Kitabı oxu: «Фимка, Пуф и Город Фарфоровых Мастеров (Книга Вторая)»

Глава первая: Тайна синей чашки

Субботнее утро в доме дедушки Афанасия пахло свежеиспеченными ржаными лепешками с тмином и топленым молоком. Осеннее солнце, пробиваясь сквозь желтеющие ветви антоновки за окном, расчерчивало дощатый пол кухни длинными золотыми полосами, в которых лениво кружились пылинки.

После возвращения с Туманного Острова прошла ровно неделя. Жизнь, казалось, вошла в свое самое мирное, неторопливое русло: часы на кухне мерно урчали, напоминая сытого шмеля, за окном трещали сороки, а Фимка сидел у окна и полировал кусочком войлока свою верную медную линейку.

Рядом, свернувшись на мягком лоскутном коврике возле печки, сладко посапывал Пуф. Мохнатый Смотритель Перекрестков за эти дни превратился в самого завзятого домашнего соню: он категорически отказывался покидать кухню раньше полудня, ссылаясь на то, что «хранительская шерсть требует правильного прогрева русским кирпичом».

Дедушка Афанасий в синем рабочем фартуке возился возле старинного буфета.

Этот буфет, сложенный из темного орехового дерева, занимал почти всю стену между печью и дверью на веранду. Его верхние дверцы были застеклены гранеными стеклами с затейливой гравировкой в виде виноградных лоз. Внутри, на резных дубовых полках, стояли пузатые глиняные кувшины, банки со специями и главная гордость дедушки – старинный сервиз из тончайшего белого фарфора, расписанный кобальтово-синими ласточками.

– Фимка, подай-ка чистую льняную салфетку, – попросил дедушка, бережно протирая стеклянную полочку. – Пора сервиз от осенней пыли обмести. Скоро холода, чай из синих чашек пить будем.

Фимка вскочил, достал из ящика стола накрахмаленную салфетку и подошел к буфету.

– Дедушка, а правда, что этот сервиз не из магазина? – спросил мальчик, разглядывая крошечные фарфоровые блюдца. Рисунок на них был настолько искусным, что казалось, будто ласточки вот-вот вспорхнут с белой глазури прямо под потолок.

– Правда, внучек, – дедушка улыбнулся в седые усы. – Этот сервиз мне давным-давно подарил один старый мастер. Сказал, что пока цела хоть одна чашка, в доме никогда не переведутся добрые вести.

Дедушка протянул руку к самой верхней полке, где на подставке стояла главная чашка – с тончайшей кружевной ручкой и тремя летящими ласточками на донышке. Но стоило его пальцам коснуться фарфора, как со стороны полки раздался тонкий, жалобный звон:

«Динь-скрииип...»

Звук был похож на стон лопнувшей скрипичной струны.

Прямо на глазах у Фимки по гладкой белой глазури чашки побежала тонкая темная змейка. Она рассекла крыло нарисованной ласточки пополам и замерла у самой кромки.

Дедушка Афанасий замер, и лицо его вмиг посветлело от тревоги.

– Беда... – тихо прошептал мастер, осторожно убирая руку. – Треснула. Сама собой.

Пуф на коврике у печки мгновенно встрепенулся. Его круглые уши встали торчком, пепельная шерсть на загривке поднялась дыбом, а медный ключ на шее глухо звякнул о печной угол. Мохнатый комочек кубарем подкатился к ногам дедушки и уставился на витрину буфета черными глазами-маслинами.

– Не сама, Афанасий, – сиплым, встревоженным баском произнес Пуф, забыв про маскировку под домашнего лежебоку. – Такие вещи сами не лопаются. Ты же знаешь, что это значит!

Дедушка тяжело опустился на табурет и снял свои очки в проволочной оправе:

– Знаю, Пуф. Мост Парящего Чайника. Если синяя чашка треснула здесь, значит, в Городе Блюдец рухнула Главная Лазурная Арка.

Фимка переводил удивленный взгляд с дедушки на Пуфа:

– Какой еще мост? В каком Городе? В буфете, что ли?!

Пуф вздохнул, упер лапы в круглые бока и сердито посмотрел на мальчика снизу вверх:

– Фимка, вот сколько раз тебе повторять: для тебя это просто деревянный буфет с посудой! А для тех, кто ростом с наперсток – это целый континент костяного фарфора и резного стекла! За зеркальной стенкой буфета раскинулся Город Фарфоровых Мастеров. Там текут реки из живой глазури, дома сложены из расписных блюдец, а мосты держатся на балансе чайных ложечек. Лазурная Арка соединяла жилые кварталы с Источником Золотого Лака. Без него вся тамошняя посуда через три дня станет хрупкой, как яичная скорлупа, и осыплется пылью при первом же сквозняке!

– Но почему мост рухнул? – спросил мальчик, заглядывая в глубину темных полок. За старинными чашками и вправду мерцала темная полированная задняя стенка буфета, в которой туманно отражалась вся кухня.

– Что-то нарушило равновесие весов, – ответил дедушка Афанасий. Он подошел к ящику верстака, достал крошечный серебряный пинцет и коробочку с янтарным порошком. – Я слишком стар и груб для тонких фарфоровых мостовых. Мои шаги там все переломают. Пуф, придется вам с Фимкой спуститься по полкам.

– Нам? – Пуф нервно почесал круглое ухо. – Афанасий, ты же знаешь, я не балерина! У меня вес солидный, плотный! Я на их тонкие блюдца наступать боюсь – они же звенят от каждого чиха!

– Не прибедняйся, Смотритель, лапы у тебя мягче лебяжьего пуха, – дедушка ласково потрепал пушистого ворчуна по макушке, а затем повернулся к внуку. – Фимка, ты парень аккуратный. Линейка и пинцет тебе пригодятся. Возьми еще бархатный мешочек с толченой слюдой. Если найдете причину трещины – слюда удержит разлом, пока мастера не сварят новый состав лака.

Фимка быстро подтянул ранец. Медная линейка, пинцет, мешочек со слюдой и верный складной ножик тут же отправились на дно холщовой сумки.

Пуф деловито подошел к нижней створке буфета, где пахло гвоздикой и сушеным лавровым листом.

– Ну что, мастер карманных сокровищ, готов уменьшиться до размера чайной ложки? – Пуф снял со своей шеи медный ключ Перекрестков. – И учти: в Городе Фарфора нельзя топать пятками, громко сморкаться и размахивать локтями. Одно неловкое движение – и вместо памятника архитектуры останутся черепки для аквариума.

Пуф вставил ключ прямо в крошечную медную замочную скважину в петле буфетной дверцы.

Раздался мелодичный перезвон крошечных колокольчиков. Задняя зеркальная стенка шкафа вдруг пошла мелкой серебристой рябью, расступилась легким паром, и из темной глубины полок пахнуло прохладой, ароматом лимонной цедры и звонким эхом сотен крошечных фарфоровых молоточков.

– Вперед, – шепнул Пуф, протискиваясь между рядами чашек прямо в зеркальную гладь. – Держись за мой хвост и не дыши на сервиз!