Kitabı oxu: «Голден лист / Golden List»
Глава 1 – Дом, счастливый дом
История в зелёном дневнике, исписанная аккуратным женским почерком, гласила, отображая личный опыт одной девушки, которая познала много. Но не сумела вовремя остановиться…
«Хозяин забирает меня из дома и увозит… куда? Я никогда не знаю.
Чаще всего Он везет меня на дачу, молча привязывает и порет. Сначала мягко, потом всё сильнее и сильнее. Хлысты и плети разрывают мою душу и терзают плоть. Где-то с середины процедуры я перестаю что-либо ощущать кроме какой-то эйфории в голове.
Время перестает иметь значение. Удар, ещё удар. Предвкушение удара… удар!
Под конец я всегда теряю сознание. Прихожу в себя уже отвязанной. Он сидит рядом и гладит меня по голове, целует и говорит:
– Здравствуй, милая Галина!
Что это? Я не знаю. Никогда не спрашивала. Может снятие его напряжения, или обряд моего очищения перед общением, даже не догадываюсь… Но я рада, что Кротову это необходимо.
Необходимо именно от меня.
Но сегодня будет не дача. Лев позвонил и попросил одеться «удобно». Видимо подразумевается путешествие. Мне нравится, когда я не знаю, чего ожидать от Хозяина.
Собралась как следует, внутренне готовая ко всему.
Едем долго и далеко. Кажется, поблизости нет населённых пунктов. Наконец, мы останавливаемся. Он достает из багажника три рюкзака: один мне, остальные берёт сам. Мы накрываем внедорожник брезентом и идём в неизвестность.
Тропа извилистая, в основном в гору. Я жутко устала, но иду и не жалуюсь. Наши разговоры помогают отвлечься. Только один раз попросила разрешения сходить в туалет. Он, конечно, встал рядом и смотрел.
Наконец мы доползли до домика – сруб в чаще леса.
Лев сказал, что ещё его дед стоил этот дом, и они ходили сюда с отцом на охоту и рыбалку.
Я села на скамейку и огляделась. Начинало темнеть. Вокруг одни деревья и шум реки неподалеку, глушь.
Пригляделась. Нет, не почудилось. Место не простое: в лучах заката блеснул карабин на дереве, и ещё один на растущем рядом. Разглядела два крюка на трубе, вставленной между другими деревьями. Сердце забилось очень быстро, попа сжалась и заныло внизу живота.
Я всё поняла. Он снова будет меня пытать.
В домике было довольно уютно. Бросался в глаза крест. Огромный крест с поручами. А рядом на стене вместо ружей и какой-нибудь головы кабана висел целый арсенал БДСМ-девайсов. Некоторые я даже видела первый раз. На полу лежала шкура волка. Большая кровать оказалась на удивление мягкой. Двадцать первый век добрался и сюда.
Как они тащили сюда матрац? Наверняка это была забавная история, но Кротов не расскажет. Молчалив мой Хозяин, сосредоточен.
Мы разложили вещи. Он взял для меня всё, даже сменное нижнее белье.
Хозяин попросил разобраться с едой и что-нибудь приготовить. Чем я и занялась. Пока смотрела что вообще есть, рывок за волосы на себя и пощечина не заставили себя ждать.
Не понимая, хватаюсь за лицо – обожгло.
Обидно. Я ведь просто хотела понять, что есть.
– Ты забыла, как нужно готовить мне еду?
– Простите, Хозяин, уже делаю!
– Я не про это.
– А… уже поняла.
Быстро начинаю раздеваться. Голой надо готовить! Для аппетита.
Еду я всегда готовлю голой с ним! Ему нравится, а значит, нравится и мне. Ведь у меня давно нет собственного мнения. Оно не нужно. Какая из меня госпожа? Придумала тоже себе. Поверила Анфисе.
Нет, моя доля – подчиняться. Преклонить колени перед сильным. Лев Кротов сильный. Самый сильный человек на земле. Так как – мой Хозяин. А я в положении, близком к рабству. Я не только маза, не только нижняя. Вот-вот получу клеймо и стану рабынькой. Сначала бытовой, потом – Вещью.
Галины уже не будет… Жду не дождусь того момента, когда всё перестанет иметь значение.
Мысли промелькнули резко. От всего происходящего мне хватило одной пощечины, чтобы увлажниться.
Но зверь голоден… иду готовить.
После еды он накинул на меня покрывало, мы вышли на улицу. Трещал костёр, на котором грелась вода.
Хозяин приказал сбросить покрывало и намазал мне всё тело чем-то вонючим. Сказал, что это от комаров. Смесь каких-то трав и масел. Пахло отвратно, но сработало. Ни один кровопийца меня не укусил.
Хозяин сел напротив костра, приказал встать на четвереньки попой к костру, достать его член и сосать. Спустя несколько минут я поняла, что жопу мою припекает. Дернулась, но нет – так задумано. Надо страдать.
Когда Хозяин кончил мне в горло, жопа уже горела. Он развернул меня и смачно шлепнул по ней.
Я взвизгнула и подпрыгнула… было очень больно!
Но это только начало. Он бросил на землю мое покрывало и насыпал туда каких-то камней.
– Садись как следует, и наслаждайся вечером у костра.
Распаренной попой я села прям на острые камни.
– Почему ты себя жалеешь? Крути жопой, чтобы получше впились! – сказал он и надавил мне на плечи.
Тысяча иголок впились в зад. Застонала. Но он и ухом не повёл, только принес мне горячий чай, сел рядом, и мы продолжили беседу.
Чтобы не расслабляться, Хозяин периодически крутил мне соски и приказывал шевелить попой. Когда я вставала, покрывало было мокрое.
Он любил свою суку за то, что она так обильно течет. Что поделать? Боль возбуждала меня больше власти. Такова моя суть.
– Хочешь кончить?
– Да, Хозяин, очень хочу. Пожалуйста, разрешите, – залепетала я.
– Неси воду, мой мне ноги, садись на пальцы ног и кончай!
– Да, Хозяин.
У меня руки тряслись от желания. Хотела и жаждала, чтобы Он скорее трахнул меня ногой. Когда почувствовала большой палец у себя в дырке, зарычала от наслаждения.
Кончила быстро и бурно. Оргазм по приказу был приятен, быстр и порядком взбодрил.
– Оближи и помой мою ногу!
– Благодарю Вас Хозяин! Я всё сделаю!
Нога солёная от моей смазки. Это вкусно.
Спали мы очень крепко. В этом плане мне повезло. Хозяин любил просто обнимать меня во сне. Я спала не в ногах, не на полу, а рядом.
Я всегда рядом. Посреди ночи он мог трахнуть меня, кончить и, не вынимая, уснуть дальше. Он всегда сжимал грудь, даже во сне. Это были лучшие ночи в моей жизни. Я не принадлежала себе. Я – лишь частица его желаний.
Утро началось рано. В предвкушении того, что будет, проснулась ещё до первых лучей солнца.
Рука Хозяина на моем заду. Приятно.
Просыпаясь, он сжал ладонь, повернулся, нащупал сосок и скрутил его. Я застонала. Потом повернул меня к себе и взял его в рот.
Один, потом другой, потом смочил пальцы в моем рту и начал ласкать мне клитор, кусая за сиськи. Я стонала и извивалась.
– Ещё! Сильнее!
Но счастье было недолгим. Кончить Он мне, конечно же, не дал. Мы встали, умылись и пока я готовила завтрак, Лев достал толстые верёвки и начал их распутывать.
– Подойди, повернись. Нагнись и раздвинь руками булки.
– Да, Хозяин.
Он погладил меня – ещё мокрая. И вставил два пальца во влагалище. Потрахал немного и вытащил. Мокрые пальцы стали аккуратно пробираться во вторую дырку.
– Чьи это дырки? – спросил строгий голос.
– Ваши, Хозяин!
– Что я могу с ними делать?
– Всё, что хотите, Хозяин!
– Умница…
Тем временем уже второй палец растягивал жопу. А следом вошла пробка.
Больно.
Это всегда очень больно, потому что резко и торопливо.
Он любит, когда мне больно. Именно невкусно больно, не для наслаждения, а грубая острая боль, когда страх в глазах и слёзы. В такие моменты в Нём просыпается зверь. Безжалостный, смеющийся над моими слезами, Античеловек.
Мне кажется в эти моменты Он может снять с меня кожу живьём, и только наслаждаться этим. Но он никогда этого не сделает. И зверя выпускает наружу крайне редко. Всегда держит под контролем.
Анальная пробка – это лишь начало. Между половыми губами врезается верёвка, прижимает пробку глубже и дальше опутывает тело.
Вот тело обвязано, но руки, ноги и грудь свободны. В попе пробка, верёвка сильно трёт клитор при ходьбе.
Снова выходим на улицу: какой чистый воздух.
Боже, я не могу надышаться. Как красиво вокруг. Поднимаю голову и смотрю на синее небо сквозь кроны деревьев. В ту же секунду боль в груди и резкий рывок за соски вниз.
– Хочешь полетать, птичка моя? Взгляд не поднимаешь без разрешения! Это приказ. А полёт я тебе устрою…
Тащит меня за волосы и кидает грудью на большой деревянный стол. Такой массивный, что его и медведь с места не сдвинет. Не успеваю опомниться, как мои руки уже растянуты в разные стороны и привязаны к столу. Так же и ноги широко раздвинуты и привязаны.
Он гладит мой зад, слегка продавливая пробку. Пизденка, конечно, мокрая… Как всегда.
– Течёшь, шлюшка? Молодец! Старайся для Хозяина!
Шлепок по жопе… Ещё один… ещё!
Ягодицы начинают розоветь. Гладит. И ещё шлепок, снова гладит. А теперь множество тонких кожаных полос обжигают попу.
Флогер.
Какой из них? Я не вижу.
Порка – это приятно, почти не больно. От прикосновений лишь тепло растекается по телу. Чуть сильнее удар, чтобы пришла в себя. Ещё сильнее, жопа красная… и резкая острая боль.
Такого я не ощущала. Она выбила меня из эйфории, и я вскрикнула.
Ещё раз, что это? Мне очень больно, кажется, рассекается плоть до мяса.
Я вою от боли!
Господи, кажется это Он – Зверь!
Почему сейчас? Что я сделала не так? Или это место так влияет? Я заливаюсь криком и слезами, но Он не останавливается, рыдания пронзают звонкую лесную тишину.
Я описалась. От боли или от страха. По ногам течёт горячая моча.
Только тогда Он останавливается. Подходит к моему лицу и кладёт голову напротив моей. Я зареванная ещё, не перестаю ерзать по столу и выть от боли.
А он смотрит и улыбается.
– Больно? Милая, тебе больно? Посмотри мне в глаза, Аля.
Аля… Всё чаще и чаще он зовет меня именно так. Одну букву из имени я уже потеряла. Скорей бы потерять все буквы. Обезличиться. И пусть делает со мной всё, что захочет!
Мой взгляд наполнен страхом и ненавистью. В эту секунду никакой преданности и покорности я не чувствовала. Была готова ударить его в ответ…
– Ты хочешь меня ударить?
Как Он понимал это без слов, я не знаю. Словно читал мои мысли.
Встаёт и отвязывает меня. Я отскакиваю в сторону.
– Бей, я стерплю. Я разрешаю. Слышишь? Бей, куда хочешь, по лицу, по телу, бей! БЕЙ!!! Это приказ!
Я подхожу, замахиваюсь и… начинаю плакать.
Я не могу. Даже по приказу не в силах его ударить. Он мой Хозяин. Этим всё сказано.
– На колени!
Подходит, оттягивает мою голову за волосы и жадно целует губы, лицо, солёные скулы.
– Тогда никогда больше не смей смотреть на меня с ненавистью! Слышишь? Чего бы я не сделал, как бы больно тебе не было! Не смей!.. Кто ты?
– Я Ваша рабыня, Ваша вещь, Ваша игрушка, Ваша шлюха, Ваша сука, Ваша милая девочка, я вся Ваша! – перечисляю сходу. – Простите меня за сомнения в этом! Простите, что не приняла эту боль, для Вас!
– Ты хочешь, чтобы я продолжил также?
– Нет, не хочу, но… можно мне кляп в рот? Так немного легче терпеть…
– Умница, моя милая девочка!
И Он продолжил. Я выла с кляпом во рту. Была готова оторвать цепи, хотела умереть, проваливалась в никуда и возвращалась… А он всё порол и порол.
Я только мечтала это выдержать. Просто выдержать.
Важно перетерпеть для Него!
Времени снова нет. Мира не существует. Инсайт.
В полусознательном состоянии почувствовала, как перерезается верёвка между ног и в меня входит его член.
Резко, глубоко и сильно, он просто вдалбливает меня в стол. Каждый удар тела о мою попу был болью. Но это уже не важно.
Его член во мне! Забывается всё! Крики боли перерастают в стоны наслаждения.
Снимает кляп. Насаживает меня всё сильнее. Я пытаюсь попросить разрешения кончить, но язык не может выговорить чёткие слова. Мычание.
Он хватает меня за волосы, натягивает и шепчет:
– Кончай, когда хочешь и сколько хочешь, ты заслужила!
В ту же секунду, больше от этих слов, чем от каких-то действий, меня накрывает жуткий конвульсивный оргазм. Тело трясет, я ухожу в темноту.
Он не останавливается. Знает, что такое бывает. Просто продолжает трахать моё обмякшее тело, и я со временем прихожу в себя.
Достает пробку из жопы.
– Проси…
– Хозяин, пожалуйста, войдите в мой зад. Трахните мою жопу. Все мои дырки раскрыты для Вас!
– Умница!
И Он входит. Член больше диаметра пробки. Конечно, больно.
Входит по самые яйца и замирает… и только когда я начинаю двигаться на члене, Он вынимает и входит опять.
Снова начинает долбить мой зад.
Ещё один оргазм. Отвязывает меня, переворачивает на спину, член в жопе, а пальцы в пизде.
Новый оргазм!
Приказывает больно сжать соски, и опять оргазм. Вынимает и скидывает меня со стола на землю.
– Отдохни.
Сам ложится на край стола. У него на животе кровь. Значит мой зад в мясо… Он никогда так не делал… никогда раньше.
Я знаю, что делать.
Подползаю на коленях и впиваюсь губами в его яйца, языком трогаю анус и начинаю вылизывать.
Он любит так, и я так люблю. Вылизываю всё, сосу яйца и член. Он тихо постанывает.
Люблю, когда Он постанывает. Садится на стол и смотрит на меня сверху.
Я целую его ноги. Он не приказал, я просто так хочу, целую и беру в рот пальцы. Он гладит меня по голове и улыбается.
– Я хочу кончить в тебя!
Встаю раком, прогибаюсь и раздвигаю руками ноющие ягодицы. Обе дырки растраханы и раскрыты для него.
Он трахает их обе и кончает!
Это вкусно. Это кайф, когда Он кончает. Меня накрывает мощным оргазмом.
Я лежу на боку, на земле, на том же месте. Без сил.
Он наводит тёплой воды, развязывает веревки, моет меня. Аккуратно льет воду на зад. Потом берёт на руки и уносит в дом.
На кровати кладет на живот. Обрабатывает мои раны.
Щиплет жутко, морщусь.
Хозяин дует, чтобы не было так больно. Целует мои бедра, спину, шею. Гладит меня, и я сворачиваюсь клубочком на боку.
Он ложится за моей спиной, обнимает.
Целую его ладонь.
– Я так благодарна Вам Хозяин. За всё… за боль, за ласку, за то, что я Ваша!
Засыпаю прижавшись щекой к его ладони».
И лишь кровавый отпечаток пальца довершал картину, чётко отметив, что что-то пошло не так.
Глава 2 – Тихое место
Дарк протянул «зелёный» дневник Марине ещё на входе в морг. Даниил отказался приближаться даже к зданию городской больницы. Высадил на парковке у центрального входа на территорию. Пришлось идти пешком в свете фонарей. Повсюду, подвываемые ветром, мерещились призраки, которых так боялся подопечный.
Таково сознание: сначала придумать, потом поверить.
Майор встретила на входе, взяла необычную улику и впилась глазами в строчки.
– Так-так-так… Любопытно, – вчиталась Марина. – И кто написал эту залупу? Галина? Долбанные извращенцы!
– Или Анфиса… с её слов, – предположил Дарк. – Не удивительно, что погнала взашей. Это какая-то антисекста получается. Я такого не планировал! Там, где заканчивается контроль, начинается хаос.
Читая следом, Марина шла за ним скорее вслепую, не указывая направления, но и не отдергивая. Дарк шёл прямо, и спускался вниз по лестнице. Так спокойно и завёл обоих в холодное мрачное помещение с тусклым светом под потолком.
Тишина. Гул ламп над головой. Никого из персонала ввиду поздней ночи. Верно где-то прикорнул патологоанатом.
Первое, что увидел Дарк было парой тел: мужчины и женщины. Одно на выдвижном металлическом столе в шкафу, прикрытое белой простынкой, другое на разделочном столе под ярким светом обзорных ламп. Ничем не укрытое.
Дарк подошёл к русой, немного полной девушке на разделочном столе. По такому, как по слухам, спускали кровь в кровостоке и заливали бальзамирующую жидкость, готовя тело к похоронам. Но так это или нет на самом деле, узнать самому не приходилось.
Впрочем, страха посещения морга он не испытывал. Если не считать запаха формалина, то обычное больничное помещение.
«Живых надо бояться. Мертвые уже не навредят».
– Твою мать, почти все, как в предварительном отчете. Бил и трахал, бил и трахал, – наконец оторвалась от дневника Марина и присмотрелась к Дарку. – Что, на Галину засмотрелся? Да, это и есть отколовшаяся верхняя ячейки. Которая вдруг стала нижней, когда нашла своего садиста. Любовь, хули делать. Сначала тянет на откровения с дневником, потом получаешь выговор и уходишь в лес, где тебя и хуячат до эйфории. Смотри сколько синяков! Да на ней живого места нет. Зверь ёбанный!
Дарк молча присмотрелся к телу. Думал, что игра света затемняла кожу, но нет. Почти сплошь синюшная от физических воздействий. Все тело – сплошной синяк. Порезы, укусы, рваные раны, шрамы.
Тело Галины походило на манекен, на котором тренировался маньяк.
– Как он только на дольки её ещё не порезал? – присвистнула Марина, заглянув в отчёт о вскрытии. – Профи, мать его за ногу. Снаружи – вдребезги, а внутри ничего страшного. Ни переломом, ни трещин, ни повреждения внутренний органов. Умерла от потери крови.
– Да? Почему? Не вижу. Или любовь творит чудеса исцеления? – буркнул Дарк, тщательно осматривая тело. – В основном мудацкие чудеса преображения.
– От этой же большой любви он её и убил, – добавила Марина и указала на шею, – Вот. Кнут. Рваная рана. Сонную артерию словно вырвало с куском мяса.
– Одним ударом убил?
– Довершил, похоже, – прикинула Марина. – А характер повреждений кожи на спине и плечах чётко говорит о длительных пытках до этого.
– Пытках? Садо-мазо же, – поправил Дарк. – Или мы разные записи читали?
– Это для нас игры в садистов, пока не обоссышься от радости. А для общественности – пытки, – поправила майор. – Один глупый нечёткий удар кнутом те пытки прервал. Судя по следам на запястьях, в это время жертва была привязана за тонкие верёвки то ли к столбу, то ли к дереву.
– А мастер пыток, значит, отдыхает по соседству?
Дарк посмотрел на выдвигашку холодильного шкафа.
– Лев Кротов, – кивнула Марина, сверившись с бумагами. – Даже по адресу кататься не пришлось. Но есть одна тонкость… он умер через несколько дней после неё.
Дарк приподнял бровь:
– Совершил самоубийство, раскаиваясь? Долго тянул.
– Следы удушения на теле. Обнаружен в загородном доме рядом с телом покойной. Над ней уже вились мухи, поэтому и бальзамировали, пока полностью не протухла. И что странно, он пытался зашить ей перебитую артерию. Видимо, начали ещё наживую, а потом уже не смог остановиться. Состояние шока. Сколько так провёл времени, неизвестно. А когда понял, что сделал…
– Повесился на своем же кресте, – закончил Дарк.
У Марины зазвонил телефон:
– Да, Коля?.. Да хуев как дров. Как мне успеть везде? Телепортироваться что ли? Пусть до утра ждут… А что там? – она вышла в коридор договаривать, чтобы не разрушать тишины помещения, где ей полагалось быть по умолчанию.
Дарк вздрогнул, увидав рядом живого человека. Он верно проник из соседнего помещения и подошёл совершенно бесшумно в мягких бахилах поверх тапочек.
Мужчина в белом халате, заляпанном кровью и маской на всё лицо. Даже не кашлянул, обозначая себя. Застыл возле тела Кротова, приглядываясь.
В обычное время Дарк не обратил бы на него пристального внимания в толпе, но здесь сердце затрепетало. Молчание и тишина угнетали. К тому же один атрибут на лице заставил приподнять бровь.
– Тень? Что ты здесь делаешь?
Эти округлые очки с тёмными линзами он мог узнать из миллиона других очков. Такие носил его паж и наемный убийца по совместительству.
Причина проста – фотофобия. Глаза не выносили яркого света. Наследие времен, когда переборщили с пытками в застенках особых контор, о которых паж предпочитал не говорить.
– Как что? Задание Ваше выполняю, Хозяин, – спокойно добавил он.
– Задание? – не понял Дарк.
– Убрать Кротова… Жаль, не успели спасти девушку.
Паж подвел к давно холодному телу садиста и даже постучал его по носу, давая понять, что дело сделано.
– Я не давал… – начал было Дарк, но тут в помещение вернулась Марина и разговор пришлось оборвать.
Подхватив его под руку и словно даже не обращая внимания на сотрудника морга, она потащила его как тряпичную куклу.
Тащила так, как будто раздумывала скрутить ему руки и заковать в наручники или вывернуть кисть на болевом приёме.
Получился промежуточный вариант, к которому сам Дарк даже не знал, как относится. Только на миг поймал внимательный взгляд пажа.
– Как ты объяснишь, что на кнуте только твои отпечатки? – сходу предъявила майор в коридоре.
– Каком кнуте? Том, что мы нашли в особняке?
– Не просто том, а со следами крови Галины! – объяснила майор. – Это ТОТ самый кнут, которым её убили.
Дарк поморщился, как старого кефира хлебнул:
– Ты сама прекрасно видела, что я достал его из тайника шкафа.
– А почему других следов на нём нет?
– Так может… положили в перчатках? – предположил Дарк. – Садисты любят перчатки. И убийцы. Ты сама говорила! Чего ты от меня то хочешь?
– А что, если ты его и положил в тайник? – прищурилась Марина. – А потом достал, чтобы оправдать отпечатки? А историю сам написал в дневник. И мы «случайно» всё это и нашли все вместе?
– Ну тогда я умственно уставший, как сейчас говорят про конченных людей в политически-корректной форме, – спокойно улыбнулся Дарк. – К тому же пару дней назад, как ты сказала, когда её убили, я сидел в твоем распределителе. Или ты сейчас придумаешь историю про моего брата-близнеца с ходу?
– Ну, это пока не точно по датам, – прикинула Марина. – Там на грани выходит. Ты как раз выходил уже…
– Марин, не тупи. Я о Галине узнал уже после распределителя, – напомнил Дарк. – Ты в моем доме, в конце концов, теперь живёшь. Я приехал туда вместе с тобой впервые с момента задержания.
Марина стянула губы в линию, затем цокнула языком.
– Всего полдня живу, но эмоций как за месяц накопилось!
– Я сам пока мало что понимаю, но не пори горячку. Давай последовательно разберёмся.
– Горячку? – Марина воздела глаза к потолку. – Ты знаешь, что мне будет, если я отпустила из распределителя убийцу?
– Какого ещё убийца?
– Дарк, вот хули ты молчал, что мочишь всю эту шваль в одного? Я бы с тобой этого Кротова сама по запчастям разобрала.
– Марин… ты ебанулась на радостях, что ли?
Она скривила лицо. Он промолчал, немного шокированный данным предположением.
Оба застыли у входа в морг, на пороге.
– Одними струйными оргазмами теперь не отделаешься! – взвизгнула майор, восприняв шок как признак согласия.
Он взял её за локоть, чтобы немного успокоить. Скупо улыбнулся снова.
– Что ты несёшь, убогая? Я не убийца!
Марину данное утверждением немного успокоило. Но напора она не прекратила:
– То есть человека ты можешь похитить, структуру на самоокупаемости вне бизнеса организовать – без проблем, всех ебанатов города вместе собрать – раз плюнуть, а убивать и оставлять улики для тебя западло?
– Я похитил Соню лишь для того, чтобы она… немного сбавила обороты, – напомнил Дарк. – Ничего криминального.
Тут рядом что-то промелькнуло, и Марина упала на кафельный плиточный пол как подкошенная.
– Тень, блядь! – возмутился Дарк.
– Да, Хозяин? – спокойно застыл рядом паж.
– Зачем?
– Она Вам угрожала, – спокойно ответил паж, как будто масла на хлеб намазал.
– Да нихрена подобного! – возмутился Хозяин. – Мы просто разговаривали. Она член городской ячейки!
– Мне показалась, она разговаривал с Вами на повышенных тонах. И что это за попытка навязаться в соучастники? Я и только я выполняю всю грязную работу. Не пачкайте рук. Не берите сообщников.
– Что вы оба несёте? Что за конкуренция? Ты что… приревновал к своей работе? – Дарк присмотрелся к Тени, но читать на его теле эмоции было так же бесполезно, как смотреть за бетонную стену. – Это не повод вырубать человека!
– Простите, Хозяин… погорячился.
Тень подхватил Марину на руки и отнес на свободный лежак. Положил.
– Мне исчезнуть?
– Да… но погоди. Что значит – я давал тебе задание? Я сказал, что оставлю «чёрный дневник» в ячейке вокзала. И только.
– И оставили. Только другой, – заметил Тень. – Гораздо короче. Я даже удивился, но я лишь исполнитель. Не мне судить.
– Я сидел в распределителе и ещё не успел попасть на вокзал! – стал терять терпение Дарк. – Я никогда не писал про Кротова. Впервые узнал о нём только недавно.
– Тогда… мне надо кое-что проверить, – кивнул Тень.
– Кто-то пытается меня подставить, – заявил Дарк. – Анфису убили прямо перед моим приходом. Теперь кнут подброшенный. Разберись с этим, Тень. Кто-то копает под нас.
– Конечно, Хозяин. С Вашего позволения я исчезну ненадолго. Выйду на связь при первой возможности.
Паж покинул морг также бесшумно, как и появился.
Дарк остался один среди трупов и одной не в меру впечатлительной блондинки. Но сколько бы он не присматривался, никак не мог разглядеть следов синяка, гематомы или хотя бы царапины.
Тень умел бить, не оставляя следов.
– Марин… Мари-и-ин. Просыпайся, – наконец, просто затряс её за плечи Дарк.
Она открыла глаза, осмотрелась и хриплым голосом спросила:
– Что за хуйня? Меня вальтанули?
– Господи, как ты вообще сама себя понимаешь? Вам феню в школе милиции в учебниках выдают или допкурсами зачёты сдаёте?
– Прости, жаргонно-профессиональное, – она поднялась на локтях. – Почему я, блядь, на подложке для трупов? Потрудись объяснить.
– Ты вырубилась, – не нашёл ничего лучшего, как просто признать этот факт Дарк.
– Нихуя себе новость! – заявила Марина. – Последний раз я вырубалась от удара локтем толстухи на концерте одной попсовой группы. О, мы все текли по Серёже. А мне не повезло стоять у неё на пути к признанию кумира. А сейчас что?
– Похоже, дефицит калия в организме, – брякнул первое, что пришло в голову Дарк. – Ты лучше скажи, мои отпечатки остались в базе?
– Да… но кнут проверяли мои ребята. Он ещё к делу не пришит.
– Сотрёшь?
– Ты что, предлагаешь мне пойти на должностное преступление? – прищурилась Марина, но уже без былого напора «прожжённого следака».
– Э-э-э-… да, получается, – подумал Дарк. – Но это просто, чтобы по старой привычке не доёбывались. Вы же потом за каждый обоссанный куст спрашивать будете. Умные камеры, всё такое. Мир глобализируется!
Марина усмехнулась, придерживаясь за голову.
– Потеряю, чего уж там. Давно меня на руках не носили. Мило. Помню ещё, как однажды проснулась со страпоном в жопе. Но вот в морге просыпаться не приходилось, – придерживаясь за его руку, она спустилась с подложки. – Но ты должен будешь мне многое объяснить. Я чем больше понимаю, тем меньше понимаю. Понимаешь?
– Да я сам пока ничего не понимаю, – признался Дарк. – Пошли в авто к Даниле. Дома разберёмся.
– Только заедем по пути в аптеку.
– Зачем?
– Витаминчиков прикупить! – взвизгнула майор. – Кто знает, где я в следующий раз могу при таком раскладе очнуться? Калия пропить надо. Ну или бананы у этой мохнатой дома отвоевать. В конец попутала. Члены они ей напоминают. Да я может за это только их и люблю!
