Kitabı oxu: «Правовое регулирование труда в субъектах Российской Федерации. Учебное пособие»

[битая ссылка] ebooks@prospekt.org

ПРЕДИСЛОВИЕ

Конституция РФ 1993 г. предоставила субъектам федерации право принимать не только подзаконные акты, но и законы, регулирующие социально-трудовые отношения. Отнесение трудового законодательства к совместному ведению Российской Федерации и ее субъектов породило на практике множество проблем, требующих быстрого и эффективного решения.

В этой связи особенно актуальным видится историко-правовой аспект изучения правового регулирования труда в России с целью выявления возможностей участия в нем губерний (областей) царской России, краев (областей) в составе СССР и РСФСР и нынешних субъектов РФ. Исторический аспект изучения вопросов правового регулирования труда в России заслуживает более пристального внимания, в том числе и сквозь призму современных проблем правового вмешательства в сферу труда. Обращение к истории развития трудового права призвано помочь нам избежать повторения ошибок в будущем.

Возможно, история отечественного трудового права содержит ответы на вопросы, касающиеся регионального нормотворчества в сфере труда, которые пытаются найти наши ученые?

Следует отметить, что проблемы регионального правотворчества исследуются в настоящее время как теоретиками права, так и специалистами конституционного права применительно к новому федеративному устройству нашего государства. Несомненный интерес нормотворчество субъектов РФ вызывает и у представителей отраслевых юридических наук: трудового права, права социального обеспечения и др.

Представляется, что избранная тема нова, актуальна с теоретических и практических позиций, ее разработка очень своевременна, поскольку регионы активно используют предоставленные Конституцией РФ нормотворческие полномочия и законодатели нуждаются в выработке научных рекомендаций для улучшения нормотворческой деятельности в целом и по регулированию труда в частности.

Осознать актуальность темы позволят следующие факты: в 1997 г. в стране насчитывалось до 290 тысяч нормативных актов субъектов федерации, а в 2000 г. их стало в 2 раза больше – порядка 580 тысяч. Причем доля субъектов РФ в общем законотворческом поле государства составляет сейчас 64 %.

Целями настоящего исследования являются:

• выявление возможностей правового регулирования труда в Ставропольской губернии до 1917 г., а также на Ставрополье в советское время;

• определение историко-правовых предпосылок отнесения трудового законодательства к совместному ведению Российской Федерации и ее субъектов по Конституции 1993 г.;

• анализ достоинств и недостатков концепции «совместного ведения» применительно к трудовому законодательству;

• изучение проблем правотворчества субъектов Российской Федерации по регулированию труда в переходный к рыночной экономике период, а также выработка общих рекомендаций для практики нормотворчества в сфере труда;

• анализ содержания правовых актов Ставропольского края о труде, принятых за период 1994–1999 гг.

Первые попытки анализа результатов нормотворчества отдельных субъектов Российской Федерации в сфере труда были сделаны такими авторами, как: М. А. Бочарникова, И. М. Верещака, Е. А. Ершова, В. Н. Миронов.

Большое значение сыграли также работы теоретиков и историков отечественного права: С. С. Алексеева, С. А. Авакьяна, С. Л. Зивса, И. А. Исаева, В. П. Казимирчука, Г. В. Мальцева, В. А. Рогова, Ю. А. Тихомирова.

Автором использовались также материалы научных конференций, периодической печати по вопросам исследования.

Теоретические изыскания основываются также на анализе нормативных актов царской, советской, современной России.

Важную роль в выявлении особенностей социально-трудовой сферы Ставрополья и местного нормотворчества сыграли архивные материалы(сохранившаяся часть архива старшего фабричного инспектора, решения краевого Совета, коллективные договоры и др.), акты социального партнерства современного периода(соглашения краевого уровня, коллективные договоры), а также материалы, предоставленные Министерством труда и социальной защиты Ставропольского края.

Кроме того, третья глава работы основана на анализе и обобщении правовых актов субъектов Российской Федерации (прежде всего Ставропольского края), принятых за период 1994–2014 гг.

Выявление целей, задач, общих и специальных проблем нормотворчества в сфере труда в современный период истории, а также выработка научных рекомендаций и применение их на практике позволят при помощи права решить самые острые социальные проблемы: обеспечения занятости населения, охраны, оплаты труда и др. От эффективного решения именно этих проблем во многом будет зависеть будущее нашего общества и государства. История революций в России показывает, что пренебрежительное отношение к проблемам социально-трудовой сферы в нашей стране чревато новыми социальными катаклизмами.

Следует отметить, что материалы исследования были использованы в разработке специальной дисциплины, внесенной в учебный план Ставропольского государственного университета (с 2012 г. – Северо-Кавказского Федерального университета, или СКФУ) – курса по выбору «Правовое регулирование трудовых отношений в субъектах РФ», который преподается с 2005 г. по настоящее время.

Изучение регионального опыта правового регулирования трудовых и непосредственно связанных с ними отношений России является актуальным и необходимым по следующим причинам:

1) необходимы анализ опыта регионального правотворчества в социально-трудовой сфере России в период до 1917 г. и в советский период, его оценка и влияние на современный механизм правового регулирования труда;

2) Конституция РФ 1993 г. впервые отнесла трудовое законодательство к совместному ведению Российской Федерации и ее субъектов.

При реализации этого конституционного положения возникли следующие проблемы:

а) необходимость четкого разграничения полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов РФ в сфере труда;

б) анализ огромного количества принятых субъектами Российской Федерации правовых актов о труде с точки зрения их эффективности, а также соответствия международно-правовым принципам и нормам федерального законодательства;

в) изучение системы действующих правовых актов субъектов Российской Федерации о труде с целью выявления и устранения коллизий и проблем правотворчества субъектов РФ в социально-трудовой сфере.

Тема 1
ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ ТРУДА В РЕГИОНАХ РОССИИ ДО 1917 Г. И В СОВЕТСКИЙ ПЕРИОД

§ 1. О возможностях регионального нормотворчества в сфере труда в России до 1917 г

В России на рубеже ХІХ – ХХ вв. развивались капиталистические производственные отношения, проникающие и в промышленность, и в сельское хозяйство. Улучшалась техника обработки земли, появлялись прогрессивные орудия труда. Всем этим новшествам противостояли феодальная собственность на землю и личная зависимость крестьян, что тормозило превращение рабочей силы в товар.

Помещики усиливали эксплуатацию крестьян, не ограниченную никакими правовыми нормами. Так, помещики Гриельские запрещали крестьянам в страду даже ходить в церковь¹. Основная часть помещиков стремилась сохранить не столько землю, сколько бесплатную рабочую силу, поскольку заставляли работать даже малых детей, оброк брали и с подростков. Однако крепостничество уже изжило себя и хотя и поздно, но рухнуло.

Проявлением же земледельческого капитализма, словам В. И. Ленина, было употребление вольнонаемного труда. «Эта черта пореформенного хозяйства, – писал он, – всего сильнее проявлялась на южных и восточных окраинах Европейской России, проявлялась в том массовом передвижении сельскохозяйственных наемных рабочих». В обзоре ставропольского Губернатора отмечалось, что недостаток рабочих рук стал болезнью края.

Так, в период 1892–1893 гг. поденная плата пешему рабочему на жатве хлебов на хозяйских харчах в Ставропольской губернии составляла 1 руб. 30 коп. Эти относительно высокие заработки доставались нелегко: рабочий день косаря длился 16–17 часов. Накануне революции 1905–1907 гг. Ставропольская губерния оставалась аграрной окраиной России.

Так, в 1905 г. в губернии насчитывалось около 6 тысяч рабочих, занятых на небольших промышленных предприятиях, в основном перерабатывающих продукты сельского хозяйства. Положение же рабочих мелких предприятий было гораздо тяжелее, чем на крупных фабриках и заводах. На них даже не распространялись рабочее законодательство и надзор фабрично-заводской инспекции.

Примечательными в этой связи являются архивные материалы об увольнении слесаря Отрешкова с мельницы Гулиева-Багирова, датированные январем-мартом 1911 г. Слесарь Отрешков был уволен с мельницы с нарушением порядка увольнения – без предварительного предупреждения за две недели и без выплаты выходного пособия за две недели, исходя из среднедневного заработка 1 руб. 30 коп. За защитой нарушенных трудовых прав работник обратился к фабричному инспектору, написав прошение. В сопроводительном письме фабричного инспектора на имя Губернатора отмечается, что к нему часто поступают словесные жалобы рабочих с разных промышленных заведений по поводу нарушения владельцами условий найма, причем «жалобы дают основание считать, что некоторые из владельцев совсем игнорируют статьи Устава о промышленности, регулирующие взаимные отношения фабрикантов и рабочих». Далее инспектор подчеркивает, что в случае претензий рабочим приходится обращаться лишь к суду, поскольку нет специального органа правительственной власти, ограждающего справедливые интересы рабочих. Однако обращение в суд не может дать положительного результата, так как владельцы при найме в промышленные заведения не дают нанятым письменного договора в форме расчетной книжки, потому в суде ничем не может быть доказано выдвинутое требование. Такое положение, по мнению фабричного инспектора, создает среди рабочих глухое недовольство и раздражение, последствием чего могут быть нежелательные столкновения сторон и «нарушение правильного течения промышленной жизни». В конце письма инспектор предлагает распространить на Ставропольскую губернию действие отдельных статей Устава о промышленности.

Продолжительность рабочего дня составляла 10–12, а иногда и 16 часов. Заработная плата была невелика, из нее производились многочисленные вычеты, рабочий находился в тесном помещении, где не было вентиляции. Частыми были стачки пролетариата, который требовал повысить зарплату, установить 8-часовой рабочий день. В январе 1905 г. хозяева вынуждены были пойти на уступки и «сократили» рабочий день аж на полчаса – до 10 часов.

10 июля 1905 г. началась забастовка рабочих железнодорожной станции Минеральные Воды. Требования выдвигались экономические: упорядочение заработной платы, 8-часовой рабочий день, социальное страхование, улучшение условий труда. При этом особо подчеркивалось, что никто не может быть уволен или арестован за участие в стачке. Однако управляющий издал приказ об увольнении всех, кто не выйдет на работу. Но и это не испугало рабочих: на станции проводились сходки, митинги, было создано забастовочное бюро. В ответ были вызваны казачьи войска, рабочих принудительно пытались выселить из казенных квартир, однако управление дорогой все-таки было вынуждено обсудить требования рабочих. Из 34 пунктов удовлетворили только три, после чего забастовщики прекратили бастовать и вышли на работу. Войска покинули станцию. Это было наиболее крупное организованное выступление рабочих на Ставрополье.

Используя дарованные царем свободы, рабочие стали создавать свои профсоюзы. До конца 1905 г. в Ставрополе возникли профсоюзы телеграфных и почтовых работников, пекарей и кондитеров, служащих правительственных учреждений. В Пятигорске был создан союз безработных. Безработица в то время представляла собой достаточно серьезную социальную проблему. Об этом можно судить, например, по содержанию циркуляра департамента полиции «О доставлении сведений о фабриках и заводах, которым необходима рабочая сила», хранящегося в архиве ставропольского Губернатора в ГАСК. В этом документе от 23 июня 1904 г. под грифами «Секретно» и «Циркулярно» отмечается, что военные события не могли не нарушить обычного хода дел в сфере промышленности и не отразиться невыгодным образом на материальном положении рабочего класса. Уменьшение спроса на рабочую силу вызвано закрытием многих фабрик и заводов и сокращением размеров производства. Уменьшился заработок рабочих, многие остались совершенно не у дел. Поэтому, по мнению МВД, необходимы меры для смягчения тяжелых последствий промышленного кризиса путем урегулирования спроса на рабочую силу и предложение ее, то есть выяснение местностей, где рабочих рук недостаточно для потребностей местной промышленности. Это необходимо для направления в эти местности ищущих работу из тех мест, в которых ощущается избыток рабочих рук. Губернатор был обязан безотлагательно сообщить о фабриках и заводах, в которых чувствуется недостаток рабочей силы. Ответы из уездов, полученные на запрос Губернатора, свидетельствуют о том, что фабрик, заводов и крупных ремесленных заведений в уездах не имеется, за исключением мукомольных мельниц, которые обслуживаются местными работниками, и недостатка в них не чувствуется.

Как видно из приведенных примеров, в Ставропольской губернии, как и во всей России на рубеже ХІХ – ХХ вв., социально-трудовые отношения между наемными рабочими и хозяевами-капиталистами характеризовались остротой, конфликтностью на почве ущемления трудовых прав, низкого уровня оплаты, охраны труда, игнорирования правовых норм, регулирующих отношения между рабочими и хозяевами производства.

Далее уместной представляется общая характеристика состояния законодательства царской России о труде рабочих.

В Российской империи государственная власть мало интересовалась развитием промышленности, предоставив полную свободу в ее развитии. Кроме того, до начала ХІХ в. большинство рабочих на промышленных предприятиях были крепостными. Поэтому начало формирования трудового права как самостоятельной отрасли можно отнести не ранее чем к середине ХІХ в. До этого ни экономические условия, ни общественное мнение не давали оснований для такого выделения. Хотя нормы правового института рабочего времени стали появляться уже в конце XVIII в.

Так, например, В. А. Поссе полагал, что «первым намеком на рабочее законодательство в России был закон 1785 г. «Об ограничении продолжительности работы ремесленников»», по которому продолжительность работы ремесленников ограничивалась 10 часами в сутки и устанавливался воскресный и праздничный отдых. Поскольку за ремесленными заведениями не было никакого надзора, то и закон не имел, в сущности, никакой силы. «Не большее практическое значение имел закон 1845 г. «О запрете ночной работы на фабриках малолетних до 12 лет»».

К тому же российское дореволюционное законодательство было построено на римской классификации договоров, в соответствии с которой договор о найме рабочей силы и договор о найме вещей объединялись в общее понятие возмездного пользования имуществом. Поэтому непривычным для современного человека и вполне логичным, с точки зрения юристов того времени, выглядит такой документ, как Ведомости справочных цен на продовольственные товары, Против такого отождествления аргументированно выступал ученый Л. С. Таль, который писал, что «человеческая личность не может быть предметом имущественных сделок, а особенность труда как предмета гражданского оборота заключается в его неотделимости от личности работника»².

К. Маркс, анализировавший экономическую сущность отношений «рабочий – капиталист», писал: «Обмен между капиталом и трудом воспринимается первоначально совершенно так же, как купля-продажа всякого другого товара. Покупатель дает известную сумму денег, продавец – вещь, отличную от денег. Юридическое сознание видит здесь в лучшем случае лишь вещественную разницу. Фактически же на товарном рынке владельцу денег противостоит не труд, а рабочий».

Поэтому к концу ХІХ – началу ХХ в. российское законодательство о личном найме распадается на общее и специальное. Первое всецело отвечало требованиям римской классификации и принципам гражданского права, а второе, преимущественно регламентирующее труд рабочих на крупных производствах, стало базироваться на новых принципах. Аналогичные тенденции начали прослеживаться в законодательстве практически всех промышленных стран Европы. Государство стало вмешиваться в содержание заключаемых договоров: оно определяло условия, которые не могли быть включены в договор, законодательно ограничивало удержания из заработной платы, штрафы, обязывало капиталистов осуществлять меры по охране жизни и здоровья работника.

Новую юридическую дисциплину именовали в то время по-разному: то рабочим, то фабричным, то промышленным или промысловым правом, иногда – социальным правом. Промышленное право, считал Л. С. Таль, составляет нераздельную смесь публичного и частного права. Речь шла, естественно, о трудовом праве в его современном понимании.

Первым шагом в государственном упорядочении правоотношений между рабочими и капиталистами можно считать принятое в 1835 г. «Положение об отношениях между хозяевами фабричных заведений и рабочими людьми, поступающими на них по найму». Оно состояло всего из 10 статей и не внесло положительных изменений во взаимоотношения рабочих и хозяев производства.

По свидетельству В. А. Поссе, за рабочее законодательство высказывались крупные петербургские фабриканты, а московские и провинциальные находили, что оно вредно и противоречит «свободе труда». На более активное и заинтересованное правотворчество государство вынуждено было пойти после массовых выступлений рабочих в 1878–1879 гг., а также в 1884–1885 гг., которые зачастую сопровождались погромами. После этого 1 июня 1882 г. был принят закон «О работе малолетних», который запрещал прием на фабрики и заводы детей от 12 до 15 лет. Для надзора за исполнением закона была учреждена фабричная инспекция, состоящая из фабричных инспекторов, подчиненных департаменту торговли и мануфактур Министерства финансов.

12 июня 1884 г. был принят закон о школьном обучении малолетних рабочих. 3 июня 1885 г. – закон о воспрещении ночных работ для женщин и подростков, не достигших 17 лет, на прядильных и ткацких фабриках.

Наконец, 3 июня 1886 г. был принят чрезвычайно важный закон «О регулировании взаимных отношений фабрикантов и рабочих, а также найма последних на фабрики и заводы». Он ввел расчетные книжки, запретил произвольные штрафы, размеры последних должны были утверждаться фабричной инспекцией. Была запрещена выдача зарплаты товарами и купонами, установлено обязательство выдавать заработную плату не менее двух раз в месяц, запрещалось также делать вычеты за уплату долгов и врачебную помощь.

Этим законом были значительно расширены полномочия фабричных инспекторов, а также создан особый орган – фабричное присутствие, которое функционировало в губерниях. Этот орган состоял из представителей местной администрации, суда, фабричного инспектора, городского управления и земства. На губернские по фабричным делам присутствия возлагалось:

1) издание обязательных постановлений о мерах, которые должны быть соблюдаемы для охранения жизни, здоровья и нравственности рабочих во время работы и при помещении их в фабричных зданиях, а также в отношении врачебной помощи рабочим;

2) составление дополнительных правил, касающихся отношений к фабричному или заводскому управлению подручных рабочих, а равно рабочих, работающих артелью или на отряд;

3) разрешение сомнений, встречаемых чинами при применении правил.

Обязательные постановления должны были публиковаться в местных ведомостях(губернских, полицейских или в ведомостях градоначальства), а также выставляться в полицейских управлениях, волостных правлениях и на тех фабриках и заводах, для которых они изданы.

Поскольку эти положения закона касаются нормотворческой деятельности губерний в области труда, представляется необходимым анализ того, насколько активной была эта деятельность и по каким вопросам социально-трудовой сферы принимались постановления.

Обнаруженные в упомянутом сборнике А. Кобеляцкого разъяснения Министерства внутренних дел и финансов за 1894–1895 гг., относящиеся к деятельности фабричных присутствий по принятию обязательных постановлений, позволяет сделать вывод о том, что фабричные присутствия интенсивно пользовались нормотворческими правами.

Так, разъяснение от 28 января 1895 г. № 1-728 посвящено уточнению полномочий местных фабричных присутствий по принятию постановлений о регулировании продолжительности рабочего времени. По этому поводу разъяснялось следующее: «Вредное влияние переутомления для взрослых рабочих (в отличие от женщин и подростков) менее заметно, но в крайних пределах влияние это очевидно, и поэтому нельзя отрицать, что некоторые ограничения произвола в этом отношении фабрикантов, особенно в тех случаях, когда они никакого ущерба материальным их интересам приносить не могут, существенно необходимы как одна из мер охранения жизни, здоровья и нравственности рабочих. Поэтому издание постановлений об ограничении продолжительности работ взрослых рабочих входит в круг обязанностей губернских присутствий по фабричным делам».

В качестве примера приводится постановление присутствия о недопущении того, чтобы одни и те же рабочие оставались на работе без отдыха и сна в течение 24 часов.

Разъяснение Министерства внутренних дел и финансов от 30 сентября 1894 г. № 18-043 посвящено анализу правил для подручных рабочих, принятых одним из фабричных присутствий. Ввиду большого объема этого документа, ограничимся лишь выводами, сделанными министерством. Была признана необходимость немедленного пересмотра правил о подручных рабочих, выработанных присутствием, поскольку их применение чревато нарушением порядка на фабриках и заводах, и положения дела, при котором на смежных предприятиях практиковались бы различные порядки. Этот документ позволяет также сделать вывод о том, что нормотворческая деятельность местных присутствий находилась под жестким контролем министерства.

В циркуляре от 25 сентября 1894 г. № 17б-817 указывалось, что в некоторых обязательных постановлениях, издаваемых присутствиями, рекомендуются к употреблению предохранительные аппараты и приборы определенной системы и конструкции, ограждающие жизнь и здоровье рабочих. Поскольку указанные аппараты и приборы подвергаются весьма быстрым улучшениям и усовершенствованиям, признано необходимым разъяснить, что включение в обязательные постановления тех или других параграфов, в которых рекомендуются предохранительные приспособления, способствующие устранению несчастных случаев и профессиональных заболеваний, допускается на будущее время не иначе, как с особого разрешения Департамента торговли и мануфактур.

Министерство рекомендует издавать обязательные постановления относительно устройства врачебной части на фабриках, заводах и других промышленных заведениях. Так, например, на фабриках и заводах, имеющих тысячу рабочих, должно быть устроено больничное помещение на 10 кроватей, более тысячи – на 15 кроватей.

Подчеркивалось, что специальные обязательные постановления по поводу неустройств на одной какой-нибудь фабрике надлежит делать общими для руководства и всех прочих фабрикантов, которых оно может касаться.

О значимости и юридической силе постановлений губернских фабричных присутствий можно судить по разъяснению о том, что неисполнение обязательных постановлений каких бы то ни было учреждений, в том числе и фабричных присутствий, влечет за собой применение санкций, предусмотренных ст. 29 Устава о наказаниях, налагаемых мировыми судьями. Так, за неисполнение законных распоряжений, требований или постановлений правительственных и полицейских властей, а равно земских и общественных учреждений, когда Уставом не определено за то иного наказания, виновные подвергаются денежному взысканию не более 50 рублей.

Продолжая характеристику рабочего законодательства царской России и закона 1886 г., следует подчеркнуть, что последний усилил наказание за стачки. Для подстрекателей к стачке было предусмотрено наказание в виде заключения в тюрьме от 4 до 8 месяцев. За самовольный отказ от работы до истечения срока найма – арест до 1 месяца, за умышленное повреждение орудий производства – арест от 3 месяцев до 1 года.

Справедливости ради надо отметить, что для хозяев за нарушение закона тоже предусматривалась ответственность в виде штрафа не свыше 300 рублей.

Кроме того, статьями 1359, 1359-1, 1359-2 Уложения о наказаниях также была предусмотрена ответственность работодателей.

Так, если содержатели фабрик, заводов и мануфактур прежде истечения условленного с работниками этих заведений времени самовольно понизят плату своих работников или же будут заставлять их вместо следующей им платы деньгами получать товарами, хлебом или другими какими-либо предметами, то за это они подвергаются денежному взысканию от 100 до 300 рублей и сверх того обязаны вознаградить за понесенные вследствие этого работниками убытки.

За выдачу рабочим людям наемной платы не наличными деньгами, а отделенными от процентных бумаг купонами, не подлежащими еще оплате, а также такими, срок платежа по которым уже наступил, виновные в том наниматели или уполномоченные ими лица подвергались штрафу от 50 до 300 рублей.

Наконец, за совершение вышеперечисленных проступков в третий раз или хотя бы в первый и второй раз, но когда эти проступки вызвали на фабрике или заводе волнение, сопровождающееся нарушением тишины или порядка, и повлекли принятие чрезвычайных мер для подавления беспорядков, заведующий фабрикой или заводом подвергается аресту на срок до 3 месяцев и сверх того может быть лишен права заведовать фабриками или заводами на срок до 2 лет.

Новый фабричный закон от 24 апреля 1890 г. «О работе малолетних, подростков и женщин» значительно «смягчал» предписания законов 1882–1886 гг. – была сильно расширена область административного усмотрения. Так, фабричным инспекторам было предоставлено право разрешать воскресную и праздничную работу малолетних; фабричным присутствиям, а там, где их не было – губернаторам, предоставлено право разрешать ночную работу женщин и подростков от 15 до 17 лет. Это было шагом назад.

В мае 1896 г. состоялась крупная стачка петербургских ткачей, в которой приняли участие 30 тысяч рабочих. Основное требование – сокращение рабочего дня с 13 до 10 с половиной часов.

2 июля 1897 г. был принят закон «О продолжительности и распределении рабочего времени в заведениях фабрично-заводской и горной промышленности», установивший максимальный рабочий день в 11 с половиной часов. Запрещалась работа в воскресные и 14 праздничных дней. Однако в самом законе были указаны способы его «обхода», допускались сверхурочные работы.

Следующий закон от 7 июня 1899 г. «О реорганизации фабричного надзора» учредил Главное по фабричным и горнозаводским делам присутствие, которое призвано было осуществлять надзор за соблюдением фабричных законов.

В связи с учреждением Главного присутствия были изменены полномочия губернских присутствий. На них возлагалось:

1) издание инструкций, наказов и правил в развитие действующих законов о надзоре за соблюдением на фабриках, заводах и горных промыслах должного порядка и благоустройства, о найме рабочих, о взаимных отношениях хозяев и рабочих и о продолжительности и распределении рабочего времени;

2) издание общих правил о мерах, которые должны быть соблюдаемы для охранения жизни, здоровья, нравственности рабочих, а также о мерах по организации врачебной помощи.

Главное присутствие было вправе принять решение об отмене определений и обязательных постановлений, принятых местными присутствиями.

В. П. Литвинов-Фалинский полагал, что нормотворческие полномочия губернских фабричных присутствий были сужены, поскольку «последние были лишены права издавать самостоятельные обязательные постановления и им было предоставлено издавать эти постановления лишь в развитие и применение к местным условиям или частным случаям правил, установленных Главным присутствием»³.

В состав губернских присутствий по фабричным и горнозаводским делам под предводительством губернатора входили: прокурор, начальник губернской жандармерии, старший фабричный инспектор, окружной горный инженер, представители местных фабрикантов и заводчиков. Примечательно, что интересы рабочих не учитывались, а их представители не принимали участия в заседаниях присутствия.

Среди множества правовых актов в сфере труда, действовавших в России до октября 1917 г., особого внимания заслуживает Устав о промышленном труде 1913 г. – законодательный акт, регламентировавший различные области трудовых отношений, который, по выражению С. А. Иванова, «был предтечей будущих кодексов о труде 1918 и 1922, поскольку многие нормы его были изменены и приспособлены к новым реалиям, а некоторые нормы Устава продолжают жить и поныне».

Появление Устава 1913 г. было обусловлено разбросанностью законоположений в различных частях Свода законов и трудностями в их использовании. Государственная канцелярия провела фактически первую кодификацию законодательных актов о труде царской России, объединив в один законодательный акт положения Устава о промышленности фабрично-заводской и ремесленной и Устава горного.

Мы далеки от идеализации отечественного законодательства о труде начала ХХ в., но все-таки должны признать, что оно было развито в достаточной степени. Существенным недостатком являлось отсутствие правовых форм обеспечения интересов самих рабочих в процессе нормотворчества, что порождало незаконные способы отстаивания интересов.

Революции в России (буржуазно-демократическая и социалистическая) были во многом порождены кризисом в общественном развитии, в том числе многочисленными проблемами в социально-трудовой сфере, не получившими своего правового разрешения.

Период буржуазно-демократической республики (февраль-октябрь 1917 г.) характеризуется значительным расширением демократических прав и свобод граждан. Эта тенденция коснулась и социально-трудовой сферы. Так, в апреле 1917 г. принимается закон «О рабочих комитетах в промышленных заведениях», которые создавались на предприятиях по предложению одной десятой части рабочих, в них занятых. Фабрично-заводские комитеты должны были рассматривать споры рабочих с предпринимателями, представлять интересы рабочих перед правительством, заниматься культурно-просветительской деятельностью.

Кроме того, Министерством труда был разработан проект учреждения в России промысловых судов для разрешения споров между капиталистами и работниками, а также проект закона о трудовом договоре.

Чтобы понять особенности правового регулирования труда и определить место в нем норм права, принятых в губерниях (областях), следует помнить, что трудовое право составляет нераздельную «смесь» публичного и частного права. Поэтому история выработала два главных метода правового регулирования труда:

• авторитарный (централизованный);

• автономный (децентрализованный).

Первый проявляется в деятельности государства по принятию законов и подзаконных актов, которые действуют в общенациональном масштабе.

Автономный метод представляет собой санкционирование государством правовых актов, разрабатываемых работодателями и работниками. Такое регулирование труда называют локальным (местным). Традиционным для трудового права является понимание локального акта как принятого и действующего непосредственно на предприятии (фабрике, заводе). Это, прежде всего, коллективный договор, правила внутреннего трудового распорядка и др.

Исторически капитализму присущи две противоположные тенденции: к усилению централизованных начал и к децентрализации, локальному регулированию. На разных этапах развития страны превалирует один из методов либо они находятся в равновесии.

Необходимость и целесообразность законодательного регулирования труда путем установления минимальных обязательных норм для всех работников в масштабе всего государства не подвергаются сомнению.

Локальные акты уже по охвату менее стабильны, но и более гибки, чем законодательство. Они чаще пересматриваются, быстрее отражают изменения в производстве, рыночной конъюнктуре, соотношении сил в общенациональном масштабе и в рамках отрасли, предприятия и дают работникам возможность добиваться на местах лучших условий труда, чем в законе. В этом проявляется демократический потенциал локального регулирования.

Правовое регулирование труда на региональном уровне (в краях, областях, губерниях и др.), на наш взгляд, имеет специфику, которая проявляется в «двойственном», «промежуточном» положении этих правовых актов. По отношению к предприятию они (как исходящие свыше) являются централизованными актами. С другой стороны, правовые акты региональной власти учитывают специфику местности, рынка труда, состояния экономики и другие факторы, влияющие на деятельность предприятия и трудового коллектива. Поэтому их можно называть локальными. Вместе с тем, чтобы избегать путаницы, можно говорить о «локальных актах в широком и узком смысле», в первом случае имея в виду правовые акты регионов, а во втором – предприятий.

Далее необходимо оценить возможности локального регулирования труда на фабриках, заводах в России до 1917 г., не забывая при этом, что история выработала самый эффективный способ – коллективный договор.

Коллективные договоры впервые появились в Англии вместе с возникновением профсоюзов. В странах Западной Европы они были и остаются важным локальным регулятором отношений между работниками и работодателями.

В нашей стране первые коллективные договоры начали заключаться в период революционной ситуации 1904–1905 гг. Они заключались в промышленно развитых регионах: на предприятиях металлургической промышленности в Петербурге, нефтяных промыслах Баку. Однако случаи заключения коллективных договоров были единичными, коллективно-договорная практика не носила постоянного характера. В царском законодательстве коллективный договор не получил юридического закрепления.

Думается, что отсутствие в царской России начала ХХ в. правовой базы для социального партнерства между рабочими и капиталистами во многом предопределило победу большевиков.

Коллективно-договорное регулирование предполагает наличие профессиональных союзов – представителей интересов работников.

В работе уже упоминалось о том, что с 1905 г. в нашей стране стали создаваться эти общественные организации. 4 марта 1906 г. были приняты Временные правила об обществах и союзах, и в регионах велась активная работа по признанию прав профсоюзов. Сами Уставы профсоюзов того времени представляют собой не только интересные исторические документы, но и правовые акты, закрепляющие отдельные трудовые права членов данного профсоюзного общества.

Интересным в этой связи можно считать определение Ставропольского губернского присутствия по делам об обществах от 11 июля 1906 г. о внесении в реестр присутствия профсоюзного общества рабочих печатного дела, подписанное Губернатором Е.Ф. Эльснером⁴.

В Уставе общества были указаны следующие цели: защита правовых и профессиональных интересов членов, материальная помощь, совместная защита друг друга от эксплуатации предпринимателей и их ближайших помощников, совместная борьба за 8-часовой рабочий день, повышение зарплаты и улучшение условий найма. Для достижения поставленных целей профсоюз, в частности, открывает бюро для оказания юридической помощи, а также справочное бюро для приискания мест.

Большое значение для рабочих – членов профсоюза имело положение Устава о выдаче денежного пособия во время безработицы, стачки, болезни, а также дорожное пособие для приискания места в других городах.

Устав предусматривал также возможность организации примирительных камер для «разбора недоразумений, возникших между предпринимателями и рабочими». В советское время такой орган получил название КТС – комиссия по трудовым спорам.

Очень перспективным, с точки зрения локального регулирования, является положение Устава о том, что профсоюз может входить в соглашение как с отдельными хозяевами, так и с целыми группами или их обществом о нормировании заработной платы, рабочего дня, иных условий труда. Здесь речь идет, в сущности, о коллективном договоре и социально-партнерских соглашениях как эффективных способах ослабления противоречий между трудом и капиталом.

В уставах профсоюзов находили отражение, по сути, все острые проблемы и указывались способы их решения. Вместе с тем следует признать, что профсоюзы в России не смогли занять должного им места в социально-трудовой сфере. Одна из причин видится в относительно запоздалом их формировании, а другая – в том, что выразителем интересов рабочих стала ВКП(б).

Говоря о возможностях локального регулирования труда в период до 1917 г., нельзя забывать о существовании на предприятиях правил внутреннего трудового распорядка. Документы, изученные автором в архиве края, заставили по-иному оценить ситуацию по регулированию труда на фабриках и заводах. Как видно из отчета о деятельности чинов фабричной инспекции за 1903 г., правила внутреннего трудового распорядка, утвержденные фабричным инспектором, имелись практически на всех фабриках и заводах, подчиненных надзору инспекции.

Задача фабричного инспектора состояла в правовой экспертизе содержания правил внутреннего распорядка, проверке их соответствия действующему рабочему законодательству. В Государственном архиве Ставропольского края (ГАСК) сохранились правила внутреннего трудового распорядка на мельнице Гулиева-Багирова с многочисленными исправлениями и дополнениями, сделанными фабричным инспектором красными чернилами. Этот правовой и исторический документ, как никакой другой, на наш взгляд, позволит проникнуться духом того времени, витавшем на производстве.

Правила по своей структуре очень близки к современным вариантам. В них были следующие разделы:

• порядок поступления на работу;

• обязанности заведующих отделениями;

• общие обязанности рабочих;

• безусловные запреты для рабочих;

• об отлучках с работы;

• об уплате заработной платы;

• о прекращении работы;

• порядок распределения рабочего времени;

• правила обращения с машинами, станками и приводами;

• табель взысканий за неисправную работу.

В соответствии с правилами, при поступлении на мельницу рабочий был обязан представить вид на жительство. Без этого документа никто к работе не допускался. Устанавливался испытательный срок продолжительностью 7 дней, в течение которого рабочего могли уволить без предупреждения, да и сам он мог оставить работу. Не позднее 7 дней после допуска к работе работнику бесплатно выдавали расчетную книжку с указанием в ней условий найма, заработной платы, порядка выдачи жалованья и других условий. Расчетную книжку рабочий обязан был сохранять в чистоте и опрятности. После получения заработка с отметкой об этом в расчетной книжке рабочий обязан был проверить соответствие полученной суммы той, которая указана в расчетной книжке. В случае обнаружения несоответствия он обязывался немедленно заявить об этом администрации.

В обязанности заведующих отделениями входило разъяснение обязанностей рабочих, проведение инструктажа по технике безопасности.

Рабочий, получивший расчетную книжку⁵, считался согласившимся на все условия найма и обязывался подчиняться мельничным правилам. Обо всех своих неудовольствиях и претензиях он должен был заявлять, прежде всего, заведующему отделением. Не получив удовлетворения от последнего, рабочий должен был заявить свою претензию заведующему мельницей.

Рабочий был обязан: беспрекословно исполнять все законные распоряжения администрации, вести себя прилично, не позволять себе грубости и неучтивости, соблюдать крайнюю осторожность при обращении с огнем, принимать меры к тушению возможного пожара и спасению имущества, добросовестно выполнять полученную работу, соблюдать чистоту и опрятность.

Всем рабочим безусловно воспрещалось: самовольно отлучаться от работы; переходить без дела в другие отделения; собираться в кучки; нарушать тишину шумом, криком, ссорой или дракой, устраивать какие-либо игры; приносить с собою или уносить какие бы то ни было предметы без особого на то разрешения заведующего мельницей; курить табак в недозволенных местах; приносить с собой спиртные напитки; приводить с собой посторонних лиц; спать в тех помещениях, где проводится работа; являться на работу в нетрезвом состоянии. Замеченных на работе в нетрезвом виде немедленно должна была удалить администрация.

Об отлучках с работы правила говорили следующее: если рабочий по болезни или другим уважительным причинам не может явиться на работу, то по выходе на работу он должен представить в контору доказательство, оправдывающее его отлучку, а в случае болезни – записку от мельничного врача.

Уважительными причинами отсутствия признавались: болезнь; смерть или тяжелая болезнь жены (мужа), родителей и детей; пожар; арест; вызов в суд или другие административные органы. При неявке на работу по уважительным причинам никаких вычетов из зарплаты не производилось. В противном случае администрация делала вычет за прогул в размере дневного заработка за каждый день. Прогулом считалась неявка на работу без уважительных причин в продолжение не менее половины рабочего дня.

О прекращении работы действовали следующие правила: каждый рабочий, нанятый на неопределенный срок, при желании оставить работу обязан был за две недели впредь заявить об этом в контору.

Рабочий, нанятый на определенный срок, прежде окончания заключенного с ним срочного договора не вправе самовольно оставить работу.

Без предупреждения за две недели рабочий мог быть уволен по инициативе заведующего мельницей в следующих случаях: вследствие неявки на работу более трех дней кряду без уважительных причин; вследствие неявки на работу свыше двух недель по уважительной причине; вследствие привлечения рабочего к следствию и суду по обвинению в преступном деянии, влекущем за собою наказание не ниже заключения в тюрьму; вследствие дерзости рабочего, если лица, управляющие мельницей, не позволяли себе дерзко обращаться с рабочими; вследствие обнаружения у рабочего заразительной болезни; вследствие дурного поведения, если оно угрожает имущественным интересам.

Порядок распределения рабочего времени при работе одною сменою был следующим: работа начиналась в 6.00 утра и заканчивалась в 5.30 вечера. По субботам и накануне праздничных дней работа заканчивалась в 4.00 вечера. По воскресным дням работа не производилась.

Правила предусматривали обязательные для рабочих случаи проведения сверхурочных работ. К их числу относили: необходимый ремонт паровых котлов, двигателей, приводов в случае внезапной их порчи (пожар, поломка), вызывающей прекращение работы всей мельницы или одного из ее отделений. Такие работы были обязательными и должны были производиться во всякое время дня и ночи, как будничных, так и праздничных дней. За сверхурочную работу предусматривалась полуторная оплата. Рабочий, отказавшийся от производства этих работ, подвергался взысканию за ослушание.

Табель взысканий за неисправную работу включал в основном штрафные санкции: за сон на работе – в размере дневного заработка; за прием посторонних лиц и беседу с ними – ½ дневного заработка; за несвоевременную смазку машин, за спуск воды из парового котла ниже назначенного уровня – ½ дневного заработка; за опоздание на работу, а также за нарушение тишины и правил обращения с огнем – ½ дневного заработка, но не более 75 копеек. Все денежные взыскания с рабочих должны были записываться в особую книжку и расходовались на нужды рабочих с разрешения фабричного инспектора.

Относительно хранения и расходования штрафного капитала Министерством финансов еще 4 декабря 1890 г. были утверждены специальные правила, в соответствии с которыми штрафной капитал с разрешения чинов фабричной инспекции должен был использоваться исключительно на нужды самих рабочих, в частности на выплату рабочим пособий на погребение членов их семей, в случае болезни членов семьи, а также пособий в связи с временной или стойкой утратой трудоспособности.

Следует также упомянуть, что в России до 1917 г. было принято несколько законов, касающихся социального обеспечения рабочих в случае утраты трудоспособности. Так, в 1912 г. было принято сразу несколько законов по этим вопросам: «О страховании рабочих от несчастных случаев на производстве», «Об обеспечении рабочих на случай болезни», «Об утверждении Совета по делам страхования рабочих», «Об утверждении присутствий по делам страхования рабочих».

Возвращаясь к анализу правил внутреннего трудового распорядка, следует отметить, что они характеризовались детальным регламентированием поведения рабочих на предприятии. Недостаток этого локального акта очевиден: он выражает интересы одной стороны – предпринимателя – и совершенно не учитывает мнение самих рабочих. Такой локальный акт недемократичен по своей сути и не служит цели согласования противоположных интересов сторон.

На основании всего вышеизложенного можно сделать следующие выводы.

1. Социально-трудовые отношения в Ставропольской губернии на рубеже ХІХ-ХХ вв., как и во всей России, характеризовались остротой, конфликтностью на почве ущемления трудовых прав рабочих, низкого уровня охраны труда при жестокой эксплуатации. Не снимали социальной напряженности и многочисленные фабричные законы, принимаемые под натиском массовых выступлений рабочих. Фабричное законодательство царской России было относительно развитым.

2. Несмотря на преобладание централизованных начал в регулировании труда наемных рабочих, царское законодательство закрепляло некоторые полномочия губерний (областей) по правовому регулированию социально-трудовой сферы. На наш взгляд, передача отдельных полномочий регионам была обусловлена особенностями социально-трудовой сферы, стремлением «гасить» на местах очаги социальной напряженности.

Возможности регионального нормотворчества проявлялись:

а) в деятельности губернских (областных) фабричных присутствий, учрежденных законом от 3 июня 1886 г., в соответствии с которым этим органам было предоставлено право издавать обязательные постановления в области охраны труда, медицинского обслуживания рабочих, рабочего времени, сообразуясь с местными условиями. Нормотворческую деятельность присутствий можно оценить как достаточно интенсивную, о чем свидетельствуют многочисленные разъяснения министерств;

б) в деятельности созданных законом от 7 июля 1899 г. губернских или областных по фабричным и горнозаводским делам присутствий по изданию обязательных постановлений, направленных на развитие и применение к местным условиям правил, установленных Главным по фабричным и горнозаводским делам присутствием;

в) в деятельности по признанию прав профсоюзов губернских присутствий по делам об обществах, поскольку Уставы профсоюзов с учетом местных и отраслевых особенностей закрепляли некоторые трудовые права и гарантии рабочих.

3. Локальное регулирование социально-трудовых отношений непосредственно на фабриках и заводах в этот период истории было представлено правилами внутреннего трудового распорядка, которые утверждались фабричным инспектором.

Существенным изъяном рабочего законодательства царской России следует признать отсутствие в нем принципов и норм, направленных на развитие социального партнерства между рабочими и капиталистами.

Коллективно-договорная практика не получила широкого распространения и законодательного признания.

Относительно поздно в России были созданы профсоюзы.

В таких условиях локальное регулирование труда, по сути, выражало интересы только одной стороны – капиталистов. Обострение ситуации в социально-трудовой сфере в конечном итоге ввергло Россию в водоворот социалистической революции.

§ 2. О возможностях регионального нормотворчества в сфере труда в советской России

Собственно трудовое право как самостоятельная отрасль возникло вместе с победой Великой Октябрьской социалистической революции. Сейчас историки склонны переоценивать многие факты советской истории, которые ранее выдавались за несомненные достоинства социализма. Полагаем, советское трудовое право не нуждается в переоценке, оно реально доказало свою социальную направленность в области охраны прав человека труда. Недаром в докладе ученых, подготовленном по заказу фонда им. Эберта, отмечено следующее: «Советский опыт в социальной сфере в обозримой перспективе будет выступать в качестве «мерки должного», по которой будет оцениваться социальная действительность в целом».

Первый КЗоТ был принят в 1918 г. Он закрепил завоевания революции в сфере труда. Кодексу предшествовали знаменитые Декреты советской власти о 8-часовом рабочем дне, о труде женщин и подростков. Неразрывной частью КЗоТ 1918 г. являлась Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого народа.

Затем были Кодексы законов о труде 1922 и 1971 гг. Последний продолжает действовать и поныне, правда, с многочисленными изменениями и дополнениями.

На разных этапах существования СССР и РСФСР имелись неодинаковые по объему полномочия регионов по регулированию вопросов труда, а также возможности учета местных особенностей при издании трудо-правовых норм органами центральной власти.

Так, Р. З. Лившиц подчеркивал, что «молодая социалистическая государственность требовала жесткой централизации правового регулирования труда»⁶.

Это требование, по-видимому, вытекало из особенностей исторического периода: гражданская война, а затем годы построения социализма обуславливали установление единых правил нормирования, охраны, оплаты и других условий труда.

Закрепляя в главе 12 предметы ведения органов Советской власти на местах, Конституция РСФСР 1918 г. в ст. 61 возлагала на областные, губернские, уездные и волостные органы Советской власти, а также Советы депутатов «проведение в жизнь всех постановлений соответствующих высших органов Советской власти и принятие мер к поднятию данной территории в культурном и хозяйственном отношениях, а также разрешение всех вопросов, имеющих чисто местное (для данной территории) значение».

Что имел в виду законодатель, говоря о праве «разрешать все вопросы, имеющие чисто местное (для данной территории) значение», остается неясным. Однако можно предположить, что решение этих местных проблем осуществлялось, в том числе, путем издания местных подзаконных актов.

КЗоТ РСФСР 1918 г. содержал некоторые положения, позволяющие при установлении условий труда учитывать местные особенности.

Это осуществлялось в двух формах:

1) в деятельности местных отделов Наркомата труда;

2) в деятельности местных расценочных комиссий, образуемых при соответствующих профсоюзных организациях, порядок работы которых определялся Наркоматом труда.

В соответствии со ст. 61 КЗоТ 1918 г., распределение трудящихся по группам и категориям для определения размера вознаграждения в пределах каждой отрасли труда производится специальными расценочными комиссиями, местными и центральными.

Ст. 115 предусматривала, что установление норм выработки для трудящихся каждой профессии и определение норм выработки для трудящихся отдельных групп и категорий производятся расценочными комиссиями. При определении норм выработки расценочная комиссия принимает во внимание количество изделий, вырабатываемое обычно трудящимся данной профессии, группы и категории в течение нормального рабочего дня и при нормальных технических условиях. Установленные расценочной комиссией нормы выработки утверждались соответствующим местным отделом труда при участии Совета народного хозяйства.

В приложении к Кодексу законов о труде 1918 г. имелись «Правила об еженедельном отдыхе и о праздничных днях». Пункт 4 правил предоставлял местному отделу труда по согласованию с местным Советом профсоюзов устанавливать для отдельных местностей и даже для отдельных предприятий или их групп иные дни отдыха, в зависимости от особых местных условий и состава населения.

Пункт 8 правил давал право местному Совету профсоюзов с согласия Наркомата труда устанавливать, помимо названных в КЗоТе, особые дни отдыха, но не свыше 10 дней в году, согласовывая эти дни отдыха с обычными для большинства населения данной местности праздниками. Решения об установлении дополнительных дней отдыха должны были заранее опубликоваться для всеобщего сведения.

Местные особенности учитывались и при определении в тарифных положениях размера вознаграждения. Его размер не мог быть ниже прожиточного минимума, установленного Наркоматом труда для населения каждой местности РСФСР.

КЗоТ РСФСР 1922 г. в ст. 112 закреплял право отделов труда на местах по соглашению с губернскими советами профсоюзов устанавливать, помимо указанных в кодексе праздничных дней, особые дни отдыха, но не свыше 10 в год, согласовывая эти дни с местными условиями, составом населения, народными праздниками и т. п.

Дни еженедельного отдыха, в соответствии со ст. 109, устанавливались местными отделами труда по соглашению с советами профсоюзов и могли быть назначены как на воскресные дни, так и на любой другой день недели, в зависимости от национально-религиозного состава рабочих и служащих данной местности.

Указанные положения кодексов 1918 и 1922 гг. позволяют сделать вывод о том, что, несмотря на достаточно сложную экономическую и политическую ситуацию, законодатель признавал необходимость учета специфики местных особенностей в регулировании вопросов труда и предоставлял местным государственным и профсоюзным органам полномочия в установлении условий труда и отдыха населения той или иной местности.

Следует также отметить, что КЗоТ РСФСР 1971 г. отразил тенденцию по жесткой централизации условий труда, не сообразуясь с местными условиями.

В его содержании мы не найдем даже тех скупых по объему положений о местном регулировании, которые имели место в предыдущих кодексах. Так, ст. 60 в категоричной форме подчеркивала, что «общим выходным днем является воскресенье». В такой же категоричной форме ст. 65 перечисляла праздничные дни и т. д.

Оценивая возможности краев и областей в регулировании труда в советское время, следует, прежде всего, принимать во внимание то обстоятельство, что в рамках СССР и РСФСР края и области представляли собой административно-территориальные единицы. Право на собственное правовое регулирование имели только союзные республики.

В соответствии с Конституцией СССР 1937 г., к ведению СССР в лице его высших органов государственной власти и управления относилось установление основ законодательства о труде.

Глава 8 Конституции была посвящена полномочиям местных органов государственной власти: краев, областей, автономных областей, округов. Краевые, областные Советы депутатов трудящихся должны были руководить деятельностью подчиненных им органов управления, обеспечивать соблюдение законов и охрану прав граждан, руководить местным хозяйственным и культурным строительством. В соответствии со ст. 98 Конституции, местные Советы принимают решения и дают распоряжения в пределах прав, предоставленных им законами СССР и союзной республики.

Конституция РСФСР от 21 января 1937 г. относила законодательство о труде к ведению РСФСР, лишая тем самым местные органы государственной власти права на собственное правовое регулирование социально-трудовой сферы. Глава 8 Конституции РСФСР 1937 г. о полномочиях местных Советов депутатов трудящихся полностью воспроизводила содержание аналогичной главы 8 Конституции РСФСР, не закрепляя за местными органами государственной власти каких-либо дополнительных полномочий.

С принятием Конституции СССР 1977 г. краевые, областные Советы депутатов трудящихся были переименованы в Советы народных депутатов. Полномочия местных Советов, помимо Основного Закона, были закреплены Конституцией РСФСР 1978 г., а затем – законом СССР «Об основных полномочиях краевых, областных Советов народных депутатов, Советов народных депутатов автономных областей и автономных округов», принятым 25 июня 1980 г.

Местные Советы вправе были принимать решения в пределах полномочий, предоставленных им законодательством Союза ССР и союзной республики. Решения, принимаемые местными Советами, были обязательны для исполнения всеми расположенными на территории краевого (областного) совета предприятиями, учреждениями, а также должностными лицами и гражданами. При этом закон определял не только форму, но и юридическую силу решений краевых (областных) советов в масштабе всего государства.

Акты местных Советов народных депутатов рассматривались как правовое средство выражения и нормативного закрепления воли всей совокупности граждан, проживающих на данной территории.

Конституции СССР и РСФСР закрепляли принцип абсолютной подзаконности актов местных Советов. Вышестоящим Советам было предоставлено право отменять акты нижестоящих Советов в случае несоответствия их законодательству (ст. 143 Конституции РСФСР 1978 г.).

Анализ полномочий краевого Совета в области труда, использования трудовых ресурсов и подготовки кадров, закрепленных ст. 19 Закона о полномочиях краевых (областных) Советов, позволяет сделать вывод о том, что реального простора для нормотворчества в сфере социально-трудовых отношений у местных Советов практически не было. В основном эти права сводились к распределению и учету трудовых ресурсов, контролю через соответствующие органы за соблюдением законодательства о труде и охраной труда. Компетенция же контролирующих органов, возможные санкции за выявленные нарушения устанавливались исключительно в централизованном порядке.

Далее закон говорит о том, что краевой Совет «принимает участие в разработке совместно с министерствами, государственными комитетами и ведомствами планов обеспечения рабочей силой предприятий, учреждений, организаций, утверждает планы организованного набора рабочих…, осуществляет контроль за выполнением планов».

Совместно с профсоюзами и другими общественными организациями Совет вправе принимать меры по развитию социалистического соревнования.

Пункт 4 ст. 19 Закона закреплял такое полномочие совета, как возможность осуществления руководства подготовкой и повышением квалификации рабочих и служащих на предприятиях, в учреждениях, организациях краевого подчинения, а также контроля за проведением этой работы на предприятиях, в учреждениях вышестоящего подчинения.

Из шести пунктов полномочий краевого Совета, закрепленных в ст. 19, реальным для нормотворчества можно считать лишь п. 6, говорящий о праве установления персональных пенсий местного значения. Хотя здесь стоит пояснить, что, с точки зрения современной системы отраслей отечественного права, пенсионные правоотношения входят в предмет регулирования права социального обеспечения, выделившегося из трудового права в самостоятельную отрасль совсем недавно.

В юридической литературе советского периода иногда предпринимались попытки определить удельный вес нормативных актов (или хотя бы отдельных нормативных положений) в общей массе актов местных Советов. Вывод делали следующий: удельный вес нормативных актов в общей массе решений краевых (областных) Советов достаточно низок. Крупный блок в массиве актов составляли обязывающие и запретительные нормы в сфере охраны природы, направленные на обеспечение исправного состояния жилого фонда, нормы, обеспечивающие надлежащее санитарное состояние на своей территории.

Несмотря на фактическое отсутствие норм права как таковых в решениях местных Советов, некоторые советские ученые-юристы довольно активно высказывались за сокращение фактически отсутствующих нормотворческих полномочий краевых (областных) Советов.

Так, С. А. Авакьян, например, видел немало оснований для унификации правового регулирования многих отношений, которые в то время регулировались децентрализованно. По его мнению, локальные нормы вносят разнобой в правовое регулирование, который необходимо преодолеть путем централизованных норм⁷.

Впрочем, законодатель не нуждался в подобного рода рекомендациях, поскольку именно централизованное регулирование социально-трудовой сферы господствовало в период развитого социализма.

Не обладали нормотворческими полномочиями в сфере труда также районные, городские и районные в городах, сельские и поселковые Советы, чьи права были закреплены Указами Президиума Верховного Совета СССР от 19 марта 1971 г.

Р. З. Лившиц⁸ полагал, что процесс централизации регулирования труда в СССР особенно усилился в предвоенные годы. Так, было отменено право на увольнение по собственному желанию, допускался принудительный перевод квалифицированных работников на работу в другую местность, была увеличена продолжительность рабочего дня, установлена уголовная ответственность за прогул и самовольный уход с работы. Административно-хозяйственные начала продолжали преобладать и в послевоенные годы.

Даже сами тексты законов о труде стали недоступны для трудящихся. Так, КЗоТ РСФСР не переиздавался с 1936 по 1952 гг., а в 1952 г. был переиздан в качестве нумерованного издания, рассылавшегося по списку. В аннотации к кодексу отмечалось, что он предназначен для служебного пользования работниками суда и прокуратуры.

После ХХ съезда КПСС наметились некоторые положительные тенденции. Наиболее вопиющие отступления от принципов трудового договора были отменены. Так, был запрещен принудительный перевод работников, восстановили право на увольнение по собственному желанию, отменили уголовную ответственность за прогул, вернулись к 7-часовому рабочему дню.

В 60-е годы была предпринята попытка провести хозяйственную реформу, в соответствии с которой началось некоторое расширение прав предприятий в области оплаты и стимулирования труда. Однако наметившиеся было демократические тенденции в развитии трудового законодательства были свернуты, как и сама хозяйственная реформа, поскольку централизованные начала в правовом регулировании труда не подверглись ограничению. Существенного продвижения вперед не произошло.

В этих условиях была произведена первая общесоюзная кодификация трудового законодательства 1970–1971 гг. Были приняты Основы законодательства Союза ССР и союзных республик о труде и КЗоТ РСФСР, о котором уже говорилось выше.

Весьма важным является анализ статей Основ законодательства Союза ССР и союзных республик о труде, утвержденных Верховным Советом СССР 15 июля 1970 г., посвященных разграничению компетенции Союза ССР и союзных республик по вопросам регулирования труда. Оценка этих положений Основ актуальна для решения проблем, связанных с разграничением полномочий РФ и ее субъектов в сфере регулирования труда.

Разграничение компетенции Союза ССР и союзных республик по регулированию труда производилось по правилам ст. 107 Основ.

Названная статья детально, путем указания на соответствующую статью и даже часть статьи Основ, перечисляла вопросы, которые относятся к ведению Союза ССР, помимо случаев, предусмотренных отдельными статьями. Это, например, установление правил, определяющих: неквалифицированные работы, на которые не может переводиться работник в связи с простоем; продолжительность ночной работы (ст. 25); минимальный размер заработной платы (ст. 36); размер оплаты за частичный брак (ч. 3 ст. 43) и другие вопросы.

Часть 2 ст. 107 Основ закрепляла перечень вопросов, относящихся к ведению Союза ССР и, в определяемых им пределах, к ведению союзных республик. Это правила, определяющие: сокращение рабочего времени для отдельных категорий работников (п. 2 ч. 1 ст. 22); применение шестидневной рабочей недели (ч. 2 ст. 23); работы, производимые в праздничные дни (ст. 31); ограничение удержаний из заработной платы (ч. 5 ст. 50) и многие другие вопросы.

Часть третья этой статьи перечисляла вопросы, относящиеся к совместному ведению Союза ССР и союзных республик. К ним относились: определение случаев применения сверхурочных работ (ч. 2 ст. 27); случаи привлечения к работе в выходные дни, сроки выплаты заработной платы.

Далее, характеризуя правовое регулирование труда в советский период, необходимо сказать о проблемах советского трудового права, признаки кризиса которого, по мнению С. А. Иванова, были заметны уже сразу после принятия Основ и кодексов. Поэтому еще в феврале 1976 г. он представил докладную записку в ЦК КПСС заведующему международным отделом Б. Н. Пономареву. В ней подчеркивалось, что, несмотря на принятие Основ и кодексов, существует серьезная потребность в дальнейшем совершенствовании правового регулирования труда в СССР.

В частности, отмечал ученый, в 20-х годах, когда складывалось советское законодательство о труде, наша страна была впереди других государств по масштабам охраны труда, широте социально-экономических прав трудящихся. Однако к середине 70-х годов условия труда во многих капиталистических странах (США, Англия, Франция, Италия, Скандинавские страны) улучшились по сравнению с 20-ми годами, права работников расширились. Советское же трудовое законодательство в своей основе оставалось прежним⁹.

Оно оставалось прежним, прежде всего, потому, что на протяжении многих лет фактически не менялся не только объем трудовых прав и гарантий работников, но и метод правового регулирования – он по-прежнему оставался жестко централизованным. Приоритет этого правового метода в регулировании труда привел к тому, что к началу так называемой перестройки советское трудовое законодательство отставало от потребностей и нужд практики. Оно содействовало уравнительности в оплате труда, так как меры и средства оценки труда определялись в центре, в Москве. Возможностей правового регулирования труда у регионов и предприятий фактически не было. Негативным результатом всего этого стали «деградированное» трудовое сознание трудящихся и низкая заинтересованность в труде и его результатах. В период провозглашенной гласности ученые-трудовики уже не скрывали кризисного характера советского трудового права и в своих публикациях отмечали, что эта отрасль не справляется со своими задачами, не стимулирует трудовую активность работников и не защищает их от эксплуатации со стороны государства. Причем подчеркивалось, что степень этой самой эксплуатации у нас самая высокая в мире.

Кризисное состояние советского трудового права объясняли двумя причинами:

1) экономической ситуацией, которая сводит к нулю эффективность норм трудового права;

2) фундаментальными недостатками самого права.

К числу последних относили: ошибочную ориентацию права на производство, а не на работника, низкий уровень условий труда; полное отсутствие договорных начал; проблемы заработной платы; слабость механизма защиты трудовых прав при массовом их нарушении; узкая сфера действия трудового права, его негибкость, а также излишняя централизация правового регулирования социально-трудовых отношений.

Последняя причина очень важна применительно к предмету и объекту настоящего исследования, поскольку именно отсутствие возможности с учетом местных условий и их особенностей влиять на социально-трудовую сферу путем принятия правовых актов местными органами привело государство и общество к дестабилизации и кризису.

Далее представляется уместным подтвердить конкретными документами, принятыми в Ставропольском крае в советское время краевым Советом, сделанный ранее вывод об отсутствии у местных Советов возможностей и полномочий урегулировать социально-трудовые отношения на своей территории и решить имеющиеся проблемы. Нижеприведенные решения краевого Совета, безусловно, доказывают и тот факт, что в них не содержалось каких-либо норм права, в том числе имеющих отношение к труду.

Вот, к примеру, выписки из решения 8-й сессии Ставропольского краевого Совета народных депутатов 18-го созыва от 28 марта 1981 г., посвященного отчету о работе исполкома краевого Совета народных депутатов и задачам советов края, вытекающим из речи Генерального Секретаря ЦК КПСС, товарища К.У. Черненко, на внеочередном февральском (1984 г.) Пленуме ЦК КПСС:

«Не отвечает предъявляемым требованиям работа по обеспечению роста производительности труда. План по этому показателю не выполнен за прошлый год 24 предприятиями. 12 предприятий допустили ее снижение в сравнении с прошлым годом. На ряде промышленных предприятий края не ведется работа по улучшению организации труда, укреплению трудовой дисциплины. Потери рабочего времени в целом по промышленности Ставропольского края в 1983 г. составили 209 человеко-дней, в результате чего только по этим причинам промышленностью не выполнен план по выпуску продукции на сумму 29 миллионов рублей».

«Краевой Совет решил: считать важнейшей задачей Ставропольского краевого Совета и крайисполкома дальнейшее усиление работы по претворению в жизнь решений 26-го съезда КПСС, последних Пленумов ЦК КПСС по решению продовольственной и энергетической программ, повышению государственной, производственной и трудовой дисциплины, улучшению благосостояния и коммунистического воспитания трудящихся, сосредоточить внимание всех советских и хозяйственных органов на повышении эффективности и интенсивности общественного производства. Обеспечить широкое участие в социалистическом соревновании работников всех отраслей производства, мобилизовать трудовые коллективы на выполнение и перевыполнение планов 1984 г. и пятилетки в целом».

Приведенные выше выписки из решений краевого совета, где так или иначе упоминается сфера труда, свидетельствуют об отсутствии в них признаков правовой нормы, а тем более – правового акта. Этот вывод очевиден даже для человека, далекого от правовой науки. Где гипотеза, диспозиция, санкция?

Однако решения Ставропольского краевого совета можно признать историческими документами, подтверждающими кризисное состояние экономики и социально-трудовой сферы края.

Если местные власти были в правовом отношении бессильны как-то повлиять на сферу труда, то, возможно, ситуацию можно было улучшить, используя потенциал, заложенный коллективно-договорным регулированием?

В литературе выделяют три функции коллективного договора:

1) социальную, смысл которой заключается в обеспечении участия трудящихся в управлении производством. Это позволяет трудящимся в условиях, когда они не являются хозяевами производства, защитить свои права и интересы от произвола со стороны нанимателя путем участия в установлении условий труда;

2) юридическую, заключающуюся в регулировании трудовых отношений на предприятии;

3) морально-политическую, выражающуюся в осуществлении особого коллективно-договорного контроля за выполнением сторонами взаимных обязательств.

Коллективный договор был юридически признан первым КЗоТ РСФСР 1918 г., хотя самого этого понятия в тексте закона не было, а речь шла о тарифных положениях, которые должны были вырабатываться профсоюзами по соглашению с руководителями или владельцами предприятий и хозяйств. Тарифные положения утверждались Наркоматом труда. В них производилось регулирование условий труда на всех предприятиях и хозяйствах: советских, национализированных, общественных и частных.

Правительство РСФСР посвятило коллективным договорам декрет «О порядке утверждения коллективных договоров (тарифов), устанавливающих ставки заработной платы и условий труда» от 2 июля 1918 г.

Утверждение коллективных договоров наркоматом труда свидетельствовало о зарождении административно-командной системы и стремлении из центра руководить коллективно-договорной кампанией.

Однако вскоре заключение коллективных договоров прекратилось, так как наступило время гражданской войны и «военного коммунизма». В этот период борьба работников за свои права на увеличение заработной платы не допускалась, забастовки сопровождались арестами активистов и увольнениями с работы.

Впервые КЗоТ России 1922 г. признал нормативный характер коллективного договора, то есть его стали рассматривать в качестве источника трудового права.

Статья 15 КЗоТ определяла коллективный договор как соглашение, заключаемое профессиональным союзом в качестве представителя рабочих и служащих с одной стороны и нанимателем – с другой, которое устанавливает условия труда и найма для отдельных предприятий, учреждений и хозяйств или группы таковых и определяет содержание будущих личных (трудовых) договоров найма. Коллективные договоры могли быть генеральными (распространяющимися в пределах республики на целую отрасль производства, отрасль народного хозяйства или управления) и локальными (местными). При наличии генеральных коллективных договоров заключение локальных допускалось лишь в случаях и в порядке, специально оговоренных генеральными договорами¹⁰.

Статья 21 сохраняла правило об обязательной регистрации коллективного договора в органах Наркомата труда.

В этот период коллективные договоры заключались в основном на предприятиях негосударственных форм собственности. В сфере государственного сектора имелась тенденция к централизации коллективных переговоров. Локальные коллективные договоры не носили нормативного характера.

Стало наблюдаться резкое вмешательство партийных, государственных органов в процесс заключения коллективных договоров, а это привело к тому, что коллективный договор стал выполнять несвойственную коллективному договору функцию: он превратился в один из инструментов по мобилизации трудящихся на выполнение и перевыполнение планов, соцобязательств, то есть на решение не социальных, а, прежде всего, производственных задач.

Уже с начала 30-х годов коллективные договоры практически перестали заключаться. Они не вписывались (даже в том искаженном варианте) в условия исключительно законодательного (централизованного) регулирования социально-трудовых отношений.

Коллективно-договорная практика была восстановлена только после Великой Отечественной войны. Об этом свидетельствует постановление Совета Министров СССР от 4 февраля 1947 г., предусматривающее заключение коллективных договоров на предприятиях промышленности, транспорта и строительства. Однако коллективные договоры не заключались в учреждениях и органах государственного управления. В это сложное для страны время коллективные договоры не содержали каких-либо нормативных положений, источниками трудового права не являлись.

Вместе с тем они продолжали нести в своем содержании условия, направленные на ориентацию работников по выполнению и перевыполнению соцобязательств и производственных планов.

Как уже отмечалось ранее, в 60-е годы была предпринята попытка как-то оживить экономическую жизнь страны, в том числе и коллективно-договорную практику. Однако реформа не имела успеха.

В постановлении Совета Министров и ВЦСПС от 6 марта 1966 г. «О заключении коллективных договоров на предприятиях» сторонам было предоставлено право регулировать на уровне предприятия некоторые вопросы заработной платы, труда и быта работников. Это постановление давало возможность на деле превратить коллективный договор в полноценный локальный правовой акт.

Вместе с тем регулирование условий труда и заработной платы допускалось лишь в узких рамках, поскольку постановление изобиловало формулировками типа «в соответствии с действующим законодательством», «в пределах предоставленных прав». На практике эти оговорки делали проблематичными внедрение норм права в содержание коллективного договора.

Коллективные договоры «образца 80-х годов» отличались от своих предшественников тем, что были признаны «важнейшей формой привлечения трудящихся к управлению производством», что вполне соответствовало проводимой партией кампании и духу декларативного закона о трудовых коллективах, принятого в СССР в 1983 г.

Коллективно-договорная практика находилась под влиянием и контролем партийно-государственного аппарата. Это привело к утрате доверия к профсоюзам, вставшим на службу государству и партии, а также к утрате значения коллективного договора как локального акта.

В период «горбачевской» перестройки были предприняты попытки очистить заключение коллективных договоров от бюрократизма. Однако это не спасло ни коллективный договор, ни советское государство.

Представляется, что следует согласиться с позицией В. А. Вайпана относительно особенностей истории развития коллективного договора, которая является поистине драматической. Подробный анализ развития коллективно-договорного регулирования в нашей стране обусловлен необходимостью более глубокого осмысления реальных возможностей локального нормотворчества. Без понимания места и роли коллективного договора в системе источников трудового права советского периода невозможен анализ правовых проблем социального партнерства в современный период.

Вывод об отсутствии в коллективных договорах советского периода норм права подтверждается содержанием самих договоров, принимаемых в разные годы на различных предприятиях Ставропольского края.

Так, автором в Государственном архиве Ставропольского края были изучены коллективные договоры Ставропольского районного энергетического управления «Ставропольэнерго», государственного производственного объединения нефтедобывающей промышленности «Ставропольнефтегаз», Невинномысского химического комбината Всесоюзного объединения «Союзазот», Ставропольского завода автоприцепов, Ставропольского производственного обувного объединения «Кавказ», Российского промышленного обувного объединения, управления хлебопекарной промышленности исполкома Ставропольского краевого производственного объединения мясной промышленности.

Анализ содержания коллективных договоров показал, что, несмотря на различные отраслевую принадлежность и условия труда, содержание этих документов практически идентично. Все коллективные договоры словно были написаны «под копирку».

Так, договор, заключенный в 1967 г., отличался от договора за 1975 г. только изменившимися плановыми показателями, которые обязуется выполнить и перевыполнить трудовой коллектив.

Традиционными в советский период в коллективных договорах были следующие разделы:

• обязательства администрации и ФЗМК по выполнению государственного плана производства;

• экономное и бережливое расходование сырья, материалов, топлива и электроэнергии;

• оплата и нормирование труда;

• закрепление кадров на производстве, сокращение текучести, улучшение дисциплины;

• улучшение условий труда и социальное страхование;

• улучшение жилищно-бытовых условий трудящихся;

• воспитание и обучение молодежи;

• улучшение условий труда работающих женщин.

Условия коллективных договоров в основном воспроизводили нормы действующего трудового законодательства.

Представляется, что полезным явился анализ истории развития трудового права в нашем государстве под углом зрения, касающимся возможностей регионального правотворчества в сфере труда. Такой подход позволит нам определить историко-правовые предпосылки для предоставления краям (областям) законотворческих полномочий, выявить преимущества и недостатки регионального регулирования труда¹¹.

Политика перестройки привела к смене курса, а переход к рынку потребовал изменения соотношения централизованного и локального методов регулирования труда.

Контрольные задания

1. Охарактеризуйте полномочия фабричных (заводских) присутствий в области регулирования условий труда и его охраны.

2. Каковы содержание и порядок утверждения правила внутреннего распорядка в России до 1917 г.?

3. Раскройте положения КЗоТ РСФСР 1918 и 1922 гг. о полномочиях регионов в области правового регулирования труда.

4. Как проводилось разграничение полномочий СССР и союзных республик в области регулирования труда?

Тема 2
КОНСТИТУЦИОННЫЕ ОСНОВЫ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ ТРУДА В РФОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

§ 1. Правовые принципы регулирования труда в Российской Федерации

В юридической и учебной литературе большое внимание уделяется изучению принципов права и их значению¹². Принципы права обычно раскрываются как исходные начала, выражающие сущность и социальное назначение права. Они пронизывают правовые нормы, являются стержнем или каркасом всей системы права.

Общеизвестно, что право выступает в виде конкретных установлений (дозволение, веление, запрет и т. д.), а норма права – модели поведения людей, организаций, иных субъектов права в различных жизненных ситуациях. Чтобы понять смысл нормы права, прибегают к толкованию, что имеет немаловажное значение. Однако знать coдержание конкретных норм права еще недостаточно для их реализации и правильного применения. Необходимо выявить связь нормы права с другими правовыми нормами, их взаимообусловленность и определить главные черты их содержания и основную направленность.

Эту функцию выполняют принципы. Конечно, принципы возникают не просто так – они являются продуктом человеческого сознания, отражением объективно существующих отношений между людьми (экономических, политических, морали и других). Поэтому можно сказать, что правовые принципы – это руководящие положения (идеи), исходные начала, которые характеризуют основные черты правового регулирования общественных отношений.

Принципы права следует отличать от правосознания, в основе которого находятся оценочные суждения о праве.

Принципы права, отраженные в законодательстве, оказывают значительное регулирующее воздействие. И при применении законов, и при восполнении пробелов в правовом регулировании, и в судебной практике принципы права служат указателями правоприменительной деятельности. С другой стороны, если принципы выражены в законодательстве, то, возможно, они не отличаются от правовых норм? На этот вопрос следует ответить отрицательно.

Отличие принципов от правовых норм заключается в том, что принципы не определены конкретно (не содержат конкретный образец поведения). Нет, как правило, и структуры норм (гипотезы, диспозиции и санкции). Поэтому с помощью принципа нельзя всесторонне урегулировать то или иное общественное отношение. Однако принцип дает возможность правильно понять содержание и взаимосвязи правовых норм, которые это отношение регулируют.

Кроме того, принципы – долговечнее норм, они определяют сущность и содержание не только действующих, но и будущих правовых норм, помогают правильно применять нормы права и решать вопросы, еще не урегулированные правовыми нормами (восполняют пробелы законодательства).

Наконец, принципы права служат основой объединения отдельных норм в единую систему отрасли.

Общеизвестно, что отрасль права существует лишь тогда, когда, помимо своего предмета и метода, характеризуется положениями – специфическими, общими, принципиальными для данной системы норм. Внешнее выражение это находит в выделении внутри каждой отрасли права своей так называемой общей части, содержащей, в том числе, принципы права, охватывающие общие черты содержания конкретных норм данной отрасли права. Такие общие черты в то же время будут характеризовать специфику данной отрасли права в сравнении с другими отраслями.

Один из виднейших ученых в области трудового права Н. Г. Александров полагал невозможным довольствоваться только анализом конкретного содержания различных норм права и считал необходимым выделять содержание права также в обобщенных категориях.

Такой категорией, которая служит для обобщенной характеристики содержания всей данной системы права или отдельных его отраслей (либо отдельных институтов в этих отраслях), по его мнению, являются соответствующие принципы права.

Таким образом, можно определить большое значение принципов права, которое заключается в том, что они:

1) как исходные начала и основные положения, наряду с предметом и методом, обеспечивают единство норм отрасли права;

2) позволяют уяснить смысл законодательства и его связи с экономикой, политикой и моралью;

3) определяют общую направленность и тенденции развития правовых систем и их частей;

4) помогают практическим органам в применении норм и в решении вопросов, не урегулированных нормами права.

Можно сказать, что принципы права представляют собой исходные начала, основные положения, которые определяют взаимосвязь и внутреннюю согласованность правовых норм в пределах как системы права, так и отдельных ее отраслей и институтов.

В науке теории государства и права принято деление (градация) принципов права в зависимости от того, распространяются они на всю систему права, на несколько отраслей или же на отдельную отрасль права. Таким образом, принципы права, охватывающие всю систему права, являются общеправовыми (общими) принципами права. Принципы, распространяющиеся на несколько отраслей, называются межотраслевыми, а принципы, характеризующие наиболее существенные черты одной отрасли, выступают отраслевыми принципами. Последние также именуют основными принципами конкретной отрасли, например основными принципами трудового права.

Ученые в области трудового права всегда проявляли большой интерес к принципам права, их разграничению.

В начале 70-х гг. Н. Г. Александров проводил деление на общие, межотраслевые и внутриотраслевые принципы права.

B. C. Андреев¹³, различая принципы права в целом, межотраслевые принципы, свойственные нескольким отраслям права, отраслевые принципы, в то же время отмечал, что встречаются и принципы отдельных институтов отрасли права.

Данной позиции придерживаются и в настоящее время, лишь в отдельных случаях ученые не выделяют межотраслевые принципы. Между тем существуют принципы, выражающие особенности нескольких отраслей права, как например трудового, гражданского и отчасти административного в сфере применения труда. Выделение межотраслевых и соответствующих принципов правового регулирования труда не только в их традиционном понимании, но и с точки зрения закрепления в Конституции РФ, справедливо отмечено Л. А. Сыроватской¹⁴.

Если же исходить из общих позиций большинства ученых в подходе к классификации принципов права, то принято разграничивать их на: принципы права в целом (общие или общеправовые); межотраслевые (нескольких отраслей); принципы трудового права и принципы правовых институтов указанной отрасли.

Указанные принципы взаимосвязаны и в своем построении «по иерархии» различаются степенью общности.

Принципы права в целом (общие или общеправовые) пронизывают всю систему права (все отрасли), выражают то существенное, что присуще всему праву, связано со всеми или с большинством отраслей, объединяет их и способствует стабильности системы права (принцип законности, демократизма, защиты прав человека и др.).

Основополагающие начала и положения о существенном в нескольких отраслях права выступают как межотраслевые принципы (например, принцип свободы труда присущ не только трудовому, но и административному и гражданскому праву в той части, где они связаны с трудом).

Принципам отрасли, в том числе и принципам трудового права, свойственно то, что они, выражая существенное в отрасли права, пронизывают правовые нормы и связаны со всеми или с большинством правовых институтов, составляющих отрасль, либо, с учетом особого положения Общей части отрасли, – с блоками соответствующих норм права или хотя бы с одним институтом Общей части.

Эти принципы, отражая специфику отрасли права, как бы преломляют основные начала права в целом либо нескольких его отраслей, развивая и детализируя их и придавая им определенный механизм обеспечения (гарантии), без которых они оставались бы на уровне декларации.

Так, межотраслевой принцип свободы труда (ч. 1 ст. 37 Конституции РФ) дополняется отраслевым принципом свободы трудового договора, который выступает правовой формой свободы труда, представляющей наибольшую степень самоопределения сторонам трудового договора (работнику и работодателю).

Отраслевые принципы находят более конкретное выражение в принципах институтов, которые ближе других принципов к обычным нормам права (принципы разрешения индивидуальных или коллективных трудовых споров либо принципы социального партнерства и др.).

Следовательно, под принципами трудового права можно понимать выраженные в этой отрасли права исходные начала и основные положения, определяющие его единство, сущность правового регулирования и общую направленность развития данной системы правовых норм (отрасли трудового права).

Однако в научной литературе есть и иное определение принципов трудового права.

Так, О. В. Смирнов полагает¹⁵, что под принципами трудового права следует понимать закрепленные в действующем законодательстве основополагающие руководящие начала (идеи), выражающие сущность норм трудового права, главные направления политики государства в области правового регулирования общественных отношений, связанных с функционированием рынка труда, применением и организацией наемного труда.

По мнению М. И. Байтина, принципами права необходимо признавать не просто общие, а исходные и определяющие идеи, составляющие основу возникновения, развития и функционирования самого права. Отсюда следует, что концептуальным фундаментом решения проблемы принципов права и трудового права выступает признание единства и взаимопроникновения естественного и позитивного права.

По мнению С. П. Маврина и Е. Б. Хохлова¹⁶, в основе естественного трудового права лежат такие идеи, как идея свободы, равенства всех людей, а также социальной справедливости в обществе.

Конституция РФ в ст. 15 признает приоритет норм международного права.

Фундаментальные принципы социальной политики, которые должны лежать в основе правового регулирования трудовых и непосредственно с ними связанных отношений, закреплены, прежде всего, в Уставе МОТ, связывают государства – члены МОТ независимо от того, ратифицировали ли они соответствующие конвенции. Содержание этих принципов уточнено в принятой на 86-й сессии МКТ (июнь 1998 г.) Декларации основополагающих принципов и прав в сфере труда.

Декларация сформулировала четыре принципа, соблюдение которых является обязательным для всех государств – членов МОТ. Это: свобода объединения и действенное признание права на ведение коллективных переговоров; упразднение всех форм принудительного труда; действенное запрещение детского труда; недопущение дискриминации в области труда и занятий.

Указанные принципы получили нормативное выражение в семи конвенциях, ратификация которых для всех государств – членов МОТ признана первоочередной:

• № 87 «О свободе ассоциаций и защите права на организацию»;

• № 98 «О праве на организацию и на ведение коллективных переговоров»;

• № 29 «О принудительном труде»;

• № 105 «Об упразднении принудительного труда»;

• № 100 «О равном вознаграждении за труд равной ценности»;

• № 111 «О дискриминации в области труда и занятости»;

• № 138 «О минимальном возрасте приема на работу».

Перечисленные выше положения определяют рамки и направления нормотворческой деятельности МОТ и тем самым очерчивают содержание конвенций и рекомендаций.

Одним из основополагающих международно-правовых принципов является принцип запрета принудительного труда. В актах МОТ принудительному труду уделено значительное внимание. Этому вопросу посвящены две конвенции (№ 29 и 105) и две рекомендации (№ 35 и 36).

Конвенция № 29 (1930 г.) обязывает государства упразднить применение принудительного труда во всех его формах в кратчайший срок. Незаконное применение принудительного труда должно подлежать наказанию как уголовное преступление.

Конвенция определяет принудительный труд как «всякую работу или службу, требуемую от какого-либо лица под угрозой наказания, если только данное лицо не предложило добровольно свои услуги».

Приведенное определение принудительного труда не является, однако, всеобъемлющим. Согласно Конвенции, в ряде случаев принуждение к труду законно. Пять видов деятельности, которые включают элементы принуждения, исключаются из определения принудительного труда и, следовательно, считаются законными, допустимыми, но при определенных условиях и ограничениях. Эти виды деятельности таковы: