Kitabı oxu: «Невеста из Братвы»

T. J. Maguire

Bratva Bride

Published by arrangement with Podium Publishing SubCo LLC c/o P. & R. PERMISSIONS AND RIGHTS LIMITED

All rights reserved.

Copyright © 2021 by T J Maguire

© А. Ролдугина, перевод, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

Предупреждение

Прежде чем начать чтение, обратите внимание: эта книга содержит материалы, не предназначенные для впечатлительных читателей. Если вы относите себя к их числу, будьте осторожны.

• Насилие

• Нецензурная лексика

• Асфиксия

• Убийства / смерть

• Откровенные сексуальные сцены

• Упоминания сексуализированного насилия

• Пытки

Глава 1

Илаяна Волкова

– Илаяна Волкова! Поднимай задницу с кровати, сейчас же! – раздался низкий голос из-за двери моей спальни. За этим последовало три оглушительных удара, от которых задрожали стены.

Я подскочила. Волосы растрепаны, ноги запутались в одеяле. Я приложила руку ко лбу, закрыла глаза и раздраженно застонала.

Черт, слишком рано.

Еще один удар в дверь вывел меня из ступора, вынудив распахнуть глаза. Жар тела рядом со мной заставил меня вывалиться из кровати.

О, твою ж мать.

Там, на кровати, был – блин, как же его зовут-то – мой парень-однодневка. Ну, назовем его так.

После умопомрачительной ночи в одном из наших ночных клубов, «Дистории» (где я отмечала свой двадцать первый день рождения с близкими друзьями), я, должно быть, завалилась домой, притащив этого пацана с собой.

Как я провела его мимо охранников у главных ворот?

Я обвела взглядом лежащего в моей кровати мужчину. Мне кажется, или он выглядел гораздо привлекательнее прошлой ночью?

Пиво туманит разум, Илаяна. Это все чертово пиво.

Он не то чтобы непривлекательный – просто не мой типаж. Подтянутый, хотя, если честно, скорее худощавый. Длинные темные волосы, кое-где с проступающими светлыми прядями.

М-да… И я думала, это секси?

Лицо круглое, почти детское, нос приплюснутый – такое впечатление, что в детстве его несколько раз огрели лопатой и он так и не оправился.

Под чем я была вчера?

Опустив взгляд, я поняла, что обнажена.

Бля.

Я быстро пробежала в сторону гардеробной и сорвала с крючка халат. Завязав пояс вокруг талии, прошла обратно к кровати как раз к тому моменту, когда еще один удар сотряс комнату.

– Илаяна-а! – раздалось рычание, в котором я узнала голос моего старшего брата Александра.

– Секунду! – прокричала я, потянувшись к телефону. Быстро набрала своей лучшей подруге Татьяне. Она ответила после пятого гудка.

– Надеюсь, у тебя есть охрененно важная причина звонить мне так рано, – проворчала она еще хриплым со сна голосом.

– Бля, какого хрена ты позволила мне притащить какого-то парня домой? Ты с ума сошла? – прошипела я, сжимая телефон.

– Да ни хуя я тебе не позволяла. Я пыталась тебя остановить. А ты сказала – цитата: «Если я захочу переспать с кем-то, меня никто не остановит». Потом ты ушла, таща этого парнишку за собой. И че мне было делать? Остановить тебя силой?

– Ну, вообще, было бы славно. Мой отец сойдет с ума, когда об этом узнает!

– Ну, тогда надо сделать так, чтоб не узнал. Пф.

Если бы я могла ударить ее, так и сделала бы. Впрочем, это была не совсем уж ее вина. У меня должно было быть достаточно здравого смысла не притаскивать его домой. Но все же – это она была как стеклышко вчера ночью – тот самый «трезвый водитель», – а вовсе не я. Так что у нее должно было хватить работающих клеток мозга, чтобы осознать, какая это будет ужасная ошибка.

– И как же мне это сделать?

– Не знаю, разберись там и перезвони мне потом. Я иду спать.

– Татьяна, даже не вздумай…

Она повесила трубку.

Вот сучка.

Татьяна была моей лучшей подругой столько, сколько я себя помню. Так как я выросла в Братве, иногда было тяжело заводить друзей за ее пределами, но, к счастью, Татьяна была исключением. Ее отец работал на моего больше двадцати лет, еще до того как мы переехали в Америку. Как один из советников моего отца, он всегда был рядом и брал с собой дочь. Мы с Татьяной сразу нашли общий язык. На самом деле, мы просто обе поехавшие: всегда готовы ввязаться в неприятности, еще с тех пор как были детьми.

Мужчина все еще спал в моей кровати – обнаженный, одеяло прикрывало его лишь до середины бедер. Я положила телефон на прикроватную тумбочку, подняла ногу и пнула его, пытаясь заставить встать.

– Ауч, – прошипела я, снова пиная его.

Он простонал, переворачиваясь на бок, лицом ко мне, и открыл глаза.

Ах, так вот в чем дело.

У него разные глаза – один голубой, другой карий. И я уже начинаю заводиться.

Он моргнул пару раз, прежде чем эти охуенно сексуальные глаза сфокусировались на мне.

– Если тебе дорога жизнь, ты сейчас же встаешь и прыгаешь из окна, – сказала я, указывая на большое окно слева.

Моя комната была на третьем этаже, так что падение должно быть неприятным. Но, в сравнении с тем, что его ждет, если мой отец узнает, что он тут был, честно говоря, я бы сама предпочла окно.

– Чего? – Его голос был хриплый и низкий со сна.

Громкий стук, за которым последовали ругательства на русском, заставили Сексиглазку абсолютно голым выпрыгнуть из кровати. Дверь в мою спальню распахнулась с такой силой, что врезалась в стену.

Следующее, что произошло, – вошел мой старший брат Александр во всей своей двухметровой красе.

Он просто огромный – телосложение профессионального рестлера – и достаточно высокий, так что ему приходится нагибать голову каждый раз, когда он входит в дверной проем. Он – гордость и радость моего отца, он – следующий Волков, который займет трон и продолжит наше дело. Для Александра открыт весь мир. Кроме того, он красавчик. И чертовски хорошо это знает. Черные волосы коротко подстрижены и аккуратно уложены, а точеная челюсть всегда манит женщин, как и его пронзительные ярко-голубые глаза.

Александр вошел так, словно уже возглавлял Братву, и остановился в шаге от меня. Его взгляд метнулся с Сексиглазки на меня и обратно, на его лице – фирменная хмурая мина. От него разило мужественностью так сильно, что можно было задохнуться, если сделать лишний вдох.

Сексиглазка ежился под его пристальным взглядом, переминаясь с ноги на ногу. Он смиренно опустил голову, мягкий член болтался между ног, руки безвольно висели по бокам.

Александр полностью повернулся ко мне и пригвоздил меня к полу взглядом.

– Серьезно, Илаяна?! – прорычал он.

Хоть я и была метр девяносто, мне все равно пришлось запрокинуть голову, чтобы взглянуть ему в глаза.

– Что? – невинно спросила я.

Нужно что-то, чтобы отвлечь его.

– Ты забыл, что сегодня мой день рождения?

Александр прищурился на меня и нахмурился, снова переводя взгляд на Сексиглазку.

О-хо-хо, так он и правда забыл. И я собираюсь использовать это в свою пользу.

– Боже мой, ты и правда забыл! – упрекнула я, тыча пальцем ему в грудь. – Мой собственный брат забыл про мой день рождения! Мое сердце разбито! – драматично воскликнула я, поднося тыльную сторону ладони ко лбу и покачиваясь, словно у меня закружилась голова.

Он снова посмотрел на меня с явным раздражением.

– Чего ты хочешь, Илаяна?

Ах, старший братик так хорошо меня знает. Конечно, мне плевать, что он забыл про мой день рождения, но я знала, что надо только правильно разыграть карты, чтобы получить желаемое. И он знал, что я это знаю. Скажем так, это был не первый такой раз.

– Как насчет того, чтобы ты вместо подарков в этом году помог мне с этой малюсенькой проблемой? – спросила я, с явным намеком указывая большим пальцем на Сексиглазку.

Александр закрыл глаза и сделал глубокий вдох, будто ему нужно было время, чтобы собраться с силами и снова посмотреть на меня. Он повернулся и направился к обнаженному мужчине, все еще находившемуся в моей спальне.

Сексиглазка вскинул голову и отодвинулся назад, подняв руки в знак капитуляции.

– Какого черта происходит?! – заорал он, продолжая двигаться назад. Его ноги уперлись в край кровати, и Александр положил руку ему на плечо, заставляя его сесть.

Не тратя времени, Александр вытянул из внутреннего кармана пиджака пистолет и приставил дуло прямо между глаз этого неудачника.

Со стороны Сексиглазки раздался характерный звук, и он упал на кровать без сознания.

– Я заберу его в яму, мы разберемся с ним позже, – сказал Александр, подняв безвольное тело и перекинув его через плечо. – Тебе надо поторопиться и одеться. Или ты забыла, что отец созвал сегодня утром встречу?

– Блять! – воскликнула я, устремляясь к гардеробной.

– Именно – «блять», – пробормотал Александр, направляясь к двери.

Не обращая на него внимания, я быстро собрала себе наряд – простые черные джинсы и топ того же цвета – и метнулась в ванную. После быстрого душа я оделась и спустилась по лестнице вниз.

Наш дом (хотя говорят, что он больше походит на особняк) занимает несколько сотен ярдов земли. Участок окружен забором и круглосуточно охраняется людьми моего отца. Он именно настолько вычурный, насколько можно себе представить дом лидера Братвы: трехэтажное здание, построенное в викторианском стиле, явно заслуживающее своего имени. С башенками, крылечками по периметру, декоративными перилами и каменной облицовкой – все, как представляла моя мама.

Спустившись по широкой винтовой лестнице, я попыталась взять себя в руки. Отец сказал нам вчера, что он хочет провести встречу завтра утром и обсудить что-то важное. Конечно, я мало его слушала: я морально готовилась к тому, чтобы как следует потрахаться ночью.

Сейчас я за это расплачивалась.

Я понятия не имела, о чем будет встреча, и очень надеялась, что отец вчера не назвал нам причину. Иначе я буду следующей, кому придется провести с ним пару раундов на ринге.

Пока мы росли, я и мои братья постоянно ввязывались в ссоры. Причем мы могли как просто орать друг на друга, так и по-настоящему драться. Мы ссорились из-за любых мелочей. И это не учитывая бесчисленных розыгрышей, которые мы устраивали друг другу. И иногда эти невинные шутки выходили из-под контроля.

Однажды мы с Лукьяном решили, что Александру надо слегка подрасслабиться, так что мы смешали водку с рогипнолом (широко известным как руфи) и, как только он отрубился, связали его и оставили голышом в одном из наших стрип-клубов. Как выяснилось позже, проснулся он перепачканным помадой одной из стриптизерш. Александр был в бешенстве и совершенно растерян: он понятия не имел, как очутился в стрип-клубе, да еще и с приклеенной к груди запиской на русском: «С любовью, Лукьян и Илаяна».

Когда Александр вернулся домой, держа в руке наше послание, он был готов начать войну. Однако мы разобрались с этим так же, как и со всем, – на ринге. Когда наш отец понял, что не может сдержать нашу привычку начинать друг с другом драки, он решил, что все ссоры будут решаться на арене, располагающейся в нашем личном спортзале. Это было и наказанием. Если мы не выполнили задание или проявили к нему неуважение, то должны были несколько раундов провести с ним – с самим дьяволом, – и отец никогда не поддавался. Не имеет значения, что мы его дети. Он все равно уложит любого на лопатки, чтобы показать его место.

Спустившись по лестнице, я повернула налево и прошла по длинному коридору к кабинету отца. Остановившись перед большой деревянной дверью, я подняла руку и два раза постучала.

– Входи, – раздался голос из комнаты.

Я тут же повернула ручку и открыла дверь.

В нос немедленно ударил запах сигарет и алкоголя (неудивительно, даже для девяти утра). Отец сидел за большим столом из красного дерева в центре комнаты. В фирменном костюме-тройке от Armani он был больше похож на модель для GQ, а не на хладнокровного русского мафиози.

Черные волосы лежали безупречно, и в них лишь изредка прорезались седые прядки. На лице – привычное отстраненное выражение, которое придавало ему вид непоколебимого лидера Братвы. Голубые глаза, яркие и цепкие, устремились на меня в ту же секунду, как я вошла.

Отец поднялся со своего места и обошел стол, направляясь ко мне.

– С днем рождения, принцесса, – сказал он по-русски, обнимая меня.

Коротко поцеловав в лоб, он еще раз крепко прижал меня к себе и отпустил. Затем полез во внутренний карман пиджака, достал конверт и протянул его мне.

Ах, этот идеальный подарок. Деньги. Я всегда могу положиться на Дражайшего Папочку в том, чтобы получить все самое лучшее.

Привстав на цыпочки, я поцеловала его в щеку и прошептала:

– Спасибо, отец.

Он выпрямился, поправил галстук и разгладил ладонями лацканы пиджака – верный знак того, что ему неловко. Отец любит меня, в этом я ни секунды не сомневаюсь, но проявлять нежность просто не умеет (и вообще демонстрировать эмоции и чувства).

Его с самого детства учили быть жестким. Беспощадным убийцей – именно таким, каким и полагается быть Пахану. Такое воспитание сделало его довольно суровым, а не чутким родителем.

Он прошел обратно к своему столу и сел в большое кожаное кресло, налив себе то, что, как я понимаю, было его второй или третьей рюмкой водки. Я убрала конверт в задний карман и осмотрелась.

Лукьян сидел на стуле перед отцовским столом, откинувшись на спинку и расслабленно закинув ногу на ногу. Толстая коричневая сигара торчала у него изо рта, в руке он держал стакан, наполовину наполненный водкой.

Будучи самым младшим из моих братьев, он и вел себя соответственно – беззаботно и абсолютно пофигистично. Именно Лукьян всегда первым разряжал тяжелую обстановку черным юмором и дурацкими шуточками. Он никогда ничего не принимал всерьез и вечно валял дурака. Нас разделяла всего пара лет. Брат был старше, хотя догадаться об этом по его ребяческому поведению, постоянно выводившему меня из себя, было решительно невозможно.

Прокрутив стакан в руке, Лукьян поднес его к губам и осушил залпом. Стукнув им по отцовскому столу, он резко поднялся и подошел ко мне.

Ростом он не уступал Александру, но не был сложен как чертов рестлер с каменным прессом – скорее, отличался поджарой худобой. Темные волосы были стянуты в низкий хвост, и лишь пара прядей небрежно падала на лицо. Голубые глаза весело блеснули, а губы искривились в привычной ухмылке.

– С днем рождения, сестренка, – сказал он с явным русским акцентом в голосе. Неважно, сколько мы жили в Лас-Вегасе, – его произношение никогда не менялось, его корни всегда выплывали наружу.

– Спасибо, брат, – ответила я, обнимая его за талию.

Николай появился из теней за отцовским столом, и мне стоило большого труда не вздрогнуть. Отец пришел бы в ярость, узнай он, что я теряю бдительность и не слежу за тем, что происходит вокруг.

Подойдя ближе, Николай бесцеремонно оттолкнул Лукьяна в сторону. Он крепко обнял меня и уткнулся подбородком в мою макушку – при его примерно двухметровом росте это не составило никакого труда.

– С днем рождения, – прошептал он, после чего отпустил меня и вернулся на свой привычный пост у стены.

Если Лукьян был сумасшедшим идиотом в нашей семье, то Николай был его полной противоположностью: молчаливый, умный, целеустремленный. Николай был нашим мозгом, в то время как Лукьян был головной болью, которая бесила нас всех. Но Николай отличался не только выдающимся умом, он был еще и невероятно силен. Мы вечно гадали, кто победил бы в схватке – он или Александр. И я сейчас о настоящем бое, а не о дружеском спарринге. В нашей семье Николай отвечал за техническую безопасность и возглавлял службу охраны, контролируя все системы наблюдения. Он всю жизнь положил на алтарь Братвы, никогда ничего не делая ради себя. Братва была всем для него. Он жил и дышал ради Братвы.

Я поблагодарила их и двинулась в сторону кресла рядом с Лукьяном. Отец налил водки в стакан и передал мне. Я приняла его и, не моргнув, выпила залпом. Жидкость обожгла мне горло – успокаивающее и привычное ощущение.

Лукьян опустился в соседнее кресло и принял прежнюю позу. Он поднес сигару к губам, вдыхая несколько секунд, прежде чем выпустить дым.

– Так что, отец, зачем ты нас собрал? – спросил он рассеянно.

Мужчина повернул голову и пригвоздил Лукьяна к месту острым взглядом. Ответа не последовало. Он промолчал, и лишь едва приподнятая бровь выдала то, что вопрос сына был услышан.

Тот мгновенно пошел на попятную.

– Если что, я не требую от тебя ответа, отец, – быстро сказал он, выпрямляясь. – Я только… В смысле, я… Ну, ты понимаешь… Блин, – пробормотал он, опуская голову.

– Вот именно – «блин», придурок, – прошептала я ему, хотя и знала, что отец может меня услышать.

Нельзя спрашивать отца, что происходит. Он ответит, когда будет собран и готов, ни мгновением раньше.

– Мы обсудим твою дерзость позже, Лукьян, – произнес отец тихо и угрожающе.

Весь его вид дышал холодом и скрытой угрозой. Одно лишь присутствие этого человека заставляло… заставляло инстинктивно сжаться и искать путь к отступлению. Он был моим отцом. Я любила его. Уважала его. Но боялась. Я была бы дурой, если бы не испытывала страха.

– Как только Александр вернется, мы начнем. Кстати, где твой брат? – спросил отец, обратив на меня убийственный взгляд и выгнув бровь.

Бля. Бля-ять. Будь спокойна. Если он узнает, что ты привела домой парня, ты следующей пойдешь на ринг.

– После того как он меня разбудил, ему пришлось срочно запереться в ванной. Внезапное расстройство живота, сам понимаешь. Диарея так и прет изо всех щелей, – быстро сказала я, изображая руками взрыв и добавляя звуковые эффекты. – Пуф!

Отец оставался неподвижным, его лицо сохраняло бесстрастное выражение, но я заметила легкое подергивание его губ. Он изо всех сил старался не смеяться, чтобы сохранить образ «русского гангстера». Три быстрых стука в дверь кабинета – и все следы его смеха исчезли так же быстро, как и появились.

– Входи, – громогласно велел он.

Александр открыл дверь и вошел. Сдержанно кивнул, прошел вглубь комнаты и сел на диван. Откинувшись назад, он вытянул руки по спинке и закинул ногу на ногу.

Отец снова сосредоточил внимание на мне, в комнате воцарилась тишина.

– Начнем же.

Глава 2

Илаяна Волкова

Отец взял стакан и сделал большой глоток водки, прежде чем начать.

– Наши люди в Нью-Йорке вышли на связь. Алессандро де Лука, глава Коза Ностры, потребовал встречи.

Тишина. Полная и абсолютная тишина. Ну, с другой стороны, какой реакции он ожидал? Не каждый день итальянская семья пытается установить хоть какие-то отношения с русскими. Мы не совсем враги, но и не друзья. Просто сосуществуем друг с другом. Мы остаемся в Лас-Вегасе, они – в Нью-Йорке. Конец истории. Мы не пересекаемся, не вступаем в конфликт, и нам всем от этого лучше. Так зачем что-то менять?

Александр, как всегда, первым нарушил молчание. Он наклонился вперед, положив локти на колени и сцепив пальцы.

– «Коза Ностра»? Точно?

– Абсолютно, – ответил отец, откидываясь на спинку стула. – Винченцо де Лука, сын Алессандро, передал послание лично, чтобы подтвердить его подлинность. Он уверен: их просьба искренняя и приведет к взаимовыгодному соглашению между нами.

– Взаимовыгодному? – усмехнулся Лукьян, затягиваясь. В воздухе между нами повис дым, едкий запах защекотал у меня в носу.

– Какое соглашение? – продолжал Александр, игнорируя Лукьяна.

– Винченцо не стал вдаваться в подробности. Он просто попросил о встрече с нами на нейтральной территории, – ответил отец. – Наши источники следили за ситуацией в Нью-Йорке и сообщили о многочисленных столкновениях между де Лука и другой итальянской семьей – Гамбино.

– Думаешь, они поэтому просят о встрече? Чтобы мы помогли им с Гамбино? – громко спросила я, наклоняя пустой стакан в сторону отца.

Он поднял большую стеклянную бутылку водки и налил мне.

– Вообще, логично. В чем подвох? – спросил Лукьян.

– Пока не знаю, – ответил отец. Он оглядел комнату, медленно обводя каждого из нас взглядом, уделяя несколько секунд каждому. – Но я выясню.

Слова отца не оставляли никаких сомнений в его намерениях.

– Ты согласился с ними встретиться? – спросил Александр, изогнув брови.

– Между нами всегда существовало негласное соглашение держаться подальше друг от друга. Если Алессандро идет на контакт, мне интересно узнать зачем, – легко объяснил он. – К тому же здесь стало скучно. Может быть, небольшая война немного оживит нас, – добавил он, подмигнув мне.

Я подмигнула в ответ и сделала глоток.

– Когда и где? – спросил Александр.

– Канзас-Сити, завтра. Вы вместе с Максимом и твоей сестрой будете сопровождать меня.

– Вот черт! – прошипел Лукьян, топнув ногой. Как любой избалованный ребенок, он всегда ненавидел, когда его обделяли.

Отец пронзил его яростным взглядом, позволяя гневу полностью отразиться на лице. Сцепив зубы и сжав кулаки, он выглядел так, будто готов был взорваться в любую секунду.

– Я хотел сказать – они же явно лучший выбор. Все верно, отец, ты прав, – быстро добавил Лукьян, опуская голову.

Чертов подхалим.

Отец полностью проигнорировал Лукьяна и правой рукой открыл ящик стола, вытащив несколько папок и небрежно бросив их на стол.

Тот вскочил на ноги, схватил документы и раздал каждому из нас, явно стремясь вернуть расположение отца. Бесполезно, впрочем. Если отец почувствовал, что кто-то проявил к нему неуважение, исправить это можно было только на ринге.

Я взяла папку, усмехнувшись достаточно громко, чтобы Лукьян меня услышал. Он прищурился, но промолчал: понял, что и так ходит по тонкому льду.

Пока Лукьян раздавал Александру и Николаю их папки, я открыла свою и увидела портрет семьи де Лука.

Посередине стояли, как я предположила, мистер и миссис де Лука.

Высокий и горделивый, Алессандро стоял, положив левую руку на галстук, как будто его засняли, когда он его поправлял. Под руку его держала миссис де Лука.

На Алессандро был безупречный серый костюм-тройка по фигуре, явно сшитый на заказ. Он выглядел на пятьдесят или шестьдесят с небольшим, с шапкой шелковистых темных волос. Его улыбка на миллион долларов могла обмануть других, но я видела правду. Я видела зло, таящееся в его глазах, ясное как день. Этот человек был расчетливым, коварным и безжалостным.

Миссис де Лука была именно такой, какой я и ожидала. Миниатюрная, с бледной кожей и длинными черными волосами. Круглое лицо и огромные невинные глаза выдавали ее настоящую – слабую, невыразительную, послушную. Ее единственной выдающейся чертой были чарующие зеленые глаза. Невероятно яркие – я никогда не видела таких.

Рядом с Алессандро стоял другой мужчина, на несколько дюймов выше. Его глаза сразу меня зацепили. Блять, да ладно. Еще один красавчик с гетерохромией! А уж конкретно этот парень? Черт возьми, он был во всех смыслах на голову выше Сексиглазки.

Даже сквозь костюм было видно, что парень сложен как бог. Ткань натягивалась во всех правильных местах, а сам пиджак явно был сшит на заказ – точь-в-точь как у его отца. Из-за ворота едва заметно проглядывал край татуировки, и я сгорала от любопытства, мечтая узнать, что же скрывается подо всей этой чертовой одеждой.

Мой взгляд вернулся к его лицу, и, черт меня дери, какой же он чертовски аппетитный! Скулы, полные соблазнительные губы, а его челюсть настолько четко очерчена, что о нее можно резать стекло.

Его глаза… Боже мой, его глаза! Один зеленый – и цвет столь же пленительный, как редчайший изумруд в мире, – а другой – синий, такой яркий и сверкающий, словно океан в жаркий летний день. Черные волосы коротко подстрижены и зачесаны назад, аккуратно уложены. На вид ему было под тридцать. Без сомнения, это самый горячий мужчина, что я когда-либо видела. Все, чего я хочу, – провести языком по этому восхитительному телу и почувствовать, как оно задрожит от моих прикосновений.

Рядом с миссис де Лука стоял еще один мужчина. Такого же роста, как его отец, и такой же красивый, как его брат. Но он не привлек моего внимания так, как великолепный экземпляр по соседству. Костюм у него был хорош, сидел идеально по фигуре. Черные волосы были уложены в художественном беспорядке, а ярко-зеленые глаза, казалось, были того же оттенка, что и у его матери. Губы изогнуты в лукавой улыбке: он точно знал, насколько хорош. Настоящий сердцеед.

Прямо перед взрослыми де Лука на диване сидели двое детей лет десяти. Мальчик был в таком же строгом костюме, как его отец и братья, а девочка – в белом платье со светлым бантом в волосах.

На фотографии, кажется, запечатлен момент, когда они о чем-то спорили. Лицо брата исказилось от гнева, а маленький кулак был нацелен прямо в сестру. Девочка выглядела ненамного счастливее. Ее нога застыла в воздухе прямо в момент ответного пинка.

Как. Чертовски. Мило.

Внимательно осмотрев семью де Лука, я подняла голову и стала ждать, чтобы отец продолжил. Александр, Николай и Лукьян изучали фотографию так же пристально, как и я, как будто они могли получить всю нужную информацию, лишь взглянув на изображение.

Отец прокашлялся, требуя нашего полного внимания, и мы тут же притихли. Он поднял фотографию, чтобы ее было всем видно.

– Алессандро де Лука и его жена Изабелла. Рядом с ним – его старший сын, Артуро, по слухам, его преемник. Винченцо, как вы, уверен, уже догадались, – мужчина рядом с Изабеллой. Насколько я могу судить, он глава силовых структур у отца.

– Я слышал об Артуро де Лука. В преступном мире Вегаса его называют Тенью, – начал Лукьян. – Поговаривают, что Алессандро платил пять миллионов долларов в год за то, чтобы его сынок поехал в Швейцарию учиться у Элиаса Хубера.

– Элиаса Хубера? Тренера ассасинов? – удивленно спросил Александр.

– Единственного и неповторимого. Артуро учился у него четыре года, пока ему не исполнилось семнадцать, – сказал Лукьян, снова зажигая погасшую сигару. – По крайней мере, я так слышал, – закончил он, пожав плечами.

В преступном синдикате Элиас Хубер считался живой легендой. Первоклассный боец и эксперт по оружию – к нему обращались, когда требовалось ликвидировать цель. Статус и положение жертвы в обществе не имели никакого значения. Ходили слухи, что он мог уничтожить любого. За его именем не числилось ни одного промаха.

– Винченцо тоже довольно известен. Даже некоторые из наших солдат слышали о его жестокости, – начал Николай. – Демьян рассказывал мне однажды: он слышал, как Винченцо нашел в семье крысу. Скоро предатель был расчленен, а его останки разбросаны по всему Нью-Йорку. В качестве предупреждения.

Я тихо присвистнула.

– О-оу… Вот это я понимаю – правосудие, – сказала я с улыбкой.

– Черт возьми, да! – согласился Лукьян, поднял руку и дал мне кулачок.

Я рассмеялась и снова посмотрела на отца.

– Так вот с кем у нас завтра встреча? – спросила я, пытаясь снова включиться в разговор и сосредоточиться.

– Да, – ответил отец, наливая себе еще одну порцию водки. – Будь готова. Я хочу, чтобы вы оба были вооружены и надели кевларовые жилеты. Сомневаюсь, что это засада, но я не хочу рисковать.

Мы с Александром кивнули.

Я уже мысленно перебирала все оружие, которое возьму с собой. Выкидной нож, кинжал, а также пара моих любимых клинков и несколько метательных ножей. Ну и, конечно, нельзя забывать про мой старый добрый полуавтоматический пистолет «Смит-энд-Вессон». Этот красавчик выручил меня в паре-тройке передряг. Часть меня надеялась, что будет драка. Волковы уже давно не воевали.

– Николай, Лукьян, вам нужно съездить в «Русскую рулетку» и уладить кое-какие разногласия с нашими крупными игроками, – распорядился отец, махнув рукой в сторону моих старших братьев.

«Русская рулетка» – одно из множества принадлежащих нам казино в Лас-Вегасе. Еще у нас есть несколько элитных стрип-клубов и ресторанов. Честно говоря, у нас достаточно предприятий и дохода, чтобы уйти из мафии и вести легальный бизнес. Но в чем же тогда веселье?

– Ура! – сказал Лукьян, вытаскивая пистолет и нож. – Как конкретно уладить, отец? – спросил он, вскинув в правой руке пистолет, а в левой – нож.

Отец постучал пальцами по столу, задумчиво поджав губы. Он кивнул в сторону ножа и улыбнулся.

– Можете поразвлечься, ребята, – сказал он с усмешкой.

Лукьян грациозно встал, на ходу застегивая пиджак. Николай обошел стол и встал рядом с братом. Оба слегка поклонились и вышли.

Александр пересел с дивана на освободившееся кресло. Отец поднялся, подошел к столу и оперся на него, скрестив руки на груди. Он пронзил меня суровым взглядом.

– Мне нужно, чтобы ты была предельно внимательна на завтрашней встрече, дочь.

Я лишь изогнула бровь – знала, что он еще не закончил.

– Есть вероятность, что тебе сделают предложение руки и сердца. Это единственный способ закрепить союз между нашими семьями. Единственный проверенный способ. Мы ценим святость брака так же, как и итальянцы, и ни один из наших людей не отнесся бы с неуважением к такому союзу.

А. Теперь понятно, почему он хочет, чтобы я присутствовала завтра. Если будет предложение, то, скорее всего, женихом станет один из людей де Лука.

– Я никогда не заставлю тебя выйти замуж силой. Выбор будет за тобой, и только за тобой, – продолжил отец, положив руку мне на плечо. – Не буду лгать, мы выиграем от союза с де Лука. Тогда для нас будет открыт Нью-Йорк, и такое расширение сделает нашу семью еще богаче и сильнее, чем сейчас.

Я кивнула, внимательно его слушая.

– Но в конечном итоге выбор за тобой, Илаяна. Всегда.

Я улыбнулась отцу. Так редко можно было увидеть эту его сторону – любящую, заботливую, – хотя большую часть своей жизни я знала его как крутого русского гангстера. Я сняла его руку со своего плеча и сжала ладонь.

– Мне любопытно узнать, что за война между семьями де Лука и Гамбино, отец. Завтра я внимательно их выслушаю, и, если они предложат брак, я взвешу все «за» и «против», прежде чем принять решение.

Отец усмехнулся, и на его губах появилась легкая улыбка.

– Эти чертовы «за» и «против». Твоя мама всегда так же ответственно относилась к принятию решений. – Его глаза остекленели, словно он внезапно погрузился в воспоминания о прошлом.

Я постаралась не расстроиться из-за упоминания мамы. Еще и потому, что знала, как тяжело отец переживал ее уход.

Вознесенские – конкурирующая русская семья – попытались свергнуть нас и отобрать все, что у нас есть. Они напали одновременно на наш дом, на казино и на стриптиз-клубы с ресторанами. Мы до сих пор не знаем, как им это удалось, но они нанесли удар по всем нашим предприятиям, думая, что этого будет достаточно, чтобы нас сломить.

Этого оказалось недостаточно. Мы потеряли много хороших людей, и нам был нанесен большой ущерб, но в итоге Волковы победили. К сожалению, выжили не все. Мою мать похитили, изнасиловали и убили.

Найдя ее тело, отец пришел в ярость. Я никогда его таким не видела. Он поклялся отомстить семье Вознесенских. Он желал крови и возмездия.