Kitabı oxu: «Наследие роз»

© Таисия Роуз, текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

1. Между прошлым и будущим

1939 год. Англия. Северный Лондон

Цоканье каблуков, громким эхом отлетающее от деревянных половиц, означало только одно – настало время отбоя. Вот-вот миссис Смит должна была легко, почти не касаясь, постучать в дверь, а после уверенно зайти, строго обводя взглядом каждую девочку в комнате. На ее левой руке всегда гордо располагались небольшие золотые часики, которые, как она рассказывала, ей подарил муж на десятую годовщину свадьбы. Она кротко стучала по ним пальцами, прежде чем произнести заветные слова:

– На часах ровно девять вечера, а это означает, что через пятнадцать минут я выключаю свет. Те, кто находится не в своих кроватях, быстро располагайтесь по местам. Жду пять секунд и начинаю вечернее чтение.

Фразы этой худощавой женщины очень редко отличались друг от друга. Несмотря на то что миссис Смит была любимой воспитательницей абсолютно всех в приюте, она держала хватку и оставалась достаточно холодной, как бы показывая, что может дать отпор.

– Давайте только не «Золушку», ненавижу ее, – произнесла кудряшка-Джорджина и нахмурилась до такой степени, будто вот-вот лопнет.

– И не «Спящую красавицу»! – пискляво подхватила Джанетта.

Девочки начали по очереди называть их самые нелюбимые сказки, по итогу превратив тишину в балаган.

Я уже представляла, как миссис Смит с громким скрипом оттаскивает едва ли живой стул ровно на середину комнаты, после чего начинает тарабанить ногтями по поручню, ожидая, когда все успокоятся. Собственно, это женщина и сделала.

– Сегодня будет особенная сказка, вы вряд ли услышите ее от кого-нибудь еще, – отчеканила она, поправив очки, слезшие на кончик носа.

Присутствующие, в том числе и я, заинтересованно охнули в ожидании «особенной сказки». Буквально за одну минуту все успокоились, покорно разлегшись по кроватям.

Миссис Смит цокнула языком, затем что-то пробормотала себе под нос и, качнувшись пару раз на скрипучем стуле, начала рассказ:

– Бог создал два вида человеческих существ: нас и наших надзирателей – слуг небесных. Однако и слуги были порочны, питались они кровью человеческой и энергией вместо обычной еды. Но в то же время создавали баланс в мире, именно они руководили началом и концом войн, упадком страны и образованием империи, потому что имели большую связь с Создателем. Но не все из этих существ были добросовестны. Возжелали некоторые из них большей власти: являться не только тайным, но и явным правительством, и был их предводителем главный кровопийца – Владислав. Они грабили людей, убивали и создавали полную неразбериху. И хоть остальные слуги небесные пытались им противостоять, порочных было большинство. Так, главный из «светлых», а так прозвали честолюбивых, тех, что энергией питались, Ксандр, прибег к помощи Создателя, и тот отправил на землю девушку – прекрасную Серафину, избранную, обладающую внутренним светом, что был способен покарать свирепых «темных». Но собственных сил девушке не хватало, поэтому она объединилась с Ксандром, соединив их сердца друг с другом. И прошелся огромный луч света по миру, и отделил «темных» от людей, одарив их проклятьем ночи. Теперь они могли ступать на землю только тогда, когда скрывались последние лучи солнца, а чтобы зайти в чужое жилище, должны были спросить разрешения у хозяина. Таким образом, сильно ослабив «темных», Ксандр выиграл время и отправился на поиски фей, которые могли наложить заклинание: оно отделило бы мир «темных» от остального. Шел так Ксандр девять дней и десять ночей, и отыскал он фею – Тиану, которая исполнила его желание, взамен выдав ему медный перстень с синим камнем внутри. Сказала тогда Тиана, что пока камень горит в перстне – будет магия действовать, но, как он погаснет, сразу заклинание и рассеется. И так, оберегая перстень, продолжил править Ксандр под руку с Серафиной. – Миссис Смит замолчала, закончив историю громким хлопком по собственной руке. Скорее всего, на нее сел привычный для приюта зеленый клоп.

– И что это за Серафина? – завороженно спросила Элли. – Что с ней случилось?

– Она продолжила поддерживать порядок в людском мире рука об руку с королем света. Они полюбили друг друга так же быстро, как настал конец воителю тьмы.

– А у них были дети? Они долго жили? – не унимались девочки.

Конечно, всех поразила новая сказка. Хоть она и была короткой и местами немного устрашающей, но никогда еще в нашем сиротском доме не рассказывали ничего интереснее.

– Безусловно, были, – с неожиданным восхищением отозвалась женщина. – И скажу вам больше, вполне возможно, что когда-нибудь вы повстречаете их потомков. – Миссис Смит прокашлялась. – Так, барышни, вы видели время?! А ну закрывать глаза и спать, завтра подъем строго в семь утра.

Она вскочила на ноги и, выключив мерцающую лампочку, висящую в самом центре комнаты, незамедлительно вышла, оставляя нас наедине со своими мыслями.

Через два дня началась война. Англии ничего не угрожало, но владелец приюта все равно переехал с семьей в Швейцарию, перестав финансировать сиротский дом. Все девочки оказались на улице. Кажется, больше всех повезло Джанетте, которую приютила овдовевшая женщина.

Я пыталась отыскать миссис Смит, однако с каждым днем надежда угасала все больше и больше. Позже я узнала, что она умерла. Но сказка воспитательницы навсегда осталась в закромах памяти. Она дала мне надежду на то, что когда-нибудь свет опять победит тьму.

* * *

Наше время. Польша. Винецбург

Переезжать в самый центр города, в квартиру на первом этаже – наихудшая мамина идея. Даже ночью машины непрекращающимся потоком гнали по ровной дороге, не давая выспаться человеку с очень чутким сном, которым я и являюсь.

– Знаешь, раньше я думала, что самое ужасное – жизнь за городом из-за больших расстояний, так вот, мам, ты мне доказала обратное, – пробурчала я, с недовольным лицом перемешивая хлопья в тарелке.

– Тей, дорогая, я же не виновата, что твой отец нашел себе новую женщину и нам пришлось в спешке переезжать. Я уже связалась с Данисой, мы решаем этот вопрос. – Мама мне подмигнула, на что я скривила самую негодующую гримасу, которую только могла.

Дело в том, что мы переехали сюда уже как три месяца назад. Почти каждый день Иренка, а именно так звали маму, говорила мне о том, что связалась с нашим агентом по недвижимости. Но я почти уверена, что никому она не звонила, потому что ее саму все устраивает. И нет, она не плохая мать, просто в вопросах комфорта всегда была достаточно эгоистичной. Ей легче снять мне отдельную квартиру, чем переезжать самой.

Можно посчитать, что я слишком требовательна, ведь далеко не каждый может позволить себе просторную квартиру в самом центре. Но моя мама является очень успешной журналисткой, когда-то, по ее словам, у нее даже было собственное шоу, которое пришлось закрыть из-за достаточно низких рейтингов. Поэтому мое негодование можно легко обосновать: из множества доступных вариантов она выбрала самый неудобный для меня.

– Ты же помнишь, что сегодня у вас в школе будет тест? – совсем незаинтересованно спросила мама, параллельно печатая какое-то сообщение в телефоне.

Под «тестом» Иренка имела в виду годовую аттестацию по истории. Пожалуй, за него я совсем не переживала. С самого детства я любила смотреть документальные фильмы и всякие передачи о теориях заговора. Так уж вышло, что и школьная история мне показалась достаточно интересной, что удивительно, ведь к остальным предметам, наверное, помимо литературы, я не проявляла никакого интереса.

– Не переживайте, панна Ясецкая, я не подведу вас и сдам все на высший балл, – иронично пролепетала я, рефлекторно взглянув на наручные часы.

Спустя десять минут за мной должна была заехать лучшая подруга, являющаяся единственным человеком, спасающим меня от безумства.

– Это хорошо, миледи, – подыграла мне мама, на секунду даже взглянув на меня своими большущими голубыми глазами.

Раньше я сильно расстраивалась из-за того, что не получила, помимо бледной кожи и пухлых губ, от мамы совершенно ничего. Она являлась поистине красивой женщиной. Ее длинные черные волосы всегда блестели и выглядели так, словно она сделала кератин. Глаза цвета голубой лазури, обрамленные густыми ресницами, невероятно красиво переливались на солнце. Нос даже без намека на горбинку, с узкой переносицей, что немного расширялась в конце, делая его слегка курносым. У нее была тонкая длинная шея с узкими плечами, красиво гармонирующими с широкими бедрами, и маленькие тонкие уши, на одном из которых находилось сразу три прокола: она говорила, что это ошибки ее «бурной» молодости. Я ей, безусловно, не верила, ведь молодость у моей матери и не заканчивалась, она словно осталась в двадцатилетнем возрасте, и даже я на ее фоне порой рассуждала более зрело. Собственно, Иренка и выглядела не старше двадцати пяти, хоть ей было далеко за тридцать.

Наконец, закончив с завтраком, я молниеносно встала с высокого стула и, быстро управившись с мытьем тарелки, поторопилась в прихожую. Почти что накинув на плечи излюбленное серое пальто, вновь услышала мамин голос.

– Тей, чуть не забыла, сегодня никаких прогулок после занятий, мы едем к родственникам в обед.

– К каким еще таким родственникам и к чему такая спешка? – с подозрением спросила я, параллельно все-таки решая разобраться с завязыванием шнурков на кроссовках.

– М-м-м… – промычала мама, что означало на ее придуманном языке: «Отстань и повинуйся».

Я нахмурилась, но решила, что сегодня уже достаточно возмущалась, так что данную «реплику» пропущу мимо ушей. Потом все равно найду причину, чтобы никуда не ехать, например, под предлогом плохого самочувствия.

И вот, застегнув пальто, я глянула на себя в зеркало. И увиденное меня вполне удовлетворило: прямые волосы, доходящие до конца ребер, холодного блондинистого цвета; вытянутые ярко-зеленые глаза, обрамленные длиннющими ресницами, правда, здесь без внушительного слоя туши не обошлось; тонкий вздернутый нос с россыпью веснушек и губы, намазанные темно-розовой помадой и напоследок брендовым блеском, который мне посчастливилось урвать по гигантской скидке. Что сказать, лицо выглядело вполне ничего, учитывая тот факт, что мои мешки под глазами без консилера достигли уже глубины Марианской впадины, а губы, на самом-то деле, растерзаны мною же до крови – плохая привычка, появившаяся во время бракоразводного процесса родителей.

Телефон, который я умудрилась положить на самое дно черной сумочки, весело запиликал, оповещая, что Александра будет ждать меня не более четырех минут, так что мне следовало срочно выходить из дома, чтобы избежать необратимых последствий. Еще раз осмотрев себя с ног до головы, я схватила ключи с тумбы и, прокричав что-то вроде: «Мама, я тебя люблю», выбежала из квартиры.

На парковке, как и ожидалось, уже стояла новенькая белая «Тойота», подаренная Алексе на ее восемнадцатилетие.

– А можно было еще дольше? – возмущенно спросила она, а после рассмеялась и поцеловала меня в щеку. Таким образом мы каждый раз здоровались.

Я широко улыбнулась, отметив про себя, что подруга выглядит сегодня еще лучше, чем обычно. А это означало только одно: они в очередной раз расстались с Феликсом.

Ох, как же я ненавидела этого идиота. Мало того что он был ростом ниже меня, а я, между прочим, около метра семьдесят пять, так еще и вечно запрещал Александре буквально все, начиная от длинных ногтей, заканчивая прогулками со мной не более раза в неделю, ведь с ним ей проводить время, конечно, куда полезнее.

– И что он опять натворил? – спросила после минутной тишины. Дело в том, что Сандра сдавала назад, и я знала, что в такие моменты ее беспокоить не стоило.

Александра, одной рукой держась за руль, а другой поправляя длинные каштановые волосы с легкими кудрями на кончиках, нервно закусила губу, видимо совершенно позабыв про темную матовую помаду.

– Не поверишь, но в этот раз действительно веский повод, Тей! Этот козел мне изменил с какой-то мелкой потаскушкой на летних каникулах.

Я, поперхнувшись водой, которая, как всегда, умостилась в дверном кармане, пыталась вспомнить, какое сегодня число. Уже стукнуло восьмое ноября, так почему речь шла о лете? Принимать ее слова всерьез сразу не решилась. Сандра обожала преувеличивать и раздувать из мухи слона, так что для нее и совместное селфи Феликса с другой девушкой могло сойти за измену.

– То, что он козел, я знала с самого начала, как увидела его хитрющий прищур. Однако почему ты узнала о его интрижке только сейчас?

– Пф-ф, – выдохнула подруга и на секунду перевела взгляд широченных янтарных глаз на меня, – ну, он вчера мне сказал о том, что какая-то Инесса из девичьей закрытой школы, с которой он познакомился во время августовской подработки, забеременела от него и отказалась сделать аборт, поэтому теперь, кажется, у него будет ребенок. Он, конечно, уверял, что не хочет разрывать со мной отношения и этот секс, произошедший, когда мы находились в ссоре, ничего для него не значил… Говорил, мол, будет просто выплачивать ей алименты и не более, но… Я решила, что сыта этими дурацкими выходками по горло, и послала его на все четыре стороны. – Александра замолчала, а я услышала, как у нее дрожал голос: она едва сдерживала слезы. – Теперь уже навсегда.

Я хотела ответить, но не успела, потому что телефон вновь завибрировал, начиная воспроизводить раздражающую мелодию. Взглянув на экран, широко улыбнулась.

– Да, бабуль, как твои дела? – радостно спросила, уже предвкушая, как услышу добрый, слегка грубоватый голос моей бабушки – Элизабет.

Той самой, которая воспитывала меня почти все детство; той самой, которая рассказала мне историю про, как бы сейчас их назвали, вампиров, из-за которой я не могла спать ночами, мечтая познакомиться с храбрым Ксандром и нежной Серафиной.

Воспоминания о седой, стриженной под каре старушке с едва ли видными морщинами на загорелом лице всегда грели мне душу. Бабуля была мне самым родным и дорогим человеком на земле. Наставницей и родственной душой.

На другом конце мне начали кратко отвечать на заданные вопросы, а после бабушка Лиззи резко замолчала, будто бы подбирая более нужные слова.

– Милая, зная тебя, более чем уверена, что ты наверняка не хочешь, но тебе нужно поехать сегодня с мамой, – слегка приказным тоном сказала бабуля, сохраняя при этом теплоту в голосе. – Это очень важно для меня и прежде всего для тебя самой.

– Неужели ты тоже там будешь? Ты наконец прилетела из Лондона? – радостно спросила я, чувствуя, как упругие щеки начали болеть от широкой улыбки.

Александра даже хихикнула, краем глаза наблюдая за тем, с каким удовольствием я слушаю собеседницу.

– Алло, бабуль? – переспросила я, так и не услышав ответа. Послышались быстрые гудки. Связь оборвалась, а когда я перезвонила, трубку уже никто не взял.

Я не придала этому значения, посчитав, что бабушка Лиззи всегда плохо разбиралась в технологиях и порой забывала даже, как разблокировать свой мобильник, не говоря уже о звонке.

– Кажется, сегодня мы не сможем пойти в кофейню «У Джесси», чтобы я тебе во всех подробностях рассказала, почему Феликс полный придурок? – слегка расстроенно произнесла Александра, после растягивая губы в грустной улыбке. Я даже удивилась тому, что она так хорошо держится. На ее месте я бы забила на все и смотрела какую-нибудь мелодраму, заедая собственное горе.

– Перенесем это на завтра, а сегодня будет день без Феликса Финчера! – Под мой торжественный возглас мы заехали на школьную стоянку.

Вокруг все было как всегда: подростки, одетые в самые разные наряды, начиная от строгих брючных костюмов, заканчивая кожаными мини-юбками ядреного зеленого цвета; машины разнящихся классов, четко разграничивающие слои общества на «не совсем» и «богатеньких детишек»; строгий учитель биологии, в очередной раз отчитывающий кого-то за курение. В общем, за выходные совершенно ничего не изменилось.

Я вышла из машины, с трепетом думая о предстоявшей встрече с бабушкой. Мне было очень интересно, почему она вдруг решила прилететь спустя пять лет и кто эти «загадочные» родственники, из-за которых Лиззи пошла на этот шаг. В голову полезли воспоминания о нашей последней встрече. О ее дорогих духах, бессменно пахнущих чем-то цветочным; уже потрескавшихся от старости губах на моем виске, которые оставили красноватый след помады, как бы напоминающий об уезде; добрых ярко-зеленых глазах, всегда сощуренных от частой улыбки. Я предвкушала ощутить это все вновь, как только ее увижу. Но перед этим, конечно, стоило написать тот самый тест, о котором так гордо заявила собственной матери.

Мы с Александрой зашли внутрь и оказались в привычном, все еще неуютном школьном коридоре. В нем стояло эхо сотен голосов, разносящихся с различных сторон.

– Никакого Феликса Финчера, – напомнила подруге, а после взяла ее за руку, таким образом демонстрируя жест поддержки.

Александра крепко сжала мою ладонь в своей, вновь показав на слегка пухлых щеках милые ямочки. Мы уверенно зашагали в сторону кабинета истории, который располагался в самом конце коридора второго этажа. Почти дойдя до лестницы, Лекса, до этого рассказывающая мне о каком-то новом фильме рейтинга «18+», на который мы «просто обязаны» были попасть, вдруг спохватилась, резко останавливаясь:

– Вот черт, Тей, я совсем забыла, что мне нужно помочь преподавателю информатики на вебинаре по электронным таблицам для младших классов. – Она, увидев мое хмурое лицо, смешивающее в палитре эмоции недоумения и осуждения, тут же поторопилась объясниться: – Мне пообещали поставить за это автоматом четверку с половиной по тесту.

– Так бы сразу и сказала, – активно закивала. Несмотря на то что я обожала гуманитарные науки, Александра являлась заядлым технарем, не воспринимающим в школе совершенно ничего, кроме чисел и буквенных уравнений.

Мы на прощание чмокнулись в обе щеки и договорились встретиться сразу же после занятия на территории буфета. Не успела я пройти и нескольких метров, как стремительно уперлась кому-то в грудь.

– Ну надо же, совсем не ожидал тебя так быстро отыскать, – послышался грубый мужской голос откуда-то сверху.

Я задрала голову и увидела пред собой совершенно незнакомого, до жути бледного парня, имеющего крайне острые, цепляющие черты лица, гармонично смотрящиеся с темно-русыми волосами с завивающимися кончиками. Его карие, почти черные, суженные, как у кота, глубокие глаза, обрамленные густыми ресницами, крепко вцепились в мои, не выдавая никаких эмоций.

Словив себя на мысли, что его взгляд показался мне страшно знакомым, я призадумалась, но все же, не увидев в нем хоть намека на давнего друга, лишь неуверенно мотнула головой.

– А должен был ожидать? – слегка растерянно ответила, одновременно подмечая, что мой собеседник являлся широкоплечим и не ниже метра девяносто, поэтому совсем неудивительно, что такая миниатюрная, по сравнению с ним, девушка случайно в него врезалась.

– Не-а, – вдруг грубо ответил незнакомец, избегая зрительного контакта, – поговорим потом… Извини.

Не прошло и минуты, как я провожала взглядом его спину. И все-таки сегодня был действительно необычный день. То бабушка позвонила, то непонятный парень, который, очевидно, являлся слишком взрослым для старшеклассника, но недостаточно, чтобы являться преподавателем. Слегка встрепенувшись, попыталась отогнать от себя ненужные мысли и вновь двинулась в сторону нужного мне кабинета.

* * *

Хоть я и не сомневалась в успешном написании проверочной, моя голова решила иначе и сильно разболелась. Потерянно блуждая взглядом по столовой, я зацепилась за красную блузку Александры, которая мило разговаривала с очень хорошо, к великому сожалению, известным мне человеком. Ее оппонентом был не кто иной, как мой бывший – Рафал, или просто Раф.

Мы познакомились прошлой весной: Раф достаточно нахально подкатил ко мне в кафе, в котором мы с Лексой часто обедали, а я повелась на смазливое личико и до невозможности обворожительную улыбку. Вскоре к этим двум пунктам добавилось и отличное чувство юмора, присыпанное стружкой харизмы. Однако встречаться нам было суждено недолго – всего пять месяцев. Разрыв произошел совсем не по моему желанию. В конце августа Рафал резко пропал, перестал отвечать на сообщения и звонки, просто испарился. Забив тревогу, я выяснила, что он перевелся в другую школу и, кажется, оборвал прошлые связи. Мне тяжело далось расставание, ведь он был моим первым парнем, за исключением Януша Мицкевича в четвертом классе – с ним мы максимум ходили вместе на внеурочные занятия и изредка держались за руки.

– Чего замерла? Подходи к нам! – помахала мне Александра, а я мысленно ее прокляла тысячу раз.

Хотя винить подругу было не в чем: я оказалась слишком гордая, чтобы признать, что какой-то там старшеклассник меня так жестоко бросил, попросту воспользовавшись, поэтому и соврала Алексе, что мы разошлись мирно, оставшись друзьями. Так что, видимо, по мнению девушки, некомфортно должно было быть только Рафу. Да и Александру легко можно причислить к заядлым оптимистам, которые считали, что все в этом мире легко поправимо, стоит только заговорить. Конечно, их взаимоотношений с Финчером это не касалось.

– Привет… – отстраненно ответила я, всячески стараясь избегать зрительного контакта.

– И тебе здравствуй, – в излюбленной, словно насмехающейся манере, произнес Рафал. – Как поживает моя Ти?

Так называл меня только он, и поэтому от быстрого «Ти» сердце сжалось. Мысли неосознанно начали возвращаться в «страдальческий» сентябрь: почти каждый день в первом месяце осени я занималась самыми изощренными видами самобичевания, пытаясь оправдать или понять поступок Рафала.

Не сдержавшись, я посмотрела на его лицо. Он ничуть не изменился. Все такие же иссиня-черные волосы со слегка отросшей челкой, которая закрывала ровный лоб; бледное, почти серое лицо; впалые скулы; густые ровные брови и самое ужасное для меня – темные глаза, заглядывающие прямо в душу. Раф никогда не боялся смотреть оппоненту прямо в радужку, словно пронзая насквозь. Наверное, это меня в нем и зацепило.

В голову полез незнакомец из коридора, и до меня наконец дошло – у них были совершенно одинаковые глаза и колкий взгляд. Подтверждение промелькнувшей, как пуля, мысли не заставило себя долго ждать. В нашу небольшую компанию заявился еще один человек. Тот самый парень.

– Думаю, тебя не должно волновать то, как я себя чувствую, – взяв себя в руки, ответила, параллельно поглядывая на незнакомца.

– Раф, оставь в покое свою бывшую подружку, – строго сказал он, легонько ударяя Рафала по плечу. Тот драматично охнул и попятился назад. – Не за тем пришли.

– Как скажешь, занудный старший брат, – усмехнулся он, а следом рассмеялась и Александра.

Я, конечно, была безумно рада, что моя подруга чувствовала себя гораздо лучше, чем утром, но сама ситуация заставляла поежиться. Мало того что Рафал решил объявиться посреди учебного года, так еще и вместе с братом, о котором он мне за пять месяцев даже и слова не вымолвил, а они выглядели так, будто достаточно близки.

«Брат-незнакомец», видимо, заметил мое замешательство, поэтому, слегка улыбнувшись, мягко произнес:

– Сандра, кажется, ты говорила, что должна забежать в кабинет истории, попросить автомат за помощь на вебинаре?

Девушка сразу же изменилась в лице, а после обернулась ко мне, делая руками жест извинения.

– Черт, и правда ведь! Тей, я скоро вернусь, жди или ждите меня здесь.

Она резко развернулась и быстрыми шагами начала удаляться, не позволяя мне вставить и слова. Я удивилась тому, что Александра, которой только скажи что-то сделать, обычно сразу становилась в позу, так ринулась из-за одного замечания какого-то хоть и красивого, но все еще незнакомого парня.

Я озадаченно на него посмотрела, приподняв левую бровь, таким образом показывая, что требую ответов.

– Просто хотелось поговорить с тобой наедине, Ти, – объяснил все Раф, широко улыбаясь. – Думаю, ты удивлена, но этот бугай, стоящий около меня, – мой брат. Так что, будь добра, познакомься.

Незнакомец как-то хмуро на него зыркнул и, слегка помявшись, все-таки протянул руку в мою сторону.

– Кристиан, – сухо и монотонно произнес он. От его любезности с Сандрой не осталось и следа. Прямо как со случаем на лестнице.

– Тереса, – ответила я, слегка призадумавшись, так ли важно мне представляться, ведь было совершенно очевидно, что мое имя ему уже известно.

Голова, решив, что именно этого мне не хватало, начала еще сильнее болеть, пульсацией отдавая в области висков. Я неосознанно схватилась за лоб, пытаясь хоть немного успокоить боль холодными руками.

– Выглядишь неважно, – обеспокоенно произнес Раф, подходя ближе.

Я сразу же отшатнулась, словно увидела призрака, и широко распахнула глаза, направляя взгляд в сторону Рафала. Тот лишь поднял руки, показывая, что ничего делать не собирается, и вернулся на свою изначальную позицию.

– Так чего вы оба хотите? – достаточно спокойно спросила я, пытаясь передать в этой фразе всю свою неприязнь и нежелание с ними общаться.

Неожиданно почувствовала сильное рвение поднять до этого опущенную голову вверх. Сделав это, сразу же уперлась взглядом в Кристиана.

– Какого черта… – пробормотала я, чувствуя, как усилилась головная боль, а тело словно перестало слушаться, не желая отворачиваться вовсе.

Кристиан слегка усмехнулся, а после подошел ближе и схватил меня за шею, не разрывая зрительного контакта. Этого не хватило, чтобы почувствовать удушье, но хватило, чтобы я испуганно пискнула, а мое сердце забилось с огромной скоростью.

– Ты ни в коем случае не должна сегодня никуда ехать, – грубо сказал он, продолжая пронзать меня темными глазами, которые в моменте будто заискрились, меняясь в цвете.

Меня всю затрясло, а время замедлилось, громкие голоса учеников неожиданно исчезли. Будто бы в столовой остались только мы втроем.

– Какого ты делаешь?! – прошипела я, наконец сумев совладать сама с собой и отталкивая его как можно дальше.

Повседневный гомон вернулся вновь, и кто-то даже прошел сзади меня, случайно задевая сумкой. Я переводила взгляд то на Рафала, то на Кристиана. Раф удивленно приоткрыл рот, а его брат продолжал смотреть на меня, но все-таки уже не столь пристально, скорее проницательно. Он будто меня изучал. Его глаза снова стали черными, наводя на мысль о том, что у меня таки поехала крыша.

– И откуда ты знаешь, что я должна куда-то ехать сегодня?

Не получив ответа, пропустила легкий смешок и, громко выдохнув, произнесла:

– Так, не знаю, что тут творится, но я не собираюсь слушать нахального брата своего бывшего. И держитесь от меня подальше!

Я в стиле главных стерв из сериалов про подростков развернулась, напоследок поправив волосы, и устремилась к выходу, совсем забыв, что должна дождаться Александру.

– Не приезжай туда, Ти, ради меня… – услышала вдогонку, перед тем как за мной закрылась дверь.

Не заметив, как вышла во двор, я уселась на ближайшую лавочку, чтобы перевести дух. Мысли в голове никак не хотели складываться во что-то одно, хаотично перенося меня от одной к другой.

«Бабушка хочет, чтобы я ехала, а бывший и его грозный старший брат, которые непонятно откуда узнали, что я должна вообще куда-то ехать, – нет, – начала разговаривать сама с собой в голове, – тут выбор, очевидно, склоняется в сторону того, чтобы поехать…»

Однако непонятное чувство тревоги меня не покидало. Почему вообще так важна какая-то поездка к родственникам? Да, мама постоянно меня заставляла с ней ехать то к двоюродной тетке, живущей в другом конце страны, то к не более известному мне дедушке Августу, кажется, четвероюродному. Так чем эта поездка отличалась от других? Ну кроме того, что, судя по всему, бабуля тоже там будет.

Взглянув на часы, я увидела, что близилось время второго урока. На ненавистную математику идти не хотелось. Недолго думая, я решила вернуться домой и попробовать поспать, беря во внимание ужасную головную боль.

«Вот ближе к обеду и решу…» – подумала я, уже рыская в телефоне в поисках номера такси.

2. Поместье Роспонд и завещание

Наше время. Польша. Винецбург

Вначале была непроглядная тьма, однако вскоре в самом конце начал видеться свет, стремительно разрезающий темные просторы своим величием. Пред глазами появилась огромная поляна красных маков. Они были настолько красивы, что я не выдержала и потянулась за одним рукой, тут же ее одергивая, – мак обернулся черной розой, обвившей, словно змея, ладонь шипами. Ядовитый стебель впивался в кожу все сильнее. Из руки начала сочиться алая кровь, каплями падающая на такого же оттенка цветы. Почувствовав, как шипы продолжали вонзаться все дальше и дальше, я закричала.

Резко распахнув глаза, первым, что я увидела перед собой, было обеспокоенное лицо матери. Я выдохнула, осознав, что на самом деле находилась в собственной комнате, и единственные цветы, которые здесь были, – голубые гипсофилы на подоконнике.

Это сновидение я видела не единожды. Впервые мне снились розы, когда я в тринадцатилетнем возрасте гостила у бабушки на летних каникулах, и с тех пор где-то раз в несколько месяцев этот кошмар являлся ко мне.

– Все в порядке, просто плохой сон, – пробурчала, не давая Иренке вымолвить и слова.

Та лишь развела руками и отошла от меня, попутно оглядываясь вокруг.

– Совсем непохоже на комнату девочки-подростка, – задумчиво произнесла она. – Кажется, должно быть чуточку грязнее.

Я неожиданно поняла, что мама действительно впервые находилась в моей комнате. Мы с ней виделись только за завтраком. Что уж там, иногда я даже не знала о том, что она тоже находится дома. Наши отношения были далеки от гармонии и понимания еще с моего раннего детства: мама словно очерчивала между нами линию, не позволяя слишком близко к ней подойти. Раньше мне казалось, что дорогу к ней преграждал папа, но теперь понимала, что женщина и сама не торопилась сближаться. Иренка определенно любила меня, возможно, даже больше, чем кого-либо, но так и не осознала в полной мере, что включает в себя слово «материнство».

Однако подметила она верно. Я была заядлым перфекционистом и не позволяла ни единой пылинке оказаться на мебели, не говоря уже о фантиках или пустой кружке из-под чая. Полагаю, этому поспособствовал мой отец, который часто ругал меня в малолетнем возрасте за каждую немытую тарелку или случайно оставшуюся крошку на губах.

– Может, это означает, что мне пора жить отдельно? – сказала, попутно сладко зевая: хоть сон был и тревожным, от этого нежеланным он не стал.

И тут резко меня озарило – я смогла заснуть! Причем днем, в самый час пик, когда звук мотора машин особо сильный, и даже плотно закрытые окна никак не улучшали ситуации. Если так подумать, я даже и не помнила, как оказалась на кровати или разулась. Последним моим воспоминанием был мягкий салон такси, в которое я быстро запрыгнула, только завидев желтую компактную машину. Конечно, у меня сегодня сильно болела голова, особенно во время разговора с Роспондами, а именно такой была фамилия Рафа. Но все-таки обычно каких способов ни придумывала, я не могла избавиться от звука проезжающих машин.

– Хм… – лицо мамы выглядело так, будто она и правда задумалась. Нет, я была уверена, что она задумалась. – Заманчиво, но не дождешься, – все-таки умозаключила Иренка, а после подошла ко мне поближе и мягко похлопала по плечу. – И вообще, вставай и пой, мы уже пять минут как должны были выехать!

Я промычала что-то нечленораздельное и затем, пересилив себя, устало потянулась. Почему-то желания пререкаться с матерью не появилось, а это означало только одно – выбрано решение ехать.

Я подошла к зеркалу и начала быстро приводить в порядок знатно испортившийся макияж. В сознании всплыла мысль о том, что я так и не объяснилась перед Александрой. Должно быть, она была просто в бешенстве, когда не застала меня в буфете.

«Черт, я ведь даже телефон не проверила», – подумала и, быстро припудрив лицо, подбежала к кровати. На экране сразу же высветились уведомления из мессенджера, переходящие от «Куда ты подевалась?» до «Знаешь что, иди-ка ты».

Мысленно я уже представила то, как Алекса нахмурила тонкие выщипанные брови, сузила большущие ореховые глаза до неузнаваемости и недовольно поджала пухлые губы. О да, она безусловно находилась в бешенстве! Решая не медлить, я быстро записала подруге голосовое сообщение, в котором кратко пересказала наш диалог с Рафалом и Кристианом, а после о том, как не заметила, что заснула. Закончив распинаться на быстром «Люблю», я закинула телефон в карман кожаной юбки и вышла из комнаты.

– Как раз собиралась тебя позвать, – улыбнулась мама, успевшая надеть длинный глянцевый плащ красного цвета.

Всегда хотела его примерить, но Иренка мне строго-настрого запретила. В целом мама являлась заядлым шопоголиком и к своим вещам относилась по-собственнически. Иногда казалось, что она скорее сдаст меня в детский дом, чем позволит поносить какую-то из пар ее каблуков.

Я лишь усмехнулась и, быстро разобравшись с незатейливой шнуровкой на ботинках, поторопилась за мамой, которая успела прошмыгнуть за пределы дома.

* * *

В кожаном салоне стоял сладкий запах маминых духов. Она любила пшикаться ими с ног до головы, оставляя приторный аромат абсолютно повсюду. И это была одна из немногих вещей, которую переняла у матери. Я просто обожала приятно пахнуть и иногда могла даже нанести на себя сразу несколько парфюмов.

– Так к кому мы едем? – не унималась я. Неведение, особенно когда какой-то поездке придают сразу несколько людей огромное значение, ужасно раздражало.

– К отцу и его давним друзьям, – как-то слишком резко произнесла мама. Только сейчас я заметила, что она нервничала, непривычно для нее постукивая пальцами по рулю автомобиля.

– С каких пор «давние друзья» – родственники? – недоуменно выгнула бровь я.

Ответ меня очень удивил. Во-первых, мама после того, как отец ушел к другой женщине, даже имя его не произносила, не говоря о визите. Во-вторых, мы ехали в противоположную нашему старому дому сторону города. И наконец, в-третьих, почему бабуля Лиззи решила приехать навестить моего папу, если они поссорились, кажется, еще тогда, когда меня и в помине не было? Именно из-за этого, кстати говоря, к бабушке меня всегда возила мама, хотя, по сути, и не являлась ей никем по родству.

– Какая проницательная, может, пойдешь по маминым стопам и тоже станешь журналисткой! – улыбнулась Иренка, на секунду переводя взгляд с дороги на меня. – Я утром слегка оговорилась. Да и формально родственники там тоже будут… В общем, мы едем по делу.

– Какому такому «делу»? – с подозрением уточнила. – Бабушка и папа наконец помирились? У нас будет что-то типа сентиментального семейного ужина? – Я пропустила смешок, но мама почему-то моей шутки не оценила, наоборот, как-то уж слишком напряженно скривила губы и что-то пробормотала под нос, прежде чем ответить.

– Элизабет… Она… – Иренка замолчала, словно не знала, какие подобрать слова. – В общем, узнаешь.

Я недоуменно на нее посмотрела, чувствуя, как тревога окутала меня с ног до головы, а сердце пропустило пару гулких ударов. Все, что касалось бабушки, всегда волновало меня. Но все же она ведь мне звонила сегодня и сама просила приехать, так что, наверное, беспокоиться было не о чем.

Сразу вспомнились слова Кристиана, похожие больше на угрозу, нежели наставление, и его темно-карие глаза, смотрящие прямо в душу. Почему они так не хотели, чтобы я туда ехала? И еще важнее, откуда Раф и Кристиан вообще про это знали? Тогда я была на взводе, поэтому не могла мыслить рационально, сейчас же мне думалось о том, что следовало остаться и получить ответы.

– Почти приехали, – сказала мама, а вслед ее слова подтвердил и навигатор, бездушным мужским голосом оповестивший о том, что до прибытия осталось всего девятьсот метров.

Я начала смотреть в окно, удивляясь всему происходящему все сильнее. До этого, в основном просматривая ленту в телефоне, и не заметила, что мы выехали за город и тем более оказались в совершенно неизвестном мне месте. Через стекло виднелась небольшая лесополоса, очень резко заканчивающаяся и переходящая в ухоженную живую изгородь, около трех метров в длину.

– Как все по-старинному, – негодующе пробормотала Иренка, когда машина подъехала к высоким ветвистым воротам темного цвета, соединяющим между собой два длинных зеленых забора. – Современные постройки выглядят гораздо лучше.

Я с ней отчасти согласилась, но все-таки, в силу моей любви к сказкам и истории, готические постройки и средневековые замки тоже вызывали определенные эмоции, что-то вроде внутреннего благоговения и ужаса.

Ворота оказались автоматическими и сразу же открылись, давая нам проехать дальше. Я мысленно восхитилась масштабом территории. Нужно было проехать довольно много, чтобы хотя бы примерно рассмотреть дом вблизи. Сейчас же виделся только сероватого оттенка громадный округлый особняк, состоящий, кажется, из трех высоких этажей. Когда машина приблизилась к парковочной зоне, я заметила, что часть овальных окон в доме были высокие, соединяющие сразу два этажа; остальные же, видимо, выделенные под комнаты, являлись обычными и более квадратными. Сам особняк украшали множество скульптур, порой разнящиеся тематикой. Например, снизу виднелись готические гаргульи, сразу мне напомнившие об одном из самых любимых мультфильмов детства «Горбун из Нотр-Дама», и слегка жутковатые выбитые головы львов, агрессивно скалящиеся на смотрящего, а на крыше расположились девы, которых с такой высоты как следует разглядеть не удавалось. Дорога, вымощенная плиткой, сопровождалась одиночными скамейками и уже полноценными скульптурами ангелов. Невольно засмотревшись на неоднозначную, но невероятно красивую картину, я и не заметила, как мама заглушила мотор.

Дверь машины открылась. Слегка пригнувшись, чтобы подать руку, передо мной встала миловидная девушка, выглядящая лет на пятнадцать от силы. Ее невообразимо большие голубые глаза были тем еще заглядением, а смуглая кожа, красиво отливающая на закатном солнце, прекрасно с ними контрастировала. Она растянула тонкие губы в улыбке:

– Добро пожаловать в поместье Роспонд, госпожа Ясецкая. – Вызволив собственную ладонь, она изящно поклонилась, словно делала это уже тысячи раз. – Меня зовут Василиса, и я буду вашим проводником на сегодня.

Восхищенная таким королевским приемом, я хотела поблагодарить девушку, но вместо этого мой рот замер и стал похож на букву «О».

– Р-Роспонд? – переспросила, отдаленно слыша, как мама переговаривалась с кем-то другим, по всей видимости, дворецким.

– Все верно, госпожа. – Она кивнула, а после мотнула головой в сторону входа: – Извольте, я вас провожу.

Василиса сделала несколько плавных шагов вперед, и мне оставалось лишь пялиться в ее белобрысый затылок, на котором красовалась аккуратная гулька.

– Вы идете? – спокойно спросила она, а я мысленно пыталась понять ход событий.

Так, значит, мама меня привезла в дом Рафала… Конечно, это могли быть и однофамильцы, но с учетом того, что оба брата пытались меня утром отговорить от поездки, особняк принадлежал именно им либо, по крайней мере, их родственникам.

«Так, это все понятно… Но откуда они знакомы с моим отцом и тем более с бабушкой?» – спросила сама себя, машинально следуя за Василисой.

– Вам плохо? – слегка обеспокоенно спросила она, останавливаясь. – Не поймите неправильно, просто я чувствую ваше волнение.

– Чувствуете? – задумчиво ответила я. – Нет, все в порядке.

– Не берите в голову, – произнесла она, скорее всего, отвечая на вопрос.

Я еще раз обратила взгляд на нее и убедилась в ангельской красоте девушки. Даже несмотря на смуглую кожу, все ее черты лица были очень мягкими и будто бы окрыленными, а белокурые, пепельные волосы доставляли эстетическое наслаждение. Особенную изюминку ей придавали едва закрученные на концах миниатюрные ушки. Схожие я видела только у Александры, и они всегда меня умиляли.

– Странно, что ты работаешь здесь, тебе бы в моделинг подаваться, – перешла на неформальное общение я, посчитав, что у нас слишком маленькая разница в возрасте, чтобы так изощренно говорить.

И все же я произнесла это искренне. Если бы не достаточно низкий рост Василисы, она бы отлично смотрелась на глянцевых обложках.

– Мне это не совсем интересно, – улыбнулась она, однако было видно, что я ее сильно смутила.

Наконец мы подошли к двухметровым дубовым дверям, на самом верху которых красовалась надпись: «Nomen est omen».

– Что это значит? – поинтересовалась я, пытаясь таким образом отвлечься от тревоги.

– Имя – знамение, это латинский, – пролепетала Василиса и, дождавшись маму с ее проводником, распахнула двери.

Я хотела повторить свой вопрос, посчитав данную фразу какой-то бессмыслицей, но меня прервали:

– Госпожа, неужели вы не брали с собой никаких вещей? – слегка удивленно спросил у меня мужчина, сопровождающий Иренку, заставляя невольно подумать о том, что он наверняка родственник Василисы – лица у них были как две капли воды.

– Мы же на один вечер, – не понимая, к чему суматоха, произнесла я, после громко ахнув. Внутри дом выглядел еще грандиознее, чем снаружи.

Взгляд сразу направился на огромную хрустальную люстру, свисающую с третьего этажа. Ярусы не были ничем отделены, кроме золотистых лестничных перил, украшенных различными цветами, и широких ковровых дорожек, лежащих на кремовых ступеньках. Повсюду были развешаны разные картины. Я заметила и Ван Гога, и да Винчи, даже польскому художнику Коссаку нашлось место. Под ногами пол был вымощен плиткой из белоснежного мрамора, слегка переливающегося от яркого света свечей. В самом конце внушительного по размеру холла располагался высокий проход, обрамленный выгравированной золотистой фразой, такой же, что и красовалась на входе.

– Тереса! – Не успела я пройти дальше, как ко мне подбежал отец. – Ты пришла, – без особого энтузиазма произнес он.

Виктор Ясецкий, или просто мой папа, выглядел совершенно не так, как месяц назад при нашей последней встрече. Его и без того вечно уставший от работы взгляд узких зеленых глаз был безжизненным, щеки совсем пропали, и на их месте образовались огромные впадины, выразительные губы приобрели синеватый мертвый оттенок, а кожа ничем не отличалась от цвета плитки на полу.

Внутри вновь начал образовываться ком тревоги. Что-то здесь было неладно, и даже невероятно красивый дом не мог данного скрыть.

– Привет. – Я не решилась его обнять, а он, кажется, даже и не планировал. Такие отношения нас абсолютно устраивали.

– Виктор, – высокомерно произнесла мама и рефлекторно подхватила меня под локоть. – Где остальные?

– И тебе здравствуй, Иренка. – Мне казалось, что между моими некогда счастливыми родителями вот-вот начнут летать молнии. Хотя, полагаю, настолько безрассудная женщина и, наоборот, чересчур собранный мужчина не способны быть счастливы вместе. – В гостиной, позволь, я вас провожу.

Я покосилась на Василису, которая, очевидно, мешкалась, не зная, что делать.

– Может, мы можем чем-то помочь? – спохватился ее коллега.

– Спасибо, Флориан, но я думаю, что справлюсь. Если что-то понадобится, полагаю, вас двоих позовут.

Отец махнул нам рукой и повел в проход, находящийся в самом конце большого коридора.

«С ума сойти, Рафал никогда мне не упоминал, что он из настолько богатой семьи. Если так подумать, наши свидания проходили или в кофейне «У Джесси», или изредка он выбирал другие заведения, но тоже с достаточно средним ценником», – подумалось мне, пока я рассматривала роспись на потолке.

Отчего-то эти мысли меня сильно расстроили. Я полностью открылась Рафу и иногда рассказывала даже то, чего не знала Лекса. Мне казалось, что я знала и его, но это оказалось ложью. Он мог мне сказать свой любимый цвет, книгу или фильм, но никогда не выдавал чего-то личного. Я же, по уши в него влюбленная, даже этого и не замечала.

Совершенно случайно я обратила свой взгляд на подсвечники, свисающие со стен.

– Как странно, огонь зеленый, – завороженно произнесла я, до этого видевшая подобное только на уроках химии.

– Просто свечи со специальным составом, – сказала мама, по-прежнему держащая меня крепкой хваткой.

Дойдя до конца изумрудной ковровой дорожки, мы оказались в так называемой столовой, однако, на самом деле, по площади она превосходила даже некоторые однокомнатные квартиры.

Эта комната не стала исключением, и в самой середине находилась громоздкая люстра, на сей раз украшенная причудливыми камнями синего цвета. Снизу от нее расположился огромный стол из красного дерева, во главе которого с гордым видом восседал неизвестный мне мужчина, о чем-то переговаривающийся с расположившимися от него с двух сторон братьями Роспонд. Чуть поодаль от них находились еще двое человек – пепельноволосая женщина, одетая в строгий белый костюм, и тучный мужчина с рыжими, почти красными волосами, уложенными в небрежный хвост.

– А где бабушка? – удивленно произнесла, не увидев человека, собственно, из-за которого на это все и согласилась.

Я почувствовала, как Иренка сжала мою руку так, что она начала противно пульсировать, отдавая в область локтевой кости. Отец лишь обвел меня мрачным взглядом, присущим ему, но ничего так и не ответил.

– О, Виктор, ты наконец привел нам гостью, – писклявым голоском произнес длинноволосый мужчина, протягивая в мою сторону руку, облаченную в красную перчатку. – Вернее, даже двух. – Он слегка приподнял бровь, переводя взгляд своих маленьких карих глаз на маму.

Неожиданно поднявшись, он, небрежно перебирая короткими ногами, оказался около меня, зачем-то прикладывая потную ладонь к моему лбу. Я инстинктивно отпрянула, брезгливо сморщив нос.

– Ну же, милая, я не кусаюсь, всего-то хочу узнать тебя получше, – он криво усмехнулся, оголив свои кривые зубы.

Раздался громкий удар по столу, и мужчина закатил глаза, сильно краснея. Мне он напомнил в этот момент гнома, возможно, из-за его роста не выше метра шестидесяти или огромного живота и румяных пухлых щек с выделяющейся черной мушкой. Отчего-то, невзирая на достаточно отталкивающие черты лица, в виде широкого носа картошкой, искривленного вбок, далеко расположенных, слегка косых глаз и непропорционально больших губ, он не казался мне противным, скорее неуклюжим и крайне забавным.

– Розальд, прошу, достаточно подобных вольностей в моем доме, – произнес мужчина, сидящий во главе стола так, будто хотел заморозить всех присутствующих в комнате. – И, Виктор, пожалуйста, усади уже наших гостей по местам. Оставим представления на потом.

Мой достаточно своевольный отец отчего-то не решился пререкаться, едва ли не склоняя голову в поклоне. Подхватив под руку, он провел меня к высокому деревянному стулу с позолоченной обивкой, обрамленной различными закорючками.

– Не стоило ехать туда, где тебе не рады, – донесся до меня низкий голос слева. Он принадлежал Кристиану, которому посчастливилось сидеть со мной по соседству.

В данной и без того королевской атмосфере, Кристиан, с его идеально ровной спиной, уложенными набок волосами и серьезным, скупым на эмоции лицом, выглядел как истинный аристократ. Он не поворачивался ко мне, продолжая смирно сидеть на месте и немного нервно цокать пальцем по стеклу наручных часов. Я сразу же захватила взглядом и его оголенное предплечье, на внутренней стороне которого красовались сразу две небольшие татуировки – необычный символ и та самая надпись на латинском, встретившая меня на входе.

– Судя по всему, не рад тут только ты, пан, который любит хватать девушек за горло, – съязвила я.

Кристиан на меня даже не посмотрел, лишь плотно сжал челюсть, показывая собственное недовольство.

«Вот напыщенный идиот», – подумала, все еще находясь в полном недоумении от происходящего.

– Говорили же – не надо, – шепотом сказал Рафал, сидящий напротив меня, тем самым почти что повторяя реплику собственного брата. На его лице не было нахальной улыбки, которая, казалось, никогда не спадала с губ. Он явно из-за чего-то беспокоился.

– Итак, – произнес мужчина, возглавивший стол, направляя на меня цепкий взгляд впалых темных глаз. – Тереса, мое имя Войцех Роспонд, формально я являюсь сводным братом твоего отца, – эти слова заставили меня улыбнуться. Сводный брат? Ну уж нет, можно сразу внебрачный сын. – Понимаю, ты наверняка об этом не знала. Я достаточно занятой человек, поэтому до этого момента у меня не было времени с тобой познакомиться.

Но это не могло быть правдой. Я знала о бабушке совершенно все, она постоянно мне рассказывала разные истории: о детском доме, военных годах, даже неудачный брак не обошла стороной. Лиззи попросту не могла не рассказать о сыне, даже приемном. Да и родители никогда ни о чем подобном не говорили.

– Хорошо, дядя, – иронично произнесла я, забывая о том, что здесь находились еще несколько взрослых. – Так чего вы от меня хотите? Такая официальная встреча, чтобы объявить об этом?

Неужели бабушка действительно мне звонила только ради того, чтобы я узнала о каком-то Войцехе Роспонде? Это не могло уложиться у меня в голове. И почему тогда Рафал и Кристиан так не хотели, чтобы я об этом знала? Мы же все равно не будем являться от этого кровными родственниками.

– Мы собрались, чтобы прочесть завещание Элизабет, дорогая… – неожиданно сказала мама, сидящая с другой стороны от меня.

Я широко распахнула глаза, не веря ее словам. Нет, абсолютно невозможно, ведь я только сегодня говорила с бабушкой; слышала ее такой живой и добрый голос. Ведь я приехала сюда ради нее.

– Неправда, – прошептала я. – Ты просто лгунья.

– Твоя бабушка умерла от сердечного приступа, Тереса, – холодно произнес Войцех, без всякого сожаления продолжая пронизывать меня взглядом. – По правилам все, кто могут претендовать на наследство, должны присутствовать при прочтении завещания.

– Да как вы смеете подобное говорить?! – выкрикнула, резко поднимаясь на ноги.

Меня кто-то ухватил под руку, кажется, Кристиан, но я сумела вывернуться, стремительными шагами поторопившись к выходу. Меня начало сильно тошнить, а голова, так и не прошедшая с утра, вновь разболелась, пульсацией отдавая в виски. Казалось, что я вот-вот потеряю сознание. Ноги, ставшие ватными, это подтверждали. Свернув куда-то за угол, зашла в самый темный коридор. В нем я позволила себе упасть на пол и заплакать, попутно переводя дыхание. Слезы катились сами по себе, не давая мне и секунды для передышки. Схватившись за собственные волосы, я рыдала, не веря произнесенным ими словам.

– Я ведь разговаривала с ней сегодня… О-она хотела, чтобы я приехала. Так какого черта?! – прокричала в пустоту, чувствуя, как начинаю задыхаться от безмолвной тишины в ответ.

Мой крик раздался гулом по длинному коридору, но тьма, полностью окутывающая помещение, поглощала и меня, не позволяя вывернуться. Я будто так и не проснулась от дневного кошмара. Происходящее являлось каким-то бредом сумасшедшего, не иначе. Голова разболелась еще сильнее, заставляя вымученно прижаться лицом к согнутым коленям.

– Ну и зрелище, – произнес высокий женский голос у меня над головой.

Я рефлекторно подняла глаза, сумев узнать в силуэте ту самую пепельноволосую женщину, сидевшую рядом со странным неряхой.

– Уходите, – промямлила я.

В ответ она лишь цыкнула и присела рядом со мной на корточки, видимо, чтобы не заляпать белоснежную одежду. В нос ударил сильный аромат специй и леса, как мне показалось, достаточно спорный парфюм для столь утонченной женщины.

– Я вообще-то уговорила никого за тобой не бежать и пообещала, что через десять минут мы прибудем на место, – ее речь была монотонной и сдержанной, а голос, который показался до этого звонким, теперь звучал достаточно тихо и расслабленно, словно она читала сказку перед сном.

Я сощурилась из-за неожиданного света – она зажгла свечу ярко-зеленого цвета.

– Решили поджечь мне волосы? – огрызнулась, поджав ноги сильнее.

Бросив взгляд на лицо женщины, отчетливо ее рассмотрела: смуглая, со слегка прищуренными голубыми глазами, немного приплюснутым миниатюрным ровным носом, большими, без выделенной арки купидона губами, обрамленными ядрено-красной помадой, и острым подбородком. Она определенно являлась невероятно красивой, словно греческой богиней.

– Нет, милочка, – произнесла она и, заправив длинную прядку вьющихся пепельных волос за ухо, вытащила небольшое зеркальце. – На, взгляни.

В отражении на меня глядела девушка, с припухлыми от слез глазами, размазанной по всему лицу тушью и покрасневшим носом. Я выглядела отвратительно, даже жалко.

– Я бы посмотрела на вас, когда вы потеряете кого-то очень важного, – произнесла, громко шмыгнув.

Она горько улыбнулась, скептично помотав головой. После чего окончательно уселась рядом со мной, видимо, наплевав на белый наряд.

– Мне уже почти некого терять, – прошептала женщина. – А вот тебе есть кого, и поэтому надо взять себя в руки. Не ради себя, так ради других.

Я не могла с ней не согласиться, но вместо этого начала плакать вновь, все еще не веря в то, что бабушка умерла. Я не видела ее достаточно долго, но безграничная любовь и нежность к Элизабет никуда не делись. Скорее всего, они не исчезнут никогда, однако теперь вместо трепета в сердце от любого момента, проведенного со старушкой, на душу лег тяжелейший груз.

– Я ведь разговаривала с ней сегодня… Я приехала сюда, чтобы повидаться… – лепетала сквозь всхлипы, ощутив, как худощавая рука легла мне на спину. Отчего-то отпрянуть совсем не хотелось, несмотря на то что я видела эту женщину впервые.

– Разговаривала? – задумчиво повторила за мной она. – В любом случае сейчас просто успокойся. Поверь, в дальнейшем тебя ожидает еще много трудностей. Даже слишком.

Ее грубые слова, скорее похожие на приказ, нежели утешение, казались невероятно убедительными. Я без понятия, как это работало, однако едва ощутимые поглаживания по спине обладали каким-то успокоительным эффектом, заставляющим меня переставать плакать.

После ее слов мы так и сидели в тишине какое-то время, возможно, несколько минут, а может, часы. В какой-то момент даже голова, беспрестанно болевшая весь день, стала чистой. Мысли, безграничным потоком укутывающие меня, куда-то развеялись, оставляя за собой белый лист.

– Я знала Элизабет достаточно долго, – неожиданно сказала женщина, обводя пальцами мой позвоночник. – Она была страшно упрямой и той еще стервой, не доверяла никому, вечно устраивала ссоры на ровном месте и пререкалась. Ох, ладно еще со мной… И все же ради своей семьи она была готова на все, особенно ради тебя. Знала бы ты, как Элиза за тебя переживала. И чем пожертвовала.

– Поверьте, знала, – прошептала я, наблюдая за тем, как красиво переливалась зеленым огнем свеча в конце коридора.

– Я это говорю к тому, что ты просто обязана не подвести ее, так что, прошу, оставь слезы для похорон, – тонкие пальцы переместились с моей спины на руку, легонько ее обхватив. – А сейчас идем, или Войцех станет еще противнее, чем обычно.

Она совсем немного меня потянула, а я, совершенно не сопротивляясь, позволила ей меня поднять, все удивляясь тому, как, будучи на грани нервного срыва, удалось так быстро успокоиться от обычного поглаживания по спине.

– Кто вы вообще такая? – поинтересовалась я, еле перебирая ногами.

– Я? – Она тихонько хихикнула: – Ах, нас же не представили. Меня зовут Тиана. Тиана Альбрехт.

От произнесенного имени по моей коже прошлись мурашки. Добрая фея Тиана всегда была моей любимой героиней из бабушкиной сказки. Мне казалось, что она являлась самым важным звеном, ведь без нее у «светлых» не получилось бы заковать тьму на долгие годы.

– Вы и впрямь как фея, – сказала я, не подумав о том, что она вряд ли поймет, к чему это было.

Однако Тиана, наоборот, отчего-то повеселела, озарив меня широкой улыбкой. Я мысленно восхитилась тому, как в женщине могли сочетаться одновременно стальная грубость и порхающая нежность.

– Не получится, времени почти не осталось. Он поймет, – услышала я папин голос, эхом разносящийся по коридору.

– Вы сами виноваты, что не позволили нам забрать ее раньше. Стоит попробовать, – кажется, данная реплика принадлежала Войцеху.

Я уже навострила уши, пытаясь подслушать как можно больше, но Тиана будто бы специально громко кашлянула, таким образом давая понять, что мы приближаемся. Голоса сразу же стихли, не позволяя мне разобраться в происходящем.

«Кого они имеют в виду… Неужели меня?» – рассуждала я, пытаясь припомнить, состояли ли мои родители когда-нибудь в какой-то секте, потому что иначе услышанное объяснить было невозможно.

Когда мы вошли в столовую, первое, что я ощутила, – приятное тепло, расходящееся по всему телу. Видимо, за время сидения на прохладном полу я изрядно замерзла, сама того не замечая из-за нахлынувших эмоций. Тиана аккуратно подтолкнула меня к столу. Я немного растерянно села на отведенное место, успев охватить взглядом только совсем уж поникшего Рафала.

– Итак, Тереса, надеюсь, твоим выходкам пришел конец, – монотонно произнес Войцех, смотря куда-то сквозь меня. – Я могу продолжить?

Кротко кивнув, почувствовала волнение, до этого пропавшее вместе с печалью.

Тут явно творилась какая-то неразбериха.

Мужчина поднялся, гордо распрямив широкие плечи. Войцех с его тонким крючковатым носом, выпирающим волевым подбородком, острыми скулами и зализанными в идеальный пучок, только начинающими седеть черными волосами, словно сошел с картин девятнадцатого века. Определенного шарма ему придавал и элегантный черный костюм с позолоченными пуговицами на пиджаке. Внимательнее его рассмотрев, я поняла, что и Кристиан, и Рафал чем-то помимо темных глаз на него да похожи.

Роспонд взял конверт, все это время безучастно лежавший пред ним на столе и, не теряя ни минуты, быстро его вскрыл, мельком проходясь глазами по тексту. Казалось, что увиденное его отнюдь не удивило.

– Я, Элизабет Грант, завещаю поместье Роспонд, по праву принадлежащее мне с 1961 года, своей внучке, Тересе Ясецкой, часть доли оставляя под распоряжение старшего сына, Войцеха Роспонда, при этом делая его полноправным владельцем до совершеннолетия Тересы Ясецкой. Также оставленное мною состояние в размере миллиона фунтов стерлингов я отдаю Александру Драгомиру, таким образом напоминая о его клятве любым способом сохранить жизнь моей внучке, – он закончил чтение, напоследок томно вздохнув.

С каждым сказанным словом мне становилось все хуже и хуже. Бабушка была владелицей огромного особняка, при этом ни разу об этом не упоминала, а теперь так просто мне его отдала! Еще и все свое состояние, по которому она оказалась миллионершей, заложила непонятному Драгомиру, который пообещал от чего-то меня обезопасить. Только вот от чего? Выхлопных газов или, может быть, прокисшего молока из школьной столовой?

Я уже хотела возмутиться, как почувствовала на собственной ладони горячую чужую. Она принадлежала Кристиану, продолжавшему непринужденно смотреть куда-то в стену. Его лицо было невозмутимым, казалось, он и вовсе ничего никуда не клал. Я слегка задумалась на этот счет, все-таки отдернув руку. Он хотел показать этим жестом, что не стоит? Что нужно молчать? В любом случае моей милости Кристиан не дождется.

Он на это раздраженно фыркнул, при этом держа лицо на ура.

– Войцех, друг мой, это все понятно, хотя, признаться, я удивлен, что Александр заключил клятву… – начал Розальд, проглатывая слова так, что часть их становилась неразборчивой.

– Он всегда действовал за нашими спинами! Всегда был на шаг впереди! – перебила его Тиана. – Плевать на него или на дом, где кольцо? Почему в завещании нет гребаного перстня завесы?!

Взглянув на Тиану, я была уверена, что увидела то, как цвет ее глаз из ярко-голубых стал лиловым, спешно расползающимся по радужке.

– Она про него ничего не написала, и это единственное письмо, – произнес отец, который все это время сидел с другой стороны стола.

– Вот ведь старая карга. Знала ведь, что нельзя было медлить! Я же говорила вам всем выкрасть его, пока не поздно! – не унималась она.

– Успокойтесь, панна Альбрехт, – устало вымолвил Войцех. – Вы слишком много не знаете про нынешний курс дел.

Даже не пробуя выслушать, громко скрипнув стулом, Тиана сделала уверенный разворот на длинных шпильках и маленькими увесистыми шагами покинула помещение.

Слегка отодвинувшись от стола, я планировала рвануть за ней. Тиана определенно знала больше меня и, раз уж она посмела назвать мою бабушку «каргой», наверняка и о Лиззи ей были известны куда большие подробности.

«Возможно, на взводе она и проговорится», – подумала я, поглядывая на Войцеха, который объяснял какую-то чушь, очевидно, взволнованному не меньше Тианы Розальду.

– Даже не думай об этом, – процедил сквозь зубы Кристиан, наконец одарив меня самым злобным, который только имелся у него в арсенале, взглядом.

Его рука оказалась на моем запястье, и на этот раз он схватился так сильно, что, даже захотев, выбраться из «ловушки» я не могла.

– Да отвали уже! – слишком громко крикнула, тем самым обращая на себя внимание всего зала.

Густо краснея, я чуть ли не засмеялась, увидев, как Кристиан сомкнул брови к переносице и широко распахнул глаза. О да, он точно меня возненавидел после этого!

– Кристиан, прошу, – спокойно произнес Войцех, одной фразой заставляя парня мгновенно отпустить меня.

Я, разминая костяшку пальцами, враждебно уставилась на мужчину, который вполне был готов прожечь во мне дыру.

– Не хотите объяснить мне, что здесь происходит? – наконец вымолвила я, смирившись с тем, что разговор с Тианой, похоже, мне не светит. Ох, была бы тут Лекса, она уже давно придумала бы нам план побега!

– Тебе бы объяснили уже все давным-давно, если бы кто-то оставался на месте, а не играл в прятки не на своей территории, – прыснул ядом Кристиан, сидящий с самой кислой миной, которая могла только быть.

– Прекращай, Кристиан, напомню, что ты и сам обо многом не осведомлен, – вновь попросил его Войцех. – К сожалению, во многом благодаря твоей бабушке, тебя водили вокруг да около слишком долго, – обратился он ко мне. – Возможно, все, что тебе предстоит сейчас услышать, покажется полной несусветицей.

Я закатила глаза, думая о том, что и без новой информации все, что сегодня произошло, выглядело как полный бред.

– Ты хорошо ознакомлена со сказкой про вампиров и добрую фею, не так ли? – спросил он и, завидев мой кивок, продолжил: – Так вот, дело в том, что это не сказка, а чистейшая правда. Версия, рассказанная Элизабет, слегка неверна, однако, да, вампиры существуют.

Я молча переводила взгляд то на Рафала, то на маму с папой, даже Розальда не забыла. Абсолютно все сидели с более чем серьезными лицами, никак не раскрывая шутки. Не выдержав, я громко рассмеялась, попутно вставая со своего места.

– Нет, дядюшка, – вновь с иронией выделила я. – Вы несете полную ахинею! Еще скажите, что моя бабушка была злой ведьмой из Белоснежки! – продолжала смеяться, практически складываясь пополам.

– Прекращай… – обеспокоенно произнес Раф, до этого никак не участвующий в разговоре. – Это все не шутки, Ти.

Я на него ошарашенно посмотрела, активно моргая.

– Ну да, а я избранная Серафина! – не унимаясь, все продолжала смеяться.

В какой-то момент мой смех перешел в истерику. Действовавшая до этого «волшебная» рука Тианы потеряла свою силу, заставляя меня вновь расплакаться. Я смеялась, а слезы все лились и лились по щекам. Абсолютно все люди, окружающие меня, сошли с ума! Даже мама, которая отвергала всякого Бога, неожиданно поверила в сказку о свете и тьме.

– Дорогая… – услышала я отцовский голос над моим ухом. Я подняла голову, размыто наблюдая за тем, как папа нежно, почти невесомо целует меня в висок.

Он никогда меня не целовал, даже когда я была совсем маленькой, даже когда я упала с велосипеда и сломала руку в двух местах. Виктор всегда оставался равнодушным ко мне, но поцеловал сейчас. Я хотела его оттолкнуть… Но отчего-то ослабела, чувствуя, как вот-вот потеряю сознание. Еще мгновение, и я упала на что-то мягкое. Резко нахлынувшая головная боль снова заставила меня сильно зажмуриться.

– Что вы с ней сделали?! – послышался возглас Рафала перед тем, как меня окутала тьма.

3. Энергетический вампир и могила

1948 год. Франция. Париж

Каблуки, которые любезно дала поносить мадам Жансен, были мне слишком велики, из-за чего я едва могла передвигать ногами, не выглядя, как трехлетний ребенок в маминых туфлях. На входе в офисный центр меня ожидал сгорбленный старичок. Он очень усердно махал рукой, как бы привлекая к себе.

– Bonjour mademoiselle¹, – поприветствовал меня мужчина, аккуратно проведя шершавыми пальцами по моей ладони. – Извольте, я вас проведу, – на ломаном английском произнес он.

Я натянула самую обворожительную улыбку и легонько кивнула так, как меня и учила когда-то давно миссис Смит во время уроков по этикету. Открыв внушающих размеров дверь, старик сделал жест рукой, позволяющий мне пройти вперед, что я, собственно, и сделала.

– Признаться, на наше объявление мало кто клюет, – весело начал мужчина, ведя меня по замысловатой лестнице. – Все думают, видимо, что мы – шар-р-рлатаны, – вытянуто, как и подобает французу, сказал он.

– Ну, полагаю, что эти люди не так сильно нуждаются в деньгах, – хмыкнула я.

Странная брошюра попала мне в руки два дня назад совершенно случайно я, убирая дом мадам Жансен, обнаружила ее под ножкой плетеного кресла. Текст в ней был немногословен, всего пара предложений, гласивших о том, что за приличную, даже по меркам богачей, сумму надо всего-то поучаствовать в каком-то «энергозатратном» представлении.

Безусловно, первой мыслью было то, что это развод. Но жизнь, состоящая из вечного мытья полов у высокомерных господ, которые мало того что платили копейки, так еще иногда давали гораздо меньше, чем обещано, заставила согласиться. И вот, в первый же свой выходной, я шла в кабинет к заказчику сего представления в единственном своем парадном черном платье.

– Сию минуту, mademoiselle², – произнес старик, останавливаясь у большой деревянной двери.

Он пару раз постучал, после быстро заходя внутрь. Мне лишь краешком глаз удалось зацепиться за горящий необычайно красивым изумрудным цветом камин.

Долго ждать не пришлось, хотя из-за неудобной обуви для меня даже минута казалась целым часом. Я совершенно не понимала, как можно носить каблуки каждый день, еще и на такой высокой шпильке. Эти элегантные «madame» с глянцевых обложек явно были еще теми извращенками.

– Проходите, – старик подтолкнул меня вперед, а сам остался стоять снаружи.

Я, успев разве что пригладить пушистые от влаги волосы, торопливо зашла внутрь. Помещение, которое едва можно было назвать кабинетом, оказалось достаточно просторным и мрачным. Единственным источником света служил тот самый камин, находящийся в левом углу комнаты. Повсюду висели разные картины в красивых, наверняка дорогих рамках. В самой середине же находилось два черных кожаных кресла, в одном из которых восседал мужчина, одетый в строгий темный костюм и узкую шляпу, являющуюся писком моды в этом году.

– Присаживайтесь, – любезно произнес он, похлопав рукой по обивке.

Я, нелепо покачиваясь из-за треклятых туфель, поторопилась занять свое место.

– Итак, Элизабет?

– Верно.

Мой ответ прозвучал неуверенно. Мало того что я нервничала, находясь в совершенно непривычной для себя, чрезмерно вычурной атмосфере, так еще и невозможность увидеть лицо собеседника из-за тусклого света сильно давила на состояние.

– Как вам Поль? Он учтиво с вами обходился?

– Он был очень мил, – промямлила я, посчитав, что под Полем мужчина имел в виду того старичка.

Между и без того натянутым разговором возникла долгая пауза, заполняемая только треском дров в камине. Я нервно потерла руки, мысленно поругавшись, что не успела выпить ромашкового чая перед приездом.

– Сколько вам сейчас?

– Пятнадцать, – неуверенно ответила я, сомневаясь, что вопрос был про возраст.

– Вы уверены, что хотите приниматься за эту работу, Элизабет? Назад дороги уже не будет.

Я скептично повела бровью. Работа для таких денег казалась наилегчайшей.

– Думаю, мне хватит сил, чтобы разыграть сценку.

– Ох, – он приподнял голову. – Прошу извинить, кажется, объявление вышло не совсем понятным. Вам не нужно участвовать в спектакле, Элизабет. – Мужчина поднялся, поставив стакан с, кажется, виски на стол. – Из вас буквально высосут энергию. – Я и не заметила, как он успел переместиться ко мне за спину и крепко схватить за плечи, заставляя поежиться.

По телу прошлись мурашки. Мысленно я считала до трех, чтобы успокоиться.

Ситуация казалась мне необъяснимо жуткой.

– Что вы имеете в виду? – прошептала я, ощущая, как он ледяными пальцами проводит по моей ключице.

Мужчина мне не ответил, вместо этого плавным движением схватил за подбородок и запрокинул мою голову назад. Последнее, что я успела разглядеть, – полностью черные глаза, заглядывающие прямо в душу.

Тот день разделил мою жизнь на до и после. Я познакомилась с миром с совершенно другой стороны. С миром, в котором существовали похожие на нас, но совершенно другие существа. С миром, который полностью изменил мою последующую судьбу. В тот день я познакомилась с Александром, заставившим меня поверить в сказку.

* * *

Наше время. Польша. Винецбург

Первой моей мыслью, когда я раскрыла глаза, было: «Просто очередной кошмар». Но реальность быстро поставила все на свои места. Кровать слишком широкая и мягкая, на потолке – цветная лепнина, полностью опровергавшая мое предположение. Я однозначно находилась в поместье.

Неторопливо поднявшись, обнаружила, что нахожусь в королевских размеров спальне, обставленной позолоченной мебелью и всяким антиквариатом. Подойдя к зеркальному шкафу, увидела перед собой вполне себе бодрую девушку. Словно прошлый день был самым обычным буднем.

«И что это было?» – подумала, продолжая красоваться перед зеркалом. Я была одета в очевидно чужую шелковую пижаму, сильно сковывающую движения. По размеру она мне совершенно не подходила, хоть и являлась девичьей.

В голову полезли воспоминания о бурной ночи. Вначале – бабушка и завещание, затем – какая-то чушь о потустороннем мире. Глаза вновь начали становиться предательски стеклянными; разглядывание себя в зеркале же, равное проявлению жалости в трехкратном размере, еще больше усиливало желание расплакаться. Моей любимой бабушки больше нет, а я даже не успела с ней попрощаться. Вместе с грустью пришла и злость. Лиззи скрывала от меня так много, при этом каждый раз делая вид, что я все знаю, что она – открытая книга, которую я могла бы в любой момент прочесть.

Если так подумать, за вчера я узнала, что мне лгали абсолютно все. Даже мама, никогда не забывавшая мне рассказать про очередную интрижку ее сотрудницы, все равно умолчала обо всем, включая треклятое поместье, которое, кстати, теперь по праву принадлежало мне.

– Мисс идиотка, которой все врали в лицо, зато имеющая огроменный дом! – скривила себе негодующую гримасу, таким образом пытаясь поднять настроение. Этого, правда, не получилось, зато я окончательно проснулась, наконец подмечая, что и знатно потрепанный макияж мне тоже смыли.

– То, что идиотка – это точно. – Я вздрогнула от неожиданно возникшего Кристиана за моей спиной. Когда он вообще успел зайти? – Или, по крайней мере, неуравновешенная, потому что я еще не видел адекватных, которые разговаривают сами с собой.

Он возвышался передо мной в зеркале, с явной насмешкой заглядывая своими глазами в мои.

– Задира, – покраснела я, рефлекторно скрещивая руки на груди. И нет, ночная рубашка все хорошо прикрывала, но все-таки перед парнем, которого знала несколько часов, я была не готова представать в таком виде.

Развернувшись на пятках, я разглядела его с ног до головы. Кристиан выглядел как с иголочки: идеально натертые гелем лаковые туфли, строгий белый костюм с длинным, очень чудным пиджаком и элегантно зачесанные назад вьющиеся волосы. Да, он определенно не уступал в красоте брату, если не превосходил.

– Куда так вырядился? Жениться собрался? – усмехнулась я, довольно замечая, как тот сильно нахмурился.

Конечно, заклятыми врагами мы еще не стали, однако я чувствовала, что каждое мое движение или замечание безумно его раздражало. Впрочем, мне он тоже не особо нравился.

«Смазливым лицом паршивый характер никак не скроешь», – как-то раз сказала мне Лекса после очередной их ссоры с Феликсом. И в этом я с подругой была полностью согласна.

– Я только с учебы вернулся, – задумчиво произнес он и после добавил: – Знаешь ли, меня самого не особо радует, что меня оставили тебе в няньки. Но Рафу с его успеваемостью пропускать нельзя, а вот у меня подобных проблем нет.

Я удивленно приподняла бровь, наверняка слишком глупо на него уставившись. Во-первых, с каких пор в школу ходят в таких нарядах? Во-вторых, какие еще такие «няньки»?

Неожиданно я поняла, что из-за мыслей про бабушку и обиды на всех вокруг забыла самое главное. Точнее, помнила, но мой мозг решил полностью отрицать произошедшее, откидывая на задний план.

– Слушай, а что там твой папа говорил про то, что сказка – не сказка, а вы – не люди? – должно быть, это прозвучало очень по-детски, но по-другому сформулировать мне не удалось, как бы ни пыталась.

Кристиан хитро улыбнулся, кажется, впервые за время моего нахождения в поместье, после неожиданно схватил меня за руку и потянул к выходу.

– Эй, куда?! Ответь на вопрос! – пыталась вырваться я. – Серьезно, это у тебя привычка такая – хватать людей за руки?

– Просто иначе ты начнешь выкаблучиваться еще больше, – с насмешкой произнес он, а я мысленно подметила, что сленг из его уст звучит уж очень нелепо. – И, кстати, не папа. Дядя.

Я невольно возмутилась тому, что Роспонд поправить меня насчет своих родственных связей не забыл, а вот от ответа на вопрос увернулся.

За дверью нас поджидала та самая девушка, которая сопровождала меня вчера. Из-за слишком большого количества событий из моей головы совершенно выпало, как ее звали.

– Госпожа, вы наконец проснулись? Ох, и господин Роспонд здесь, позвольте, я вас проведу, – тихо произнесла она, совершенно не замечая, что ситуацией я была очень недовольна.

– Спасибо, Василиса, – вежливо ответил ей Кристиан, продолжая держать меня под локоть.

Как оказалось, мы были на третьем этаже. Огибая длинный коридор, я увидела через лестничные перила уже известный мне холл, вымощенный невероятно красивым мраморным полом, через который я и вошла внутрь дома. На стенах, оклеенных золотыми с переливами обоями, висели портреты неизвестных мне людей.

– Кто они такие? – спросила я, с интересом разглядывая каждое лицо. Историю я знала хорошо, даже слишком, оттого и смутилась.

– О, госпожа, смотря кого вы имеете в виду, – начала Василиса. – Например, вот это, – легким движением руки она указала на портрет статной рыжеволосой девушки, одетой в платье эпохи Возрождения, – Анастасия Гавронская, известная на весь мир красная фея, трагично погибшая во время последнего ослабления завесы.

Я ошарашенно на нее зыркнула, слегка притормаживая шаг, правда, сделать этого мне не позволил Кристиан, продолжающий крепко, в какой-то степени больно, удерживать меня мертвой хваткой.

– Фея?

– А кто еще, госпожа? – удивленно захлопала длинными ресницами Василиса. – Ох, вам еще не рассказали! – пролепетала она, виновато посматривая на Кристиана.

Либо они подговорили и дворецких, либо я уже не могла найти оправдания данной ситуации. Ну правда звучало смешно: мой вечно хмурый отец и ненавидящая его мать решили устроить самый странный розыгрыш, при этом зачем-то подкупив на это семью Рафала, а вместе с ними и всех слуг поместья. Ах да, еще они заставили какую-то женщину представиться Тианой и обучили странной психологической методике, позволяющей успокаивать человека, находящегося на грани нервного срыва, одним движением руки. Да уж, чем больше я об этом размышляла, тем сильнее приходилось сомневаться в собственных убеждениях.

– Осторожно! – взволнованно произнес Кристиан, по инерции подхватывая меня за спину.

Я, испугавшаяся от такого резкого крика над головой, заторможенно осознала, что чуть не упала с лестницы, которую из-за собственных раздумий совсем не заметила.

– Справлюсь, – огрызнулась, наконец сумев вывернуться из хватки. – Так куда мы идем?

– Завтракать, – пожал плечами Кристиан, заставляя меня нахмуриться еще сильнее. – По идее, ты должна быть голодна, а время уже к полудню.

То есть вся эта загадочность и хватание и без того бедных девушек за руки было ради того, чтобы спуститься поесть? Замечательно! Я ускорила шаг, таким образом пытаясь показать, что идти рядом с Кристианом не намерена. К моему облегчению, никаких попыток опять меня схватить он не предпринял.

– Нам налево, – спокойно сказала дворецкая, заметив, что я собиралась свернуть не в ту сторону.

– Вчера мы были на первом этаже, – пробормотала я, решая идти позади Василисы.

– Во-первых, не вчера, а четыре дня назад, – вмешался Кристиан, к моему сожалению, вновь оказавшийся рядом со мной. Как он вообще мог так бесшумно передвигаться? – Во-вторых, мы были в зале для переговоров, а не в столовой, глупышка. – На его щеках заиграли веселые ямочки. Видимо, чувствовать себя умнее меня ему безумно нравилось.

– Четыре дня?! Но как так… – я была удивлена настолько, что пропустила его вторую реплику мимо ушей.

Да, я действительно чувствовала себя будто заново перерожденной, а мне, особенно учитывая ситуацию, было это совершенно несвойственно. Но как человек вообще мог проспать такое большое количество времени?

– Если я сейчас начну все объяснять, ты опять взбесишься и устроишь скандал, панна неустойчивое настроение, – продолжал с усмешкой говорить он, сверху вниз разглядывая мое раскрасневшееся лицо. – Поэтому давай обсудим все насущные дела за едой. Наберешься там сил, энергии… – последнее слово он выделил особенно сильно.

Я хотела ему ответить что-то вроде: «Происходящее требует объяснений именно сейчас», но мы, как назло, обогнув овальный арочный проход, зашли, по-видимому, в ту самую столовую. Она отличалась от остальных комнат удивительно современным интерьером. Если весь остальной дом был сделан исключительно в золотисто-темных тонах, то в этой комнате белым являлось абсолютно все, начиная от подсвечников, заканчивая небольшим стеклянным столиком, находящимся в самом центре.

Такой минималистичный дизайн, хоть мне и нравился гораздо больше вычурных узоров, от которых уже знатно начинала болеть голова, все равно сюда совершенно не вписывался, отчего планировка комнаты становилась мне более чем непонятной.

– Мы находимся в северном крыле, – увидел мое замешательство Кристиан, уже усевшийся на наверняка мягкий кожаный диван. – Оно предназначается для белых фей, из-за чего такие перемены в интерьере. – Увидев, что на моем лице все еще застыла гримаса недоумения, Роспонд махнул рукой: – Ох, да чего я распинаюсь? Все равно ничего не поймешь.

С этим было тяжело не согласиться, и я, решая в этот раз повести себя как истинная леди и не отвечать очередной колкостью, просто села напротив него, неосознанно начиная тревожно теребить шелковый рукав пальцами. Не прошло и пары минут, как в помещение заявились сразу две молодые, удивительно похожие на Василису, девушки, отличные разве что одетыми поверх белых платьиц фартуками. В руках каждая несла по два подноса с самыми различными вкусностями. Они поклонились, а я невольно ахнула, замечая, что еда в буквальном смысле летела на стол, поочередно его заполняя.

– Приятного аппетита, госпожа, – в хор произнесли обе, так же быстро удаляясь, как и появились.

Я принялась разглядывать принесенные вкусности: блинчики, политые медом; яичница; овсянка; тирамису и даже яйца бенедикт. Нерешительно подвинув к себе одну из тарелок, заметила, что Кристиан уже за обе щеки уплетал, кажется, оладьи, обмазанные черничным джемом.

– Какие-то проблемы? – спросил он, отхлебывая небольшой глоточек ароматного кофе.

Вначале нерешительно пожав плечами, я все-таки сумела проглотить хоть и невероятно вкусный, но совершенно неуместный кусок блинчика. Трапезничать в сложившейся ситуации совсем не хотелось.

«Удивительно, учитывая, что я не ела четыре дня…» – подумалось мне.

После же, совсем не терпя лишь нагнетающую обстановку тишину, я громко прокашлялась, наконец посмотрев на Кристиана.

– Рассказывай уже.

– Что именно?

– Ох, ну не знаю, может, начнешь с того момента, что тут вообще происходит, а закончишь тем, почему я проспала четыре дня?! – возмущенно начала я. – Ах да, еще напомни мне, куда все подевались и почему остался здесь именно ты?

Я испепеляла его взглядом, показывая тем самым, что за ответы готова вступить и в драку. Кристиан лишь самодовольно откинулся на спинку дивана, из-под приоткрытых век продолжая насмешливо меня разглядывать.

– Какие мы дерзкие, – наигранно произнес он, проводя рукой по завивающимся на концах волосам. – Даже не знаю, что мне за это будет?

Раскрыв до неимоверных размеров рот, я с минуту ускоренно моргала, не веря сказанным мне словам. Резкий порыв гнева нахлынул на меня. Я снова схватила вилку и, опершись на стол так, что он начал пошатываться, направила ее к лицу Кристиана.

– Ты обещал, что все расскажешь… И вообще, быстро отвечай! – приказала я, уверенно держа вилку где-то в районе его носа.

Роспонд рассмеялся, за одно мгновение оказываясь сидящим рядом со мной. Не успела я сделать и вдоха, как он схватил со стола нож и приставил его к моей шее.

– К-как?.. – выдавила из себя, чувствуя, что от прикосновения холодного металла кожа начала покрываться мурашками.

– Все предельно просто, Ти, – сказал он, изображая Рафала. – Я – энергетический вампир, правда, мы себя называем просто «светлыми».

Он положил нож на место, наконец переводя цепкий взгляд с меня на соседнюю стену.

– Видишь эту картину? – Кристиан кивнул, обращая мое внимание на огромный холст.

На нем были изображены люди, если так можно было назвать существ с искрящимися желтыми глазами. Они стояли на коленях, словно в мольбе, а в небе возвышалась белокурая девушка, излучающая свет всем телом.

– Серафина, – догадалась я, с интересом разглядывая картину.

Бабушка обожала мне рассказывать ту часть истории, где Серафина, посланная с небес, впервые предстала перед Ксандром и его соратниками, поэтому происходящее на картине быстро сложилось у меня в единый пазл.

– Какая смышленая, – кивнул Кристиан, указывая пальцем на мужчину, сидящего на краю горы. – А это – Ксандр. Самый первый «светлый». Он нас породил.

Кристиан замолк, словно позволяя переварить мне сказанную им информацию. Отрицать сверхъестественную скорость Роспонда или магическим образом парящие в воздухе блюда было глупо. Поэтому я быстро повернулась к нему, ожидая продолжения.

– Мы, светлые, высшая раса. Мы контролируем разум человека, его жизненные успехи, взамен требуя лишь капельку энергии.

– Энергии? И как вы все контролируете? Вы что-то типа богов?

– Боги… Как примитивно, – поморщился он. – Нет, мы лишь проводим волю Создателя к людям. У нас есть отдельные центры, отвечающие за то или иное событие. Мы, в отличие от ваших богов, не способны уследить за каждым человеком и отвечаем только за глобальные вещи. И то следим мы не за всеми, а только за теми, кто заключил эксклюзивные контракты. И да, в отличие от низшей расы вампиров, которых называют «темными», мы отказались от пропитания кровью, то есть причинения физического страдания человеку. Мы питаемся энергией, эмоциями, – он щелкнул пальцами, и Василиса, которая, судя по всему, все это время находилась в комнате, положила на стол толстую, знатно потрепанную книгу без названия.

Словно заранее знающий, какую страницу нужно открыть, Кристиан остановился ровно на семьдесят девятой. На ней красовалась огромная надпись на неизвестном мне языке, под которой расположились три красивых рисунка.

– У нас есть своя иерархия. Высшие «светлые» – четыре семьи верховных. Это румынские Драгомиры, французские Бернары, английские Смиты и, наконец, мы – польские Роспонды. Высшие способны питаться любой энергией, отрицательной или положительной, по принуждению или нет. Мы можем истощить человека вплоть до скорой смерти, но это, кстати говоря, запрещено, – он указал на первый рисунок. На нем был изображен статный темноволосый мужчина, держащий в руке кольцо с синим камнем внутри.

– Это тоже Ксандр? – спросила я, мысленно удивляясь тому, насколько спокойным был мой голос.

– Да, первый потомок Драгомиров. А в руке у него перстень, при помощи которого Тиана отделила нас от «темных». – Кристиан выглядел страшно довольным, словно одна фамилия вызывала в нем огромные восхищение и гордость. Прокашлявшись, он продолжил: – Самый распространенный класс светлых – несущие, или служащие. Они могут питаться только с разрешения «сосуда», то есть человека, и не могут пожирать отрицательную энергию, исключительно положительную, – он указал на девушку, в руках которой был зеленый клубочек. – И последний – гибриды, полукровки, или просто гиповампы. Смешанная кровь, как и вампиров, так и ведьм или фей, бывает, что и людей. Их очень мало, потому что межвидовое размножение запрещено законом и карается небытием.

– Небытием? То есть смертью?

– Нет, мы, светлые, не бессмертны, в отличие от темных, однако и не умираем, как обычные люди. Мы попадаем в безвременье, так называемое небытие. По крайней мере, так написано в трактатах. Подобно людям, нам не дано знать наверняка о жизни после смерти.

– И что это? – недоуменно спросила я, не совсем понимая, чем «вампирская» смерть отличалась от обычной.

– Это неважно, – замотал головой Кристиан, раздражаясь от моего чрезмерного любопытства.

Я на это лишь закатила глаза, ожидая продолжения рассказа. Несмотря на весь скептицизм ко всей ситуации, от всего, что говорил Кристиан, я чувствовала неимоверную легкость, словно вновь попала в те времена, когда бабушка мне рассказывала сказки перед сном.

– Еще есть феи, у которых имеется два вида – красные и белые. Красные, или феи диких земель, обладают так называемой чуйкой. Одним прикосновением они могут узнать о человеке или об ином другом существе абсолютно все, что и делает их достаточно опасными. Они способны копаться в чужих воспоминаниях и менять их под себя. В отличие от нас, воинов по большей части, красные феи являются центром информации, хотя им подвластно две стихии – огонь и земля.

Я неожиданно вспомнила странного Розальда и то, как он ни с того ни с сего прикоснулся ладонью к моему лбу. Наверняка причудливый неумеха являлся красной феей!

– Белые феи могут чувствовать эмоции людей. Также они обладают телекинезом и на уровне вибраций способны вводить человека в то или иное настроение. Их стихиями являются вода и воздух.

– А Тиана?..

– Да, та самая из легенды и действующая королева белых фей. Впрочем, белыми феями являются и все слуги этого дома.

– Почему феи прислуживают вам? – с интересом спросила, припоминая, что все, начиная от Василисы, заканчивая кухарками, внешне были и впрямь очень похожи с Тианой.

– Слишком много вопросов… Если коротко, наша семья оказала определенную услугу королеве белых фей, – пробурчал Кристиан, продолжая дальше листать книгу, пока не остановился на изображении угрюмой женщины преклонных лет. Основной ее особенностью был донельзя хмурый взгляд и амулет в виде руны, который я уже когда-то видела на своем отце. – Ведьмы или ведьмаки, в зависимости от пола. По сути, по силе никто из них особо не отличается. Просто есть более талантливые и менее… Пожалуй, единственные из перечисленных, кто, совершенно не стесняясь, заводят отношения с людьми, да и в целом с кем ни попадя. – Он брезгливо поморщился, на что я иронично закатила глаза. – Наверное, с ведьмами у тебя проблем не возникнет, так как по большей части они ничем не отличаются от того, что ты видела в фильмах. Тоже колдуют, делают всякие обереги, могут проклясть, например. – Кристиан задумался, заостряя челюсть. – Если честно, ведьмы всегда держались особняком от всех остальных, так что я мало что о них знаю, кроме общеизвестных фактов… А, да, есть определенные ведьминские семьи, у которых контракт с высшими светлыми. Образно говоря, ведьму или ведьмака в раннем возрасте обещают одному из четырех главенствующих семей. Твой отец служит Войцеху, например.

От услышанного мои глаза полезли на лоб. Мой папа – ведьма?! Ой, нет, ведьмак! В любом случае звучало как то, с чем примириться мне будет очень сложно.

– Получается, раз он… Э-э… Ведьмак, то тогда я – тоже? – спросила, думая о том, что наконец подошла к сути. – И почему они заводят отношения с другими видами, если это карается казнью?

Кристиан меня строго оглядел, позволяя себе пропустить тихий смешок.

– Какая ты наивная! Стали бы такие серьезные особы с тобой нянчиться, будь ты обычной ведьмой? А касаемо отношений… По миру очень много ведьм, которые и не знают о нашем мире вовсе либо не хотят иметь ничего общего со светлыми. Поэтому с людьми им воспроизводить потомство разрешено, но на фей или вампиров все равно стоит запрет, которым порой они пренебрегают.

– Ну, тогда кто? – недоуменно уставилась на него я. – Постой, а кто моя мама?

– Человек, самый обычный человек, как и бабушка. Дело не совсем в родстве… – он будто бы пытался подобрать нужные слова, но ничего дельного так и не сумев придумать, резко закрыл книгу. – Так, думаю на сегодня экскурс пора заканчивать, я и без того был не обязан это все болтать.

Одним махом Кристиан оказался в проходе, видимо, решая оставить меня одну. Все еще пораженная его невероятной скоростью и рассказом, я не знала, что делать. Не оставалось ничего, кроме как проглотить гордость и прокричать ему вслед:

– Постой, а где все остальные? И как же темные? И где вы прячетесь? У вас, наверное, есть свой мир! – В голове было слишком много вопросов, ответы на которые, к сожалению, я так и не нашла, а единственным источником информации являлся Кристиан собственной персоной.

– Темные – примитивные существа, боящиеся дневного света и питающиеся человеческой кровью, хоть и сверхъестественные способности у них схожи с нашими, – ответил он, затем добавляя: – Слушай, я не записывался в учителя, меня просто попросили проследить, чтобы ты никуда не улизнула, – холодно произнес Роспонд, на короткое мгновение оборачиваясь ко мне.

Он недовольно поджал тонкие губы и посмотрел выразительно-черными глазами, полными презрения. Тогда у меня появился еще один вопрос. Безусловно, неприязнь между нами появилась еще с первой встречи. Но что произошло? Что он мог узнать такого за время моего отсутствия, от чего даже мой голос приводил его в бешенство?

– Ты меня ненавидишь? – тихо спросила я, рефлекторно сжавшись от неприкрытой ничем неприязни.

– Просто не понимаю, почему именно ты… – прошептал он, а когда я моргнула, в проходе уже никого не было.

Кристиан оставил меня одну, зная, что после услышанного я никуда не сбегу.

В телефоне, на котором я бесконечно пыталась словить хоть какую-то связь, время отметилось как: «16:30». С учетом того, что, когда в руки впервые был взят мобильник, наступил полдень, получалось, я более четырех часов болталась по особняку без дела.

Точнее, как поначалу, смятенная резким исчезновением Кристиана, который сам до этого обозначил себя «нянькой», я все-таки плотно позавтракала, решая, что еда – лучший источник избавления от стресса. Затем попыталась выяснить побольше от Василисы, но та, на удивление, хоть и выглядела наивной, оказалась крайне несговорчивой. Дворецкая постоянно увиливала от ответа, как бы давая мне понять, что от нее больше, чем от Кристиана, я не услышу. Единственное, что она мне рассказала, – тайна татуировки Кристиана. Как оказалось, та фраза: «Имя – знамение» – была чем-то вроде фирменного слогана семьи Роспонд, обозначающая тот факт, что они из высшей семьи и очень этим гордятся. Однако этой информации мне катастрофически не хватило, поэтому, совсем отчаявшись, я принялась исследовать особняк, в надежде найти хоть какие-то зацепки. И тут меня постигла неудача: почти все двери было намертво закрыты, а в тех комнатах, доступ к которым получить мне все-таки удалось, ничего интересного или хотя бы Роспонда так и не обнаружила. В итоге мне ничего не оставалось, как вернуться в комнату и играть в бесконечную аркаду на телефоне.

«Может, он куда-то уехал?» – думала я, с уже опухшими от яркости экрана глазами, продолжая собирать ягодки в «три в ряд».

Алексе было не написать все еще из-за отсутствия связи. План побега тоже, хоть я и приняла решение не уезжать, пока со всем не разберусь, отметать со счетов не стала. И тут очередная проблема. Первое – мама уехала на машине, а значит, единственным вариантом выехать из загородного дома было такси; тут выявлялось второе – интернет отсутствовал, значит, водитель на желтой машине мне тоже не светил.

Еще ненадолго залипнув в телефон, отложила его на край и уверенно поднялась на ноги.

– Так дело не пойдет! – решительно заявила сама себе, одновременно рассматривая короткое розовое платье с длинными свободными рукавами, в которое мне дала переодеться Василиса сразу после напряженного завтрака. Я быстро вышла из комнаты, не давая дворецкой и шанса за мной увязаться.

– Г-госпожа, куда вы? – растерянно произнесла Василиса, переходя на бег, чтобы меня нагнать.

– Искать Кристиана, что еще мне остается-то? Ты же мне ничего не рассказываешь! – недовольно ответила я, интуитивно спускаясь на второй этаж.

Не мог же он уйти? Конечно, он создавал впечатление уверенного в себе парня, но нельзя же настолько быть мнительным, чтобы решить, что я на все сто процентов не покину территорию. За этой мыслью появилась и неожиданная идея.

– Постойте, госпожа. Господин Роспонд занят, – оправдывала его девушка. – Как только у него будет время, я уверена, он сразу же вас навестит!

Я ее проигнорировала и, обогнув второй ярус, перешла на первый этаж, вновь ступая по идеально вымытому мраморному полу. Честно говоря, я не была уверена, что фея мне ничего не может сделать, ведь благодаря кое-кому мне удалось узнать самый мизер из всей информации, однако оставалось только надеяться на то, что она не имела права нанести мне какой-либо вред.

– Госпожа, я бы не стал этого делать, – миролюбиво произнес, кажется, Флориан, также «любезно» преграждая собой парадную дверь.

Я недовольно поджала губы, сердито на него зыркнув. Ситуация являлась критичной… Выйти из дома мне было катастрофически необходимо. Разумеется, не для того, чтобы подышать свежим воздухом.

– Вы же не хотите, чтобы я, наследница этого поместья, нажаловалась вашим хозяевам о непослушании? – грозно заявила, совершенно не уверенная, что это вообще сработает.

Он заметно напрягся, рассматривая меня широкими голубыми глазищами, как впервые. Наверняка пытался понять, что я сейчас чувствую. Что же, кроме злости вы ничего не увидите, уважаемый дворецкий. Недолго думая, он все-таки отступил с прохода, давая мне пройти. Я самодовольно кивнула, наконец ощущая на коже едва уловимый поток ветра, играющий с подолом платья.

Не успела пройти и нескольких метров, как уперлась в чью-то крепкую грудь. Конечно, подобно нашей первой встрече, этим «кем-то» оказался Кристиан. Он, насупив брови, недовольно рассматривал меня с высоты собственного роста.

– Получилось, – победно произнесла я, подвергая себя самому изощренному виду пыток, а именно игре в гляделки с членом семьи Роспонд.

– Ну да, спустя почти весь день кое-кто надоумился выйти во двор, – его лицо смягчилось, приобретая уже привычный отрешенный вид. – Кстати, если вдруг решишь пройтись до города пешком. – Кристиан меня осмотрел с ног до головы, особенно заостряя внимание на обуви. Кажется, из-за того, что я все делала впопыхах, сменить розовые тапочки на кроссовки, которые не видела с того самого вечера, времени у меня не нашлось. – Знай, что на него наложено заклинание, за счет которого ты даже ногой на противоположную сторону ступить не сможешь.

Я демонстративно закатила глаза, показывая, что у меня подобных мыслей не возникало вовсе.

– Говоря про отца… Где все остальные, умник? Или ты разговаривать умеешь обо всем, кроме важного? И вообще какого лешего ты ушел непонятно куда? В прятки захотелось поиграть, что ли? – Я уже поняла, что в нахальном тоне с ним разговаривать гораздо легче, чем в спокойном. Да и отвечал он на мои колкие примечания гораздо резвее.

Кристиан развернулся ко мне спиной и пошел в сторону сада, который я до этого не замечала. Поняв, что, желай он от меня избавиться, давно применил бы вампирскую скорость, торопливыми шагами принялась его нагонять.

– У меня были дела, совершенно тебя не касающиеся. Раф в академии, должен вернуться к вечеру, – начал Кристиан, а я только сейчас заметила, что из строгого костюма он успел переодеться в обтягивающую талию черную футболку и спортивные шорты. Сама поеживаясь от осеннего холодного ветра, я невольно задалась вопросом, чувствуют ли светлые смену температур? – Дядя с Виктором на каком-то важном совещании. Тебе всех перечислять, не пойму? – спросил наконец сбавляя темп, тем самым позволяя запыхавшейся мне подойти к нему вплотную.

– А мама, где мама? – поинтересовалась, решая, что исчезновение королевы фей и Розальда меня никак не колышет.

– Понятия не имею. Виктор отправил ее домой, а там тебе уже виднее, чем Иренка занимается в пять часов вечера.

Я охотно закивала, припоминая, что мама – обычный человек. Как и бабушка… Любимая Лиззи, из-за которой, судя по всему, вся эта каша и заварилась.

Мы подошли к зеленой ограде, отделяющей от основной территории сад, больше похожий на какой-то жуткий лабиринт. Я мысленно ужаснулась, замечая, что именно над этим местом сгустился жуткий туман. А если я настолько надоела Кристиану, что он решил меня прикончить? Как никак Роспонд сам сказал, что я произвожу слишком много шума…

– У нас нет отдельного мира, – неожиданно решил ответить на мой утренний вопрос Кристиан. – По сути, абсолютно все здания или инфраструктура лежат на поверхности, просто люди не видят ничего из-за узкого кругозора и чар. Во многих лесах или горах живут феи, а мы обитаем в самых обычных городах. Забавно, правда?

– Наверное, – задумчиво произнесла я, думая о том, что мне было бы до смерти интересно увидеть хоть один сказочный домик или побывать в лесах, заселенных феями.

– Наш дом тоже скрыт от людских глаз, так что, например, даже если твоя мама захочет вернуться, она все равно не сможет, пока мы не позволим.

Почему-то меня эта новость совершенно не удивила. Впрочем, после того как я узнала о существовании фей, вампиров и прочих, поразить меня чем-то будет действительно проблематично.

– Так как академии, центры, министерства или другие важные для нас места находятся в разных частях света, у всех светлых имеется изготовленное белыми феями специальное кольцо. – Он покрутил пальцами перед моим лицом, показывая массивный перстень с красивым рубином. – В камне заложены чары, основанные на их способности к телекинезу. Сосредотачиваясь на определенном месте и передавая частичку энергии в камень, мы как бы телепортируемся туда.

Еле сумев побороть в себе желание схватить Кристиана за руку, чтобы рассмотреть таинственное кольцо со всех сторон, я кратко кивнула, ожидая, что он, пораженный моим умением слушать, продолжит свой рассказ. Однако, к моему огорчению, Роспонд замолчал. Я обернулась назад, нервно замечая, что проход из высоких конусообразных кустов, которым мы пришли сюда, затягивался по ходу нашего продвижения. Мы были совершенно одни в заколдованном лабиринте, даже Василиса за нами не увязалась. От этого тревога подступала еще сильнее.

С замолчавшим Кристианом пропали и все звуки: стих ветер, замолкли переговаривающиеся о чем-то вороны. Тишину разбавляло только шуршание желто-оранжевых листьев под ногами.

– Куда ты меня ведешь? – спросила я, все-таки решая развеять собственные сомнения.

Роспонд остановился и взглянул на меня то ли с сожалением, то ли с раздражением. Мне было сложно понять, что несли в себе эти слегка изогнутые вверх густые брови и не выражающие ничего глаза.

– Вряд ли тебе понравится, – произнес он и рванул вперед так, что я еле успела с ним поравняться, перед тем как проход вновь не зарос лиственными растениями. Я была совсем не уверена в том, что без Кристиана проворные кусты захотят меня пропускать вперед.

– Что ты имеешь… – не успела договорить, как ответ на недосказанный вопрос появился на поверхности.

Мы зашли в запущенную, совершенно крохотную беседку, в которой больше двух человек и не уместилось бы. В самом центре находилась пологая каменная плита с инициалами, заставившими мою кровь вскипеть.

Со всеми событиями, резко вскружившими голову, я забыла спросить про похороны. Про похороны Элизабет Грант, горячо любимой мною и неожиданно погибшей бабушки. Про похороны, которые, видимо, прошли без меня.

– Когда это случилось? – тихо, еле слышно спросила я, а по щеке уже текла жгущая кожу слезинка.

Разрыдаться почему-то желания не появилось. Возможно, осознание того, что бабушки не стало, не до конца закрепилось в моей голове.

– Ее закопали вчера утром. Виктор решил, что твое участие еще больше может усугубить ситуацию.

В этом отец был совершенно прав. Я и без того всеми силами сегодня пыталась отогнать мысли о том, что больше никогда не смогу увидеть Лиззи. Пудря голову неожиданно появившимся неизведанным новым миром, я утешала сама себя, делая вид, что сильная. Что переживу. Но рана была слишком свежей, чтобы суметь так быстро зажить.

Опершись на железную ограду, я резко отдернула руку. На пальце обнаружился небольшой прокол, словно от тоненькой иголки. Я оторвала глаза от угнетающей безжизненной плиты и ужаснулась. Бледно-бежевые прутья оплетали огромные черные розы. Розы, снящиеся мне на протяжении нескольких лет.

– Черная роза – цветок смерти у светлых, – проследил за моим взглядом Кристиан. – Украшая ими надгробия, мы отдаем дань ушедшим из жизни. Элизабет была человеком, но имела огромный вес в нашем мире.

От услышанного мне стало жутко плохо, а ноги предательски подкосились. Я бы упала, но Кристиан, рывком переметнувшийся в мою сторону, аккуратно подхватил меня за плечи.

– Слушай, я тебя привел сюда, потому что тоже терял важных мне… людей, – его голос звучал не так, как обычно. Привычно бархатистый баритон предстал неуверенным шепотом. – Я знаю, что это тяжело. Но, прошу, не теряй сознание сейчас, потому что я понятия не имею, как мне нужно будет себя повести в такой ситуации.

Опять валяться без чувств несколько дней мне и самой не особо хотелось, но тело совершенно не слушалось, продолжая подрагивать каждым миллиметром. Ничего лучше не придумав, я, неуверенно обернувшись к стоящему позади Кристиану, дрожащими руками оперлась о его грудь. Говорят, что люди могут забыть сами сны, но те ощущения, которые они приносили, – никогда. Поэтому сейчас я находилась в кошмаре наяву. Черные розы украшали абсолютно всю площадь куполообразной беседки и внушали мне единственное чувство, прозванное страхом. На неосознанном уровне я понимала, что выгляжу донельзя странно. Девушка, сумевшая практически без слез взглянуть на надгробную плиту чуть ли не единственного важного человека в ее жизни, испугалась какого-то цветка. Оставалось только надеяться, что Кристиан не думал в том же ключе.

– Расскажи мне побольше о ваших способностях, – попросила я, примыкая лицом к тревожно вздымающейся груди.

– О… Это тоже все зависит от того, к какому классу относится светлый. Например, мы, высшие, помимо сверхъестественной силы и скорости, способны полностью менять волю любого существа под себя. Полностью влиять на их ощущения, эмоции или действия. Еще каждый член правящей семьи имеет уникальную способность. У меня – возможность изменять любой предмет в ту вещь, которую мне только захочется, если для ее создания не требуется магия и она не слишком больших размеров. Иногда, кстати, это весьма полезно. – Он продолжал и продолжал рассказывать мне новое, совершенно этому не противясь.

Казалось, будто Кристиан из беседки, позволяющий мне прижиматься к нему, как испуганному котенку, и Кристиан из столовой, смотрящий на меня с презрением, – два разных человека. В какой-то момент я даже почувствовала на затылке едва заметные поглаживания тонкими пальцами рук.

– А Раф? Какая у него способность? – безнадежно спросила я, чувствуя, как его хриплый голос начинал на меня воздействовать таким успокаивающим эффектом, каким на меня не действовал ни один крепкий травяной чай.

Но Кристиан не отвечал, вместо этого заставляя меня ощутить, как напрягается каждый мускул его подтянутого тела. Я устало прикрыла содрогающиеся веки, довольствуясь хотя бы тем, что он от меня не отстранился.

Вот так вот Кристиан, которого я почти что записала в список своих врагов всего за пару дней знакомства, сейчас был единственной преградой, ограждающей меня от мыслей про надгробный камень, принадлежащий самому любимому человеку в мире, и роз, заставляющих одним своим существованием проживать кошмар снова и снова.

– Тогда перейдем к гибридам, – к моему изумлению, произнес Роспонд. – Брат, он… В общем, после смерти моей мамы наш отец, Зибор Роспонд, завел довольно продолжительные отношения с ведьмой.

– Постой, так у вас с Рафом разные матери? И он гиповамп, правильно?

– Ага, – сухо ответил он, параллельно со всей невозмутимостью пытаясь вытащить кольцо, запутавшееся в моих волосах.

Казалось, Кристиан старался воссоздать виденье того, что в принципе никого по макушке он не гладил, поэтому я, едва сдерживая глупую улыбку, непонятно отчего выступившую на моих губах, вида, что это заметила, героически не подавала.

– В общем, гиповампы не имеют никаких уникальных способностей, независимо от происхождения. Хотя я не могу быть в этом уверен. Но, по крайней мере, в ситуации с Рафом все именно так. Он и волю подавляет едва ли, да и гораздо слабее по силе почти любого из служащих светлых. Зато Рафал способен создавать некоторые заклинания и проклятия.

– Например? – Даже несмотря на происходящее вокруг, меня очень позабавила картина Рафала в голове, заговаривающего официанта, чтобы он нам принес бесплатный коктейль.

А ведь и правда, на нашем первом свидании, по чистой случайности, вместе с моим излюбленным горячим шоколадом нам бесплатно достались еще два круассана с миндальной стружкой! Подобные мысли позволили мне хоть немного расслабиться.

– М-м… – с несвойственной неуверенностью протянул Кристиан. – Думаю, было понятно еще до этого, что я совершенно ничего не знаю про ведьм. И не хочу знать, – уверенно произнес он, а мне собственная интуиция начала подсказывать, что это связано с как раз таки не названной им мамой Рафа.

Если так подумать, то и про отца Кристиан был достаточно немногословен, отчего складывалось впечатление, что если я ковырну глубже, то наткнусь на какую-то семейную драму, а сейчас, пожалуй, это было нужно в последний момент.

– Мистер всезнайка чего-то не знает, – усмехнулась я, вдыхая запах хвойного леса, исходящий от черной ткани футболки.

– Смотрю, тебе уже гораздо лучше, – буркнул он, легонько отталкивая меня от себя.

Я, уже привыкшая к теплу чужого тела, вздрогнула, упорно избегая взглядом злосчастных роз. При этом, боясь вновь повернуться к серому камню, все что мне оставалось – рассматривать лакированные туфли Кристиана и идеально уложенную кремовую плитку на полу.

В голову неожиданно пришла безумная идея, которую я поторопилась озвучить:

– Я одна из светлых?

На такие домыслы меня надоумил рассказ про уникальные способности «высших». Конечно, я не являлась членом ни одной из четырех главных семей, однако по-другому мои сновидения, которые, как выходило, все это время вели меня к смерти бабушки, я объяснить не могла. Пытаясь докопаться до истины, я даже вспомнила о том, что впервые увидела проклятые черные розы, именно будучи у Лиззи в гостях очередным жарким летом.

– Нам нужно срочно отсюда уходить, – сказал Кристиан, полностью игнорируя мой вопрос. Его точеное лицо оказалось повернуто куда-то вбок. – Нет, уже поздно…

Я не успела огрызнуться, как он быстро пробормотал: «Держись крепко», – и, подхватив меня на руки, словно пушинку, пару раз постучал пальцами по кольцу. Неожиданно рубин, вставленный в перстень, заискрился, полностью ослепляя глаза ярким красным светом, переливающимся в разноцветные искры.

Раздался громкий хлопок, как от новогоднего фейерверка, и в эту секунду я затаила дыхание. Вокруг появились с тысячу голосов, шепчущих мне что-то неразборчивым эхом. Все происходило как в каком-то трансе, где-то за гранью реальности. В теле чувствовалась неумолимая легкость. Я будто распалась на миллион маленьких частичек, усиленно порхавших вверх.

Быстро заморгав, я наконец смогла рассмотреть чье-то обеспокоенное лицо, находящееся прямо над моим. Я потянулась к нему рукой и ощутила еще свежую щетину, покалывающую кожу. Обведя пальцами точеный подбородок, перешла к теплой шее. Совершенно не понимая, кто или что передо мной, я блаженно продолжала исследовать этого «кого-то», что продолжал что-то усиленно пытаться донести. Но голоса в моей голове смешались так сильно, что услышать его так и не удалось.

Я закрыла глаза еще раз, а когда открыла вновь, почувствовала то, как ветер рассекал волосы над головой, а тело шаталось из стороны в сторону. Мои руки и впрямь лежали на чьей-то широкой шее, скрепленные в замок. Резко отдернув голову, обнаружила перед собой русую курчавую макушку из густых, наверняка мягких волос. Наконец, приняв реальность, я осознала, что Кристиан нес меня на спине.

– Что произошло? – спросила, поежившись от холодного воздуха.

Неужели я опять проспала несколько дней? Или, быть может, все происходящее в «лабиринте» из кустов было сном? Вопросы, на которые у меня не было ответа, большим количеством начали нарастать в голове.

– Я почувствовал их присутствие, энергию, – взволнованно произнес Кристиан, продолжая уверенно идти вперед. – Времени не было, пришлось перенестись.

Перенестись? Выпрямив спину настолько, насколько могло позволить мое положение, осмотрелась вокруг. Было темно, но я смогла различить громоздкие хвойные деревья, окружающие нас со всех сторон. Мы определенно находились в лесу.

– Куда? И от кого? – дрожащим голосом вымолвила я.

– Тереса, – Кристиан резко опустил меня на землю и повернул к себе так, что даже через темноту я могла отчетливо разглядеть его напряженную челюсть и серьезный взгляд. Он, кажется, впервые назвал меня по имени. – Мы находимся сейчас в очень опасном месте, и все это благодаря тебе! Кольцо из-за твоего сильного испуга перенесло нас обоих в Запретный лес, просто кишащий изгнанными и очень злыми феями! – Он говорил спокойно, но даже самому глупому человеку было понятно, что Кристиан очень зол. – Поэтому, пожалуйста, просто иди рядом и делай все, что я скажу.

– Почему просто не перенестись куда-то еще? – с непониманием спросила я, вздрагивая от оханья совы, притаившейся на дереве.

Кристиан раздраженно цокнул и, прижав ладонь к собственному лбу, сказал:

– Во время переноса ты сильно вцепилась в мою руку, и кольцо слетело.

Мое сердце забилось с умалишенной скоростью. Здесь оправдаться я никак не могла, хоть и сильно хотелось.

«Молодец, Тей, ты, все еще не обладающая никакими способностями, сумела поставить вас обоих в критическую ситуацию. При этом оказалась в совершенно неизвестном мире, кишащем какими-то там злыми феями. Так держать!» – мысленно дала себе десяток пощечин, на деле же стыдливым взглядом рассматривая землю.

– И… От кого мы бежали? – не нашла ничего лучше, чем вновь осыпать его тысячей вопросов я.

– От темных, Тереса. Чары, наложенные Тианой, начали пропадать уже давно. Некоторое время продолжаются нападки на наши края. – Он резко замолчал, подставляя свое лицо под потоки ветра. – Но еще никогда не было такого, чтобы низшие пробирались так близко… Надеюсь, я неправильно отличил энергию…

Сама совершенно не представляя, какую опасность миру вообще могут принести эти темные, больно похожие на вампиров из типичных романов и фильмов, просто решила довериться своему чутью и кротко кивнула. Даже если я чего-то не понимала, Кристиан явно выглядел крайне обеспокоенным.

– Веди уже, горе-поводырь, – шутливо отозвалась я, предпринимая попытку поднять всеобщее настроение.

Кристиан, по-видимому, юмора не оценил и, забавно сморщив ровный нос, аккуратно, но решительно взял меня за руку, переплетая наши пальцы.

– Услышит меня Всевышний, и больше я никогда не буду к тебе даже мизинцем притрагиваться… – Роспонд попытался сделать очень недовольную гримасу, что на фоне и без того нерадостных вестей вышло у него просто на ура. – А пока не смей даже пытаться отойти от меня хоть на шаг, поняла?

– Слушаюсь, пан Роспонд, – совсем раззадорилась я, мысленно коря себя за совсем неподходящее по атмосфере расположение духа.

Скорее всего, я просто настолько устала от всего происходящего, вихрем налетевшего на меня, что мозг окончательно сдался и решил устроить мне своеобразную разгрузку. У меня всегда так происходило в стрессовых ситуациях.

Почувствовав, как моя маленькая рука утопала в чужой мужской ладони, я невольно вспомнила то, с каким детским любопытством мне удалось исследовать чье-то лицо во время перемещения. Был ли это сон? Или, может, под руку попался Кристиан? Последняя мысль заставила меня усиленно замотать головой. Да, облапать Роспонда являлось явно последней целью в жизни. Спросить про этот инцидент я, естественно, не решилась, посчитав, что даже в не совсем здравом уме определенно смогла бы распознать в незнакомце человека, который уже находился практически в списке «главных негодяев» после Рафа, бросившего меня на произвол судьбы, и Феликса, просто раздражающего одним только присутствием.

– Не отставай, – недовольно попросил меня Кристиан, потянув руку на себя.

Его ладонь была удивительно теплой. А говорят ведь, что вампиры – живые мертвецы. Хотя Кристиана и вампиром было сложно назвать. Ни клыков, ни жажды крови, еще и не бессмертный.

«Светлые – какие-то фальшивые вампиры», – подумалось мне, пока я еле успевала за быстрым темпом слишком высокого Кристиана и усиленно перебирала отчего-то уставшими ногами.

Неожиданный порыв ледяного ветра вернул меня к реальности. Я, содрогаясь от холода, вспомнила, что нахожусь в лесу, населенном странными существами, посреди ночи. Я вспомнила, что моя бабушка умерла, а кошмар стал явью. Вспомнила, что все, абсолютно все вокруг скрывали от меня правду годами. Страх вновь поселился внутри меня, создавая в области живота неприятный узел. Я не имела даже малейшего понятия, какого поворота судьбы ожидать в этот раз, поэтому все, что мне оставалось, – следовать за загадочным парнем, открывшим мне глаза на этот новый, еще неизведанный мир.

Крепко сжимая руку Кристиана Роспонда в своей, я шла вперед, прямиком в пугающую неизвестность.

4. Запретный лес и Александр

Наше время. Польша. Винецбург

Рука встретилась с чем-то твердым и гладким, а раскрыв глаза, я обнаружила, что ощупываю линолеум. Мигом поднявшись с дивана, отчего начала кружиться голова, осмотрелась. Когда я оценила обстановку, пришло понимание того, что каким-то образом нахожусь не в лесу и даже не в поместье, а в собственной квартире.

– Неужели это был сон? – спросила в пустоту, сонно оглядываясь вокруг.

Но эта мысль оказалась сразу отвергнута тем, что я по-прежнему была одета в легкое платье, любезно отданное мне Василисой в поместье Роспонд. Хотя какой-то мешок из грязной ткани достаточно сложно назвать платьем как таковым. В голове начал складываться пазл из событий прошлых дней. Последним, что я помнила, был Кристиан, что-то кричащий мне вслед, а еще, кажется, у него искрился какой-то предмет в руке.

«Умная» колонка, стоящая на прозрачном журнальном столике, показывала ровно два часа дня. Я не была уверена, что мы перенеслись в лес, находящийся в том же часовом поясе, но если отталкиваться от этого, то я провалялась в отключке около половины дня.

Достаточно быстро переместившись на кухню, налила из графина восхитительно вкусного апельсинового сока – пить хотелось до жути сильно. Затем направилась осматривать дом в поиске подсказок, ну, или телефона. Мой смартфон валялся на том же диване, с которого я и встала. На удивление, он не был разряжен, поэтому на экране мигом появились многочисленные сообщения от Александры и одно странное – с неизвестного номера.

Таинственное сообщение гласило о том, что мне не стоит искать какие-либо ответы или как-то упоминать о произошедшем среди людей, а когда придет время – со мной свяжутся. Подпись отсутствовала, но было нетрудно догадаться, что оповестил меня кто-то из светлых. Я задумчиво закусила губу, проходясь по уведомлению глазами несколько раз, однако ничего нового мне уяснить так и не удалось. Раздосадовавшись от собственной ненужности, поплелась в душ, решая раз и навсегда смыть всю грязь с тела, которой, кстати говоря, было предостаточно. Но даже горячие, ласкающие тело, тонкие водяные струйки не могли вымыть обиду и страх из моей груди.

Как они, кто бы это ни был, могли просто перенести меня домой после всего произошедшего? Безусловно, где-то в глубине души я была рада, что снова живу как обычный человек, но ощущение незаконченности не давало этим насладиться в полной мере.

Неожиданно для себя я поняла, что совершенно ничего не могу вспомнить. Вернее, я знала, что мы находились в лесу, и то, что Кристиан был явно испуган, когда глядел мне вслед. Однако даже примерная картина произошедшего никак не могла появиться у меня в голове. Удивительно, что до этого я даже и не заметила подвоха. От злости и недоумения я чуть не выдернула собственные волосы, слишком усердно вымывая из них комочки земли. Наблюдая за тем, как под моими ногами вода начала приобретать наконец свой естественный цвет, почти смыв остатки грязи, я почувствовала покалывание в области лба. Перед глазами выявились мутные силуэты, с каждой каплей воды становившиеся все более отчетливыми.

Один неверный шаг, и я покатилась вниз, больно ударяясь о камни, хаотично окружавшие меня со всех сторон. Рефлекторно я громко закричала, надеясь, что душераздирающий рев способен уберечь от неминуемого. Я пыталась ухватиться за тернистые корни деревьев, но из-за только недавно прошедшего дождя они были необычайно скользкие, не давая и шанса заполучить точку опоры. Наконец, смирившись со своей участью и, возможно, самой нелепой смертью, я сумела лишь сложить руки на груди, чтобы не отбить все пальцы.

Однако падать мне пришлось недолго. Еще пару кувырков, и я почувствовала, как оказалась на рыхлой земле, усыпанной хвойными иголками. Не выдержав, начала кашлять от пыли, раздражавшей слизистую носа. Изо рта же посыпались земляные комочки. Приподнявшись на дрожащих руках, покрывшихся кровоточащими ссадинами, еле разлепила глаза и поняла, что упала в овраг, чудом уцелев, учитывая скорость и высоту моего приземления. Тело будто обожгли в костре – оно ужасно пульсировало и словно горело, при этом продолжая вздрагивать из-за леденящего холода. Вокруг стояла тишина, настолько умиротворенная, что слышала каждый хруст веточки и свистящие порывы ветра.

– Кристиан! – прокричала во все горло, чувствуя, как собственные связки вот-вот надорвутся. – Роспонд, ты надоел!

Поднявшись с колен, я принялась всматриваться в темноту, однако и намека на силуэт русоволосого высокого парня замечено не было. Он словно испарился. А ведь именно из-за него я и упала в этот овраг!

Мы спускались вниз, и Кристиан поскользнулся на влажных от дождя иголках, я же, шедшая позади него, от резкого рывка ладони, что крепко держала мою, вырвалась вперед и, не удержав равновесия, покатилась вниз. Я думала, что Кристиан упал вместе со мной, ведь наши пальцы были намертво сцеплены, но, судя по всему, он успел каким-то образом удержаться.

– Да этот придурок со своей скоростью уже должен был давно спуститься за мной… – принялась ворчать, разминая мучительно болящие руки.

В голову прокралась мысль, что из-за моего крика нас заметили. Что на Кристиана напали, а я осталась совсем одна… Одна в страшном и холодном лесу. Чувствуя, как сердце начало бешено колотиться, я, слушая завывания ветра, продолжала стоять на месте, словно статуя, боясь даже шелохнуться. Казалось, стоило мне хоть пальцем дернуть – меня обнаружат. Я не знала, кто или что могло на меня напасть. За все время, что мы шли, Кристиан и словом не обмолвился, только изредка что-то бормотал себе под нос, но я была уверена в том, что, кто бы это ни был, он был очень опасен. За моей спиной послышалось шуршание иголок. Я поняла, что нахожусь здесь не одна. Не решившись бежать, продолжила стоять как вкопанная, а этот «кто-то» приближался все ближе. Наконец, почувствовав холодные шершавые пальцы на оголенной шее, я осознала для себя жуткую правду. «Кем-то» являлся не Кристиан.

Я покачнулась, еле сумев устоять на скользкой поверхности душевой. Несмотря на то что вновь находилась в реальности, недолго думая, я все-таки обернулась и, не увидев никого за спиной, облегченно выдохнула.

– У меня типа амнезия? – вымученно буркнула, уже вытираясь излюбленным желтым полотенцем.

Тело предательски ныло от боли. Осмотрев себя внимательнее, я не обнаружила серьезных ран, однако ссадин и ушибов было множество. Пожалуй, в последний раз я была в подобном состоянии, когда упала с велосипеда на огромной скорости, – мне тогда было около семи. Отдаленно послышался дверной звонок. Привычно закатив глаза и натянув на себя пижамные принадлежности, я поторопилась открыть.

– Мам, ты опять не взяла ключи? – с претензией спросила я, после удивленно выгнув бровь. Передо мной стояла Александра. Напуганная, с небрежно уложенными в пучок волосами и уставшим лицом.

– Черт возьми, Тей! – Она произнесла это с огромной злостью, в итоге заключая меня в крепкие объятия. – Как же ты меня напугала, идиотки кусок…

Мы зашли внутрь в полном молчании. Я видела по лицу подруги, что у нее накопилось множество вопросов. Ее можно было понять, учитывая, что моя «поездка к родственникам» затянулась на несколько дней, а Лекса – человек с повышенной тревожностью. Как-то раз я проспала первый урок, а она уже решила, что меня сбила машина.

Я быстро сделала нам какао на любимом миндальном молоке и уселась в плетеное кресло. Раньше, когда наши семьи жили за городом, мы частенько собирались так у Александры в гостиной, играли в карты и рассказывали друг другу новые сплетни.

– Ну, что произошло? Где ты была, Тей? – Янтарные глаза, под которыми появились едва заметные мешки, изучающе переметнулись в мою сторону.

Я нервно постукивала по кружке, пытаясь подобрать слова. С одной стороны, хотелось выдать все как есть: про смерть бабушки, неожиданно бредовый, но правдивый «мир» фей, ведьм и вампиров, Роспондов и, конечно же, невыносимо раздражающего Кристиана, с которым нам пришлось оказаться в жутком лесу. Но с другой – прекрасно помнила собственную реакцию, когда Войцех Роспонд ввел меня в курс дела. Мое полное отрицание и непринятие правды, которую от меня скрывали столько лет. И я понимала, что вряд ли Алекса, по собственной натуре реалистка, сможет поверить в нечто подобное. Я честно желала ей выдать все с потрохами, вылить на подругу то, что накопилось на душе, ведь у нас никогда не было секретов, но сейчас, видя ее перед собой, не смогла.

– Бабушка умерла, – тихо произнесла я, рассматривая коричневый напиток в кружке. – Пришлось задержаться… – вспышка воспоминаний из беседки, чувство опустошенности при виде надгробной плиты и страх от черных, словно пропитанных страданиями роз заполонили меня. Голос задрожал, а в носу начало щипать. – Я хотела тебе позвонить или отправить эсэмэску, но связи не было.

На моем бедре оказалась тонкая рука, меньше даже моей собственной.

Александра подсела ближе и, видимо, не зная, что сказать, решила поддержать подобным образом.

– Я хотела на тебя наорать, но не стану, учитывая все обстоятельства. – Она посмотрела на меня и облегченно выдохнула: – Тебе так повезло, что после падения осталась лишь пара царапин.

Я кивнула, и ко мне неожиданно пришло осознание того, что я ничего не говорила про падение.

– Откуда ты узнала, что я дома? – с подозрением спросила, но отпрянуть пока попыток предпринимать не стала.

– Раф сказал. – Александра захлопала ресницами, словно совсем не видя подвоха.

Я хотела уже вставать, но девушка успела схватить меня за запястье.

– Вы с ним никогда не были друзьями и общались только из-за меня. – Мне казалось, что я схожу с ума, ведь передо мной сидела абсолютная копия моей лучшей подруги. Точнее, наверняка это она и была, однако в душе я чувствовала, что что-то не так.

Я попыталась вновь подняться на ноги, но Александра в этот раз ухватилась за меня обеими руками, сумев повалить на диван. Послышался громкий звон от упавшей на пол кружки, вместе с ней и мое измученное сердце было готово разбиться вдребезги.

– Кого ты видела в лесу, Тей? – Большим пальцем она прикоснулась к моему лбу, и по всей голове прошлась вибрация, заставившая зрение помутиться. – Что тебе сказали? Почему ты жива, Тереса? – Ее голос переходил от слегка хриплого девичьего в мягкий мужской и вновь становился женским.

Перед глазами появился тот же овраг, чья-то рука, дотронувшаяся до шеи. Я услышала заливистый хохот, доносящийся со всех сторон. Их было много, очень. Но впереди всех стояла женщина, старая, высокая, худощавая. У нее были длиннющие красные волосы, почти достающие до земли.

– Остерегайся человека с красными глазами, Обреченная, тогда круг разомкнется.

В голове вертелась только эта фраза, повторяющаяся множество раз.

Одновременно я слышала хохот и, кажется, детский плач. Все смешалось в один ком, ставший громким, пронзающим насквозь барабанные перепонки, криком. Наконец, я раскрыла глаза, и единственным, что произнесла, было:

– Амелия!

Не до конца осознавая происходящее, я таращилась на неизвестного мне рыжеволосого мужчину, который совсем бесцеремонно смотрел на меня в ответ. Недолго продолжая наши гляделки, он отошел от меня, давая наконец рассмотреть белое помещение, в котором я находилась.

– Лазарет, – подсказал он мне, усаживаясь на стул рядом с узкой койкой, на которой я, собственно, лежала.

Затаив дыхание, завороженно потянулась к его лицу. Мужчина был средних лет, немного полноват, с уже поредевшими короткими рыжими волосами, смуглой кожей, на которой расположились множество мелких морщин, и ровным, заостренным на конце, носом. Однако меня привлекло не это, а его глаза, светящиеся и переливающиеся янтарем настолько сильно, будто были способны осветить всю комнату. Осуществить мой маневр не позволила ужасная боль, стрельнувшая в области лопатки. Я невольно «ойкнула» и сильно прикусила нижнюю губу.

– Извини, – добродушно произнес он, а я наблюдала за тем, как с одним морганием его впалые глаза приобрели самый обычный вид. – Мне поручили слегка покопаться у тебя в голове, но все сложнее, чем я думал… В общем, я к тому, что в так называемом сне боль была немного приглушена. – Мужчина задумчиво опустил голову, после немедля поднимаясь со стула. – Не буду тебя обременять, да и твои друзья уже совсем заждались!

Он уже почти вышел за шторку, разделяющую мою койку с остальными, как я сказала:

– Постойте, – это прозвучало очень тихо, даже, можно сказать, слабо.

Сейчас, когда я находилась наяву, ко мне пришла усталость, накопившаяся за все дни, из-за чего даже говорить было очень тяжело.

– Да? – В его голосе не было и капли удивления. Скорее всего, мужчина предполагал, что так и будет.

– К-кто вы? И что произошло?

Перед тем как вымолвила эти короткие фразы, казалось, будто прошла целая вечность. Я не знала, с чего начать, и не до конца осознавала, по какой причине вообще просила его остаться.

– Ролан. Меня зовут Ролан, – вздохнул он и все-таки решился вернуться в свое изначальное положение на стуле. – К сожалению, ты подверглась нападению изгнанных фей в зловещем лесу. И к еще большему сожалению, бывшие красные феи поставили на твое сознание блок, скорее всего, рассеивающийся при определенных обстоятельствах. Меня призвали в академию, чтобы его обойти, но твой случай… – Ролан призадумался, забавно поднимая слегка косые глаза кверху. – В общем, он не простой. Я полагаю, нам нужно будет время, чтобы наверняка восстановить всю картину.

Я действительно помнила во всех красках загадочных женщин, нашептывающих мне нечленораздельные фразы со всех сторон. Так это были красные феи? И зачем только говорить что-то важное и в итоге блокировать сознание? Часть с «блоком» казалась мне донельзя странной. Впрочем, с существованием фей я, видимо, уже смирилась.

– Я помню лишь обрывки фраз, но они похожи на кашу, – произнесла, на что Ролан учтиво кивнул, тревожно поглядывая на меня исподлобья.

– Та девушка… – начал он и, кажется, уже пожалел, что это сказал, – Александра, твоя подруга. Как она?

Удивленно приподняв бровь, я многозначительно на него посмотрела. С учетом того, что здесь никогда ничего не происходило просто так, вопрос про Сандру застал меня врасплох. Зачем вообще Ролану понадобилось знать, как поживает моя лучшая подруга?

– Не знаю, в плане, у нее все было хорошо, но, правда, она с парнем на днях рассталась, а еще наверняка устроит мне скандал, как только завидит на горизонте… – из-за боли в горле я сникла, затем и вовсе решила не продолжать, понимая, что начала нести полный бред. Да уж, мне действительно эти дни невероятно не хватало Александры, с ее вечной жизнерадостностью и планами на сто лет вперед. – А кстати, что было с вашими глазами?

– Это особенность фей диких земель, когда мы работаем с чьими-то воспоминаниями, наши глаза меняются. По сути, сейчас я воспроизводил обычные ситуации из твоей жизни, просто немного переработанные.

Ролан мне добродушно улыбнулся, после чего сжал переносицу до покраснения, словно напоминая себе о делах насущных, и вновь встал со стула.

– Мне все же пора. Надо доложить обо всем остальным. И твои друзья уже готовы дверь проломить. – Он кивнул в сторону широкого больничного коридора, и я заметила, что в самом конце, за приоткрытыми черными дверьми действительно можно было разглядеть силуэт Рафа. Ну да, бывшего еще мне не хватало. Хотя все-таки компания Рафала куда лучше, чем его брата.

Мужчина поторопился выйти. Я, конечно же, не сдержала любопытства и напрягла зрение так, что смогла подглядеть, как Ролан что-то шепнул Роспонду-младшему на ухо, из-за чего второй активно закивал головой.

Услышав дверной скрип, я быстро откинулась на спину, тут же почувствовав острую боль в области копчика. Еще пару мгновений, и передо мной оказались сразу два Роспонда: чересчур жалобный Рафал и более спокойный Кристиан, выглядевший куда лучше меня, что неудивительно, учитывая тот факт, что в овраг падала только я. А вина-то лежала целиком на нем! Уж то, что Кристиан споткнулся, в памяти отложилось прекрасно.

– Ти… – Рафал, находящийся на расстоянии более чем восемьдесят метров от меня, в один миг оказался опирающимся на железные прутья моей кровати. – Ну, как ты? – Он бережно провел наружной стороной ладони по моей щеке, отчего я вжалась в постель еще сильнее. Тогда он сразу же отдернул руку, плотно сжав ее в кулак, а я так и не поняла, что почувствовала от этого прикосновения: радость или злость?

– Да все с ней в порядке, – не успела и рта раскрыть, как за меня ответил Кристиан, усевшийся на тот самый стул, на котором еще несколько минут назад сидел странноватый мужчина. – Не с Эвереста же упала.

Я перевела на него недовольный взгляд, скривив губы.

– Можно было обойтись и без падения, если бы кто-то не споткнулся, – из-за постоянных криков мой голос был совсем слабым, дискомфорта добавляла и жгучая боль.

– Нельзя было, – огрызнулся Кристиан, нервно захрустев пальцами. – Эти феи… Они подстроили все. Впрочем, мне тоже сознание нормально так подчистили.

– Как это «подчистили»? – спросила я.

– Моему горе-высшему брату запудрили мозги, – пустил смешок Рафал, на что я настороженно прищурилась. – Пока ты там падала, Криса слегка убедили, что ты вообще в другой стороне, вот он за тобой и не пошел. Серьезно, как вообще светлого такого уровня смогли одурачить?

– Замолчи. – Я могла поклясться, что Кристиан покраснел так сильно, что стал похож на помидор с бабушкиного огорода.

Если бы я могла рассмеяться без боли в ребрах, давно бы уже это сделала. Однако у моего тела имелись совсем другие планы.

– В общем, действительно понадобилось кое-какое время, чтобы понять, что с моими воспоминаниями что-то не так, – пробурчал он, переводя взгляд с одной моей царапины на другую. Боже, он определенно чувствовал себя виноватым!

– Кристиан хотел сказать, что ему очень жаль. Ну да ладно, ты бы слышала, как его огорошила директриса Спенсер! Клянусь, я никогда не видел ее такой злобной! – Раф начал изображать лицо совсем неизвестной мне дамы, но этого хватило, чтобы на моем лице заиграла легкая улыбка. Видимо, теперь мое выражение лица его полностью удовлетворяло, поэтому он заразительно рассмеялся и присел куда-то в область моей правой ноги.

– Так, а…

– Мы в Польской Светлой Академии, это одна из школ для энергетических вампиров. Здесь учимся как я, так и Раф. Мы тут оказались, потому что, когда я наконец спустился в овраг, дикие феи облепили тебя со всех сторон – один я с ними бы не справился, – перебил меня Кристиан, кажется, предугадавший то, что я спрошу. И правда, скорее всего, для них мои вопросы были достаточно примитивны и предсказуемы. – Я говорил там, в беседке, что у меня есть способность – создавать любые предметы. Я могу создать все, где не требуется энергии фей или ведьм, если оно небольших размеров, поэтому пришлось из какой-то ветки сделать сигнальное кольцо. Это что-то типа датчика со встроенным аппаратом слежения, если на него нажать, оно дает сигнал академии, что ученик в большой опасности.

Я молча пыталась утрамбовать услышанную информацию в голове, что давалось с большим трудом, учитывая глаза Рафала, внимательно рассматривающие мое лицо. И без того сложно здраво думать, когда тебя бесцеремонно разглядывали, а когда это твой бывший, неожиданно исчезнувший и так же быстро появившийся совсем в другом амплуа, – ситуация заметно накалялась.

– Вы, светлые, совсем, что ли, помешаны на этих кольцах? Кольцо какого-то телепорта, кольцо для сигналов, в конце концов, кольцо из легенды. Создали бы уже, не знаю, браслет.

Раф вновь показал ямочки на щеках и практически сложился пополам, хватая меня за лодыжки. Я на него ойкнула, из-за чего он рассмеялся еще сильнее, впоследствии виновато опуская голову так сильно, что через пуховое одеяло я могла ощутить его горячее дыхание.

– Прости, Ти, просто я уже представляю, как мой трепетно относящийся к традициям брат мысленно пытается тебя прибить. А вообще, я и сам не понимаю, почему именно кольца. Но, полагаю, это что-то типа дани прошлому, а-ля Ксандру Драгомиру.

– Так и есть, – монотонно отозвался Кристиан, а я впервые заметила, что он на меня посмотрел, впрочем, наша фирменная игра не удалась: он отчего-то смутился и, подобно Ролану, встал с треклятого стула. – Ладно, я пойду. Спенсер просила меня зайти.

– Ах-х… Директриса Спенсер! Кажется, более возбуждающим существом для Кристиана может быть только Александр, мать его, Драгомир! – эмоционально произнес Раф, и я вновь, совершенно не зная никого из упомянутых, начала широко улыбаться, даже попыталась рассмеяться, но это не увенчалось успехом.

Кристиан, никак не ответив на подкол в его сторону, молча удалился, опять поражая меня сверхъестественной скоростью. А я, еще не успев понять, что осталась наедине с младшим Роспондом, продолжала держать на лице легкую улыбку. Все-таки хорошо находиться в сознании, а не где-то в дебрях сновидений.

– Ты так и не ответила, как у тебя дела? – мягко спросил Раф, однако в этот раз дотрагиваться до меня не решился.

– Ну, с учетом того, что за какие-то несколько дней я успела потерять самого дорогого мне человека, узнать о существовании вампиров, ведьм и фей, а еще выжить после падения в овраг и после этого оказаться под гипнозом, – достаточно неплохо.

Небольшой промежуток времени после моей тирады мы молча перебирали мысли, после – тихо рассмеялись, почти как в старые добрые времена, если таковыми можно назвать прошлый год.

– Да уж, – произнес он, ненароком вновь дотрагиваясь до моих ног. – Не повезло тебе, Ти, очень не повезло. Знаешь, я ведь пытался тебя отгородить от всего этого, даже Кристиана подговорил.

– Ты про что? – вопросительно на него посмотрела, следом смущенно переводя взгляд на собственные ладони, крепко сжатые на груди, – сталкиваться лицом к лицу с Рафалом было до жути неловко.

– Ну-у, я про то, как мы пришли в школу. Просто я кое-что подслушал… И когда понял, что на кону стоит твоя жизнь, – сразу же принял меры, вернее, попытался. – Раф нервно потер руки. Наконец, я заметила, что и на его пальце находилось красивое кольцо. – Мы с Кристианом были оба очень удивлены, что ты не поддаешься внушению еще и высшего светлого! – Отчего-то эта мысль его привела в восхищение, а вот мне знатно поплохело.

Сердце бешено колотилось, казалось, словно я наконец приблизилась к разгадке, ведь Рафал определенно что-то знал, в конце концов, он явно прекрасно понимал: кто я и зачем здесь нахожусь.

– Расскажи поподробнее, что ты подслушал, – настойчиво, даже непривычно повысив голос, насколько хватило силы, сказала я.

Он отвечать не торопился. Как-то неестественно для себя усмехнулся, а после и вовсе крепко зажмурился, будто корчась от боли. Было видно, что говорить об этом ему не хотелось. Но вот в мои планы это не входило. Извини, Раф, но ты сам начал этот диалог.

– Ты же слышала сказку про Ксандра и Серафину? – спросил он, на что я закатила глаза.

– Уже все кому не лень мне о ней напомнили, понятное дело, слышала.

– Я случайно услышал разговор, завязавшийся между дядей Войцехом и твоим отцом… Они сильно спорили, почти ссорились. Все говорили о том, что ты якобы новая Серафина. – Он замолчал, кажется, пытаясь уследить за моей реакцией, однако я была достаточно спокойной. – В общем, если это правда, то ты в большой опасности, Ти. Я просто не мог сидеть без дела…

Раф резко прекратил свой рассказ, словно боялся, что наговорит лишнего, а я все продолжала молчать, чувствуя, как громко билось мое сердце. Казалось, что я должна была закричать, расплакаться или упасть в обморок, ведь мне сейчас напрямую рассказали, будто я – героиня сказок моего детства, но в голове царила пустота. Мысли, что до этого скакали с полки на полку, совсем исчезли, растворяясь где-то в небытии.

– То есть я что-то типа реинкарнации? – уточнила, потому что по-другому звучало бы совсем бредово.

– М-м… Не совсем, но в чертах похоже. Просто это полная нелепица, потому что ты – человек, а Серафина была полностью, абсолютно точно светлой, еще и высшей, она считается основателем семьи Смит. Плюс ко всему приход последней свет несущей был около десяти лет назад, так что это попросту невозможно. – Он поторопился объясниться: – Примерно четыре раза за одно столетие рождается новая свет несущая и выпускает свою энергию, чтобы укрепить черту, проведенную между темными и всем миром.

Я не удержалась и пропустила легкий смешок. Ну да, а каково мне было, спрашивается, когда я узнала, что вампиры, еще и разные, в целом существуют? Сейчас, наверное, Рафал ощущал себя примерно так же, из-за чего я с огромным удовольствием, практически полностью укрывшись толстенным белым одеялом, на него посматривала.

Роспонд в ответ насупился еще сильнее. Настолько, что морщина на его лбу, казалось, останется там навсегда.

– Не смешно, правда, – вздохнул он. С таким кислым выражением лица Рафал начинал мне напоминать его же брата. – Я точно не знаю, что там происходит, но для меня кажется очень странным, что всех девушек, прозванных как новый приход Серафины, больше никто никогда не видел с момента Высшего Судейства. – Увидев мое замешательство, он немного замедлился. – Когда кольцо Ксандра сильно ослабевает и черта, проведенная между светлыми и темными, крайне тонка, происходит так называемый светлый суд. На нем «Серафина» совместно с потомком Драгомиров выпускает всю светлую энергию, заточенную в ней. При этом, как и по легенде, так и в целом, считается, что с девушкой ничего не происходит, но не знаю, я подробно изучал эту тему… По большей части из-за тебя… И понял, что действительно каждая из них куда-то пропадает. По словам старших, все хорошо, но я как-то… Сомневаюсь.

Я продолжала смиренно молчать, ожидая, что вот-вот, и он скажет что-то еще, но Раф лишь отвернулся, не произнося и слова больше. И, несмотря на то что дальнейших пояснений не последовало, я была очень ему благодарна, ведь теперь картина начала хоть понемногу да проясняться. А мне, человеку, обожающему историю, хронологический порядок был попросту необходим. Вертеться как мышка в колесе – не про меня. Я должна знать все.

– И… Ти, слушай, я не хотел тебя бросать тогда, честно, – эти тихие, едва ли уверенные слова вызвали во мне бурю эмоций. Я не хотела об этом думать, отгоняла от себя любые мысли, связанные с тем периодом, но сейчас, услышав наяву безумно желанную некогда фразу, не могла оставаться равнодушной.

– Но ты бросил меня, Раф. – Я впервые произнесла его имя после нашей разлуки. – Без объяснений, просто исчез, – меня безумно раздражало, что я не могла адекватно разговаривать из-за болящего горла, однако в данный момент это было некстати, ведь таким образом я была точь-в-точь как драматическая героиня какого-нибудь сериала.

Рафал помялся на месте; нерешительно взял мою ладонь в свою. Я же, еще около пятнадцати минут назад шарахающаяся только от его дыхания, не пыталась оттолкнуть, продолжая внимательно рассматривать пустующий около меня стул. Да что угодно, лишь бы не встречаться с ним взглядом.

– Слушай, я не знаю, рассказал ли тебе Кристиан, но я гиповамп и… Такие, как я… мы «обращаемся», если это так можно назвать, гораздо позже остальных. То есть, если брат ходил в академию с ранних лет, я поступил сюда лишь в августе, как только пробудился. Конечно, я и до этого учился на дому, в поместье… да в общем, ты поняла, наверное. – Его слова были совершенно неупорядоченные, из-за чего иногда переходили в полную бессмыслицу. – Ах да, короче, изначально меня заставили с тобой познакомиться и проследить, чтобы с тобой все было хорошо. Я тогда не знал, зачем и почему, и просто следовал приказам, а потом все так закрутилось. А дальше я резко пробудился, становясь полноценным гиповампом, и вот, я живу в общежитии академии и… мне пришлось исчезнуть для внешнего мира. Я очень сильно хотел с тобой связаться, но удалось, только когда мы поехали в поместье на каникулы и уже было поздно. Черт, я говорю сейчас полную ерунду. – С каждым словом он все сильнее и сильнее сжимал мою руку, так что в конце тирады я почувствовала, как захваченное в плен запястье начало изнывать.

Кровь прилила к вискам, и язык отказывался что-либо произносить. Впервые со времени пробуждения мне хотелось снова заснуть, даже оказаться в Запретном лесу казалось куда лучше, чем продолжать напряженно разглядывать палату и ощущать, как сердце разрывает грудь.

– Мне нужно подумать, – пролепетала, сама удивляясь, как серьезно это прозвучало.

Я не смотрела на него, однако была уверена, что Рафал медленно закивал головой. Какое-то время он просто продолжал на меня бесцеремонно пялиться и сжимать руку. Спустя минут пять же тихо поднялся и исчез. Не успела я выдохнуть, как он снова появился передо мной. Всего две секунды – я снова в одиночестве, но уже с влажным следом от губ на щеке.

Голова начала кружиться, то ли от слабости, то ли от произошедшего. Но сейчас, невзирая на тревогу или на тот факт, что находилась в лазарете после нападения фей, потрескавшиеся губы все равно расплылись в улыбке. Я определенно попала по полной. Обещание, данное мне самой себе никогда не прощать Рафала Роспонда, кажется, вот-вот было готово забыться.

После около получасового лежания на кровати окончательно пришла в себя. Теперь же, когда я была способна мыслить здраво, шквал мыслей обрушился на меня водопадом. Выходит, я – новая Серафина, та самая из сказки моей бабушки, а еще Раф со мной познакомился не просто так, его заставили! Второй факт меня чуть ли не привел в бешенство. Лекса сто процентов бы сейчас сказала о том, какой он болван.

– Жаль, нет телефона… – пробормотала я, думая о том, что мне глубоко наплевать, насколько тут все серьезно и секретно, – лучшая подруга должна знать все. Точнее, как я и решила у себя во сне, буду рассказывать ей по чуть-чуть.

С этой фразой пришла и грусть. Я была без понятия, выпустят ли меня когда-нибудь в нелюбимую квартиру в центре или школу. Будто моя жизнь теперь совершенно мне не принадлежала. Даже сейчас я лежала не по собственной воле в пустующем огромном лазарете, выглядящем как королевская больничная палата. Что уж там, у меня копались в голове и даже заставили подумать, что все закончилось!

Продолжая думать о самом плохом, я попробовала подняться. Спина болезненно захрустела, однако совершить маневр мне удалось. Я обрадованно выдохнула, решая, что самое время размять затекшие ноги. Лениво передвигаясь по лазарету, огляделась. В целом интерьер действительно выглядел как самый обычный. Выделялись, наверное, только окна от пола до потолка, из которых виднелись вымощенная телесного цвета плиткой идеально ровная дорога и достаточно массивная зеленая зона с кучкующимися на ней светлыми, одетыми примерно так же, как и Кристиан прошлым утром, что логично – это ведь академия.

– Комфортно тебе босиком разгуливать? – послышался дерзкий девичий голос.

От неожиданности я подпрыгнула, о чем сразу же пожалела, ведь тело все еще помнило про ночные похождения. Слева от меня на больничной койке располагалась миниатюрная брюнетка азиатской внешности. Она игриво приподняла левую бровь в ожидании ответа.

– Лучше, чем просто лежать, – скомканно сказала, не зная чего и ждать от незнакомки, с учетом того, что здесь ничего нормального не происходит. – И давно ты тут?

– Дольше, чем ты. Так что ваши сюсюканья с Роспондом я тоже слышала. – Недолго меня разглядывая узкими лазурными глазами, она обратила взгляд в толстенную книгу, которую положила на покрывало, – сама она сидела в позе лотоса. – Я Ханна, кстати. Ханна Бучек. А ты, выходит, новая несущая свет? Н-да, ну и развелось вас в последнее время.

Я не знала, что и сказать. С одной стороны, хотелось ответить ей так же дерзко, с другой – увидев то, с какой скоростью передвигались энергетические вампиры, хамить показалось как-то страшновато. Будто прочитав мои мысли, Ханна тут же оказалась прямо передо мной так близко, что я могла разглядеть россыпь мелких родинок на ее округлых щеках.

– А ты кто? Или мне звать тебя «Ти»? – Ее и без того изогнутые брови стали похожи на двух змеек, пока девушка пыталась изобразить Рафала.

– Тереса, – неуверенно протянула руку, на что получила озорной взгляд.

Ответного жеста я не дождалась. Ханна снова перенеслась на кровать, правда на этот раз книга осталась без внимания.

– Так ты типа бывшая Рафа? Или уже метишь на старшего? В любом случае если останешься – девчонки тебя в клочья разорвут. За обоими толпы бегают. Ну, конечно, они же из высшей семьи, еще и красавчики. – Приняв положение лежа на спине так, что ее голова оказалась вверх тормашками, она продолжила: – Ты, впрочем, тоже ничего, даже с грязными волосами и в стремной больничной рубашке.

Без ее примечания я бы и не заметила, что меня опять переодели, пока была в отключке, что несказанно удручало… Да уж, даже если у меня и имелся план побега, в таком виде шастать не пойми где явно не вариант, еще примут за психически нездоровую, хотя, учитывая мои потрясения за последние дни, свихнуться не так уж и тяжело.

– Бывшая, но ни на кого я не мечу, ясно? Да и мое пребывание здесь от меня не зависит, – голос все еще был сиплый, но говорилось куда увереннее.

Ханна не ответила и, в итоге совершенно потеряв ко мне какой-либо интерес, начала перебирать собственные идеально ровные волосы, стриженные под каре с прореженной челкой.

Я продолжила стоять на месте как вкопанная, задумчиво переводя взгляд то на Бучек, то на окно. Она показалась мне странной, хоть и неприязни никакой не вызывала. Хотелось разузнать о том, по какой причине Ханна вообще здесь оказалась, ведь, как мне думалось, у светлых должны быть отличный иммунитет и регенерация, правда, если так подумать, то лазарет у них явно не лично для меня отстроен, значит, и болячки в их случае возможны.

В голове возникла идея расспросить Бучек про их мир академии и, возможно, даже о судьбе, как она сказала, несущей свет, вот только эта мысль тут же испарилась, когда скрипнули массивные двери.

Первым делом я увидела идеально залакированные туфли с заостренными концами. Далее взор упал на строгие, с извилистыми узорами, черные штаны и выглаженную белую рубашку, пуговицы которой были небрежно расстегнуты сверху, отчего острые ключицы также не остались без внимания.

– А вот и моя вендетта, – низкий, нарочито строгий мужской голос, своим диапазоном ласкающий уши.

Мои глаза встретились с цепкими, сощуренными от легкой улыбки, светло-серыми и главное – абсолютно незнакомыми.

– Что… – услышала я сбоку, а как взглянула, Ханны и след простыл.

Теперь в больничном крыле были только я и высокий широкоплечий мужчина, с кожей цвета молока и прямоугольной формой лица. Бледные губы с выделенной аркой купидона; едва вздернутый, достаточно широкий на крыльях, но выглядящий гармонично нос и выразительные миндалевидные глаза, взгляд которых крался прямо в душу. На правом ухе у него было небольшое позолоченное колечко, сверкающее от солнечного света за окном. Незнакомый, но безумно притягательный.

От одного его голоса меня пробрало до костей резким импульсом, будто от удара тока. Ноги, которые и без того сейчас сложно было назвать точкой опоры, стали совсем ватными.

– Я вас знаю? – глупый вопрос, конечно, нет, но по ощущениям – да.

Хотелось взять себя в руки, но не получалось; хотелось отвести взгляд, вернуться на свою койку, однако и этого сделать мне не удалось, поэтому я продолжала шастать по расслабленному, слегка наглому лицу в поисках подмоги.

– Александр, – одного имени хватило, чтобы я произнесла про себя фамилию «Драгомир». – Вообще, мне нельзя тебя навещать, Тереса, вот только соблюдение правил никогда не было моей сильной стороной. Твоей, кстати, тоже.

Мы стояли на расстоянии около метров двадцати, но появилось ощущение, что между нами оставалась пара миллиметров. Мурашки прошлись по всему телу, а в горле пересохло. Александр продолжал улыбаться, показывая мне идеальный белый ряд зубов, с выделяющимися заостренными клыками. Я же, наоборот, искривила уголки губ вниз настолько сильно, будто видела пред собой нечто ужасное.

– Мне нужно тебе кое-что сказать, Тереса, перед тем как мы встретимся официально.

Мужчина провел ладонью по зачесанным набок черным, как мазут, волосам, после чего расслабленно приземлился на ближайшую к нему койку.

– Что?

Прозвучало тихо, очень осторожно, но я знала, что после того, как получу ответ, все не будет как прежде.

5. Разговор и Верховное заседание

Наше время. Где-то в Польше

Все окна в просторном больничном крыле были намертво закрыты, но по спине прошелся угрожающий холодок.

Я, будучи в изощренном трансе, даже и не заметила, как Александр оказался сидящим на одной из коек напротив меня. Он продолжал, совсем не стесняясь, разглядывать каждый миллиметр моего тела, а я не смела ему возразить.

– Это абсолютно нормальная реакция, – спокойно произнес Александр. – Видишь ли, у меня нет времени вдаваться в подробности, однако часть моей энергии находится в тебе, поэтому ты так реагируешь, – от его слов бросать в дрожь меня не перестало, но теперь хотя бы этому было какое-то объяснение. – Со временем пройдет. И, кстати говоря, весьма полезная штука для тебя – внушение большинства светлых, даже высших, на тебе не работает.

– Так что вы хотели мне сказать? – Я не была уверена, стоит ли фамильярничать с этим вампиром. Внешне он выглядел старше меня максимум лет на восемь-девять, вот только что-то мне подсказывало, что на деле Александр вполне мог быть ровесником моих родителей, если не больше.

– Не стоит так официально со мной разговаривать. Перейдем на «ты», – он вновь растянул губы в улыбке. – А насчет разговора… В общем-то, на днях состоится Верховное заседание, на котором высокопоставленные особы будут решать серьезные вопросы. Так вот, на нем будет поднят вопрос твоего дальнейшего здесь пребывания.

Чувствуя, как мое тело по чуть-чуть начинает меня слушаться вновь, я выдохнула, все-таки закатив глаза на «высокопоставленных особ, решающих вопросы», – кем бы ни был Александр Драгомир, он явно считал меня совсем потерянной.

– Буду знать, – хотела быть дерзкой, но прозвучало очень робко, ведь сердце все еще отбивало чечетку внутри груди.

Александр довольно хмыкнул, кажется, полностью удовлетворенный ответом.

– Слушай, Тереса, – за наш недолгий диалог он произнес мое имя в третий раз, будто рассекая между нами стены. – Возможно, это прозвучит как мания величия, которая у меня, безусловно, велика, но я хочу сказать одно – тебя здесь быть не должно и некоторые личности действовали очень необдуманно, решив все провернуть за моей спиной, чего делать не стоило. Мало того, таким образом они подвергли тебя огромной опасности! Ведь ты – цель всех темных вампиров, находящихся на воле. Я имею в виду, как несущая свет, которая может их погубить. – Он ненадолго замолчал, затем кротко добавил: – Надеюсь, эти предатели тебе хоть немного объяснили, кто ты такая? – Его манера речи была легкой и вовсе не официальной, однако я себя чувствовала так, будто мне выносили приговор, поэтому ничего не оставалось, как вяло закивать головой.

Под «личностями» он, скорее всего, имел Войцеха Роспонда и остальных, вот только я все равно не понимала, в чем изначальная проблема.

– Понимаешь ли, они хотят заполучить одну вещицу, которая принадлежит мне, а так как какое-то время ее хранила Лиззи – надежда была на завещание, в котором в итоге многоуважаемые мною личности ничего так и не нашли. – От неожиданности я вздрогнула, ведь Драгомир в одно мгновение оказался за моей спиной. – Еще они думают, что, заперев тебя в поместье или где-либо еще, получится помешать тому, что должно произойти в любом случае, но судьба на нашей стороне, и вот ты здесь. – Александр прошелся пальцами по моему позвоночнику, и я даже через ткань одежды ощутила то, какими холодными были его руки.

Очевидно, что он говорил о вещах, которые были ему неприятны, но, даже несмотря на это, будь он передо мной или за спиной – я все равно чувствовала его полное равнодушие к ситуации. Он словно заведомо знал, что является победителем.

– И что должно произойти? – практически прошептала я, боясь лишний раз повысить голос.

Волосы на затылке поднялись от резкого порыва воздуха: Александр рассмеялся, после чего, едва ощутимо придерживая меня за левое предплечье, аккуратно обошел, вновь представая перед глазами.

– То, что должно произойти, – произойдет в любом случае, – он легко увильнул от ответа. – Сейчас же нам нужно предотвратить то, что произойти не должно, понимаешь? В общем, ты будешь присутствовать на заседании, и все, что от тебя требуется, всего-то сказать, что ты хочешь домой и не намерена больше оставаться в этом… Безумстве, – последнее слово он особенно подчеркнул, как бы намекая на то, что у меня наверняка присутствовали подобные мысли.

Вот теперь между нами и правда было не более нескольких сантиметров, поэтому неловкость, и без того окутавшая меня с ног до головы, начала парить в воздухе. Моему взору предстала пара мелких шрамов будто от ветрянки на белоснежных, покрытых легкой щетиной щеках и еще один от пореза, расположившийся на правом углу верхней губы. Расстояние было настолько ничтожно, что я могла рассмотреть, пожалуй, все, кроме внутренних органов. Александр тоже не отставал, продолжая проходиться глазами по мне сверху донизу, останавливая цепкий взгляд на губах и шее, что заставляло покрыться легким румянцем из-за непривычно интимного внимания.

В такой ситуации мыслить здраво было сложно: меня все еще колотило и будоражило только его присутствие. Однако Александр, продолжая держать самое нахальное выражение лица, смиренно ждал моего ответа. Я же, чувствуя, как пересохло во рту, не знала, что и сказать.

Только недавно я думала о том, что очень хочу вернуться назад, что сильно устала от происходящих событий, за которыми успеть было невозможно, и вот, когда мне предоставили эдакую руку помощи в виде молодого, очень привлекательного и загадочного мужчины, вся нерешительность, что присутствовала во мне, выпрыгнула наружу. Хоть меня и влекло к Александру не по собственной воле, я все равно чувствовала исходящую от него опасность. О нем то и дело упоминали абсолютно все, постоянно, хоть и достаточно завуалированно, говоря мне о том, какой он могущественный. И та самая могущественность прослеживалась в каждом его вдохе и выдохе. Я понимала, что он вел свою игру, в которую мне совсем не хотелось играть по правилам, чего бы это ни стоило. Я, будучи сама не своя из-за действия какой-то там энергии, была практически уверена, что он, если и не заварил всю эту кашу, все равно имел прямое к ней отношение. И мог все предотвратить или разрушить.

– Откуда вы… ты знаешь бабушку? – вдруг спросила, цепляясь за тот факт, что он посмел произнести заветное «Лиззи», а бабуля разрешала так называть себя только дорогим ей людям.

– Какая настороженная, – хмыкнул Александр и наконец отошел от меня к окну, начиная внимательно изучать все происходящее за его пределами. Не успела я облегченно выдохнуть, как он продолжил: – Я с ней познакомился в Париже, где-то в пятидесятых, может, раньше. Она была совсем юной, но при этом достаточно смышленой. Так уж вышло, что в дальнейшем наши пути то и дело пересекались, что положило начало хорошей дружбе. Я впервые доверился человеку. У нас была особая связь, которая, как мне казалось, стала совершенно нерушимой. Затем Лиззи вышла замуж за моего компаньона, и мы стали почти что семьей. – Александр говорил складно, но я чувствовала, что он вечно что-то недоговаривал. – После родился твой отец, который пришелся компаньоном моему не совсем верному другу Войцеху, – тут я поняла, что под «компаньоном» мужчина имел в виду ведьмаков. – Кстати, с ним тоже весьма увлекательная история. Если смотреть по бумажкам, то он является сыном Элизабет, забавно, да? Просто светлым, которые контактируют с внешним миром, а таких, поверь, очень много, периодически нужно менять документы, чтобы не возникало вопросов о их возрасте. Легче всего, конечно, провернуть так, что родители якобы умерли, но иногда можно и сделать светлого членом чьей-то семьи. Тогда нам было это весьма кстати, чтобы воссоздать особняк Роспондов.

– И что? Что с бабушкой? – В голове я пыталась отсчитать, сколько лет прошло с пятидесятых, – математика все еще являлась моим слабым звеном. В любом случае, будь Драгомир человеком, он бы уже давно умер либо выглядел как дряхлый старик.

Кристиан мне говорил, что светлые не бессмертные, но сколько они тогда живут? Реплика про Роспондов волновала меня меньше всего, будь Войцех моим дядей или нет – как-то без разницы.

Я кашлянула, вновь чувствуя временно приторможенную из-за присутствия Александра боль по всему телу. Хотелось сесть, а учитывая тот факт, что мои нагие ноги по-прежнему находились на холодной плитке, хотелось неимоверно, но я не решалась. Складывалось впечатление, будто одно лишнее движение, и Александр снова окажется передо мной. А от одной только мысли, что мы столкнемся глазами и мне придется заново ощутить на лице его ровное дыхание, сердце замирало.

– Иногда бывает такое, что люди взрослеют и их мировоззрение начинает полностью меняться, к моему великому сожалению, так и произошло с драгоценной миссис Грант, поэтому со временем наши пути разошлись.

Александр замолчал, и я поняла, что он не намерен рассказывать больше. Вот только услышанное не укладывалось в голове. Если их пути разошлись, то как так называемая энергия оказалась во мне? Почему я стала новой Серафиной? И тем более почему бабушка хранила какую-то настолько ценную вещь Драгомира, из-за которой меня в это все и втянули, как сказал он сам, раньше времени.

– Так ты будешь отвечать? Согласна на сделку? – Место у окна опустело, а я резко взвизгнула: чужие руки одним движением подхватили меня и уложили на ближайшую койку. – Долгое стояние босиком не сулит ничего хорошего, Тереса. – Он улыбнулся, усаживаясь рядом с моими ногами, как Рафал часом ранее.

– Не думала, что я это скажу, но домой пока не хочу, – произнесла, невольно засмотревшись на его невероятно чистые глаза. В энергетических вампиров только красавчиков отбирают?

В любом случае теперь я считала своим долгом во всем разобраться. Я и до этого знала, что Лиззи так или иначе со всем связана, но сейчас пришло осознание, что она скрывала от меня куда больше, чем «обычное» существование вампиров.

– Досадно.

На его бледном лице продолжала играть загадочная улыбка, отчего у меня складывалось впечатление, что Александр и не ждал от меня другого ответа.

Послышался громкий дверной хлопок. Я по инерции обернулась, не ожидая от этой странной двери ничего хорошего – в прошлый раз сюда заявились Роспонды, а теперь еще и этот подозрительный Александр, от которого по всему телу проходились мурашки. Но, вопреки моим ожиданиям, потревожившим нас оказалась полноватая женщина, одетая в белый халат и держащая в руке странную ампулу с переливающимся ярко-зеленым веществом. Наверняка она работала здесь медсестрой.

Вот только в отличие от меня Драгомир, до этого совершенно не меняющийся в лице, опустил уголки губ вниз и пробурчал:

– Вышла немедленно, – от его манерности, которой он буквально «плевался» в мою сторону, не осталось и следа.

Женщина, не успевшая как следует войти, так же быстро испарилась, напоследок наградив меня совершенно не читаемым туманным взглядом, словно ее загипнотизировали.

Когда же Александр обернулся ко мне вновь, я ужаснулась: радужка его глаз стала черной. Он прошелся костяшкой пальца по моему дрожащему лицу, но и это не остановило от громкого крика, вырвавшегося из моего рта.

– Тсс… – произнес он, накрывая мои губы своей ладонью. Затем Александр наклонился к мочке моего уха, начиная совершенно неразборчиво что-то нашептывать.

Голова сильно закружилась и начала болезненно пульсировать. На мгновение пред глазами образовалась белая пелена. Через считаные минуты все прояснилось. Я вновь встретилась с яркими серыми глазами, так и горящими интересом к моей персоне.

– Ты уверена, что хочешь остаться здесь? Это очень опасно, а дома тебя куда тяжелее вычислить – темные туда не сунутся, пока кольцо действует.

– Думаю… Правда будет лучше, если я поеду домой, – неожиданно для себя произнесла я.

Не знаю, что произошло, но я резко почувствовала огромную тоску по дому и собственную слабость. Мне хотелось разузнать побольше про бабушку, про предназначение, однако рой мыслей в голове говорил мне о том, что в данный момент стоило повременить. Ведь я не смогу. Ничего не получится. Так и не сумев вразумительно объяснить этот резкий порыв даже себе, я совсем поникла.

– Это прекрасно, моя вендетта. – Драгомир, едва касаясь кожи, прошелся тыльной стороной ладони по моему предплечью. – Стоит ли говорить, что этот диалог нужно оставить в тайне?

Я густо покраснела, ощутив, как его цепкие пальцы дотронулись до моих. Нас тяжело было назвать даже знакомыми, но оттолкнуть его… Выдернуть руку или же банально огрызнуться – последнее, что лезло в больную голову.

– Нет… – немного отстраненно произнесла я, сконцентрировавшись на невообразимых ощущениях, получаемых от мимолетных касаний.

Удовлетворенный ответом, Александр аккуратно встал, прошелся пальцами по моей макушке и, зажав костяшками перстень, расположившийся на безымянном пальце левой руки, исчез.

Для меня видеть, как кто-то просто растворяется в воздухе, было неимоверно шокирующе, хоть я и знала, что сама так переносилась вместе с Кристианом. Но больше ошеломляло щемящее чувство внутри. Меня не волновало ничего. Только уход Александра, в мгновение казавшийся нежеланным. Его прикосновения, размеренный голос, манерность и едва сладкий парфюм странным образом действовали на меня, заставляя почувствовать всепоглощающее одиночество, стоило ему меня покинуть.

«Гребаная энергия», – подумала я и устало откинулась назад.

* * *

Дни в больничном крыле проходили достаточно быстро. Несмотря на то что я не меняла своей локации, скучать не приходилось. Практически все время я находилась под надзором у той самой медсестры, которую в странном порыве гнева выгнал Драгомир. Пышную шатенку средних лет звали тетушкой Агнессой, и она была, пожалуй, самым дружелюбным и добрым человеком, которого я здесь встречала. Ключевым словом являлось именно «человеком», ведь, как оказалось, милая медсестра не была никакой светлой или феей, а просто подобно моей маме вышла замуж за ведьмака.

Так вот, тетушка Агнесса помимо того, что пичкала меня зеленой субстанцией, которая впоследствии оказалась, по ее словам, энергией в жидком виде: к слову, эта штука нехило помогала в восстановлении, принесла мне несколько книг Агаты Кристи и даже зарядку для телефона, учтиво отданного на второй день.

Связь в академии, в отличие от поместья Роспонд, присутствовала, поэтому я наконец смогла увидеть многочисленные сообщения от Алексы и одно – от мамы, гласящее о том, чтобы я была осторожна. Моя подруга же такой любезностью меня не наградила. Поначалу ее эсэмэс можно было вполне назвать угрозами, затем предостережениями, а после переживаниями. Александра времени не теряла и даже наведалась ко мне домой, откуда ее быстро выпроводила Иренка, сказавшая, что я уехала к родственникам. Понятное дело, Сандра знала, как я ненавидела подобные поездки, поэтому не поверила ни единому слову. Тут пришлось выкручиваться мне. Я написала, что все в порядке и что скоро вернусь домой, не забыв добавить жалобное: «Скучаю». В ответ мне пришла новая партия злобных сообщений, на которые последовал очередной достаточно невзрачный ответ, что-то по типу «потом объясню» и «конечно, мы все еще лучшие подруги».

Помимо телефона и доброй медсестры, мои будни разбавляла Ханна, оказавшаяся весьма интересной и милой, пока не начинала выуживать из меня информацию.

– Серьезно, ладно – Роспонды, ну подумаешь, всего-то богатые детишки с недурными способностями, – начинала свою излюбленную тираду азиатка. – Но Александр Драгомир?! Я когда увидела, кто зашел, – у меня глаза на лоб полезли! Нет, ты, конечно, несущая свет, и все-таки я слышала, что иногда Драгомир не видится с такими девушками вплоть до Высшего Судейства!

– Ага… – в такие моменты я ее не слушала, стараясь все внимание переключить в книгу. Понятное дело, кроме факта того, что Александр в целом тут был, она больше ничего и не знала, из-за чего выпадали следующие вопросы:

– Что «ага»? – Бучек обычно запрыгивала ко мне на койку, забирая из рук ту самую Агату Кристи. – Признавайся, с кем целоваться лучше? Я бы поставила на Кристиана, он весь такой ледышка… А вот в постели, наверное, все-таки Александр… Хотя, если хочется чувственности, а не жесткости, – все же Раф.

– Да ни с кем я не целовалась, не говоря уже о постели! – Мы вечно на этой теме начинали спорить, после же ей наконец наскучивало, и Ханна переводила тему, иногда рассказывая мне новые вещи.

Например, я узнала, что у светлых, как и у нас, есть младшая, средняя и старшая школы. Только если младшая и средняя ничем особо не отличались, не беря в учет разность предметов и значительно повышенную длительность обучения, то в старшую, которая начиналась с десятого класса и продолжалась вплоть до двадцатого, можно было попасть, только пройдя своеобразный экзамен. Причем этот экзамен проводился каждый год, и энергетических вампиров распределяли по разным группам в зависимости от их способностей.

Сама Ханна училась в одиннадцатом классе и находилась в группе «S», которая означала, что она – твердый середнячок. Имелось еще несколько классов: «D» – плохие способности, «B» – ниже среднего, «B+» – выше среднего, «A» – высокие способности и, наконец, «A+» – крайне высокие способности. К моему неудивлению, Кристиан, обучающийся на предпоследнем году, относился к «А+» группе, что совершенно логично, ведь, как правило, самые главные зануды весьма успешны. А вот Раф соседствовал с Ханной, находясь под буквой «S», и был зачислен экстерном, приходясь одноклассником Бучек.

Еще в ходе очередных споров на фоне моих любовных отношений она как-то раз сказала о том, что их взросление проходит куда дольше, чем наше. То есть выглядят лет так на двадцать они на самом деле в тридцать, а потом начиная как раз примерно с этого возраста светлые и вовсе перестают стареть на восемьдесят четыре года вперед как минимум. Поэтому, если я вижу энергетических вампиров, которые выглядят старше двадцати, – им наверняка уже за сотню. Меня этот факт, безусловно, поразил, ведь выходило, что все мое окружение на данный момент – ровесники моей мамы, если не старше.

– Но все же у светлых пубертат куда дольше вашего, так что они очень молоды душой! – сказала тогда Бучек, насмешливо наблюдая за моей реакцией.

– Да уж… То есть Рафу где-то тридцатник? – Я никак не могла поверить, что встречалась со взрослым мужчиной.

– Ну уж нет, гиповампы – другое дело. Мы вообще-то очень сильно разнимся в продолжительности жизни, и обучение у нас сугубо индивидуальное. У меня, наоборот, повышенная продолжительность, а Раф – гибрид ведьмы и светлого, поэтому живет чуть больше вашего. Ну, лет двести там.

Она сказала это с огромным пренебрежением, отчего у меня глаза на лоб полезли. Будто двести лет – ничтожно мало. Хотя, наверное, для вампиров это правда ничто.

Ханна являлась, как и Рафал, гибридом, вот только если у Роспонда мама – ведьма, то у нее – красная фея. Как оказалось, они вынуждены посещать сразу две академии. Одну – днем, вторую – вечером. В зависимости от предрасположенности, в одной из так называемых школ ребята проводили больше времени.

– Рафу не особо повезло. Ну, точнее, как, всем до лампочки, но, учитывая тот факт, что он из высшей семьи, правда, супер не повезло. У него большая предрасположенность ко всем этим заговорам и прорицаниям, в общем, ко всему, что не светлое. Он даже передвигается раза в четыре медленнее меня! Без понятия, как его зачислили в категорию «S», – рассказывала Ханна. – А вот я, – она гордо похлопала себя по груди, – считай, обычная светлая, разве что могу немного управлять мыслями. Самую малость. В общем, в делах фей я – полный ноль!

В целом мне удалось выяснить, что гиповампов по всему миру не больше сотни, опять же, из-за строгого закона о запрете браков с другими видами. Хотя и здесь имелся подвох, о котором мне вскользь упоминал Кристиан: ведьмы могли жениться на людях, если того желали.

– Ну а Кристиан… Ему-то сколько?

– Без понятия. По вашим меркам, наверное, где-то двадцать один. А по нашим… Ну, лет тридцать? В следующем году он заканчивает учебу, так что, наверное, примерно так, – рассказывала Ханна.

Ровно на шестой день моего мирного пребывания на больничной койке дверь привычно скрипнула, однако внутрь зашли не тетушка Агнесса или Ханна, которая, как оказалось, просто прогуливала здесь лекции по такому странному предмету, как «энергообмен», а женщина средних лет, примерно метр восемьдесят четыре ростом, одетая в классическое черное платье в пол, выстланное бархатом. На ее плоских губах была матовая бордовая помада, красиво контрастирующая с круглыми большими карими глазами и точеными скулами, а на запудренной правой щеке располагалась крупная родинка.

– Тереса, здравствуй, – начала она официальным тоном, опаляя меня своими ядреными сладкими духами. – Меня зовут Маргарет Спенсер, и я являюсь действующей директрисой данной Светлой Академии, – от каждого произнесенного слова на ее тонком ровном носу забавно раздувались ноздри, при этом густые каштановые брови оставались совершенно неподвижными, отчего складывалось впечатление, что она является роботом с еще не до конца проработанной мимикой. – Меня уведомили, что ваши показатели наконец пришли в норму, поэтому я обязана вас проводить до министерства на некое заседание. – На этой ноте женщина замолчала, из-за чего я иронично фыркнула. Ну-ну, можете не говорить мне об этом тайном собрании, мне и так все известно.

– Как скажете, – честно говоря, «выписываться» мне совершенно не хотелось. Впервые за долгое время я смогла как следует отоспаться и действительно отдохнуть, но и выбора мне не давали.

Директриса Спенсер сказала, что зайдет ко мне через час, и быстро удалилась – казалось, что ей совсем не хотелось со мной знакомиться. Я вспомнила то, как Раф подкалывал Кристиана насчет этой женщины, и невольно улыбнулась. Да уж, если она и правда ему нравилась, у Роспонда весьма специфичные вкусы.

В больничное крыло ненадолго забежала тетушка Агнесса, занеся мне одежду. После, не выдержав, женщина меня крепко обняла и вновь умчалась по своим делам. Быстро переодевшись в белоснежное облегающее платье с длинным рукавом, я невольно задумалась о его стоимости и почему-то была полностью уверена в том, что оно стоило целое состояние. Вместе с платьем и таким же белым, очень теплым пальто добрая медсестра принесла и немного косметики и расческу, как бы намекая, что мне пора подправить свой внешний вид. Я это, правда, знала и без нее. Хоть мне и позволили здесь помыться – для больничного крыла были отдельные душевые, мои волосы все равно продолжали быть похожими на мочалку, еще и с отросшими из-за давнего окрашивания темными корнями, а лицо оставалось изнеможенным.

Видимо, пока я наводила красоту, прошло около часа, ведь едва успела накрасить ресницы – на пороге показалась директриса Спенсер.

– Нам надо поторопиться. – Она протянула мне руку, и я поняла, что, скорее всего, нужно за нее взяться, чтобы перенестись. Прошлые свои ощущения после этого странного телепорта я помнила, поэтому невольно закусила губу, в итоге все-таки выполняя ее просьбу. – Ни о чем не думайте сейчас.

Судя по всему, Кристиан, обвинивший меня в том, что мы оказались в злосчастном лесу, рассказал обо всем и грозной директрисе. И вот, во избежание повторения горького опыта, женщина решилась на «инструктаж». Завидев мой кивок, Маргарет стукнула по кольцу несколько раз, и украшение тут же засветилось. Полюбившееся больничное крыло начало расплываться: я закрыла глаза, ощущая, как уши заложило. Еще пару мгновений, и под ногами почувствовался гладкий пол.

Первой реакцией был облегченный вздох – переместиться у меня получилось в этот раз куда лучше, а разлепив глаза, я и вовсе восторженно охнула. Мы оказались в огромном холле, покрытом от пола до потолка красным мрамором с белыми вкраплениями. Задрав голову кверху, я увидела множество лестниц, уходящих все дальше и дальше ввысь – примерно до десятого этажа, при этом куполообразная крыша находилась неимоверно высоко. Повсюду висели зеленые светильники, на гладких стенах же виднелась работа множества архитекторов в виде различных фресок и каменных вставок на неизвестные мне сюжеты, совсем отдаленно похожих на католические. В самом центре располагался стеклянный округлый лифт, только приехавший на место назначения.

– Пошли, – произнесла директриса Спенсер, начиная цокать по плитке золотистыми каблуками.

Мы зашли в лифт, и женщина нажала на цифру «минус три», рядом с которой была надпись: «Зал межвидовых переговоров». Ехать нам посчастливилось одним, поэтому я без зазрения совести рассматривала быстро сменяющуюся картину многоэтажного здания. Каждый этаж был выполнен в своем цвете – белый, красный, синий, фиолетовый, единственным общим являлось то, что абсолютно везде свет исходил от все тех же зеленых светильников.

– И почему тут все так помешаны на этом цвете… – пробормотала себе под нос, припоминая, что в поместье Роспонд коридоры тоже светились изумрудом.

– Цвет положительной энергии, – решила ответить мне Спенсер. – Зеленым подсвечены только этажи, на которых работают светлые.

Я усиленно закивала, подмечая, что это достаточно логичное объяснение. Даже обычные люди чаще всего энергию изображали именно этим цветом. Когда лифт остановился, мы вышли в тусклый, к моему удивлению, не изумрудный широкий коридор. Под ногами оказалась темная ковровая дорожка, затрудняющая передвижение на тонких шпильках сапог, которые мне предоставили.

Где-то в середине коридора нас встретил Розальд, усиленно размахивающий рукой в знак приветствия. Мужчина был одет в ярко-красный брючный костюм с забавным хвостиком на пиджаке; его длинные волосы оказались заплетены в одну небрежную косичку, а маленькие глаза подведены оранжевой подводкой.

– Ох, Маргарет, как давно я тебя не видел. – Он небрежно обнял директрису Спенсер, что вызвало у меня едва заметную улыбку, ведь мужчина в сравнении с ней выглядел как маленький пухленький гномик.

Я тоже не осталась без внимания: красный фей заключил мою руку в потном рукопожатии, заставляя меня задуматься о розысках салфетки.

– Что ж, полагаю, моя миссия выполнена, – устало произнесла Маргарет, улыбаясь Розальду так широко, как только мог позволить ее миниатюрный рот.

Пока они продолжали обмениваться любезностями, я от скуки рассматривала интерьер. Из-за того, что мы находились в подземелье, свет являлся достаточно тусклым, но я все равно восторженно обратила внимание на красивые бежевые греческие колонны, припаянные к каждой стене. Еще с особым интересом мой взгляд устремился к огромной картине, на которой был изображен просторный зал с более чем сотней людей, восседающих на высоких темных стульях. Неужели сегодня будет точно такое же заседание? Я же просто умру от морального давления!

– Ласточка моя, ну же, поторопись, я тебя отведу в зал ожидания! – обратился ко мне Розальд, наконец распрощавшийся с грозной директрисой, хотя таковой она была, судя по всему, только со мной.

Я послушно последовала за ним, подмечая, что в сравнении со скоростной Маргарет фей достаточно медленно передвигался на своих-то коротких ножках.

– Неужели ты не хочешь ничего спросить? – после нашего пятиминутного хождения по длинным коридорам произнес Розальд.

Задумавшись, я решила, что и правда можно воспользоваться доброжелательностью мужчины и разузнать побольше про их загадочный мир. Спрашивать подробнее про мою судьбу было глупо, ведь, учитывая то, как все всё скрывали, вряд ли фей скажет мне что-то, чего я не знала. Поэтому, недолго размышляя, решилась на вопросы попроще:

– У вас такие большие здания… Как вы их скрываете от чужих глаз? – Про кольца телепорта я уже знала, как сказал Кристиан, они основаны на способностях к телекинезу белых фей, но вот не исследованные людьми места явно никак не могли спрятаться таким образом.

– О, это одна из немногих вещей, в которых нам помогли ведьмы. Ведьмы – мастера скрытности, если они сами не захотят, их просто невозможно отыскать, но, к сожалению, многие из них не особо-то и торопятся идти с нами на контакт. – Он огорченно нахмурился. – Большинство вообще никак не связаны с нами и могут даже не знать о существовании фей или вампиров, жить в обычном мире и не особо-то раскрывать свой потенциал. Однако есть две касты – ведьмы синего и красного камней. Ведьмы синего камня защищают высших светлых, таких потомственных семей всего три, и каждый ее член приставлен к тому или иному высшему, например, твой отец является компаньоном Войцеха Роспонда, – слово «компаньон» мне довелось слышать не впервые. – А красного камня, наоборот, желают вернуть обратно темных вампиров, считая, что таким образом нарушился баланс вселенной. – Розальд тяжело дышал, стараясь совмещать ходьбу с разговором. – Мой любимый мальчик, Кристиан, ошибочно принял ведьм красного камня за низших вампиров, когда вы вдвоем находились в поместье. Однако хоть они и правда пришли за тобой, на самом деле являлись ведьмами, ведь темные не способны проникнуть на территорию поместья без приглашения. – Он остановился около высокого арочного прохода. – Кхм… Я это говорю к тому, что благодаря касте синего камня все наши строения плотно скрыты от людских глаз!

Я кивнула – скорее всего, эта информация мне когда-нибудь да пригодится. Следом за феем я зашла внутрь просторного и теплого помещения, слегка похожего на обычную гостиную: посередине стоял камин, а по периферии в хаотичном порядке расположились небольшие кожаные диванчики. В целом комната выглядела пустовато, хоть и простором обделена не была. В ней отсутствовали картины и другие прелести декора, уже привычные глазу.

– Пока посиди здесь, ласточка, тебя позовут чуть позже. – Он похлопал меня по плечу и быстрыми короткими шажками поторопился в обратную сторону.

Я предположила, что Розальд встретил нас случайно, но по собственной доброте решил меня сопроводить, чему была безмерно благодарна. Не будь у меня спутника, легко бы потерялась в этих многочисленных коридорах, а, по моим подсчетам, мы свернули примерно десять раз, прежде чем прибыли в пункт назначения.

В помещении я находилась одна. Вокруг стояла ласкающая уши тишина, прерываемая только редким эхом от хлопающих дверей. Удобно расположившись на мягком диване, я увидела небольшой деревянный столик, на котором лежала кипа новеньких журналов.

В целом они выглядели как самые обычные: никаких двигающихся фотографий или других странностей, однако один из них все же привлек мое внимание. На главном постере виднелся статный брюнет, с уложенными назад волосами и цепким равнодушным взглядом. Я сразу узнала в нем Александра Драгомира, не так давно взбудоражившего мою и без того дряхлую душонку. Заголовок гласил: «Главный холостяк нашел себе избранницу?». Я скептично хмыкнула. Какими бы загадочными ни были эти светлые, на самом деле они ничуть не отличались от нас.

В статье говорилось о том, что некой журналистке A удалось взять небольшое интервью у мистера Драгомира, который, как оказалось, являлся верховным министром по защите прав светлых. Далее шел ряд достаточно заурядных вопросов, на которые Александр отвечал без явного энтузиазма. На вопрос же о личной жизни он сказал, что в данный момент уже заинтересован в одной девушке и распространяться на этот счет не собирается.

– Заинтересован в одной, а заявляется к другой, – ехидно подытожила я, сама от себя такого не ожидая.

Не сказать, что я была сильно оскорблена прочитанным, с учетом того, что видела этого «мистера Драгомира» всего один раз, но все еще помнила то чувство одиночества, которое нахлынуло на меня после его ухода. Что бы это ни было, странная энергия, замурованная во мне, или же интерес к неизвестному: между нами определенно была связь, которая мешала мне мыслить здраво и от которой хотелось поскорее избавиться.

– Любительница второсортных сплетен? – послышался звонкий мальчишеский голос справа от меня.

Обернувшись на звук, увидела широкоплечего тощего паренька лет восемнадцати, исключительно ангельской внешности. Его округлое загорелое лицо, с россыпью веснушек на ровном носу; пепельные кудрявые волосы, уложенные на правый бок; широченные синие глазищи и, самое главное, закрученные, слегка заостренные на концах маленькие ушки говорили только об одном – передо мной белый фей. Я даже себя похвалила, ведь теперь, экстерном обученная Кристианом, могла различать все виды, хоть еще и не совсем разобралась: все ли красные феи – рыжие…

– А что еще делать? – ответила честно, ведь помимо камина, столика, узорчатых стен и диванов в комнате не было ничего, даже картин. В общем, никаких подсказок или ценных артефактов.

– Твоя правда. – Парень игриво метнул глазами на место рядом со мной, на что я, слегка помявшись, кивнула. – Все это министерство – сплошная скука!

– А ты?.. – Нет, я, конечно, уже совсем запуталась во всех вампирских тонкостях, но этого парнишку мне довелось видеть впервые уж точно.

– Оскар. – Увидев озадаченную мину на моем лице, он продолжил: – Я сын королевы белых фей. Мама постоянно меня таскает по всем этим заседаниям, как будущего короля и все такое. Сейчас у них какое-то очень секретное обсуждение, поэтому я вышел прогуляться и наткнулся на тебя. Ты же Тереса Ясецкая, верно?

– Угу.

В мире вампиров и фей моя известность явно была куда выше, чем в той же старшей школе, только от этого легче не приходилось.

– Клево, – сам себе протянул Оскар, смотря в сторону камина.

– Что клевого? – Его реакция показалась мне странной.

– Ну, ты живешь в мире людей – это клево. Меня вот мама заперла под замок. Все белые феи живут в лесах, поэтому все, что мне удавалось видеть за всю мою жизнь, – много деревьев, Белую Академию и министерство. – Он сейчас был похож на Пьеро из сказки про Буратино, настолько печальным выглядело его лицо. – А правда, что у вас есть всякие места, где люди ночью танцуют и пьют алкоголь? А еще места, где все собираются большой компанией и смотрят фильмы? – Глаза Оскара загорелись детским энтузиазмом. Казалось, еще немного, и он был готов схватить меня за руку и начать трясти, чтобы получить ответы.

– Ты, наверное, про ночные клубы и кинотеатры. Разве вы не можете спокойно передвигаться по нашему миру? Мне казалось, вполне себе…

Хоть парнишка и казался мне страшно забавным, в глубине души мне стало его даже жаль. Как можно жить в Польше двадцать первого века и ни разу не побывать в кинотеатре?

– Можем, точнее, все могут, и феи, и вампиры. Все, кроме меня. – Его голубые глаза на мгновение совсем погасли, придавая речи страдальческий оттенок. – Хотя я был в человеческом кафе и еще на футбольном матче! Иногда, когда мама бывает не дома, – улизнуть все-таки получается. Но это достаточно сложно, учитывая, что ко мне вечно приставляют этого Фридриха. Ой, если что, Фридрих – охранник мамы, – затем он зачем-то начал мне рассказывать о том, как тот самый охранник постоянно ходит за ним черной тенью.

Оскар все болтал и болтал, рассказывая полную бессмыслицу, которую мне было очень тяжело связать друг с другом, – темы сменялись за секунду. Когда же моему терпению пришел конец, я решила спросить:

– Слушай, а почему тебя не выпускают на волю? Да и вообще, как это – живете в лесу? – Меня интересовало, скорее, второе. Кто знает этих «фей», может, они и правда совсем сказочные: уменьшаются до крохотных размеров и живут в траве.

Он с минуту молчал, после чего вытащил старенький айфон и начал что-то в нем активно искать.

– Мама говорит, что сейчас беспокойное время и она не хочет подвергать меня опасности. Ну и то, что в первую очередь мне стоит научиться быть хорошим правителем, вместо того чтобы тратить время впустую, – попутно доложил Оскар. – Вот, – он повернул экран ко мне, и я увидела фотографию очень большого, но, к моему разочарованию, самого обычного дома современной планировки, расположенного в чаще лиственных деревьев. – Как видишь, дом в лесу. Мы с мамой там живем. Если пройти чуть дальше, будет еще несколько домов, попроще, конечно, но они тоже заселены белыми феями, – дав посмотреть мне фотографию всего на мгновение, он засунул телефон обратно. Неожиданно я почувствовала легонький удар в плечо. – Эй, да ты прям как я! Только если мне ничего не известно про ваш мир, тебе – про наш.

В этом Оскар был совершенно прав. Если бы я сдавала тест по знанию их страшно секретного мира, в отчете красовалось бы жирное «неудовлетворительно».

– Ну… – протянул он, хитро улыбаясь. – Могу быть твоим проводником. А ты взамен моим, идет? – Не успела я ответить, как он добавил: – Ну пожалуйста! У меня никогда не было друзей, у меня даже учеба на дому. В академии я бываю только на экзаменах, – после его и без того румяные щеки совсем залились свинцом. – Если честно, я сюда специально пришел, потому что знал, что ты примерно моего возраста. Мне вот восемнадцать, а тебе?

– Почти. Будет в конце мая.

А в голове у меня работали шестеренки. Что Оскар подразумевал под словом «друзья»? И вообще, знал ли он, что дружбой не обзаводятся после пятнадцатиминутного диалога? Но и отказаться от такой шикарной возможности, как узнать про вампирский мир побольше, я не могла. Вопросов накопилось до жути много, а отвечали на них очень нехотя. Взять ту же Ханну: девушка вечно говорила про все что угодно, кроме важного.

– А что ты знаешь про эти «энергии»? В плане, как светлые питаются вообще? – Я вспомнила то, как Кристиан уплетал завтрак за обе щеки. Он совсем не выглядел как тот, кто нуждается в чем-то кроме обычной еды.

Оскар, видимо, принявший мой ответ за согласие, засиял, словно новогодняя гирлянда. Его лицо сменило, казалось, всю палитру эмоций перед тем, как остановиться на расслабленной улыбке.

– Кхм, ну и вопросы. Я бы в первую очередь спросил, не знаю, ну, про несущую свет, что ли, – эта реплика была, как нож в спину. Да уж, несмотря на свою наивность, упрекать Оскар умел неплохо. – Обычно питаются. Высшим требуется энергия чаще, но им и раздобыть ее легче. Подошел к человеку, поздоровался с ним за руку и уже насытился энергией. Главное – тактильный контакт. Чем его больше, тем и энергии, соответственно, тоже. Но, понятное дело, такое в обычной обстановке не сделаешь. Как минимум из-за того, что у энергетических вампиров глаза становятся другого цвета, такие вот, два ярко-желтых фонаря. Для этого есть специально отведенные места.

Я неловко помялась на месте: не зная всех этих тонкостей, а точнее, легкости пропитания светлых, я спокойно позволяла трогать себя всем кому не лень. И хоть Оскар и говорил только о высших, мне стало не по себе. Кристиан хватал меня за руку несчетное количество раз, в лесу мы вообще друг от друга не отлипали, а учитывая неприязнь Роспонда ко мне, он уже давно мог полакомиться свежей энергией. Заслышав часть про глаза, я заметно расслабилась. Изменений радужки мною замечено не было, разве что у Драгомира.

– Вот ведь черт! – выругалась, после того как ко мне пришло озарение. У Александра-то глаза стали черными, даже белок. Может, темно-синими, но точно не желтыми.

– А? – удивился Оскар, сомкнув брови к переносице. – Чего?

– Да ничего. – Мне очень хотелось расспросить об этом своего нового знакомого, но я понимала, что таким образом пришлось бы рассказать и о нашем с Александром «сговоре».

Решая быстро сменить тему, в голове я сформулировала вопрос про питание у обычных, не высших светлых и гиповампов, вот только Оскар совсем неуместно перевел взгляд на журнал, который я все еще держала в руках.

– Тебе нравится мистер Драгомир? – спросил Оскар, с интересом вглядываясь в текст. – Хотя ты ж несущая свет, как он тебе может не нравиться.

Я отложила журнал обратно на стол и вопросительно на него посмотрела:

– В смысле, как он мне может не нравиться?

Фей игриво заиграл бровями, заставляя чувствовать меня крайне неловко. То есть, по его мнению, я должна в любом случае любить Александра? Ну уж нет. Как бы там на него не реагировало мое тело, душа, сердце… Ах! В общем, я ни за что не позволю себе влюбиться в человека, которого видела один раз в жизни. Максимум могу посчитать его симпатичным и крайне загадочным.

– Ну, по пророчеству же Ксандр и Серафина любили друг друга, значит, и их потомки тоже будут. – Оправдание звучало крайне наивно, впрочем, Оскар и сам казался мне большим ребенком. – Хотя я бы советовал держаться подальше от мистера Драгомира, при всем моем уважении к нему.

– Чего это?

То есть вначале Оскар открыто заявил, что мне обязан нравиться Александр, а теперь утверждал о том, что мне не стоит с ним общаться. Просто чудесно. В этом логики было даже меньше, чем в болтовне Иренки, когда она начинала в очередной раз гневно распекать редактора с работы.

– Мама хоть и сама умеет быть стервой, – он недовольно закатил глаза, будто прочувствовал это на собственной шкуре, – но она отлично разбирается в людях. Мистера Драгомира она терпеть не может. Правда, я подозреваю, что эта неприязнь имеет личный мотив. – Оскар улыбнулся, слегка смущенно потирая руки друг о друга. – Представляешь, давно уже ходит слушок, что когда-то давно мама была с Александром в отношениях или типа того, и он как-то с ней плохо поступил.

Я удивленно на него взглянула, раскрыв рот в форме буквы «О». Нет, я не претендовала на место избранницы Александра, однако сам факт, что добрая фея из сказки и потомок главного героя, который, по идее, был влюблен в Серафину, когда-то встречались, сильно меня покоробил. Чувство, образовавшееся внутри меня, было похоже на то, когда узнаешь, что Санта-Клауса не существует и на самом деле все эти годы подарки покупали родители, а не добрый старик в красно-белой шубе. Полное разочарование и первая перестановка собственных приоритетов.

– В любом случае это просто сплетни, – заверил меня Оскар, замечая, что я заметно побледнела. – Но мистер Драгомир все равно очень мутный. Я бы его остерегался.

То, что с Александром что-то не так, я понимала и без помощи сына Тианы. Но это не мешало мне желать поскорее выяснить, в чем именно дело. Особенно учитывая, что прошлое «мистера Драгомира» тем или иным боком связано с моей бабулей.

Решая отложить журнал куда подальше, я принялась разглядывать красивое изумрудное пламя, почти выходящее за пределы камина. От плавного тиканья часов и абсолютной тишины, нарушаемой лишь редкими вопросами Оскара насчет повседневной людской жизни, ужасно клонило в сон. Одновременно с этим в мою душу закралась тревога. Идти в зал, наполненный различными чудаковатыми существами, страшно не хотелось. Я уже представляла, как от дюжины глаз, обращенных в мою сторону, начнут потеть ладошки.

– Как думаешь, если я сбегу – меня поймают?

– А?.. – вопрос застал меня врасплох.

У Оскара была до жути запоминающаяся внешность, поэтому – даже если он и попытается скрыться среди массы польских подростков – его быстро обнаружат. Другой момент был в том, что я совершенно не знала этого парня и из-за этого не могла даже предположить, на что он способен.

От ответа мне удалось увернуться – в «зал ожидания» зашел Розальд, еще более вспотевший, чем обычно.

– Цветочек мой, пора, – одним шагом, похожим, скорее, на прыжок, он обошел диван и подал мне руку.

Да уж, ласточка, цветочек. Неужели он со всеми так обращается?

– Еще встретимся, Тереса Ясецкая! – закопошился Оскар, одарив меня на прощание широкой улыбкой.

– Наверное… – неоднозначно произнесла вдогонку, перед тем как окончательно сменить локацию на коридор.

Я не была уверена в том, что желала увидеть его еще. Да и не представляла, как это будет возможно, с учетом того, что сейчас я изъявлю свое желание вернуться домой, в обычную жизнь.

На этот раз Розальд напряженно молчал. Фей шел торопливо, нервно, будто что-то сильно его беспокоило. И что они обсуждали на этом своем заседании, что даже столь эксцентричный и взбалмошный фей в мгновение поменялся? Ответа я, скорее всего, не узнаю, учитывая всю секретность их переговоров.

Наконец, я заприметила уже знакомую мне картину и лифт, которые подтверждали догадки о том, что мы вернулись в самый первый коридор. Чуть левее передо мной обнаружилась высоченная залакированная дверь болотно-серого цвета. Розальд, до этого совсем притихший, громко прокашлялся и произнес:

– Как только мы зайдем, тебе нужно будет пройти в самую середину зала и поклониться. Дальше уже само пойдет, – звучало совсем блекло, из-за чего тревога затаилась в моей груди. Ну не будет же там столько людей, как на той картине? А то я, еще не дойдя до центра, в обморок упаду.

Розальд, видимо, приняв мое молчание за согласие, тихонько постучался. Дверь тут же распахнулась – на входе стояли два высоченных амбала, прямо как в казино.

Увидев Розальда, который, воспользовавшись моментом, обвил короткими пальцами кисть моей руки, так называемые охранники кивнули и отошли к стене, давая нам пройти в очередной тусклый коридор, заканчивающийся единственной дверью, такой же, как предыдущая, только еще шире. Ее фей уже открыл без стука. На секунду у меня зарябило в глазах: в зале было очень светло. И немудрено, ведь с высокого натяжного потолка свисало сразу несколько объемных конусовидных ламп, освещавших комнату холодным оттенком.

Помещение было относительно небольшим и, в отличие от всего этажа, сделано в современном стиле: белые, украшенные редкими картинами стены; идеально вымытая кремовая плитка на полу; несколько декоративных растений, расположенных по периферии, и в самой середине – округлый стеклянный стол, занимающий почти всю площадь. От того места, что изображалось на фреске, не осталось совершенно ничего.

Однако, несмотря на обстановку, вовсе не внушающую ужас, коленки все равно предательски задрожали. За столом, бедно оснащенным ручками и белыми листками, расположилось несколько человек, ну, или не совсем, взгляды которых были обращены в мою сторону.

Розальд потянул меня за рукав платья, и я, вышедшая из своей прострации, наконец полноценно зашла внутрь. Из присутствующих я знала далеко не всех: Александр, занявший почетное место в центре; молодой зеленоглазый паренек и рядом с ним неизвестная мне широкоплечая короткостриженая брюнетка с широким, горбатым носом; Тиана, нервно постукивающая пальцами; по-видимому, вернувшийся на свое место Розальд и пожилой, седовласый мужчина, сидящий дальше всех от меня. Старик внешностью напомнил мне доброго волшебника: длинные седые волосы до лопаток, подведенные ярко-карие глаза, закрученные на концах усы, которые прикрывали едва заметную улыбку, и забавный узорчатый красный бархатный костюм, похожий, скорее, на платье из-за своих многочисленных пуговиц и рюшек.

Растерянно оглядев всех несколько раз, я все-таки выполнила инструкцию красного фея и поклонилась, почти доставая руками до пола.

– Манерам еще надо подучить, – хмыкнула брюнетка, поморщив свои немного непропорциональные бантиковидные губы, окрашенные ярко-красной помадой.

– Она всего-навсего подросток, Жизель, – холодно парировала женщине Тиана.

– Присаживайся, дорогуша, – фея похлопала по свободному стулу, расположенному рядом с ней.

Я, совсем не задумываясь, быстро обошла стол и присела на указанное место, теперь рассматривая происходящее под другим углом. Ощущение того, что нахожусь не в своей тарелке, нарастало все сильнее. В какой-то момент мне даже начало казаться, что сознание я все-таки потеряю. Масла подливало в огонь и острое чувство, прокатившееся по всему телу, – Александр Драгомир не сводил с меня глаз ни на минуту.

– Как вы себя чувствуете, Тереса? – завидев мое состояние, спросил седовласый мужчина, придавая собственному сиплому старческому голосу обеспокоенные нотки. – Выглядите неважно.

– Все в порядке, – промямлила я, хоть и была уверена в совершенно обратном.

– Предлагаю перейти к делу, – приказным тоном произнес Александр, легким движением руки поправляя выпавшую из лакированных волос прядку.

Я кротко кивнула, одновременно вздрагивая, – Тиана, холодно смотрящая в сторону Драгомира, незаметно накрыла своей ладонью мою. По позвоночнику прошлась легкая дрожь, сменяющаяся непоколебимым спокойствием. Подобное мне приходилось чувствовать в первый день пребывания в поместье Роспонд, когда королева белых фей пришла меня поддержать. Сейчас же я думала о том, что и сама хотела быть белой феей – берешь и успокаиваешься, когда только вздумается. На вступительных экзаменах в университет такая способность пришлась бы к месту.

Послышался звук отодвигающегося стула: молодой парень, сидящий рядом с Александром, поднялся со своего места и, держа в руках плотный лист бумаги с очень мелким текстом, монотонно заговорил:

– Итак, исходя из голосования, проведенного час и пятнадцать минут назад, было выведено равное решение по вопросу срочного уезда Тересы Ясецкой в дом, располагающийся в Краковской области, город Винецбург, улица Круповки Высокие Татры. – Он обвел присутствующих глазами, наводя интригу. – Голоса за срочный преднамеренный уезд отдали: Александр Драгомир от румынских высших, Жизель Бернар от французских, а также я, Поль Дюбуа, возглавляющий касту ведьм синего камня. Голоса против преднамеренного уезда, соответственно, были отданы: Тианой Альбрехт, королевой белых фей; Розальдом Ферхендом, принцем красных фей, а также их королем – Рафаэлом Ферхендом. Однако стоит учитывать тот факт, что Войцех Роспонд, представляющий польских высших светлых, но не сумевший по личным причинам присутствовать, неожиданно отдал свой голос за уезд госпожи Ясецкой, и также Анна Смит из англосаксов изъявила свое желание сохранять нейтралитет, поэтому ее голос учтен не будет. Исходя из этого, «за» уезд проголосовало на одного больше, поэтому мнение Тересы Ясецкой учитываться не будет, – мужчина, названный Полем, поклонился и сел в исходное положение.

Я, прослушав его сообщение, громко выдохнула. Решение уехать домой меня полностью удовлетворило, еще и, к радости, ничего говорить не пришлось.

– Вздор! – повысила голос Тиана, резко убрав руку с моей. – Голос Войцеха не может быть учтен, так как он не присутствовал на заседании. Мало того, мы не можем полагаться на ваши слова, не услышав мнения самого Роспонда.

– Госпожа Альбрехт, – обратился к ней Александр. – Во-первых, благодаря присутствию здесь сильнейших фей диких земель мы имеем полное право проверить сказанное моим уважаемым компаньоном на правду. Во-вторых, хочу напомнить, что вы незаконно привели в поместье Роспонд госпожу Ясецкую, насильно ее там удерживали, и по вашей же оплошности девушка была подвергнута опасности высшей степени, оказавшись вместе с молодым Роспондом в Запретном лесу. И, наконец, в-третьих, если уж вам так хочется услышать мнение Тересы – предлагаю ее немедленно спросить, – он победно усмехнулся, подмяв щеку рукой.

– Еще как хотим, мистер Драгомир, – улыбнулся старик, которого, как я поняла, звали Рафаэл. – Вот только перед этим я требую проверить госпожу Ясецкую на наличие внушения, так как осмелюсь сказать, что знаю вас достаточно давно и прекрасно осведомлен о методах, которые вы используете.

– Делайте что хотите, – совсем скучающе произнес Александр, а взгляд его был обращен на меня. Я вновь почувствовала, как сердце бешено заколотилось.

Далее все происходило словно во сне. Меня попросили подойти к этому весьма экстравагантному старикану, совсем не внушающему никакого доверия; теперь, уже стоя, я почувствовала, как до моего лба дотронулись пара сухих, морщинистых пальцев. Голову принялась заполнять масса событий, происходящих со мной ранее. Они сменялись так быстро, что успеть за ними совсем не представлялось возможным. Школа, поместье, лес – глаза слипались, а виски болезненно пульсировали.

«Остерегайся человека с красными глазами, Обреченная, тогда круг разомкнется», – тысяча голосов, которые я уже слышала, слетались отовсюду. Стало жутко страшно. Я чувствовала, как начинаю задыхаться, а легкие словно воспылали ярко-алым пламенем.

И имя, имя той женщины, прозванной Амелией, проносилось отовсюду. Кто она такая? Кто такая Амелия?

Вспышка яркого света белых ламп, и вновь передо мной узкие, из-за морщин, глаза, светящиеся янтарем.

– Не может быть, – пробормотал Рафаэл, наконец убирая руку с моего лба. – Она жива.

– Кто? – всполошился Розальд, а следом за ним и остальные, внимательно наблюдая за реакцией короля. – Что ты там увидел, отец?

– Ничего… Все в порядке. – Рафаэл выдохнул, однако его продолжало трясти, будто он разглядел нечто совершенно невообразимое. – А вот с девочкой проблема. На нее наложили очень серьезный блок, впрочем, Ролан мне про это доложил, но я не ожидал, что он настолько мощный. Ее воспоминания, начиная с Запретного леса, невозможно увидеть, пока то, на что поставлен блок, не случится.

– А на что поставлен блок? – поинтересовалась, продолжая стоять рядом со стариком как вкопанная.

Я помнила, как сменялись множество воспоминаний, но, даже если сильно постараться, все равно не смогу понять, в чем дело. Однако чувство тревоги и настоящего ужаса не покидало меня.

– Неважно. Бессмыслица, – буркнул Рафаэл, глядя в одну точку.

– Что ж, раз проверить никак не получится, – сказал Александр и размял шею. – Придется поверить на слово.

Я услышала, как Тиана недовольно цокнула, а мадам Бернар, видимо не удержавшись, тихонько хихикнула, вальяжно прикрыв рот рукой.

– И что ты нам скажешь, Тереса? – спросила белая фея.

Завидев ее глаза, я поняла, что женщина была абсолютно растеряна. Скорее всего, для Тианы это решение являлось таким же важным, как и для меня. И мне не хотелось ее огорчать. Даже после тирады Оскара, который чуть ли не обвинял свою мать во всех бедах, она оставалась для меня доброй феей, которую я так полюбила с малых лет.

– Я хочу домой, – жалобно сказала и, не справившись с тяжестью в груди, отвела взгляд куда-то в сторону.

Несмотря на трепетное чувство к фее, я не могла не пойти на поводу у необъяснимо сильного рвения вернуться обратно, увидеть маму, поговорить с Александрой, жить как человек. Я планировала и дальше разбираться во всех делах, но уже там… Дома, по которому так соскучилась.

– Что ж, заседание можно считать закрытым? – спросила Жизель, параллельно одобрительно переглядываясь с Александром.

– Да, решение об уезде Тересы Ясецкой окончательно, – подтвердил Поль, кажется, полностью удовлетворенный таким исходом.

Тиана неожиданно поднялась, чуть ли не опрокинув стул, и быстро зашагала к выходу, напоследок одаривая Драгомира самым гневным взглядом из ее арсенала. Я же, не зная, что мне делать, вопросительно взглянула на Розальда, однако тот совершенно выпал из реальности, наблюдая за Рафаэлом, который продолжал оставаться в неподвижном положении.

– Это платье очень тебе идет, Тереса, – хриплый голос, от которого я на мгновение забыла, как дышать, а когда обернулась – в помещении осталась лишь мадам Бернар, натянуто мне улыбающаяся.

Но я была уверена, что мне не показалось – в воздухе еще стоял тянущий запах мужского одеколона, только лишь подтверждающий недавнее присутствие Александра около меня.

«Пожалуй, этот день можно назвать одним из самых странных за всю мою жизнь», – подумала и подошла к Жизель, которая, очевидно, меня ожидала.

6. Защитный оберег и просьба

Наше время. Польша. Винецбург

– Какая ты забавная, – выдавила из себя улыбку мадам Бернар. – Зачем нам переноситься и лишний раз тратить энергию, если до поместья Роспонд всего час езды на машине?

Мы вышли из здания через стеклянную дверь и подошли к черному седану всем известной марки «Мерседес».

Я немного покраснела, пожимая плечами. Эта женщина за десять минут, проведенных с ней, отчитала меня буквально за все, начиная с неправильного поклона головой, заканчивая плохо выглаженным платьем. Теперь в копилку добавился и тот факт, что я, уже наученная опытом и знающая, как светлые любят телепортироваться с помощью своих чудо-колечек, поинтересовалась, когда же мы это сделаем.

– А зачем нам к Роспондам? – вместо своего негодования спросила я. – Разве вы только что не голосовали за то, что мне пора возвращаться домой?

– Как это – зачем? – Она открыла мне заднюю дверь, а сама мигом уселась на водительское сиденье. – С отцом повидаться не хочешь напоследок?

– Если честно… Не особо, – пробормотала я.

Машина двинулась с места, и я смогла оглядеться – до этого темп мадам Бернар не позволял. Увиденное заставило меня сильно удивиться. Я узнала площадь родного города, усыпанную разными кафе с огромными ценниками, театрами, клубами и, главное, обильным количеством людей. Призадумавшись, я поняла, что округлое здание современного типажа, из которого мы только что вышли, находилось на месте офисного центра, строящегося уже лет десять. Кристиан, конечно, говорил, что все их постройки находятся на поверхности, но чтобы настолько?

Не так далеко, примерно в минутах пятнадцати ходьбы, располагалась и стеклянная многоэтажка, в которой была наша с мамой квартира, отчего недовольство подступило еще сильнее. Зачем меня тащить к отцу, если можно не заморачиваться и сразу свернуть в другую сторону?

– Виктору нужно кое-что тебе передать, а заявляться в дом к Иренке… Гордость не позволяет, – словно прочитав мои мысли, произнесла Жизель, успевшая надеть широкие солнцезащитные очки.

Мадам Бернар, хоть и не внушала мне никаких добрых чувств, выглядела просто сногсшибательно. Про таких, как она, можно легко сказать: роковая женщина. В каждом ее движении и слове чувствовалась некая изящность, которой очень мне недоставало, а порой грубые черты лица, настолько гармонично сочетались с дорогой одеждой, что можно было позабыть обо всех изъянах, стоило ей только улыбнуться.

– Отец всегда был таким, – ответила я, продолжая украдкой поглядывать в зеркало дальнего вида, чтобы в очередной раз убедиться в красоте этой женщины.

– Не только он, мужчины – они все такие, – она хихикнула, немного сильнее сжав руль в руках. – Гордые и властные.

– Наверное…

В голове сразу всплыл образ Рафала. Ну никак не походил младший Роспонд на злого властного мужчину, разве что совсем чуть-чуть гордого, и то это скорее было вынужденной мерой, чтобы не пресмыкаться перед остальными.

Вид из окна начал потихоньку сменяться, как бы намекая на то, что мы оказались в пригороде, усыпанном множеством частных домов разных форм и размеров. Не так давно и моя семья жила в подобном районе, в достаточно большом и уютном доме. Тогда родители еще не вгрызались друг другу в глотки, а я вечно бегала в гости к Александре, чтобы поиграть в наши любимые салки. После возвращения домой, меня ожидал плотный ужин – Иренка, будучи любящей женой, всегда уходила с работы раньше, чтобы накормить всю семью. Но все поменялось, когда мне исполнилось четырнадцать. Отец то и дело уезжал в командировки, а мама с головой погрузилась в карьеру, совсем позабыв обо мне. Я же, будучи достаточно проблемным подростком, начала замыкаться и совсем закрылась от родителей. Еще через два года Иренка поймала папу с поличным – в его машине оказался чей-то бюстгальтер. Из-за их вечных ссор и криков я все чаще оставалась с ночевкой у Александры, а иногда гуляла по району до самого утра, лишь бы самой не попасть под горячую руку. Для родителей я стала привидением, они не замечали ни моего присутствия, ни отсутствия. А вспомнили они обо мне только в суде, когда встал вопрос о том, с кем я хочу жить. Мой выбор пал на маму, потому что я знала, что без меня, без единственной дочки, Иренка совсем загнется, а вот папа мог и перетерпеть.

– Ты меня слышишь? – спросила Жизель, а я, выпавшая из реальности, резко отвернулась от окна.

– Что… вы что-то говорили?

– О боже. – Она недовольно поджала губы. – Я у тебя спросила о том, что тебе известно? В плане, тебе вообще что-то рассказали? Или просто таскают туда-сюда? – Правой рукой женщина начала водить по панели машины, включая какую-то французскую поп-музыку. – Я не удивлюсь, если так и есть.

– Ну, смотря что вы имеете в виду под «что-то», – ответила, скептично подняв одну бровь. Мадам Бернар совсем не была похожа на того, кто мне все расскажет. – Я знаю про существование светлых, про энергию и совсем немного про темных и саму несущую свет, которой я вроде как являюсь.

– То, что ты сказала, – это не «что-то», а «ничего».

– Не хотите тогда рассказать, может быть? – Я решила все-таки испытать удачу.

Жизель улыбнулась и, сняв очки с глаз, через зеркало на меня посмотрела:

– Не-а. Скажу лишь то, что до восемнадцатилетия можешь спать спокойно, а там уже Александр пусть разбирается – это его грандиозные планы.

– Какие такие планы?

– А вот у него и узнай. Я и так по доброте душевной везу тебя к этому змеюке Войцеху. Видишь ли, у всех срочные дела. Ну да, а мне в Ниццу не надо, что ли? Еще и средь белого дня… Терпеть не могу солнце.

Я отвечать не стала, не зная, что сказать. Ситуация показалась мне крайне странной – зачем вообще что-то спрашивать, если в итоге ничего не рассказываешь? Причем знает же все, а молчит как рыба. Хотя теперь мне известно, что что-то должно произойти после моего совершеннолетия. Скорее всего, напрямую связанное с моим так называемым статусом несущей свет, о котором я слышала лишь утешительные фрагменты.

Оставшееся время мы предпочли провести в молчании. Я продолжила предаваться воспоминаниям из детства, а мадам Бернар тихо напевала себе под нос различные песни на родном языке. Через полчаса я заметила уже знакомую зеленую изгородь, расположенную следом за лесной чащей. Не в этом ли лесу, случайно, живет Оскар с мамой? А может, их дом вообще находится в другой стране? От фей можно было ожидать чего угодно. Перед машиной открылись автоматические ворота, и Жизель, заметно набрав скорость, въехала во двор.

Я заметила, что на парковочной зоне нас уже ожидала Василиса, с идеально выпрямленной спиной, грациозно стоящая чуть поодаль того места, где мы остановились. Как и в прошлый раз, девушка мне открыла дверь и, поклонившись, произнесла:

– Рада, что вы так быстро вернулись, госпожа Ясецкая!

Не сумев ей ответить тем же, я натянула на себя улыбку, злорадно припоминая, что дворецкая не особо-то и торопилась рассказывать мне тайны этого причудливого мира. Флориан, бессменный напарник Василисы, подобно ей, подал руку мадам Бернар, у которой заметно ухудшилось настроение: стоило Жизель ступить на землю, как выражение ее лица сменилось из не особо в неимоверно надменное.

– Ну и где высший-недоучка? – спросила она, вновь нацепив на переносицу черные очки.

– И тебе привет, Жизель.

Женщина вальяжно обернулась на каблуках и увидела перед собой Войцеха, одетого в строгий белый костюм и черное осеннее пальто. Когда я подошла к ним поближе, мне все стало ясно. Мадам Бернар выглядела как злобный сфинкс, готовый в любой момент острыми когтями, которые, кстати, у нее присутствовали, разодрать глотку светлому, стоящему перед ней. Войцех же нацепил маску показушного безразличия, но его волнение ясно выдавала сильно пульсирующая артерия на шее. Даже если они и не были бывшими любовниками, совместное прошлое у них точно имелось.

– Хорошо выглядишь, – пробурчала Бернар, начиная копошиться в миниатюрной белой сумочке. В ее длинных пальцах оказалась тонкая сигарета, которую она сразу прикурила.

– К твоему внешнему виду слово «хорошо» неприложимо. Ты выглядишь изумительно, как и всегда.

Войцех, недолго наблюдая за тем, как мадам Бернар плавно выдыхает дым прямо ему в лицо, все-таки удостоил меня взглядом и коротко кивнул:

– Сегодня переночуешь здесь. Завтра в восемь утра тебя отвезут обратно в город. И без претензий, я тоже не особо рад, но это условия Александра.

– Но…

– Василиса, отведи гостью в дом, а я пока поговорю с мадам Бернар.

Я замолчала, так и не успев ничего сказать. Как так? Я ведь очень сильно хочу домой! Да и Александр сам говорил, что оставаться здесь мне очень опасно. На этой грустной ноте, чуть прихрамывая из-за изрядно надоевших мне каблуков, поплелась следом за дворецкой.

– Сегодня воскресенье, последнее этого месяца, госпожа, так что молодые господа тоже дома, – пролепетала Василиса, параллельно открывая уже знакомую мне дверь. – Ммм… господин Роспонд-младший очень вас ждал, попросил меня сразу же отвести вас в его комнату, но, если вы устали, я, понятное дело, этого делать не буду.

Какая разница вообще последнее воскресенье или нет? Что за странные особенности? В любом случае новость о том, что Раф здесь, – несказанно меня обрадовала. Еще один человек или же вампир, разряжающий мои будни в больничном крыле. Раф захаживал ко мне каждый день, иногда даже по несколько раз. Поначалу было фантастически неловко, я то и дело на него злилась и всеми силами пыталась играть в молчанку, да и Ханна меня в этом активно поддерживала, вечно поговаривая о том, какой Рафал идиот. Вот только последней каплей стал тот момент, когда лучезарный Раф притащил в лазарет букет из моих любимых цветов – пионов, – таких размеров, которых я раньше даже и не видела, еще и начал опять оправдываться, сказав о том, что посеял телефон и не мог мне сразу написать, а как купил новый – обнаружил, что находится у меня везде в черном списке. Ну как тут его было не простить?

– Да нет, веди к нему, – улыбнулась, уже предвкушая, как этот день может хоть закончиться хорошо.

Комната Рафала располагалась на втором этаже, прямо напротив загадочной двери с огромным замком. И внутреннее чутье мне подсказывало, что в ней могло храниться нечто очень интересное и, возможно, весьма ужасающее, но сейчас никаких попыток узнать, что там, я предпринимать не стала.

Василиса стучаться не решилась, начиная неловко теребить подол своего совсем летнего платьица. Я ей кивнула, мол, «можешь идти», и без каких-либо мыслей потянула дверную ручку вниз. Роспонда я застала лежащим на двуспальной кровати вниз животом. Он всматривался в экран телефона и приглушенно смеялся.

– Кхм-кхм, – искусственно прокашлялась я, как бы привлекая внимание к своей персоне.

Раф тут же встрепенулся и чуть ли не подпрыгнул, одним рывком оказываясь около меня. Его губы растянулись в широкой улыбке, а на щеках образовались игривые ямочки.

– Ти… – довольно протянул он, рассматривая меня вдоль и поперек. – Выглядишь просто шикарно! Хотя больничная неряха мне тоже нравилась.

Я недовольно закатила глаза, а Рафал протянул руку, заключая меня в объятия. Он зарылся пальцами в мои волосы и немного их пригладил, одновременно наклоняя голову в область моей правой ключицы. Мгновенно залившись легким румянцем, я ничего не делала, мысленно желая остаться в этом моменте как можно дольше. Мои чувства к Рафалу в данный момент были очень смешанными. Он мне нравился, определенно, но, несмотря на это, ощущение сильно отличалось от того, что было ранее. Будто внутри меня что-то изменилось, но я пока не могла понять, что именно. Однако это «что-то» не мешало мне продолжать наслаждаться его прикосновениями и нашим общением.

– Ну, – словно не желая этого делать вовсе, он все-таки от меня отлип и плюхнулся обратно на кровать, похлопав на место рядом с собой. – Рассказывай. Как там все прошло? Сильно тебе надоели? – Резко спохватился: – Если что, мне дядя про это все рассказал!

– Пф-ф… – я улыбнулась, наконец ощущая расслабление, которого так жаждала весь день. – Не то чтобы. Большую часть времени я просидела в зале ожидания, там еще был сын Тианы, кстати.

– У нее есть сын? – искренне удивился Раф, пытаясь незаметно положить руку мне на бедро. Впрочем, это у него не вышло, но и препятствовать я никак данному не стала.

– Ага, а ты не знал? Хотя он мне сказал, что его никуда не выпускает мама. Наверное, из-за этого…

– Все равно, – выдохнул Рафал. – Как заседание? Мне Кристиан все уши прожужжал уже о том, что там будет присутствовать его любимый Драгомир.

Не сумев продолжать смотреть ему в глаза, я стыдливо отвела лицо в сторону большущего окна, завешенного белым тюлем. Он ведь даже не подозревал о том, что я виделась с Александром до этого и еще… как на него реагирую.

– Вроде нормально. Я волновалась, жуть просто. В итоге они на меня поглазели, как на акробатку в цирке, усадили за стол, подсчитали голоса, немного поспорили и отправили домой. Ну, как оказалось, сюда.

– И все?

– Ну, еще у меня, кажется, опять просматривали воспоминания. Вот только ничего не вышло – у меня блок после событий в лесу стоит. Если честно, без понятия, что это означает, – собравшись с мыслями, я посмотрела на Рафа.

Улыбка с его губ окончательно пропала, а вместо нее на лице отобразилось искреннее беспокойство. Он сжал мое бедро рукой и перешел на шепот:

– Слушай, из этого леса обычно живыми не выходят… Либо как минимум сумасшедшими. То, что с тобой и Кристианом ничего не произошло, – настоящее чудо… – Раф немного помялся на месте: – Говорят, что, помимо отреченных фей, там находятся и те, кто что-то знает. В плане – то, чего нельзя знать остальным. Так что блок тебе поставили не просто так. Нужно обязательно его убрать до того момента, как что-нибудь случится.

– Не выйдет. Рафаэл или как там его, в общем король красных фей, сказал, что его невозможно убрать. Кстати, он был явно обеспокоен тем, что увидел, но ничего так и не рассказал. Точнее, назвал это бессмыслицей.

Роспонд нахмурился еще сильнее, задумчиво закусывая нижнюю губу.

– Ты совсем ничего не можешь вспомнить? Может, если постараться, получится?

Я рефлекторно отрицательно замотала головой, а после меня осенило. Из закромов памяти вылезла одна-единственная вещь, резкой вспышкой меня осенившая.

– Только имя. Амелия. Больше ничего. Но я не знаю никого, кого бы так звали.

– Я поищу что-нибудь. В любом случае тебе нужно быть осторожной. Обещай мне, что будешь. – Его черные глаза заглянули прямо мне в душу, как бы говоря о том, что отрицательного ответа не потерпят.

– Обещаю, – вздохнула я.

– Вот и славно!

У Рафала снова приподнялось настроение, или же он просто пытался сделать вид, чтобы сильно меня не обременять. Одной рукой он достал телефон, а другую переместил ко мне на талию. Вначале мы смотрели смешные видео и сделали пару селфи, затем улеглись на кровать и принялись не очень внимательно слушать какой-то психологический подкаст. Так я узнала, что в поместье есть вайфай, при помощи которого я могла спокойно вызвать такси и уехать, не влипая в последующие неприятности.

– Ну и бред он говорит. Невозможно оправдать психологической травмой из детства любой поступок человека, – пробурчал Раф, а я, удобно расположившись у него на плече, наслаждалась вибрацией его голоса, которая распространялась по всему моему телу.

– Не знаю даже. Я вот верю, что все из детства идет.

Между нами возникла небольшая дискуссия, после которой мы, отложив ноутбук на самый край, принялись беситься, попутно скидывая все подушки и милого зеленого лягушонка, которого я подарила Рафалу на день рождения. В итоге, оказавшись в очень выгодном, но неловком положении, я восседала на нем сверху, тяжело дыша от неожиданной нагрузки.

– Так, до этого мы еще не доходили, – пошутил Раф, а сам с наслаждением рассматривал меня снизу вверх. – Но мне нравится.

Он протянул руку и аккуратно убрал прядь моих волос, выбившуюся из наспех сделанной косы. Мое сердце забилось сильнее, а глаза продолжали смотреть в чужие, еще более темные, чем обычно. Складывалось впечатление, что, если я отведу их хоть на миг, момент будет потерян навеки.

Какое-то время мы рассматривали друг друга, не решаясь действовать дальше. Первым не выдержал Рафал и поддался ко мне, осторожно соприкасаясь собственными горячими губами с моими. Вначале я дернулась и как-то испуганно на него посмотрела: здраво соображать, когда талию сжимали сильные мужские руки, а губы в миллиметре от чужих, – достаточно тяжело.

– Эй… – почти что промурлыкал он, прижимая меня к себе еще сильнее. – Все в порядке.

Мы занимались подобным не впервые и хоть до «того самого» у нас не доходило по причине моей трусости и неготовности, целоваться на кровати нам никто не запрещал. Сейчас же, невзирая на все мое желание, которое чуть ли не порхало в воздухе, решиться было куда тяжелее. Раф, видимо, не понявший моей заминки, опалил горячим дыханием мою шею, в последующем вновь возвращаясь к губам. Весь мыслительный процесс, который образовался внутри моей головы, быстро испарился, и я совсем поплыла, ощущая, как его тонкие пальцы начали перебирать мои ребра, а жаркое дыхание опалять нос. Не торопясь, чтобы не упустить момент, он совсем ненавязчиво углубил поцелуй, я же, слегка подрагивая, ухватилась руками за мягкие темные волосы, немного оттянув их назад.

Неожиданно послышался дверной хлопок. Я, еще не до конца осознавая, что произошло, рефлекторно спрыгнула с кровати, едва сумев выпутаться из крепких объятий, и начала дезориентированно смотреть по сторонам. Когда причина звука обнаружилась, виновато ойкнула, переводя взгляд то на насупившегося Рафала, то на Кристиана, с не менее жутким лицом взирающего на брата.

– Эм… – первая прервала напряженное молчание я. – Привет?

– Виктор передал, что хочет тебя видеть, – буркнул Кристиан, обращаясь ко мне, однако играть в гляделки с Рафом не перестал.

– А где он?

– Спроси у Василисы. – Кристиан явно не планировал выходить из комнаты раньше меня.

Я быстро кивнула и пулей выбежала из комнаты, пока ситуация не накалилась еще сильнее. В нашем поцелуе не было ничего сверхъестественного, с учетом того, что Кристиан знал о наших отношениях с Рафом. Но быть пойманной с поличным старшим братом своего бывшего все равно оставалось чем-то непреодолимо стыдным для меня.

– Госпожа… – Василиса нагнала меня около лестницы на третий этаж. – Господин Роспонд… – она замялась. – Роспонд-средний уведомил меня, что вас нужно отвести к отцу.

– Ну так веди, – вяло улыбнулась я.

«Роспонд-средний» – звучит как отличное прозвище для пана совершенства, Кристиана, подумалось мне.

Пока мы шли по извилистым коридорам, мысли были в произошедшем. Значило ли это то, что мы с Рафалом снова вместе? И хотела ли я этого вообще?

Последний вопрос волновал меня куда сильнее первого, ведь в желании Рафа я и не сомневалась, а вот в собственном… Что-то было явно не так. Еще пару месяцев назад я бы бросилась к нему в объятия не раздумывая, но сейчас все изменилось. Не знаю, говорила ли во мне давняя обида или, может, нашему совместному будущему уже попросту не суждено сбыться… Однако в обоих случаях я ощущала определенную преграду, не позволяющую мне двинуться дальше.

– А можно я задам вопрос, госпожа? – тихонько произнесла Василиса, продолжая упорно смотреть под ноги.

– Ты уже задала, – парировала я, из-за чего дворецкая в ответ густо покраснела. – Не кипятись ты так. Спрашивай что хочешь. Хоть и вряд ли я знаю больше твоего.

– Госпожа, а правда, что вы виделись с Александром Драгомиром? – выпалила она на одном дыхании. – В-вы не подумайте… Просто я случайно услышала про это, пока убиралась в комнате господина Роспонда, а мистер Драгомир… он очень известный. Мне кажется, каждый мечтает с ним встретиться.

А вот и подоспел ответ на то, что со мной произошло. Мне наверняка мешала эта дурацкая энергия, которая активировалась внутри меня после знакомства с Александром! И теперь, после моих долгих страданий по Рафу, когда все наконец наладилось, я не могла насладиться этим по полной, потому что энергия решала все за меня и не позволяла чувствовать к Роспонду то, что я ощущала ранее, при этом еще и вводила меня в легкий мандраж перед самим Драгомиром, который данному только рад. Оправдать все энергией оказалось проще простого.

Я разочарованно вздохнула: в последнюю очередь мне хотелось, чтобы что-либо решало за меня, как себя вести. Александр, кажется, сказал, что скоро это должно пройти. Но понятие «скоро» для вампира могло означать и десятки лет…

– Госпожа?

– Да виделась я, виделась.

– Правда? – Яркие глаза цвета морской волны заискрились так сильно, что могли осветить целую комнату. – И какой он?

– Весьма заносчивый и самовлюбленный, – пробормотала я, пытаясь не добавить: «А еще очень привлекательный».

– Вот как… – немного расстроенно сказала Василиса, наконец останавливаясь около арочного прохода в короткий коридор. – Вам сюда, госпожа. А, стойте! – Девушка немного покопалась в кармане, пришитом к белому платьицу, и вытащила из него пачку влажных салфеток, затем одну из них смущенно вручая и мне. – Вытрите губы, – невинно, будто совсем не понимая, в чем дело, улыбнулась дворецкая.

А я, наоборот, заалев, как китайский красный фонарь, начала усердно работать салфеткой, параллельно смотрясь в зеркало телефона. Когда дело было сделано, я вновь развернулась в сторону арочного прохода. Василиса, явно не планирующая идти следом, отрепетированно поклонилась и, дождавшись того, как я зайду внутрь, ушла.

Как и ожидалось, за дверью скрывался просторный, хорошо освещенный кабинет. Повсюду были книжные полки, заполненные в алфавитном порядке, а сбоку от деревянного мольберта, расположенного в самом центре, я обнаружила отца, сидящего за письменным столом. Виктор, одетый в какой-то вычурный бежевый костюм, усердно заполнял внушительных размеров стопку бумаг.

– Привет, Тереса, – поздоровался он, делая жирную точку позолоченной ручкой, после чего перевел внимание на меня. – Я рад, что с тобой все в порядке, – прозвучало холодно.

Виктор выглядел таким же истощенным, как и в последнюю нашу встречу: пологие круги под глазами, впалые щеки и покрасневшие от недосыпа зеленые глаза. Отличием являлись разве что светлые волосы, которые на этот раз мужчина зализал назад, оставляя только пару незаметных прядок на лбу.

– И тебе привет, пап, – недолго помолчав, ответила я.

– Как ты себя чувствуешь?

– Все в порядке…

Диалог был очень натянут, лишний раз подтверждая, какая между мной и отцом образовалась огромная пропасть. Не то чтобы мне не было чего сказать папе. Даже наоборот, я бы очень хотела выговориться, накричать на него за то, что утаивал все так долго, бросил нас с мамой и никогда должным образом не участвовал в моем воспитании. Но каждый раз, когда я встречалась с ним лицом к лицу, в горле начинал образовываться ком, переходящий в долгое молчание.

– Александр уведомил нас о том, что с тебя вновь пытались снять блок, – на этих словах я закатила глаза: снова упоминание треклятого Драгомира. – Поэтому было принято решение проследить за твоим состоянием до завтра. Копание в воспоминаниях очень истощает даже светлых, не говоря уже о людях.

Виктор откинулся на спинку стула, скрестив ноги, после чего устало потер переносицу и продолжил:

– Мы совершили ошибку, решив привезти тебя сюда раньше времени, поэтому теперь тебе очень опасно находиться как и в поместье, так и дома.

– Это мне известно, папа.

Победно усмехнувшись, я приземлилась на небольшую табуретку с колесиками, стоящую по другую сторону от стола.

– Мадам Бернар сказала, что ты мне хочешь что-то передать, – решила сама завести диалог я, всеми силами пытаясь не смотреть отцу в лицо. Если со взглядами Роспондов я могла потягаться, то с отцовским – без шансов.

– О, так ты уже знакома с Жизель. – Виктор скупо улыбнулся, будто вовсе данному не рад. – А вообще, да. Я хочу дать оберег, с которым темным вампирам или ведьмам красного камня будет сложнее тебя вычислить, особенно во внешнем мире.

Он оттянул черный галстук, туго затянутый на его шее и, нырнув пальцами под темно-синюю рубашку, достал хорошо знакомый мне амулет в виде спиральной руны.

– Это славянский символ рода, – произнес он, снимая серебряную цепочку, на которую было прикреплено украшение с себя. – У каждой потомственной семьи ведьм есть подобные, наша, например, использует этот. Помимо знака плодородия, руна способна защитить от темных сил и различных воздействий, например, порчи или внушения. Еще при помощи подобных оберегов ведьмы скрывают свою энергию, из-за чего отличить их от обычных людей или же каких-либо других существ становится практически невозможным.

Виктор положил руну на стол и несколько раз провел по ней пальцами.

– Я дарю его тебе без каких-либо помыслов, – будто не мне, а оберегу прошептал он. – Теперь надень его и никогда не снимай.

С интересом разглядывая побрякушку со всех сторон, я одним движением закрепила его у себя на шее – замок оказался очень простым и послушным. Вся ситуация вызывала у меня смех. Передо мной будто был не папа, успешный бизнесмен со строгим взглядом, а цыганка с рынка, предлагающая погадать на дальнейшую судьбу и еще даже не взглянув на карты, выкрикивающая: «Порча… Это точно порча!», дабы припугнуть и содрать побольше денег.

Неожиданно область меж ключиц, в которую улегся амулет, начала едва заметно покалывать, однако с каждой секундой боль увеличивалась сильнее и сильнее, обжигая кожу.

– Ай! Оно должно так болеть? – спросила я, одновременно хватая кулон пальцами, и пожалела об этом – ощущения передались и на них.

Папа, вздернув кверху тонкие светлые брови, поднялся с места и подошел ко мне, теперь уже и сам сжимая руну в ладони.

– На тебе использовали внушение, очень сильное, – строго сказал он, начиная попутно что-то нашептывать, кажется, на латинском.

Языками я никогда особо не интересовалась, разве что частично знала французский и английский и то исключительно в пределах школьной программы, поэтому еле слышные слова отца в моем сознании скорее походили на бред сумасшедшего. Когда Виктор прекратил свое «представление», амулет опустился вновь на свое законное место, на этот раз не пытаясь сделать неприятно своему новому носителю. Но несмотря на это, яремная ямка, никак не ожидавшая первой атаки, заметно покраснела.

– Теперь все в порядке, – выдохнул отец, возвращаясь на заветное черное кресло.

– Но, пап, – резко спохватилась я. – Мне сказали, что на меня невозможно действовать внушением даже высшим, – произнесла, припоминая слова Александра про огромную полезность его энергии, заточенной во мне. Хоть где-то она пригодилась.

– Почти невозможно, – поправил меня отец, пальцами же он начал размеренно тарабанить по столу. – Скажи, не было у тебя каких-то провалов в памяти помимо событий в лесу или, может… Было то, на что у тебя резко без весомой причины поменялось мнение. – Немного задумавшись, Виктор добавил: – Возможно, пока ты лежала в больнице, к тебе кто-то приходил? Кто-то очень сильный?

Хмыкнув, я неоднозначно замахала головой. Даже самому главному дураку понятно, что папа намекал мне на Александра. Но как такое возможно? Я же помнила, что Драгомир не делал ничего странного, точнее, жуткого, разве что напугал бедную медсестру. Подняв глаза вверх и закусив щеку до крови, я вспомнила взгляд тетушки Агнессы – мутный и совсем рассеянный. Может, он все-таки наложил на нее внушение? Но ведь не на меня. Хотя в его дальнейшем поведении было что-то не так… И эти глаза, чернющие, как у самого настоящего монстра.

– Тереса? – вывел меня из раздумий отец. – Драгомир к тебе заходил? – уже напрямую спросил он, пронзая меня, к большому несчастью, хорошо знакомым мне взглядом.

Так Виктор на меня смотрел в детстве, когда я вела себя, по его мнению, неудовлетворительно. Отец буквально одаривал меня всем холодом, заключенным в нем, ничуть не жалея. Будучи маленькой, я думала, что, если попытаться соврать в такие моменты, он тут же меня разоблачит и сильно разозлится. Я никогда не видела папу злым, разве что сильно недовольным, но всегда думала, что это куда хуже, чем разъяренная и кричащая мама, разбрасывающая вещи направо и налево.

Решив, что врать уже не имеет смысла, я ответила, стараясь выглядеть невозмутимо:

– Что с того?

– И ты решила это скрыть? – спокойно произнес Виктор, но я чувствовала, что сильно его огорчила. – Хотя забудь, скорее всего, проделки Александра. Можешь идти. По возможности я зайду к тебе завтра, а пока отдыхай.

Удивившись такому резкому концу разговора, я поднялась с шаткой табуретки и, неуклюже развернувшись, поторопилась выйти. Перед тем как темная дверь за мной закрылась, я услышала:

– Постарайся вспомнить, сильно ли ты хотела домой на самом деле, Тереса. И… не доверяй Драгомиру.

На этой ноте я скрылась в глубине долгих и извилистых коридоров, стараясь поскорее найти свою комнату, чтобы скрыться ото всех. Мне необходимо было подумать.

* * *

Разлепив глаза, обратила внимание на непроглядную тьму, стоящую у меня в комнате. Когда я, совершенно растерянная от сказанного отцом, не без помощи Василисы зашла сюда, было около трех часов дня. Час я точно лежала на мягком кроватном матрасе, думая о том, как меня так легло провели. Конечно, совершенно очевидно, что Драгомир наложил на меня внушение: я точно хотела остаться здесь, чтобы выяснить больше информации про бабушку и себя. Еще я вспомнила, как Александр совсем неразборчиво что-то шептал мне на ухо… И пусть я не смогла понять ни слова, скорее всего, именно в этот момент он и воздействовал на меня.

Потерев веки тыльной стороной ладони, я потянулась за телефоном – электронный циферблат показывал половину второго ночи, но спать уже совсем не хотелось. Недолго предпринимая попытки заснуть, я поднялась, вновь надевая на ноги ненавистную обувь – будь моя воля, уже давно выкинула бы эти каблуки в окно.

– Наверное, стоит попросить Василису утром дать мне кроссовки… – пробормотала я, в темноте пытаясь нащупать застежку.

Мною было принято экстренное решение – прогуляться по территории поместья. Причиной такому резкому порыву размяться стало то, что я забыла данную тетушкой Агнессой зарядку в академии, а на телефоне оставалось всего десять процентов, которых явно мне не хватило бы для полноценного ночного путешествия по просторам интернета. Не будь этого фактора, ни за что не вышла бы за пределы комнаты посреди ночи, находясь в жутком поместье, но и рассматривать узорчатый потолок в полной тишине было плохой перспективой.

Включив свет в комнате, я обнаружила аккуратно сложенное белое пальто на краю кровати, которое, скорее всего, Василиса занесла, пока я спала. Особо не раздумывая, надела его и, наспех причесав уже распущенные волосы, на цыпочках вышла в коридор. В особняке было темно и тихо, из-за чего складывалось впечатление нахождения в самом настоящем фильме ужасов. Картины, которые я с восхищением рассматривала в день прибытия, в данной ситуации стали для меня главными врагами. Подсвечиваемые лишь лунным светом, исходящим из витражных окон, расположенных со всех сторон, они то и дело меня пугали своими неожиданными человеческими силуэтами. С трепетом в душе, одолев все три лестницы, ведущие на первый этаж, я сочла хорошей идеей выйти на улицу и проветриться, мол, возможно, так и спать в скором времени может захотеться.

Входная дверь громко скрипнула, наполнив эхом весь дом. Я, мысленно на нее поругавшись, вышла и потратила несколько минут, чтобы звук при закрытии не повторился. Наконец, оказавшись на свободе, выдохнула и начала оглядываться. Двор тускло освещали фонари, что сильно улучшало мое ориентирование в пространстве. Дальнейший путь пал на левую сторону, в которой виднелся небольшой фонтан и скамейки вокруг него.

Пока я шла по аллее, заставленной различными статуями, мысли то и дело возвращались к Александру. Если до этого его загадочность и мрачность меня в каком-то смысле влекли, теперь негодованию не было предела. Не зря мне все говорили его остерегаться, да и Тиана, добрая фея, терпеть «мистера Драгомира» не могла. Это была наша первая встреча, а он уже начал мной манипулировать, словно марионеткой в кукольном театре. Зачем Александру понадобился мой срочный уезд? Теперь оправдание обычным беспокойством о моей безопасности звучало достаточно забавно, особенно после того, как оказалось, что он сам наложил на меня внушение, таким образом, оказавшись единственным вампиром, сделавшим со мной что-то большее, чем банальные угрозы и насмешки.

Доверие к Драгомиру, еще не успевшее образоваться, разбилось вдребезги навсегда, и я начинала понимать, что мне стоит не просто быть с ним осторожной – нужно следить за каждым его движением, дабы раскусить хоть частичку намерений. За встречу я не волновалась – она была лишь вопросом времени.

С такими неприятными рассуждениями я села на холодную белую лавочку, принимаясь рассматривать не работающий из-за недавно наступивших холодов фонтан. Округлый и совсем небольшой в ширину, однако ввысь на нем сложился целый сюжет из шедевров архитектуры. Самый нижний ряд составляли маленькие ангелочки, держащие в руках позолоченные луки, выше же располагались настоящие архангелы: глаза их направлены были в небо, но на деле они смотрели на девушку, возвышающуюся над ними.

– Дева Мария, что ли… – произнесла вслух я, поражаясь реалистичности и проработанности каждой детали на каменных лицах.

Будь этот фонтан где-то в городе, его уже давно признали бы вершиной искусства.

– Это Серафина, – послышался низкий голос справа от меня. – А снизу нее – светлые. Раньше считалось, что мы потомки ангелов, поэтому и с крыльями.

Даже боковым зрением я смогла разглядеть Кристиана, расположившегося на той же скамейке. После вечных нападок Ханны на мою больничную койку неожиданные появления перестали для меня таковыми быть. Поэтому, только слегка вздрогнув пальцами рук, я медленно обернулась.

– И давно ты здесь?

Помня сегодняшний инцидент, в глаза смотреть не хотелось, поэтому я принялась разглядывать его одежду – спортивный костюм, а поверх него трикотажное черно-белое пальто, едва ли согревающее в ноябрьскую ночь. Либо Кристиан не чувствовал холод с рождения, либо светлые надевали верхнюю одежду исключительно для аксессуара – другого ответа у меня, периодически подрагивавшей от порывов ветра, не было.

– Дольше тебя часа так на два точно. Просто отходил в сторону, – пожал плечами он.

В отличие от меня, Роспонд, совсем не стесняясь, пожирал глазами абсолютно все, что было связано со мной.

– Слушай, не лезь к Рафу больше. У него проблем хватает, а он вместо них за тобой бегает, еще и меня в это ввязать пытается.

Наш разговор, как и ожидалось, свернул совсем не в то русло, в которое хотелось бы. Но вот если какому-нибудь Драгомиру хамить было страшно, то Кристиану вполне привычно.

– И ты ждал меня здесь два часа, чтобы это сказать? Как мило. – Я натянула улыбку, показывая тем самым, что без боя не сдамся. Не его это дело, за кем Рафал бегает, видите ли.

Хоть и понимала, что Кристиан был отчасти прав. Сейчас, когда я неожиданно быстро решилась простить Рафа и груда льда также стремительно оттаяла между нами, единственной преградой, никак не исчезающей, осталась только я собственной персоной, пока еще не определившаяся с чувствами. При этом младший Роспонд, видимо осознавший для себя абсолютно все, был готов горы свернуть, лишь бы мне угодить.

– У меня завтра последний экзамен, так что я тренировался. И сон особо нам не нужен, только если время хочется убить или, например, если давно не питались, – не раздумывая выдал он. – А вот у тебя странная привычка бродить по ночам, видимо. Вроде как для людей это ненормально.

Я раздраженно цокнула, параллельно пожирая мозгом новую информацию. Что ж, возможно, чем-то они на обычных вампиров и похожи.

Неожиданно я почувствовала на своем подбородке ледяные пальцы, немного больно его сжавшие. Карие глаза, из-за тусклого цвета казавшиеся двумя темными туннелями, с особой внимательностью принялись проходиться по каждому сантиметру моего лица, а рука – вертеть его в разные стороны, как только вздумается.

– Вроде все зажило, – с небольшими нотками облегчения произнес Кристиан, не торопясь убирать ладонь обратно.

Без сомнений, он имел в виду множественные ссадины и порезы, появившиеся после моего феерического падения в Запретном лесу. Благодаря «жидкой энергии» почти все раны сошли с моего тела уже на третий день, поэтому вовсе не удивительно, что сейчас резко озадаченный моим состоянием Кристиан ничего не обнаружил.

Такой жест от него я не оценила. Чувствовать трепетность и заботу со стороны Кристиана оказалось странно волнительно и некомфортно, почти так же, как и ощущать на носу его ровное дыхание.

– Супер, теперь отпусти, – недовольно пробурчала, считая секунды до того, как начну вырываться.

– А я не брыкался, когда ты меня всего облапала, – усмехнулся Роспонд, но руку все-таки положил обратно в трикотажный карман.

Вначале я совсем не поняла, о чем идет речь, вопросительно выгнув бровь. Затем неуклюже подпрыгнула на месте, прикрывая мгновенно покрасневшие щеки. Я успела забыть о том, как после первой моей «телепортации» без каких-либо предубеждений трогала чье-то лицо. Скажу больше, была почти уверена в том, что мне это приснилось.

– Я-я была не в себе… – слегка запинаясь, произнесла, все-таки сумев с собой совладать.

– А как иначе, – победно улыбнулся Кристиан, попутно выдыхая изо рта пар, в очередной раз убеждающий меня, что он одет совсем не по погоде.

– Тебе не холодно? – решила спросить я, заодно переводя тему.

На что получила легкий отрицательный кивок головы и укоризненный взгляд Кристиана, означающий: «Ну ты и балда».

– Чего поумнее спросить не нашла? – Не увидев никакой реакции с моей стороны, он добавил: – Как заседание, кстати? Хотя… Можешь не отвечать – наверняка было не очень интересно, ведь навряд ли людская девчонка хоть немного способна осознать, насколько ей повезло хоть раз в жизни побывать на чем-то настолько важном.

Сильно нахмурившись, я начала упорно рассматривать шестиугольную плитку, вымостившую территорию фонтана. Отчасти Кристиан прав. Я и правда многого не понимала и, возможно, испытывала больше страх, нежели восторг от дневных событий. Но это совсем не значило, что я не понимала того, в какой степени происходящее важно для остальных и тем более для меня. С учетом того, что мой мир сейчас стремительно разрушался и заседание стало очередной трещиной под ногами. Отчего и слышать подобное было очень обидно, даже если знаю, что это сказано специально, дабы лишний раз уколоть побольнее. Даже если понимаю, что светлый, сидящий рядом со мной, – самовлюбленный придурок, пытающийся самоутвердиться за счет других.

– Да ладно, я несерьезно, – закопошился он, какое-то время буравящий меня виноватым взглядом. – Ну… Извини? – пробормотал Роспонд, а в его голосе чувствовалась несвойственная растерянность.

Когда я перевела взгляд на Кристиана, сразу захотелось растянуть рот в улыбке от наслаждения – его брови согнулись домиком, а губы оказались плотно сжаты. Он явно в полной мере ощутил неправильность собственных слов.

– За что? – специально уточнила я, чтобы поставить его в еще более неловкое положение.

На некогда невозмутимом и слегка нахальном лице пронеслись тысяча эмоций, начинающихся от полного отказа и заканчивающихся безысходным принятием. Я же старалась подливать масла в огонь, усиленно представляя в голове ужасные вещи, чтобы выглядеть самым оскорбленным человеком на планете. Судя по реакции Роспонда, выходило весьма недурно.

– Да за все… Особенно за лес. У меня просто смелости не хватило перед тобой извиниться еще тогда, в академии. – Кристиан говорил тихо и быстро, словно боясь, что в какой-то момент может передумать и замолчать. – Я ведь энергетический вампир, высший, и не смог вывести тебя оттуда, еще и сам потерялся…

– А еще иногда ты себя ведешь как полнейший козел, – начала поддакивать я, завороженно слушая каждое его слово.

– Так, между прочим, ты тоже не пай-девочка, – произнес он, но, увидев мой укоризненный взгляд, неопределенно мотнул головой: – Ладно, понял, я – козел. Но у меня были причины!

Я рассмеялась, вызывая тем самым очень сложное выражение лица у Кристиана, которое, наверное, можно было назвать озадаченностью.

– И какие же, мистер Роспонд-средний? – продолжая звонко хохотать, произнесла, попутно вспоминая ужасное прозвище, которое мне подкинула Василиса.

Кристиан взялся руками за голову и взлохматил непослушные волосы, а сам наклонился вперед, локтями упираясь в колени.

– Представь ситуацию, – решился Роспонд, в итоге радикально меняя положение тела: откинулся на спинку скамейки и задрал голову так сильно, что я могла увидеть выпирающие жилки на его шее. – Приходит ко мне Раф и начинает нести всякую околесицу о том, что его бывшая девушка, о которой мне ничего не известно, новая свет несущая, при этом она является человеком, что в принципе невозможно, и дочкой компаньона Войцеха, моего дяди, который вообще-то мне, как первому наследнику, должен рассказывать все в первую очередь. Так вот, Раф уговаривает меня наложить на тебя внушение, чтобы ты не ехала к нам сюда, в поместье. О твоем приезде я тоже, кстати, ничего не знал. И тут бац, а внушению ты не поддаешься, хоть и должна, как и любой человек. – Кристиан говорил очень быстро и хаотично, чем мне начал отдаленно напоминать своего брата. – Ну, в общем, возвращаюсь я домой и узнаю, что умерла миссис Грант, а ты должна приехать уже сегодня, так как претендуешь на наследство. Все логично? Но нет, никогда бы в жизни Роспонды не позвали человека к себе в дом, чтобы прочитать завещание старушки, потерявшей рассудок под старость лет. – Тут я на него укоризненно взглянула, мол, что это он такое говорит про мою бабушку. – Так, дай договорить, – прервал мою зрительную тираду Кристиан. – Я хотел сказать, что мне ничего не объяснили: не то, каким образом человек оказалась несущей свет, не то, по какой причине ей так срочно нужно заехать к нам в дом, с учетом того, что обычно избранные контактируют напрямую с Драгомирами. При этом тебе, даже не подозревающей о существовании вампиров, миссис Грант обещает наше поместье и, считай, все свои деньги, точнее, мистеру Драгомиру, но потратить-то он должен их на тебя… Да и в ходе беседы за столом переговоров, пока ты бегала зареванная, я узнал, что феи находились в каком-то непонятном сговоре с моим дядей втайне от Александра… Кстати, благодаря тому, что ты тогда пришла, ничего дельного узнать так и не удалось.

– Можешь не продолжать, – прервала его я, поняв главный вывод. – И все-таки не моя вина в том, что тебе ничего не рассказывали. Мог злиться на своего дядю, например.

– Мог, но я же козел, – отшутился Кристиан, позволяя проступить едва заметным ямочкам.

Я усмехнулась, чувствуя, как ледяной айсберг, преграждающий путь друг к другу с первого же дня, наконец начал превращаться в океан.

– Так, а заседание-то как прошло?

– Скучно, – метко подметила, припоминая ему неудачный подкол. – Ладно, на самом деле все было так быстро…

Я кратко пересказала произошедшее, радостно подмечая, что, в отличие от Рафала, его старший брат в курсе о наличии у Тианы сына. Затем на части повествования про очередную «промывку» моих мозгов красными феями наш диалог резко затянулся. Кристиану, как оказалось, никогда не приходилось ощущать чужое присутствие в своей голове, поэтому он, как и полагалось отличнику, начал безустанно расспрашивать меня об этой, если ее можно так назвать, процедуре. Далее мы перешли к внушению. Роспонд сказал, что это сложный процесс и ему не так-то легко научиться и каждый год нужно оттачивать свои навыки в концентрации.

– Да знаю я, что во время действия внушения «жертва» даже ничего и не поймет, – резко огрызнулась, вновь вспоминая, как кое-кто, чье имя начинается буквой «А», а заканчивается «Р», сумел меня провести.

– Это нужно прочувствовать на себе, чтобы знать, – не согласился со мной Кристиан.

Я замолкла, надеясь на то, что он не заметит мою резкую заминку.

– Или ты уже прочувствовала?.. – с подозрением спросил Кристиан. – Но как? На тебе даже мое внушение не сработало, а я лучший в академии… Хотя, подожди, мистер Драгомир же тоже был на заседании? Вы с ним не разговаривали, случаем? – Эта мысль явно пришлась ему по вкусу.

За сегодня я виделась с множеством людей. И каждый, абсолютно каждый считал своим долгом хоть один раз упомянуть чертового Александра. Клянусь, если, приехав домой, я услышу его имя хоть раз – самолично куплю билеты на другой конец света и больше моей ноги здесь не будет. Бесило меня и то, что я сама не могла не думать о Драгомире, а еще то, что одно его упоминание вызывало во мне бурю эмоций.

– Был, и что? – нацепив на себя самое невозмутимое выражение лица из всего арсенала, спросила я.

– Да так… – завидев мою несговорчивость, произнес Кристиан. – Поговаривают, что его внушение до невозможности сильное.

– Слушай, лучше скажи мне – вы и правда можете высосать энергию, если просто поговорите с человеком и подержитесь за ручки? – Этот факт не давал мне покоя, но у взрослых спрашивать было как-то некомфортно, а с Рафом просто не сложилось – другим делом занимались.

Роспонд хмыкнул, параллельно вставая со скамейки. Я повторила этот маневр следом за ним – из-за холода мои ноги уже давным-давно стали бесчувственными ледышками.

– Правда-правда, – кивнул он, начиная разминать шею. – А что, удивлена, что я еще не выжал из тебя все соки? Признаю, очень хотелось, но воспитанные высшие, коим я являюсь, без разрешения подобное не проворачивают. Хотя бывают и исключения, конечно. – Кристиан забавно поморщил нос, поняв, что вновь перешел на колкости. – Ладно, смысл мне от твоей энергии? Только сама в плюс уйдешь, а я нажрусь отрицательной.

Если бы мое лицо было символом, оно определенно выглядело бы сейчас как вопросительный знак. И что это вообще означало? Неужели так называемое энергетическое пиршество может быть полезным и для людей? Моя скорбь по бабушке, злость из-за родных, скрывающих правду так долго, незабытая обида на отца, набирающая обороты, и даже чувство страха из-за стремительно надвигающегося неопределенного будущего – неужто это все можно стереть, приглушить или отдать другому?

– Да что опять не так-то? – Кристиан, совсем не понимая, что творилось у меня в голове, иронично закатил глаза, одновременно с этим продолжая делать разминку.

– Слушай, а ты не мог бы все-таки… Как это сказать по-нормальному так, – формулировать предложения глубокой ночью не являлось моей сильной стороной. – В общем, можешь мной попитаться? Как раз у тебя экзамен, а глюкоза важна в подпитке мозгов, – меня явно понесло не в ту сторону. Ну серьезно, глюкоза?

К моему удивлению, Кристиан, до этого активно размахивающий руками, встал как вкопанный, а после и вовсе застеснялся, позволяя румянцу, видному даже при свече тусклых фонарей, пройтись по его бледному лицу.

– Эм… Тереса, скажу тебе всего раз: никогда больше не предлагай безразличному тебе светлому свою энергию.

– Чего это? Так сможешь? – Уже размечтавшись о том, как с моей души сойдет огромный груз, я перешла в наступление: – Ну, пожалуйста… Кристиан…

Сделав самую милую моську, прозванную Иренкой «лицом для выпрашивания денег на всякую белиберду», подошла на пару шагов ближе к Роспонду, таким образом практически упираясь лицом в его грудь. Кристиан молчал, продолжая рассматривать меня совершенно нечитаемым взглядом.

– …Ладно. Но, серьезно, больше никогда так не делай. И еще, будешь должна мне, поняла?

– Да-да, конечно! – Моей радости не было предела, поэтому последнее предложение я пропустила мимо ушей.

Кто же знал, что когда-нибудь я так обрадуюсь тому, что из меня согласились забрать энергию? Вот и я никогда бы об этом не подумала.

– Только это… Отрицательную, ладно?

Кристиан скривил губы, после чего неожиданно подхватил меня на руки. Я лишь успела ощутить, как холодный ветер быстрыми порывами развевал мои волосы, а глаза заслезились. Когда мои ноги опустились на землю снова, мы стояли напротив того самого лабиринта из кустов, с которого все приключения и начались.

– Там окна просто, – оправдался Кристиан. – Слушай, если я не особо обрадовался, увидев то, как мой брат с тобой лобзается, то представь, если Раф решит выглянуть в окно и увидит, как мы «держимся за ручки».

– Да поняла я, – вздохнула, чувствуя, как от резкой смены локации закружилась голова. Такой способ передвижения хуже любой американской горки для моего слабого вестибулярного аппарата.

Кристиан прикрыл глаза, кажется, пытаясь сконцентрироваться. Я же затаила дыхание, увидев, как два черных омута сменились на желтые, горящие, словно два маленьких солнца. Глаза Кристиана рассекали всю тьму, что таила непроглядная ночь. Роспонд нерешительно взял мою ладонь в свою, бережно переплетая наши пальцы друг с другом. Мы держались за руки не впервые, но в этот раз все было как-то иначе. Наши прикосновения ладонями, его внимательный взгляд и мое не прикрытое ничем смущение создавали между нами непередаваемую атмосферу, заставляющую сердце биться, как в последний раз.

– Расскажи мне обо всем том, что тебя гложет, – тихо, почти шепотом, произнес он, не переставая заглядывать мне прямо в глаза.

Я облизнула высохшие губы. Сейчас, поймав момент, казалось, что молчание куда понятнее, чем разговоры. Но все же выполнила его просьбу, начиная изливать душу тому, кому вовсе не желала.

– Родители никогда не уделяли мне должного внимания, поэтому главным человеком в моей жизни стала бабушка… – начала, чувствуя, как в носу защипало, а голос предательски задрожал.

Меня понесло… Я говорила обо всем, оставляя скрытой лишь нашу встречу с Александром. Вместе с этим сосуды словно набухли и переполнились всей той чернью, что окружала меня. Энергия бурлила в каждой жилке, переходя от внутренностей на ногтевую пластину, и выплескивалась куда-то наружу, навсегда освобождая от тяжкого груза.

Хоть я и не видела ее, но чувствовала: она выходила из всех закупорок, очищала мою душу.

У Кристиана глаза засветились сильнее, а на висках образовались черные, активно пульсирующие вены. Я этого не замечала вовсе, полностью сконцентрировавшись на самоощущении. Мысленно будто порхала в небе, взмахивая зажившими от глубоких ран огромными крыльями, устремляясь в самую глубь белесых облаков. Первым наш тактильный контакт намертво прикрепленных друг к другу ладоней разорвал Кристиан. Вначале не понимая, что произошло, учащенно заморгала, снимая ласкающую тело пелену.

– С тобой все в порядке? – обеспокоенно спросила я.

Роспонд присел на корточки и схватился за затылок. Он сильно зажмурил глаза; из носа потекла алая кровь, густыми вязкими каплями стекающая по его одежде и изредка капающая на кремовую плитку, оставляя на ней багровые кляксы. Растерявшись, я упала следом и немного дрожащей рукой дотронулась до его щеки.

– Сейчас пройдет, – прерываясь на тяжелые вздохи, произнес Кристиан. – Слишком много отрицательной энергии… Вредит нам.

– Но… почему ты не сказал мне?! – Я повысила голос, а сладостное наваждение, окутавшее меня, столкнулось с жестокой реальностью.

Его слова отозвались неприятно щемящим чувством в моем сердце. Он, невзирая на всю опасность, все равно согласился на просьбу, которую я выдала, поддавшись порыву слабости.

– Захотелось мне так. – Кристиан улыбнулся, начиная по чуть-чуть приходить в себя. – В любом случае это вполне сгодится как способ пропитания, а мне как раз надо было пополнить запас в ближайшее время.

Из носа Кристиана все еще текла кровь, но он сумел подняться на ноги и, немного хмурясь, принялся быстрыми движениями очищать запачкавшуюся пылью одежду. Я покрутила пальцем у виска, наблюдая за тем, как его глаза угасали, вновь сливаясь с ночным цветом. Около нас пролетела птица, весело оповещающая о том, что близилось утро. К удивлению, учитывая бессонную ночь и достаточно длительный диалог, я продолжала бодрствовать, не желая прилечь и на минуту. Однако Роспонд, вновь принявший отчужденный вид, со мной не согласился.

– Кому-то пора спать, – намекая на меня, произнес он. И все равно в нотках его голоса ощущалась легкая дрожь, кричащая о том, что Кристиан продолжал чувствовать себя неважно.

– Хотела бы сказать то же самое, но не могу, пан энергетический вампир.

Я знала, что нет смысла спрашивать о его боли и тем более предлагать помощь. Кристиан всем своим видом показывал то, насколько не любит принимать чьи-либо подачки, от чистого сердца они или нет.

– Ну тогда спокойной ночи или, лучше сказать, спокойного утра? – игнорируя мою реплику, спросил Роспонд.

«Он явно хочет от меня избавиться», – подумалось мне.

Препятствовать я этому никак не стала и кротко кивнула, параллельно пытаясь сориентироваться и понять, в какую сторону мне надо идти, чтобы дойти до дома. Решая разобраться по ходу дела, побрела куда-то вправо, поняв, что прощаний ожидать не стоило.

– И правда, никогда больше не проси светлых питаться твоей энергией – могут воспринять совсем не так, – вместе с порывами осеннего ветра донеслось до меня.

На следующий день, прямо перед долгожданным отъездом домой, я узнала от Рафа, что предлагать собственную энергию равносильно признанию в любви. В тот момент я поняла, что, как и всегда, облажалась.