Kitabı oxu: «Феерия. Праздник, который изменит все»

© 2024 by Stephanie Garber

© Яна Хусаенова, перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Посвящается моей сестре.

Без Стефани и Эллисон не существовало бы Скарлетт и Теллы.

Впервые напечатано издательством «Легендо» в городе Валенда, столице Меридианной империи, на втором году правления Скарлетт.

Если вы брюзга или питаете слабость к веселью, выдумкам, романтике, мечтам и волшебству, вам стоит немедленно отложить книгу. Она известна тем, что заражает читателей праздничным настроением и побуждает позабыть обо всем остальном. Некоторые читатели даже начинают напевать или ни с того ни с сего печь праздничное печенье.

Эту книгу можно купить, подарить или одолжить, но копии ее ни при каких обстоятельствах не должны отправляться на Великолепный Север. Магия этой книги плохо сочетается с проклятием, которое наложено на истории Великолепного Севера, и если они объединятся, издательство «Легендо» не несет ответственности за последствия.

Приглашения доставляют в небольших ящиках. Они появляются ровно в полдень, а не в полночь. Было бы весьма трагично, если бы они затерялись в темноте или их украли жадные звезды.

Ящички шириной в одну печатную страницу изготовлены из белоснежного дерева.

Их находят на порогах и подоконниках домов, и по всему городу разносятся удивленные вздохи.

На каждой крышке вырезаны снежинки, а по бокам – имена адресатов.

И если раньше воздух был наполнен холодом и туманом, теперь повсюду витает волшебство предвкушения.

Некоторые сразу спешат развязать красные бархатные ленточки, скрепляющие ящички вместо замков. Другие же не торопятся. Такие ящики в Валенде никогда еще не появлялись. И многие просто хотят насладиться моментом. Они заносят прелестные подарки в свои коттеджи, замки и квартиры с видом на заснеженные улицы, заполненные торговцами, которым не терпится вернуться домой и проверить, не получили ли и они такие ящички.

Именно это желание, это любопытство проникает в древесину, впитываясь в лежащее внутри приглашение, поэтому, когда крышку поднимают, лист бумаги поначалу кажется пустым.

Но затем…

Страница начинает потрескивать, словно полено, которое вот-вот вспыхнет. По центру с шипением появляется искра. Крошечный всплеск света распространяется подобно фейерверку, покрывая бумагу мерцающими золотыми буквами:

ВЕЛИЧАЙШИЙ ПРАЗДНИК СОВСЕМ БЛИЗКО!

Время сеять радость, благодарить других и преподносить подарки не только друзьям, но и незнакомцам.

ИМПЕРАТРИЦА СКАРЛЕТТ приглашает вас посетить

САМЫЙ ГРАНДИОЗНЫЙ ПРИЕМ.

Он состоится в Празднично-Веселом бальном зале.

Торжество начнется на закате

В КАНУН ВЕЛИЧАЙШЕГО ПРАЗДНИКА.

Приходите в своих лучших нарядах в оттенках

КРАСНОГО, ЗЕЛЕНОГО, ЗОЛОТОГО и БЕЛОГО.

Не забудьте прихватить подарок для тех, кто вам дорог,

И ПОМНИТЕ, ЭТО НЕ ПРОСТО ПРАЗДНИК…

Специальное праздничное издание

Автор: Кутлас Найтлингер

Газета «Шепот»

История чуда рождает чудесную историю

Одни говорят, что Величайший праздник придумала гильдия изготовителей игрушек. Другие считают, что это швеи и портные, ведь именно они устроили день распродажи платьев, перчаток и шелковых галстуков, которые можно надеть лишь один раз. Конечно, найдутся и те, кто скажет, что то была приторно-сладкая идея кондитеров.

Но правда в том, что Величайший праздник в Меридианную империю привезла принцесса Севера Инфинити Ларкпюр, которая вышла замуж за императора Ксавье IV на седьмом году правления династии Ксавье.

Переехав в Меридианную империю, принцесса Инфинити оказалась весьма обеспокоена тем, как мало у ее подданных дней для простых празднеств – веселья, радости и любви.

Она верила, что людям необходимо радоваться. Испытывать предвкушение. Загадывать желания. Дарить подарки.

Так и был придуман Величайший праздник.

После него появились и другие знаменательные даты. Принцесса Инфинити превращала старые мифы и истории в праздники с такой же легкостью, как другие члены королевской семьи превращали неблагоразумные поступки в скандальные сплетни.

Конечно, швеи, изготовители игрушек и кондитеры получили от этого праздника огромную выгоду.

Но разве нельзя сказать то же самое и обо всех нас?

Может, я уже и вырос из игрушек, но надеюсь, что никогда не перестану радоваться возможности принарядиться и подарить подарки.

Признаюсь, в этом году у меня нет любимого человека, которому я мог бы что-то преподнести. И все же я приготовил подарок на тот случай, если на приеме императрицы Скарлетт мне кто-то приглянется.

Никак не можете

найти подарок?

Нуждаетесь в веселье?

Или в праздничном волшебстве?

Тогда направляйтесь на

УЛИЦУ ГИРЛЯНД,

ВЕЛИЧАЙШУЮ УЛИЦУ

ВСЕХ ПРАЗДНИЧНЫХ ЗЕМЕЛЬ!

У нас найдутся сладости, у нас найдутся

угощения,

а возможно, и несколько уловок,

спрятанных в пышных рукавах праздничных

нарядов!

НО ПОТОРОПИТЕСЬ!

Улица Гирлянд открывается лишь

на один день!

Наши двери

распахиваются на рассвете,

в канун кануна Величайшего

праздника!

(Для детей бесплатные леденцы на палочке!)

1
Снежки и бабушкино печенье

Позже станет очевидно, что в Валенде происходили весьма необычные вещи. Большинство жителей знаменитого города ничего такого не замечали, но, как это часто бывает, от внимания сторонних наблюдателей эти странности все же не укрылись.

После окончания Величайшего праздника побывавшие в море капитаны сказали бы: «Клянусь зубами своего деда! Весь город будто бы накрыло стеклянным корабельным колоколом, отчего тот стал похож на огромный кружащийся снежный шар».

Клясться было необязательно.

Корабли перестали прибывать в порт Валенды задолго до начала Величайшего праздника. Вот только из-за суеты и всеобщего веселья это мало кому бросилось в глаза.

В доках остался только один молодой моряк, который считал себя слишком рациональным, чтобы поддаваться праздничной лихорадке. Ему было всего семнадцать, но элегантная темно-синяя фуражка прибавляла ему целых два дюйма роста.

В отличие от остальных жителей города, которые, казалось, витали в карамельных облаках, рациональный моряк заметил пропажу кораблей. И поэтому отправился на поиски кого-то настолько же здравомыслящего, чтобы сообщить об этом. Сжимая в руке список кораблей, которые так и не причалили, он важно вышагивал по пугающе праздничному порту.

Он не собирался отвлекаться ни на громадные карамельные трости, расположенные вдоль улиц, ни на тележки с пряным сидром, которые, казалось, стояли повсюду, ни на людей, которые ни с того ни с сего начинали петь.

Пока вдруг не увидел его. Прямо посреди улицы стоял огромный пряничный домик, покрытый изящными изгибами белоснежной глазури. Из трубы его валил коричный дым.

Моряк остановился как вкопанный.

Домик выглядел точь-в-точь как печенье, которое пекла его бабушка, вот только из ее сладких домиков не шел волшебный коричный дым, да и они были слишком маленькими, чтобы войти внутрь. Остальные же детали оказались очень похожи. Гигантскую крышу покрывали маленькие конфетки пастельных оттенков, большие окна присыпала сверкающая, точно серебро, сахарная крошка, а огромную дверь украшали красно-белые мятные леденцы.

Целую минуту моряк не мог сдвинуться с места.

Прошло уже два Величайших праздника с тех пор, как его бабушки не стало. И ему было проще притворяться, что их вовсе не существует, чем отмечать без нее.

Наконец он встряхнулся, напоминая себе о том, что нужно было сделать. Сообщить о пропавших кораблях. Но тут дверца пряничного домика приоткрылась, и, он готов был поклясться, раздался голос бабушки:

– Снег идет, Пьер. Заходи в дом поскорее. Я приготовила горячий шоколад и твое любимое печенье.

В воздухе витал аромат звездочек, сдобренных маслом и покрытых мускатной глазурью.

«Неужели она и правда здесь?» – подумал Пьер, что было совсем нерационально. И все же он начал верить, что быть рациональным во время Величайшего праздника довольно глупое занятие.

– Заходи же, мальчик мой, – позвала бабушка.

Что еще оставалось Пьеру?

Он не мог противиться шансу вновь повидаться с бабушкой. Как не мог отказаться и от своего любимого печенья.

Хотя, возможно, его немного околдовали.

Необычная история Пьера станет одной из многих, которые распространились после окончания Величайшего праздника.

Но самый большой интерес вызывала, конечно же, история, случившаяся с принцессой Донателлой Дранья.

2
Канун кануна Величайшего праздника

Донателла Дранья даже не подозревала, что живет внутри снежного шара.

Она знала лишь, что наступил канун кануна Величайшего праздника и…

Это что, снег во дворце ее сестры?

Телла на мгновение остановилась, и голубые, цвета изморози, юбки закрутились вокруг носков ее туфель. В воздухе искрились сверкающее серебро и снежинки.

Снегопад во дворце был в новинку. Но не чем-то удивительным. В течение последних нескольких недель Телла каждым новым утром обнаруживала, что сестра добавила еще одно замысловатое украшение. Каждая стена, камин и дверной проем были увешаны гирляндами из золотых колокольчиков, засахаренными веточками клюквы, венками из остролиста единорога, привезенного с Великолепного Севера. Везде парили заколдованные снежинки, которые падали, падали, падали… но так и не касались ни пола, ни идеальных кудрей Теллы.

– Поберегись! – крикнул кто-то.

Телла вовремя пригнулась, и снежок пролетел у нее над головой.

Мимо промчался юный конюх, принарядившийся пряничным человечком, а за ним, мягко постукивая войлочными башмачками, следовала пара служанок в костюмах снежных ангелов.

– Простите, ваше высочество! – воскликнули они, запыхавшись, но не перестали преследовать пряничного мальчика, который продолжал на ходу бросаться в них снежками.

Будучи любительницей театральности, Телла не могла упрекнуть кого-то в избыточности. Однако ей показалось, что ее сестра подобралась слишком близко к этой грани.

Это был первый Величайший праздник Скарлетт в качестве императрицы, так что она начала подготовку к нему уже с приходом Сезона Стужи. Она переименовала дворец в Замок Щелкунчика, а потом изменила и названия всех комнат.

Предполагалось, что праздничные наименования будут временными. Вот только Телла задумалась, так ли это на самом деле, когда подошла к двойным красным дверям, ведущим в королевские сады.

Стоило ей приблизиться, как два охранника, одетые в сверкающую, словно яблоки в карамели, униформу, слегка выпрямили спины и поспешили распахнуть перед ней двери.

Здесь, во дворцовых садах, снежинки были самыми настоящими. Они не остановились, пока не добрались до волос Теллы и не намочили ее зимний синий плащ.

Ей говорили, что снег в Валенде идет нечасто, и все же последние две недели снегопад, казалось, не прекращался ни на мгновение. Хлопья тихо ложились на землю, пока Телла проходила мимо ряда мерцающих ледяных скульптур.

Среди них были и застывшие балерины в юбках из снежинок. И вырезанные изо льда деревья, увешанные покрытыми инеем праздничными игрушками. И кролики удачи в ледяных коронах. И пара восхитительных лошадей, запряженных в украшенные драгоценными камнями сани, которыми управлял снеговик. Чуть дальше стояли огромные праздничные часы, которые, казалось, по-настоящему тикали, отсчитывая минуты до завтрашнего вечера.

Дрожа от волнения, Телла торопливо поднялась по ступенькам и миновала последнюю скульптуру: мерцающую статую Веселой Королевы, покровительницы Величайшего праздника.

Веселая Королева носила плащ из звезд и корону из солнечных лучей, а в руке она держала волшебную палочку для исполнения желаний. Казалось, статуя вот-вот поднимет ее, но, согласно легендам, настоящая Веселая Королева взмахивала своей палочкой лишь раз – ровно в полночь, в канун Величайшего праздника.

История гласила, что в тот самый момент, когда Веселая Королева взмахивала волшебной палочкой, любой, кто был чист сердцем, мог загадать желание, и то обязательно сбывалось.

Желания Теллы никогда не исполнялись. И это ее вполне устраивало, потому что она не хотела становиться слишком уж чистосердечной.

Тем не менее, проходя мимо ледяной скульптуры Веселой Королевы, Телла прошептала свое заветное желание – на тот случай, если Королева в самом деле существовала и была в настроении исполнить мечту одной девушки, которая, вероятно, этого не заслуживала.

Наконец Телла вошла в Празднично-Веселый бальный зал. Или он называется Весело-Праздничный?

Она все никак не могла запомнить. Названия менялись слишком часто, и в половине из них, Телла могла поклясться, присутствовали слова «веселье» или «праздник».

Оказавшись внутри, Телла осторожно обошла снеговиков из кремового зефира и лестницы, на которых слуги развешивали гирлянды из сверкающих листьев, малиново-красных ягод и ароматных палочек корицы, обернутых золотой лентой.

Пока все остальные работали, менестрель пел классическую для праздника песню «Танцующий имбирный пряник», отчего создавалось впечатление, что прием уже начался. Телла дошла до центра бального зала, где и нашла свою сестру, а потом услышала доносящийся с мезонина смех.

– Выглядит просто чудесно! – воскликнула Скарлетт и радостно захлопала в ладоши, наблюдая, как скульптор заканчивает вырезать розу на огромной ледяной карусели, заказанной специально для завтрашнего бала.

На карусели высотой почти в два этажа были изображены скачущие лошади и единороги, огромные пушистые волки, гордые олени с усеянными звездами рогами, русалки и русалы, медведи с бубенцами, несколько снежных саней, на которых могли прокатиться целые семьи, а также много, много роз. Карусель была выполнена из сверкающего белого и красного льда и обрамлена роскошным рядом элегантных ледяных бутонов, которые переливались словно бриллианты, стоило только закружиться. Розы украшали верхушку, опоры, а также ступеньки, ведущие на платформу карусели.

Обычно они не были частью Величайшего праздника, но Скарлетт настояла построить одну из них. Якобы для детей, которые посетят Фееричный прием.

Но Телла сестре не верила.

Для Скарлетт Величайший праздник всегда был самым любимым днем в году. В детстве она предпочитала его даже собственному дню рождения, ярмарке в Сезон Зноя, фестивалю Сезона Произрастания и Ночному Рынку в честь Сбора Урожая. Целыми неделями Скарлетт, коротая оставшиеся до праздника дни, мастерила бумажные украшения, чтобы развесить их в своей комнате, а также гирлянды.

Раньше Телла думала, что Скарлетт так сильно любит Величайший праздник, потому что как раз в это время их отец отправлялся в путешествие. Однако теперь, глядя на все приготовления сестры, она поняла: Скарлетт получала удовольствие от самого праздника. Помимо ледяной карусели, в бальном зале находились пруды, из которых с помощью больших карамельных тростей можно было выловить подарок; домики для изготовления праздничных корон и ожерелий, похожих на гирлянды, а также кабинки, чтобы поливать горячим шоколадом любые кондитерские изделия: от шариков карамельного крема до красной сладкой ваты.

Все вокруг являло собой не столько мечту императрицы, сколько мечту ребенка – ребенка, которым Скарлетт, проживая под одной крышей с их отцом, так и не смогла побыть.

Телла всей душой радовалась, что сестра наконец-то воплотила в жизнь одну из своих детских фантазий. Поэтому-то ей совсем не хотелось все портить.

Она не желала ни разрушать мечты, ни уничтожать праздники.

Но у нее не осталось другого выбора.

Если Скарлетт не изменит дату Величайшего праздника, жизнь Теллы будет разрушена. Сломана. Окончена. Превратится в такой катастрофический, ужасный беспорядок, что даже содрогнется земля.

– Кхм. – Телла прочистила горло.

Скарлетт подпрыгнула на месте, схватившись за грудь, и развернулась к ней в вихре восхитительных юбок. Сегодня на ней было истинно праздничное платье белоснежного цвета, украшенное россыпью медленно падающих красных снежинок.

– Телла, ты меня напугала, – тяжело дыша, сказала она. – Что ты здесь делаешь? И… – Скарлетт бросила взгляд за спину Теллы. – Где твои стражники?

– Не беспокойся, они в безопасности. Чтобы выскользнуть из комнаты, я воспользовалась одним из потайных проходов. Полагаю, стража все еще стоит у двери, думая, что я слишком много сплю, или слишком долго прихорашиваюсь, или занимаюсь другими глупостями, которые, по их представлениям, делают все принцессы.

Скарлетт нахмурилась:

– Мы уже это обсуждали.

– Обсуждали, – с легкостью отозвалась Телла. – И я все еще не согласна, чтобы за мной следили каждую секунду. Никто из тех, кто когда-либо пытался меня убить, не преуспел в этом деле, а еще я доставляю кучу проблем, чтобы похищать меня. – Она поиграла бровями.

Скарлетт рассерженной не выглядела, однако красные снежинки на ее белом платье стали падать немного быстрее и приобрели оттенок, который Телла назвала бы «чрезвычайно раздраженным».

– Доставлять кучу проблем – не значит быть неуязвимой, – сказала Скарлетт. – Завтра канун Величайшего праздника. Подумай, каким подарком ты станешь для разбойников, если те выяснят, что ты свободно разгуливаешь повсюду в одиночку, и решат взять тебя в плен, чтобы отвести к своему главарю.

– Кто-то только и мечтает, чтобы с ним случилось что-то настолько увлекательное, – вздохнула Телла.

Скарлетт поджала губы. Она все еще не выглядела рассерженной, но на секунду Телле показалось, что сестра немного нервничает. Ее щеки порозовели, но губы едва ли не побелели.

– Будь осторожна со своими желаниями, – предостерегла сестру Скарлетт. – Праздничное волшебство не выдумка. – Она скользнула взглядом по ближайшему дереву, на вершине которого красовалась кукла, похожая на Веселую Королеву.

– Веселая Королева – всего лишь миф, – заявила Телла.

Скарлетт тихонько фыркнула:

– Я слышала, как люди говорили то же самое и о тебе.

Телла широко улыбнулась:

–Теперь понимаешь, о чем я? Я и правда практически неуязвима. Не беспокойся, что разбойники похитят меня. Хотя…– уже мягче сказала она. Не хотела, чтобы сестра сильно разволновалась. Однако ей пришлось слегка взволновать ее. – Небольшая проблема у меня все же есть.

– И какая же? – спросила Скарлетт.

–Ничего такого, чего не могла бы решить моя старшая сестра – императрица чрезвычайно могущественной империи.

Скарлетт прищурилась:

– Это как-то связано с той карточной игрой, в которую ты играла на прошлой неделе?

– С какой именно?

– Где ты поспорила с одним из стражников на полдюжины драконов с Великолепного Севера?

– Ах, нет, – ответила Телла. – С этим я уже разобралась. Драконы мне без надобности. – На самом деле она не отказалась бы завести одного в качестве небольшого питомца, но сейчас было не самое подходящее время просить об этом. Глубоко вздохнув, Телла с надеждой посмотрела на сестру. – Мне просто нужно, чтобы ты перенесла дату Величайшего праздника.

3
Важен не подарок, а внимание

Бальный зал содрогнулся. Одно из украшений разбилось. И Телла услышала, как где-то наверху разлетелось на мелкие осколки стекло, а слуги с прерывистыми охами бросились убирать беспорядок.

На мгновение Скарлетт обеспокоенно наморщила лоб.

Стеклянный снежный шар слегка наклонился в сторону.

В Празднично-Веселый бальный зал влетели снежинки, вихрем заплясавшие вокруг ледяной карусели, и Телла затаила дыхание.

Ее совсем не заботило, что весь мир на короткое время накренился, поскольку ее собственный готов был вот-вот рухнуть. Поэтому Теллу нисколько не удивило то, что она и сама на мгновение потеряла равновесие в ожидании ответа сестры.

– Я не могу изменить дату праздника, – дипломатично сказала Скарлетт.

– Конечно, можешь, – ответила Телла. – Ты же правительница Меридианной империи. Ты вольна делать все, что пожелаешь. Это же всего лишь праздник. Если другая правительница смогла создать его, ты уж точно способна перенести его на несколько дней и тем самым сделать одолжение своей прелестной младшей сестренке.

Скарлетт напряглась. Едва заметно – она просто медленно вдохнула и чуть поджала губы. Она редко злилась, но лишь сейчас Телла осознала, что задела сестру за живое.

– Знаю, многие полагают, что праздники не важны, но это не так, – сказала Скарлетт. – Людям нужны праздники. Им нужны счастье, радость и причина любить и отдавать. Для тебя, Донателла, я готова сделать все что угодно, но не могу поступить так со всеми остальными. До Величайшего праздника осталось всего два дня. Каждый в империи готовится к нему. Сегодняшней ночью дети по всему миру будут маяться без сна, слишком взволнованные кануном Величайшего праздника. Разве ты не помнишь, как в детстве всю ночь напролет распевала Веселой Королеве песни о том, что хотела бы загадать?

– Всего один раз, – проворчала Телла.

– Ну, вероятно, тебе стоит поступить так же и в этом году, потому что я не стану менять дату.

– Пожалуйста, – протянула Телла, сложив руки перед собой в умоляющем жесте. – Ты права. Это не просто праздник. Я это знаю, как знаю и то, что о слишком многом прошу. Но я не стала бы обращаться к тебе, если бы от этого не зависела моя жизнь.

– Я думала, у тебя была небольшая проблема.

Брови Скарлетт медленно сошлись на переносице. Она выглядела так, словно не представляла, переживать ли ей из-за того, что сестра угодила в неприятности, или же расстроиться от того, насколько трудновыполнимой была ее просьба.

Оба варианта можно было считать правильными. Хотя Телла сомневалась, что сестра изменит свое мнение, даже когда услышит ее историю целиком.

Скарлетт еще не знала и половины, а уже казалась скорее скептически настроенной, чем обеспокоенной. Ее белое платье приобрело мрачный серый оттенок, когда она спросила:

– Что происходит, Телла?

Донателла занервничала так, что потянулась к ближайшей елке, украшенной маленькими белыми свечками и разноцветным сахарным печеньем. Стянув с ветви небольшой бисквит в форме варежки, она откусила крошечный уголок и наконец призналась:

– Я еще не нашла подарок для Легендо.

– Тебе… нужен подарок для Легендо? – На лице Скарлетт тут же отразилось разочарование.

Минуту она не говорила ни слова.

Телла легко догадалась, какие слова сейчас проносились в голове ее старшей сестры: эгоистичная, беспечная, невнимательная.

Вот только Скарлетт ошибалась.

Телла обращала внимание на других людей. Не то чтобы она считала себя более важной или более достойной, но ей правда казалось, что она хочет чего-то сильнее, чем все остальные. Многие довольствовались лишь тем, что сидели по домам и ждали, когда что-нибудь да произойдет: раздастся стук в дверь, придет письмо или волшебство хлынет через дымоход и превратит их маленький коттедж в замок.

Телла же верила, что все из перечисленного может с легкостью случиться – что угодно может случиться. Но, по ее мнению, вероятность того, что по-настоящему замечательные вещи воплотятся в жизнь, значительно повышалась, если дело подтолкнуть или дать ему хорошего пинка. Она верила: возжелай люди чего-то столь же сильно, как она, то не сидели бы сложа руки в ожидании удобного случая. Они бы вышибали двери и пробирались в окна. Боролись бы со своими страхами, как если бы те были драконами. Сделали бы то, на что, как они полагали, были не способны, только бы достичь своей мечты.

Телла не была эгоисткой. Она была страстной и инициативной.

–Телла,– спокойно произнесла Скарлетт.– Знаю, для вас с Легендо это первый Величайший праздник, который вы отмечаете вместе, но не имеет значения, что ты ему преподнесешь. Важен не подарок, а внимание.

– Если ты так думаешь, то совсем не знаешь моего брата, – раздался знакомый голос.

Голос Хулиана. Возлюбленного Скарлетт.

В глазах Скарлетт заплясали сердечки, когда он с важным видом приблизился к ним. У него на губах играла лукавая усмешка, а за спиной развевался темно-зеленый плащ.

– Для Легендо все игра, даже подарки.

– Видишь? – воскликнула Телла. – Хулиан со мной согласен. Мне нужно преподнести Легендо лучший подарок, который ему когда-либо дарили.

– Кажется, ты упускаешь суть праздника. Главное здесь не победа или чей подарок лучше. Главное – любовь.

«Вот именно,– хотела сказать Телла.– Все это во имя любви!»

Глупая, глупая любовь.

Телла наблюдала, как Хулиан и Скарлетт прильнули друг к другу, словно даже не осознавая этого. Они соприкоснулись костяшками пальцев, а вскоре уже держались за руки.

Телла и Легендо тоже были такими. После того как Легендо впервые признался ей в любви, он не мог оторваться от нее: постоянно прикасался, обнимал, целовал. Но сейчас…

Сейчас она даже не знала, где он. Чем ближе был день Величайшего праздника, тем более отстраненным становился ее возлюбленный. Легендо предпочитал проводить время за работой, а не с ней. Он говорил, что занят подготовкой к следующему Каравалю. Однако Телла с трудом в это верила, особенно потому, что он никогда не упоминал о планах относительно этого предполагаемого Караваля.

Легендо отдалялся. Скрывал, что таится у него на сердце.

Из любви к Телле он отказался от своего бессмертия. Он по-прежнему обладал магией – по-прежнему мог создавать идеальные иллюзии, – но также мог и умереть. И если кто-то из участников умирал во время Караваля, Легендо уже не мог их воскресить.

Любовь к ней дорого ему обошлась, и Телла боялась, что Легендо сожалеет о принятом решении. Вот почему подарок так много значил, вот почему весь этот Величайший праздник имел значение.

Телла хотела доказать Легендо, что любовь дороже всего на свете. Она хотела убедиться, что он не жалеет о своем выборе. Именно поэтому она искала подарок, который бы показал, как хорошо она его знает и как сильно любит.

Но проблема заключалась в том, что в глубине души она переживала, что никогда и не знала Легендо по-настоящему. Будь это так, разве она уже не нашла бы для него идеальный подарок?

– Еще есть время, – заметила Скарлетт. – У тебя в запасе полтора дня, прежде чем в полночь все начнут обмениваться подарками.

Хулиан усмехнулся:

– Этого явно недостаточно.

Скарлетт повернулась к нему. Они и так стояли близко друг к другу, но теперь, когда она наклонила голову и одарила его улыбкой, сладкой и пикантной одновременно, между ними осталось всего несколько дюймов.

– Если ты так уверен, что моя сестра не справится с этим сама, то почему бы нам не помочь ей?

Хулиан скривился, словно предпочел бы съесть горсть осколков, оставшихся от разбитых украшений, но, конечно же, никогда бы не признался в этом Скарлетт. Он улыбнулся, глядя на нее с обожанием. Так он смотрел только на нее. Взгляд его карих глаз становился настолько нежным, насколько это вообще было возможно для негодяя вроде него.

– Это было бы жульничеством, Малинка, – невозмутимо ответил Хулиан.

– Легендо и сам не всегда играет честно, – возразила Скарлетт.

– Вот именно! – согласилась Телла.

Хотя на самом деле она боялась не столько того, что Легендо победит в этой конкретной игре, сколько того, что он вообще не играл, что бы там ни говорил Хулиан.

По словам Легендо, ему даже не нравился Величайший праздник, и, как бы Телла ни старалась, она так и не нашла ни одного подходящего подарка.

Вот почему любовь была глупой затеей. Она заставляла ее волноваться о вещах, о которых Телла никогда раньше не беспокоилась.

И все же она не могла остановиться. Телла вдруг задумалась, а не так ли себя чувствовала Скарлетт, имеющая привычку раздувать из мухи слона.

В этот момент в бальный зал ворвался еще один порыв снега. На этот раз с частичками серебра. Позвякивая, точно колокольчики, он обвился вокруг рук Скарлетт и осыпал плащ Хулиана.

– Ты посетила все праздничные ярмарки? – спросила Скарлетт.

– Все до единой. Я даже побывала во дворе Карамельных Тростей, на дороге Круглых Леденцов и в переулке Снежных Ангелов.

– В таких местах ты подарка не найдешь, – сказал Хулиан, чей плащ все еще трепетал из-за пары снежинок, которые оказались немного задорнее остальных. Он смахнул их и продолжил: – То, что десятками расходится с прилавков, моему брату не подходит.