Kitabı oxu: «Тайны скрытого лабиринта»

Глава 1. Возвращение в тишину

Ключи звякнули в замке, и этот звук показался Вере чужим, слишком громким для дома, который три месяца ждал её в полной неподвижности. Дверь подалась со вздохом, словно ей было тяжело впускать хозяйку. Вера перешагнула порог и замерла.

Внутри пахло пылью, старой древесиной и чем-то сладковато-тревожным, возможно, тем самым «запахом ушедшего человека», о котором пишут в романах, но который невозможно описать словами. Солнце, пробивавшееся сквозь грязные окна, рисовало на полу длинные серые прямоугольники.

Вера была высокая, с правильными словно вырезанными скульптором чертами лица. Тёмные волосы, собранные в низкий пучок, открывали тонкую шею и линию скул, которые в этом свете казались особенно мягкими. Ей было тридцать четыре, но в ней угадывалась двойная жизнь: при первом взгляде она кажется женщиной, застывшей в возрасте поздней юности, однако при более внимательном рассмотрении в чертах проступает усталость, словно она прожила на десять лет больше, чем отмечено в паспорте. Одежда — свободный чёрный свитер, узкие джинсы, грубые ботинки — говорила о том, что она не собиралась здесь задерживаться. Но сумка, которую она поставила на пол, была полна вещей на неделю.

— Ну вот, — произнесла она вслух, и голос прозвучал сухо, как шелест бумаги. — Я вернулась.

Никто не ответил. В комнате было пусто, но казалось, что стены слушают.

Вера прошла через гостиную, касаясь пальцами спинки дивана, книжного шкафа, подоконника. Везде лежал тонкий слой пыли, как пепел. Она остановилась у фотографии на каминной полке: они с мужем Кириллом на побережье. Он обнимает её сзади, она смеётся, ветер развевает её волосы. Таким она его помнила тёплым, живым, с вечно растрёпанными русыми волосами и глазами, в которых плясали бесенята. Теперь эти бесенята потухли, а вместе с ними и он сам.

— Зачем ты оставил мне этот недостроенный кошмар? — Спросила она у фотографии.

Фотография молчала.

Вера поднялась на второй этаж. Лестница скрипела под её шагами каждый скрип отдавался в висках. Она открыла дверь спальни и вошла, не включая свет. Шторы были задёрнуты, но сквозь щель пробивался мутный луч, освещая край кровати.

Кровать была заправлена. На подушке ещё лежал след от головы вмятина, которую Кирилл оставил в последнюю ночь перед отъездом в ту самую командировку, из которой не вернулся. Вера подошла, села на край матраса, провела рукой по прохладной ткани. Ей показалось, что она чувствует его запах — одеколон, кофе, табак. Или это играло воображение, отказывавшееся смиряться с реальностью.

— Я не могу, — прошептала она. — Я не хочу здесь спать.

Но она знала, что останется. Другого места у неё не было.

Через час она спустилась вниз с чашкой чёрного кофе (единственное, что нашлось на кухне — старая банка растворимого, затерявшаяся в шкафу). В гостиной, за рабочим столом Кирилла, лежали чертежи. Стеклянный павильон в лесу — его последний проект, его одержимость. Вера развернула один лист: сложная геометрия, прозрачные стены, каркас из стали. Надпись карандашом на полях: «Дом, в котором нет теней. Только свет и правда».

— Какая ещё правда? — Усмехнулась она вслух. — Ты сам был сплошной тенью.

Пальцы дрожали. Она отложила чертёж, допила кофе и вышла на веранду. Лес начинался сразу за забором — высокие сосны, густой подлесок, влажная земля. Вдалеке метрах в двухстах, угадывались очертания павильона: незавершённые стеклянные панели, торчащие металлические опоры, похожие на рёбра гигантского скелета.

Вера смотрела на него, и внутри поднималась глухая злоба. Кирилл обещал, что это будет их убежище. Место, где они смогут быть собой, укрывшись от всего мира. Но теперь он мёртв, а павильон похож на стеклянный катафалк.

— Ну и стой, — сказала она ему. — Насмотрись на меня. А завтра я вызову бригаду, и мы всё снесём.

Но она знала, что не сделает этого. Слишком много времени, денег и надежд было вложено. И слишком много вопросов осталось без ответов.

Внутри дома зазвонил телефон. Настойчиво, резко. Вера вернулась в гостиную, нашла свой мобильный на столе. Незнакомый номер.

— Слушаю.

— Вера Кирилловна? — Мужской голос, мягкий, обволакивающий, тёплый и приятный.

— Да. Кто это?

— Артём. Мы не знакомы. Но я знал вашего мужа. Мне нужно с вами встретиться. Это касается того, что он не успел вам рассказать.

Вера замерла. В груди что-то сжалось то ли страх, то ли предчувствие.

— Я не понимаю, о чём вы. И не хочу встречаться с незнакомцами.

— Придётся, — голос оставался спокойным, даже слишком. — Если вы хотите узнать правду о его смерти. И о том, что он скрывал.

— Откуда у вас этот номер? — Её голос сорвался на высокую ноту.

— Он сам дал. На всякий случай. Сказал: если что-то случится, передайте моей жене, что я не врал. Что всё было по-настоящему.

Вера почувствовала, как холодеют пальцы, сжимающие телефон.

— Что за чушь? Вы кто? — Повторила она.

— Я приеду завтра утром. Буду у калитки в девять. Ждите.

Связь оборвалась.

Вера стояла посреди гостиной, глядя на телефонную трубку, пока та не запиликала короткими гудками. Затем медленно положила её на стол. Сердце колотилось, как птица в клетке.

Кирилл никогда не говорил о каком-то Артёме. Никогда не упоминал, что у него есть секреты кроме тех, что бывают у любого мужа. Но теперь, в этом пустом доме, все его слова, все его молчания начинали звучать иначе.

Вера подошла к окну и посмотрела в сторону павильона. Солнце уже садилось, и стеклянные грани вспыхнули алым, как будто внутри горел огонь.

— Что ты натворил, Кирилл? — Прошептала она.

Тишина была ей ответом. Только ветер шуршал листьями за окном, и где-то в лесу хрустнула ветка под чьим-то шагом.

Вера опустила штору. Ночь обещала быть долгой.

Глава 2. Первый шаг за стеклом

Ночь прошла в тревожном полусне. Вера ворочалась на диване в гостиной, в спальню она так и не зашла. Тело ныло от неудобной позы, но каждый раз, когда она закрывала глаза, перед ними всплывал голос из трубки: «Я приеду завтра утром. Буду у калитки в девять».

Часы показывали шесть утра, когда она сдалась и села, растирая ладонями лицо. За окном ещё было темно серый, тягучий предрассветный сумрак. Где-то в лесу крикнула птица, и звук показался неестественно громким в мёртвой тишине дома.

Вера встала, налила себе воды из-под крана, выпила залпом. Слова этого человека «то, что он не успел вам рассказать» засели под кожей занозой. Ей нужно было узнать, что он имел в виду, до того, как он появится на пороге. Или хотя бы понять, с чем она столкнётся.

Кабинет Кирилла находился на первом этаже, сразу за кухней. Вера не заходила туда с похорон просто захлопнула дверь и старалась не смотреть в её сторону. Теперь она стояла перед ней, положив ладонь на холодное дерево.

— Ты ведь знал, что я вернусь, — прошептала она. — Знал, что мне придётся копаться в твоих тайнах.

Она толкнула дверь.

Кабинет был небольшой, заваленный бумагами, архитектурными журналами, чертежами. На столе компьютер, пыльный монитор, кружка с остатками засохшего кофе. В углу высокий металлический шкаф для документов. Стены увешаны эскизами: наброски павильона, детали каркаса, сечения балок. И среди них одна странная фотография в простой деревянной рамке, которую она раньше не замечала. Женщина, примерно её возраста, с тёмными волосами, распущенными по плечам, сидит на ступенях какого-то крыльца и улыбается в объектив. Улыбка открытая, беззащитная. На обороте чьим-то почерком выведено: «Лето 2019, она не знает».

Вера перевернула фотографию обратно и почувствовала, как внутри что-то оборвалось. «Она не знает»? Не знает чего? Она сунула снимок в карман.

Шкаф был заперт. Но в ящике стола, под ворохом квитанций, она нашла ключ. Маленький, с квадратной головкой. Вера вставила его в замок шкафа, он подошёл.

Внутри три полки. На верхней — папки с проектами, счета, договоры. Ничего необычного. На средней — личные вещи: старый плеер, несколько флешек, записная книжка в потёртой кожаной обложке. На нижней — пустой конверт, на котором было написано: «В случае моей смерти».

Руки у Веры дрожали, когда она брала конверт. Он был не запечатан. Внутри — лист бумаги, сложенный вчетверо. Она развернула его и прочитала вслух, потому что голос помогал удерживать реальность:

«Вера, прости. Я должен был сказать тебе раньше. Но боялся, что ты уйдёшь. Он знает про павильон. Он знает про всё. Если со мной что-то случится не верь никому, кто скажет, что это несчастный случай. Ищи того, кто придёт к тебе с ключом. Он скажет правду. Настоящую. К.»

Она перечитала письмо три раза. В голове стучало: «Он знает. Кто — он? Какой ключ? Какая правда?»

— Что ты натворил, Кирилл? — Выдохнула она, комкая листок в кулаке. — Во что ты ввязался?

За окном начало светать. Бледный, молочный свет залил кабинет, делая его ещё более неуютным. Вера засунула письмо обратно в конверт, убрала в карман джинсов, рядом с фотографией. Затем обвела взглядом комнату: в углу стоял старый сейф для документов, который она раньше не замечала, он был прикрыт стопкой журналов. Она отодвинула их. Сейф был небольшой, с кодовым замком. Вера попробовала дату их свадьбы, не подошла. День рождения Кирилла, не подошёл. День их знакомства, колёсики щёлкнули, дверца открылась.

Внутри — стопка фотографий в файлике. Вера вынула фото. На снимках была та же женщина, что и в рамке: в разных ракурсах, в разной одежде, но всегда с одной и той же беззащитной улыбкой. На некоторых она в объятиях Кирилла. Он обнимает её, целует в щёку, смотрит в камеру счастливыми глазами. Такими же, какими смотрел на Веру.

— Вот, значит, как, — прошептала она, перебирая снимки. — Твоя «командировка». Твой «проект». Всё было ложью?

Она хотела разорвать их, но остановилась. Взгляд упал на конверт, который лежал на самом дне сейфа, запечатанный и подписанный: «Артёму. Вскрыть после моего ухода».

— Артёму… — повторила Вера, и имя прозвучало как пощёчина. — Тот, кто звонил?

Она вертела конверт в руках, разрываясь между желанием открыть. В конце концов, она засунула его в карман куртки отдать незнакомцу, если он действительно придёт.

За окном послышался шум машины. Вера вздрогнула и подошла к окну: по подъездной дорожке, поднимая пыль, катил тёмный внедорожник. Он остановился у калитки, не доезжая до ворот. Двигатель заглох, но никто не вышел.

Вера смотрела на машину несколько минут, ожидая, что дверь откроется. Но она оставалась закрытой. Только стёкла тонированные, непроницаемые невозможно разглядеть, кто внутри.

— Чёрт с тобой, — сказала она себе. — Если он хочет ждать — пусть ждёт. А я пока сделаю то, что должна.

Она вышла из дома через заднюю дверь. Ноги сами понесли её к павильону.

Лес встретил её сыростью и запахом прелой листвы. Тропинка была узкой, заросшей травой видно, здесь давно не ходили. Ветки хлестали по лицу, цеплялись за одежду. Вера шла быстро, почти бежала, чувствуя, как в груди разгорается глухое раздражение на Кирилла, на незнакомца в машине, на себя за то, что позволила всему этому случиться.

Павильон возник внезапно — стеклянные стены выросли из тумана, как призрак. Он был больше, чем она помнила: высокий, угловатый, с незавершёнными секциями, сквозь которые просвечивало небо. Пол был залит бетоном, но ещё не обработан серый, шершавый. Внутри валялись строительные материалы, рулоны изоляции, пустые банки из-под краски.

Вера остановилась на пороге. Сердце колотилось где-то в горле.

И тогда она увидела его.

В дальнем углу, у самой стены, стоял мужчина. Высокий, худой, в чёрной куртке. Он не двигался, просто стоял и смотрел на неё сквозь пустоту, где стекла ещё не было. Лица было не разглядеть: свет бил со спины, превращая фигуру в тёмный силуэт.

— Вы кто?! — Крикнула Вера, и голос её дрогнул. — Как вы сюда попали?

Мужчина молчал. Она сделала шаг вперёд, чувствуя, как страх мешается с яростью. Ещё шаг. Ещё.

— Я вызываю полицию! — Выкрикнула она и полезла в карман за телефоном.

— Не надо полиции, — раздался мягкий, приятный голос. Обволакивающий, с лёгкой усмешкой. — Я тот, кого вы ждали. Только пришёл пораньше.

Фигура шагнула в полосу света, и Вера наконец увидела лицо: резкие скулы, светлые глаза, короткая щетина на подбородке. На вид лет тридцать пять — сорок. Уголки губ чуть приподняты, но в глазах ни тени улыбки.

— Артём? — Выдохнула она.

— Он самый, — он кивнул, не сводя с неё взгляда. — А вы, я вижу, нашли мой конверт. В кармане куртки лежит, верно?

Вера похолодела. Она не заметила, как он мог это увидеть конверт был спрятан, она не доставала его.

— Откуда ты… — начала она, но он перебил.

— Я знаю о вас больше, чем вы думаете, Вера Кирилловна. И о вашем муже тоже. Поэтому давайте не будем тратить время на пустые вопросы. У меня есть то, что вы ищете. А у вас то, что нужно мне.

Он замолчал, и в тишине леса было слышно только, как ветер шелестит в кронах и где-то далеко хлопнула дверца машины.

Вера смотрела на него, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Что тебе нужно? — Спросила она тихо.

Артём сделал шаг к ней, остановился в полуметре. Она увидела, что глаза у него серые, почти прозрачные, как вода в горном озере.

— Для начала пригласите меня в дом. И мы поговорим. По-настоящему.

Он протянул руку ладонью вверх, словно ожидая, что она вложит в неё конверт. Вера сжала пальцы в кармане, нащупывая бумагу, но не вынула её.

— У нас будет время, — сказала она, глядя ему в глаза. — Но сначала ответь: ты знал, что у Кирилла была другая?

Артём не изменился в лице. Только усмешка стала чуть заметнее.

— Другая? — Переспросил он. — Вера, у него была не одна другая. У него была целая жизнь, в которой ты была только частью. И я здесь, чтобы помочь тебе собрать осколки.

Ветер качнул стеклянные панели, и они отозвались тонким, жалобным звоном. Вера поёжилась, но не отвела взгляда.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Идём.

Она развернулась первой, чувствуя его шаги за спиной. Павильон провожал их долгой тенью, вытянутой в утреннем свете, как призрак того, кого она так и не узнала до конца.