Kitabı oxu: «Пришейте мне заплатку на душу»

Кто я такая?

На этот вопрос я пытаюсь ответить всю свою жизнь. Вроде бы никто: такая же как миллионы других. Но нет, немножечко не такая. Или совсем другая.

Детство. Время, когда я не задавала себе таких вопросов. Просто жила, росла и впитывала жизнь с её круговертью событий. В детстве тоже были свои теоремы, и часто очень непростые.

И всё же детство прекрасная беззаботная пора. Сделать уроки? Мне они давались просто, более того я училась с огромным воодушевлением (и сохранила это ощущение на всю жизнь). Прополоть морковку? Ну и ладно, быстро управлюсь - будет больше своего личного времени. Помыть пол? Тоже не вопрос: надо так надо. Семья была немаленькая — трое детей, и все помогали родителям.

Из школы домой меня насильно уводила старшая сестра, потому что я ходила во все кружки, подтягивала двоечников, рисовала стенгазеты, готовила капустники… Но у меня была ещё музыкальная школа, и надо было ходить туда на уроки и готовиться к ним.

Я была большой затейницей и «артисткой». Нам тогда не приглашали аниматоров на дни рождения – мы сами были аниматорами и устраивали весёлые праздники. Готовили однажды в школе «огонёк», так я участвовала в 18 номерах из 20-ти.

Рукоделием всерьёз не занималась, хотя пробовала многое: рисовала бумажных кукол и одежду для них, шила мягкие игрушки, позже немножко шила уже для себя. Лет в 12 тётушка начала учить меня вязать спицами.

Мы жили в посёлке в 100 км от Ленинграда. На все каникулы мама отправляла меня в Питер к своей подруге, там я ходила по музеям и театрам: сначала со взрослыми, а потом самостоятельно. До сих пор с радостью вспоминаю эти насыщенные событиями каникулы.

Негативы из детства, которые пришлось искоренять уже во взрослой жизни:

— установка «деньги надо экономить, их мало, и они даются с трудом». До сих пор с этим не разобралась. Думаю, их надо правильно распределять;

— установка «надо быть скромной». Не надо!!! Надо быть адекватной, иначе потом станешь забитым валенком. Или будешь ломать себя и открывать двери пинком, вместо того чтобы осознавать себя личностью и цивилизованно общаться с равными;

— установка «ложь, лицемерие и насилие возможны, если требует ситуация». Бунт против этого начался ещё в те детские годы.

Моё детство закончилось, когда в 15 лет я поступила в музыкальное училище и уехала из родительского дома почти за 1000 км. (в Петрозаводск). Кстати, я мечтала совершенно о другой профессии. В разное время хотела быть то врачом, то библиотекарем, то археологом. Наконец, остановилась на ветеринаре — уж очень хотелось лечить слонов и тигров. Но мама решила, что я должна стать музыкантом.

Моя желторотая юность

Итак, в 15 лет я поступила в музыкальное училище и уехала за тысячу верст от родительского дома. Жила в общежитии с такими же девчонками-неумехами, как и я сама. Домой ездила 2-3 раза в год, чаще не получалось.

Представляете ли вы, что такое учеба в музыкальном училище? Это 4 года упорных ежедневных самостоятельных занятий: 4 часа на рояле плюс 1-1,5 часа на сольфеджио, гармонию и прочие музыкальные дисциплины. 3-4 групповых пары и 1,5-3 часа индивидуальных занятий с педагогом. Общеобразовательные уроки тоже надо было делать.

Короче, ещё та пахота. Ничего общего с советской "путягой", кроме названия: училище. На 1 курсе упала в обморок на учебной паре от недосыпа и усталости. Самой большой проблемой было найти свободный инструмент для занятий, особенно на первых курсах. Вы узнали про дедовщину во времена перестройки? А я ещё тогда, в 1980 году. Мы вставали в 6 утра под радио и ехали в училище, чтобы позаниматься до начала пар и занять класс на вечер (записочку оставляли на рояле). Но старшекурсники могли тебя выкинуть из этого класса в любой момент. Такой же «порядок» был в общаге: кухонная плита, душ, утюг, сушилка — всё в руках у старших.

Но Петрозаводск город музыкальный, училище плюс консерватория. В доме быта организовали прокат пианино. На 3 курсе родители поставили нам инструмент в общежитие. Мы уже тогда жили по двое в комнате. Теперь тот, чья очередь была заниматься дома, должен был приготовить ужин. А второй ехал в прокат и занимался там в арендованном классе.

На первых курсах даже на ночь, тайком от сторожа, пробовали оставаться в училище, чтобы позаниматься. Но это было редко, перед экзаменами какими-нибудь. Ведь следующий учебный день никто не отменял. Спать по 4-5 часов мы уже привыкли, но совсем не спать нельзя!

В общем было очень тяжело. Вместо дискотек — фонотека, вместо свиданий - филармония. Я триста раз стояла перед дверями канцелярии —хотела забрать документы и покончить с этой учебой. Но останавливала мысль: а что я скажу маме? Так и доучилась до диплома.

Распределяли (тогда ещё это было, помните?) по Карелии, но мне дали открепление. Когда я была на 3 курсе, ушёл из жизни мой отец, и мама начала болеть, за ней надо было ухаживать. Так что после окончания училища я приехала к маме и поступила на работу в родную музыкальную школу.

Молодость. Иллюзии

В неполные 19 лет я приехала к маме. Меня взяли на работу в мою родную музыкальную школу и дали поначалу огромный класс — человек 20 учеников. Работать я ещё не умела, очень нервничала и уставала.

Пропадала в школе 6 дней в неделю, но зато получала неплохие деньги. Длилось это недолго, потому что ученики мне достались от педагога, которая ушла в декрет. В декабре она решила вернуться на работу, и директор вынужден был идти ей на встречу.

Учеников поделили: С.А. выбрала себе лучших, а мне оставила тех, с кем сама не хотела возиться. Зарплата соответственно резко уменьшилась. Надо было придумывать, где заработать денег, мне их явно не хватало. Хотелось и одеться, и попутешествовать.

Освоила вязальную машину и стала брать заказы - какая никакая копейка. Потом работала на полставки в другой школе, по утрам в детском саду, в ДК, в пионерлагере — везде, где можно.

Одевала себя сама, шила, вязала — и была модная! Каждое лето ездила в отпуск: то к друзьям, то по путёвке. Не жизнь, а сказка!

Но... Было одно большое НО. Я с трудом уживалась с мамой. Она по характеру начальствующий воитель (или воинственный начальник?). Всё должно было крутиться так, как она считала правильным. А я, пока училась, уже 4 года жила своими мозгами, и они у меня стали другими. Своими, самостоятельными, не мамиными.

У музыкальной школы было своё общежитие — квартира, выделенная властями специально для музыкантов, которые приезжают на работу. Я в школе — единственная местная. Но ведь ещё был Советский Союз! Мне дали комнату.

Под предлогом того, что я как молодой специалист могу в дальнейшем получить квартиру, я «свалила» от мамы. Сделала нехитрый ремонт, обставилась всем необходимым. Вы не представляете моё состояние неописуемого восторга! Утром тебе никто не говорит, что нужно отдёрнуть (или наоборот задёрнуть) шторы, никто не критикует стул за то, что он стоит у стола, а не у окна, никто не говорит, что твои переживания яйца выеденного не стоят... Свобода! Да, уже тогда я поняла, как она важна для меня. И что свобода на самом деле — это огромная ответственность.

Ещё одно НО, которое мешало мне быть счастливой. В 19 я влюбилась, но лучше бы этого не случалось. Любовь была растоптана и оставила ноющий рубец на долгие годы. Время выходить замуж, а женихов не было. Нет, не совсем так, были какие-то ухажёры, но душа не лежала. Родня беспокоилась и подбирала мне один за другим варианты, подходящие на их взгляд. Меня всё больше одолевала тоска, глядя на происходящее. Зачем на меня примеряют чужие одёжки?

В общежитии я жила с еврейской семьёй музыкантов. Другой мир, другое мышление. В мой круг общения вошли композиторы, художники — полу богема, диссиденты. Да к тому же началась перестройка, а вместе с ней брожение умов.

Соседи научили меня по крайней мере критическому мышлению. Раньше весь мир представлялся мне в призме родительского воспитания. Теперь я знала, что всё не так однозначно.

Мы с мамой всё больше отдалялись друг от друга: она жила старым, я шла вперёд. И задавалась всё тем же вопросом из детства: кто я такая?

Перестройка

Она была на экранах телевизора, и она была рядом, в повседневной жизни. Зарплату в детском саду начали выдавать то ночными рубашками, то хрусталём, то курицами. В музыкальной школе выдавали деньгами, но с задержками на несколько месяцев. Появились талоны на продукты и промышленные товары (помните «панталоны по талонам»?).

Мои соседи взахлёб читали диссидентские книги, которые теперь были доступны и восхвалялись повсюду и в открытую. Учебники истории переписывали на разные лады. Не стало пионеров, зато появились чупа-чупса и прочие блага «загнивающего» капитализма. Мне кажется, то поколение детей самое несчастное, им вдруг всё разрешили, но не дали никаких ориентиров.

Только ленивый не мечтал о «маленьком свечном заводике». Я не была ленивой и поэтому тоже мечтала об открытии бизнеса. В то время увлекалась выпечкой тортов, а ещё умела вкусно готовить и делать консервы из даров леса и огородных продуктов. Появилась мысль об открытии кафе, и даже инвестор нашёлся. Но Бог отвёл — идея провалилась в зародыше.

В 1989 году я впервые побывала заграницей, съездила в тогда ещё социалистическую Югославию. Впечатлений привезла массу! Больше всего поразили отличные дороги и иномарки (у нас тогда ездили на «Жигулях» по колдобинам и рытвинам), а ещё сервис, открытые границы, изобилие продуктов и различных невиданных товаров. Всё это в замесе с перестроечными настроениями изрядно встряхнуло моё сознание.

Пришла на работу в детский сад и отказалась делать привычный утренник на ноябрьские праздники. Написала сценарий про народы мира – заведующая одобрила, а воспитатели начали меня тихонько ненавидеть, ведь надо было учить с детьми совершенно новые стихи, песни и танцы. Как следствие: когда началось сокращение, меня уволили первую – так решил коллектив. С тех пор я хорошо усвоила: инициатива наказуема.

Хватало работы в музыкальной школе. Кто-то из педагогов уволился, на меня перекинули учеников. Зарплата у нас напрямую зависела от количества учеников. Работать с детьми очень нравилось. Мы с коллегой организовали музыкальный театр и ставили с детьми сказки. Даже выступали на большой сцене и делали сборы – отправляли в фонд Чернобыля.

Между тем Советский Союз разваливался. Разруха и бардак чувствовались повсюду. В огромном здании дома культуры, в котором находилась музыкальная школа, зимой разморозили батареи центрального отопления. Ремонт сделали, но через несколько лет. А нам надо было работать. Первое время было очень «весело»: в пальто и в валенках проводили уроки, дети тоже не раздевались. Но ведь надо было ИГРАТЬ окоченевшими пальчиками! Спасала наша вахтёрша Ильинишна, она отпаивала всех по очереди горячим чаем. Ужас! Сейчас даже не верится в это, но так было. Потом уже поставили во все классы какие-то батареи с тэнами, и они нагревали до 17-18 градусов.

Мне было 27, когда я наконец вышла замуж. Муж красавец, а я – не жена, а чудо: по уши влюблена и хозяйка на зависть. Круги по воде пошли почти сразу, а с рождением сына наш брак дал большую трещину.