Kitabı oxu: «История уязвимости. Как болезни с древнейших времен решали за человека что думать, во что верить и что покупать»
В память о моем отце Джеймсе Лафайетте Уайсе-младшем, который рассказал мне все свои истории, передал все свои медицинские учебники и хотел бы увидеть эту книгу законченной.
© Ляшенко О. А., перевод на русский язык, 2025
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026
Болезнь как зеркало цивилизации
Читая эту книгу, трудно отделаться от ощущения, что перед тобой не академический труд о медицине, а нечто похожее на роман – захватывающий, написанный с подлинной страстью к воему предмету. «История уязвимости» Сьюзен Бауэр – одного из известных американских историков-популяризаторов, автора многотомной «Истории Древнего мира» – представляет собой редкий пример книги, способной одновременно изменить то, как мы думаем о прошлом, и то, как мы понимаем настоящее.
Центральный тезис книги прост: история человечества есть в значительной мере история болезни. Не «история медицины» в привычном смысле – смена теорий, открытие лекарств, биографии великих врачей, – а нечто куда более фундаментальное. Бауэр утверждает, что то, как люди объясняли болезнь в каждую эпоху, напрямую определяло их картину мира, их религию, их политику, их отношение к чужакам и даже архитектуру их повседневного быта. Болезнь – это призма, сквозь которую можно увидеть всю цивилизацию.
Одно из главных достоинств книги – ее невероятный временной размах. Бауэр начинает с момента, когда двенадцать тысяч лет назад человек перешел к оседлой жизни и создал первые города. Именно тогда, показывает она, появились эпидемии в современном смысле слова: тесное соседство людей и одомашненных животных создало идеальную среду для передачи болезней. Корь, оспа, грипп, туберкулез – все это «подарки» аграрной революции. Цивилизация и новые болезни пришли в мир вместе.
Отсюда Бауэр ведет читателя сквозь тысячелетия – от месопотамских представлений о болезни как наказании богов, через гуморальную теорию Гиппократа и Галена, через средневековые объяснения чумы (плохой воздух, козни дьявола, яды иноверцев, дурное небесное расположение планет), через революцию микробной теории XIX века – к современным антипрививочным движениям и пандемии COVID-19. Двадцать две главы охватывают более десяти тысяч лет истории, и при этом ни одна страница не кажется конспектом: везде – конкретные люди, конкретные истории, конкретные детали.
Пожалуй, самое интеллектуально смелое в книге – это тезис о том, что устаревшие объяснения болезней не исчезают, а продолжают жить в нас слоями. Когда образованный родитель в XXI веке кричит ребенку «не выходи с мокрой головой – простудишься», он воспроизводит логику, восходящую к миазматической теории. Когда антипрививочники говорят о «естественном иммунитете» и «жизненных силах», они пользуются языком гуморальной медицины, пережившей тысячелетия. Когда политики в кризис указывают на «чужаков» как на источник заразы – они следуют схеме, которую Бауэр прослеживает от средневековых погромов до современной риторики об иммигрантах.
Открытие микробов напрямую породило одноразовую культуру – бумажные стаканчики, целлофановую упаковку, гигиенические прокладки, пластиковые пакеты – за всем этим стоит не просто удобство, а страх перед невидимыми бактериями. Военная риторика («война с болезнью», «победа над раком») – не просто метафора, а культурный феномен, сформировавшийся в конкретный исторический момент и имеющий вполне измеримые психологические последствия для пациентов. Такие связи – фирменный знак Бауэр как историка. Она видит, как идеи материализуются в предметах, законах, городском устройстве, рекламе, религиозных обрядах. История болезни оказывается историей всего остального.
Перед вами один из увлекательных образцов исторической литературы последних лет – умная, глубокая, читаемая на одном дыхании книга, которая меняет взгляд на мир.
Алексей Москалев
Директор Института биологии старения и медицины здорового долголетия с клиникой превентивной медицины РНЦХ им акад. Б.В.Петровского Минобрнауки
Из всех упражнений в смирении признание невежества и беспомощности перед лицом неминуемой смерти – одно из самых трудных.
Чарльз Розенберг«Эпидемия холеры 1832 года в Нью-Йорке» (1959)
Глава 1
Призма
06:00, понедельник в конце ноября 2015 года
Вы видели неприятный сон, но его прервал будильник, и воспоминания о нем уже улетучиваются. (Может быть, вас кто-то преследовал? Наверное, не стоило смотреть на ночь «Ходячих мертвецов».)
За окном еще темно. Позже пойдет дождь. Вы видели прогноз: будет холодный пронизывающий ливень – предшественник снега. Большая часть оставшихся листьев упадет на землю и превратится в мокрые желто-коричневые кучи.
В это угрюмое утро вас ждет какой-то неумолимый дедлайн. Через два часа нужно выехать на работу. Ребенок проснется с минуты на минуту. Надо выгулять собаку, а затем сесть за руль или в поезд, чтобы попасть на собеседование или в аэропорт.
И у вас болит горло.
Когда вы глотаете, по пищеводу распространяется слабая, но заметная боль. Возможно, вам поможет первая долгожданная чашка кофе, чай с лимоном или глоток горячего пунша. Вы решаете принять дозу антигистаминного и обезболивающего и ищете спрей для носа, прекрасно понимая, что означает больное горло.
Вы простудились.
Это 52-я (80-я, 173-я) простуда в вашей жизни. Порядок событий вам хорошо знаком: сначала першит в горле, затем течет из носа и слезятся глаза, болит голова, появляется тяжесть в груди, начинается кашель.
«Возможно, в этот раз это просто аллергия!» – говорит мозг, не теряя надежды.
Но вы все понимаете: в конце концов ноябрь – сезон простуд и гриппа. Всего 48 часов назад (классическая продолжительность инкубационного периода) вы были на родительском собрании / ужине в переполненном ресторане / занятиях по изучению Библии / концерте молодежного оркестра вместе со множеством других чихающих / кашляющих / касающихся дверных ручек переносчиков вируса. Кто-то из них вас заразил.
Вам предстоят три-четыре дня мучений: голова будет похожа на цементный блок, а глаза начнут слезиться. Вы упорно продолжаете работать и вести обычную жизнь, но откладываете встречи и походы в спортзал до того времени, пока не станет лучше. Вы наносите на руки дезинфицирующее средство, сморкаетесь в свежие салфетки и извиняетесь за чихание и хриплый голос. Всем, кто интересуется вашим состоянием, вы отвечаете: «Все в порядке, это просто простуда».
Она скоро пройдет.
Если вдруг этого не произойдет (кашель начнет будить вас каждые полчаса, голова станет раскалываться от колющей боли в пазухах, а зеленая слизь будет течь из носа), вы просидите час в приемной клиники, получите рецепт на антибиотики и через несколько дней пойдете на поправку. Свадьба во время рождественских каникул, новогодняя вечеринка, февральская поездка в теплую страну – жизнь продолжится.
Вы перевернетесь на другой бок, сказав себе, что если уж заболели, заслуживаете еще пять минут в постели, и снова натянете одеяло на плечи.
Поздняя осень около 4000 лет назад
Вы открываете глаза, видите слабый свет на горизонте и тут же испытываете облегчение: сон, маленькая смерть, снова вас пощадил.
Вы не всегда об этом беспокоитесь, но прошлой ночью вам было тревожно. Вы вспотели, не могли улечься, страдали от жары и в итоге покинули свою спальню без окон, чтобы спать на шерстяном ковре на крыше. Там вас накрыла прохлада от быстрого течения Тигра, проходящего сразу за деревней: вода, словно стрела, неслась мимо берегов, унося с собой жар, исходящий от вашего тела. Сонливость окутала вас туманом, и вы уже не могли ей сопротивляться. Ваша последняя мысль: удастся ли проснуться?
И вот душа благополучно вернулась в тело, и вы чувствуете спиной успокаивающую шершавость ковра.
Однако не все так хорошо. Остатки страшного сна мучают вас. Воспоминания рассеиваются, но вы помните, как стояли на совете богов, готовом объявить вам войну за грех, который вы не можете вспомнить. У вас пересохло во рту, зубы стучат.
Вы подползаете к бочке с водой в углу крыши. Она хранит свежесть ночного воздуха, но когда вы делаете глоток, боль спускается к самому сердцу.
Тело пробивает дрожь, поэтому приходится кутаться в шаль. Вы не бедны, поэтому, вероятно, можете пригласить целителя – асу. В его сумке куча всевозможных снадобий: трав, древесной коры и солей, смешанных с пивом для приема внутрь; пепла, змеиных шкур и речной глины, перемешанных с жиром и втираемых в ту конечность, которая считается причиной страданий.
Однако этот сон служит предупреждением: вам нужен не только целитель, но и жрец – ашипу. Он сможет определить, какой из тысяч докучливых демонов, вечно таящихся в уголках мира, вселился в вас.
И, что самое важное, почему он это сделал. Что вы совершили, чтобы заслужить наказание? Возможно, вы не помните свой проступок, но это не говорит о вашей невиновности. Ашипу расскажет вам обо всех возможных вариантах. Он сможет указать на проблему, произнести нужные заклинания для вашего очищения или, возможно, определить и изгнать блуждающего духа, который просто свернул не туда и поселился не в том земном сосуде.
Однако позавчера вы слышали, что ашипу – он обучался в Исине, столице медицины, и поэтому очень востребован – отправился лечить вспышку лихорадки и нарывов на Севере. Вы оказались без посредника, один на один со жжением в суставах и болью в животе. Наедине со страхом.
У вас есть дела сегодня днем, а на завтра запланирована поездка. Теперь это миражи, нереальные тени жизни, которая может закончиться к полудню. В мире не осталось ничего, кроме вас, боли и недосягаемых богов, способных либо наказать, либо спасти вас.
Поэтому вы отчаянно молитесь, бросая слова в каменные небеса, и вопреки всему надеетесь, что жизнь продолжится и это не конец.
