Kitabı oxu: «По следам Кикиморы»

Пропала Кикимора.

«Кикимора пропала!», «Вы слышали, слышали — Кикимора сгинула!», «Что творится — как в воду канула!», «Беда, беда!» — неслось по улицам Тюмени.

Золотые котята, по цепочке передавая всем уличным кошакам, кричали — «Срочный сбор — чрезвычайное происшествие!». Йося клеил на столбах объявления — «Разыскивается бабка», но под осуждающим взглядом зеленоглазой Мышки глубоко вздыхал и правил последнее слово на «старушка». Бусечка плакала и причитала — «Кикимошка, бедная моя Кикимошка». Болотник, сердце которого разрывалось от слез любимой, сжимал кулаки и обещал — «Найду паскуду!». И тут же пояснял, что это он про того, кто виновен в пропаже приятельницы. Даже Водяной вынырнул из проруби, огляделся и захромал вдоль набережной — а вдруг старуха где под кустом завалялась, как раз накануне выхлестала бочку его бражки. Лиса от стресса начала линять, а Бобр решил — найдем и все, сразу в отставку!

Кто, кто видел Кикимору — кричали все наперебой, бегая по улицам. Вчера — на тридцатом маршруте, отвечал один, другой спорил — нет, на двадцать пятом, точно вам говорю! А третий перебивал — в сквере на митинге! С плакатом возле мэрии! С петицией возле Думы! С кульком карамелек в музее! В бассейне — с трех до пяти дня! С гитарой возле театрального кружка! На танцах! На турнире по шашкам! Подралась со стаей бродячих псов! Примеряла шляпку в торговом центре и сперла флакон духов! Читала лекцию в библиотеке! Спешила по улице Ленина и материла прохожих! Лежала в центре города на скамейке и лузгала семечки! Заигрывала с дворником и утащила его лопату! Кормила голубей, стреляя в них из рогатки! Делала маникюр!

Кикимора была всюду! И нигде.

Уставши носиться, все духи и статуи с тревогой шептали — где Кикимора? Кикимора где? И, боясь самого худшего, еле слышно передавали из уст в уста — похитили!

Глава, в которой появляются Бу, Гыы, Нуу и Хе-хе

— Прошу тишины! — прокричал Бобр, призывая собравшихся в экопарке смолкнуть.

И откашлялся, давая секунду, чтобы его требование было выполнено, но духи и статуи, заполонившие лесную поляну, продолжали гудеть.

— Тихо! — рявкнула Лиса.

Золотые котята синхронно закатили глаза, чугунная Машенька, у которой при крике подступали слезы, стала нервно теребить кончики косичек, Жулька, покинувшая свое место в центре города, недовольно оскалилась. Но все — и духи, и статуи — подчинились.

Патрикеевна обвела внимательным взглядом участников экстренно организованного собрания, сверила пришедших со списком и доложила начальнику:

— Все.

Тот рассеянно кивнул, поправил очки и начал:

— Как вы знаете…

— Знаем! — проорал Конек-Горбунок, прискакавший от кукольного театра.

— Цыц! — оборвала его Лиса. — Не перебивать!

Бобр недовольно глянул на помощницу и, извинившись за ее резкость, пообещал подопечным дать слово после своего выступления.

— Как вы знаете, — продолжил он, — случилось уму непостижимое… Такого на моем веку никогда не бывало… Пропала Кикимора!

Все закивали и заохали — событие действительно было из ряда вон выходящим.

— Да-да, — подтвердил Бобр, — на моем тысячелетии это вопиющее происшествие! Если не считать инцидента с дорогой нам всей Машенькой…

И все взгляды устремились на чугунную девочку, которая смущенно потупила глаза, но рядом стоящий Бродник тут же сжал ее маленькую ладошку, выражая поддержку. Она едва уловимо улыбнулась ему, а великан выдвинулся вперед, словно защищая малышку от дальнейших нападок и упреков.

— Да одно дело — Машенька, — вздохнул Бобр, — юная, неопытная, да и мы сами хороши, чего уж тут говорить, недоглядели. Да другое — Кикимора.

— Баба опытная! — послышалось из толпы.

— Матерая! — поддакнула Жулька.

— Такую голыми руками не возьмешь! — присоединился Домовой.

— А если сбежала? Как подружка ее — Бродница! Одного поля ягоды!

Хранитель Моста влюбленных презрительно глянул на того, кто припомнил его бабку.

— Друзья! — прервал дискуссию оратор. — Прошу излагать по очереди! И первыми пусть выскажутся те, кто реально что-то знает — видел, слышал, догадывается. Есть такие?

Стоявшие в отдалении арт-объекты, установленные в экопарке — деревянные Медведь по имени Бу, Заяц Хе-хе, Лось Нуу и Кабан Гыы — зашушукались. Затем вислоухий выскочил вперед и прокричал:

— Мы располагаем!

Все взоры устремились на него, и он продолжил:

— Кикимора давеча здесь на лыжах каталась…

— И? — поторопила его Лиса.

— И под нос себе бухтела: пропала — ой, пропала я!

— А почему пропала? — оживился Бобр.

— Да кто ее знает, — ответил за товарища Медведь. — Мы не подслушиваем!

— Только иногда подглядываем, — прогундел Кабан. — Гыы!

И компания деревянных друзей захихикала, но тут же смолкла под злым взглядом Лисы.

— И что видели? — уточнил Бобр, не обращая внимания на смешки приятелей.

— Нуу… — вступил в разговор Лось, — она лыжи у мальчишки сперла, покаталась и обратно вернула, когда он уже перестал искать. Бежит за ним и кричит — мальчик-мальчик, это не твои? Он обрадовался, а она ему — вот ты растеряша, вот ты недотепа, внимательнее надо быть — сегодня лыжи увели, а завтра — что?! Голову, честь и совесть?!

— Как понимать — сперла? — прищурилась Лиса.

Лось поджал губу, осознав, что нечаянно сболтнул лишнего.

— Нуу… — протянул он.

Но его друзья тут же пришли на выручку и хором выступили:

— Не сперла, а одолжила!

Бобр вздохнул и поинтересовался:

— И как часто она… гм… одалживала?

— А чего сразу в прошедшем времени? — выкрикнул золотой котенок. — Может, она еще того — не преставилась!

Кошка-мать дала ему подзатыльник, а Бобр уточнил:

— Есть у кого полезные сведения?

Все промолчали, и он велел:

— Тогда поступим так. Лиса, ты отправишься в баню — все как следует разнюхаешь.

— Это по ее части! — хохотнули в толпе.

— Остальные, — проигнорировав колкости, продолжил Бобр, — пусть собирают сведения по городу — опросить каждую собаку, каждую кошку, да хоть всех воробьев и голубей — где Кикимора была, что делала, выяснить по минутам — чтобы ни единого пробела не образовалось! А завтра в полночь снова собираемся здесь! Всем все понятно?

Участники собрания закивали и стали расходиться, сбиваясь в кучки, чтобы обсудить происшествие, но их тут же осадила Лиса.

— Отставить! Живо по местам!

Духи и статуи смерили ее недовольными взглядами, но подчинились. Хрюкнул только Кабанчик — но никто не понял, сделал ли он это, чтобы выразить возмущение, то ли по своей скотской натуре — из вредности. Медведь, Лось и Заяц одобрительно подмигнули друг другу и поспешили вслед за ним.

Глава, в которой появляется первая улика

К Круглой бане направлялась делегация — впереди клина шустро шагала Бусечка в ярком цветастом платке и розовых резиновых сапожках, справа от нее — хмурый Болотник, который раскидывал в разные стороны тину, чтобы скрыть следы их пребывания от Лисы, слева — Хранитель Моста влюбленных, недовольный тем, что бабка сорвала его с места. Замыкали шествие Водяной, притворившийся, что беспокоится только из-за потери самой активной клиентки, ценящей его настойки, и Бродник с сидящей на его огромном плече Руськой.

— Живче, живче! — командовала Бусечка, перейдя на бег.

Грудь ее вздымалась, а щеки раскраснелись.

— Душа моя, побереги себя, — заботливо заметил Болотник, — одышка замучает.

— Кака одышка, Свистулечка, — запричитала Бусечка, — така девка пропала!

Кавалер деликатно хмыкнул, Бродник заржал, а Водяной покрылся румянцем.

— Этой девке сто лет в обед! — не сдержалась Руська.

— Попрошу! — потрясла пальцем Бусечка. — Тысяча и сто! И шо?! Девка она и в веках девка!

Спорить со взволнованной Бродницей никто не посмел, а та вдруг встала как вкопанная и всплеснула руками.

— Шо творится! Токо хляньте!

Приятели уставились на здание — замок на двери Круглой бани был сорван. Первым бросился в помещение Болотник, чтобы уберечь возлюбленную от нелицеприятного зрелища — мало ли какой упырь внутри, рассудил он.

— Стоять! — гаркнул старик, грудью преградив вход. — Всем стоять!

И, заботливо, но настойчиво отодвинув Бродницу, уверенно шагнул за порог.

— Шо там, шо?! — не выдержала Бусечка, просовывая голову в дверной проем.

— Ни души, ни духа, — отчитался Болотник. — Чисто!

Спутники последовали за ним, и Руська язвительно заметила:

— Я бы на этот счет поспорила!

Возражать ей никто не стал. Везде был кавардак — ковши и еловые веники валялись на полу, одежда разбросана, на люстре висела мочалка, бочка из-под бражки, служившая столом во время дружеских посиделок, опрокинута.

— Кикимошка, моя Кикимошка! — ахнула Бусечка, хватаясь за грудь справа.

— Бабулечка, — наклонился к ней Бродник, — сердечко с другой стороны…

— Да шо бы ты знал, Бродька! — отмахнулась она. — То душа болит, душа!

— Не шибко я в вашей анатомии, — усмехнулся внук.

Водяной подошел к корыту, в котором он раз в неделю принимал ванны с морской солью, и сердце защемило. Но он тут же сердито пробурчал, чтобы никто не заметил его смятения:

— Даже воду не слила — карга старая!

Окунув в нее пятерню, он констатировал:

— Остыла…

— Ой, не каркай, не каркай! — всполошилась Бусечка.

— Вода остыла, — повторил Водяной. — А про Кикимору не знаю — ищи-свищи ее… А уж холодную или горячую…

Хранитель Моста влюбленных задумчиво почесал макушку и выдвинул версию:

— Может, того она — от дел решила отойти и сбежала?

И мечтательно закатил глаза — вот он бы точно так поступил. Да один фиг найдут и вернут — зря суету только разводить. А Кикимора смогла бы. Он, испытывая зависть, вздохнул, а Руська закричала:

— А цветы, цветы откуда?

И она крылом указала в угол, где валялся увядший букет желтых тюльпанов.

— Вестники разлуки, — сокрушенно покачала головой Бусечка. — Ой, не к добру — к худу!

— Чего? — удивился Хранька.

— Песни знать надо! — объяснила бабка. — Окультуривайся, внуча! Культура — всему голова!

И начала напевать. Но ее перебил Водяной, выдвинув очередное предположение:

— Может, веник того — для ванн? Как лепестки роз…

— Темные вы, — укорила их Бусечка. — Без кавалера точно не обошлось…

Все перевели на нее взгляды, а бабуля пояснила:

— Влюбился и выкрал!

— Да она бы сама впереди паровоза бежала, — гоготнул Бродник. — Догоняла горемыку! А чтобы от него…

— Молод еще судить! — неожиданно строго одернула его Бусечка. — Шо бы ты в любовях понимал!

И глянула на Болотника. Тот, словно подтверждая ее слова, кивнул с хмурым видом.

— Тогда беда! Ой, беда! — запричитала Бусечка.

Но никто из присутствующих так и не узнал причины этого, потому что Бродник, стоявший у двери, прикрикнул:

— Атас! Лиса! Живо смывайтесь!

Болотник кинул несколько пригоршней тины посреди парилки и, схватив возлюбленную за руку, бросился с ней к окну. Открыв створку, он подхватил Бусечку и стал выпихивать ее в проем. Та взвизгнула и вывалилась, и спутник последовал за ней.

В этот момент на пороге возникла рыжая девица.

— Так-так…

— И тебе не хворать! — подмигнул Бродник и галантно поклонился.

Но его тут же клюнула в спину, приревновав, недовольная Руська.

— И по какому праву вы здесь? — с подозрением спросила девица, расхаживая вдоль стен.

Она остановилась возле распахнутого окошка, через которое только что скрылись беглецы, втянула ноздрями воздух и зло рявкнула:

— И когда здесь была бабка?!

— Ты про Кикимору? — с невинным видом спросил Бродник.

— Про вашу бабку!

— Бабулечку! — хором поправили ее внуки.

— Когда?!

— Да кто ее знает, — с беспечным видом ответил великан. — Хранька, ты бабулечку не видал?

Брат пожал плечами.

— Видишь — и он не видал!

—Ну-ну…

Но, пару секунд поколебавшись, девица сдалась.

— Не до нее!

И, прищурившись, поинтересовалась:

— И что нашли?

— Ничего, — пожал плечами Бродник. — Бардак кругом.

Она смерила всю компанию взглядом и велела:

— Тогда живо на выход! Нечего тут улики топтать!

Бродник ухмыльнулся, но спорить не стал. Пряча за спиной увядший букет, он расшаркался перед Лисой и задом пошел к двери. А очутившись на улице, свистнул и махнул рукой спутникам:

— Все за мной!

Глава о том, как Вадим решил, что Кикимора — того, ку-ку

Маленькая Таисия радостно лопотала, сидя на обеденном стульчике. Ее щечки были измазаны яблочным пюре. Но Вадим, не обращая на это внимания, закрыл ладонями глаза и выкрикнул:

— Ку-ку! Ку-ку!

Девочка засмеялась и взвизгнула от восторга. А наблюдающий за ними мопс тявкнул, виляя хвостом-каралькой.

— Где папа, где? — не унимался Вадим.

И, повторив трюк, ответил:

— Нет папы!

Малышка задержала дыхание, а отец снова открыл лицо и довольным голосом сообщил:

— Ку-ку! Вот папа, вот!

— Это хорошо, что вот он, наш папа! — прервала игру дочери с отцом вошедшая на кухню Мила. — Папу я как раз и ищу!

И с притворным недовольством сообщила:

— Кто не помыл после бритья раковину, а?!

И она ткнула пальцем в мужа:

— Папа!

Тот с притворным покаянием кивнул.

— Папе и убирать за собой! Да, папа?!

— А меня нет, я в домике! — и Вадим закрыл глаза ладонями, но раздвинул пальцы так, чтобы подглядеть за реакцией жены — а то вдруг не шутит!

Мила наклонилась к его лицу, обхватила запястья, пытаясь убрать руки, и проворковала:

— А поцеловать маму?

— Маму целовать надо! — согласился Вадим и потянулся губами к любимой.

Но Мила резко распрямилась и весело сказала:

— А вот и папа! Ку-ку! Живо в ванную!

— Вечно эти ваши женские хитрости, — делано грустно сказал Вадим.

— Дуй! — велела Мила, вытирая щеки дочери.

— А поцеловать, а?

Мила расхохоталась и уселась на колени мужу.

— Целуй! — велела она. — Но быстро! А то мне тоже ку-ку пора — в парикмахерскую!

В этот момент на экране телевизора появилась фотография старушки с зелеными волосами, а следом — молодой мужчина в камуфляжном костюме, который, как следовало из титров, был сотрудником поискового отряда.

— Уже сутки ведутся поиски пропавшей пожилой женщины, — рассказывал он. — К нам подключилось более сорока добровольцев, были проверены несколько десятков дворов, парки и скверы.

— Вадька! — ахнула Мила. — Вадька, смотри — это же та самая, с котом! Помнишь?!

Вадим глянул и признал:

— Еще как.

— Боже! Что с ней случилось! Она ведь и не дряхлая совсем, — расстроено сказала женщина. — Такая активная, бодренькая, и выглядит хорошо — следит за собой.

— Милка, да она тогда, полтора года назад, была с чудинкой, а тут поди совсем умом тронулась.

Мила подскочила с его коленей.

— Да ну что ты говоришь! Сплюнь и постучи по дереву!

Вадим подчинился жене, но всем своим видом постарался выразить скепсис. Таисия заколотила кулачками по своему столику, требуя внимания, и Вадим тут же спрятал лицо в ладонях. И, убрав их, крикнул:

— Ку-ку!

Мила, качая головой и переживая за старушку, пошла в комнату собираться. А Вадим, убедившись в том, что она не слышит, шепнул дочери:

— А бабулька — точно того, ку-ку!

Он не заметил, что мопс, как только показали фотографию пропавшей, рухнул упитанным задом на пол и перестал лаять.

— Ку-ку, ку-ку, ку-ку! — то и дело повторял счастливый отец.