Kitabı oxu: «Красный ей к лицу»

Глава 1

Он снял с неё красную туфельку и поцеловал подъем стопы. Катерина удовлетворенно замычала. Немного позитивного подкрепления мужику не помешает, слишком долго она его окучивала. А сейчас она управляет процессом и реакцией, не он. В кабинете было темно, лишь в окно светили громадины-высотки. Сидя на краю стола в расстегнутой блузке, которая настойчиво сползала с плеча, она смотрела на брюнета у своих ног. Она любила темненьких. Затем откинула голову и довольно улыбнулась.

Да уж, пришлось очень постараться, чтобы заманить его в ловушку. Он сопротивлялся как мог, но Катерина привыкла достигать целей. А сейчас её целью было изучить свои возможности управлять мужчинами через тело. Через её прекрасное тело. Через секс и сексуальность. Когда-то её назвали бревном, а теперь стонут у её ног. Приятно.

Губы поползли выше, скользнули по коленке, затем она почувствовала горячий язык во впадине.

— Детка, становится горячо!

В ответ — довольный мужской смешок.

— То ли еще будет, кошечка.

Кошечка? А он хорошо разогрелся.

Катерина чуть наклонила голову, наблюдая, как он задерживает внимание на её дыхании и движениях тела. Хочет доставить удовольствие. Интересно, что люди всегда думают, будто управляют ситуацией, когда всего лишь получают правильные сигналы. Как сейчас.

Он засунул большие пальцы под край бордовой обтягивающей юбки, и тонкая ткань, шелестя, поползла вверх. Его рот продолжал путешествие по её бедрам. Она почувствовала, как потяжелел низ живота. Неплохо.

Ещё минуту он описывал круги и зигзаги по внутренней поверхности бедра, по позвоночнику бегали чертовски приятные мурашки. Катерина нащупала рядом с собой маленькую квадратную упаковку. Предохранение — незыблемое правило. Её правило. По-другому никак, как бы она ни хотела мужчину. Это была последняя здравая мысль в голове, а потом огоньки в окне поплыли — и она вместе с ними.

Когда всё закончилось, Катерина обессиленно растянулась на столе. Было не очень удобно — на лопатки давило, но в моменте очень хорошо. Она скосила глаза на спарринг-партнёра. Он расслабленно развалился в кресле, галстук сбился набок, рубашка помялась. Судя по лицу — захочет ещё. Эксперимент удался. Единственно, тело до сих пор включалось слишком медленно. Но по сравнению с тем, что было раньше, грех жаловаться.

Она лениво провела пальцем по его запястью:

— Ммм… а ты умеешь удивлять.

Ещё одно подкрепление точно не помешает. Он довольно улыбнулся. Хороший мальчик. Реагирует правильно.

Удовольствие спало, и спине стало жестко. Надо попросить в кабинет диванчик. В её кабинет, потому что она работала здесь психиатром, а мужчина, который недавно пыхтел между этих красивых ног, владел клиникой.

— Есть мужья, а есть ебари! Поняла?

Катя сжалась в углу, пока отец махал кулаками над её головой. Сначала она не поняла, почему его понесло, ведь не делала ничего плохого. Просто целовалась с мальчиком. Родители отпустили её к родственникам в деревню на выходные. Куча братьев-сестер, вечерняя дискотека и немного самогона, стыренного у двоюродного деда. Как-то незаметно она и один из парней отделились от веселой компании и ушли далеко вперед. Когда их мягко накрыла темнота, парнишка зажал её у воротины и поцеловал. Стыдно сказать, ей было уже семнадцать, а с мальчиками она еще даже близко не встречалась. Все подружки уже дружили вовсю, некоторые продвинулись куда дальше, а она вот так, ходила еще нецелованная. Удручало её это, конечно, ужасно.

Растерялась она знатно, застыла как истукан, а благородный джентльмен отстранился, пробурчал: «Что за бревно!» — и нарисовал сквозняк. Это было обидно вдвойне. Мечтала о принце, который её спасет, а потом нежно поцелует, а получила что-то мокрое и слюнявое от недовольного парня. Ещё и отец соль сыпет на незаживающую рану.

— Ты поняла-а-а?

— Да, папа, я поняла, — пришлось покорно махнуть головой, — я поняла, больше такого не повторится.

— Чтоб больше мне родня не втирала, что я шлюху ращу. Знать его не знаешь, а уже под заборами тискаешься. Не позволю!

Да, папа, больше такого не повторится. В следующий раз она будет шифроваться гораздо лучше.

На этом её страдания не закончились.

— Катерина, иди сюда! — голос отца выдернул её из уютных мечтаний. Лёжа на диване, она предавалась фантазиям о том, как закончит школу, потом универ, выйдет замуж за заботливого мужчину и они будут жить счастливо душа в душу.

— Иду, папа, — тон ей не понравился от слова совсем.

— Одевайся, поедем к врачу.

— Какому врачу?

— Здоровье проверить надо.

— Я не болею.

— Собирайся, сказал надо, значит надо, — он хмурился, и она не понимала, что опять сделала не так.

Но с папой в их семье никто не спорил — ни она, ни мама. Они быстро оделись, загрузились в машину и поехали. Мимо пролетали деревья, остановки, светофоры. Ни одной поликлиники в этих краях Катя не знала. Тревога заставляла сердце биться чаще. Приехали. Вышли. Серое неприветливое здание. Что за заведение, прочитать не успела. Сели возле кабинета.

«Венеролог», — гласила холодная табличка. Что, млять?

— Зачем мы сюда приехали?

— Надо. Заходи, — он подтолкнул её к кабинету.

В кабинете Катя ощущала на себе руки в противных перчатках, пытаясь не чувствовать тело и мысленно быть не здесь. Врач была грубая, как будто заранее обвиняя и наказывая.

— Половая жизнь со скольки лет?

— Какая жизнь? — от стыда хотелось залезть под плинтус.

— Господи, с мальчиками со скольки спишь?

— Не сплю я с мальчиками!

— Ага, все вы такие!

— Честно не сплю, — глаза начинало щипать.

— Чего тогда здесь делаешь?

— У родителей спрашивайте, — защипало и нос.

Катя чувствовала себя грязной, мерзкой и преданной. Обида сводила челюсть, но высказывать было нельзя. Вышла молча и с застывшим лицом пошла к выходу. Отец так же молча подал ключ от машины и остался разговаривать с врачом. Мама стояла в стороне и не участвовала. Она всегда только смотрела, так было удобно. Всё решал папа, папа же всё и контролировал. Его мнение всегда было важнее. Он всегда знал, как правильнее.

Катя села в машину и начала глотать слезы. Злость разливалась по телу и жгла грудь. Предатели, ненавижу. Ненавижу до луны и обратно. Не доверять собственному ребенку. Очень хотелось зарыдать в голос, но рыдать тоже было нельзя. Она высморкалась в рукав, потому что не собиралась реветь и платок с собой не захватила, и сделала каменное лицо. Никому больше доверять не будет. И больше никогда не попадёт к этому врачу. Никогда.

Раздался стук в дверь. Катерина по обычаю пришла чуть раньше на работу и изучала карточки сегодняшних пациентов, день обещал быть несложным.

— Войдите!

— Екатерина Григорьевна, вам обновка в кабинет, — Любочка смущенно улыбнулась, — куда ставить прикажете?

«Прекрасно. Неделя — и диван уже здесь. Старается».

Два дюжих молодца с кряхтением начали протискиваться в проем.

— Вот сюда, ставьте сюда.

Да, этот угол прекрасно подойдет. Она щелкнула замком, затем взяла канцелярский нож и аккуратно сняла пленку с подарка, закрыла глаза и провела рукой по коричневому кожаному диванчику. Катерина обожала изучать этот мир через подушечки пальцев. Рука почувствовала мягкое тепло, от нежной шершавости от пальцев к плечу побежали мурашки. Как тогда.

Села. Удобно. Легла. Еще удобнее. Взяла ноут со стола, пожалуй, поработает немного здесь.

— Кошечка, ты довольна? — в мессенджере высветилось сообщение.

— Кошечка очень довольна. Ты умеешь доставлять женщинам удовольствие. Здесь очень мягко и уютно, так бы и сидела все приемы, погрузившись в эту мягкость, вместо неудобных кресел, — улыбочка в конце сообщения.

— Катюша! У меня важная встреча, не соблазняй!

— Ну как хочешь. До скорых встреч.

— Буду ждать с нетерпением.

Кто бы сомневался, конечно будет.

Артур Эдуардович вошёл без стука и замер на пороге.

— Ты уже обжила подарок, — сказал он, разглядывая её.

Она лежала на диване, скинув туфли, и листала что-то в телефоне. Блузка чуть задралась, юбка сползла. Никто не видит. И очень удобно.

— Обжила, — Катерина отложила телефон и потянулась, чувствуя, как ткань натягивается на груди. — Прекрасный диван. Мягкий. Глубокий. И пахнет кожей. Люблю запах кожи.

Он подошёл ближе.

— Все уже ушли.

— Я знаю, — она улыбнулась уголком рта. — Именно поэтому я ещё здесь.

Он сел на край дивана, затем нежно положил ладонь на её бедро — не настойчиво, пробуя. Она перехватила его руку и провела ею по мягкому животу.

— Я предлагаю проверить диван. На прочность.

— На прочность? — он хмыкнул.

— На мягкость. На удобство. На то, как он скрипит. Или не скрипит. Мне вот очень интересно, а тебе?

Он наклонился и поцеловал её в шею — туда, где бился пульс.

— Ты невозможная женщина, — сказал он тихо.

— Я знаю.

Диван не скрипел. Кожа оказалась приятной к голой спине — она проверила. Он проверил тоже. За окном стемнело, и громадины-высотки светили прямо в кабинет.

Потом Катерина поправляла юбку перед зеркалом в шкафчике, а её любовник сидел, откинувшись на спинку, и смотрел с тем самым выражением лица, от которого она так кайфовала. Сытый. Довольный. На всё готовый.

— Кошечка, — сказал он.

Она обернулась.

— Хороший мальчик, — ответила она.

Он улыбнулся.

Когда они вместе вышли из кабинета, диван выглядел так, будто на нём просто сидели. Но она-то знала. И он знал. И это было приятнее, чем сам секс, — знать, что в этой клинике у неё есть не только кабинет. У неё есть своя территория.