Kitabı oxu: «Нет больше "Я"»

Глава 1

– С пылу, с жару!

Одно мгновение и на массивном дубовом столе очутилась сковорода. На ней аппетитно шкворчала нарезанная дольками картошка с грибами, щедро усыпанная зеленью. Изрядно проголодавшиеся малыши обступили отца и жадно потянулись к еде.

– Якоб, не лезь руками, лучше подставляй миску! – заботливо порекомендовал отец своему юному сыну.

– И мне, папа, и мне! – громко запищала маленькая Вики, отталкивая старшего брата от стола.

– И про тебя не забуду, золотце мое, – ответил он ей.

Глядя на детей, уплетавших за обе щёки нехитрую стряпню, отец довольно улыбнулся и присоединился к трапезе. Его сердце наполнилось теплом, смешанным с острой печалью о событиях, разрушивших мирное течение жизни их семьи.

Стонущий за окном ветер отгонял печной дым прочь, в сторону Тёмного леса, а вместе с ним улетучивалось последнее летнее тепло. Наступили первые осенние холода, отчего даже звёзды с Луной спрятались за облаками, подобно замёрзшим детишкам, укутавшимся в тёплые перины.

Скрипучая дверь избы отворилась, отбросив отблески света на старое крыльцо и узкую тропинку к колодцу. Неся в руках стопку грязной посуды, мужчина поёжился от внезапного порыва пронизывающего ветра и неясного ощущения опасности, исходящей от густой тьмы Тёмного леса.

Ворочая тяжелый ворот колодца с привязанным к нему длинной цепью ведром, а потом поливая водой посуду, мужчина невольно поглядывал в сторону темнеющего в отдалении леса. Его не покидало чувство, будто кто-то из этой кромешной тьмы внимательно за ним наблюдает, улавливая каждое его движение. Закончив с мытьем, отец собрал чистую посуду и, прихрамывая, поспешил в дом, оставляя за дверью этот холодный и мрачный вечер.

Помогая отцу раскладывать чистую посуду, малышка вдруг спросила:

– Пап, а когда мама вернется домой? И куда ушел Хинос?

Он всё ещё не смог смириться с тем, что его жена пропала без вести два месяца назад, а безмятежные вопросы малышей по-прежнему пронзали, подобно кинжалу, его сердце.

– Скоро, Вики… Мамочка скоро вернется, – с трудом выдавил из себя Жак, опустошенно вглядевшись в окошко. – А Хинос… Хинос вышел подышать… но больно уж долго его нет.

Уложив детей спать, Жак решил было затушить мерцающий огонек лампы, но вместо этого опустился на старый, скрипучий стул возле окна. На нем любила сидеть с рукоделием его добрая, кроткая Мэри в ожидании возвращения с работы старших мужчин семьи. Жаку безумно захотелось перед сном еще раз взглянуть на звёзды. Лишь они позволяли ему ненадолго отвлечься от всего страшного и непонятного, что произошло в их жизни, воспарить душой и, наслаждаясь этим холодным мерцанием, очутиться где-то там, высоко, где нет горя и несчастья…

Не вставая со стула, Жак потянулся рукой к лампе, а когда снова обернулся к окну, остолбенел от ужаса: из ночной тьмы на него пристально смотрели два горящих глаза. А потом к стеклу приблизилась жуткая, заросшая густой шерстью голова. Хищно блеснули клыки, по стеклу царапнули острые когти. Существо, издав пронзительный, полный страдания и боли вой, отпрянуло от окна и скрылось во тьме.

Спустя пару мгновений ужаса и оцепенения Жак, не в состоянии пошевелиться, дрожащим голосом промямлил:

– Мэри…?

***

Я не знаю, сколько времени просидел на кухне. Свеча давно догорела, фитиль утонул в лужице воска и теперь только заходящее Солнце золотило краешек стола. За стеной всхлипывала Вики, а Якоб молчал, но я слышал, как скрипит кровать под его худым телом. Отец замер у окна. Он не шевелился уже час, наверное. Просто стоял и смотрел в пустоту.

Я не выдержал. Встал, накинул плащ, вышел за порог. Отец даже не обернулся.

Воздух снаружи был холодным и колючим, он впивался в легкие тысячами игл. Я пошел прочь от дома, не разбирая дороги. Ноги сами несли меня куда-то – лишь бы подальше, лишь бы не слышать этот плач, не видеть эту пустоту в отцовских глазах, не думать о том, что мама...

Я шел и шел. Лес сомкнулся надо мной звериной пастью. Ветки хлестали по лицу, корни норовили подставить подножку, но я не чувствовал боли. В голове была каша из воспоминаний: вот Вики смеется, вот мама мешает похлебку, вот отец учит меня держать топор. Но где это все теперь?

Я потерял счет времени. Лес вокруг становился все темнее, все гуще, все чужероднее. И вдруг – звук. Сначала далекий, едва слышный. Звон металла. Крик. Еще один. Гулкий удар, от которого, кажется, дрогнула земля.

Бой. Кто-то дрался насмерть совсем рядом. Я замер. Внутри что-то дернулось – не страх, не любопытство. Что-то чужое, холодное, точно тонкая нить обвилась вокруг позвоночника и мягко, но настойчиво, потянула вперед.

“Иди!”

Я не знал, моя это мысль или нет. Ноги сами сделали шаг. Потом другой. Еще один.

Я пошел на звуки боя.

Поляна распахнулась передо мной внезапно – шаг, и вот я уже стою за стволом поваленного дерева, вжимаясь в гнилую кору, и смотрю на ад, разверзшийся в двадцати шагах.

Человек пятнадцать, а может и больше. Они перемешались в кровавом клубке и сразу было видно: дерутся насмерть.

Одни – в балахонах, расшитых символами, которые шевелились при свете заклинаний: маги, колдуны. Самый крупный из них, лысый, с выбритой на затылке пентаграммой, швырял в противников сгустками синего пламени. Рядом тощая женщина с безумными глазами выкрикивала что-то гортанное и воздух вокруг нее плавился, сворачиваясь в воронки.

Другие – в добротной коже, с мечами и топорами: наемники. Они убивали друг друга. Их главарь, здоровенный детина с седым шрамом через всю рожу, орал, перекрывая грохот битвы:

– Руби мразей! Артефакт наш! За него заплатят столько, что внукам хватит!

Маг с пентаграммой взвизгнул и метнул сгусток пламени в мечника. Тот ушел перекатом, но подпалил рукав, взревел от боли и ярости и ответил точным ударом топора: разрубил магу плечо почти до грудины. Кровь хлынула фонтаном, маг осел на землю, но перед смертью успел выкрикнуть что-то, от чего воздух вокруг наемника взорвался синевой. Мечник отлетел к дереву, ударился спиной и затих, глядя в небо невидящими глазами.

Тощая женщина завыла, призывая новое заклятие, но двое наемников налетели на нее с двух сторон. Мечи вошли в ее тело почти одновременно – один под ребра, другой в шею. Она захрипела, оседая, и из ее рук вырвался последний, неконтролируемый сгусток силы. Он ударил в своих же – двоих магов, которые прикрывали ее отход. Те вспыхнули, как факелы, и попадали на землю, корчась в агонии.

Я смотрел, не в силах оторваться, и видел, как люди убивают друг друга с какой-то безумной, первобытной страстью. Из-за чего? Из-за денег? Из-за силы? Из-за этой книги?

Книга валялась в центре поляны, в луже крови, и казалась единственным спокойным предметом в этом аду.

Когда последний маг рухнул с пробитой грудью, а последний наемник, истекая кровью из разорванной шеи, пополз к книге, я понял: все закончилось.

Раненый наемник дополз до фолианта и схватил его окровавленной рукой.

– Наш... – прохрипел он и голос его булькал кровью. – Мы сделали... Римма... старая карга... теперь мы...

Он попытался приподняться, но силы оставили его. Он упал лицом вниз, прижимая книгу к груди, и затих.

Я стоял за деревом, не в силах пошевелиться. Сердце колотилось где-то в ушах. В голове билась только одна мысль:

“Книга. Из-за нее они убили друг друга. Она стоит денег. Если продать ее – я найму авантюристов. Я спасу маму”.

Ноги сами вынесли меня из укрытия. Я шел по поляне, ступая между трупами, стараясь не смотреть на лица. Кровь хлюпала под подошвами, в воздухе висел тяжелый сладковатый запах, от которого подкатывала тошнота. Я перешагнул через разрубленного мага, обошел наемника с вывороченными опаленными кишками и наконец добрался до центра.

Наемник с книгой лежал неподвижно. Но когда я наклонился, чтобы забрать фолиант, он вдруг открыл глаза.

– Ты... – прохрипел он и в его взгляде полыхнула такая ненависть, что я отшатнулся. – Мелкий шакал... пришел на готовенькое? Не выйдет...

Он дернулся, пытаясь поднять руку с зажатым в ней ножом. Нож был маленький, метательный, но в его руках, измазанных кровью, он казался смертельно опасным.

“Убей!”

Снова? Похоже, я начинал сходить с ума!

И тогда во мне что-то сломалось.

Я последовал этой мысли: просто схватил с земли тяжелый обломок меча, валявшегося рядом, и шагнул ближе. Умирающий всё понял. В его глазах, затуманенных болью, вспыхнул животный ужас. Он попытался оттолкнуться рукой. Его пальцы, липкие и горячие, вцепились в мою лодыжку.

– Нет… не надо… – заскулил он.

Я почувствовал тепло этой хватки. Живое, пульсирующее тепло чужого тела, которое не хотело сдаваться.

«Ради мамы», – приказал я себе.

И ударил сверху вниз. Металл соскользнул с ключицы, пропоров плоть, но не убил. Наемник вскрикнул – звук был похож на визг забиваемой свиньи. Он начал брыкаться. Я чувствовал, как жидкость – слишком горячая, почти обжигающая – брызнула мне на лицо и пальцы.

– Заткнись! Заткнись! – закричал я, нанося второй удар, теперь уже в горло.

Сопротивление ослабло. Хватка на лодыжке разжалась, оставив на коже грязно-красную отметину. Человек захрипел, засучил ногами и затих.

Меня вывернуло прямо на труп. Я стоял на коленях, содрогаясь в рвотных спазмах, и смотрел на свои руки. Они были красными, липкими, чужими.

Я убил человека!!!

Я убил!

Я...

И в этот миг книга, которую мертвый наемник все еще сжимал в руке, вспыхнула.

Темно-коричневый переплет, грубый, как кожа глубокого старца, полыхнул багровым огнем. Я отшатнулся, но было поздно – огненные языки лизнули мои пальцы.

Вокруг завертелись разноцветные символы – я не мог их прочесть да и не пытался, потому что мир поплыл перед глазами. Под ногами вспыхнул огненный круг, из разных его частей соединились линии пламени, образуя пятиконечную звезду. Я стоял в центре, чувствуя, как жар проникал в мое тело, словно сотни раскаленных игл вышивали на моих органах неведомый узор. В горле разлился привкус жженой меди и старой желчи, а зрение на миг стало багровым: я видел, как пульсируют мои собственные вены, наполняясь густой, как деготь, силой.

Книга взлетела в воздух. Страницы ее бешено перелистывались сами собой, и с каждым новым листом огонь вокруг становился все ярче. А потом – удар. Книга влетела прямо в меня, в живот, оставив руническую метку. И я провалился в темноту.

На мгновение. Или на вечность.

Очнулся я от смеха.

Мерзкого, ехидного хихиканья, которое звучало прямо у меня в голове.

– Хи-хи-хи. Ну надо же. Какой занятный экземпляр.

– К-кто? – прохрипел я, озираясь по сторонам. Поляна. Трупы. Кровь. Никого живого.

– Я теперь – часть тебя, глупенький. Так что оглядываться бесполезно.

– Что... что ты такое?

– Я – Бельдамеш! – Голос в голове стал надменным, почти королевским. – Великий чародей, архивариус Преисподней, знаток всех существующих и несуществующих заклятий. И, судя по всему, твой новый… сосед по душевному убежищу.

Я стоял в недоумении.

– А ты, я погляжу, совсем зеленый. Руки трясутся, в глазах ужас. От тебя разит отчаянием, как от помойной ямы. И при этом ты только что хладнокровно отнял жизнь у человека. Нравится?

– Заткнись! – Я вскочил на ноги, сжимая кулаки. – Заткнись, тварь!

– Тварь? – Голос стал ледяным. – Будь повежливее, мальчик. Я – единственное, что теперь есть у тебя. И единственное, что может дать тебе силу, чтобы спасти твою мамочку. – Он снова хихикнул, но теперь в этом смехе слышалась издевка. – Да-да, я все про тебя знаю. Твоя душонка раскрыта передо мной, как дешевая книга. Отчаяние, страх, любовь к маме... Какая трогательная гадость.

Я замер.

– Откуда ты...

– Я же сказал: я – часть тебя. – Голос стал вкрадчивым, почти ласковым. – И я могу дать тебе силу. Много силы. Ты хочешь спасти мать? Я научу тебя убивать так, что твои враги будут молить о пощаде. Я открою тебе тайны, о которых смертные даже не мечтают. Но за все надо платить. – Пауза. – Душами, Хинос. Душами врагов. Будешь убивать – будешь становиться сильнее.

Я молчал, переваривая услышанное.

– Любовь – это самое опасное топливо, щенок. На нем работают все величайшие злодейства, – заметил он. – А пока... – Голос снова стал деловым. – Обыщи трупы. Все до одного. Деньги нам пригодятся. И вон ту сумку, что валяется у того урода в балахоне, обязательно возьми. Там, кажется, есть занятные бумажки. Не зря же они тут друг друга резали.

– Я не буду мародером, – выдавил я из себя.

– Будешь, – отрезал Бельдамеш. – Ты уже убийца, глупый. Мародерство – это мелочь по сравнению с тем, что ты сделал. Так что не строй из себя праведника. Или ты забыл, что хотел нанять авантюристов для спасения матушки?

Я скрипнул зубами, но спорить не стал. Он был прав.

Первый труп. Несколько серебряных монет, горсть меди. Потом второй труп. Третий. Маги в балахонах оказались победнее, зато у одного из них на поясе висел увесистый кошель с золотом.

К тому времени, когда я добрался до сумки, о которой говорил демон, в моем кармане звенело прилично.

Я вытряхнул содержимое сумки на землю. Склянки с разноцветными жидкостями, какие-то корешки, странный амулет в виде паука... и стопка бумаг, исписанных убористым почерком.

Развернул верхнюю.

«...доставить фолиант в урочище вблизи Ивья ведьме Римме. Плата – золотом и покровительством. Исполнители – наемники из отряда Косоглазого Билла, прикрытие – маги круга Черной Луны. В случае успеха...»

Дальше текст обрывался.

– Римма, – прошептал я. – Кто это?

– Понятия не имею, – лениво отозвался Бельдамеш. – Но, судя по тому, что она наняла целую банду, перебившую друг друга в итоге, чтобы достать меня, дама не из робких. И очень хотела меня заполучить. Интересно, зачем? Хи-хи. Надеюсь, она красивая. Я люблю ведьм, у них всегда такие... интересные души.

Я спрятал бумаги в карман. Мне не было дела до ведьмы.

Я поднялся, в последний раз окинул взглядом поляну смерти, ощущая, как сладковатый запах крови смешивается с ароматом примятой осенней травы, и, спотыкаясь, побрел прочь.

В голове шумело. Руки дрожали. Но внутри, где-то глубоко, рядом с ужасом и отвращением, поселилось странное, холодное чувство.

Я больше не был беспомощным мальчишкой.

Я убил человека. И во мне жил демон.

– Хи-хи, – довольно отозвался Бельдамеш. – Правильные мысли, мой маленький убийца. Правильные мысли. И, кстати, о той ведьме... Римма, говоришь? Забавное имя. Надо будет как-нибудь навестить ее.

– Мне плевать на твою ведьму, – огрызнулся я. – Мне нужна мама.

– Ну-ну, – усмехнулся демон. – Всему свое время. Иди в свой Ратон, нанимай авантюристов. А я пока посижу тихо. – Пауза. – Но знай, Хинос: мы теперь связаны. Навсегда. И если ты думаешь, что сможешь от меня избавиться, когда спасешь мамочку... Хи-хи-хи. Даже не мечтай!

Я промолчал.

Лес расступился передо мной, выпуская к знакомой дороге. Впереди был Ратон. Впереди была надежда. А внутри меня – тьма, которая только начинала просыпаться.

Глава 2

Совсем недавно мне исполнилось двадцать лет и я никогда не отличался какими-то удивительными навыками или способностями. Внешне также ничего примечательного: среднего роста, отросшие темные волосы, карие глаза, губы как губы, нос с горбинкой. Всю свою сознательную жизнь я помогал отцу в вырубке леса и заготовке древесины, которую мы в последующем продавали в небольшом городке Ратон, находившемся в паре часов ходьбы от нашего дома. В нем же мы закупались всем необходимым для жизни, а иногда просто всей семьей выбирались на ярмарки, проходившие раз в полгода. Но сегодня я прибыл в Ратон по другому поводу. Мне нужно было организовать розыск моей пропавшей матери, наняв для этой цели специально подготовленных людей - авантюристов.

Войдя в двухэтажное здание каменной кладки с двумя высокими дверями, над которыми красовалась деревянная вывеска с выжженными словами «Гильдия Авантюристов», я сразу направился в сторону регистрационной стойки, чтобы уладить все формальности. С порога сразу почувствовал царящий в помещении запах: смесь старого пергамента, воска от свечей, пота и металла.

Время было около полудня, многие авантюристы уже отправились на свои задания, поэтому Гильдия пустовала. Всего я насчитал пятерых авантюристов. Трое у доски с размещенными заказами: еще совсем “зеленые” новички, почёсывая затылки, раздумывали, на какой заказ у них хватит сил. Оставшиеся два искателя приключений слонялись без дела по комнате. У одного за спиной висел колчан, наполовину заполненный стрелами, и длинный лук. Другой же был одет в кольчугу, поверх которой красовались стальные элементы брони.

Едва сделав пару шагов от порога, я вдруг заметил, что обстановка в помещении неуловимо изменилась. Тихий шепот начал затихать. Голоса превратились в невнятный хрип. Я моргнул. Здоровый наемник в тяжелых латах вдруг посмотрел на меня. Его лицо больше не было загорелым и веселым. Кожа сползла серыми лохмотьями, обнажая желтую челюсть, а вместо глаз зияли две черные дыры, из которых сочилась густая черная сукровица. Я огляделся. Весь зал заполнили мертвецы. Те самые, с поляны. Вот следопыт с вываленными кишками тянет руку к своей кружке, а из горла у него вылетает кровавая пена. Вот воин, которого я добил, стоит прямо передо мной, прижимая ладонь к разорванной шее, и пытается что-то прошептать липкими от крови губами. Дрожь пробила от макушки до пят. Воздух стал горячим и медным на вкус. Я судорожно зажмурился и с силой протер глаза кулаками.

– Эй, парень, ты чего? – голос здоровяка вернул меня в реальность. Я открыл глаза. Наемник рядом снова был живым и недоуменно смотрел на меня. Но рука, которой я опирался о стену, всё равно казалась липкой и горячей.

Я перевел взгляд.

За стойкой регистрации сидела миловидная девушка моих лет, увлеченно что-то записывая на бумаге.

– Посмотри на неё, – медовый голос Бельдамеша просочился в мои мысли, заставив челюсть непроизвольно напрячься. – Такая светлая, такая правильная... У неё такая чистая душа, Хинос, что она прямо-таки просится на вертел. Не хочешь отведать?

– Не неси ерунды! – мысленно шикнул я на демона, отчего тот лишь ехидно хихикнул.

Когда я судорожно доплелся до стойки, девушка подняла на меня усталый взгляд и я заметил, что под глазами у нее залегли тени. Вокруг витал аромат чернил и ромашки.

– Здравствуйте, я бы хотел разместить заказ, – пробурчал я.

– Добрый день, – вместо ожидаемых мной вопросов она просто протянула типовую анкету для заполнения, легким движением руки указала на перо с чернилами и продолжила заниматься своей работой. На всё про всё у меня ушло порядка пяти минут, благо родители в детстве научили меня письму и грамоте. Приняв эстафету безмолвия, я передал заполненный листок девушке. Она его внимательно изучила, достала новый лист бумаги, записала туда какие-то данные.

– Поисковое задание будет вывешено на доску в течение часа, к оплате – пять золотых. Распишитесь здесь, здесь и здесь. Также укажите место вашего пребывания в ближайшие семь дней.

Расплатившись монетами, собранных с трупов, и поставив все нужные подписи, я решил остаться в Ратоне на неделю.

Мысли о произошедшем яро отбивали аппетит, однако живот настойчиво требовал законного обеда. Я довольно неплохо знал этот город, поэтому, как только вышел за пределы здания Гильдии, сразу направился в ближайший кабак.

Ратон напоминал челюсть старика: половина зданий скалились провалами выбитых окон, другая – торчала острыми обломками недостроенных шпилей, которые забросили еще в прошлом десятилетии. На окраинах дома буквально врастали друг в друга, подпирая соседние стены гнилыми балками, словно калеки, пытающиеся удержаться на ногах в этой вечной сырости. По улицам разгуливали прохожие, бездомные сидели на земле, выставив руки в жесте просьбы. Иногда проезжали повозки, запряженные лошадьми.

Нарастающая какофония звуков дала понять, что я прохожу мимо городского рынка. Из общего гула голосов вырывались то гомон зазывал, то споры по торгам за товары, то взрывы хохота и нецензурной брани. Одним слово – кипела жизнь!

От каждого встречного несло чем-то своим: от толстой торговки – липким страхом за кошелек, от стражника – скукой и кислым пивом. Бельдамеш внутри жадно втягивал эти эманации, заставляя мой язык непроизвольно дергаться, словно я сам хотел лизнуть этот воздух.

Заведение «Собачий свисток» пользовалось популярностью в городе, в том числе и у нашей семьи. Никто не мог остаться равнодушным перед радушным приемом, вкусной едой, отличной выпивкой и благосклонными ценами. В этот раз запах дешевого курева, окутавший помещение горьким туманом, был настолько едким, что защипало глаза. Заказав тарелку свиных ребрышек с овощами и пинту кваса, я быстро отыскал свободное местечко. В обеденное время в кабаке было куда больше народу, чем в Гильдии авантюристов. Налегая на вкуснейшее ребрышко, я краем уха услышал разговор между двумя сидящими за соседним столом мужчинами:

– ...в последнее время люди стали пропадать чаще. Уходят за пределы города и не возвращаются. Рассеиваются как дым! – с нотками тревоги в голосе вещал щуплый чумазый мужичок.

– Жуткая напасть! Мой приятель Дэрик рассказывал, что его знакомый отправился в деревушку к своим престарелым родителям. И вот уже месяц о нём ни слуху, ни духу. Глядишь, такими темпами опустеет Ратон, некому здесь будет жить, – ответил тому рослый лысеющий коллега.

– ...а мой свояк из приграничья пишет, там совсем худо. Говорят, с севера беженцы потянулись. Из-за Морозных гор. Там какие-то твари появились, хуже любой нечисти.

– Да брось, Морозные горы – это ж за тысячу вёрст. Какое нам дело?

– А такое, что если оттуда бегут, значит, скоро и до нас докатится. Король-то наш только пиры задаёт, ему войска не собрать.

Значит, не только у нашей семьи случилось горе – это происходит повсеместно. Люди всегда пропадали, от этого никуда не деться. Но сейчас явно происходит что-то экстремальное.

Покончив с обедом, я решил снова зайти в Гильдию в надежде, что за моё задание уже кто-то взялся. Так оно и оказалось. Девушка за стойкой регистрации позвала подойти. Напротив нее стоял тот самый авантюрист с луком, что был здесь, когда я вошел впервые.

– Вы как раз вовремя, Хинос! Авантюрист железного ранга по имени Фелас решился взяться за ваше задание и как раз хотел обсудить с вами кое-какие детали, – сообщила мне регистраторша.

– Смотри на него, – прошипел рогатый и мир на мгновение потерял цвета. Все стали серыми тенями, кроме одного жилистого мужчины в углу. Вокруг него пульсировала тусклая стальная аура. – Этот пахнет профессиональной смертью. Тебе такой и нужен.

Авантюрист был среднего роста, однако крепкого телосложения, с уверенной осанкой, что придавала ему внушительный вид. Его лицо, обветренное и загорелое, было покрыто мелкими морщинами, что свидетельствовало о долгих годах под открытым небом. Короткие прямые черные волосы и аккуратно подстриженная борода лишь подчеркивали его решительность. Его убранство составляли кожаная куртка с металлическими заклепками, штаны и ботинки.

– Смотри на его пальцы, – прошептал Бельдамеш и я увидел: подушечки пальцев следопыта были покрыты такими грубыми мозолями, что казались вырезанными из камня. – Этот человек убил больше, чем съел за всю жизнь. Хороший союзник. Или вкусная добыча... зависит от твоего поведения.

Также я разглядел поближе закинутый за спину лук из качественного дерева, украшенный искусной резьбой. Стрелы в колчане также сделаны искусно и надежно. Под луком и колчаном стекал спокойным зеленым цветом длинный плащ с капюшоном.

Авантюрист не просто смотрел на меня, я чувствовал его взгляд всей своей кожей, всем своим существом. Это не было обычное любопытство – он словно просвечивал меня насквозь. По спине пробежала колючая волна мурашек, а Бельдамеш внутри довольно притих, узнав хищника.

– Приветствую тебя, Хинос, – холодно промолвил тот. – До меня дошли слухи, что сейчас творится что-то неладное – люди пропадают. Разного наслышался. Хочу теперь и твою историю узнать. Поведай мне подробнее про задание.

Введя Феласа в курс дела, я предложил отправиться из Ратона к моему дому в надежде отыскать какие-то следы, которые приведут нас к маме. Мы шли по дороге и с каждым шагом лес становился всё ближе, всё ощутимее. Воздух менялся – терял привкус городской пыли и наливался сыростью и терпкой горечью прелых листьев.

Фелас остановился, присел на корточки, поднял щепотку земли, понюхал ее.

– Свежий след, – сказал он и я заметил, как его ноздри расширились, втягивая воздух. – Волк. Или не волк. Пахнет псиной, но... странно. Будто мокрой шерстью и железом.

Мы шли молча какое-то время, каждый погружённый в свои мысли. Фелас первым нарушил тишину:

– Знаешь, Хинос, я ведь не всегда был авантюристом. Лет десять назад я был лесником в королевском заказнике. Спокойная работа, хороший дом, жена ждала вечерами.

Я удивлённо посмотрел на него. Он усмехнулся, но в глазах мелькнула тень.

– А потом пришли браконьеры. Не простые – с магией, с артефактами. Мы пытались их остановить... Из всего отряда выжил я один. Жена не дождалась – сердце не выдержало, когда ей сообщили. С тех пор я здесь. Ищу тех, кто прячется в лесах. Тех, кто забирает жизни.

Он помолчал, потом добавил тише:

– Поэтому я взялся за твой заказ, потому что знаю, каково это – ждать и не дождаться.

Угадывалось наступление сумерек. Тепло светлого времени суток уходило в закат, подобно Солнцу, а на смену ему наступал могильный холод Луны.

В такой темени даже самый явный след не разглядишь, как и голодного хищника, притаившегося в зарослях, хладнокровно ожидающего, когда добыча хоть на мгновение утратит бдительность.

– Знаешь, Фелас, после твоих слов, в такой вот обстановке, становится как-то не по себе, – пугливо ответил я в попытке утихомирить под теплым плащом возникшую “гусиную кожу”. – До моего дома осталось идти совсем немного. Можем переночевать в тепле и уюте, поговорить с отцом, вдруг он чего-то расскажет полезного, а с утра двинемся на поиски.

– Договорились.

Какое-то время мы шагали молча.Потом Фелас кивнул в сторону темнеющего леса и спросил:

– А ты, Хинос, кем бы хотел стать, если бы не всё это?

Я задумался. Странный вопрос. Я как-то не привык мечтать.

– Наверное... лесорубом, как отец. Или, может, плотником. Дом построить, семью завести. Чтобы мама нянчила внуков.

Фелас улыбнулся – впервые по-настоящему тепло.

– Хорошая мечта. Держись за неё. Знаешь, в нашем деле легко забыть, ради чего это всё. А без мечты мы просто наёмники, продающие клинок за монету.

Не проронив больше ни слова, мы продолжили шагать, пока не увидели издалека горящие окна моего дома.

– Вот, почти пришли.

Внезапно во тьме ночной раздался душераздирающий вой, однако в нем не ощущались жажда крови, голод или безумие. Этот вой скорее напоминал клич о помощи, крик отчаяния и звучал он со стороны моего дома. Взглянув друг на друга, мы рванули что есть мочи к избе. Фелас на ходу достал из-за спины лук, а левой рукой потянулся за стрелой. Средств самообороны или защиты у меня не было, поэтому рассчитывать я мог лишь на напарника… и на свои быстрые ноги. Когда мы добежали до дома, на всю округу раздался еще более громкий вой и звучал он буквально в десятке метрах от нас – за углом, где располагается вход.

Фелас резко подал рукой знак. Мы остановились, прижались к стенке и в полуприседе прокрались к углу. Следопыт аккуратно выглянул, однако мигом спрятал голову обратно и уставился перед собой, тяжело дыша. В его глазах угадывался страх, однако он всеми силами пытался его перебороть. Придя в себя, он склонился к моему уху и прошептал:

– Хинос, скажи, в доме сейчас твои родные, правильно?

– Отец и младшие брат с сестрой. А что там происходит? – сгорая от нетерпения спросил я.

– Стой здесь и не высовывайся. Умеешь пользоваться? – ответил тот, протянув мне небольшой нож, держа в другой руке лук со стрелой.

Справа на его ремне висели ножны с небольшим одноручным мечом, лезвие которого было слегка выгнуто на наконечнике. Едва я успел ухватиться за рукоятку ножа, Фелас стремительно совершил рывок из-за угла, одновременно натягивая тугую тетиву. Я не успел и глазом моргнуть, как авантюрист, едва коснувшись ногами земли, моментально принял боевую стойку и отпустил тетиву. Стрела с характерным свистом разрезала воздух и впилась в промерзлую землю.

Послышался волчий рык, после чего зверье, шумно передвигая лапами по земле, бросилось в сторону Феласа. Следопыт принялся пятиться, одновременно натягивая на тетиву новую стрелу . Когда в паре метрах от меня показался зверь, совершивший наскок на следопыта, время в моем восприятии практически остановилось. Передо мной предстал волк. А точнее - волкоподобное существо раза в полтора выше обычного человека. Тело было покрыто редкой шерстью. Кожа выглядела грубой, с проступающей мускулатурой. Глаза зверя будто горели во тьме, пылая янтарным цветом. Внезапно я увидел амулет, свисающий с шеи существа. Амулет показался мне до жути знакомым. И тут до меня дошло.

– Мама! – во весь голос завопил я. Чудовище резко обратило на меня свой взор, еще находясь в прыжке. Во взгляде я уловил страх и возбуждение, вызванное адреналином и инстинктом самосохранения. Однако в мгновение их сменили удивление, грусть и тоска. Показалось даже, что глаза зверя слегка покрылись влагой от слёз. Внезапно вонзившаяся в бок существа стрела подкосила прыжок, отчего оно пролетело мимо Феласа, повалилось на землю, жалобно поскуливая.

– Чёрт бы меня побрал! – выругался лучник, короткими шагами двигаясь в мою сторону. Третья стрела была уже наготове, тетива находилась в натяжении. Волчица быстро встала на четыре лапы, напоминавшие видоизмененные человеческие конечности, еще раз с тоской взглянула на меня и кинулась рысью в сторону Темного леса, оставляя за собой следы крови. Без лишних раздумий я рванул вслед за ней, однако Фелас тут же схватил меня за шкирку и промолвил:

– Если мы сейчас побежим в этот темный дремучий лес, то встретим рассвет разорванными в клочья. Остынь, Хинос, я понимаю твои чувства. Завтра с утра мы пойдем по следу крови и найдем твою мать.

Обмякнув, я лишь кивнул и молча проводил её взглядом. Я спасу тебя, мама!

Глава 3

Как и предполагалось, после случившегося отец с младшими не спали. Мы со следопытом вошли в дом, я представил его своим родным. Отец поставил кипятиться воду.

Согревая руки о кубок с горячим настоем из трав, авантюрист рассказывал:

– В окрестностях Ратона, в Темном лесу, когда-то случилась напасть – появились оборотни. По ночам то тут, то там раздавался голодный вой бывших людей. Был даже особый лекарь, потративший уйму времени на изучение методов борьбы с ликантропией! Как же его звали? Рокал…Понкул… Не вспомню… Однако то, с чем нам пришлось сейчас столкнуться, заставляет кровь леденеть в жилах: оборотни так не выглядели. Эти существа - что-то совершенно иное, более изощренное и страшное.

Отец судорожно сглотнул. Фелас продолжил:

– Это уже не просто поисковое задание. Здесь нужно формировать слаженную боевую группу и отправлять её разбираться с этим злом. С вашего позволения, я переночую здесь и с раннего утра отправлюсь в Ратон, чтобы сообщить Гильдии о случившемся, – подытожил следопыт.

За столом Якоб хмуро ковырял ложкой в каше.

– Я пойду с тобой, когда вырасту, – вдруг заявил он, глядя на меня исподлобья. – Стану авантюристом и найду маму.

Вики фыркнула:

– Ага, размечтался! Ты даже паука боишься!

– Не боюсь!

– Боишься!

Отец прикрикнул на них, но в глазах у него стояла тоска. Я погладил Якоба по голове:

– Ты лучше тут за папой и Вики присматривай. Это тоже важное дело.

Малыш задумался, после чего одобрительно кивнул.

Я прекрасно понимал всю серьезность и опасность ситуации, в которой мы оказались. Что мне остается? Угрюмо отсчитывать дни в ожидании вестей? Вспомнилась одна из любимых фраз моего дедушки: «Любое мирское ожидание, как попавшая в одежду моль, постепенно съедает человека».

Тяжелый взгляд отца на протяжении всего разговора не давал мне покоя. После того, как Фелас отлучился умыться, папа подошел ко мне и с тревогой в голосе промолвил:

– Ты как-то… осунулся, Хинос. Словно через Бездну лез. Взгляд у тебя… не человеческий. Слишком много в нём стали, сынок. Где ты пропадал?

Я заставил себя улыбнуться – губы слушались плохо, словно скованные морозом.

– Просто дорога до Ратона была паршивая, пап. Грязь, вонь да пара воров в подворотне. Пришлось показать им, что я больше не тот парень, который боится собственной тени, – я шутливо толкнул отца в плечо, но рука была тяжелой, а под рубахой, на животе, символ Бельдамеша отозвался обжигающей пульсацией.

– Хинос! – Вики подбежала, собираясь меня обнять, но замерла в полушаге. Она сморщила нос, принюхиваясь. – Фу… ты пахнешь как дедушкина коптильня. Даже хуже. Как будто… как будто ты в мясной лавке в жару весь день свиные туши таскал. Кровью пахнет, Хинос. Противной такой, застоявшейся.

– Это… – я замялся, чувствуя, как пот катится по спине. – Это мазь от дорожных клопов, Вики. Воняет жутко, зато не кусают. Иди лучше помоги отцу с ужином, пока я… пока я умоюсь.

Уже собираясь выйти и отмыть то, что не отмывается, я был остановлен решительным жестом отца, который внезапно схватил меня за руку:

– Ты нанял Феласа. Где взял деньги?

На мгновение я растерялся, но решил признаться… частично. Отец нахмурился, глядя на увесистый кошель, который я выложил на край грубо сколоченного стола. Звон золотых монет в этой бедной избушке прозвучал громом среди ясного неба.

– Восемнадцать золотых марок, Хинос? – голос отца стал низким, в нем слышался не восторг, а пугающее подозрение. – Даже за год в Ратоне честный парень столько не заработает. Откуда они?

Я почувствовал, как символ на животе зудит, словно напоминая о липкой крови наемника.

– Я нашел их, пап, – я постарался, чтобы голос не дрожал. – Там, на дороге к лесу. Была стычка… Солдаты или наемники, я не знаю. Они все лежали мертвые. А кошели висели у них на поясах.

Отец медленно выпрямился, его лицо потемнело.

– Ты обчистил мертвецов? Сын честного человека рылся в карманах у покойников, как последняя крыса?

– А что мне было делать?! – я сорвался на крик и это была не только игра, но и всплеск настоящего отчаяния. – Мама превратилась в чудовище! Ты хочешь, чтобы я был «честным» или чтобы у нас был шанс её вернуть? Мертвым золото не нужно, отец. Им вообще больше ничего не нужно. А нам – нужно.

– Ты пахнешь не мазью от клопов, Хинос, – с горечью промолвил отец и в его глазах блеснуло разочарование, которое ранило больнее любого ножа. – Ты пахнешь падалью.

– Пусть так! – я резко сгреб кошель со стола. – Если найдут маму, всем нам будет наплевать, в чьих карманах эти монеты лежали раньше.

– Браво, щенок, – лениво прошелестел в голове голос Бельдамеша. – Ты начинаешь понимать, как устроен этот мир. Моралью сыт не будешь, а золотом – вполне.

Утро вечера мудренее, поэтому, закончив разговоры, все улеглись спать. Этой ночью я долго не мог уснуть из-за разыгравшейся бури эмоций и мыслей. Но когда уснул, то во сне не видел ничего, кроме кошмаров. В них я блуждал по Темному лесу с острым чувством, будто за мной из тьмы со всех сторон пристально наблюдают голодные существа, хищно выжидая удобного случая, чтобы разорвать меня на части.

Едва земля озарилась лучами утреннего Солнца, Фелас разбудил меня, попросив закрыть за собой дверь, и сказал напоследок:

– Запомни, Хинос: в этом деле главное – помнить, что ты не один. Даже когда кажется, что весь мир против тебя.

Вернувшись обратно в постель, я попытался снова заснуть, но ничего путного из этого не вышло, поэтому отправился к колодцу, чтобы смыть с лица остатки сна. С каждым мгновением небо становилось все светлее и ярче, словно невидимый художник медленно и аккуратно размазывал кистью краски на холсте. Из темно-синего оно превращалось в нежно-розовое с золотыми отблесками. Затаив дыхание, я наблюдал, как Солнце медленно и величественно поднималось над горизонтом, рассеивая лучами плотный серый туман.

Постепенно посветлело и в моей душе, рассеялись страх и оцепенение, сковавшие волю. Хватит ждать у моря погоды, приказал я себе. Пора действовать, двигаться к разгадке страшной тайны превращения мамы в монстра. А для этого нужно углубиться в чащу Темного леса, откуда, собственно, и являлись миру страшные сущности.

Не возвращаясь в спящий дом, я поплотнее запахнул на груди свою старую куртку и двинулся в лес. Там я найду ответы… и маму.

Войдя под темные лесные своды, я сразу же свернул с тропы в густую чащу. Уж если где и скрываются разгадки страшных тайн, то именно в таких глухих, нехоженых местах! Пробираясь сквозь густой кустарник, перепрыгивая через поваленные стволы деревьев, утопая по щиколотку в мягком изумрудном мху, я старался уловить какие-то таинственные вибрации, запахи или звуки, которые указали бы мне направление к эпицентру творящегося зла.

В лесу было необычайно тихо. Даже птиц не слышно, будто пернатые певцы нарочно безмолвствовали, чтобы не разбудить нечто, обитающее здесь. Воздух казался таким тяжелым и плотным из-за сырости, что я как будто продирался сквозь густой кисель.

В очередной раз, с трудом пробиваясь через заросли кустарника, надоедливо цепляющегося за одежду и больно царапающего кожу, я невольно задумался о том, как это всё похоже на жизненный путь человека. Эти нескончаемые надоедливые кусты совсем как проблемы: только выбрался из одной, как через пару шагов уже борешься с новой.

– Иногда, однако, судьба преподносит нам неожиданные и приятные сюрпризы, – вслух произнес я, заметив небольшую полянку, густо заросшую брусникой. Направив поступь к усыпанным спелыми красными ягодами кустам, я совсем было расслабился в предвкушении сочного перекуса, когда моя нога внезапно не сыскала твердой почвы. Я провалился в яму, утягивая за собой брусничные кусты. Руки не смогли долго удерживать меня от падения в неизвестность и я полетел вниз. Я уже представил, как превращаюсь в лепешку в результате падения. Вдобавок в носу вдруг сильно засвербило.

– Апчхи! – громогласный чих разнесся по округе, распугав всё живое в радиусе пары миль.

Меня подбросило вверх, причем взлетел я вверх ногами, руками продолжая цепляться за брусничник. Не успел удивиться чудесам акробатики своего тела, как ноги, описав в воздухе кривую петлю, помимо моей воли устремились снова в зияющий провал. Прямо перед глазами мелькнул выпирающий из земли корень – я вцепился в него двумя руками, раскачиваясь, как елочная игрушка на ветру. Спустя пару мгновений мои глаза начали привыкать к темноте, помогая мне понять, где я очутился. Моё тело безнадежно болталось в крошечном “кармашке” вырытого под землей туннеля. Выбраться наружу из темницы не представлялось возможным, так как дотянуться до провала не хватало сил. Оставалось только прыгнуть на дно, до которого, по моим представлениям, было примерно полтора-два метра. Соскок получился удачным, я принялся внимательно разглядывать место, куда занесла меня нелегкая.

Угрюмая сырость ощущалась здесь вдвойне, неподъемным чугуном оседая в лёгких. Пространство “кармашка” составляло пару шагов от стенки к стенке.

В поисках выхода из туннеля я шагнул в коридор и заметил впереди слабое мерцание света. Под ногами что-то хрустнуло. Присмотревшись внимательно, сообразил, что пол усеян чьими-то костями. Веселенькое место, ничего не скажешь! И мой “душевный сосед” что-то совсем не расположен к обсуждению плана нашего спасения.

Осторожно двигаясь к источнику света, я скоро уперся вытянутыми руками в деревянную дверь, из-под которой и пробивалось слабое мерцание. Попытки тихо открыть её не увенчались успехом. Ломиться же в нее со всей дури было опасно: бес его знает, кто здесь обитает. Лучше еще раз детально обследовать помещение и поразмыслить о том, что же мне делать. Но как только я отошел от двери, за ней послышался нарастающий топот множества ног, словно ватага юных сорванцов устроила игру в догонялки. Я притаился у стены, выжидая, что будет дальше. Беготня за дверью прекратилась, сменившись едва слышным многоголосым бормотанием.

“Гоблины”, – внезапно догадался я. К нам в гости частенько заходил давний приятель отца – авантюрист Жан. С собой он всегда приносил интересные трофеи и находки с различных загадочных мест, а также захватывающие истории о своих приключениях. Однажды, вернувшись с задания по зачистке пещеры от гоблинов, он подробно описал, как они выглядят и какими повадками отличаются. Он также вручил мне “презент”: гоблинское ухо, своей остротой и удлиненностью напоминавшее эльфийское, однако габаритами куда поменьше да еще и темно-зелёного цвета. И сейчас мне придется столкнуться с этим коварным и непредсказуемым народцем! А я ведь без оружия и совсем не смыслю в боевом ремесле… Жан рассказывал, что гоблины сами по себе не очень сильные существа и расправиться с ними не составляет труда. Да, они не так могучи, однако хитрости им не занимать. Гоблины не чураются нападать толпой и пользоваться грязными приемами, атакуя жертву со спины либо устраивая ловушки, в одну из которых я и угодил. Суматошно анализируя ситуацию, я старался придумать хоть одну затею, которая позволит мне остаться в живых в этой передряге. И тут мои мысли прервались характерным звуком открывающегося засова. Я ухватил покрепче острый обломок кости какого-то существа и в ужасе ожидал скорой встречи со злобными зелеными коротышками.

“Тук-тук-тук”, – раздалось вдруг из-за двери. Пребывая от страха в безумном состоянии, я едва не ляпнул: «Кто там?». Прошло секунд десять, после чего в дверь еще раз постучали, но уже кулаком. Я еще больше вжался в стену, не издавая ни звука, словно пытаясь слиться с ней. Раздался скрежет, дверь медленно приоткрылась. В образовавшемся зазоре показалась слегка напряженная зеленая морда и принялась изучать пространство тоннеля, освещаемое из-за спины пламенем закрепленного у двери факела. Кожа у гоблина была похожа на мокрую плесень, а зубы хищно клацали в предвкушении добычи. Благо, я стоял так, что свет из-за двери на меня не попадал. Дверь открылась пошире. Друг за другом троица зеленых человечков ворвалась в темницу, крепко зажав в руках маленькие кортики. В это мгновение мой мозг словно отключился, отдавая управление инстинктам самосохранения. Ноги стремительно вынесли моё тело за пределы темницы, после чего резкими движениями рук я закрыл дверь и запер ее на засов.

– Произошла рокировка! – истерично хохотнул я в ответ на неистовые визги, вопли и мириады ударов маленьких кулачков по древесине. Не нужно владеть гоблинским языком, чтобы понимать, в каком гробу они видели меня и весь мой род!

Оглядевшись, я понял, что нахожусь в довольно узком тоннеле. Моя камера находилась в его конце, а значит раздумывать, куда пойти, мне не придется. Оставляя позади разъяренную троицу, я двинулся вперед, навстречу неизвестности.

Глава 4

Лишь сейчас я обратил внимание, что источником света являются вовсе не факелы, а специфическая растительность со светящимися корнями. Я протянул руку к одному из них. Он был тёплым, почти горячим на ощупь и пульсировал под пальцами. Когда я отдернул руку, на коже остался слабый светящийся след – словно иней, только зеленоватый. Он исчез через пару секунд, но ощущение чужого прикосновения осталось. Раньше мне не приходилось видеть такие необычные явления природы, внушающие одним своим видом спокойствие и умиротворение. Там, наверху, все суетятся, торопятся, нервничают, раскаляя атмосферу своей неуемной энергией. Под землей же жизнь течет куда размереннее, настоящий миг растягивается в вечность… Однако подобные философские эманации были в моем случае неуместны: я очутился в логове врагов и должен ежесекундно думать об угрожающей мне опасности.

Воздух в пещере был настолько густым, что его хотелось выплюнуть. Он пах застарелой мочой, гнилым мясом и сыростью, от которой одежда мгновенно стала тяжелой и липкой. С потолка капало, но это была не чистая вода, а склизкая жижа. Кроме вонючих подстилок и разбросанного мусора, ничего путного найти мне не удалось. Я двинулся дальше.

Быстро шагая по пологому тоннелю, я заметил впереди поворот направо. Аккуратно выглянув из-за угла, обнаружил большое помещение с массивным столом посередине, за которым активно орудовал мясницким тесаком, разделывая тушу оленя, рослый гоблин. Здоровяк стоял ко мне спиной, что-то бормоча себе под нос. Взглянув на обломок кости, который все еще держал в руке, я стал прикидывать различные варианты выхода из этой ситуации. Можно подкрасться вплотную и попытаться вонзить острую кость ему в шею. Однако от одной только мысли об этом затряслись руки и прошибло холодным потом. Перед глазами всплыл тот самый силуэт с поляны. Не годится! Разве что… в самом крайнем случае…

Подождать, пока он закончит с работой, и проскользнуть вслед за ним? Эта мысль тут же улетучилась при виде еще двух лежащих на полу оленьих туш. Пока дождусь, заключенная в темнице троица выломает дверь и прибежит сюда вершить возмездие.

Нельзя медлить! Внезапно попавшаяся на глаза массивная дубина, мирно прислоненная к стене, дала мне понять, что делать. Убивать я его не хочу, но вырубить – другое дело! Благо, силёнок у меня хватает – многолетний опыт работы с отцом по вырубке и обработке древесины не прошли даром. Держа в голове хитрый умысел, я тенью подкрался к оружию. Дубина казалась большой в сравнении с габаритами гоблинов, однако в моих руках она не отличалась особой массивностью. Моя задача – аккуратно вырубить этого здоровяка. Хищно нацелившись взглядом на его макушку, я медленно заскользил к нему со спины, держа дубинку наготове. Чем ближе подходил, тем больше начинали трястись ноги и руки, сердце колотилось с бешеной частотой, холодный пот тонкими струйками стекал со лба.

Меня и цель разделяло примерно пять шагов. Я задержал дыхание и сжал дубину покрепче. Левый глаз внезапно защипало от попавшей в него соленой капли. Я вскинул левую руку, чтобы его протереть, и в это время ногой зацепился за небольшой камень. Внутри моей головы неожиданно стало кристально чисто, все мысли разом покинули её. Во время падения я ощутил, что вытянутая правая рука с дубинкой с хрустом и чавканьем во что-то врезалась. Как только моё тело приземлилось, я тотчас же перегруппировался и мигом очутился на своих двоих, готовясь к неминуемой схватке. Однако сражаться ни с кем не пришлось: из глубоко вошедших в глазницы здоровяка оленьих рогов струилась алая кровь, а на затылке красовалась большая ссадина.

Моё тело словно зажглось. Не жгучим огнем – нет, это было странное пульсирующее тепло, которое разливалось от живота к груди, к рукам, к ногам. Кожа горела, но не больно, а... щекотно, что ли? Будто тысячи мелких иголочек впивались в меня изнутри, расширяя, распирая, заставляя дышать чаще.

Я приподнял рубашку и увидел руну. Она светилась багровым и я чувствовал, как этот свет пульсирует в такт моему сердцу. Тук – вспышка. Тук – вспышка. Будто у меня внутри появилось второе сердце. И оно было горячим. Очень горячим.

Что за чертовщина со мной? Оборвав все мысли, руна полыхнула огнем и передо мной предстала в воздухе та самая книга. На обложке её пылала такая же руна, что была у меня на животе.

– С почином тебя, мой юный убийца! – раздался из нее знакомый, раздражающе мерзкий голос. – Нет ничего слаще первой поглощенной души. Понравилось?

– Какая душа? Какое поглощение? Я ничего не глотал, – пробубнил я, находясь в прострации.

Мне почудилось, будто демон закатил глаза, после чего промолвил:

– Ладно, я понял. Буду прост и краток. Убивай, если хочешь спасти свою мать. Чем больше – тем лучше.

– Мать? – выпалил я. – Откуда… какого черта… что здесь происходит?

– Мы – одно целое. Я все о тебе знаю, – загадочно ухмыльнулся тот.

– Но я не хочу убивать. Почему это так необходимо?

– Не просто необходимо… жизненно необходимо! Иначе издохнешь, как этот крепыш. – Я ощутил, как демон словно кивнул в сторону испустившего дух мясника.

– Я жду объяснений!

Демон словно вдохнул поглубже, после чего сказал:

– Слушай внимательно, щенок. Повторять не буду, – Бельдамеш выдержал паузу. – Когда-то я был демоном. Не из последних. Служил самому Повелителю Преисподней. Изучал магию, но не только ту, что принята у демонов. Меня интересовали запретные знания. Свои открытия я записывал в этот фолиант.

Он хмыкнул.

– Сородичи не оценили моего рвения. Перед смертью я успел расколоть душу на куски. Большую часть запер здесь, в книге. Остальные осколки разбросал по вашим землям, чтобы не нашли.

Голос стал тише и как будто напитался ядом.

– И вот я перед тобой. В твоей жалкой оболочке. Благодари судьбу, что тебе повезло наткнуться на этот фолиант. В нём столько заклятий, что ваши архимаги удавились бы от зависти. Но тебе пока доступна лишь капля. Самая ничтожная. – Он усмехнулся. – Думаю, ты уже понял, что нужно делать, чтобы получить больше?

– Убивать, – тихо ответил я.

– А ты не такой олух, каким кажешься на первый взгляд! – воскликнул демон. – Гримуару всегда нужна подпитка духовной энергией, источником которой является твоя душа. Не будешь увеличивать ее ресурсы, поглощая другие, фолиант постепенно высосет всю энергию из тебя. Что произойдет в этом случае? Всё просто: ты умрешь.

– Выходит, что до конца своих дней я вынужден отнимать жизни, – подытожил я.

Демон усмехнулся и продолжил, :

– Но есть нюанс. Магия фолианта нестабильна. Причина? В фолианте находится расколотая душа, а в тебе – слишком мало духовной силы. Из-за этого заклинание может сработать не так. Вместо огненного шара получишь, скажем, сонливость. Или что похуже.

Он выдержал паузу, наслаждаясь выражением моего лица.

– Как исправить? Нужно собрать осколки моей души. Они укрепят и тебя, и фолиант. Я знаю, где они. Кстати, один из них оказался у того, кто превратил твою мамочку в чудовище. Хи-хи-хи.

Я все еще не мог свыкнуться с происходящим. Вся моя прежняя жизнь отличалась спокойствием и размеренностью. Каждый день был похож на предыдущий и это меня полностью устраивало. Однако сейчас… Демоны? Говорящая книга? Волшебство? Убийства? Я пару раз попытался себя ущипнуть, чтобы удостовериться, что не сплю. Я не спал. Не спал!

Я впился взглядом в труп гоблина. Руки мои дрожали. Этот хруст, когда дубина встретилась с его затылком… я слышал его до сих пор. Мясник даже не понял, что умер. А я? Я понял, что убил живое существо. Снова...

– Он бы тебя не пожалел, – прошелестел Бельдамеш.

– Знаю, – прошептал я. – Но я не он. Я не хочу превращаться в чудовище. А выбора ты мне не оставил.

В голове отдаленным эхом прозвучал ехидный смешок.

Я сжал кулаки и заставил себя идти дальше. Но внутри что-то изменилось. Словно я перешагнул черту, из-за которой нет возврата.

– Как можно ей помочь? – понимая, что иного пути у меня нет, я согласился принять условия Бельдамеша.

–Хи-хи-хи-хи. Ты сделал правильный выбор, Хинос. В этой пещере полно гоблинов. Позволь своей душе вдоволь напиться амброзией из их душ.

Мясницкий нож мертвого гоблина внезапно поднялся в воздух и медленно направился прямиком ко мне.

– Хватай нож, а заклятия я возьму на себя.

Правой рукой я ухватился за еще теплую рукоятку. Обагренное оленьей кровью лезвие вызывало отвращение.

– Кажется, ранее запертая троица сумела освободиться и вот-вот добежит до нас. Ты готов, убийца? – рассмеялся Бельдамеш.

– Сделаем это, – с мрачной твердостью ответил я, после чего фолиант переместился обратно в мою утробу. Еще пару секунд я разглядывал окровавленный тесак, а в сознании вновь и вновь мерзко вспыхивало последнее произнесенное Бельдамешем слово. Убийца…Убийца…Убийца…

Придя в себя, я быстро осмотрел помещение в поисках подсказок для дальнейших действий. Очевидно было, что второй раз трюк “прижаться к стене и действовать” не поможет: гоблины уже научены горьким опытом. И тут меня посетила одна идея.

Суматошный топот маленьких ног утих прямо у входа в мясницкую. Мелкие отродья, увидев хладный труп своего товарища, неприятно удивились, но старались сохранять хладнокровие. Медленными шажочками они двинулись в центр помещения, озираясь по сторонам.

– Кья вьях, – шепотом промолвил один из них, показывая на вздувшуюся ссадину на макушке мясника.

Троица подошла в упор к телу и попыталась вынуть оленьи рога из глазниц, сложив при этом свое оружие на полу.

Я стремительно вынырнул из-под опрокинутого стола, послужившего мне прекрасным укрытием, одновременно выхватив глазами ближайшую ко мне жертву. В мгновение долетев до неё и размахнувшись что есть мочи, я вонзил лезвие тесака в хрупкую шею гоблина, ожидая моментального обезглавливания. Однако клинок с неприятным хрустом застрял между шейными позвонками. Я отпрыгнул на пару шагов. Поверженный коротышка упал на колени, в агонии держась руками за шею, а сквозь пальцы его горячими потоками утекала жизнь. Фонтанирующая из раны кровь резко привела в чувства его напарников, которые тотчас же подобрали с земли свое оружие и с воплями кинулись в атаку.

Внезапно мои руки самопроизвольно поднялись вверх и распростерлись в разные стороны, словно я хотел встретить врагов объятиями. В воздух взлетели камни, приведя меня в полное смятение, после чего мои ладони резко сомкнулись в хлопке. Парящие камни с огромной скоростью полетели в гоблинов. Мои суставы начали скрипеть, будто в них насыпали песка. С каждым выстрелом я чувствовал глухой удар в плечо: магия не бралась из ниоткуда, она использовала мои кости как рычаг. Челюсть свело судорогой, а в ушах стоял такой гул, будто я стоял под камнепадом. Куски плоти гоблинов отрывались под натиском колдовства, превращая тела в грубый фарш.

– Парочка камней за душонку гоблина… отличный бартер! – ехидно улюлюкал Бельдамеш у меня в голове.

Я больше не мог находить в себе сил сдерживать рвотные позывы и опорожнил содержимое желудка прямиком на останки мертвых гоблинов.

– Брось, малец, ты еще научишься получать от этого удовольствие! – радостно воскликнул демон.

– Да пошел ты! – рявкнул я.

– Тише-тише, а то разбудишь остальных зеленых.

Руки все еще гудели, в ушах стоял шум, но нужно было идти дальше. Прихватив дубину, я покинул поле брани и продолжил движение по тоннелю, всё так же тускло освещенному причудливой флорой.

– Тот чих, что подбросил меня вверх во время падения в яму, твоих рук дело? – шепотом поинтересовался я.

– Еще бы! Было бы совсем скучно, сломай ты себе что-нибудь, шмякнувшись оземь. Закончились бы твои приключения, так и не начавшись! – заметил демон.

– Как мило с твоей стороны помогать простому смертному вроде меня, – утирая пот со лба, съехидничал я.

– Всему есть своя цена, – загадочно хихикнул Бельдамеш.

Пройдя еще немного по тоннелю, я обнаружил впереди разветвление. Направо или налево? Отсутствие звуков не давало шансов понять, какая опасность может меня поджидать.

– Давай налево, – предложил Бельдамеш.

– Ты что-то ощущаешь?

– Да, что ты от страха сейчас наделаешь в штаны! А еще ощущаю кучу гоблинов в этой пещере. Иди налево, говорю, там у нас побольше шансов.

Крепко сжав дубину, я последовал его совету и пошел в левое ответвление тоннеля. Долго идти не пришлось. Передо мной предстало помещение, напоминавшее детскую комнату. Выглядывая из-за угла, я насчитал четырех взрослых гоблинов, скорее даже гоблинш, судя по их внешнему виду, а также десять совсем крошечных детишек. Парочка малышей резвились друг с другом, двое кормились материнским молоком, а остальные мирно спали.

– Это женские особи гоблинов, они весьма пугливые. Скорее убегут прочь нежели примут бой. Атакуй быстро, чтобы никто не сбежал.

– А с детьми что? – шепотом поинтересовался я.

– Они также могут послужить пищей для твоей души, хоть и менее сытной нежели взрослые особи, – пояснил Бельдамеш.

Я буду последним в мире человеком, если устрою здесь бойню! Хоть они и гоблины, но… Убивать женщин и детей? Гоблинские малыши жались к матерям и на секунду я увидел в них Вики и Якоба. Тошнота подкатила к горлу, но Бельдамеш тут же сжал мое сердце ледяной хваткой:

– Оставишь их – и они воткнут нож тебе в спину, когда подрастут.

Я прекрасно понимал, о чем он. Но я так точно не смогу! Насколько же низко я должен пасть? Демон сказал, что они даже нападать на меня не будут. Должен быть другой выход.

– У меня рука не поднимется устроить тут резню. Можно ли этого избежать? Может вернуться обратно на развилку и пойти в другой тоннель? Либо как-то их, например, усыпить?

– Если пойдем по второму тоннелю, то наткнемся на толпу гоблинов и они задавят нас числом. Усыпить? Твоей душе пока не по плечу заклинания иллюзии, способные усыпить столько особей сразу.

– И что, выходит, другого пути, как перебить тут всех, у меня нет? – огорченно спросил я.

– На твоем месте я бы сделал именно так! Смотри, какие они хрупкие. Один щелчок – и их черепа лопнут, как перезрелые ягоды, – со злорадством воскликнул Бельдамеш.

Скрипя зубами, я прокручивал в голове различные варианты выхода из ситуации. Но все больше и больше их затуманивали мысли о бойне. Словно ничего другого и не существует. Хотелось провалиться под землю, испариться, исчезнуть. Стоп. Исчезнуть? Едва я успел промолвить хоть слово, Бельдамеш тут же меня перебил:

– Да-да, щенок, для таких добродушных простофиль заклятие невидимости будет отличной идеей. Однако полностью невидимым тебе сейчас не стать.

– Отлично, мне подходит, – облегченно вздохнул я.

Бабах! Внезапно раздался приглушенный звук. Мои легкие наполнились густой маслянистой копотью. Кожа на лице стала липкой, а пот смешался с сажей, выходящей прямо из пор. Я чувствовал, как моя плоть на мгновение теряет плотность и становится рыхлой, тошнотворно-невесомой. Пространство вокруг меня окуталось густым черным дымом, затем раздались испуганные вопли гоблинов и лихорадочный топот множества маленьких ног.

– Что происходит? – утирая пот со лба, растерянно спросил я.

– А вот и результат нестабильности, о которой я предупреждал: дым заволок всю комнату. Двигайся скорее, пока он не рассеялся. Два шага вперед, поворот направо и прямо.

Я внял словам демона и помчался по заданному маршрут. Дым ел глаза, но я видел всё. Бельдамеш внутри меня жадно втягивал воздух и мир вокруг расслоился на запахи и звуки. Я чувствовал смрадный кислый пот страха, исходящий от гоблинш, и приторно-сладкий аромат их детенышей, пахнущих парным молоком и сырым мясом. Я слышал, как в их легких хрипит мокрота, как зубы детей стучат от испуга. В момент, когда я активно ворочал головой, вдруг споткнулся, в падении ухватившись за что-то мягкое, а это что-то жалобно запищало.

– Сейчас ты просто споткнулся о невинного зеленого юнца, а уже через полгода он без тени сожаления будет резать тебе подобных искателей приключений и развлекаться с вашими девами! – подметил демон.

Перед моими глазами всплыла картинка и я чуть было не зарычал, но вовремя сдержался. Он прав, чертовски прав! Гоблины – зло! Но… какой же я слизняк…

Быстро поднявшись на ноги, стиснув зубы от злости на свою слабость, я побежал дальше и вихрем ворвался в новый тоннель, где увидел испуганных гоблинских женщин и облепивших их со всех сторон детей. Пару секунд мы стояли в ступоре и, хлопая глазами, глядели друг на друга. В один момент женщины завопили так, что я дернулся и, не находя варианта лучше, тараном рванул сквозь них. Вот теперь точно о моем присутствии знают все обитающие здесь гоблины! Как говорил дядюшка Жан: “Быстрые ноги – надежда в дороге”. После очередного поворота тоннеля я столкнулся взглядом с толпой озлобленных зеленых вояк. Увидев меня, они еще больше заверещали.

– Я спалю их к чертям, не останавливайся! – крикнул в моём сознании Бельдамеш.

Иного выбора, как подчиниться, у меня не было, поэтому я продолжил бежать им навстречу, покрепче ухватив дубину. Однако вместо обещанного инферно я ощутил, как мощнейший поток воздуха ударил откуда-то снизу, словно дав мощного пинка, и поднял меня вверх.

Глава 5

***

Просторный зал тонул в терпком аромате ладана. Высокий потолок поддерживали массивные гранитные колонны. В центре возвышался алтарь: каменная плита с высеченным ликом Саргаса, божества Темного Пламени. У ног бога стояла металлическая чаша и в ней беззвучно полыхало Тёмное Пламя.

Вокруг алтаря собрались служители Ордена.

– ...да не угаснет же в душах наших огонь возмездия, да прольется кровь проклятая вероломных демонов – врагов святости и добродетели… – глубоким насыщенным басом вещал Ульрик, Верховный Магистр Ордена Темного Пламени.

Во время молитвы Ульрик боковым зрением приметил выбежавшего из Комнаты Свечей послушника, который с ужасом глядел на Верховного Магистра, но не осмеливался прервать молитву.

– ...и не будет страх нашим противником, ведь покровительствует нам сам могущественный Саргас! – закончил молитву Ульрик и вопрошающе взглянул на послушника. – Что-то стряслось, Рикел?

– О, Верховный Магистр Ульрик! Свеча! Свеча зажглась безумным пламенем! – завопил послушник. Глава Ордена нахмурился.

– Ванд, Хульм, Брон, идемте за мной, – трое советников Ульрика последовали за ним. Послушник, стоявший у входа в Комнату Свечей, вытянулся по струнке, когда верховенство Ордена спешно заходило в неё.

– Окрестности Киланоса, значит, – заметил Хульм.

– Само пламя маленькое, однако его духовная энергия просто поражает, – холодно промолвил Брон, глядя на вспыхнувшую зачарованную свечу. Из нее, помимо огня, исходили колоссальные потоки видимой духовной энергии.

– Это может говорить только о том, что демоническая сила проникла в человека, но она не может полностью раскрыться из-за его низкой духовной энергии. Поэтому демон всячески будет сподвигать несчастного человека повышать свою духовную энергию. Необходимо вырубить проблему на корню пока не стало слишком поздно. По возможности – он нужен живым, а если не получится… Да будет Темное Пламя ему спасением. Ступайте, братья мои!

Советники вмиг испарились, оставив главу Ордена наедине с таинственной композицией из свечей. Она представляет собой магическую проекцию карты материка, поделенную на зоны, центрами которых являлись наиболее крупные города. Появление демонической энергии в соответствующей зоне инициирует возжигание зачарованной свечи, где пламя характеризует духовную мощь демона. Однако, в крайне редких случаях, помимо самого пламени, из свечи исходят видимые потоки духовной энергии. Хинос стал как раз тем редким случаем. Композиция из свечей не давала информации о точном местонахождении цели, а показывало лишь зону, в которой была уловлена демоническая духовная энергия.

Сотни лет назад велась кровопролитная война между людьми и демонами. В одну тихую апрельскую ночь на континенте Безгалар открылось бесчисленное множество порталов из Преисподней, что позволило демонам ступить на земли людей. Сил королевской армии и Гильдии Авантюристов едва хватало на то, чтобы сдерживать демонический напор. В условиях создавшейся блокады, дабы избежать уничтожения людского рода демонами, человечество начало подготовку особых воинов – демоноборцев, сражающихся под эгидой Саргаса. Так и появился Орден Темного Пламени. Основатели этого Ордена были опытными воинами, магами и жрецами, которые посвятили божеству свою душу во имя борьбы с демонами. Они имели возможность призывать в бою Темное Пламя. Эта чудовищная сила легко позволила переломить ход битвы в пользу человечества, уничтожив Повелителя Преисподней, а оставшиеся его приспешники отступили.

Однако большая сила несет за собой большую ответственность. Использование Темного Пламени без последствий возможно лишь для уничтожения демонов. Если даже один демоноборец воспользуется этой силой в иных целях, то всех последователей Ордена, принесших клятву Саргасу, Темное Пламя обратит в пепел.

После окончания войны еще какое-то время во всех крупных городах королевства присутствовали церкви Ордена с многочисленными адептами. Однако в один момент весь Орден был сожжен дотла Темным Пламенем. Как выяснилось позже, один из прислужников Ордена воспользовался услугами публичного дома, где также легко можно было раздобыть одурманивающие вещества. Вещество подействовало на него не лучшим образом, отчего демоноборец разглядел в лежавшей рядом даме ехидную суккубу – демоническое отродье. И в эту же ночь весь состав Ордена был испепелен. Спустя некоторое время король дал указание вернуть деятельность Ордена к жизни, но в весьма ограниченном составе. Воскресший Орден базировался в скрытом от посторонних глаз монастыре, расположенном в лесу на северо-востоке от Киланоса – столицы людской расы, а остальные опустевшие церкви и монастыри, расположенные в других местах, оприходовали под иные цели. Действующий монастырь был защищен могущественными заклинаниями и охранялся адептами.

Каждый член Ордена проходил суровое обучение и посвящение, прежде чем стать полноправным членом. Обучение включало в себя изучение боевых искусств, магии и мистических ритуалов, углубленное понимание демонической природы и способов борьбы с ней и, самое главное, принесение клятвы Саргасу.

Когда демон обнаруживался в человеческом мире, демоноборцы отправлялись на его поиски и уничтожение. Они использовали свои знания и навыки, а также уникальное оружие и магические артефакты для борьбы с демоническими созданиями. Помимо Комнаты Свечей они также обладали амулетами с зачарованной демонической кровью, которая начинала светиться, если где-то рядом находится демон.

В нынешнем положении дел найти демона на такой огромной территории было той еще задачкой. Служители Ордена, направленные на поиск и истребление демона, разделились на отряды и отправились по разным населенным пунктам чтобы получить всю доступную информацию.

***

В этот дивный момент я ощутил себя птенцом, который впервые вылетел из родительского гнезда: первые неловкие взмахи крыльев и опасность, поджидающая снизу. Словно зачарованные, гоблины удивленными взглядами проводили взлетевшего человека.

– Вот он, восходящая легенда, герой нашего времени! – с ироничной ноткой гордости завопил Бельдамеш, когда я пролетал над шайкой зеленых разбойников.

Вылетев из туннеля, я оказался в огромном пещерном пространстве. Прямо подо мной располагались с десяток хаотично разбросанных палаток, из которых стали спешно выбираться гоблины, учуяв неладное.

Примерно посередине пещеры я заметил небольшой водораздел шириной метров в пять, а над водой лежало бревно, выполнявшее роль моста. Глубину водораздела оценить было тяжело из-за слабой освещенности пещеры, хоть с потолка и свисали пестрящие всевозможными цветами сталактиты.

Я чересчур увлекся разглядыванием пещеры и не сразу заметил, как спасительный воздушный поток принялся стремительно слабеть, отчего моё тело устремилось к земной поверхности. Падение с высоты смягчила оказавшаяся подо мной палатка, однако я ощутил, что синяков и ушибов мне определенно не избежать. Приближающиеся агрессивные вопли и визги гоблинов быстро заставили меня вскочить на ноги. Я мигом оценил свои шансы избежать новой опасности, которые стремились к нулю, развернулся в сторону бревна и рванул бодрым галопом.

– А тебе здорово так повезло: ни одного лучника, – подметил Бельдамеш.

– Повезет мне, когда я отсюда выберусь целым и невредимым! – мысленно обратился я к демону.

– Выбраться-то ты выберешься, я в тебе не сомневаюсь.

– Спасибо и на этом.

– А что, если я тебе скажу, что мы можем всех их убить? – вкрадчиво поинтересовался он.

– Как? – удивился я. – Мы едва разобрались с тремя гоблинами за раз, а тут их больше двадцати!

– Перебеги через водоем по бревну, а затем спихни его в воду.

– Думаешь, гоблины просто утонут?

В ответ на это я услышал уже знакомое мерзкое хихиканье.

– Увидишь, – прощебетал фолиант.

Я ступил на бревно и, стараясь удерживать равновесие, зашагал по нему. Отчётливо было слышно, как гоблины подбираются всё ближе ко мне. Перебравшись на другую сторону, я спрыгнул с бревна и принялся сталкивать его в воду. В этот момент гоблины достигли противоположного края и дружно взобрались на неустойчивую поверхность мостика. Хоть весили они немного, но под их коллективной тяжестью бревно сделалось почти неподъемным. Первый гоблин был уже в двух шагах от меня и воинственно размахивал ржавым кинжалом. Пришлось хватать дубину и, вложив много сил в один размашистый удар, отправить его в полет, как назойливую муху. Еще трое “зеленых” с истошным визгом бежали по бревну, на которое я также запрыгнул и, балансируя, встретил самого резвого плотным ударом ногой в голову. Тот отлетел в бегущих позади него собратьев и они разом ухнули в воду. Я мигом спрыгнул с бревна и спихнул его им вслед. Оставшиеся гоблины добежали до воды и рванули вплавь ко мне.

– Что дальше, Бельдамеш? – крикнул я и ощутил, как мои волосы начинают вставать дыбом. По телу побежали мурашки. Руки со слегка согнутыми фалангами пальцев приблизились друг к другу. Между пальцами замелькали искры, интенсивность перебежек которых повышалась с каждой долей секунды. Когда разряд сорвался с пальцев в воду, мой собственный позвоночник выгнулся дугой. Зубы лязгнули так сильно, что я едва не откусил себе кончик языка. Зрение вспыхнуло белым, лишая меня ориентации, а мышцы на руках сократились так яростно, что я услышал сухой треск собственных связок. Запахло паленой кожей и озоном. Гоблины в воде превратились в дергающееся мясо, но я чувствовал их агонию как серию мелких, колючих уколов прямо в мозг. Их костлявые конечности выгибались под неестественными углами, ломая суставы с сухим щелчком, который был слышен даже сквозь гул магии. Один из них забился в конвульсии так сильно, что его позвоночник не выдержал и лопнул, прорвав кожу острыми осколками кости. Их глаза, лишенные век, буквально закипали и вываливались из глазниц, превращаясь в белые мутные пузыри.

Видимо, из-за того, что я сотворил за довольно короткий промежуток времени несколько заклятий, на меня так резко накатила усталость, что я скорчился и припал к земле. Водоем еще какое-то время пестрил искорками, а на поверхность всплывали пузырьки. Но вскоре это всё прекратилось и я тут же ощутил невероятный прилив удовольствия и сил. Усталость как рукой сняло.

– Ловко мы их, да? – хихикнул демон.

– Жестоко, но эффективно, – все еще находясь в прострации от смешанных ощущений, ответил я.

– В бою все способы хороши, – подметил Бельдамеш. – А у тебя, кстати, душа перешла на следующий уровень. Теперь нам доступны новые способы аннигиляции врагов.

– Замечательно, но меня это радует лишь в том смысле, что поможет спасти мою маму. Много еще осталось таких повышений?

– Ну…как тебе сказать… Можно пойти двумя путями: достичь такого уровня твоей души, который позволит использовать заклинания развеивания высочайшего класса и сразу обратить твою маму обратно в человека либо убить виновника превращения и без особых усилий развеять остаточные чары. Однако, что первый, что второй путь в настоящий момент нам недоступны. Ты еще слишком слаб, Хинос. Поглоти же больше душ!

Я смотрел на мертвые тела, покачивающиеся на поверхности воды. Десятки гоблинов. Мужчины, которые, возможно, просто защищали свой дом. Да, они напали первыми, но… я не дал им шанса сдаться. Я просто убил их всех. И… мне понравилось! Меня захлестнула тошнота, но уже не физическая. Я опустился на колени и уставился в воду, пытаясь разглядеть в отражении себя. Того себя, каким я был неделю назад. Того, кто никогда не держал в руках оружие.

Я умылся холодной водой, пытаясь смыть кровь. В отражении мелькнуло моё лицо и на секунду мне показалось, что глаза смотрят на меня чужим, голодным взглядом. Я моргнул – всё было нормально.

«Показалось», – подумал я. Но осадок остался.

– Эй, – Бельдамеш прервал мои мысли. – Ты чего расклеился? Мы победили!

– Мы убили их, – тихо сказал я. – Я убил их. И мне было хорошо.

– Конечно, хорошо. Ты стал сильнее. Это естественно.

– Это ненормально! – почти выкрикнул я. – Нормальные люди не радуются убийствам!

– Ты больше не нормальный, Хинос. И чем раньше ты это примешь, тем легче тебе будет. А теперь вставай. Нам нужно идти.

Может он и прав. Другого выбора, чтобы спасти маму, у меня нет.

– А где же их предводитель? – спросил я.

– Обычно у гоблинов, которые объединяются в группы, имеется предводитель. Им зачастую является гоблин-шаман, владеющий примитивным колдовством. Либо хобгоблин, внешне напоминающий того мясника, но куда больше и сильнее, потому что тот был всего лишь переростком.

– Получается, обычная гоблинская шайка.

– Получается, да, – подтвердил Бельдамеш.

– Тогда сейчас я поищу здесь что-нибудь полезное, а потом пойдем скорее к выходу, – промолвил я. – Уж больно я соскучился по мирскому свету!

После того, как я покончил с мародерством, демон с надеждой в голосе уточнил:

– А ты точно не хочешь прикончить оставшихся гоблинских женщин и детей?

– Не буду я их убивать, я ведь не чудовище какое-то, – обломав демона, ответил я. – Ну что, чешем отсюда?

– Чешем, – грустно протянул Бельдамеш, после чего мы направились в сторону, в которой, предположительно, должен быть выход из этой злосчастной пещеры.

Вскоре мы очутились на поверхности, вдохнули свежего воздуха, который показался мне таким родным и приятным, несмотря даже на то чувство спокойствия и умиротворения, что охватило меня ненадолго в подземелье. Провести бо́льшую часть жизни под землей я бы определенно не смог, ведь жить во тьме – удел тех, у кого разум и помыслы покрыты ею. А относится ли это к гоблинам?

Глава 6

Прохладный ветер обдувал лицо, но не приносил облегчения. Я глядел на свои руки: под ногтями запеклась черная гоблинская кровь, а рукава куртки пропитались скользкой вонючей слизью, которая уже начала подсыхать, стягивая ткань. Я не чувствовал триумфа. В животе комом стояла тошнота, а во рту остался мерзкий привкус гари и меди. Я обернулся на зев пещеры и мне показалось, что я вынес оттуда на себе часть той тьмы. Я был похож на мясника, который провел смену в убойном цеху: усталый, грязный и бесконечно пустой внутри. Бельдамеш довольно облизывался где-то на периферии сознания, а я просто хотел содрать с себя кожу вместе с этой грязью.

Мы вновь очутились в Темном лесу и направились в сторону Ратона, чтобы пополнить припасы и передохнуть. Сообщать о случившемся Гильдии было бы глупо. Ведь как объяснить тот факт, что я в одиночку ликвидировал столько гоблинов, не владея при этом боевыми навыками? Хвала небесам, Бельдамеш, оказывается, неплохо ориентировался в пространстве, указывая мне нужное направление. Какое-то время на пути нам не попадалось ни души, но это продолжалось до тех пор, пока угрюмые стволы мрачных деревьев не уступили место широким открытым пространствам. Там сразу бросился в глаза деревянный одноэтажный домик, стоявший на берегу огромного озера. Дом находился прямиком на нашем пути к Ратону, поэтому было решено заглянуть в него.

– Дом не пустует, я чувствую человечишку, старого человечишку! – воскликнул демон.

При ближайшем рассмотрении дом обнажил свою ветхость и глубокое одиночество, словно призрак давно забытого корабля, затерянного в бескрайних просторах океана. Слева от дома на берегу находился полуразрушенный деревянный пирс с заржавевшим железным кольцом, с которого свисал обрывок веревки, удерживавшей когда-то лодку. Само же утлое суденышко порывами ли ветра или чьим-то злым умыслом было вынесено на середину озера и сиротливо покачивалось на волнах, не в силах вернуться назад. Дверь дома натужно скрипнула, выпуская на свет божий не менее дряхлого, сутулого хозяина в лохмотьях, с длинной седой бородой и нечесанными патлами. Левой рукой старик сжимал деревянный посох, наконечник которого закручивался в спираль, а в центре парил прозрачный кристалл в форме октаэдра.

– Не часто сюда заглядывают путники. Обычно это заблудшие авантюристы да живность лесная. Какими судьбами, юнец? – проскрипел он, после чего в дверном проеме показался внушительного размера пёс, который принялся внимательно изучать меня взглядом.

– Да вот, хожу тут, грибы собираю… ягоды… – промолвил я, улыбаясь. От старика исходила непонятная аура, вызывающая у меня смешанные ощущения, очень похожие на те, что я испытал, когда впервые обнаружил демонический гриммуар.

– Хе-хе, грибы говоришь, – хохотнул старик. – А с каких это пор грибы да ягоды смердят гоблинским дерьмом? От тебя за версту несет, малец. Ты уж меня извини, но ты совсем не походишь на бравого воина, что с легкостью зачищает гоблинские гнёзда. Ну да ладно, не моё это дело допросы устраивать. Хорошо, что живой, а остальное не так важно, – подытожил он.

После сказанного стариком я принялся обнюхивать себя, но никакого особенного запаха, кроме собственного пота, не обнаружил. Взглянул ниже. Ах, да, штаны заляпаны кровью… гоблинской кровью. Я и сам недоумевал, как смог выйти из той заварушки невредимым.

– А проницательности вам не занимать, – ответил старику. – Пришлось отправить на тот свет пару-тройку гоблинов. Либо я их, либо они меня.

Старик понимающе кивнул и промолвил:

– В те времена, когда я еще жил среди людей, называли меня Прокулом. А как тебя звать, юный авантюрист? – вопросил старик.

– Отец назвал меня Хиносом, но я совсем не авантюрист, скорее попал в ситуацию по некоторому странному стечению обстоятельств. Давно вы живете один?

– Времена те, что дарили мне общение с людьми, уже практически стёрты течением времени. Порой мне кажется, что минует еще пару лет и я совсем забуду человеческую речь, ведь чаще слышу волчий вой, нежели глас народа, – абстрактно ответил тот. – Хочу тебя кое о чем попросить. Вчера после очередной рыбалки я, видимо, плохо привязал лодку. Так она и уплыла куда подальше, – указал он посохом на одинокую лодку в озере. – Весло и снасти остались в ней, а я в долгу не останусь. Плавать-то умеешь?

Мы с отцом частенько выбирались после жаркого рабочего дня на речку освежиться, поэтому топором ко дну не пойду. Правда, вода сейчас холодная, но это ничего – активнее поработаю руками и ногами.

– Без проблем, – ответил я, снимая с себя верхнюю одежду и обувь.

Небольшими шажочками я погружал своё тело в ледяную воду. Когда вода дошла до уровня выше колен, я ненадолго остановился, сделал глубокий вдох, выдох и бросился вплавь. Попеременно работая руками и ногами, я буквально за минуту-другую достиг лодки и залез в неё. Там и правда обнаружилось небольшое весло и различные приспособления для ловли рыбы. Видимо, старик питался по большей части именно ей, вряд ли он охотился на кого-то вместе со своим псом. Орудуя веслом, я направил лодку к пирсу. Первые попытки грести получились довольно неумелыми, однако я довольно быстро освоился и к берегу подплывал, ощущая себя бывалым лодочником. Достигнув старого пирса, я выбрался из лодки, а старик уже стоял наготове с веревкой и тут же принялся её старательно привязывать. Проверив узел на надежность, он сказал:

– Что бы я без тебя делал, Хинос? Недолго бы протянул, питаясь одними лишь ягодами и грибами. Выручил старика. Хватай одежду и ступай в избу, я растоплю печь. Вчерашняя уха получилась до безумия вкусной!

Лишь вообразив миску с ароматной ухой, я ощутил вдруг звериный голод, подхватил одежду и поспешил в избу.

Внутри дом был таким же ветхим и заброшенным. Покосившиеся пыльные стены, облупившаяся печь, подслеповатое окошко, затянутое паутиной, колченогий стол с парой видавших виды табуреток под ним - вот и все убранство кухни, куда пригласил меня хозяин. Пахло золой, сушёными травами и... старостью. Тем особенным запахом, который бывает только в домах, где долго живут одинокие старики.

Прокул поставил передо мной миску. Пар от ухи ударил в лицо и я на мгновение забыл обо всём. Так пахло только в детстве, когда мама варила уху из свежей рыбы. Аромат укропа, лаврового листа и горячего бульона разлился по комнате, вытесняя запахи старости и пыли. Я зачерпнул ложкой, подул, отправил в рот. Горячо, обжигающе, вкусно! Отогреваясь у печи, я старательно уплетал угощение. Старик тем временем уселся за противоположный край стола, составив мне компанию в трапезе. Когда наши миски опустели, я решил продолжить разговор.

– Вам тут не одиноко? – спросил я, отчего старик на мгновение замер и глухим голосом промолвил:

– Знаешь, человеческую жизнь можно сравнить с песочными часами, где песок из верхней части – это то, сколько лет нам суждено жить. И вот, с каждой упавшей вниз песчинкой желание пребывать в людской толпе неумолимо ослабевает.

Его слова не нашли отклик в моей душе. Честно говоря, я совсем не понимал его. Видимо, когда с моей головы будут свисать седые космы, тогда и постигну эти умозаключения. Как сказал бы дядя Жак: “Ты еще мал и глуп и не видал больших… подземелий!”

Какое-то время мы болтали с Прокулом о всяком разном, о высоком и не очень. И в конце нашего диалога он вручил мне внушительного размера острый, как бритва, клык, принадлежавший неизвестному мне чудищу.

– Вот тебе амулет, Хинос. Он убережет тебя от злоключений, – промолвил старик.

Не знаю почему, но я не стал уточнять, кому принадлежал этот клык.

Поблагодарив старика за угощение и прихватив подарок, я направился к выходу. На дверном косяке слева в глаза мне бросились глубокие царапины, оставленные когтями какого-то здоровенного чудища. Выглядело это жутковато. Открыв дверь, я еще раз повернулся к старику, махнул рукой на прощание, вышел из избы и направился в город.

Бодро шагая по тропинке вдоль озера, я позволил себе еще раз насладиться прекрасными видами природы. Послеполуденное Солнце пёстро отзывалось на поверхности озера тысячами нестерпимо ярких бликов. Вокруг царили тишина и глубокое спокойствие. Сравнимое, как ни странно, с неумолимым спокойствием, которое я испытал в подземелье. Интересно, так же безмятежно я бы себя ощущал, находясь на дне этого озера?

Постепенно мои мысли переключились на более насущные проблемы. Интересно, а как там Фелас?

***

Группа авантюристов, состоящая из семи человек, по заданию Гильдии исследовала Темный лес. Наемники изрядно вымотались за целый день, блуждая по лесу в поисках злобных монстров и прочих непонятных сущностей, поэтому общим решением было возвращаться в Ратон.

– Этот день был бы коту под хвост, если бы не та кладка яиц чащобников, – сказал воин, в ножнах которого красовался массивный двуручный меч. – Правда, пришлось немного повозиться с паучками, но их железы можно сбагрить по хорошей цене.

– Бррр, – поежилась колдунья. – Терпеть не могу пауков, их волосатые лапки…

– Исцелять от яда – то еще занятие, – шепотом промолвил целитель.

– Предпочитаю держаться от пауков на расстоянии, – подметил Фелас. – Потом все стрелы оттирать от паучьих внутренностей.

– А ты всё за свои стрелы переживаешь, – подколол один из щитоносцев.

– Гляди, чтобы тебе “случайно” одна не прилетела в задницу, – парировал Фелас.

Вор, идущий сбоку от лучника, прыснул.

– Шутки шутками, но главное правило авантюристов: не сдох – день прошел успешно, – заметил другой щитоносец.

Их беседа сопровождалась методичным похрустыванием веток под ногами да бряцанием тяжелого обмундирования бойцов. Все мысленно уже находились в городе, в безопасности, осушая пинтами ледяной эль и отпуская шутки “ниже пояса”, оттого чувствовали себя расслабленно. Внезапно раздавшийся неподалеку вой напомнил им, что они всё ещё в опасности.

– Волков нам только не хватало, – лениво протянул вор.

К одинокому завыванию присоединились и другие, звучавшие теперь со всех сторон.

– Постойте, – окликнул товарищей Фелас. – Волки так не воют…

И правда, в этих голосах угадывалось нечто иное. Нескрываемый голод и безумная ярость ясно давали понять, что в скором времени прольется кровь.

– Всем приготовиться! Построение - треугольник, – скомандовал лучник.

Два щитоносца и мечник мигом выступили в авангард, укрывая со всех сторон своих напарников. Целитель и маг остались в центре. Фелас мог свободно перемещаться по треугольнику, дистанционно сдерживая со всех сторон натиск с помощью лука. Вор отступил в густой мрак теней, скрыв свое присутствие.

– Вот и показались, твари, – заметил один из щитоносцев, глядя на горящие во тьме злобные желтые огоньки.

Вдруг, в шагах двадцати от группы, из-за дерева появился странного вида силуэт, закутанный в лохмотья. Правой рукой тот опирался на необычный посох.

– Эй, глядите туда! – указал рукой один из щитоносцев в сторону незнакомца.

– У этого мудака глаза горят красным прямо как у демона! – воскликнула чародейка.

Фелас выругался про себя и крикнул:

– Кто ты?!

Крик эхом раздался на всю округу, но ответа не последовало.

– Если будешь молчать – пристрелю! – прорычал следопыт, придав своим словам вес, натягивая тетиву лука с вложенной в нее стрелой.

В ответ послышался приглушенный жуткий смешок, окончившийся кашлем и шумным сплевыванием на землю.

– Обожаю наблюдать за тем, как храбрецы вроде тебя захлебываются в собственной крови, – ехидно промолвил темный силуэт, после чего его глаза вспыхнули еще ярче, словно в предвкушении.

– Чёртов ублюдок, сдохни, – процедил сквозь зубы Фелас, выпустив стрелу во врага.

Летящая стрела была отбита легким взмахом посоха.

– Хватит детских игр. Пришло время пиршества! – воскликнул силуэт.

Со всех сторон вновь зазвучал леденящий кровь вой и окружившие авантюристов чудища ринулись в бой.

– Держать оборону! – крикнул лучник. – Сегодня мы вернемся домой!

Фелас ожидал, что товарищи приободрятся, но сам на мгновение остолбенел, когда из тьмы чащобы показались первые твари, отдаленно напоминавшие людей, с вытянутыми конечностями, покрытые шерстью. Из раскрытых пастей с острыми клыками пеной лилась слюна, а в светящихся желтых глазах угадывался лишь первобытный голод.

– Ешьте, пейте! Кормитесь, дети мои! – сладострастно взвыл силуэт с посохом.

Следопыт отчаянно выпускал стрелу за стрелой в нападающих чудовищ, замедляя их движение. Бойцы авангарда уже приняли на себя первый удар и изо всех сил отбивались. Заклинания-молнии чародейки заставляли чудищ биться в конвульсиях, пока их плоть не превращалась в угольки.

Не было ни секунды на передышку. Твари так и перли одна за другой, истощая силы бойцов. Поле брани под аккомпанемент рубяще-чавкающих звуков в унисон с рычанием и поскуливанием покрывалась трупами мёртвых, истекающих кровью чудовищ. Сверкали заклинания-молнии и целебный свет, призываемый лекарем. В один момент боковым зрением Фелас заметил, как нечто огромное, с густой черной шерстью, оттолкнувшись от тела одного из чудищ, молниеносно перемахнуло бойцов авангарда в воздухе. Секундой позже истошно завопил целитель, оказавшийся придавленным зверем, который жадно впился в его плоть клыками. Бойцы авангарда отвлеклись на секунду, которой хватило чудовищам, чтобы повалить их на землю и разорвать на части.

– Ужас, отчаяние, погибель – сласть для ушей моих! – радостно вещал силуэт.

Лицо поверженной чародейки с отвратительным хрустом обгладывала одна из тварей. Две особи схватились зубами за руки следопыта, удерживая его на месте, отчего тот выронил лук и с бледным лицом наблюдал, как его товарищей заживо пожирают чудовища.

Скрытый в тени чащи вор беззвучно приблизился к спине чародея в лохмотьях и с холодной решимостью поднял кинжал.

Кристалл в посохе незнакомца на мгновение сверкнул и вора словно сковало. Он упал на колени и всё его тело окутал чудовищный страх. Кинжал выпал из руки, так и не достигнув цели.

– Твою жажду крови можно учуять за версту, – безэмоционально промолвил заклинатель, после чего повернулся к вору. Тот в ответ лишь промычал, глядя в пылающие красным огнем глаза противника. Незнакомец махнул рукой чудовищам и те притащили обмякшего лучника, в глазах которого была лишь пустота.

– Хочу вас обрадовать, – проскрипел старик, – сегодня вы станете моими детьми.

После чего подошел к Феласу и склонился над его ухом.

– С днем рождения, сын мой, – прошептал он и впился зубами в шею следопыта.