Kitabı oxu: «Пламя прошлого»

Глава

Глава 1. София

Я спала на диване, когда, открыв глаза, почувствовала резкое повышение температуры в помещении. Жар обдал мою кожу. Секунду спустя едкий запах дыма проник в лёгкие. С каждым вздохом дышать становилось всё труднее, кашель раздирал горло, а глаза наполнялись слезами. Я понимала, что должна действовать быстро. Сбросив с себя плед, я вскочила и поспешила на кухню, думая, что забыла выключить конфорку. На кухне оказалось чисто, и, глядя на пустые конфорки, я почувствовала, как паника начинает охватывать меня. Я ведь даже не готовила! Оглядев первый этаж дома, я ощутила, как тело сковывает страх. Всё пространство постепенно заполнял дым. Я не понимала, откуда возник огонь и как он так быстро распространяется. У входной двери полыхало сильное пламя, которое заблокировало путь на улицу. Следующая мысль напугала меня сильнее: я не знала этот дом. Всё вокруг было мне чужим. Как я здесь оказалась?

Решив для начала спастись, я осмотрелась по сторонам и обнаружила выход на задний двор. Инстинкт самосохранения кричал мне бежать туда. Мне хотелось глотнуть свежего воздуха, кашель стал невыносимым. Я побежала через гостиную, не раздумывая. Пробегая мимо дивана, я увидела, что он начал полыхать — конечно, ведь ткань легко загорается. Мой мозг живо представил картину: если бы я не проснулась, то сгорела бы заживо на нём. Еле обойдя диван и не задев огонь, я двинулась дальше.

Приближаясь к выходу на задний двор, мой слух уловил протяжный девичий визг. В доме была маленькая девочка. В груди защемило: ей наверняка очень страшно, а до приезда пожарных здание может рухнуть. Я не могла бросить её на съедение огню, ей нужна была помощь. Визг был громким, но из-за треска и грохота я не могла разобрать, на каком этаже она находилась. Всё трещало и рушилось. Я прикрыла рот тканью своей пижамной кофты и, пересиливая страх, решилась подняться на второй этаж. Визг раздался снова. Она была там. Поднимаясь по лестнице, я бросила последний взгляд на дверь во двор и увидела, что огонь уже начал захватывать первый этаж. С ужасом оглядев открывшуюся передо мной картину, я осознала, что выхода больше нет.

На втором этаже было всего три комнаты: две слева, одна справа и окно в центре коридора. Я остановилась, осматривая территорию. Белая дверь справа была уже завалена балкой от потолка. Сквозь пелену дыма я бросилась в самую дальнюю комнату. Ручка белой двери с розовыми сердечками оказалась слегка горячей, поэтому, натянув рукав кофты на кисть, я повернула её. К моему удивлению и облегчению, огонь ещё не добрался до этой двери.

Комната была светлой, средних размеров. В центре стоял детский шалаш, из которого доносился громкий плач и кашель девочки лет пяти. Её большие карие глаза покраснели то ли от дыма, то ли от слёз. Тёмно-каштановые волосы были заплетены в две косички. Она сидела в голубеньком платьице и крепко обнимала белого медведя. Её взгляд с надеждой был устремлён на дверь, в проёме которой застыла я. Подойдя к девочке и сев рядом на корточки, я попыталась её успокоить, лихорадочно продумывая план спасения. В коридоре раздались тяжёлые шаги, явно мужские. Неужели пожарные уже приехали? Во мне проснулась надежда, что ещё не всё потеряно и нас спасут. Мужчина явно искал эту девочку, звал по имени, но я не могла его разобрать. Нет, значит, не пожарные. Отец? Брат? Я хотела было подойти к двери, отозваться, что мы здесь, но горло саднило, голос был сдавлен из-за дыма, а лёгкие жгло. Как только шаги стали ближе, прямо перед дверью с оглушительным треском рухнула тяжёлая балка. Мы с девочкой взвизгнули, и нас накрыло волной чёрного дыма и жара…

***

Открыв глаза, я вскочила с кровати. Постельное бельё было раскидано, одна подушка валялась на полу, а вторая сбилась в ногах. Пот стекал по лбу, меня била мелкая дрожь, сердце колотилось с бешеной скоростью. Опять этот сон, этот кошмар. Один и тот же сценарий, и каждый раз я просыпаюсь на моменте, когда к нам пытается добежать мужчина. Я зарылась лицом в ладони и потерла глаза.

— Это просто сон, просто сон, — выдохнула я и опустила руки.

Каждый раз я пытаюсь себе это внушить, но чувство недосказанности остаётся липким ощущением где-то в глубине души. Что пытается сказать мне разум? Сон преследовал меня раз в месяц с восемнадцати лет, сейчас же, в свои двадцать, я вижу его раз в неделю. В своё время психолог говорила мне, что я блокирую воспоминание, а может быть, и триггер, который травмировал меня в прошлом. Но ни пожара, ни маленькой девочки, ни тем более мужчины я не помню. У меня даже отца не было — мы с мамой росли вдвоём, сколько я себя помню. Осознав, что психолог мне не поможет, я перестала к ней ходить, ведь со временем стало очевидно: наши встречи не приносят желаемых результатов. Поэтому я решила разбираться со своей проблемой сама. Успехов у меня мало. Но в то же время меня переполняло желание разобраться в себе, найти корень своих проблем и понять, что же на самом деле меня тревожит, проявляясь в кошмарах. Я начала понимать, что сны — это не просто случайные образы, а нечто большее, отражающее мой внутренний мир и проблему. И, к сожалению, к решению я так и не пришла.

Посмотрев на время, я поняла, что проснулась на полчаса раньше будильника, а значит, у меня есть время на завтрак. За моей кроватью располагалось большое, во всю стену, окно. На улице уже давно рассвело, солнышко отбрасывало тёплые майские лучи, освещая большую часть моей комнаты. Опустив ноги на холодный паркетный пол, я ощутила опору, отчего мне сразу стало легче, и это вернуло меня в реальность окончательно.

— Соф, ты у себя в квартире, тебе ничего не угрожает, — сделав глубокий вдох и медленный выдох, я побрела в ванную.

Зайдя в ванную, я медленно подошла к зеркалу, словно готовясь к встрече с самой собой. Свет мягко озарял лицо, позволяя разглядеть каждую черту.

В отражении я увидела тёмно-карие глаза — глубокие, цветом напоминающие крепкий кофе. Взгляд ещё хранил следы недавнего сна, но в нём уже проглядывала привычная живость. Аккуратный миниатюрный нос придавал лицу утончённость, а пухлые губы, даже без помады, выглядели сочными и выразительными.

Особое очарование лицу придавали веснушки — словно крошечные звёзды, рассыпанные по щекам и переносице. Они располагались неравномерно, создавая неповторимый узор, который я давно научилась ценить. Каждая веснушка казалась маленькой отметиной лета, навсегда оставшейся на коже.

В целом облик был приятным, но усталость всё же давала о себе знать: лёгкая бледность, едва заметные тени под глазами, немного опущенные уголки губ. «Всё прекрасно, — подумала я, — не считая невыспавшегося лица».

Тем не менее я искренне любила свою внешность. В чертах лица, в форме глаз, в линии подбородка я узнавала маму — женщину, которую всегда считала настоящей красавицей. Приступив к утренним процедурам, я действовала неторопливо, с заботой о себе. Тёплая вода, ароматный гель для умывания, лёгкий крем — каждый этап приносил ощущение свежести и пробуждения. Затем я взялась за расчёску: длинные каштановые волосы, ещё влажные после умывания, послушно поддавались движениям щётки, распускаясь шелковистыми волнами.

Когда я вновь взглянула в зеркало, передо мной стояла уже совсем другая девушка. Исчезла сонливая растерянность, уступив место бодрости и уверенности. Вместо запуганной после сна особы в отражении улыбалась симпатичная, позитивная мордашка — с ясным взглядом, румяными щеками и сияющими волосами. Теперь я была готова встретить новый день во всеоружии.

Моя квартира была маленькой, но уютной и с хорошим ремонтом. Жила я одна. Мама осталась в нашей старой квартире, а я решила снимать ближе к университету. Квартира походила на студию, за исключением моей комнаты и ванной, которые располагались отдельно. Гостиная и кухня были совмещены, все краски комнат были в бежево-ванильных оттенках с основным белым цветом. Лишь изредка перед парами в университете мою квартиру украшало рыжее пятно, которое носилось туда-сюда и радовало своим присутствием. Как и сейчас: выйдя из ванной, я увидела Ксюшу, которая уже варила нам жасминовый чай. Она жила этажом выше, прямо надо мной, и у нас имелись дубликаты ключей на случай, если что-то случится, но, как оказалось, мы используем их чаще.

Я уселась за барную стойку и принялась ждать. Редко бывало, чтобы к ней заходила я, потому что самая ранняя пташка из нашей троицы — именно Ксю. Её рыжие прямые волосы, которые были чуть выше лопаток, так и метались в разные стороны, пока она делала тосты. Пахло восхитительно. Развернувшись ко мне, я встретилась с огромными изумрудными глазами и яркой улыбкой. У неё запоминающаяся, яркая внешность, но по характеру она скромная, внимание привлекать не любит.

— Доброе утро, Ксюш. Изумительно пахнет! — вдохнув аромат горячих тостов с ветчиной и сыром, я почувствовала, как у меня потекли слюнки. — Я тебе говорила, как я рада, что ты заходишь ко мне по утрам?

— Каждый раз, — подмигнув и улыбнувшись, подруга принялась вкушать своё творение. Она резко посмотрела на меня с сочувствием. — Как твои кошмары? Выглядишь слегка помятой.

Про мои кошмары знают только Ксюша, мама и мой бывший психолог. Из-за сна я не остаюсь в местах, где есть вероятность уснуть не одной и не при всех. Мысль о том, что меня увидят, когда мне снится кошмар, сильно пугает.

Ксюша узнала о нём, когда я не спала двое суток и просто выплеснула ей всю подноготную. Она была шокирована, но поддержала меня и уснула со мной. Так мы договорились, что если кошмар будет преследовать меня более двух дней, то я буду ночевать у неё. Мой секрет она, конечно же, поклялась хранить до конца своих дней.

А мама, услышав мой сон, сказала, чтобы я меньше смотрела и читала ужасы.

— Пока только первая ночь, завтра, думаю, его не будет. Очень надеюсь, — я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. На мгновение мой взгляд потускнел, и я погрузилась в воспоминания о сне, который знала наизусть. Помотав головой, чтобы развеять образы, я решила переключить тему. — Как думаешь, Крис сегодня опять будет спать на парах?

Крис — или, если полностью, Кристиан — стал неотъемлемой частью нашей маленькой компании. Мы познакомились на первом курсе университета, и с тех пор он прочно занял место третьего в нашей троице.

Кристиан — американец, приехавший в Россию из самого Нью-Йорка, чтобы учиться по программе обмена на редактора. С первого взгляда он производил яркое впечатление: его шоколадно-карие глаза словно излучали тёплый свет, а когда он улыбался, на лице вспыхивала та самая обезоруживающая улыбка, от которой невольно хотелось улыбнуться в ответ. Особенно запоминалась его необычная причёска: густые кучерявые чёрные волосы, аккуратно уложенные, с выбритыми висками — сочетание дерзкой современности и безупречного стиля.

Но внешность была лишь частью его обаяния. Кристиан с детства серьёзно занимался плаванием, и это наложило отпечаток на его фигуру — она была идеально сложена, с рельефными мышцами, свидетельствующими о долгих часах в бассейне. В его комнате до сих пор хранятся медали и грамоты — молчаливые свидетели упорных тренировок и побед на соревнованиях. Спорт научил его дисциплине, целеустремлённости и умению преодолевать трудности — качествам, которые проявлялись и в повседневной жизни.

В свой первый день в незнакомой стране Кристиан чувствовал себя растерянно. Он блуждал по коридорам университета, пытаясь сориентироваться в непривычной обстановке, и именно тогда случайно наткнулся на нас с Ксюшей. Между нами мгновенно возникла та редкая химия, когда люди словно находят друг друга среди тысячи незнакомцев. Мы сразу почувствовали: этот парень — «наш».

Сначала наше общение ограничивалось общими парами — мы перебрасывались шутками во время перерывов, обсуждали лекции и преподавателей, делились впечатлениями о новой учебной программе. Постепенно мы стали проводить больше времени вместе: пару раз договорились подтянуть сложные предметы в уютном кафе неподалёку от университета. За чашкой кофе разговоры становились всё откровеннее — мы делились мечтами, страхами, историями из прошлого. Именно там, за столиком с остывающим латте и исписанными конспектами, родилась наша маленькая, но невероятно крепкая дружба.

С тех пор Кристиан стал для нас не просто приятелем по учёбе — он превратился в того, кто всегда поддержит, рассмешит в трудную минуту и поделится кусочком своего американского оптимизма. Его энергия, искренность и неподдельная заинтересованность в жизни каждого из нас сделали его незаменимым звеном нашей троицы.

— Именно это делать он и будет. Бедный, так старается на красный диплом, что почти не спит, — Ксюша сочувствующе покачала головой и доела свой тост. — Как продвигается написание диплома?

— Никак. Осталось меньше месяца до сдачи, а Дарья Игоревна всё придирается к моим главам, — я возмущённо посмотрела на подругу и доела свой завтрак.

Дарья Игоревна была моим дипломным руководителем. Женщина — воплощение привередливости и щепетильности. И зачем меня укусила муха выбрать именно её? Страдала я не одна: с нашего потока изнывали и другие студенты, и Крис. Мой напарник по несчастью, вечно мы влезаем не туда.

Убрав за собой посуду, мы синхронно посмотрели на часы и поняли, что пора выходить, если мы не хотим пропустить автобус.

Одевшись в коридоре, мы с Ксюшей вышли на лестничную площадку. Спускались не спеша, зная, что на автобус мы успеваем. Пора ехать в университет.

Глава 2. Александр

Настроение у меня не задалось с самого утра. Проснувшись, я первым делом услышал недовольный голос своего старшего брата — бизнесмена, который яростно обсуждал с кем-то инвестиции по телефону. С тех пор как он стал гостить у нас из-за скорого наследства, он постоянно занимает все комнаты дома для своих обсуждений. Почему нельзя это делать в своём кабинете? Встав с кровати, я резким движением захлопнул дверь в свою комнату. Это не осталось незамеченным.

— Алекс, не вздумай так делать в моём доме! — крикнула мне мама с первого этажа, явно готовя завтрак, потому что пахло свежеприготовленным омлетом с овощами. — Вставай и спускайся вниз, а то пропустишь завтрак перед учёбой.

— Уже спускаюсь, мам! — я завалился на кровать и накрылся с головой одеялом. — Не дают поспать в собственном доме, до учёбы ещё два часа, — уже тише добавил я.

Комната у меня была небольшая: кровать стояла возле окна, зеркало располагалось слева от прикроватной тумбочки. Огромный круглый ковёр был расстелен на полу, а шкаф стоял напротив кровати. Моё самое любимое рабочее место — письменный стол с ноутбуком — находилось слева от двери. Ванная комната была прямо в комнате.

Это было поистине огромным преимуществом — по крайней мере для меня. Мой брат Лео тратил на сборы на работу немыслимое количество времени: порой казалось, что он проводит перед зеркалом целые часы, выверяя каждую деталь своего облика до совершенства.

Он всегда выглядел так, словно только что сошёл с глянцевой обложки модного журнала. В его внешности не было ни единого небрежного штриха — всё доведено до безупречности, «с иголочки». Главным элементом его ежедневного образа неизменно оставался костюм: строго по фигуре, безупречно отглаженный, с идеально подобранными аксессуарами. Ни складочки, ни намёка на неопрятность — только чёткие линии и сдержанная элегантность.

Его внешность сама по себе была произведением искусства. Острые, чётко очерченные скулы придавали лицу скульптурную выразительность, подчёркивая силу характера и внутреннюю собранность. Коротко стриженые волосы угольно-чёрного оттенка лежали идеально — видно было, что брат не жалеет времени на визиты к стилисту и тщательно следит за формой стрижки.

Особенно впечатляли его глаза — серые, как сталь в пасмурный день, они смотрели пронзительно и сосредоточенно. В этом взгляде читалась непоколебимая решимость, привычка брать на себя ответственность и держать ситуацию под контролем. Ни тени легкомыслия или рассеянности — только холодная ясность и твёрдая воля.

Вся его манера держаться, каждый жест, каждый взгляд словно говорили: «Я знаю, чего хочу, и умею этого добиваться». И надо признать, такой образ работал: люди невольно прислушивались к нему, уважали его мнение, а работодатели ценили за безупречный стиль и профессиональный подход. Для Лео внешний вид был важным инструментом в построении карьеры и репутации.

Мои знакомые и друзья нередко удивляются, узнав, что мы братья. Стоит нам появиться вместе в компании, как тут же начинаются недоумённые взгляды и вопросы — настолько мы не похожи друг на друга.

Я — его полная противоположность. У меня растрёпанные волосы средней длины, густо-чёрные, будто впитавшие в себя все оттенки ночи. Они никогда не лежат идеально: стоит чуть повернуться или провести рукой, и вот уже очередная непослушная прядь выбивается из общей массы, придавая облику небрежное очарование.

На щеках — две очаровательные ямочки, которые появляются каждый раз, когда я улыбаюсь. Они словно маленькие тайные знаки, выдающие моё настроение: даже если я пытаюсь выглядеть серьёзным, эти углубления тут же раскрывают мою истинную сущность — весёлую и открытую.

Светло-серые глаза, словно туман над утренним полем, смотрят мягко, без вызова. Мой взгляд редко бывает пронзительным или жёстким — скорее задумчивым, доброжелательным, иногда даже немного мечтательным. В нём читается спокойствие, которое многие принимают за неуверенность, но это просто особенность: я предпочитаю слушать, наблюдать, а не доминировать в разговоре.

Неудивительно, что в компаниях то и дело звучат шутки о том, что я приёмный. Кто-то говорит это в шутку, кто-то — с искренним недоумением, пытаясь найти хоть малейшее сходство между нами. И действительно: если не знать контекста, можно легко поверить, что мы просто друзья, случайно оказавшиеся рядом.

Но есть одна деталь, которая раз за разом опровергает эти шуточные предположения, — моё сходство с матерью. Если присмотреться, в чертах моего лица легко разглядеть её линии: форму подбородка, изгиб бровей, даже манеру улыбаться. Именно это родство становится немым доказательством нашей кровной связи. Иногда я сам ловлю себя на мысли: если бы не это очевидное сходство, возможно, и я начал бы сомневаться в том, что мы действительно братья.

Надев на себя коричневое худи и чёрные джинсы, я решил собрать тетради и пару учебников в рюкзак. Брызнул пару раз духами и оглядел себя со стороны в зеркале.

— Неплохо, — сделал я пометку вслух и вышел из комнаты, не запирая дверь.

Спустившись вниз по лестнице, я встретил отца, который шёл с кофе в свой кабинет. По традиции, кивнув друг другу в знак приветствия, мы разошлись по своим делам. Мой отец вёл бизнес, который передавался из поколения в поколение по мужской линии. Меня эта участь пока не ждёт — дело взял Леонард. Конечно, я просто так в стороне остаться не мог, и в меня вложили базу ведения дел. Поэтому я часто помогаю им с документацией. Навык хороший: даже если я не открою свой отель, то смогу построить любой другой бизнес.

У нас есть сеть отелей «Бланк», и каждый наследник в свои двадцать пять лет начинал с открытия своего здания или же с реконструкции отеля прапрапрадеда. Лео сейчас активно готовится к тому, чтобы открыть своё здание, поэтому гостить у нас он будет ещё месяца два точно. Планы у него масштабные. Каждый день я слышу его переговоры по телефону, по видеосвязи, да и лично в кабинете. В день своего рождения, а именно в конце лета, он подпишет бумаги, перережет ленточку, и в какой-то точке полушария появится ещё одно наше здание на стадии постройки или реконструкции.

— Доброе утро, милый, скорее садись за стол, — поприветствовала меня мама, а я коротко поцеловал её в щеку. — Слышу, проснулся ты без настроения. — Я встретился с её осуждающим взглядом.

Мама не любила, когда в доме кто-то ругался, был недоволен или излучал негатив. Она сама походила на ангела. Собранные в пучок чёрные волосы, ямочки на выделяющихся щеках, большие серые глаза и миниатюрный рост.

Отец же рядом с ней выделялся. Накачанный, высокий мужчина средних лет с чёрными короткими волосами, на которых уже заметно виднеется седина, но придают властный вид внушительная борода.

— Ты же знаешь, как я реагирую, когда меня будят громкими звуками и разговорами, — я отвёл взгляд и стал уплетать свой омлет. Мама готовила изумительно вкусно.

— У Леонарда сейчас тяжёлые дни, он готовится и очень усердно. Прописывает планы, чертежи и много документации. Ты ему помогаешь с чертежами? — Она выразительно посмотрела на меня, зная ответ.

— Конечно нет, он меня и не подпускает. Я же всего лишь оканчиваю архитектурный факультет и стажируюсь в известной строительной компании, — судя по взгляду, мой сарказм не был оценён. — Мам, пойми, ему нужны опытные люди со стажем. Я, по его мнению, буду только мешаться. Он поглощён своей работой, как обезумевший. У него нет времени на разговоры с младшим братом.

Мама вымученно выдохнула, явно переживая о будущем старшего сына. Ведь все мы наблюдали, как он трудится и ничего никому не рассказывает. Таким был мой брат: резкий, таинственный, прямолинейный. Скучаю по временам, когда мы были детьми и его заботили только оценки в школе. Тогда мы хотя бы чаще разговаривали и проводили время вместе.

Доев завтрак, я встал из-за стола, поцеловал маму на прощание и вышел во двор. Погода была тёплая, солнышко било в лицо, а на деревьях щебетали птицы. Настроение моё стало значительно улучшаться.

Мой взгляд упал на Лео, который шёл к своему ауди светло-серого цвета. Впервые он не разговаривал по телефону, и я застал его молчаливым.

— Лео, постой, — я очень надеялся, что получится перекинуться с ним хотя бы парой слов.

Леонардо остановился, повернулся ко мне и вопросительно посмотрел сверху вниз. Он был выше меня ненамного, но каждый раз ясно читался его взгляд. Высокомерный, будто я ничто рядом с ним.

— Я слушаю, Александр. У тебя одна минута, — он серьёзно посмотрел на часы и следил за секундной стрелкой.

— Ты не хочешь поделиться с младшим братом, что старший задумал сделать в пользу своего отельного бизнеса? — я выразительно улыбнулся, думая, что так сглажу вопрос, и надеясь, что он мне хоть что-нибудь расскажет. Мне действительно было интересно его послушать, узнать, как всё проходит, и поддержать.

— Расскажу в свой день рождения, — он убрал руку с часов. — Твоё время вышло. Хорошего тебе дня в университете, — наигранно улыбнувшись, он сел в автомобиль.

Я знал, что где-то за этой бронёй хладнокровия скрывается братская любовь, которой мне так не хватало, но чувствовалась она всё меньше. Выдохнув, я проводил его автомобиль взглядом и направился к автобусной остановке.

Сегодня у меня преддипломный экзамен. Я готовился весь вчерашний вечер, но волнение комком сжалось в груди, поэтому лучшей идеей было прогуляться и хоть немного снять стресс.

Глава 3. София

— Дарья Игоревна, осталось меньше месяца до защиты дипломной работы, а вы мне говорите переделать всю вторую главу? — я посмотрела на преподавательницу, пытаясь скрыть раздражение и быть уважительнее к полненькой старушке с короткими кучерявыми седыми волосами.

Она поправила очки и строго на меня посмотрела.

— София Вавилова, я понимаю, что мы старались и писали его совместными усилиями, но, к сожалению, вторая глава вышла сухой. Я не прошу исправить её всю, а…

— Её большую часть, — добавила я вместо неё.

Заправив волосы за ухо и сделав глубокий вдох, я добавила:

— В какое время я смогу подойти к вам с исправлениями?

— На следующей неделе в этот же день и в это же время, дорогая. И прошу, чтобы работа была выполнена добросовестно. Всё-таки времени осталось мало.

— Постараюсь, Дарья Игоревна, до свидания, — выдавив из себя вежливую улыбку, я помчалась к выходу.

Воздух был разряжен, я кипела от злости. Неделю назад я исправила столько же текста и практическую часть, а она зачеркнула добрую её половину. Мой диплом уже должен блистать от такого количества поправок.

Я шла по коридору, никого не замечая. Мне были нужны Ксюша и Кристиан. Я им всё выскажу, то, чем негодую, мне сразу станет легче. Надо выйти во двор, к нашему месту. Мы облюбовали его ещё на втором курсе, когда нам нужно было высказаться или поделиться важной новостью: мы писали короткое сообщение в наш чат и собирались там. В любое время года на свежем воздухе становилось легче, и думать ты начинал трезвее.

Вот и сейчас, мчась по коридору, я набирала попутно сообщение своей поддержке. Почти набрав текст, я врезалась носом в чью-то грудь и отлетела вместе со своими листами дипломной работы на пол.

Больно. Все мои бумажки разлетелись по сторонам.

— Ты смотришь, куда идёшь? — выпалила я, не посмотрев на того, с кем столкнулась.

— Сильно ударилась? Не больно?

Меня пронзил мужской голос, и чьи-то руки собирали мои листы. Стало стыдно за грубость. Подняв глаза, я увидела парня с угольно-чёрными волосами и светло-серыми глазами. Взглянув на него, я увидела в его глазах лишь беспокойство и ни капли злости.

— Прости, пожалуйста, — очнувшись, я начала собирать свою дипломную работу.

От моей злости на Дарью Игоревну не осталось и следа, сейчас я чувствовала лишь стыд. Не привыкла грубить людям, и конфликтной себя тоже не назову, но в этой ситуации у меня преобладала другая эмоция, точно не позитивная.

— За что ты извиняешься? Это мне стоит извиниться, совсем тебя не увидел, — мы синхронно встали, и парень отдал мне оставшуюся часть текста.

— Вот, держи, — он почесал затылок, немного замялся, ему было будто неловко. — Прости, что столкнул тебя и вышиб из реальности, — его лицо озарила лёгкая улыбка, а на щеках появилась милая ямочка.

Только сейчас я заметила, что не достаю ему и до плеча, — насколько же этот парень был высок. Я ощутила себя по-настоящему хрупкой и маленькой рядом с ним, ещё бы он меня не заметил. Я просто не попадала в поле его зрения.

— Ты на каком факультете учишься? Меня, кстати, зовут…

Не успел парень договорить, как у меня зазвонил телефон, и оттуда раздался голос Ксюши. Они уже ждали меня на том самом месте.

— Хорошо, Ксюш, я уже совсем близко, бегу, — повесив трубку, я взглянула на парня. Кажется, он что-то спрашивал, но у меня не было времени на беседы. Мои мысли сразу же переключились на проблему в учёбе.

— Спасибо, что помог собрать мою дипломную работу, — обойдя его и двигаясь всё ближе к выходу, я крикнула: — Зла на тебя не держу, пока!

***

Выйдя на улицу, я почувствовала майское тёплое солнышко. Я глубоко вдохнула, наполняя лёгкие свежим воздухом. Наш университетский двор был большим и, несмотря на размеры, казался уютным и живым. Вокруг располагались скамейки со столами, на которых студенты часто собирались для обсуждений, учёбы или просто для отдыха. Высокие деревья, стоящие по краям двора, создавали естественную тень, в которой можно было укрыться от жаркого солнца. Кустовые растения, аккуратно подстриженные и ухоженные, добавляли яркие цветовые акценты. Пахло приближающимся летом — свежими цветами, влажной землёй и сочной зеленью.

Когда я оглядела двор, мой взгляд метнулся к знакомому, лежащему на столе силуэту. Кристиан опять спал. Я стала приближаться к нему со спины на цыпочках и приложила палец к губам, показывая Ксюше знак молчания.

— Кристиан Питт, вас вызывает деканат! Опять спите на парах?! — громко крикнула я ему на ухо суровым голосом.

— Я не сплю, не надо в деканат, это в последний раз! — всполошился Крис, потирая глаза и осознавая реальность.

Через минуту осознания его лицо вытянулось в удивлении. Ксюша и я залились смехом — это стоило того, чтобы его так напугать.

— Соф, я перепугался до смерти, — уже расслабившись, улыбнулся друг. — Шутка удалась, одобряю.

Напряжение внутри чуть-чуть поутихло: я увидела своих близких, и стало комфортнее от осознания, что сейчас я не одна. Я села за стол.

— Ладно, посмеялись, и хватит. Соф, что у тебя стряслось? — сказала Ксюша, садясь следом за мной.

— Два слова. Дарья. Игоревна.

Крис скорчил недовольное лицо, он понимал меня. Его диплом тоже сейчас на волоске от гибели. В воздухе опять повисло напряжение. Наше будущее зависело от этой бумажки с оценками, и решилось бы оно через две недели. Два варианта: либо мы становимся нищими у вокзалов и просим копеечки, либо переходим от статуса стажёра в полноценные работники компании, в которой работали.

У Ксюши ситуация была проще: её руководительница была хоть и строгой, но добрее и более открытой к помощи студентам. Поэтому ей оставалось только выслушивать наши ругательства и сочувственно кивать.

— Я написала потрясающую вторую главу, доказала от А до Я практическую часть. И знаете что? — я посмотрела на друзей гневным взглядом. — Она сказала мне всё переделать. Абсолютно всё!

— Мне она сказала переделать только практическую часть. Не знаю, каким богам надо поклоняться, чтобы случилось такое чудо, но я им благодарен и буду молиться каждый день, — сложив ладони вместе, Крис направил их к небу.

— Ты в храме-то был хоть раз? — Ксюша посмотрела на него осуждающе.

— Перед защитой дипломной работы обязательно схожу, — он с лукавой улыбкой посмотрел на Ксюшу и добавил: — А после уже с тобой на венчание.

— Не неси чушь, какое у нас венчание? Мы всего лишь друзья. — Подруга отвела взгляд, чтобы скрыть смущение.

— Я пробью эту стену дружбы! — Крис взметнул кулак к небу, тем самым показывая свою уверенность в словах, и мы все хором засмеялись.

Всего пару минут рядом с ними — и мне стало хорошо, все проблемы начали затихать.

— Кристиан, сначала свадьба, потом венчание, — я ему подмигнула.

— Соф, ты вообще на чьей стороне? — Ксюша закрыла лицо ладонями, скрывая румянец на щеках.

Кристиан стал испытывать видимую симпатию к Ксюше только в этом году и явно действовал. Пока аккуратно, чтобы ненароком не спугнуть нашу робкую Ксюшу, поэтому устраивал ей сюрпризы и оказывал знаки внимания. Я лишь смотрела на это с умилением: по мне, они милая пара и подходят друг другу. Кристиан активный, умный, спортсмен, а Ксюша яркая и скромная.

— Предлагаю вернуться в университет: нас ждёт последняя пара, а потом можем пойти в кафе и поужинать. Что скажете? — Я встала из-за стола и взяла сумку в руки.

— Мы только «за», — хором ответили Ксюша и Кристиан.

Попрощавшись с Крисом, мы вдвоём пошли на культурологию.

Очень редко бывало, когда наши пары с Крисом совпадали. Так как Крис учился на редактора, а мы с Ксюшей — на переводчика, то встречались мы только на смежных предметах.

***

Когда я шла по коридору, мой взгляд упал на элегантного, строгого мужчину, говорящего с директором нашего института. Был он очень высок, скулы прямо-таки стремились разрезать воздух. Ксюша мне что-то говорила, но я будто была под гипнозом: его внешность притягивала взгляд. Мужчина повернулся и посмотрел мне прямо в глаза, вокруг всё замедлилось. Дыхание сбилось, он провожал меня взглядом. Я не могла оторвать взгляд от его тёмно-серых глаз. Он вызывал любопытство, вопросы и какой-то страх, словно давая понять, что это не последняя наша встреча.

Я первая прервала нашу дуэль взглядов, и мир резко вернулся передо мной.

— Сонь, ты вообще слышала, что я говорю? — Ксюша озадаченно на меня смотрела. Она ждала ответа на свой вопрос, то ли на этот, то ли на предыдущий.

— Да, прости, я всё прослушала, — немного собравшись с мыслями, я опять посмотрела в сторону, где стоял тот мужчина, но его там уже не было. — Ты не знаешь, кто разговаривал с нашим директором?

— Ты про того мужчину в великолепном костюме? Нет, впервые вижу, — она посмотрела в ту сторону, куда я всё так же открыто всматривалась. — Он тебе понравился, что ли? Сонь, я не осуждаю, конечно, но выглядит он пугающе, будто одним своим взглядом съест.

— Нет, не понравился, что ты такое говоришь! Закрыли тему, идём на пару. — Я посмотрела ещё раз в сторону директора, и мы пошли к кабинету.

Почти дойдя до кабинета, нас резко остановила сотрудница деканата и велела пройти в актовый зал. Там ждут для собрания студентов трёх специальностей: архитекторов, редакторов и переводчиков. Зачем так много студентов и почему такая срочность, было неизвестно. Переглянувшись с Ксюшей и обменявшись вопросительными взглядами, мы направились в противоположную сторону.

Мы вошли в зал вместе с остальными растерянными студентами, сели в мягкие кресла и стали ждать выступления.

Актовый зал у нас был огромным. В самом центре находились сцена и трибуна, а за ними ярусами поднимались кресла для студентов. Здесь проходило много мероприятий: от сезонных праздников до вручения дипломов выпускникам.

Я высматривала Криса, чтобы дать знать, что мы заняли ему место. В зал вошёл какой-то парень и помахал мне рукой. Я машинально помахала в ответ и продолжила искать друга. Парень был смутно знаком, но я не могла вспомнить, где его видела.

Глава 4. Александр

Я спешил по коридорам, узнав о том, что брат решил посетить мой университет. В голове крутились лишь вопросы: зачем? Как он оставил работу? Он пришёл ко мне? Что-то случилось?

Неужели мой брат нашёл пару минут и решил поговорить со мной, как раньше? Я уже был почти близок к цели, когда увидел его в коридоре. Лео стоял и общался с директором, студентов стало больше. Оставалось пара минут до начала пары, но меня это мало волновало, я спешил к брату — ведь эти минуты ценны.

От своей спешки меня отвлекла сотрудница деканата, я её чуть не снёс. Она сообщила, что вместо пар мы собираемся в актовом зале. Коротко поблагодарив её за информацию, я поспешил дальше. Меня сейчас мало это интересовало.

Не может быть! Когда я посмотрел в конец коридора, я никого уже не увидел. Видимо, закончив разговаривать с директором, Лео ушёл по своим делам. Расстроенный, я развернулся и пошёл по направлению к месту встречи студентов. Было любопытно, по какому вопросу именно нас решили собрать.

Войдя в зал, я стал искать свободное место, но мой взгляд встретился с девушкой, чьё лицо было усыпано веснушками, а глаза — тёмно-карими. Да это же та девушка, которая в меня врезалась. Она, видимо, кого-то искала взглядом, потому что, встретившись со мной и ответив на моё приветствие, продолжила поиски.

Что ж, либо она меня не узнала, либо просто не придала значения. По воле случая позади неё было свободное место — я сяду как раз туда.

Спустя какое-то время девушка всё же нашла того, кого искала глазами, и он сел рядом с ней. Может быть, это её парень? Разберёмся с этим вопросом позже.

Слева от меня сел студент — мой друг Миша. Уложенные каштановые волосы, смуглая кожа, доброжелательная улыбка и прекрасное личико. Все девчонки нашего факультета на него западали. Мы обменялись рукопожатиями и сразу принялись обсуждать мероприятие.

— Ксандр, а вдруг нас собрали здесь, чтобы объявить, кто отчислен? — в его глазах промелькнул страх, но он быстро сменился лёгкой беззаботной улыбкой. — Чтобы нас отчислить, должен присутствовать директор, а его тут не видно.

После его слов на сцену вышел Артём Васильевич — наш директор. Он подошёл с бумагами к трибуне и постучал по микрофону, чтобы проверить звук.

— Нет, я же пошутил, нас же не будут сейчас отчислять? — Миша уже во все глаза смотрел на меня.

— Ещё одно слово про отчисление — и я лично этим займусь. Для начала послушай, а потом паникуй.

Артём Васильевич постучал по трибуне кулаком, призывая нас к вниманию.

— Дорогие студенты, у меня для вас есть приятная новость. Как вы уже догадались, я собрал здесь учащихся трёх специальностей. Вы — студенты четвёртого, выпускного курса, и у вас осталось две недели до защиты дипломной работы. Работы предстоит много, особенно терпения и упорства, но именно для вас эта работа станет ещё и великолепной возможностью поучаствовать в совместном проекте по реконструкции здания. А подробности вам сообщит Леонард Робертович Бланк, поприветствуем.

В зале раздались аплодисменты, а у меня будто земля ушла из-под ног. Мой брат стоял на сцене перед студентами, готовый сделать объявление.

Мои друзья обернулись ко мне с немым вопросом в глазах — ведь все узнали мою фамилию. Внутри меня бушевали разные чувства: я испытывал обиду за то, что он мне ничего не сказал, и надежду, что таким образом я сближусь с братом, — ведь не просто так же он стоял здесь и собрал нас.

Лео поправил галстук и со всей серьёзностью подошёл к трибуне. Всем своим видом он излучал власть и уверенность. Одним лишь жестом поднятой руки он остановил аплодисменты — и в зале воцарилась тишина.

— Здравствуйте, сегодня я собрал вас не просто так. У меня для вас есть одно прекрасное предложение. Так как вы выпускники и учёба подходит к концу, а, как вам известно, я представляю следующее поколение сети отелей «Бланк» и открываю свой собственный отель, то предложение таково. Я устраиваю конкурс лучших дипломных работ, чтобы пригласить этих студентов в свой летний студенческий лагерь для реконструкции одного здания.

Лео хитро прищурился и самодовольно оглядел всех студентов. Все мы пребывали в недоумении, но в глазах горел азарт. Я сам ощутил острое желание выиграть, чтобы поучаствовать в этом проекте. Для меня это сейчас стало особенно важно: так я докажу брату, что чего-то стою в его глазах и что меня заметят.

— Леонард Робертович, а что нам делать с нашими стажировками в компаниях, где мы работаем? — крикнул студент, и остальные подхватили его беспокойство о будущем.

— Понимаю ваше беспокойство. Скажу одно: я свяжусь с вашими руководителями и обо всём договорюсь. Они меня поддержат — ведь такой опыт выпадает мало кому, и сотрудники становятся ценнее. — Леонард спокойно посмотрел на студента, давая понять, что беспокоиться не о чем. — Вся информация о конкурсе и его условиях передана вашим кураторам, поэтому вам остаётся только ознакомиться и принять участие. До скорой встречи.

— Подождите, Леонард Робертович, вы же даже не ответили на все наши вопросы, — девушка, сидевшая впереди меня, встала и в упор посмотрела на него.

Лео сразу обратил на неё внимание и тоже посмотрел в упор. В воздухе повисло напряжение.

— И какой же у вас вопрос, мисс? — Лео приподнял бровь. — Представьтесь, пожалуйста.

— София, меня зовут София Вавилова. Какова гарантия, что если мы попадём в ваш лагерь, то нам будут выплачивать заработную плату и нас не выгонят до окончания проекта?

Студенты, смотревшие на Соню, перевели взгляды на Лео и замерли в ожидании его ответа. Ведь, правда, после конкурса мы оставим нашу стажировку в компаниях, а значит, и возможность успешного будущего, если нас вдруг выгонят из-за неопытности.

— Что ж, я вам гарантирую, что вы останетесь со мной до окончания проекта и что выплаты будут производиться еженедельно за проделанную работу. Но и я, в свою очередь, надеюсь на вашу ответственность, София.

После этих слов он пожал руку директору и вышел из зала.

Брат даже не взглянул на меня — я был для него таким же студентом, хотя находился буквально за спиной Софии.

— Собрание окончено, можете расходиться по кабинетам: там вас уже ждут кураторы с информацией. Спасибо за внимание, — объявил директор. Все студенты принялись обсуждать неожиданную новость и направились к выходу.

Я остался сидеть, пока толпа не рассосётся, и заодно обдумывал слова брата. Не могу поверить, что он и словом со мной не обмолвился о такой новости. Он выбрал именно мой университет. Потому что я тут учусь или потому что рейтинг высокий? Скорее всего, второй вариант — не буду строить иллюзий.

— Леонард Робертович такой строгий на вид, наверное, он очень требовательный и с ним тяжело работать, — сказала впереди меня рыжеволосая девушка.

— Какой-то он пугающий, вы заметили? Такой взгляд, что мурашки по спине бегут, — добавил парень, сидевший рядом с Софией.

— Он профессионал своего дела, вы привыкнете, — сказал я им и встал, направляясь к выходу.

— А ты откуда знаешь? — спросила меня София.

Я проигнорировал её вопрос и направился к выходу. Мне не хотелось, чтобы кто-то знал, что он мой брат. Из-за этого люди начинают через меня искать лазейки, чтобы подойти поближе к Лео и завязать с ним выгодное знакомство.

Когда я шёл по коридору и уже почти дошёл до лестницы, чтобы спуститься этажом ниже — моя аудитория находилась там, — меня окликнули.

— Подожди, да остановись же ты! — запыхавшись, ко мне подбежала София. — Ты с ним уже работал раньше?

Я смотрел в её тёмно-карие глаза, а веснушки так и манили вглядываться в них, словно в небо со звёздами.

— Не хочешь сходить со мной после пар в кафе через дорогу? Там очень вкусный десерт. — неожиданно для себя выпалил я это приглашение.

— Что? — её щёки слегка порозовели — такого она явно не ожидала.

— Сходим в кафе, и я тебе подробно всё расскажу, — преодолев внезапную неловкость, я продолжил. — Я угощаю.

— А, хорошо, — неловкости стало меньше, она заговорила увереннее. — Тогда встретимся во дворе в пять часов, а сейчас побежали по кабинетам — мы всю информацию пропустим.

После этих слов она спустилась этажом ниже и убежала, а я стоял с глупой улыбкой, втайне радуясь, что мы посидим вдвоём и поговорим. Что же эти глаза со мной делают? София выглядела такой воодушевлённой, словно очень нуждалась в этом конкурсе. И я не смог устоять. При виде неё моё сердце бьётся с замиранием, и с каждым ударом я чувствую, как во мне зарождается симпатия к ней.

***

— Ирина Владимировна, так какие же главные условия участия? — спросил мой одногруппник у нашего куратора.

— Что ж, давайте подытожим: в конкурсе победят те студенты, которые наберут за защиту дипломной работы девять с половиной баллов из десяти. Если вы победили, но не желаете участвовать в проекте, то вы вольны отказаться.

— Кто же от такого откажется? Это прямая дорога к славе и богатству, — со смехом добавил Миша, и в кабинете раздались лёгкие смешки.

— Поверьте, могут, — серьёзно посмотрела на нас педагог. — Затем сформируют объединённую группу и отправят в лагерь на определённый срок — до завершения проекта. Лагерь будет находиться в хвойном лесу, рядом со зданием, которое предстоит реконструировать. Проживание, питание и все необходимые условия входят в стоимость. Ваша задача — быть ответственными и не поддаваться слабостям.

— Какие слабости вы имеете в виду? — спросил я.

— Такие, Александр, как самовольные вылазки к зданию, несанкционированные выезды за пределы лагеря. Вы — студенты, которые скоро станут выпускниками. У вас будет ознакомительный день — головы не теряйте, — она посмотрела на нас одновременно и как строгий руководитель, и как мать, которая отправляет своих птенцов в пасть к соколу. — Я желаю вам удачи и успехов. На этом урок окончен.

Насчёт сокола я не шучу: мы и вправду будем выглядеть так, будто только что вылупились и теперь нас отдали на съедение Лео. Надеюсь, мало кто узнает, что он мой брат, — иначе моя репутация изменится не в лучшую сторону.

Через такое я уже проходил в школе, когда учителя узнали, что у них когда-то учился сам Леонард Бланк. Они стали ждать от меня таких же блестящих результатов, как когда-то от него. К сожалению для них, я не пытался оправдать их ожидания, и поэтому ко мне относились недоброжелательно.

После последней пары я не мог сосредоточиться на словах педагога. Идея с лагерем не давала мне покоя. Зная брата, я понимал: он никогда бы не стал посвящать в такой проект студентов, да ещё и так громко. Лео скрывал свои планы насчёт отеля даже от семьи и платил всем своим деловым партнёрам, чтобы они не разглашали подробности. И вдруг — доверить работу студентам? Что-то тут не так — здесь чувствуется какой-то другой замысел. Мне стоит поговорить с ним, но, главное, не отклоняться от темы.

Погружённый в мысли о предстоящем разговоре, я направился к выходу — на встречу с Соней.

Глава 5. София

Пары закончились, и мы вышли втроём на улицу, чтобы вдохнуть свежий воздух. Мы подставили лица солнечным лучам и наслаждались майским теплом. Неожиданная новость о лагере нас воодушевила и очень удивила. Каждый из нас стоял и думал о своём.

— Сонь, я буду ждать тебя в субботу на своих соревнованиях, ты же успеешь? — спросил меня Крис, вырывая из потока мыслей.

По выходным мы с Ксюшей проходим стажировку, но моя подруга заканчивает на два часа раньше меня, потому что её начальница поручает ей меньший объём заданий. Чаще всего я перевожу иностранные детские сказки, чтобы получить языковую практику, ведь они считаются самыми лёгкими в работе. А Ксюша переводит статьи и детские познавательные журналы.

— К вечеру успею, не переживай, такое я не пропущу, — улыбнувшись Крису, я добавила: — Можешь рассчитывать на мою самую громкую поддержку.

— Ну что, идём в кафе? Я так проголодалась. — Ксюша демонстративно похлопала себя по животу и зажмурилась, предвкушая еду.

В этот момент я вспомнила, что договорилась встретиться с однокурсником, и совсем забыла про кафе с друзьями. Я почувствовала себя виноватой.

— Ребят, я не смогу пойти с вами, — я посмотрела виновато на друзей. — У меня встреча с однокурсником.

У Кристиана в этот момент глаза расширились, а на лице читалось удивление.

— Она сказала «однокурсником»? Ты идёшь на свидание? — Крис уставился на меня с хитрой улыбкой и ткнул кулаком в плечо.

— Нет! Не на свидание! — твёрдо сказала я. — Вы же знаете, как я к этому отношусь.

— Да, наша Соня против отношений и не верит в любовь… — Крис закатил глаза и осуждающе посмотрел на меня.

— Кристиан! — осуждающе посмотрела на него Ксю. — Ты же знаешь, у неё был неудачный опыт. — Подруга взяла меня за руки и сжала их. — Не слушай его, мы всё понимаем. Хорошей тебе встречи. Я загляну к тебе сегодня вечером, и ты мне всё расскажешь.

Я была рада, что Ксюша на моей стороне. Кристиан, в отличие от неё, всегда мне говорил, что история, произошедшая со мной, не определяет всю жизнь. Ну, был один неудачный опыт, и что с того? Сделала выводы, улыбнулась — и пошла дальше. Но как бы я ни пыталась слушать его советы, я всё равно никого близко не подпускала. Я потеряла к бывшему молодому человеку не только уважение, но и веру в настоящую любовь.

— Что ж, раз ты не идёшь, то, моя любимая Ксения, позвольте пригласить вас на свидание? — он повернулся к Ксюше, взял её руку и поцеловал тыльную сторону ладони. Когда он посмотрел ей в глаза, она сразу же покраснела.

— Ты что делаешь? Мы идём просто перекусить и обсудить сегодняшний день, прекращай, — она отдёрнула руку, быстро обняла меня и направилась к выходу.

— Прекрасная женщина. После учёбы я от неё не отстану — она будет моей девушкой, — Кристиан проводил её влюблённым взглядом и пошёл за ней. — До завтра, Сонь.

Я очень любила своих друзей за то, что они ничего от меня не скрывали. Я доверяю им, как себе. И глядя на то, как Кристиан пытается завоевать сердце Ксюши, я чувствую тепло. Мне бы очень хотелось, чтобы у них всё сложилось, — я была бы очень за них рада.

Попрощавшись с друзьями, я направилась к месту встречи с парнем, имени которого, кстати, не знала. Этим я и займусь в первую очередь. Дойдя до главных ворот института, я вспомнила, что это тот самый парень, с которым я столкнулась в коридоре, когда шла от преподавательницы. Интересное совпадение — с этим парнем я сейчас иду ужинать в кафе. Кажется, он даже назвал своё имя, но я была поглощена другими мыслями. И почему я такая растяпа?

Я медленно перевела взгляд вперёд — и вдруг увидела мужскую фигуру, которая уверенно приближалась ко мне. Сначала очертания были размытыми, но с каждым его шагом образ проявлялся чётче, обретая детали, от которых невозможно было оторвать взгляд.

Когда он подошёл ближе, я разглядела его как будто впервые. Прежде всего в глаза бросились широкие плечи — они придавали его силуэту мужественности. Его волосы были угольно-чёрными, густыми и слегка растрепанными. Но настоящим открытием стали его глаза — серые, как утренний туман над рекой, но при этом удивительно тёплые и добрые. В их взгляде читалась искренность, способность слушать и понимать — и от этого сердце невольно замирало.

Он был высок — настолько, что, стоя рядом, я почувствовала себя маленькой и беззащитной, но в то же время удивительно защищённой, словно под надёжной опекой. Его рост не подавлял, а, напротив, создавал ощущение опоры, стабильности, которой так не хватает в суетном мире.

«Да он красив!» — пронеслось у меня в голове, и это осознание поразило меня, как внезапный порыв ветра. Внутри будто включились невидимые механизмы, запуская целую бурю ощущений. Сердце вздрогнуло, забилось чаще, словно пыталось вырваться наружу, а в груди разлилось странное, щекочущее тепло.

Мысли запутались, сознание словно затуманилось, отказываясь складывать слова в осмысленные фразы. Я пыталась сосредоточиться, подобрать слова, но всё, на чём мне удавалось сосредоточиться, — это его лицо, его взгляд, его присутствие. В этот момент мир вокруг будто исчез: остались только он и я и это странное, волнующее ощущение, будто я стою на краю чего-то нового, неизведанного, но невероятно притягательного.

— Это же просто парень, София, прекрати! — мысленно сказала я себе.

Тем временем парень уже стоял передо мной.

— Ну, привет, Звёздочка, — он улыбнулся, и на щеках появились очаровательные ямочки.

Я очнулась от своих мыслей и пришла в себя.

— Как ты меня назвал?! — строго спросила я, уставившись на него. Он тем временем тихо засмеялся.

— У тебя такие милые веснушки — они, как звёзды, притягивают внимание, — он жестом показал мне проходить вперёд, к выходу, и последовал за мной. — Поэтому ты — Звёздочка.

— Я София!

— Как скажешь, Звёздочка. — Он улыбнулся мне — его забавляла моя реакция.

Я постаралась взять себя в руки — с первой же минуты он располагал к себе. Такой лёгкий, но при этом мужественный. Соня, будь начеку, не смей влюбляться.

— Прости, я не могу вспомнить, как тебя зовут.

— Меня зовут Александр, но друзья зовут меня Алекс или Ксандр — тут уж кому как удобнее.

— Приятно познакомиться, Алекс, — я протянула ему руку, и он с радостью пожал её. — И предупреждаю: ещё раз назовёшь меня Звёздочкой — получишь по плечу.

Он наклонился к моему лицу, глядя прямо в глаза, пристально, а затем произнёс по слогам:

— Звёздочка.

Я, не раздумывая, стукнула его по плечу. Он лишь засмеялся и потёр место удара — будто ничего не случилось.

— Что ж, это я смогу вытерпеть.

Я посмотрела на него с удивлением, а потом мы оба рассмеялись. На этой ноте мы направились в кафе, обсуждая институт и наши специальности.

Разговор протекал легко, особую атмосферу нашей прогулки создавала тёплая погода, которая сочеталась с прохладным ветром. Те самые вечера, когда уже чувствуется приближение лета.

***

Мы сидели в кафе «Уютный вечер». Выглядело оно стильно: всё было выдержано в пастельных тонах, стояли квадратные столы и мягкие стулья. На стенах были размещены искусственные гирлянды из цветов и картины с объёмными цветочными композициями. В меню были все виды кофе, а также разные десерты и сэндвичи.

Мы с Алексом сидели уже третий час, обсуждая всё подряд. К моему удивлению, мне было с ним легко и комфортно, поэтому время пролетело незаметно.

— Так, откуда же ты знаешь Леонарда Робертовича?

— Ах да, мы же ради этого здесь собрались, — он как-то грустно отвёл взгляд, обдумывая, как преподнести мне информацию. — Он мой брат, — сказал он и сделал глоток кофе.

Александр — брат Леонарда?! Что?.. Эта информация поразила меня и повергла в ступор.

— Ты шутишь! Вы же с ним совсем не похожи, — моё удивление было настолько явным, что рассмешило Алекса.

Какой же бархатный у него смех!

— Да, мне все так говорят, но он очень похож на отца и старше меня на пять лет.

Алекс достал фотографию из бумажника. На фотографии были изображены его родители, он сам в детстве и высокий мальчик рядом, который весело улыбался. За ними стоял старик, который обнимал родителей.

— Вы такие милые. По этой фотографии я бы и не сказала, что на ней изображён Леонард Робертович, — усмехнулась я. — А этот старик?

— Это наш дедушка. До его смерти Лео часто улыбался и много общался со мной, — сказал Алекс с печалью в голосе.

— Мне жаль.

— Всё в порядке. Надеюсь, когда-нибудь у меня получится добиться расположения брата.

Он сложил руки перед собой и спросил, переводя тему:

— Ну, а ты?

— Что я? — усмехнулась я. — У меня брата нет.

— Нет, я имею в виду, ты больше на папу похожа или на маму? Такие очаровательные веснушки наверняка передались по наследству.

При упоминании об отце мне стало некомфортно.

— У меня нет папы.

— То есть как? — Я взглянула на Алекса и увидела в его глазах сочувствие.

— По словам мамы, он бросил её, когда узнал о моём появлении. И с тех пор ни слуху ни духу. — Пока я это говорила, я мяла в руках салфетку, нервничая.

Это не было секретом или тайной, но каждый раз, когда я это говорила, мне становилось стыдно. Словно я сделала что-то плохое или чувствовала себя никчёмной, будто я никому не нужна или только мешаю своим существованием.

— Прости, я не знал. — Он накрыл мои руки своей тёплой ладонью. Наши взгляды встретились. Его тёплая улыбка согрела душу, и волнение немного утихло. — Знай, что это не твоя вина.

Мы немного помолчали — каждый погрузился в свои мысли.

— Давай сменим тему на более позитивную.

— Конечно. Тогда открою тебе маленький секрет. — Алекс лукаво подмигнул, а я почувствовала благодарность за его понимание. — В лагере мы будем реконструировать старую библиотеку, поэтому и нужны студенты трёх специальностей.

Я удивлённо посмотрела на него. Библиотека! Это же мечта для переводчика — работать со старыми книгами и вносить свой вклад в их сохранение.

— Откуда ты узнал?

— Спросил у отца по телефону. После собрания в актовом зале мой брат поделился этой информацией с ним.

— Кажется, нам нужно больше кофе, потому что теперь у меня много вопросов, — сказала я и откинулась на спинку стула, всё ещё потрясённая новостью.

— Что ж, я совсем не против продлить твоё любопытство, чтобы видеть тебя чаще, Звёздочка, — он придвинулся ближе, скрестил руки, положил их на стол и посмотрел прямо мне в глаза.

Меня обдало жаром, щёки порозовели. Он намекает на то, что ему приятно проводить со мной время? А мне приятно? Когда сердце откликнулось, словно в знак полного согласия, я поняла: я пропала. Нужно это прекращать. Мне стало тревожно не из-за его флирта, а из-за страха, вызванного прошлым опытом.

— Слушай, уже поздно, мне пора домой, — я быстро схватила сумку и направилась к выходу. — Было приятно провести с тобой этот вечер.

Я поступила очень некрасиво и потом пожалею об этом, но иначе мне было не уйти. Я увидела смятение на его лице и мелькнувшее недоумение, когда он оплачивал счёт и пошёл за мной.

Глава 6. Александр

Такого поворота событий я точно не ожидал. Девушка встала и стремительно вышла. Рассчитавшись с официантом, я побежал за ней. Был уже поздний вечер, и одной ей добираться нельзя.

— Соня, прости, я что-то не так сказал? — преградив ей путь, встал я перед ней.

— Нет-нет, всё хорошо, был чудесный вечер, но мне, правда, пора. — Она растерянно пыталась проложить маршрут на автобусе.

— Давай я вызову тебе такси, уже поздно добираться одной. — Я моментально принялся вбивать адрес в телефоне. — Какой у тебя адрес?

— Не стоит, я сама могу добраться. — Девушка растерянно посмотрела на меня, явно смутившись моим предложением.

— Знаю, что можешь, и уверен в этом, но позволь мне проявить заботу.

Как она мило упрямилась про себя! Её лицо выдавало борьбу с внутренним монологом. Наконец сдавшись, она всё-таки позволила мне это сделать.

Вызвав ей такси и обменявшись номерами (чтобы она сообщила, что добралась), я отправил Соню домой. Когда она села, то выглядела немного печальной и задумчивой.

По её взгляду после моих слов было видно, что она чего-то испугалась. Мне стало тревожно: неужели я сказал что-то не то? Я не мог избавиться от мысли, что, возможно, я ей не понравился.

Немного растерянный, я поехал домой. По дороге я вспомнил о лагере и о проекте брата. Для него же сейчас будет лучше, если он не занят и уделит мне пару минут на объяснения.

***

Поднимаясь в свою комнату, чтобы переодеться, я услышал, как отец и брат о чем-то спорят. Стараясь быть незаметным, я прислушался. Странно, что мамы на горизонте не было — она бы их уже остановила и напоила горячим шоколадом.

— Леонард, оставь это дело. Ты должен открыть свой отель, а не повторять старые ошибки. — Возмущённо парировал отец, явно недовольный новостью брата.

— Отец, я жил этой мыслью столько, сколько себя помню. Это будет во благо нашей семьи и бизнеса. — Серьёзным и спокойным тоном говорил брат.

— Зря я тебя оставлял на каникулах у дедушки! Вбил тебе в голову всякой чуши, а ты верил и впитывал! — По голосу было слышно, что отец сильно расстроен. — Это моя вина, я думал, дедушка не окажет на тебя такого влияния. А теперь что? Ты жаждешь сделать то, что у него не вышло! — Он ударил кулаком по столу. — Зачем? С какой целью? Мне стоило столько трудов замять это дело и восстановить нашу честь.

— Для того, мой дорогой отец, чтобы все усилия дедушки не пропали даром, чтобы восстановить его честь, и чтобы всё, что он вкладывал в этот бизнес, было не зря. Он не виноват, что его оклеветали.

С каждой фразой разговор накалялся до предела. Воздух был пропитан гневом, осуждением и переживанием. Отец и брат остались при своем мнении и явно не собирались уступать.

— Он мёртв, Леонард! Его честь ушла в могилу, как и все его усилия. Сколько ужаса мы тогда из-за него испытали. И не только мы! — Я услышал, как отец вздохнул и встал, явно направляясь к сыну. — Займись своим делом, сынок, не делай глупостей. Послушай своего старика, нахлебаешься похлеще дедушки, если провалишься. Я понимаю, что ты его любил и утрата отразилась на тебе сильнее всего, но оставь эти попытки.

— Я хотя бы не считаю его убийцей, как вы все.

После этих слов Леонард неторопливо направился к выходу из кабинета. Шаги его звучали размеренно, почти равнодушно, но я-то знал: за этой внешней невозмутимостью скрывается напряжённая работа мысли. Дверь тихо щёлкнула, отсекая его от меня, а я остался наедине с вихрем вопросов, бушующим в голове.

Не теряя ни секунды, я метнулся к двери и выскользнул в коридор. Сердце колотилось где-то в горле, пока я крался по тускло освещённому коридору, стараясь не издавать ни звука. Каждый скрип половицы казался громогласным, каждый шорох — предупреждением. Наконец добравшись до своей комнаты, я юркнул внутрь и бесшумно закрыл дверь, прислонившись к ней спиной. Только теперь можно было выдохнуть.

Оказавшись в безопасности, я опустился на край кровати и уставился в пустоту. Мысли кружились, наскакивая друг на друга, словно волны в шторм. «Кажется, у моей семьи больше тайн, чем я мог себе представить», — эта мысль обожгла сознание. Всё складывалось в странную, тревожную мозаику: уклончивые взгляды, обрывки разговоров за закрытыми дверями, необъяснимые поездки отца, внезапные визиты незнакомцев.

И самое обидное — в какие-то секреты меня решили не посвящать. Не потому, что я мал или не разумен. Нет. Просто… просто они считают, что так будет лучше. Что я не готов. Что мне не нужно знать. Эта мысль царапала изнутри, словно заноза, которую никак не вытащить.

Я сжал кулаки, чувствуя, как в груди разгорается упрямое пламя. «Что ж, им же хуже». Ведь я не собираюсь сидеть сложа руки и ждать, когда мне «соизволят» рассказать правду. Я узнаю всё сам — до последней детали, до мельчайшего нюанса. С их помощью или без неё.

После прохладного душа я завалился на кровать. София сообщила мне, что уже дома, пожелала спокойной ночи и поблагодарила за такси. Я облегчённо выдохнул. Значит, я её не сильно напугал или, по крайней мере, не неприятен.

Посидев ещё немного в социальных сетях, я принялся за дипломную работу. Теперь я просто обязан приложить все усилия и выиграть в этом конкурсе.

Глава 7. София

Мы стояли на трибунах с Ксюшей и кричали во всё горло, когда Кристиан начал свой первый заплыв. Его мощные руки и спина то и дело мелькали над водой, когда он делал стремительные гребки. Краем глаза я заметила, как Ксюша засматривается на него и слегка краснеет.

— Я вижу, как ты засматриваешься, маленькая негодница, — ткнула я её локтем в бок.

— Я не засматриваюсь! Просто наблюдаю… за техникой. Он молодец. — Я залилась смехом от её растерянности, а она покраснела ещё сильнее.

— Посмотрела бы я на твой взгляд, если бы Алекс сейчас стоял перед тобой без рубашки, — сказала Ксю и лукаво посмотрела на меня.

После того похода в кафе я не могла держать всё в себе — мне срочно нужно было выговориться. Я поднялась к Ксюше и, набравшись смелости, подробно рассказала о том, что натворила. Голос дрожал, слова порой путались, но я изложила всё как есть.

Ксюша выслушала меня, не перебивая, а потом рассмеялась — легко, без тени осуждения.

— Ну ты даёшь! — сказала она, всё ещё улыбаясь. — Но знаешь, с перепугу можно и не такое учудить. Это же нормально. Все мы иногда ведём себя как полные идиоты, когда волнуемся.

Её спокойный, доброжелательный тон мгновенно снял напряжение. Мы ещё немного обсудили детали, вспоминая самые комичные моменты, и постепенно вся ситуация превратилась в забавный анекдот.

Тем временем с Алексом мы продолжали общаться — уже целую неделю. Переписка в мессенджере стала ежедневной: лёгкие шутки, обмен мнениями о лекциях, иногда — длинные разговоры о музыке и книгах. Пару раз мы случайно пересекались в университете, и эти встречи всегда проходили непринуждённо: пара фраз у расписания, короткий диалог в очереди в буфет, случайный взгляд в коридоре.

Но я твёрдо держала дистанцию. Внутри уже теплилось что-то неуловимое — робкая симпатия, которая то и дело давала о себе знать лёгким волнением при его появлении. И именно это пугало.

«Любовь небезопасна», — повторяла я себе снова и снова. В памяти живо всплывали прошлые раны: те моменты, когда доверие оборачивалось предательством, когда тёплые слова оказывались пустыми, а обещания — недолговечными. Однажды я открывалась, однажды поверила, что всё будет иначе, — и оставалась одна, с ощущением, будто меня разорвали на части и бросили.

Я усвоила урок. Теперь каждое проявление нежности я встречала настороженно, словно проверяя: не скрывается ли за этим очередной обман? Каждое приятное слово анализировала на искренность. И хотя сердце порой протестовало, разум твёрдо держал оборону.

Но где-то глубоко внутри, вопреки всем доводам, теплилась надежда: а вдруг в этот раз всё будет иначе?

— Брось, ты же знаешь, что я думаю на его счёт, — сказала я, пытаясь скрыть смущение, потому что живо представила Алекса с голым торсом.

— Соф, я тебя понимаю и поддержу в любой ситуации, но Алекс кажется добрым. Думаю, тебе стоит попробовать, — Ксю обняла меня одной рукой и ободряюще посмотрела. — Кстати, как твои кошмары? Их стало меньше?

— К сожалению, нет. Боюсь, они даже участились. Поэтому жду тебя сегодня с ночёвкой.

Ксюша похлопала меня по спине и очаровательно улыбнулась. Она была рада составить мне компанию.

Кошмары не просто снились мне чаще — они стали ощущаться ярче, реальнее. Я не знала, к кому обратиться за помощью, хоть нутром и чуяла, что она мне нужна. Попробовав одну из психологических техник — написать сон на листе, проговорить и сжечь, — я поняла: нужно копать глубже.

— Крис, плыви, давай! — подруга вскочила с места и принялась подбадривать нашего друга вместе с ревущей толпой.

Я на мгновение отвлеклась от вихря собственных мыслей — и тут же поймала себя на том, что неотрывно слежу за дорожкой, по которой плыл Кристиан. Он двигался мощно, ритмично — каждый гребок был выверен до миллиметра. Его тело скользило по воде с той непринуждённой грацией, которая рождается лишь после тысяч часов тренировок.

И что поразило меня больше всего — он шёл наравне с соперником. Соперник в ярко-оранжевой шапочке дышал Крису буквально в спину: их плечи почти соприкасались, руки одновременно врезались в воду, ноги работали в едином темпе. Линия финиша маячила впереди, словно черта, разделяющая два мира: один — где Крис остаётся без золота, другой — где он наконец получает то, чего по-настоящему достоин.

Внутри у меня будто вспыхнул фитиль. Азарт разгорелся мгновенно — жарким, всепоглощающим пламенем. Я даже не заметила, как сжала кулаки, как подалась вперёд, будто этим могла приблизить его к победе. Адреналин ударил в кровь, сердце забилось чаще, дыхание стало коротким и рваным.

Каждая из нас знала: Крис заслужил первое место. Он выкладывался на тренировках до последнего, оттачивал технику, преодолевал усталость и сомнения. Он не просто плыл — он боролся. И сейчас, в эти секунды, всё сводилось к одному: кто выдержит, кто сделает последний рывок.

Я ловила каждое его движение: как он поднимает голову для вдоха, как напрягаются мышцы спины, как тянет носки, выжимая максимум из каждого толчка. Он был так близок — буквально в нескольких гребках от мечты. И я, затаив дыхание, шептала про себя: «Давай, Крис! Ты сможешь!»

Раздался взрыв хлопушек. Кто-то приплыл первым, но парни коснулись финишной метки слишком быстро и одновременно. К месту финиша вышел судья. Поговорив с ребятами, он ушёл в свой кабинет. Видимо, ничего не оставалось, как ещё раз просмотреть заплыв в записи.

Ожидание тянулось со скоростью улитки. Спустя некоторое время вышел судья и попросил парней выйти из воды. Человек в синей футболке начал объявлять результат.

— В международном годовом заплыве побеждает… — он взял парней за руки, выдерживая интригующую паузу. — Кристиан Питт! Аплодисменты победителю!

Толпа взревела. Мы с Ксюшей кричали и обнимали друг друга от радости за друга. Парни пожали друг другу руки, и только тогда Крис позволил себе попрыгать от счастья и помахать нам. Мы так радовались его победе, что махали в ответ как одержимые, выкрикивая слова поддержки.

Позже состоялись церемония награждения и фуршет.

— Кристиан, ты такой молодец! Мы в тебе и не сомневались! — подбежали мы к другу с объятиями.

— Спасибо, девчонки! Я очень рад, что вы пришли. Ваша поддержка была для меня важна, — он обнял нас в ответ. — Вы пока угощайтесь, а мне надо на фотосессию. Потом поболтаем.

Крис, одетый в серые спортивные штаны и обтягивающую белую футболку, скрылся в толпе. Он убежал делать общее фото — с золотой медалью на груди. Взяв напитки, мы с Ксюшей отошли к столу и на эмоциях принялись пародировать пловцов. Со стороны, думаю, это выглядело очень смешно, но нас было не остановить.

Вдруг я почувствовала за спиной чьё-то приближение. По позвоночнику пробежал неприятный холодок, не предвещающий ничего хорошего.

— София Вавилова? — ко мне обратился незнакомый парень.

— Да, я. А кто спрашивает?

Мы с Ксюшей уставились на него с удивлением. Тёмные, почти чёрные волосы были аккуратно зачёсаны назад — ни единой непослушной пряди, ни намёка на случайность. Но главное — его взгляд. Холодный, отстранённый, будто он смотрел сквозь нас, не видя людей, а лишь размытые силуэты. В них не было ни любопытства, ни дружелюбия, ни даже простого человеческого интереса — только ледяная отстранённость, от которой по спине пробегал холодок.

Одет он был в серый классический костюм — безупречно сшитый, сидящий по фигуре как влитой. Ткань выглядела дорогой, линии — строгими, а весь силуэт создавал ощущение сдержанной силы.

В голове сами собой всплыли кадры из фильмов: так обычно изображают посыльных мафии или людей из «серых зон» — тех, кто действует в тени, не привлекая внимания, но от кого зависит многое. Слишком собранный, слишком «не отсюда». Мы переглянулись с Ксюшей — в её глазах читался тот же немой вопрос: «Что он здесь делает?»

— Вам просили передать, — сказал он и протянул конверт. — До свидания.

Я взяла конверт и повертела его в руках. Он был из плотной синей бумаги, и на нём — ни строчки об адресате или отправителе. Только я хотела спросить, от кого письмо, как парня уже не было рядом.

— Ксюш, что это сейчас было? — озадаченно посмотрела я на подругу.

— Понятия не имею. Ты будешь его открывать?

— Хороший вопрос. У меня вообще в голове сейчас множество вопросов.

— Думаю, пока стоит его убрать, а откроем уже дома, в спокойной обстановке. Договорились?

Ксю посмотрела на меня с тревогой, но поддержка в её глазах всё же читалась.

— Договорились. — Я убрала конверт в сумку.

Больше всего пугало то, что на конверте не было ни отправителя, ни адреса. Внутри могло оказаться всё что угодно. А потом пришла другая мысль — ещё более тревожная. «Может, меня вообще с кем-то спутали?» Эта версия казалась одновременно абсурдной и пугающе правдоподобной. Где-то, возможно, есть девушка, похожая на меня — с таким же именем, с похожей судьбой. И это письмо предназначалось ей, а не мне. Но почему тогда оно оказалось у меня? Случайность? Ошибка?

Я снова взглянула на конверт — такой безобидный с виду, но теперь казавшийся почти живым, словно он знал ответ, но не спешил его раскрывать. В голове крутились вопросы без ответов, а в груди нарастало тяжёлое чувство: я стою на пороге чего-то, что изменит мою привычную реальность. И неизвестно, готова ли я к этому.

— Девчонки, вы чего такие озадаченные? — вернулся Крис с фотосессии.

— Ничего страшного, просто задумались. Мы тебе расскажем в другой раз. Сейчас твой звёздный час, и мы хотим побыть с тобой.

— Тогда идёмте, выпьем! — на радостях Кристиан потащил нас за выпивкой.

***

Вечером мы с Ксюшей завалились ко мне на диван и выдохнули. После мини-вечеринки в честь победы у нас гудели ноги. Как же это здорово — радоваться победам друзей так, будто они твои собственные. Я горжусь Кристианом и буду повторять ему это всегда.

— Соф, напомни мне больше не надевать эти лоферы. Из-за них у меня ноги как кровавое месиво, — сказала подруга, снимая носки и разглядывая натёртости, которые теперь будут заживать месяц.

— Конечно. Но лучше напомню тебе кое о чём другом, что сейчас меня беспокоит.

Я потянулась к сумке и достала тот самый синий конверт. По телу невольно побежали мурашки. Ксюша, увидев его, тоже напряглась.

— Может, это чья-то шутка и тебя так приглашают на день рождения? — попыталась разрядить обстановку Ксюша.

— Сильно сомневаюсь.

Ксю не решалась его открыть, так же как и я. С самого начала у нас было нехорошее предчувствие насчёт этого предмета. Интуиция? Может, нам стоит меньше смотреть ужастики и перестать накручивать себя? Мы искали подвох. Надо было сразу рассказать Кристиану — с ним мы бы чувствовали себя спокойнее и в безопасности. Нам не хотелось отвлекать его от эйфории победы. Поэтому мы сидели вдвоём и пялились на конверт.

— Так, давай подумаем логически, а не исходя из страха, — устроившись поудобнее, я посмотрела на Ксю. — Письмо передал молодой парень, значит, его наняли, чтобы он пришёл ко мне. Следовательно, отправитель знал, где мы находимся. Он также знал моё имя и фамилию.

— Такая информация могла быть известна либо с работы, либо из университета, — подхватила мою мысль Ксюша. — Значит ли это, что он знает тебя оттуда? Или же он специально наводил справки?

Наши рассуждения зашли в тупик. Похоже, мы ничего не узнаем, пока не прочитаем письмо. Его в любом случае стоит открыть.

— Сонь, открывай. Я рядом, прочитаем вместе. — Она посмотрела на меня уверенным взглядом.

Я оторвала полоску на конверте и достала плотный белый лист. От него пахло деревом и хвоей. Больше в конверте ничего не было. Раскрыв его, я ужаснулась уже от первого слова.

Завещание.

«Я, Вавилов Анатолий Викторович, настоящим завещанием делаю следующее распоряжение»

— Соня, я правильно понимаю, Вавилов Анатолий — это?.. — Ксюша посмотрела на меня испуганными и удивлёнными глазами.

— Мой отец. — Я посмотрела на неё такими же глазами.

Я слышала каждый удар своего сердца. На этом предложение обрывалось. Больше ни слова.

Глава 8. Александр

Вечер воскресенья обещал быть интересным. К нам были приглашены заместители директора компании, с которой отец и Лео должны были заключить контракт о финансовом сотрудничестве.

Судя по недавней ссоре между отцом и братом, они так и не наладили контакт. Сегодня в моих планах — быть наблюдателем и под шумок пробраться в кабинет Леонарда, чтобы найти хоть какие-то бумаги и понять, почему отец был так зол.

Конечно, возникает вопрос: почему бы просто не спросить об этом прямо? Уж поверьте, я спрашивал, но каждый раз диалог заканчивался тем, что мне советовали не забивать этим голову. Младшего в семье в свои дела не посвящают — берегут. Но все забывают, что из-за любопытства младшие и становятся самыми пронырливыми.

Собираясь на ужин, я оглядел себя в зеркале. Темно-синие брюки, белая рубашка с парой расстегнутых пуговиц сверху и часы на правой руке. Не мой стиль, но выглядел я достойно — под стать семейству Бланк.

— Очень нежная и вкусная лазанья, Мария, — похвалил мамино блюдо один из заместителей.

За столом царила спокойная, но слегка напряжённая атмосфера. Леонард был, как всегда, расслаблен: он знал, что всё уже давным-давно решено, а беседы за столом — лишь формальность. А вот папа, мужчина твёрдой закалки, выглядел молчаливым и непривычно задумчивым.

Заместителей было трое. Мы так быстро познакомились, что я даже не запомнил их имён. Впрочем, мне это и не нужно было — я сидел здесь как дополнение к семье. Мы какое-то время беседовали на разные темы, попивая дорогое гранатовое вино из нашей коллекции.

— Раз мы покончили с лазаньей, предлагаю приступить к делу, ради которого мы здесь собрались, — прервал молчание Леонард.

— А я предлагаю аннулировать договоры, — резко вмешался отец.

Казалось, даже воздух в столовой изменился — стал тяжелее после его слов. На миг все замерли. Мы с мамой переглянулись. Мама в недоумении посмотрела на отца, а я сел прямее — напряжение нарастало. Леонард даже не посмотрел на отца — только ухмыльнулся, уставившись в бокал, который держал в руках. Гости явно растерялись.

— Как прикажете это понимать, Роберт? — заместитель с длинными усами смотрел на отца с лёгким раздражением. — Мы зря преодолели такое расстояние, чтобы аннулировать договор?

— Извините за недоразумение. Мы, конечно же, подпишем договоры, — сказал Лео и отпил из бокала. — Мой отец не до конца понимает ценность отеля, который будет реконструирован.

— Он будет восстанавливаться из чувства старой мести и уязвлённого самолюбия! — тут же вспылил отец.

— Предлагаю слушать только меня, чтобы избежать скандала, — обратился к гостям Леонард. — Отель будет реконструироваться под моим руководством, и управлять им буду я.

Спор разгорался, и мама решила незаметно ретироваться — якобы пора убирать посуду и готовить десерт. Ухватившись за возможность помочь маме, я вышел из столовой.

— Мне совсем не нравится, что творится за столом. Неужели нельзя было всё решить заранее? — Когда мама злилась, она всегда начинала мыть посуду — так она отвлекалась. — Милый, думаю, мы там вряд ли пригодимся. Если дело дойдёт до десерта, я тебя позову.

Мама посмотрела на меня своим нежным взглядом, но я видел, как она переживает из-за происходящего в столовой.

Вот он, мой шанс! Побывать в кабинете Леонарда. Поблагодарив маму (наверное, с чересчур довольным лицом), я вышел из кухни и направился на второй этаж — якобы в свою комнату.

Проходя мимо столовой, я слышал, как отец и Лео в спокойном, но напряжённом тоне обсуждают договор, а приглашённые гости лишь изредка вставляли слово. Меня никто не заметил. Они были настолько поглощены разговором, что хоть станцуй я перед ними голым — не обратили бы внимания.

Тихо открыв дверь в кабинет Лео и так же бесшумно пробравшись внутрь, я включил свет. Оглядев кабинет брата, я ничуть не удивился: у него было идеально чисто и всё разложено по полочкам. Действовать надо быстро. Для начала я подошёл к стеллажу с папками по финансовым делам. Пролистав папок десять, понял: искать здесь нечего — сплошные цифры и счета.

Мой взгляд невольно притянулся к его рабочему месту — массивному письменному столу из тёмного дерева, резные ножки которого словно вросли в пол. Я медленно приблизился и осторожно выдвинул первый ящик. Внутри царил упорядоченный хаос: стопки бумаг, перевязанных потёртыми шёлковыми лентами, папки с пожелтевшими углами, исписанные блокноты с выцветшими корешками. Каждый лист, казалось, дышал историей: здесь были планы, письма, отчёты — всё, что когда-либо касалось отелей, принадлежавших нашей семье. Я перебирал документы, ощущая под пальцами шершавую текстуру старой бумаги, вдыхая едва уловимый аромат времени — смесь пыли, чернил и выцветшего пергамента. Неожиданно мои руки нащупали слишком плотную бумагу. Завещание. Не раздумывая, я сфотографировал его и убрал обратно в ящик.

Я подумал уже, что пора сворачиваться, но вдруг взгляд зацепился за одну книгу — она резко выделялась среди остальных. Бумага была иной: плотнее, фактура благороднее, края обрезаны идеально ровно. Заинтригованный, я вытащил её из общей стопки. Не теряя ни минуты, я развернул книгу и пробежался глазами по первым строкам. Сборник сказок, а подпись снизу гласила: «Принадлежит Вавиловым».

И тут по спине пробежал холодок — словно ледяной ветер дыхнул в затылок. Я услышал шаги в коридоре — приглушённые, но уверенные. Они приближались. Звук шагов становился всё отчётливее, и с каждым мгновением сердце колотилось чаще.

«Чёрт», — мысленно выругался я, торопливо пряча книгу и оглядываясь в поисках укрытия.

— Сыщик из тебя такой же плохой, как и архитектор, — выпалил Лео, входя в кабинет. Он взял договоры со стола и, открыв дверь, замер в ожидании, пока я выйду.

Пропустив его колкое замечание мимо ушей, я решил действовать напором.

— Где находится отель, который ты собираешься реконструировать? И почему он для тебя так важен? — спросил я, всё ещё сжимая в руках плотный лист.

— Местоположение ты узнаешь вместе с остальными студентами, — улыбнувшись, добавил он. — Если, конечно, выиграешь. А ценен он мне из-за дедушки.

— Он же был одержимым… — выпалил я, не подумав.

Я прекрасно помнил, как нас, маленьких, оставляли у него в деревне — чтобы мы узнали жизнь за городом, подальше от цивилизации. Спору нет, месяцы пролетали быстро и с особой атмосферой. Но больше всего времени он проводил с Леонардом — тот был старше и смышленее. Для меня до сих пор остаётся загадкой, что они вдвоём обсуждали в дедушкином кабинете.

— Я делаю это для блага семьи. А теперь — вон отсюда. И не смей больше заходить.

— Зачем тебе эта бумага? — я поднял лист повыше.

Лео удивлённо уставился на лист — его лицо исказилось гневом. Быстрым шагом он подошёл ко мне, вырвал лист и спрятал в ящик стола. Брат редко показывал эмоции, но сейчас они были как на ладони. Чем я его так разозлил? Любопытством? Но даже если и так — Лео всегда носил маску хладнокровия. Значит, бумага значит больше, чем я предполагал.

— Александр Бланк, тебя это не касается. А теперь — вышел!

Меня переполняла злость. Я вышел и, добравшись до комнаты, захлопнул дверь, погружаясь в воспоминания.

Для него этот отель — не просто здание и не просто бизнес. Это связь с дедушкой, нить, тянущаяся сквозь годы. Насколько мне известно, всё началось с деда. Он буквально упёрся рогом, заявив, что превратит старую библиотеку в отель. На первый взгляд, идея казалась безумием: ветхое здание, пыльные полки, запах пожелтевших страниц — и вдруг туризм, гости, сервис. Но дедушка видел то, чего не замечали другие. Он изучал ландшафт, бродил по окрестностям, прокладывал маршруты, высчитывал потоки будущих туристов. Место и вправду было особенным: холмы, обрамляющие долину, словно приглашали остановиться; ручей, журчащий у подножия, навевал покой; а воздух, пропитанный ароматами хвои и трав, будто сам просил задержаться.

Но судьба, как часто бывает, внесла свои коррективы. Проект, который должен был стать триумфом, обернулся провалом — и виной тому оказался владелец библиотеки. Мне неизвестно, что случилось тогда, ведь я был слишком мал, но точно уверен, что это оставило отпечаток скорби на нашей семье.

— Неужели в мире не нашлось другого места для реставрации? — прошептал я, выныривая из мыслей.

Что ж, с конфликтом отца и брата я более или менее разобрался. Отец боится, что Лео станет таким же одержимым и наделает глупостей. Но что это была за книга? И почему она принадлежит Вавиловым? Однофамилец Софии или это что-то больше, чем фамилия? Она явно важна для Лео, раз он так отреагировал.

Я лежал и сомневался, стоит ли посвящать в это Соню, когда в дверь постучали.

— Милый, ты ещё не спишь? — ласково спросила мама, заходя в комнату.

Я молча смотрел на неё. Она увидела моё состояние и не стала напирать. Она всегда чувствовала глубже, чем кто-либо. Наши эмоции, наши поступки — всё это она предугадывала.

— Они подписали соглашение, и мы сели за десерт. Присоединишься?

Мама подошла ближе, присела на край кровати и положила ладонь на мою руку. Я всё так же молчал, лишь качнув головой в ответ на её вопрос. Из головы не выходил один вопрос.

— Леонард станет таким же, как дедушка? — я смотрел маме в глаза. Они заискрились от удивления.

— Мы с отцом работаем над тем, чтобы этого не допустить. Постарайся не забивать голову, — сказала она спокойно. — Лео любил его, но не стремится стать им.

Она поцеловала меня в лоб, словно пытаясь утихомирить тревогу, и вышла. Закрывая дверь, мама пожелала мне спокойной ночи.

Но как я ни старался, уснуть спокойно так и не смог.

Глава 9. София

Две недели работы над дипломом прошли в стрессе и тревоге. Кошмары снились мне каждую ночь. Каждое утро я вставала разбитой и рассеянной. Спасибо Ксюше — она проявляла заботу и ночевала у меня почти каждую ночь, мне становилось легче. Сны стали ярче после того письма. Они стали приходить ко мне даже при дневном сне — такого со мной никогда не случалось.

Мы собрались с ребятами у меня в комнате, перечитывали дипломы и выступали друг перед другом с речью. Но через четыре часа мы выдохлись и решили просто поболтать.

— Так значит, это было единственное послание? И продолжения так и не было? — начал Кристиан.

Мы вкратце посвятили друга в происходящее — и получили выговор. Он выглядел очень рассерженным, когда причитал: почему мы сразу не рассказали ему?

— Ты не пробовала спросить у мамы, почему завещание на имя отца прислали тебе? — добавила Ксю.

Её вопрос был логичным, но тут было несколько нюансов. Мы говорили с мамой об отце всего один раз. Мне было семь, когда я спросила, где мой папа. Я тогда сравнивала свою семью с семьями сверстников — и одна деталь явно отличалась. Мама ответила мне довольно грубо: отец уехал, как только узнал о беременности, и больше не выходил на связь. Как только я пыталась узнать подробности, мама ловко переводила тему или отвлекалась на что-то, и попытки узнать больше я оставила.

— По многим причинам я не пойду к маме. Может, кто-то пошутил, а я буду панику поднимать? — отрезала я. — И всё же меня не покидает одна мысль: мой отец был жив, а теперь я держу в руках его завещание.

Я вроде бы смирилась с тем, что папа не хочет знать нас с мамой, но принять мысль, что он мёртв... Чем глубже я об этом думаю, тем больше внутри разрастается пустота.

— Вы можете представить, что это всё-таки не чья-то шутка, а настоящее завещание от отца — адресованное мне? — добавила я.

— Тебя не пугает, что всё это время он знал о твоей жизни — и дал о себе знать только так? — мрачно спросил Крис.

Мы разом замолчали и уставились на него. Честно говоря, стало жутко. Неужели мама скрывала от меня правду об отце? Вдруг он бандит или глава мафии, и мама от него сбежала? К такой правде я была не готова.

— Крис, ты умеешь нагнать панику, — легонько стукнула его по затылку Ксюша.

— Лучше такая паника, чем снова прогонять дипломную работу. Сил уже нет, — сказал Крис, завалившись на мою кровать.

Нам очень хотелось попасть на практику к Леонарду Робертовичу. Это уникальная возможность проявить себя и набраться опыта. Только представлю: мы будем работать в команде над проектом человека с фамилией миллионера — и сразу мурашки по коже.

— Ладно, ребята. Если хотим выиграть и попасть в лагерь, стоит прогнать работу ещё хотя бы раз, — сказала я с серьёзным лицом и, незаметно взяв подушку, положила её перед собой.

Друзья следили за мной. А потом — резко, неожиданно для них — я вскочила и запустила подушкой в Криса. Он подхватил мой порыв, и мы устроили бой подушками. Перья летели в разные стороны, смех разливался по комнате. И нас накрыло чувство беззаботного счастья.

***

Так как ночевали у меня, сборы были в спешке и суматохе. В университет мы бежали — до защиты оставалось полчаса.

— На каком этаже защита? — на бегу уточнила Ксюша.

— На третьем. Кристиан, у тебя на четвёртом.

— Понял. Удачи, девчонки! Встретимся на нашем месте. — Крис подмигнул и убежал в свою аудиторию.

Заодно решила пожелать удачи и Алексу — мы ведь дружески общались уже две недели. И нашли общий язык. Бывали дни, когда я не отлипала от телефона — мы переписывались часами. Он оказался умным и интересным собеседником, со своими увлечениями и хобби.

Но мысль, что при каждом его сообщении я улыбаюсь как дура, мне не нравилась. Я старалась держать дистанцию — тем более забот хватало. Если я позволю себе влюбиться, обратной дороги уже не будет. Предыдущий опыт ясно дал понять: без тормозов летишь прямиком в пропасть. А что там — розовые облака или острые ножи — покажет будущее.

После долгого и мучительного часа защиты педагог решила огласить результаты.

— Итак, подведя итоги защиты, могу сказать: все вы сдали, — учительница довольно улыбнулась. По аудитории прошлись аплодисменты. — Но вас интересует другой результат: кто поедет на практику, верно?

— Не тяните, Василиса Никитична, нам не терпится узнать! — выкрикнул кто-то из одногруппников.

— Хорошо, как скажете, — смиренно улыбнулась педагог. — На практику к Леонарду Бланку проходят следующие студенты.

Она выжидающе оглядела каждого.

— Варвара Мыскина, Ксения Абрамова, Василий Аркин, Никита Волков, Вера Петрова и София Вавилова. Примите мои поздравления, вы справились блестяще.

Василиса Никитична встала и зааплодировала нам. Мы замерли в немом восторге, слушая поздравления.

Я бросилась к Ксюше и заключила её в объятия. Оставалось узнать только одно: поедет ли с нами Крис. Мы отправили ему сообщение с новостью и написали, что уже ждём во дворе.

Следующий час мы ждали Кристиана на нашем месте. Это был мучительный час.

— Сонька, он идёт. — Я проследила за взглядом Ксюши и увидела Криса. — Что-то он не очень довольный.

— Неужели всё плохо? — с тревогой посмотрела я на подругу.

Мы обе встали и медленно пошли ему навстречу, с каждой секундой ощущая, как растёт тревога. Крис подошёл и оглядел нас печальным взглядом.

— Как сдали, девочки? — спросил Кристиан, глядя себе под ноги.

— У нас всё хорошо. Кристиан, что-то случилось? — Ксю положила руку ему на плечо.

— Я сдал. Но боюсь вас огорчить… — он выдержал паузу. — Я сдал и буду мучить вас своим присутствием в лагере!

Кристиан резко сгрёб нас в охапку, и мы завизжали от радости.

— Кристиан, я тебя сейчас ударю, шутник! — Ксюша легонько стукнула его по животу.

— Предлагаю отметить! Устроим вечеринку! — подпрыгнула я. Ребята с радостью подхватили идею.

— Тогда предлагаю позвать наших сокурсников. Может, даже Алекса, — лукаво посмотрел на меня Крис. — Посидим, поиграем, повеселимся.

При упоминании Алекса у меня в животе затрепетали бабочки. Вот что одно его имя делает со мной. Меня это настораживало, но в то же время рождало надежду. Мне было интересно, как сдал Алекс и попадёт ли он в лагерь, поэтому я написала ему пару сообщений и ждала ответа.

— Встречаемся у меня в семь. Я приберусь и закажу еду с напитками.

— Я приду пораньше и помогу, — предложила Ксюша. Я была ей очень благодарна.

Мы попрощались и разошлись. Тут же пришло сообщение от Александра: он с радостью придёт и поделится новостями. Я почувствовала радость и предвкушение.

С трепетом в душе и лёгкой походкой я дошла до дома. По пути заглянула в кондитерскую и купила шоколадный торт к чаю. На душе было светло, чувствовался прилив сил. Ксюша должна была прийти раньше — обещала забежать и помочь. Значит, успеем съесть по кусочку торта.

Поднимаясь по лестнице, я машинально бросила взгляд на почтовый ящик — старая привычка. Обычно там пусто, и я уже собиралась пройти мимо, привычно отметив: «Опять ничего». Но в этот раз что-то заставило меня задержаться. Я пригляделась внимательнее — сквозь узкую щель заметила уголок бумаги. Блеснул знакомый синий цвет.

Сердце пропустило удар. Я замерла, не веря своим глазам. Медленно подошла ближе, словно боясь спугнуть неожиданную находку, и протянула руку. Пальцы дрожали, когда я поворачивала ключ. Внутри лежал он — новый синий конверт. Точно такой же, как тот, первый, что перевернул мой мир с ног на голову.

«Откуда они знают мой адрес?» — мысль вспыхнула в голове и тут же разрослась в целый рой тревожных вопросов.

Паника накрыла внезапно — ледяной волной. Она ударила в грудь, перехватила дыхание, заставила колени дрожать. Воздух словно сгустился — стало трудно дышать. Вся прежняя лёгкость испарилась, уступив место тяжёлому, давящему чувству тревоги.

Я прислонилась к стене, пытаясь собраться с мыслями, но они разбегались, как испуганные птицы. В голове билась одна мысль: «За мной следят». Казалось, чьи-то глаза следят за каждым моим движением, фиксируют каждую эмоцию. От этого бесконечного хоровода догадок в висках запульсировала боль. Разум метался между страхом и любопытством, между желанием выбросить конверт и потребностью узнать правду.