не очень быстро, но на семь минут лучше, чем неделю назад. Не то чтобы небольшая Пятерочка в спальном районе Москвы из-за меня может обанкротиться или закрыться, но если уж я здесь, можно работать нормально. Да и соревновательный момент помогает убить время чуть быстрее.

Проблема пока возникала лишь в приеме товара – выход со склада был построен таким образом, что грузовик с продуктами мог подъехать к нему только боком, поэтому вывозить паллеты приходилось по диагонали. Если потянуть роклу слишком сильно, при повороте на склад груз сильно наклонялся набок и рисковал в любой момент упасть. В мою первую неделю работы один раз так почти произошло – я повернул тележку на склад, но ящиков с бутылками на нем оказалось слишком много, и паллет уже начал падать вниз. К счастью, Лена вовремя успела придержать его сбоку и предотвратила катастрофу. За последний год такое падение случилось три раза – надеюсь, по моей вине этого не произойдет.

Домой я вернулся в пол-первого и почти сразу уснул, а проснулся в восемь утра. Заварив большую кружку кофе, я сел за ноутбук и открыл LeetCode. Написать функцию для решения судоку пока не получалось – программа справлялась лишь с самыми простыми задачами, потому что использовала примитивный брутфорс. Найти более умный алгоритм не удавалось, но за три-четыре часа какая-нибудь интересная идея в голову наверняка придет.

Вечер был свободным, поэтому после обеда я лег на кровать с телефоном и банкой энергетика. Полистав каналы на Твиче, я не нашел ничего интересного и продолжил читать «Кто нашел, берет себе». Трилогию про Билла Ходжеса можно закончить на следующей неделе, хотя торопиться не стоит – особенно с последней частью.

Дождь наконец кончился, поэтому я отыскал в далеком кармане рюкзака пачку сигарет с зажигалкой и вышел на балкон. Сентябрь в этом году выдался теплым, но толстовку я на всякий случай накинул – болеть сейчас было нельзя. С балкона открывался на удивление неплохой вид на парк и многочисленные высотки вдалеке. Я закурил и облокотился на немного ржавое железное ограждение.

Когда я докуривал сигарету, зазвонил телефон; номер на экране был неизвестным, но и как спам он не определился. Я мысленно пожал плечами и потянул вверх зеленый значок, ожидая услышать предложение взять кредитную карту или оформить домашний интернет.

– Да?

На мой вопрос никто не ответил, но мне показалось, что кто-то негромко дышит в трубку. Через три секунды тишины я наконец услышал голос Алены:

– Привет, Стас.