Kitabı oxu: «Mafia Boss»
Глава 1. Цена молчания
У твоих родителей долг в 500 миллиардов перед мафией, которая слывёт самой жестокой и безжалостной. Твои родители не смогли выплатить долг, поэтому они отдали тебя боссу мафии — взамен ты выйдешь замуж за босса мафии, чтобы долг родителей был погашен. Тебе очень хочется отказаться. Но что ещё ты можешь сделать ради родителей, чтобы долг был выплачен полностью.
___________________________________________________________
Машина остановилась перед очень большим домом, и множество холодных головорезов несли строгую охрану в этом огромном доме. Большая дверь начинает открываться, и ты входишь в сопровождении головорезов Сайруса. Они отводят тебя в спальню, где тебе вскоре предстоит остаться навсегда. Ты садишься на край кровати и осматриваешься. Через несколько мгновений входит горничная, которой на вид лет тридцать, и с улыбкой говорит.
___________________________________________________________
«Мисс... вас вызывает... кхм... ваш будущий муж, хе, то есть мистер Сайрус, в свой личный кабинет.»
___________________________________________________________
Сказала горничная, посмеиваясь и слегка подшучивая. Ты тотчас отвела взгляд и встала с края кровати. Горничная проведёт тебя к двери личного кабинета Сайруса.
Я чувствую, как горничная неслышно исчезает за спиной, и я остаюсь одна в этом кабинете, как зверёк в клетке. Свет бьёт в глаза, и я невольно щурюсь, стараясь не показывать дрожь в коленях.
Он — Сайрус — сидит в своем кресле, как король на троне. Его голос звучит низко, опасно, он обволакивает, как дым, но внутри меня всё сжимается от ненависти. Особенно когда он спрашивает о моих рисунках.
Я сглатываю ком в горле и всё же решаю ответить. Не могу показаться слабой.
— Правда, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Но это не имеет значения, ведь рисовать я буду только в своей голове. Здесь у меня вряд ли найдется место для мольберта.
Мои пальцы дрожат, и я прячу их в складки платья, чтобы он не заметил.
Я смотрю ему прямо в глаза, пытаясь найти хоть каплю человеческого в этом холодном, стальном взгляде. Но там — пустота. Или же он слишком хорошо умеет её скрывать.
— Зачем я вам? — спрашиваю я, и в моем голосе слышится надлом. — Вы могли выбрать любую. Богатую, покорную, без прошлого. Зачем я?
Наконец он поднимается из-за стола. Медленно. Высокий, широкоплечий, он обходит стол и оказывается напротив меня. Слишком близко. Я чувствую запах его парфюма, и мне хочется отшатнуться, но я заставляю себя стоять.
Он склоняет голову набок и тихо, почти насмешливо, произносит:
— Потому что ты — первая, кто не улыбнулась мне при встрече. Ты — первая, кто смотрит на меня как на врага. Мне надоела покорность. Ты — вызов. А я никогда не умел проигрывать.
Я сжимаю руки в кулаки. Сердце бешено колотится, и я чувствую, как краска заливает щёки.
— Вы хотите, чтобы я вас ненавидела? — выдыхаю я.
Он едва заметно усмехается, уголки его губ приподнимаются.
— Ненависть — тоже страсть. Она лучше, чем холодное безразличие.
Он отворачивается и идёт к бару, наливая себе ещё виски.
— Можешь идти. Свадьба через неделю. И, кстати... — он не оборачиваясь, бросает через плечо: — В твоей комнате есть мольберт и краски. Я распорядился.
Я замираю. Это жест, которого я совсем не ожидала. От него — такого. Значит, он всё-таки слушал моих родителей? Или это просто очередная игра, чтобы заманить меня в ловушку?
Тяжелая тишина кабинета, кажется, вибрирует от напряжения. Сайрус медленно поворачивается, держа в руке стакан с золотистой жидкостью. Лед негромко позвякивает о хрусталь, нарушая мертвенную тишину. Его взгляд, холодный и оценивающий, скользит по твоему лицу, задерживаясь на сжатых кулаках.
Сайрус: Не стоит искать в моих поступках благородства, Светлана. Мольберт — это не подарок, это инвестиция в твой покой. Мне не нужна жена, которая сойдет с ума от скуки в этих стенах еще до конца медового месяца.
Он делает глоток, не сводя с тебя глаз. В его позе сквозит абсолютная уверенность хищника, который знает, что добыче некуда бежать. Он медленно сокращает расстояние между вами, и хотя он не касается тебя, его присутствие давит физически.
Сайрус: И не надейся на ловушки. Ты уже в ней. Твои родители подписали бумаги, и теперь ты принадлежишь этому дому так же, как и этот стол. Но я ценю честность. Твоя ненависть... она настоящая. Это единственное настоящее чувство во всем этом здании.
Внезапно дверь кабинета резко распахивается, и внутрь влетает молодой человек в помятом дорогом костюме, выглядящий крайне взволнованным. Охрана снаружи даже не успела его перехватить.
Марко: Сайрус, ты не поверишь, что выкинули эти чертовы итальянцы на южной границе! Они... оу.
Марко осекается, заметив тебя. Его взгляд меняется с тревожного на любопытный и слегка наглый. Он бесцеремонно осматривает тебя с ног до головы, игнорируя ледяной взгляд своего босса.
Марко: Так вот она, та самая «плата за долги»? Красивая. Жаль только, что такая бледная. Ты её пугаешь, Сайрус, убавь свой тон деспота.
Сайрус: Марко, выйди вон. Сейчас же. Или я забуду, что мы братья.
Сайрус произносит это тихим, почти вкрадчивым голосом, от которого по спине пробегает холодок. Марко лишь примирительно поднимает руки, но в его глазах вспыхивает озорной огонек, адресованный тебе.
Марко усмехается, но всё же делает шаг назад, к двери. Однако перед тем как выйти, он оборачивается и подмигивает мне. От этого жеста мне становится не по себе. Сайрус молчит, и в этой тишине чувствуется едва сдерживаемая ярость.
— До встречи, невеста, — тихо говорит Марко и исчезает за дверью.
Кабинет снова погружается в тяжелый вакуум. Сайрус смотрит на меня с прищуром, и мне кажется, что он изучает мою реакцию на брата.
— Твой брат весьма... обходительный, — выдавливаю я, стараясь уколоть его.
— Марко — это моя головная боль, — сухо отвечает Сайрус, подходя ближе. — С ним ты будешь общаться как можно реже. Это не просьба, Светлана. Это приказ.
Я поднимаю подбородок, встречая его взгляд.
— Вы забываете, мистер Сайрус, что я не одна из ваших подчинённых. Я здесь не по доброй воле.
На его губах появляется тень улыбки — опасная, холодная.
— Ты здесь, потому что так надо. И пока ты в этом доме, ты будешь следовать правилам. Моим правилам.
Он берёт меня за руку — я вздрагиваю от его прикосновения, и по коже пробегает ток, словно от удара. Пальцы у него горячие и сильные. Он поднимает мою ладонь и рассматривает её, будто пытаясь прочитать судьбу по линиям.
— Руки художницы. — Он поднимает взгляд, и наши глаза встречаются. — Интересно, что ты сможешь нарисовать, когда смиришься с этим браком? Или до последнего будешь рисовать только побег?
Я вырываю руку, делая шаг назад. В груди всё колотится, но я не позволю ему увидеть страх.
— Вы никогда не узнаете, что я рисую, потому что вы — человек, который не понимает красоты. Вы видите только деньги и власть.
Сайрус усмехается. Звонко, с хрипотцой.
— Иди в свою комнату, художница. Начинай привыкать. Свадьба через семь дней. У тебя есть время подумать, какой у тебя будет наряд.
Я разворачиваюсь и быстро выхожу из кабинета, даже не посмотрев на него. Сердце выпрыгивает из груди, а в глазах стоит пелена. Горничная уже ждёт меня в коридоре и молча провожает меня в спальню.
Когда дверь за мной закрывается, я прислоняюсь спиной к стене и медленно сползаю вниз.
В углу действительно стоит мольберт. Свежие краски, кисти, холст. Он всё-таки позаботился.
Но я не знаю — это ловушка или слабость?
Слёзы подступают к горлу, но я не позволяю им пролиться. Не здесь. Не в этом доме.
Глава 2. Шёпот теней
Комната кажется слишком просторной и безжизненной, несмотря на дорогую мебель. Ты сидишь на полу, глядя на чистый холст, который в лучах закатного солнца выглядит как немой упрек. Твои мысли прерывает едва слышный шорох за дверью, а затем осторожный стук. Дверь приоткрывается, и в проеме снова появляется горничная, но на этот раз она выглядит испуганной, в руках у нее — поднос с ужином.
Горничная Елена: Мисс... Светлана, я принесла вам поесть. Мистер Сайрус велел передать, что если вы не притронетесь к еде, он сочтет это актом неповиновения. А он очень... очень не любит, когда ему перечат.
Она быстро ставит поднос на столик возле мольберта и собирается уйти, но на секунду задерживается, бросая взгляд на твои дрожащие руки. В её глазах промелькнуло что-то похожее на жалость, смешанную с предостережением.
Горничная Елена: Не злите его, мисс. И... не верьте Марко. Он кажется мягче брата, но в этой семье нет ангелов. Просто будьте осторожны.
Как только горничная уходит, ты замечаешь на подносе, рядом с бокалом воды, маленькую записку, свернутую вчетверо. На ней нет подписи, лишь несколько слов, написанных размашистым, мужским почерком: «В этом доме у стен есть уши, а у окон — глаза. Но в саду, ровно в полночь, тени становятся длиннее. Если хочешь знать правду о том, во что вляпались твои родители — приходи».
Ты чувствуешь, как холод пробирается под кожу. Это может быть шансом на спасение или очередным шагом в пропасть. Взгляд невольно падает на часы: до полуночи осталось всего два часа.
Я сжимаю записку в ладони так сильно, что бумага начинает мяться. Сердце колотится где-то в горле. Сад. Полночь. Правда о моих родителях.
Я смотрю на поднос с едой — аппетит пропал окончательно, но я вспоминаю слова горничной. Елена говорила о неповиновении. Сайрус следит за каждым моим шагом. Зачем ему это? Контроль? Или он боится, что я действительно могу что-то узнать?
Я заставляю себя сесть за столик и поднести ложку к губам. Суп горячий, пахнет травами, но вкус я почти не чувствую. Перед глазами — слова из записки. Размашистый почерк, мужской. Неужели это Марко? Или кто-то из слуг? А может, в доме есть кто-то ещё, кто хочет мне помочь? Или погубить?
Я доедаю ужин, почти не чувствуя вкуса, и встаю к окну. Закат догорает багровыми красками, тени в саду становятся длиннее. Сад огромен, запутанные дорожки скрываются за живыми изгородями. Если я выйду ночью — меня заметят? Охрана повсюду. Но записка говорит о тенях...
Я мечусь по комнате, размышляя. Два часа. Всего два часа до полуночи.
Внезапно я слышу шаги в коридоре. Кто-то идёт медленно, почти крадучись. Я замираю, вслушиваясь. Шаги останавливаются прямо за дверью. Тишина. Затем — лёгкий скрежет, будто кто-то проводит пальцем по дереву. И — шёпот:
— Полночь. Сад. Западная калитка. Ты не одна.
Я открываю дверь, но в коридоре никого нет. Только лёгкий запах табака и мужского одеколона. Того же, что был на Марко.
Внутри всё холодеет. Значит, это был он. Но зачем брату босса помогать мне? Что он хочет получить? Или это ловушка, чтобы я нарушила правила, и Сайрус получил повод запереть меня навсегда?
Я закрываю дверь и прижимаюсь спиной к стене. Решение нужно принять сейчас. Идти или не идти?
Времени мало.
Время тянется мучительно медленно, словно густая смола. Ты переодеваешься в тёмное платье, чтобы быть менее заметной в ночных тенях, и набрасываешь на плечи шаль. Часы в холле гулко бьют полночь. Ты проскальзываешь мимо дремлющего в конце коридора охранника, сердце грохочет так сильно, что кажется, его слышно на весь особняк. Воздух в саду ночной, прохладный и влажный. Возле западной калитки, скрытой в густых зарослях жасмина, действительно кто-то стоит. Силуэт мужской, высокий.
Марко: Ты всё-таки пришла. Смелая... или отчаянная. Не стой на свету, здесь камеры Сайруса не видят только этот пятачок.
Марко делает шаг из тени, его лицо в лунном свете кажется непривычно серьезным. Он больше не улыбается той наглой улыбкой, которую ты видела в кабинете. Он нервно оглядывается по сторонам
Марко: Слушай меня внимательно, Светлана. У нас мало времени. Твои родители... они не просто проиграли деньги. Сайрус подставил их. Он специально загнал их в эту ловушку, чтобы получить тебя. Ему не нужны были миллиарды, ему нужна была «чистая» невеста из их круга для легализации своего бизнеса в городе.
Внезапно со стороны особняка раздается резкий свист, а затем лай собак. Луч мощного прожектора начинает рыскать по кустам, приближаясь к вашему укрытию. Марко чертыхается сквозь зубы и хватает тебя за локоть.
Марко: Черт! Слишком рано. Беги обратно через оранжерею, там есть боковая дверь, она открыта. Если Сайрус найдет тебя здесь со мной — нам обоим конец. Беги!
Он с силой подталкивает тебя в сторону стеклянного павильона оранжереи, а сам бросается в противоположную сторону, отвлекая на себя внимание охраны. Ты влетаешь внутрь оранжереи, среди тропических растений душно, но вдруг ты чувствуешь, что в темноте за пальмовыми листьями кто-то стоит. Чья-то тяжелая ладонь ложится тебе на плечо, и холодный металл кольца обжигает кожу.
Сайрус: Прогулки под луной вредны для здоровья, дорогая. Особенно в компании моего брата.
Я замираю. Каждая клетка моего тела кричит о том, чтобы бежать, но ноги словно приросли к земле. Ладонь Сайруса тяжелеет на моём плече, пальцы впиваются в кожу через тонкую ткань шали.
— Вы... вы ошибаетесь, — выдыхаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожит. — Я просто... не могла уснуть. Решила подышать воздухом.
Сайрус смеётся. Низко, тихо, без капли веселья.
— Светлана, Светлана. Ты лжёшь даже хуже, чем твои родители. А это, поверь, огромное достижение.
Он разворачивает меня к себе, и в скупом свете луны я вижу его лицо — непроницаемое, словно высеченное из камня. Но глаза его горят. В них — холодная ярость, которая пугает больше, чем любой крик.
— Ты думала, я не знаю о ночных прогулках моего брата? О его маленьких играх? — он наклоняется, и его голос становится почти шёпотом, обжигающим ухо. — Я знаю всё, что происходит в этом доме. Каждый шорох, каждый вздох. Ты слишком наивна, если считаешь, что сможешь что-то скрыть от меня.
Он отпускает моё плечо и делает шаг назад, разглядывая меня с высоты своего роста. Мне кажется, он видит меня насквозь — мои страхи, мои надежды, мою отчаянную попытку сохранить лицо.
— Елена передала тебе записку? — вдруг спрашивает он.
Меня пронзает молния. Она что, работает на него? Я молчу, но моё молчание — самый громкий ответ.
— Не стоит так удивляться, — усмехается Сайрус. — Моя прислуга знает, что предательство здесь стоит жизни. А жизнь, Светлана, — единственное, что у нас действительно есть.
Он делает паузу, и в этой тишине я слышу, как где-то вдалеке лают собаки. Марко, кажется, ушёл. Сайрус не сводит с меня глаз.
— Завтра ты поедешь со мной. Надо выбрать свадебное платье. — Он говорит это буднично, словно речь идёт о походе в магазин за продуктами. — И... не пытайся ещё раз встретиться с Марко. Я не хочу, чтобы моя будущая жена оказывалась в неловких положениях.
Он берёт меня за руку и ведёт из оранжереи. Я не сопротивляюсь — что я могу сделать? Его хватка стальная, и он не отпустит. Мы выходим в ночной сад, и я вижу, как охрана возвращается на посты. Сайрус останавливается у входа в особняк и смотрит на меня.
— Знаешь, что самое забавное, Светлана? — он склоняет голову, и в лунном свете его глаза кажутся почти чёрными. — Ты действительно думаешь, что у тебя есть выбор.
С этими словами он открывает дверь и впускает меня в дом.
Я вхожу в свою комнату, и когда дверь захлопывается за мной, я падаю на кровать, чувствуя, как дрожь накрывает меня с головы до ног. В голове тысяча мыслей — Марко говорил о подставе, Елена оказалась предательницей, Сайрус всё знает.
Кому можно верить? И верить ли вообще?
На тумбочке я замечаю маленькую записку. Почерк другой, аккуратный, женский.
«Ты не должна идти одна. Я помогу. Встретимся в часовне завтра в 5 утра. Не опаздывай. Тот, кто пишет это — знает правду о твоих родителях» (Без подписи).
Глава 3. Утро в часовне
Ночь превращается в бесконечный кошмар, где каждая тень шепчет о предательстве. Ты почти не смыкаешь глаз, вглядываясь в темноту комнаты. Едва первые лучи рассвета касаются шпилей особняка, ты, кутаясь в темный плащ, выскальзываешь из спальни. Путь к старой часовне на краю поместья кажется бесконечным, но коридоры подозрительно пусты. Внутри пахнет ладаном и старой пылью. У алтаря, спиной к тебе, стоит высокая женщина в строгом темном платье. Она медленно поворачивается, и ты узнаешь в ней ту, кого Сайрус называл своим доверенным лицом в бизнесе — холодную и расчетливую управляющую его делами.
Горничная Елена: Вы рискуете жизнью, Светлана, приходя сюда. Но Сайрус перешел черту. Он не просто подставил ваших родителей, он планирует избавиться от них сразу после церемонии, чтобы их долги аннулировались вместе с их жизнями.
Елена, та самая горничная, которая приносила тебе еду, внезапно выходит из-за колонны. Ее лицо бледно, она выглядит так, будто не спала всю ночь. Оказывается, записка была от них двоих.
Горничная Елена: Мистер Сайрус думает, что я предала вас, сообщив ему о Марко. Но я сделала это, чтобы отвести подозрения от нашего настоящего плана. Если вы хотите спасти свою семью, вы должны играть свою роль до конца. Завтра в магазине платьев будет суматоха. Это ваш единственный шанс передать сообщение наружу.
Внезапно тяжелые дубовые двери часовни распахиваются с оглушительным грохотом. На пороге, залитый холодным утренним светом, стоит Сайрус. Его силуэт кажется огромным, а лицо искажено гримасой, которую невозможно прочесть — то ли это триумф, то ли глубокое разочарование.
Сайрус: Молитвы на рассвете? Какая трогательная преданность. Или, может быть, это заговор в моем собственном святилище?
Он медленно идет по проходу, и звук его шагов отдается эхом от высоких сводов. Елена испуганно отступает в тень, оставляя тебя один на один с ним.
Сайрус: Я надеялся, что ты умнее, Светлана. Что ты поймешь: в этом мире есть только одна правда — та, которую диктую я. Теперь мне придется ускорить наши планы. Платье выберешь по каталогу. Мы венчаемся сегодня вечером.
Я чувствую, как земля уходит из-под ног. Сегодня вечером. Не через неделю — сегодня. Сайрус смотрит на меня с ледяным спокойствием, и я понимаю: он не блефует. Он действительно готов сделать это прямо сейчас.
— Вы не можете, — выдыхаю я, чувствуя, как голос срывается. — Нужны документы, свидетели, подготовка...
— Я — Сайрус, — перебивает он, и в его голосе звучит сталь. — Я могу всё. И тебе стоит запомнить это раз и навсегда.
Он делает шаг ближе, и я невольно отступаю назад, пока не упираюсь спиной в холодный камень алтаря. Сайрус нависает надо мной, и в этом утреннем свете его глаза кажутся почти прозрачными — такими же холодными, как лёд.
— Ты хотела знать правду, Светлана? — говорит он тихо, почти нежно. — Вот она. Твои родители продали тебя не просто за деньги. Они продали тебя за свою жизнь. Я дал им выбор: либо ты, либо пуля в затылок. Они выбрали тебя.
Он отступает на шаг, и я вижу, как Елена за его спиной застыла статуей, бледная, испуганная, беспомощная.
— Ты думала, я монстр? — усмехается Сайрус. — Возможно. Но твои родители — не лучше. Они торговали тобой так же, как я торгую оружием. Разница лишь в том, что я хотя бы не притворяюсь святым.
В его голосе слышится горечь. На мгновение мне кажется, что за этой жестокостью скрывается что-то большее — старая рана, боль. Но он быстро берёт себя в руки, и маска безразличия возвращается на место.
— Возвращайся в свою комнату, Светлана. Приведи себя в порядок. Венчание в шесть вечера. И не заставляй меня ждать — я не терплю опозданий.
Он разворачивается и идёт к выходу из часовни, его шаги гулко отдаются от каменных стен. У самого выхода он останавливается и, не оборачиваясь, бросает через плечо:
— И, Светлана... Марко сегодня уезжает в командировку. На несколько месяцев. Так что не трать время на поиски союзников. Ты здесь одна.
Дверь захлопывается, оставляя нас с Еленой в полумраке часовни. Я опускаюсь на скамью, чувствуя, как ноги подкашиваются. Елена подходит ко мне и кладёт руку на плечо.
— Простите, мисс... Я не знала, что он узнает так быстро. — Голос горничной дрожит. — Но вам нужно бежать. Я знаю путь через подвал.
Елена лихорадочно оглядывается на закрытую дверь, ее пальцы судорожно вцепляются в твое плечо. Она тянет тебя за собой вглубь часовни, к небольшому люку, скрытому под ковром в ризнице.
Горничная Елена: У нас нет времени плакать! Слушайте внимательно: подвал часовни соединен со старым дренажным тоннелем. Он ведет за пределы поместья, к реке. Там, под мостом, вас будет ждать черная машина. Марко не уехал, он всё подготовил, но Сайрус не должен знать, что брат его предал.
Ты спускаешься по ржавой лестнице в сырую темноту. Запах плесени и мокрой земли забивает легкие. Вдалеке слышны крики охранников и шум мотора — Сайрус уже начал подготовку к свадьбе, которую он намерен превратить в твою тюрьму. Ты бежишь по узкому лазу, спотыкаясь о камни, пока не видишь впереди слабый свет выхода. Выбравшись наружу, ты оказываешься у берега реки. Под мостом действительно стоит машина, но когда дверь открывается, ты видишь не Марко.
Сайрус: Неужели ты думала, что путь, о котором знает служанка, останется для меня секретом? Или ты надеялась на верность моего брата?
Сайрус стоит у открытой дверцы авто, его лицо наполовину скрыто тенью моста. Он медленно достает из кармана записку, которую Марко оставил тебе в саду, и рвет ее на мелкие кусочки, пуская по ветру.
Сайрус: Марко уже на пути в аэропорт. В наручниках. А ты... ты только что совершила свою последнюю ошибку как свободная женщина. Садись в машину, Светлана. Иначе Елена не доживет до рассвета.
Я замираю, глядя на него. В груди разрастается холод, который сильнее любого страха. Он знал. Он всегда знал. Каждый мой шаг, каждое слово, каждая надежда — всё это было частью его игры.
— Вы убьёте её? — мой голос звучит глухо, словно издалека. — Из-за того, что она просто попыталась мне помочь?
Сайрус медленно качает головой, словно разочарованный в моей наивности.
— Я не убиваю без причины, Светлана. Но если ты не сядешь в машину — я сделаю исключение. — Он делает паузу, и его глаза сверкают в темноте. — Елена служила мне верой и правдой десять лет. Она знала цену предательству. И она выбрала тебя. Значит, она выбрала смерть. Это её решение. Ты готова взять его на себя?
Я смотрю на него, и в этот момент я ненавижу его так сильно, что готова броситься на него с голыми руками. Но я понимаю: он сильнее. Он всегда сильнее. И если я не сяду в машину — Елена умрёт. И, возможно, Марко тоже.
Я делаю шаг. Потом ещё один. Мои ноги словно налиты свинцом, каждый шаг даётся с трудом. Сайрус открывает дверцу шире, и я сажусь внутрь. Чёрный кожаный салон пахнет дорогим парфюмом и табаком — его запахом. Он занимает место рядом со мной, и дверца захлопывается с глухим стуком, отрезая меня от внешнего мира.
— Ты всё равно не сможешь удержать меня навсегда, — говорю я, глядя прямо перед собой. — Я сбегу. Это только вопрос времени.
Сайрус усмехается, но в его усмешке нет веселья.
— Знаешь, Светлана, — он поворачивается ко мне, и в тусклом свете салона я вижу его лицо так близко, как никогда раньше. — Я не хочу удерживать тебя навсегда. Мне нужно, чтобы ты продержалась ровно столько, сколько потребуется. А потом... если ты всё ещё захочешь уйти — я отпущу тебя.
Я смотрю на него, не веря своим ушам.
— Что?
— Я сказал то, что сказал. — Он откидывается на сиденье и закрывает глаза. — Но если ты сбежишь до того, как я закончу свои дела, — твои родители умрут. Я лично позабочусь об этом. Выбор за тобой, Светлана. Ты просто не знаешь всей картины.
Машина трогается с места, и я смотрю в окно на удаляющуюся реку. Где-то там, в темноте, остались Елена, Марко, моя последняя надежда на побег. А впереди меня ждёт алтарь.
Сайрус молчит, но я чувствую на себе его взгляд. Он смотрит на меня в зеркало заднего вида, и я не могу понять, что скрывается за его холодными глазами.
Мы подъезжаем к особняку. Сайрус открывает дверцу и протягивает мне руку. Я медлю, глядя на его ладонь — большую, сильную, с тонким шрамом на запястье.
Pulsuz fraqment bitdi.