Kitabı oxu: «Три рассказа»

© Светлана Паэгле, 2025

ISBN 978-5-0067-5911-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Эва думает

– … и заставляли рожать только от самых больших мужчин. Получались крепкие негры, которых использовали для работы. Это называется евгеника, – рассказывает отец, перекрикивая радио. Машина мчится по занесенной снегом дороге, то и дело взлетая на ухабах, и каждый раз мама хватается за ручку над дверью, а на заднем сиденье синхронно подпрыгивают Эва и Петер.

– А сейчас такое есть, пап? – спрашивает Петер. Он всегда взахлеб слушает отца, что бы тот ни рассказывал. Ему главное участвовать в беседе – хоть как-то. Типа он взрослый и его слушают, с ним считаются.

– Нет, конечно. Это же незаконно, – вступает мама.

– Жалко, – преувеличенно громко вздыхает Петер. Эва мельком смотрит на него и снова отворачивается к окну.

– Петер! – мама возмущенно оборачиватся, – разве непонятно, что это жестоко?

– Ничего не жестоко, – возражает Петер, – должен же быть от этих… людей хоть какой-то толк.

Эва прижимается лбом к стеклу, мама ахает, а папа начинает хохотать.

– Петер, ну ты не прав, не прав, – повторяет он сквозь смех, но почему не прав, так и не объясняет.

При очередном прыжке машины Эва бьется о стекло, морщится и садится ровно. Но через минуту опять, ссутулясь, отворачивается от своей семьи и ерзает, пытаясь устроится поудобней.

У нее болит грудь и поясница – перед месячными, пришлось даже с утра надеть трикотажный топ вместо бюстгальтера и принять обезболивающее. Она вообще не хотела никуда ехать, только лежать в постели, даже без телефона, просто лежать и смотреть в стену, но ее плохое самочувствие никогда не было поводом для пропуска семейного выходного. Короче говоря – ее не спрашивали. И вот Эва тоскливо смотрит на пролетающие мимо заснеженные поля, где изредка попадается прошлогодняя растительность, изломанная, уродливая, цвета ржавчины, одинокие кривые елки, вдруг – полуразрушенные хозпостройки и забытый трактор. Взгляд Эвы безучастно скользит по кромке снега у обочины. По радио начинает звучать песня «Starlight» Muse, которую они всегда поют с Мартой, это «их песня», но сейчас голос отца перекрывает мелодию и не дает услышать ни единого слова.

– Hoooold… Да, современные технологии, хоть и шагнули вперед, ни на что не способны! Только дурить людей! I just wanted to hoooold… Кто в них может поверить!

– Да, да! Вот у нас в классе… – вступает Петер, – black holes and reve… такой жирный есть, знаешь? Так вот, у них вся семья заказывает раз в полгода целый ящик витаминов и они жрут каждый день по десять таблеток!

I just wanted to hoooold… – надрывается голос, постер обладателя которого висит у Марты над кроватью, весь в следах помады.

Начинается лес. Наконец-то можно хоть за что-то зацепится взглядом. Снег на ветвях елей искрится, как на новогодних открытках. Эва думает о Марте, прокручивая в голове слова «их» песни, о том, что завтра все равно пойдет к ней, даже если начнутся месячные и спина совсем разболится. У Марты нет матери, а отец практически не живет дома, и у нее можно делать, что хочешь. Однажды Эва притащила к ней всю свою одежду, а Марта вывалила свою, и они устроили большую примерку. Марте подошел нежно-розовый свитер Эвы и та тут же подарила его подруге. А в ответ получила юбку в пайетках, которая была чуть мала, но Эва все равно собиралась худеть.

Начинаются новости и отец делает погромче. Каждую новость он сопровождает язвительными замечаниями, Петер вовсю ему поддакивает, как будто понимает, о чем речь. Эва не выдерживает и фыркает – негромко, чтобы никто не привязался. Мама впереди все еще держится за ручку. Может, ей так просто удобно. Ее светлые волосы – такие же, как у Эвы – покачиваются в такт движению. Эва накручивает прядь на палец, изучая кончики волос и опять смотрит в окно. Она испытывает почти физическую боль от голосов отца и брата. На часах одиннадцать. Еще пять, ну может, шесть часов – и все закончится. Эва вздыхает, но тоже негромко.

У Марты дома восхитительный бардак, можно брать, что угодно и кидать, где попало, посуда моется только когда становится нужна, в горлышки пустых бутылок вставлены свечи, постоянно толкутся девчонки и мальчишки, настоящий проходной двор. Еще бы, свободная квартира! Настоящий рай для тех, кому некуда пойти.

У нее всегда кто-то ночует. Вечная тусовка. Правда, настоящая тусовка начинается после восьми, когда Эве пора домой.

Родители Эвы, конечно, ничего не знают о Марте. Если узнают – ой что будет. Скорей всего, Эву запрут дома и будут выпускать только в школу. Петер, правда, пронюхал об их дружбе, от него не скроешься. Но Эва пригрозила – расскажешь – отец сразу узнает, какие видео ты смотришь, понял? Петер оскалился, но ничего не сказал, только покраснел.

А Марта в школе вообще не учится, говорит, что ей хватит, отучилась, уже и так умная. Ей уже шестнадцать, и ей продают сигареты, потому что выглядит она старше. Эва тоже пробовала курить, но ей совсем не понравилось. А по дороге домой пришлось сунуть в рот целую пачку жвачки, чтобы никто, ни дай Бог, не унюхал.

Отец Эвы считает, что у детей не может быть никакой личной жизни. Они должны полностью подчиняться родителям, которые всегда знают, как лучше, и не иметь ничего похожего на собственное мнение. Эва и Петер живут в одной комнате, их письменные столы стоят рядом, кровати огорожены друг от друга шкафом, но все равно все на виду. Эву это неимоверно бесит, но она сжимает зубы и молчит. Привычка. Да и комнат в квартире всего три. В одной телевизор и обеденный стол. Во второй – спальня родителей, там тоже телевизор. Про себя Эва думает, что большую комнату вполне можно отдать ей. Пусть Петер забирает детскую, черт с ним. Телевизор родители могут смотреть и у себя. А есть можно на кухне, все равно их семья никогда не обедает и не ужинает вместе, даже по выходным. Каждый перекусывает наспех, где придется, мама почти всегда на кухне, отец и Петер – в большой комнате перед телевизором, держа тарелки на коленях, Эва старается улизнуть в детскую, пряча свою тарелку от посторонних глаз.

Иногда Марта встречала Эву у школы, они шли в магазин, где Эва покупала кое-какую еду, а Марта – пиво и сигареты, все на Эвины деньги. У Марты-то деньги откуда? Отец являлся пару раз в месяц, подкидывал немного, и это сразу проедалось. После магазина Эва с Мартой устраивали настоящий пир. Включали музыку на всю громкость, танцевали с сигаретами в руках, Марта запрыгивала на диван и вопила что есть сил:

– Я такая классная!

И Эва тоже запрыгивала и вопила.

А дома лучше вообще рта не раскрывать.

– Что ты как корова, – отталкивает ее мама, когда они вдвоем оказываются на кухне, – иди, не мешайся.

И Эва, разумеется, уходит. Она все понимает. Мама много работает. Но папа тоже много работает, а у него всегда есть время на Петера. Они все время болтают и подкалывают друг друга.

Иногда Эва представляет, что они с мамой дружат.. Вместе смотрят какой-нибудь сериал и смеются потом, вспоминая веселые моменты. Или идут по магазинам, а потом в кафе. Вдвоем. Да хоть готовят что-нибудь вместе! Девчонки из класса то и дело приносят печенье или маффины – «делала сама, только мама немного помогала», а Агнеска даже рассказывала, как они с мамой были в СПА! Уму непостижимо. Они же все это время о чем-то говорили! С Эвиной мамой не особо разговоришься, она почти всегда молчит, а когда не молчит – ругается. Ее все раздражает, но это потому что она устает. Да и папа никогда не одобрил бы траты на СПА, потому что он Умеет Экономить и очень любит об этом говорить. Поэтому Эва всегда недоумевает, зачем раз в неделю они все вместе едут куда-нибудь на весь день – гулять, или в бассейн, как сегодня, а потом идут в ресторан обедать. Вечером, уже дома, придется выслушивать от папы, как здорово сегодняшний день ударил по семейному бюджету.