Встали позже, чтобы выспаться, но лично у меня не очень получилось – ночью было холодно, а утром солнце не добралось до палаток. Я взглянул на воду и увидел на середине широченной Волги волны, которые издалека походили на небольшую рябь. Это обманчивая иллюзия дистанции – так называемые «барашки» указывали на то, что денек будет сложным.
Мы долго собирались, Света ходила фоткать чаек и всячески затягивала этот процесс, что было мило и раздражало одновременно. Когда мы все-таки сели на сапы, стоя грести возможности не было, я указал Свете ориентир, на который нам нужно было плыть. Белая яхта на противоположном берегу была в паре километров от нас. Как только мы вышли из тихой заводи, Светин прогулочной Stormline вместе с ее багажом, за которым с трудом была видна сама Света, начало сносить с намеченного курса. Доску разворачивало ветром, и моей напарнице не удавалось следовать за мной. В какой-то момент, когда мы оказались на середине реки, я понял, что сила боковой волны почти достигла того уровня, чтобы опрокинуть мой сапборд. Мой недавний опыт подсказывал, что перевернуться реально. И как только эта мысль достигла моего мозга, я с ужасом обернулся и стал наблюдать, как Светин «кораблик по имени Гордый» на середине реки пытается противостоять волнам. Света еще сидела не в самой безопасной позе лотоса, и мне казалось, что она вот-вот окажется в воде. Надпись powermax 10 на борту сапа скрывалась в волнах, затем появлялась снова. Мысленно я уже снимал с себя поясную сумку, чтобы нырять и спасать свою напарницу, но… ничего не произошло. Волны болтали разноцветный Stormline, но доска проходила волны проще, чем моя собственная. Позже, когда мы были на берегу, я спросил у Светы про эту часть пути, и она ответила, что все было нормально, волны не вызывали никаких проблем, кроме того, что не давали плыть в нужном направлении.
Мы добрались до берега и пытались идти вдоль прибрежной линии с небольшим передышками в 15—20 минут. За 3 часа мы прошли 6 км – настолько все было плохо. Свету заливала встречная волна, из-за чего она сильно замерзла на ветру. Я также не мог греться привычным и единственным доступным мне образом – греблей, так как слишком быстро удалялся от напарницы. Настроение было скверным: мерзкая погода, медленный темп, дубак. Раздражение вспыхивало против моей воли, но я старался его подавить. Наука на будущее: прежде чем взять кого-то с собой, нужно мониторить погоду и учитывать эту переменную.
Ближе к обеду стало ясно, что до запланированного места мы не доберемся. Я нашел небольшой пляжик на частной территории и свернул туда, чтобы перевести дух и согреться. Частная территория была не ухожена и испещрена тропами, что говорило о том, что в ближайшие полчаса нас не прогонят.
Стуча зубами и костями, я заварил нам «Роллтон», который Света оценила как достойный мишленовских звезд. Лапшу заели консервированной горбушей и запили горячим чаем. Обед придал сил, но практически не согрел. Света приняла решение закончить свой маршрут прямо здесь и искать такси до Завидово. Выходные кончались, ее ждала работа и другие аспекты нормальной жизни.
В деревушке, к которой мы причалили, стояла бетонная основа недостроенного здания. Камень был нагрет солнечными лучами, и мы прильнули к нему, словно это был долгожданный человек. Мы обнимали серый текстурный камень, и он делился с нами своим теплом. Оттаяв, наше настроение улучшилось, и нас начал одолевать спонтанный приступ смеха. Мы лежали на бетонных перекрытиях, смеялись над жабами в водоеме и удивлялись, как бетон может быть таким нежным и теплым.
Я помог Свете собрать ее вещи, договорился с сапером Женей из Конаково приехать и доставить Свету в Завидово, где стояла ее белая Mazda. Спустя час Светлана ехала к своей тачке, а я снова бодался с ветром и волнами. Чувствовал подъем сил: снова остался один, на мне не лежал груз ответственности за чужую жизнь, и это меня бодрило, веселило и поднимало настроение. Наверное, как человека меня это не красит, но таков уж я – безответственный одиночка.
Пока Женя ездил в Завидово, я нашел место для ночевки в поселке Энергетик и откопал клад, который мне оставил мой подписчик Женя Исаев. На пляже под кустом он закопал на небольшую глубину зарядку и пауэрбанк. Они были завернуты в полиэтилен, и аккумулятор, несмотря на холод, даже не потерял заряд. Спасибо, Женя, снова.
Передышка в Завидово завершилась. Я привык к своему острову и покидал его неохотно, словно Шрек свое болото. Все задачи, которые я ставил для себя, были выполнены: общение с саперами, контент с гонки, стрим на старте. Погода было яркой и солнечной, под стать атмосфере всего мероприятия «Завидово. Сап-челлендж». Что касается выходных на сапе с девушкой, то они могли пройти и спокойнее, но зато будет что вспомнить. Несмотря на весь трындец, Светлана не выражала раздражения, не ныла, не страдала. Ее сила воли и духа восхищала. Света, ты молодец, горжусь, что знаком с такой путешественницей, как ты.
Ночь была холодной – я не выспался. Накануне во второй раз спрятал мембранную ветровку с мыслью, что дальше будет тепло и она не понадобится, но во второй раз прогадал. Олег Харитонов собрал для меня неутешительный прогноз – на неделе тепла не ожидалось. Что ж, предупрежден – вооружен.
На реку вышел в двенадцатом часу. После недолгого сражения со встречным северным я добрался до Конаково. Пришвартовался на берегу у деревянного причала с бетонным основанием. За ним ветра почти не было, и я пристроил сап в тихом местечке.
Пока наяривал «дошик», который Света благородно оставила мне, приехал Женя, чтобы сфоткаться на дорожку. Евген пришел не с пустыми руками: вода в пятилитровой баклажке и пара мучных вкусняшек были очень кстати. Финальное селфи, кружка чая на дорожку, и, тепло попрощавшись, я отчалил.
Северный встречный продул меня насквозь, нагоняя нехилые волны, а заодно жути. Так вышло, что мне нужно было форсировать реку: расстояния до берега около километра, страшный встречный ветер и гипнотизирующие волны – слабоумие и отвага.
Около двух часов я плыл по диагонали, чтобы встречные волны не превращались в боковые. Меня заливало водой с ног до головы: волны врезались со всего маха в передний рюкзак и разбивались на литры брызг, которые оказывались на мне. Когда я был в ста метрах от нужного мне правого берега, одеревеневшие ноги от постоянного контакта с водой отчаянно требовали моего внимания. На холоде кровь плохо циркулировала, и моя поза – сидя на заднице ногами вперед – тоже не способствовала нормальному кровотоку. Поставив руки по краям сапа, я приподнялся на секунду и оторвал зад от мокрой доски. На волнах долго в таком положении находиться было опасно, но даже этого короткого мгновения хватило, чтобы почувствовать, как жизнь устремилась в задубевшие конечности. Было так приятно, и я решил, что пора выбраться на берег и сделать перерыв от «купания с веслом».
Я выбрался на берег и устроил небольшой кемпинг в парковой зоне «Ривер Клаб Конаково». Приготовил на горелке чай и подкрепился выпечкой, которую вручил мне в обед Женя. Я с отсутствующим взглядом работал челюстью, запивал чаем и благодарил Евгения за его дальновидность.
Закончив свою чайную церемонию, я вышел на воду и оказался на повороте реки, который делает Волга после Конаково. Благодаря россыпи небольших островков удалось обмануть ветер и без особых усилий и рисков дойти до берега, который я приметил издалека.
Берег был примечателен россыпью палаток, которые, словно цирк шапито, зазывали своим разноцветным строем. На подходе я увидел не только палатки, но и парусные катамараны, которые усеяли километровую прибрежную линию. Дело было к вечеру, я промок и устал, дальше идти желания не было. Подойдя к берегу и вытащив на берег сап, я подошел к худощавому старику, который явно был охранником, и заговорил с ним:
– Здравствуйте, – приветствовал я старого человека в старой фуфайке и кирзовых сапогах. Старик ответил сухим кивком.
– А что это за место? – спросил я.
– Это лагерь катамаранщиков.
– А где они сами? – указал я в сторону пустого палаточного городка-призрака.
– Так разъехались до выходных.
– Могу я тут остаться на ночь, – не стал я ходить вокруг да около.
– Ну, на ночь можно.
Я не хотел оставаться рядом с водой и ушел глубже в лес, подальше от вездесущего ветра, но и там спасения не нашел. Поставил палатку, развесил сушиться мокрые вещи и переоделся в сухие. Приготовил гороховый суп – мой стандартный ужин, доел остатки выпечки, и стало теплеть. Я прогулялся по берегу, пофоткал катамараны, закат, лагерь. До захода солнца было еще 30 минут, я уже не мог терпеть пронизывающий ветер, поэтому ушел в палатку греть кости и ментально готовиться к завтрашнему дню. Всю ночь ветер шумел в верхушках сосен.
За ночь высохли вещи, которые я развесил, только пахло от них протухшим озером. Я оделся в сухое, «вонючки» распихал по пакетам и двинулся к сапу. Подходя к берегу, чувствовал, как ветер выдувает из меня все желание идти на воду.
Помимо термобелья из синтетики, на мне была тонкая мастерка с капюшоном, ветровка, сверху я надел спасательный жилет и еще водрузил на себя просторный мембранный дождевик, и все равно было холодно. Гидроботы за ночь, естественно, не высохли, поэтому ногам было несладко уже до начала сражения со стихией. Я смотрел на бьющие о берег волны еще несколько мгновений, затем оттащил доску на глубину, достаточную для киля, и встал на колени посреди доски. Быстрым размашистым гребком я развернул доску и понемногу начал продвигаться, стараясь не дать боковому ветру и волнам перевернуть мой надувной драккар.
Спустя час, по пояс промокший и продрогший, я причалил к берегу, где был рыбацкий хуторок или что-то вроде того. Из людей никого не было – и неудивительно: в такую погоду только дураки сплавляются к морям. Залаял пес: черный, словно зола, хвост скрученный, как у лайки, уши торчком и белое пятно на груди. Лай был не агрессивный, а скорее защитный, и, поскольку мне срочно нужен был отдых и горячий чай, я проигнорировал бравого защитника. Я подкупил лохматого куском сыра, и тот перестал меня ругать.
Закрылся вместе с газовой горелкой за специально построенное укрытие от ветра, поставил воду греться и попытался реанимировать ноги. Мои ходули были мокрыми и все время на ветру, они быстро замерзали, и литры брызг не давали им шансов отогреться. Кровь в ногах плохо циркулировала от стоп до самых «корней».
Более-менее разогнав кровь, я двинул дальше, и уже через 40 минут войны с ветром вдали показались трубы Дубнинской ГЭС. Этот индустриальный пейзаж поднял мой боевой дух.
Причалил к песчаному берегу с целью пообедать. Пришлось долго идти на одеревеневших ногах вглубь леса, чтобы спрятаться от ветра. На обед потратил около получаса: ел лапшу, пил горячее, но толком не согрелся. Ног я не чувствовал вовсе. Я ставил на стопы горячую чашку, поливал на гидроботы кипяток, чтобы хоть как-то привести ноги в чувства, – ноги ходили, но были холодными, как труп йети.
После обеда я позвонил Алексею, который предлагал помощь с обносом плотины еще на стадии планирования этого трипа. Я предупредил, что буду в течение двух-трех часов.
Шел, прижимаясь к правому берегу, обносить дамбу планировал по левому, поэтому предстояло проплыть финальные 2 км посреди реки, где волны самые жестокие. Я взял вектор и начал удаляться от берега. Ветер и волны все так же заливали водой и заставляли использовать только одну руку, причем на максимум. Очень хотелось быстрее закончить этот ад и добраться до берега, поэтому греб настолько быстро, насколько позволяли условия. Главное – не перевернуться, думал я, на форс-мажор сил не осталось.
Я шел параллельно шлюзу и дамбе и был близок к середине реки, как внезапно из-за мыса в канале появилась баржа, которая шла на меня.
– Да вы издеваетесь! – выругался я и стал грести еще интенсивней, чтобы успеть пересечь реку раньше. Спустя 10 минут неистового махания бальсовым веслом до меня дошло, что баржа на самом деле никакая не баржа, а стационарная платформа. Офигеваю, выдыхаю, перевожу дух. Заметил, как к берегу, к которому я стремился, подъехала машина и сверкнула дальним светом. О да! До берега оставалось еще около трехсот метров. Триста метров бурлящей Волги, волн и ветра, пронизывающего меня насквозь, словно гамма-частицы.
– Не расслабляйся, Стас! Не расслабляйся.
Я добрался до суши. Не помню, как выбирался на берег. Помню первое, что сказал встретивший меня на берегу Алексей:
– Лезь в машину и грейся, я сам все достану.
Хотел было поспорить, но замерзшая челюсть не двигалась. Оказавшись в машине, я впервые за день смог расслабить мышцы-конечности, дал теплу разлиться по венам-суставам. Спасение рядового Стасика.
Алексей с первых минут знакомства показался мне похожим на одного создателя банка по имени Олег, фамилию которого нельзя упоминать, чтобы не получить штраф. Такой же рослый, в годах и с густо растущими седыми волосами. А его жена напомнила актрису. Я так и не смог вспомнить какую, но уверен, что она играла добрые роли.
Меня тепло приняли: накормили, согрели, приютили. Я сходил в душ впервые за 24 дня, смыл с себя все ракушки и полипы, стал похож на человека. Смешного. С обгоревшим носом и с контрастной полосой на лбу, с выгоревшей бородой, но человека! Чувствовал себя превосходно: чистым и обновленным.
После превосходного позднего обеда Алексей и Нинель провели мне небольшую автоэкскурсию по городу. Показали большого Ленина, набережную, огромную таблицу Менделеева на фасаде здания, а после отвезли в гостиницу, где заранее забронировали номер. Такие щедрость и радушие сразили меня, не знаю, прочтете ли вы эти строки, Алексей и Нинель. Я безмерно вам благодарен.
В номере я валялся на просторной кровати и смотрел по телевизору «Леон». Ночью два пьяных голоса в коридоре разбудили меня. То ли я теперь так чутко сплю, то ли постояльцы обнаглели в край. Не стал выходить – урезонить двух пьяных мужиков без последствий такому вспыльчивому типу, как я, нереально. Алексей оформил номер на свой паспорт, я не хотел доставлять ему хлопот дракой с пьяными постояльцами.
Утром, в 11:00, я уже накачивал доску на другой стороне дамбы. Волга снова стала узкой речушкой в сравнении с теми необъятными просторами, которые были до плотины. Погода стояла прекрасная: легкий боковой ветерок сыпал рябь на воду, солнце периодически выглядывало из-за кучевых облаков, но температура все еще была низкой – стоило звезде зайти за облака, как становилось холодно, в такие моменты я махал веслом активнее.
Обедал у пионерского лагеря с обветшалой инфраструктурой: беседки прохудились, пирс наполовину ушел под воду, грибки стояли без шляпок, а забор прилег отдохнуть от старости.
К вечеру я прошел городок Кимры. Ничего примечательного: в начале застройка прошлого столетия, потом пятиэтажки из восьмидесятых-девяностых годов, мост, промзона и кладбище судоходной техники. Наверняка городу есть чем меня удивить, но с воды я этого не увидел.
Отойдя на пару-тройку километров от города, причалил к берегу и разбил лагерь. День подходил к концу, 557 км за плечами.
Ночью сквозь сон до меня донесся гул тяжелого судна, проходящего мимо, а затем я проснулся оттого, что последовало за судном: волны, которые он запустил, ломали сухую осоку и с жутким шумом разбивались о берег. Казалось, начался потоп, и, осознавая, что этого не может быть, боялся, что меня смоет вместе с палаткой. Сап, к своему счастью, я вытянул на обрывистый берег, иначе его стащило бы в реку и смыло к чертям собачьим.
Утром к палатке подъехал квадроцикл, доложил мне, что я нахожусь на частной территории, и вежливо попросил свалить. Так я и поступил, но не спеша. Спустя час боец снова подъехал, чтобы уточнить, когда же я собираюсь убывать.
Солнце грело с начала дня, стоял легкий попутный ветерок, я наслаждался теплом и приходящим летом.
К обеду добрался до населенного пункта с названием Белый городок. Он стоял в месте впадения реки Хотча в Волгу и встретил меня контрастным пейзажем: белая церковь с колокольней стояла на фоне индустриальной композиции из судовых кранов разных мастей, ржавых посудин, что раньше бороздили волжские просторы. На первый взгляд казалось, что все мертво, запущено и не работает. Лишь мерцание сварки указывало на то, что пульс у судоверфи еще есть.
Я свернул в протоку, прошел вверх по реке и причалил к берегу, чтобы смотаться в магазин, который, судя по карте, находился неподалеку.
Непримечательный городок, в отличие от названия: рыбаки, прохожий с перегаром, пьяная барышня с балкона напевала во все горло Эдиту Пьеху внезапно и пыталась со мной поговорить. Нашел магазин, купил что нужно и поспешил обратно к сапу – на человека-невидимку надейся, а сам побыстрей.
Вечер. В поисках интернета я блуждал несколько часов. Сначала причалил к идеальному месту, но из-за отсутствия связи пришлось его покинуть. Вдалеке замаячил старый, ржавый баркас, и я решил, что, даже если не будет интернета, все равно заночую на этом брутальном корыте. Но и тут не срослось: корыто стояло на частной территории. Об этом красноречиво давали понять псы в вольерах и несколько табличек. Пришлось еще немного помыкаться, прежде чем я увидел деревянный пирс и направился к нему. Пока я плыл, интернет еще «теплился», но, стоило причалить, – прости-прощай. Раздосадованный, я пошел готовить ужин. За день прошел 38 км.
Ночью было довольно тепло. Причем настолько, что накануне вокруг палатки засуетились комары. Репеллент помог урезонить сосущих тварей. Видно было, что они еще в коматозе от холода, как и я.
Встал в 04:30, ощутил мышцы, спину, организм – вроде все на месте, вроде все в норме – можно начать гребной день пораньше. На воде был уже в 06:00 утра. Моросил дождь, как и обещал мой составитель погоды Олег Харитонов. Настроение было боевое, поэтому пасмурная погода и легкий туман не удручали, наоборот, сизая дымка придавала речному пейзажу тоскливое очарование.
Сегодня я должен был добраться до Калязина, где стояли символы моего сплава. Еще на стадии планирования я представлял, как буду любоваться белой высокой колокольней и огромной железной тарелкой радиотелескопа, поэтому с трепетом ждал этой встречи. Момент поистине был эмоциональным и незабываемым.
Когда из-за мыса показалась белая колокольня, мои губы растянулись в глупой ухмылке. Я стоял с открытым ртом и глазел, словно школьник на старшеклассницу. Когда к пейзажу добавился космического размера радар, возвышавшийся над лесом, мой мозг улетел к звездам. «Я сделал это, я добрался сюда», – пропел в сердцах. Настроение «вылезало» из карманов, я перекинулся парой слов с рыбаком на лодке и поплыл обедать.
С едой не церемонился – поел готовой каши из фасоли с мясом – спасибо Саше на белом «Шарке» из Москвы. Прошвырнулся в ближайшую «Пятерочку» за водой и поплыл на рандеву с калязинской красоткой.
Я стоял на сапе посреди бескрайних просторов Волги, в одной руке держал весло, в другой яблоко. Надо мной сгустились грозные тучи, мимо проплывали пароходы, а я грыз сладкие яблоки и любовался фигурой статной колокольни.
Краем глаза заметил моторку, отошедшую от берега. Она шла в мою сторону, а на борту было два человека в ярких жилетах. «ГИМС», – подумалось мне, и я не ошибся. Моторка перешла на тихий ход и поравнялась со мной. Ребята представились, начали прессовать за отсутствие на мне спасжилета, к слову, он был под стропами на доске. Затем парни сменили гнев на милость и, заинтересовавшись моим необычным видом, начали задавать вопросы: любопытство – мой любимый из человеческих пороков. Когда сотрудники услышали, что я уже двадцать седьмой день плыву на своей доске, их волнения по поводу моей безопасности улетучилось. Мы попрощались, моторка пошла к берегу, я – к колокольне.
Причалив к небольшому островку (50 на 50 метров), на котором стояла башня, я обошел строение по кругу, пофоткал, поснимал и со спокойной душой двинулся дальше.
К вечеру мой подписчик из Ярославля – Илья, предложил мне посетить интересную локацию в двадцати пяти км от Калязина. Я не очень понял, чем локация будет интересна и зачем мне туда плыть, но согласился. Там были репортеры с квадрокоптером, отдых и еда – последнее подкупило.
Тот же Илья пару дней назад поделился идеей, которую он давно вынашивал, но все никак не мог осуществить. Он хотел переплыть Рыбинское водохранилище на сапе. Соль в том, что водоем огромный, как море – около семидесяти км в поперечнике. Эта идея быстро завладела моими мыслями и несколько дней не отпускала.
На ночь встал рядом с кемпингом «Олений бор». Люблю такие места: есть туалеты, лавочки, столы, песчаный пляж, высокие сосны, на горизонте вода обнимается с облаками. Неподалеку стоял белый микроавтобус, на который два мужичка засовывали двухместный каяк типа «таймень». У меня заканчивался газ в баллоне, и не факт, что в ближайшем будущем я смогу его обновить, поэтому подошел к ребятам с целью узнать, остался ли у них после заплыва баллон с газом. Выяснилось, что ребята еще не уезжают, но пообещали помочь. Мы разговорились, я поведал свою историю, и парни пригласили вечером присоединиться к ним на шашлык. Меня уговаривать не пришлось.
После заката один из Леонидов, тот, что покрупнее, подошел к моей палатке:
– Если ты закончил со своими делами, то подходи к нам. Будем есть, пить пиво и болтать, – предложил Леня. Дядьке было около сорока восьми лет, он на голову выше меня и на один пивной живот больше. Второй Леня был поменьше, поспортивнее и постарше.
Ребята посадили меня за свой стол под натянутым тентом, вручили миску разной еды и банку пива. Мы делились приколами на разные темы, но в основном болтали о походах, туристических провалах и путешествиях. Ребята рассказали историю своего знакомства и о том, как стали уделять походам все свое свободное время.
После двух сессий небольшого дождя в ход пошел шашлык. Курица, как это часто бывает, не дошла до кондиции, но горячее сырым не бывает, а мне, голодному, было вообще все равно, пусть она хоть закукарекала бы. Жареные сосиски заходили на ура. Когда я уже наелся, «большой» Леня сказал:
– Оставьте место для моего шашлыка, – и через 15 минут принес сочнейшие куски свинины, пышущие жаром, но есть я уже не мог. Мое пиво сменилось кружкой с вином. До часа ночи я рассказывал ребятам, как оказался тут, что такое сапборд и зачем мне все это нужно.
К трем утра закончились наши посиделки у костра, мы пили чай, ели всякую вкусную и неполезную пищу. Леониды взяли с меня обещание, что я разбужу их перед отплытием. Мы попрощались, и я поплелся к своей палатке с мешком, в который ребята закинули три газовых баллона и кучу походной еды.
Pulsuz fraqment bitdi.