Kitabı oxu: «Танина тетрадь»

Новые слова

Стрижи летели по своим делам. Они смотрели прямо перед собой, потому что помнили, как их товарищ задумался и врезался в дом. Кстати, дом был ярко-синий, а окна выкрашены краской, которая раньше была белоснежной, а сейчас превратилась в молочно-жёлтую. Строение было двухэтажным, но до второго этажа синяя краска так и не добралась. Верхний этаж был сколочен из почерневших досок, которые пахли пылью и старым деревом.

И если бы в тот момент снималось кино, то камера поднялась бы от цветущей акации, сделала небольшой наезд на дом, прямо к чёрным пугающим доскам, и увидела через щёлочку внимательный голубой глаз. Этот глаз, как и второй, точно такого же цвета и формы, принадлежал Тане.

Таня, несмотря на опасную близость длинноногих пауков, практически прижалась лицом к неприятным доскам. Сегодня пауки отошли на второй план: она занималась куда более важным делом – высматривала врагов. В её мире врагами были крикливые соседи по даче, которые врубали на всю улицу шансон; вампиры, которые существуют взаправду; и люди, которым Таня ещё не подобрала определения. Она думала взять «придурки», но чувствовалось, что силы этого слова не хватает. Ещё было какое-то скачущие слово – «го-мосук-су-али-сты», – которое вроде бы было ругательным, но значения Таня ещё не узнала.

Мама сказала вот что: «Сейчас не поймёшь. Вырастешь – узнаешь». Конечно, Таню ещё как оскорбили мамины слова. Во-первых, она уже достаточно взрослая и умная, практически наравне с родителями разгадывает кроссворды, и даже как-то отгадала слово «дукат». Но она не стала спорить с мамой – не очень-то и надо объяснять, сама всё поймёт. И вот сейчас Тане казалось, что она немного стала догадываться, кто это такие. Кто ещё бы так поступил?

Она повернулась и осмотрела свои владенья. Её «Заколдованный Замок» был разрушен. Балдахин сорван, матрас валялся на полу рядом с ежом Фёдором, ваза с засушенными ромашками перевёрнута – одним словом, от её «Замка» не осталось и следа. На него напали эти… эти… эти «придурки» и «гомо-сук-су-листы» и всё испортили. А она – Королева Заколдованного Замка – осталась ни с чем!

Таня села на панцирную сетку и попыталась заплакать. Если сейчас придёт принц, что же она скажет? Таня вскочила с кровати и надела корону из мишуры и мамин красный шёлковый халат. Мама давно его уже не носила и привезла на дачу – подвязывать помидоры. Тане еле удалось спасти его от помидоров.

– Дорогой, прекрасный принц, поймите! Когда я пришла, всё уже было разрушено! Я послала рыцарей в погоню, но пока вестей нет! Ах, послушайте, не оставляйте меня! Я пыталась выполнить вашу волю, увольте!

В разговор с принцем вдруг вмешались.

– Таня, обедать! – мамин голос звучал совсем не так, как полагается матери Королевы Заколдованного Замка. Совсем не добрым и благосклонным, а наоборот – раздражённым и таким, что было понятно: обедать надо идти в ту же секунду, как позвали.

Таня взяла в одну руку подол халата и, придерживаясь за лестничные ступеньки, царственно спустилась из своей усадьбы в обычное помещение для прислуги и челяди.

– Вот же вандалы, ворьё! Видят, что в доме ничего нет, так зачем всё переворачивать вверх дном! Ешь лук, кому говорю!

– Не хочу, он горький и пахнет!

– Зато полезный. И без разговоров! Потом уборкой будем заниматься! Говорила ему, поменяй замок, поставь покрепче, так нет же, нет же!

Таня быстро съела суп и даже прожевала горький зелёный лук, потому что понимала: сейчас с огорода придёт папа, и мама выскажет то же самое ему, а папа обязательно что-нибудь ответит.

– Спасибо, мамочка! Я пошла наверх, уберусь.

Через какое-то время игрушки стояли в ряд, матрас был на месте, трения с прекрасным принцем улажены, ловушки на пауков поставлены, и Таня могла заняться делом. Она решила написать письмо разрушителям её Замка. Она отыскала на даче блокнот, ручку, которая через три минуты согласилась писать, и начала:

«Уважаемые товарищи воры!

Я понимаю, что вам нужно что-то украсть, но украсть в нашем доме нечего. Так что, пожалуйста, не рушьте мой Замок. И ознакомьтесь с объявлением на входе – там написано снимать обувь, как входишь. Не топчитесь, я так долго убиралась. Надеюсь на понимание.

Королева Заколдованного Замка

P. S. Если хотите что-нибудь сказать, можете написать, буду рада ответить. Ручку я положила рядом».

Таня осторожно положила ручку. Повесила халат на стул, красивыми складками уложила подол, потом сняла корону и побежала помогать маме.

Всю неделю Таня была в нетерпении. Она не сказала о своём послании маме. И даже удержалась и не разболтала подружкам, хотя очень хотелось. В пятницу она с удовольствием собиралась на дачу. А следующим утром, когда мама подняла её в шесть утра, она вскочила и даже начала прыгать по комнате:

– Ура, ура, едем на дачу!

– Осторожнее, Танюша, голова разболится, чего ты такая веселая.

Голова и вправду разболелась, но приходилось выдерживать роль, поэтому Таня с радостью взяла свой рюкзак, надела сапоги и вприпрыжку отправилась за родителями на электричку.

Пока родители, как всегда, смотрели на огород – что изменилось за неделю, что выросло, – Таня быстро открыла кодовый замок и забежала в дом. Пахло дачей. Все вещи лежали так, как их оставили. Значит, воры не приходили.

Таня быстро вскарабкалась по лестнице на второй этаж. Скинула резиновые сапоги, подбежала к столу и заглянула в блокнот. В голову ударили мурашки. Прямо после её записи что-то было написано. Таня осмотрела свой Замок – всё очень чисто. Корона на месте.

Таня вдохнула, присела на краешек табуретки и прочитала:

«Пошла ты на хер, королева задрипанного замка!»

Романы

В воздухе сладко пахло завтрашними булочками. Бабушка сказала, что испечёт их с изюмом, и Таня уже чувствовала, как запивает их смородиновым чаем. Таня прихватила с собой коробочку от маминого крема, чтобы набрать туда запаха и унести в свою комнату. Она быстро проделала это и убежала.

Её сердце колотилось так сильно, что она даже чувствовала его в голове. Но это было не страшно, а даже приятно. И вовсе не из-за булочек – про них Таня уже и забыла. Дело в том, что у Тани появилась тайна. Она была опасная, как тайне и положено, приятная и какая-то колющая. Таня не стала сразу проговаривать в голове, из-за чего ей так необычно.

Решила зайти к себе и там уже как следует подумать. В эту неделю она планировала основательно заняться своими мыслями. Её совершенно не устраивало, что тело действовало само по себе, иногда без спросу. Поэтому, пока не поздно, нужно брать дело в свои руки и комментировать каждое своё действие и намерение. С этого момента все мысли будут существовать только по факту их проговаривания в голове. А до этого всё как бы неправда. «Сейчас вот я пойду, открою дверь в свою комнату, потом закрою, потом сяду на кровать, и потом подумаю».

Из-за последней мысли воспоминания о тайне почти всплыли на поверхность, и сердце заколотилось быстрее, но Таня остановилась и начала быстро про себя читать стихотворение, чтобы отвлечься.

Потом, как и обещала, дошла до своей комнаты, закрыла дверь, села на кровать и принялась думать о тайне.

Недавно она нашла на полке с Достоевским и Диккенсом книжку. Не то чтобы Таня постоянно искала что-то новенькое среди этих писателей, просто проходила мимо и заметила, что Диккенс в профиль не болотно-зелёный, а голубой.

Таня подошла узнать, что случилось, почему англичанин посинел, и потянула за корешок.

На книге была картинка, и это явно был не Чарльз Диккенс. На книге сидела полуголая девушка, которая приоткрыла губы и держалась за вырез платья, чтобы оно, наверно, не упало. Таня долго смотрела на картинку и, в целом, девушку одобрила. Хотя чувствовалось в ней что-то неприличное. Что именно – Таня не смогла определить. Зато платье было похоже на то, которое она недавно нарисовала принцессе. В принципе, Таня, возможно, даже согласилась бы поиграть с этой девушкой на книжке, только той было не до неё. Она сидела на какой-то коряге и призывно смотрела вдаль.

– Ах, когда же меня заберут отсюда? Тут кругом муравьи! Я замерзла и могу схватить инфлюэнцу, месье, – проговорила красотка Таниным голосом. Но больше сказать Таня ей не дала, потому что прочитала, что книгу написала Миранда Кристли и назвала её «Жар любви».

Таня подтянула коричневый плюшевый пуфик, села и открыла книгу. Она пахла не книгой, а чем-то другим, вроде газеты, но довольно слабо.

На двадцатой странице она услышала, как поворачивается ключ в двери – по-маминому, потому что папа открывал дверь по-другому. Таня быстро засунула красотку с обложки обратно к Диккенсу и побежала к двери. И только там поняла, что опять не успела проговорить: «Вот сейчас я встану, положу быстренько книжку и, как будто, я её не трогала».

То, что книгу она не трогала, было важно, ведь Таня только что прочитала такое… такое, о чём маме знать бы не следовало. До двадцатой страницы всё шло достаточно нормально, хотя какое там! Девушку с обложки звали Кристина де Шалот. И её, бедняжку, проиграл в карты отчим, которого Таня прямо возненавидела! И ладно бы проиграл какому-нибудь человеку, который освободил бы её от этого злого человека, который ещё осмеливался называть себя «твой добрый папка».

Но нет, Кристину выиграл в карты граф Бертрам. А он мужлан, несмотря на титул. Грубый, замкнутый, сразу отправил Кристину в её новые покои и приказал готовиться к ужину с ним. А ей было надеть нечего, кроме старого серого платья. На этом моменте Таня вздрогнула от какого-то шороха и быстро захлопнула книгу. А потом, когда оказалось, что беспокоилась напрасно, открыла её снова, но на другом месте. А вот что она там прочитала было таким, что Таня покраснела. Кристина с мужланом целовались и делали кое-что странное. Она не совсем поняла что. Там было что-то про гостей. Гости врывались. Но пришла мама, и о этом надо было переставать думать.

Вечером Таня не выдержала. Она сделала непринуждённый вид, откинулась на диван, положила ногу на ногу и, как мы между делом заметили, с вопросительной интонацией сказала:

– Интересно, это в каком смысле, когда в девушку врывается непрошеный гость?

Мама немного закашлялась и поставила кружку с чаем.

– Танюша, я не расслышала. Повтори?

Мама сказала «повтори» так, что Таня подумала: лучше не повторять.

– Да, это я так, ха-ха-ха, пойду посмотрю, с чем у нас булочки будут, – Таня быстро вскочила, и чтобы мама больше не успела ничего спросить, запела песню. Только на кухне поняла, что опять не успела проговорить мысль, прежде чем встать. Таня подошла к кружевным занавескам, потрогала солнечный зайчик и принялась думать о бедной Кристине.

Дедушка

Таню Таней назвал дедушка. Самого дедушку звали Слава, бабушку – Зонтик. Вернее, её звали Гутя, сокращённо от Августы. Но Гутя для Тани звучало очень похоже на «зонтик», причём зонтик находился в состоянии покоя, не раскрытый.

Бабушку и дедушку Таня, когда была ещё совсем маленькой, называла Бабика и Дедика-Кам. «Кам» не имело того же уважительного значения, что «–сан» в Японии; смысл был гораздо прозаичнее – так Таня пыталась сказать «камень». Камень был с дырочкой посередине и выглядел так достойно, что заслуживал даже того, чтобы прибавлять приставку «кам» к дедушке Славе. Камень притащили дедушке его ученики. Дедушка преподавал в школе химию, физику, математику и астрономию. Иметь дедушку-учителя было приятно, потому что любые математические задачи и примеры тут же проверялись и сразу говорили, сколько яблок было у мальчика Коли.

Гостить у бабушки и дедушки было интересно. Во-первых, пирожки. Во-вторых, они с дедушкой, когда бабушка отворачивалась, показывали друг другу языки. Бабушка это называла, когда замечала: «корчить рожи».

На балконе у бабушки с дедушкой можно было смотреть на облака. Улечься на тёплую клетчатую кушетку, поставить рядом стакан с апельсиновым юппи (который все взрослые как один обзывали «химией» и «гадостью») и представлять, как кувыркаешься в кучерявых облаках. А если надоедало, нужно было немного привстать, и тогда было видно море.

Часто, правда, море и облака затуманивались и вместо них можно было увидеть образ Паши Боровкова, которого после садика никак не удавалось встретить, или резиночки для волос – ярко-салатовые, розовые, лимонные. Брат обещал подарить такие, если Таня пройдёт по «радуге» на детской площадке без помощи рук. Пришлось пройти, хотя было очень страшно рухнуть вниз. И что же? Он, конечно, обманул, сказал, что и без резиночек Таня хороша, а потом вечером заявил маме, что «наша Танька на многое готова пойти ради красоты».

В облаках иногда появлялись журналы с наклейками Барби. Наклейки нужно было покупать у дядьки на Окатовой. Он продавал их в любое время года и в любую погоду, так что, если в ливень появлялось понимание, что Барби недостаёт сумочки, можно было с уверенностью надевать резиновые сапоги и бежать на Окатку за нужными вещами.

Потом, когда облака переставали показывать картинки, Таня садилась рядом с дедушкой и наблюдала, как он тщательно набивает трубку или закручивает половинку сигареты в мундштук и закуривает. После этого ритуала обычно начинались истории. Например, о тайне «Марии-Селесты», когда в море нашли парусник, откуда при загадочных обстоятельствах исчезли все люди. Таня с дедушкой строили версии, почему так произошло, они даже на карте мира соединили Бермудские острова в треугольник, чтобы Тане, как сыщику, было понятнее, где случилось это странное событие; чай с корабля исчезли даже не успели допить.

От дедушки Таня узнала о пирамидах, жестоких греческих богах, чёрных дырах и о том, что космос не имеет ни начала, ни конца – и это было ещё непонятнее, чем то, что люди на «Марии-Селесте» решили не допивать чай.

С дедушкой комната исчезала, и они вдвоём перемещались в пространстве и времени – по разным континентам, по всем достопримечательностям, по столетиям, заглядывали к динозаврам и могли запросто слетать на Марс, проверить, не появилась ли там жизнь.

Потом был сонный час, только в этот час разрешалось не спать, а читать книжку. Бабушка брала в библиотеке книги для себя, дедушки и для Тани. Когда она приходила с сумкой книг, это было сравнимо с ожиданием, когда дедушка набьет трубку и начнётся новая история и новое путешествие.

Таня рассматривала обложки, нюхала книги – они пахли «библиотекой», специфическим запахом, при котором представлялась прохладная комната со стеллажами и Лидией Степановной, заполняющей книжные карточки. Книги давали такое же ощущение, как и дедушкины рассказы. Таня попадала в такие яркие миры, что, оторвавшись от книжки, даже не сразу видела знакомые очертания квартиры. Иногда она пыталась засунуть между строчек хотя бы ежа Фёдора, чтобы он за компанию отправился, например, к Алисе в Страну Чудес, но еж просто валился на страницу, а буквы не хотели раздвигаться.

Как-то Таня прочитала в одной книжке, что с девочкой разговаривал её личный дневник. Она, например, писала: «Я хочу конфет». А потом через какое-то время открывала страницу, а там совет от дневника: «Хочешь конфет – возьми в серванте». Тане позарез нужен был такой дневник. Её «Дорогой дневник» упорно молчал, хотя мог бы ради приличия что-нибудь сказать.

И вот бабушка как-то пришла с очередной сумкой книг. Таня рассматривала обложки – детективы для дедушки, романы для бабушки – и тут книжка: «Танина тетрадь». Показалось сразу, что книга волшебная, и это именно тот дневник, которого так хотелось Тане. Она открыла книгу и увидела на второй странице надпись: «Танина тетрадь. Секреты домашнего консервирования. Автор: Татьяна Померанцева».

После этого Таня где-то полгода не ела бабушкины консервированные помидоры и огурцы.