Kitabı oxu: «Горничная идёт по следу»

Пролог

– У меня для тебя сюрприз, Альма, – крикнула с порога я, проходя в коридор и толкнув за собой дверь. Поставив пакеты на пуфик, я достала из сумки небольшой свёрток и прошла в комнату. Привычным движением нажав на кнопку включения компьютера, я положила на стол свёрток.

– Альма! – снова крикнула я, расстёгивая куртку.

С Альмой вы ещё успеете познакомиться позже, я же лучше представлюсь сразу: Алиса Кирсанова, студентка медицинского института и просто человек, обладающий поразительной способностью притягивать к себе… Предпочитаю называть это «приключениями». Не могу сказать, что от этого я страдала всю жизнь, но после поездки в Ирландию¹ мне стало по-настоящему фартить на подобные события. Но, вернёмся к основному повествованию.

Стрелки часов сейчас были на цифре два, а мне ещё предстояло выполнить гору заданий и написать пару конспектов. После бурного августа прошлого года, за последнюю неделю которого я успела побывать в кошмаре наяву, обрести старого друга и расстаться с парнем, отношения с которым длились целых пять лет. Да ещё как расстаться! Именно в тот вечер. Когда он сделал мне предложение! Сказать по правде, эта история до сих пор кажется мне нереальной. Не зная, как ещё вычеркнуть из головы эти тягостные воспоминания, я с головой погрузилась в учёбу, вгрызаясь с таким усердием в гранит науки, что даже сама себе удивлялась. Что ещё оставалось делать, когда на меня запоздало накатило раскаяние в содеянном? Много дней подряд, стоило мне остаться одной и погасить свет, как я начинала слышать укоризненный шёпот: «что ты наделала?», «ты всё разрушила из-за пустяка» и прочее в том же духе, с коронным «ты сама во всём виновата!», после чего я предавалась неконтролируемым рыданиям, пока не усну. Надо ли говорить, что с утра моё состояние было подобно воскрешению из мёртвых, с неизбежным угасанием к вечеру. Надо признать, ход с погружением в учёбу оказался верным – скучать мне теперь не приходилось, а на рыдания просто не оставалось времени. Хотя бы в силу того, что полноценный сон стал слишком большой редкостью. К тому же в мои свободные минуты о моём «весёлом» досуге заботилась Альма.

– Вкусняшка! – крикнула я, усевшись на стул и включив любимую музыку. В последнее время звуковой фон был мне просто жизненно необходим, поэтому я уже практически приросла к своему плееру, а дома почти всегда работал компьютер с заготовленным плей-листом.

После моих слов не замедлила появиться и сама Альма, выпорхнув из-за угла и ухватившись лапками за протянутые навстречу пальцы. Этим достижением я очень гордилась, угрохав на обучение этому трюку не только бесчисленное количество дней, но и нервов.

– Соскучилась по мне? – улыбнулась я, попутно пытаясь свободной рукой развернуть лежащий на столе свёрток.

Сорока оживлённо зачирикала в ответ, подражая воробью, что явно свидетельствовало ни сколько об интересе ко мне, сколько к кодовому слову «вкусняшка». Этот памятный подарок Мрака заставил по-новому взглянуть на жизнь и значительно повысить мою эрудицию. Прошерстив горы сайтов по содержанию и кормлению сорок, я могла смело утверждать, что теперь знаю о них всё и даже чуточку больше. Об одном только семействе врановых, к которым относятся сороки, я могу читать лекцию два часа без запинки. Так что её периодическое чириканье, вместо обычного стрекотания уже меня не удивляло – некоторые особи обладают способностью подражать голосам других птиц.

– Сегодня тебя ждёт деликатес, – пообещала ей я, вооружившись пинцетом и вытянув из пакетика зофобаса², поднесла к её клюву. Альма быстро выхватила подношение, с аппетитом умяв червяка и теперь выжидающе глядя на меня.

Ещё год назад я бы не поверила в собственное хладнокровие, с каким теперь не только хватала червяков пинцетом, но и допускала хотя бы тот факт, что пакет с ними спокойно лежал на моём столе. Суматоха с появлением в доме сороки была сравнима с появлением в семье ребёнка. Сразу встал вопрос о её кормлении, ведь пища со стола совсем не годилась, вслед за этим выяснилась необходимость витаминов, игрушек и клетки (на последнее аналогия с ребёнком не распространяется). Но это было лишь невинным началом по сравнению с притиркой характерами. Альма, а точнее Альрауне, полностью соответствовала своему литературному образу. Данное в память об Ирландском приключении имя, сильно влияло на носительницу. Подобно книжной героине, она сеяла вокруг себя неприятности и едва ли не несчастные случаи. Гордая, независимая, злопамятная, но чертовски умная и сообразительная, она устраивала мне диверсии по несколько раз на дню. Слова, которыми я вспоминала Мрака, а порой и лично с ним делилась, сейчас я бы даже не стала повторять. Глубокую печаль и смятение испытывала я на протяжении всего первого месяца, выражаясь только в несколько других, более ёмких выражениях.

– Альма, ёж тебе в печень! – первое время орала с порога я, при виде разодранных обоев, мебели и спрятанных по углам блестящих побрякушек в виде колец и серёжек.

Сейчас у нас установилось хрупкое перемирие, больше похожее на передышку перед новой схваткой. Но было всё же в этой птице что-то такое, что не позволяло мне малодушно выпустить её в окно, соврав Мраку, что подарок его сделал от меня ноги, точнее даже сказать, крылья. Борьба за власть в квартире незаметно привязала меня к своевольной Альрауне, что она явно чувствовала, всякий раз разбавляя мои порывы сентиментальности очередной выходкой.

– Знаешь, я ведь настоящий чемпион по созданию проблем из ничего, – с тоской поделилась я с ней, протягивая нового зофобаса. – Жила себе мирно и под конец учёбы решила вдруг взяться за ум. Впрочем, это не мешает моим приступам прокрастинации. Например, я уже должна писать диплом. Но что мы видим, Альма?

Альрауне вскинула на меня глаза-бусинки, тут же хищно уставившись на пакет.

– По моей личной просьбе всё фасовали по пакетикам, так что не надейся съесть под шумок больше дневной нормы, – ответила я ей на немой укор во взгляде.

Альрауне громогласно застрекотала в ответ.

– Сама такая, – с напускной обидой проворчала я. – Но и это ещё не все мои беды…

Нашу беседу по душам прервал звонок, донёсшийся из коридора.

– А вот и одна из них, – вздохнула я, ссадив сороку на стол. Та тут же поспешила воспользоваться ослаблением контроля, перевернув пакетик с личинками и с недовольным стрекотанием обнаружив, что он уже пуст.

– Хватит с тебя, а то раскабанеешь, – шутливо пригрозила я ей, подходя к двери и, вопреки обыкновению, даже не глядя в глазок. Да и зачем, список моих гостей и так предсказуем.

– Я думала, ты приедешь чуть позже, – проговорила я, распахивая дверь тамбура и поспешно заходя обратно в квартиру, поёжившись от сквозняка из подъезда.

– У меня для тебя предложение на миллион, – с горящими глазами заявила Ксенька, практически ввалившись ко мне в квартиру. – Ой, привет, кстати.

– Привет, – рефлекторно кивнула я, сбитая с толку. – Что ещё за предложение? И, кстати, почему тебя сегодня не было на парах?

– Готовила почву, – таинственно отозвалась она, тут же спохватившись: – Ты кого-то ждёшь?

– Думала Сашка опять решил вломиться сюрпризом, – честно призналась я. – Но то, что пришла ты, даже лучше.

Ксенька покосилась на меня с некоторым подозрением, но вдаваться в расспросы не стала. Сашка не так давно являлся моим парнем, став им как-то незаметно, можно сказать, самопровозгласив себя на эту роль. Я не сильно спорила, впрочем, и радости испытывать по этому поводу не спешила.

– Я придумала идеальную схему подзаработать, – объявила мне подруга, проходя в комнату и тут же едва увернувшись от ринувшейся навстречу Альрауне.

– Альма, свои! – поспешно крикнула я птице, протягивая руку. Немного поколебавшись, сорока привычно обхватила когтями мои пальцы.

– Птичка, – фыркнула Ксенька, усилием воли сдержавшись от более развёрнутой характеристики.

– Меня что-то напрягают твои схемы, – вернулась к прежней теме я.

– Нет, ты послушай, – настаивала Ксенька. – У нас с завтрашнего дня начинается практика на месяц. Месяц без учёбы и домашки, смекаешь?

– Возможно, – неуверенно протянула я.

– Так вот, моя тётя работает в гостинице и у них сейчас много народа ушло и им требуются горничные, – внезапно перескочила на другую тему Ксенька. – И пока они там ищут работников, мы могли бы на это время приехать и подработать. Платят там хорошо, я выясняла.

– Подожди, а как же практика? – не поняла я. – Где мы возьмём подписи из аптеки и печати?

– У меня по аптекам полно знакомых, а описание практики для дневника мы всё равно берём с потолка, – отмахнулась подруга. – Сама знаешь, преподы нас никак не проверят, а печати и подписи не проблема.

– Но работа горничной… – растерянно отозвалась я. – Уборка занимает далеко не первое место в списке того, что я люблю делать.

– Но тебе же за это будут платить, – быстро возразила Ксенька.

– Но ты представляешь, какой там может быть объём работы?..

– Я всё выяснила у тёти, потому меня сегодня и не было на парах. Так вот, гостиница располагается в тихом уголке, неподалёку есть заповедник, окна прямо на лес смотрят. Свежий воздух, вдали от шума города, в общем, экологически чистый район. Гостиница высшего класса, абы кто там не останавливается. Там всего два этажа. Я, например, буду на первом, а ты на втором…

– А тётя твоя там кем работает?

– Поваром, – отмахнулась подруга. – Так вот, работы не так много: перестилать кровати, протирать пыль, уносить корзину с грязным бельём на стирку и всё, я думаю. Плюс номера, на которых есть табличка «не беспокоить» или пустые не обслуживаются. А так как сейчас не разгар туристического сезона… В общем, считай сама. Час или два с утра и всё, потом свобода.

– А жить мы там где будем? – не спешила проникаться её оптимизмом я.

– Там есть пристройка, – с готовностью ответила Ксенька. – Очень, кстати, тоже цивильная.

– Всё слишком хорошо звучит, – прищурилась я, проводя пальцем по спинке Альрауне и тут же спохватившись: – Нет, подожди, я никак не могу уехать.

Ксенька вопросительно уставилась на меня, не понимая такой резкой перемены.

– Я не могу надолго оставить Альрауне одну, – пояснила я, нежно взглянув на птицу.

– Делов-то, – всплеснула руками подруга. – Отдай её Мраку на передержку, его она вроде как любит.

– Мраку нельзя, у него дома кот, – напомнила я ей.

– Тогда сюда пусть приходит и кормит её.

– Мрак живёт слишком динамичной жизнью. Сегодня пришёл и покормил, а завтра нарвётся на очередную неприятность и его пришьют за гаражами. А страдать из-за этого придётся бедной Альме.

Мы с Ксенькой озадаченно замолчали, как по команде взглянув на сороку. Та, почувствовав наше внимание, явно заволновалась, со стрекотанием вылетев из комнаты.

– Тогда возьми её с собой, – вдруг проговорила подруга.

– Ты с ума сошла? – опешила я. – Как я в гостиницу протащу птицу? Да и ты представляешь, какой шум она будет создавать?

– Да что там от неё шума… – начала было Ксенька.

– Её день начинается в четыре утра, – отчеканила я. – Она стрекочет, каркает, чирикает и бог знает, что ещё делает двадцать часов в сутки. Постояльцы взвоют от звуков живой природы в первые же сутки!

– Я тебя умоляю, – не разделяла трагизма ситуации Ксенька. – Там рядом заповедник, лес… Живая природа будет повсюду и твою сороку сроду никто не вычислит.

Теперь я по-настоящему задумалась. Идея Ксеньки казалась подозрительно простой и притягательной. Именно это меня и смущало.

– Думай сама, – видя мои колебания, проговорила подруга. – Месяц подвязывать блистеры резинками или съездить загород и заработать денег.

Я закусила губу, пытаясь решиться на авантюру. Решив довериться воле судьбы, я достала из ящика листок бумаги, порвав на две части и подписав фразами «практика в аптеке» и «подработка в гостинице».

– Альрауне! – крикнула я.

– Хочешь с ней посоветоваться? – приподняла брови Ксенька.

– Разумеется, она ведь тогда поедет с нами, – спокойно пожала плечами я. – Выбирай, за какой ты вариант, Альма.

Посадив сороку на стол, я принялась ждать вердикта. Как назло, та начисто игнорировала лежащие перед ней листы. Не выдержав, я пододвинула к ней оба клочка, но вместо этого Альрауне резко застрекотала, сметя крыльями сразу оба варианта.

– Ну и как, помогло? – скептически поинтересовалась Ксенька, усевшись на диван и с интересом наблюдая за необычным ритуалом.

– Да, – довольно кивнула я, улыбнувшись. – В какой-то момент мне показалось, что она выберет «практика в аптеке» и я поняла, что меня этот вариант расстроит. Так что она помогла мне сделать выбор. Спасибо, Альма.

– Тогда быстренько собираемся, завтра в двенадцать за нами заедет моя тётя, – быстро перешла к делу Ксенька, подскакивая с дивана. – Не забудь захватить документы для оформления. Завтра мы ещё не работаем, только ознакомительная экскурсия.

Я молча кивнула, пытаясь представить, что нас может там ждать.

– А как гостиница называется? – вдруг спохватилась я.

– «Домик лесника», – немного подумав, ответила подруга, – очень, кстати, крупная сеть гостиниц. Всегда строятся в тихих, далёких от города уголках рядом с лесом. Я видела фотки, там и правда сказочно.

– Ладно, ты заразила меня своим энтузиазмом, – улыбнулась я. – Это и в самом деле интереснее. Главное, не забыть потом составить дневник производственной практики…

– Не будь занудой, – подкатила глаза подруга. – Пора тебе уже на время отцепиться от этого гранита науки и дать себе немного отдыха.

– Надеюсь, это будут тихие и мирные выходные без приключений, – больше уже обращаясь к себе, чем к подруге, проговорила я.

– Тётя работает там не первый год и ни разу не было ничего криминального, – заверила меня Ксенька, затем, немного помолчав, вдруг усмехнулась: – а если с твоим приездом начнёт что-то происходить, то иначе как кармой это не назовёшь.

Глава 1

– Как хорошо, что вы согласились нас выручить, – проговорила Ольга Сергеевна, или, правильнее сказать, тётя Оля, как она сама попросила её называть. – А то у нас работать совсем сейчас некому, а постояльцев хоть и мало, но всё же…

Мы ехали уже не первый час и меня нещадно клонило в сон. Строя планы на поездку и размышляя о правильности решения, я проворочалась полночи, прежде, чем наконец-то уснула. Но более– менее я смогла успокоиться, только когда мы сели в машину к тёте Оле. Ей было в районе сорока лет, а её неспешная манера разговора почему-то действовала на меня успокаивающе. Больше всего меня удивляла их схожесть с Ксенькой, то ли в чертах лица, в виде выразительных «льдистых» глаз, то ли общая манера держаться подчёркнуто «на позитиве», словно их вообще крайне мало что может вывести из себя.

– Ну вот мы и на месте, – донёсся до меня голос тёти Оли, заставив меня с неохотой оторваться от мысленных рассуждений о генетике и наследственности.

Зрелище тут открывалось сказочное. Начнём с того, что дом был как бы встроен в дерево. Постройка полностью «обхватывала» массивный ствол, заключая в кольцо. Вторым открытием было то, что лес и правда был рядом. Фактически, он был повсюду. Держась на небольшом расстоянии от территории, деревья выстроились почти ровным полукругом. Если продолжать аналогию с названием, то этот «Лесник» устроился тут очень даже удачно: плохо разбираюсь в архитектурных стилях, но при виде этой постройки у меня в голове сразу всплыли виды немецких деревенских домиков из фильмов. Те, у которых несущие столбы и балки видны с наружной стороны дома, что и отличает этот стиль от всех других. Дополнительным штрихом была по-новогоднему висящая гирлянда на фронтоне. Наверняка с наступлением темноты эти жёлтые огоньки смотрятся особенно волшебно. При виде всего этого богатства и роскоши, я, кажется, даже услышала приглушённый шелест тех денег, которые тут оставляют за право проживания.

– Почему тут никто не хочет работать? – удивилась я, медленно проходя ко входу и продолжая оглядываться.

– Да так, то семейные проблемы, то со здоровьем что приключилось, – передёрнула плечами тётя Оля, открывая дверь внутрь.

Внутри дом чем-то смахивал на те, в которых живут хоббиты, с той лишь разницей, что потолки здесь намного выше и окна стандартной прямоугольной формы.

– О, это и есть те самые новые горничные, которых вы нам рекомендовали? – оживилась на ресепшене женщина лет тридцати, темноволосая, темноглазая и до неестественности улыбчивая, как, впрочем, на этом месте и положено.

– Да, это Ксения и Алиса, – представила нас тётя Оля.

– Олеся, – в свою очередь представилась она, изобразив ещё более широкую и дружелюбную улыбку.

– Приятно познакомиться, – едва улыбнулась в ответ я, решив, что тягаться в этом деле с профессионалом всё равно бесполезно.

– Можете пока здесь осмотреться и поделить между собой, кто на каком этаже будет работать, – вновь заговорила тётя Оля. – Ваш рабочий день начинается в девять, когда постояльцы уходят на завтрак и к двенадцати часам вы должны уже управиться с номерами. Так же вам полагается следить за территорией гостиницы, чтобы никто не оставлял мусора и прочее в том же духе.

Мы с Ксенькой синхронно кивнули, проникнувшись важностью ситуации. Потратив ещё около часа на оформление всех необходимых документов, выдачу бейджиков и формы, мы, наконец-то, приступили к самой экскурсии. Первый этаж состоял всего из пяти номеров, после которых открывался условно названный нами «большой зал», в центре которого проходил самый настоящий ствол дерева, словно ограждённый от всех полками с книгами, забавными безделушками и фотографиями в рамках. Тут же были столики с мягкими креслами, чуть дальше виднелся камин и пара декоративных диванчиков с лоскутными пледами. Главной особенностью, поразившей меня здесь (и, забегая вперёд, в номерах также) это панорамные окна. Огромные такие окна, от пола до потолка и создающие атмосферу, что живёшь ты в самом настоящем лесу. Лично мне от этого было немного не комфортно, несмотря на висящие по бокам шторы, которые можно задвинуть с наступлением темноты. Конечно, за окнами нет ничего, кроме леса и опасаться слежки можно разве что от особо продвинутых белок, но мне всё же было как-то непривычно, чего нельзя сказать о Ксеньке, которую это привело в самый настоящий восторг.

Второй этаж состоял из небольшого островка с окном, круглым столиком и креслом, дальше которых простирался длинный коридор, в котором я насчитала двенадцать номеров.

– Надо ещё выяснить сколько постояльцев на каждом этаже, а потом уже делить, – предложила Ксенька.

– Интересная у них тут фишка с дверьми, – заметила я, кивнув на одну из них.

Вместо привычных цифр, каждому номеру присваивалось своё название.

– Леший, Святобор³, Деревянник⁴, Шептун⁵… – принялась читать названия подруга, разглядывая искусно выполненные к ним рисунки. – Откуда они только названия такие взяли?

– Судя по их звучанию, из славянской мифологии, – пожала плечами я, тоже с интересом разглядывая необычное оформление. – Ладно, успеем ещё на них насмотреться, сейчас нам надо отыскать твою тётю, спросить о постояльцах, и посмотреть эту пристройку, в которой будем жить и перенести туда клетку с Альрауне. Кстати, твоя тётя не против соседства с сорокой?

К моему появлению у машины с клеткой тётя Оля отнеслась на редкость флегматично, не выказав ровным счётом никаких эмоций, даже когда первую половину дороги Альма, в порыве волнения, металась по клетке, стрекоча так оглушительно, что удивилась даже я.

– Она не будет жить с нами, у неё же машина, – как о само собой разумеющемся заявила Ксенька. – Она будет уезжать домой, тут не так далеко. У Олеськи своя комната там, в гостинице, двое других поваров также уезжают на ночь.

– То есть мы тут одни будем? – почувствовала лёгкий приступ паники я.

– Это ж только на ночь, – флегматично отозвалась подруга. – Это даже удобнее, никто не будет нам указывать, когда ложиться спать и как проводить свободное время.

Постояльцев оказалось немного, всего пятеро. Из них двое на первом этаже и трое на втором. Немного посовещавшись Ксенька взяла себе первый этаж, а я второй, пятый номер мы решили убирать по очереди через день. Благодаря нестандартному подходу к названиям номеров, наш разговор с подругой выглядел немного странно:

– Значит я беру себе Лесовика и Птичича⁶, ты Шептуна и Святобора, а за Древобогом⁷ будем следить по очереди, – буднично рассуждала Ксенька, черкая что-то на клочке бумаги, чтобы не забыть.

Покончив с последними формальностями, мы пошли к пристройке. Ей оказался небольшой домик позади гостиницы, состоящий из узкого коридорчика, где можно разуваться и вешать на крючок верхнюю одежду и просторной комнаты с пятью кроватями, большим шкафом в углу и закутком-ванной комнатой справа.

– Зато окна здесь стандартные, как ты и хотела, – проворчала Ксенька, кивнув на окна, которые после тех, что были в гостинице, резко стали казаться какими-то чересчур маленькими.

– На казарму чем-то смахивает, – заметила я, глядя на стройный ряд кроватей у стены.

– Откуда тебе знать, как выглядит казарма? – удивилась подруга, плюхнувшись на одну из них и положив рядом с собой объёмную сумку.

– Не знаю, но как-то так я её себе и представляла, – пожала плечами я, ставя на прикроватную тумбочку у окна клетку, с изнывающей от долгого заточения Альрауне. – Наверное, всё-таки плохой идеей было тащить её с собой…

– Ей просто надо привыкнуть, как и всем нам, – не разделяла моих сожалений подруга.

– Посмотрю на твой оптимизм, когда она решит поорать посреди ночи, – фыркнула я, доставая припасённое с собой угощение для Альмы.

– А что, она часто так делает? – насторожилась Ксенька.

– Когда нервничает? Сколько угодно, – с некоторой долей злорадства отозвалась я.

– Но ты же её успокоишь к этому времени? – продолжила допытываться она.

– Я похожа на птичьего психолога? – усмехнулась я, выкладывая в миску варёное куриное яйцо. – Попытаюсь сделать всё, что в моих силах. А пока я и сама бы не отказалась от ужина. Ты взяла что-нибудь из еды?

– Моя тётя тут местный повар, – хмыкнула Ксенька. – Так что недостатка в еде у нас не будет.

* * *

Спустя полчаса мы уже сидели в столовой, сейчас совершенно пустой. Время ужина в пять часов уже благополучно прошло, и мы могли спокойно поесть отдельно от всех.

– Ну как, не пожалела ещё, что решилась поехать со мной? – хитро прищурилась Ксенька, отставляя пустую тарелку в сторону.

– Я отвечу на этот вопрос завтра, после уборки номеров, – едва усмехнулась я, сидя на барном стуле и болтая ногами в воздухе, словно мне вдруг снова стало пять лет. После сытного ужина я как всегда значительно подобрела, а мир вокруг наполнился яркими красками и приятными людьми.

– Я видела там у камина плазму и «приставку», – вдруг вспомнила Ксенька, вопросительно уставившись на меня в ожидании моей реакции.

– Тогда чего мы ждём? – оживилась я, спрыгивая на пол.

Увы, к моменту нашего появления наше место уже успели занять.

– Вы новые постояльцы? – спросил сидящий на диванчике парень, едва мы вознамерились скрыться.

– Нет, мы – горничные, – замотала головой я, заметив внезапный приступ молчаливости у подруги при виде сидящего.

– А, – с некоторым разочарованием протянул он, но тут же снова оживился: – Надеюсь, мой номер вы уберёте в первую очередь, а то за это время…

– А какой у вас номер? – решила вмешаться Ксенька.

– Святобор, – с готовностью ответил он. – А как вас зовут?

– Я – Алиса, она – Ксенька, – быстро представила я нас с подругой, с тоской глядя в сторону двери. Несмотря на сытный ужин, хорошо относиться к людям мне нравилось исключительно с некоторого расстояния.

– Божечки, ну наконец-то тут появились люди моего возраста, – внезапно пришёл в восторг парень. – Меня, кстати, Ильёй зовут.

– А остальные постояльцы сильно старше? – больше ради поддержания беседы спросила я.

– Помимо меня тут ещё двое ребят, они немного старше меня, но о-о-очень занудные, – подкатил глаза Илья. – Есть ещё одна тётка, но ей за тридцатник и один старикан, но у него крыша сильно набекрень.

– Ёмко, – усмехнулась я на его краткую характеристику.

– Как есть, – пожал плечами он, похоже, даже не уловив, что здесь смешного.

– Пойду прогуляюсь по округе, – наконец решилась на побег я, тут же развернувшись к выходу. Как и следовало ожидать, Ксенька за мной устремляться не стала, опустившись на диванчик рядом с Ильёй и продолжив разговор о других постояльцах.

Ничего не хочу сказать, Илью вполне можно было назвать симпатичным, если не считать лёгкого, едва заметного косоглазия и излишней худощавости. Сам он у меня почему-то вызывал смутные ассоциации с рок-музыкантом, вероятно, из-за нестандартной для мужчины средней длины волос и вырвавшимся на свободу мальчиком-подростком, наверное, из-за немного дёрганных, резких движений и словно бы какой-то угловатости. Короче говоря, не понравился мне этот Илья, но подругу осуждать я не стала ни за её вкус, ни за непрофессионализм.

Из омута своих рассуждений я вынырнула уже на подходе к пристройке. Что-то слева от меня быстро мелькнуло среди деревьев, оставив после себя несколько качающихся веток.

Вспомнив, что в фильмах после фразы «тут кто-нибудь есть?» ничего хорошего с главными героями не происходит, я подавила в себе этот порыв, бодрой рысцой преодолев оставшееся расстояние и провернув за собой ключ в замке. От порога меня встретило бодрое стрекотание Альмы. Хорошая новость: похоже, её крики всё же не долетают до гостиницы.

– Представляешь, мне опять мерещатся чудовища, – пожаловалась я ей, опускаясь рядом на кровать и открывая клетку. Альрауне, обрадовавшись свободе, тут же закружила по комнате, разминая крылья и решив попытаться сбить одну из картин на стене, но после моего предупреждающего возгласа оставила эту затею до поры до времени.

– Впрочем, нельзя сказать, что все предыдущие разы чудовища мне мерещились, – задумчиво протянула я, взглянув в окно, за которым уже давно всё успело погрузиться во тьму. Смутные очертания деревьев едва проглядывались через стекло, чуть слышно доносился шелест листвы и непривычный, лёгкий скрип стволов, словно кто-то открывал дверь. Сидя в этой небольшой комнатке, в тусклом свете нескольких бра в изголовьях кроватей, включенных вместо основного света для большей атмосферности, мне вдруг начало казаться, что я осталась одна в целом мире. И этот домик – единственное моё пристанище, моя крепость, оберегающая от тёмных сил, которые уже окружили меня. Вон они, скребутся тихо в дверь, вот их призрачные руки едва касаются оконного стекла, а вот слышатся их шаги по крыше. Тихие, крадущиеся, осторожные…

Грохот у входной двери прозвучал для меня в этот момент похлеще любого раската грома и, судя по возмущённому стрекотанию, напугал не только меня. Я застыла на месте, настороженно прислушиваясь и игнорируя голос рассудка, призывающий к спокойствию. Это был не просто стук в дверь, это было похоже, что кто-то навалился всей массой тела, пытаясь снести дверь наподобие тарана. Собрав волю в кулак, я осторожно привстала с кровати, прокравшись к двери.

«Ну же, тут все свои, кто бы не стучал в дверь», напомнила самой себе я, касаясь пальцами холодного ключа, но всё также не решаясь его провернуть. Наконец, сделав глубокий вдох, я распахнула дверь.

– Вы тут новая горничная? – спросил стоящий по ту сторону.

– Я, – немного поколебавшись, созналась я, разглядывая позднего гостя. Пожалуй, для большего эффекта не хватало, чтобы при этом его озарила вспышка молнии, но и без этого он выглядел в полумраке несколько зловеще. Ему было лет пятьдесят, но утомлённый взгляд заставлял засомневаться в правильном определении возраста. Короткие волосы с проседью, недельная небритость и словно немного вытянутая, выцветшая одежда наводили на мысль, что всё это время он скитался по лесу и только сейчас ему удалось наконец-то набрести на людей.

– Уберитесь, пожалуйста, в моём номере в первую очередь, – проговорил он низким, но неожиданно вежливым голосом, что совсем не вязалось с его «раздёрганным» видом. – Я – Иванин, из номера «Лесовик», на первом этаже.

– Хорошо, завтра же с утра приступим, – заверила его я, не став вдаваться в подробности с делением номеров.

– Надолго вы здесь собираетесь остаться? – как бы между прочим спросил он.

– Мы здесь только на время, – честно ответила я, пытаясь незаметно скосить глаза в сторону. Надолго оставлять Альрауне без присмотра не рекомендовалось, к тому же, ей ничего не стоило из любопытства вылететь прямо навстречу позднему гостю.

– Тогда мой вам дружеский совет, лучше уезжайте отсюда, – вдруг каким-то зловещим полушёпотом проговорил он, чуть накренившись вперёд и обдав меня лёгким запашком жареных котлет и лука. – Небезопасно здесь.

– Почему вы так думаете? – с интересом спросила я, не спеша пока проникаться его грозным предупреждением.

– А вы думаете почему здесь сейчас так пусто? – хитро взглянул на меня он. – Многие говорят, что это место проклято, но я вам скажу, что дело в другом…

На самом интересном месте его рассказ оборвался, позади него, в темноте послышались чьи-то приближающиеся шаги.

– В общем, лучше уезжайте, – напоследок заявил мне странный гость. – Иначе этот оборотень и вас загрызёт.

С этим напутствием он растворился в ночи, оставив меня в лёгкой растерянности. Вскоре, шаги послышались совсем близко и на дорожку света, проложившую свой путь из коридора, вышла Ксенька, едва поморщившись от непривычной после темноты яркости.

– Чего ты тут стоишь, меня что ли ждёшь? – удивилась моей боевой готовности она.

– Да, всё это время так стояла, тебя высматривала, волновалась, – фыркнула я, отходя в сторону и пропуская её внутрь.

– Ой, ну что хоть ты, мне, право, неловко, что ты так из-за меня… – подыграла мне подруга, изобразив смущение.

– Похоже, тот старикан с крышей набекрень, о котором говорил твой Илья, только что меня посетил, – пояснила я ей, возвращаясь обратно к своей кровати.

– И что интересного рассказал? – ничуть не удивилась новости Ксенька.

– Что тут опасно и нам надо валить, пока нас не сожрал оборотень, – спокойно отозвалась я, повалившись на спину и глядя в потолок, большая часть которого утопала в темноте.

– Ух ты, круто, – с детским восторгом заявила она. Подобными вещами её никогда нельзя было смутить. – А ты что?

– Ничего, тут ты появилась, и он в панике бежал. Похоже, тебя за оборотня принял.

– Такое часто бывает, – философски заметила подруга, доставая из сумки свой ноутбук. – Нафиг твоего полоумного, давай лучше фильмы смотреть.

– Что предлагаешь? – оживилась я, подсаживаясь к ней.

– Всё уже закачано на флешку, – довольно улыбнулась она, открывая папку.

– «Звонок», «Астрал», «Винчестер. Дом, который построили призраки», – вслух начала читать названия я. – Ты издеваешься? Ты закачала одни ужастики?

– А что? Атмосферка тут как раз для них подходящая, – беззаботно отозвалась она. – К тому же, тебе надо закалять свою психику.

– Почему нельзя было скачать какую-нибудь лёгкую комедию? – возвела глаза к небу я. – Или хотя бы нечто приключенческое… Чёрт, да хоть документальный фильм о ежах, но не это…

– Не хочешь – не смотри, – обиделась подруга.

– Как будто у меня есть выбор, – проворчала я, пытаясь отловить Альму, чтобы запереть на ночь в клетке. – Разница лишь в том, буду ли я это смотреть или только слушать.

– Ты живёшь под одной крышей с этой сатанинской птицей, разве может тебя ещё что-то пугать? – усмехнулась Ксенька, наблюдая за моими прыжками. Сегодня Альрауне явно решила мне устроить бунт, в знак протеста против незапланированного переезда.

– Она не сатанинская, – вступилась за сороку я, тут же едва уклонившись от её бреющего полёта, едва взъерошившего мне волосы. – Ладно, сатанинская. Но ужастики всё равно не для меня.

– Ты последний раз их смотрела ещё маленькой, когда психика была неокрепшая, – продолжила уговоры Ксенька. – А сейчас ты уже столько охотилась на банши, призраков, оборотней… Пауков, опять же. Разве тебя напугаешь теперь?

– Ладно, давай проверим, как я возмужала за эти годы, – сдалась под её напором я, со звоном закрыв-таки Альрауне в клетке.

– Вот, – обрадованно заключила подруга. – Тем более, вместе не так страшно. Что будем смотреть?

– Что из этого менее страшное? – просмотрев длинный список, с сомнением спросила я.

– Про дом Винчестеров, – немного подумав, ответила подруга.

Я испытующе уставилась на Ксеньку, с неё могло статься указать и на самый жуткий из ужастиков. Но с другой стороны, может, в её словах и есть некоторая доля правды: сталкиваться с призраками мне и самой довелось, банши видела неоднократно. Правда, в одну из таких встреч меня по башке огрели…

– Включай, – решилась я, усаживаясь рядом и погасив свет для полного погружения.

Глава 2

Будильник прозвонил ровно в восемь. Ещё две минуты я малодушно лежала в постели, разглядывая обстановку и наблюдая внутренним взором, как память по кусочкам восстанавливает предыдущий день. Ксенька не обманула, фильм в самом деле оказался не страшным. Мне даже неожиданно понравилось, несмотря на ворчание Ксеньки, что можно было бы снять всё более жутким и зловещим.

Возможно, со всеми этими рассуждениями я бы снова провалилась в сон и нагло бы опоздала на работу в первый же день, но, по счастью, Ксенька оказалась куда более ответственной и бдительной.

– Подъём! – громогласно объявила она у меня над ухом. – Сегодня нам предстоит великий день!

– Да, сегодня мы будем убираться, – кивнула я, с неохотой отрывая голову от подушки. – И в самом деле великий день.

– Собирайся в темпе, нам надо успеть в столовую до девяти, чтобы не столкнуться с этими постояльцами, – поторапливала меня Ксенька, уже надевая выданную нам униформу. – Неужели нам в самом деле надо в этом ходить?

– А что тут такого? – пожала плечами я. – Нам и в медицинских халатах сначала было непривычно ходить. Лично у меня вообще травма на этой почве была: первый месяц я всех одногруппниц узнавала только в халатах, а как спускаемся в раздевалку и надеваем обычные кофты и куртки, то всё – все сразу на одно лицо.

– Но это мешок какой-то! – возмутилась подруга, недовольно разглядывая себя в зеркале.

В качестве униформы нам выдали чёрные платья до колен прямого покроя с белыми воротниками и белым поясом. К тому же, с тёмными волосами Ксенька и вовсе теперь приобретала несколько готический вид.

– Ну, хоть глаза тогда ярче накрашу, – вздохнула подруга, доставая из недр сумки косметичку.

– На работу ярко краситься – моветон, – не разделяла её затеи я, в свою очередь переодеваясь в униформу. – Или ты хочешь произвести впечатление на Илью? Какой-то странный тип, кстати… Не находишь?

– Ничего он и не странный, – поспешила вступиться за него Ксенька, окончательно этим подтвердив мои опасения. – Он очень даже милый.

– Ага, а как мило и нежно его глаза смотрят друг на друга, – не удержалась от подколки я.

– Они совсем немного косят, – обиделась подруга, словно замечание было в её адрес. – Зато с ним поговорить интересно. Он, между прочим, и конным спортом увлекается, и фехтованием, и плаванием, и спортивным ориентированием, и дайвингом, и даже рисованием.

– …И состоит в обществе защиты мальтийских тушканчиков, – добавила к длинному списку ещё один пункт я.

– Ты просто завидуешь, что не заметила его первой, – сменила тактику Ксенька.

– Просто я доверяю своему первому впечатлению о людях, оно меня никогда не подводило, – уязвлённо отозвалась я, проходя в коридор за курткой. – И если я сразу сказала, что он мутный тип, то помяни моё слово – так оно и будет.

Для закрепления несколько зловещего эффекта от своего пророчества, я не стала ждать ответа от подруги, выскочив на улицу и закрыв за собой дверь. Конечно, нам ещё предстоит встретиться в столовой, но, быть может, к тому времени она хоть немного поостынет. За это время я успела привыкнуть, что подруга склонна «загораться» за секунду новым делом или человеком, а затем также быстро охладевать, терять интерес и вновь устремляться навстречу новым впечатлениям, одним движением превращая в руины всё то, что так долго строила.

В столовой нас ждала жареная картошка с яичницей и грибами, которые я тут же завернула в салфетку и незаметно отправила в стоящее рядом мусорное ведро. Грибы я не переносила, остро реагируя даже на один их запах. Однако вдаваться в подробности с малознакомыми людьми мне не хотелось, поэтому решено было действовать более осторожно.

– Нам осталось десять минут, – взглянула на часы Ксенька, с аппетитом уминая свою порцию.

– Даже если мы с ними столкнёмся, вряд ли произойдёт что-то страшное, – пожала плечами я, с тайным отвращением наблюдая за тем, как она ест грибы и даже не морщится. Затем, набравшись смелости, как бы между прочим спросила у крутящейся рядом тёти Оли: – А вы, случайно, не в курсе про оборотня?

Её реакция превзошла все мои ожидания: от неожиданного вопроса она едва не уронила тарелки с завтраками, которые как раз выставляла на поднос. Бегающий взгляд и загадочное молчание прилагались в виде обязательного бонуса.

– Какой оборотень? – наконец обрела дар речи она, быстро выставив, от греха подальше, оставшиеся тарелки.

– Мне вчера один из постояльцев нажаловался, что по округе бродит оборотень и из-за этого остальные и уволились, – наябедничала я, тут же схлопотав под столом по ноге от Ксеньки.

– Это, наверное, Иванин из «Лесовика», – развеселилась тётя Оля, отмахнувшись как от излишне назойливой мухи. – Он у нас тут в виде местного развлечения, вечно что-то сочиняет. У него не всё в порядке с головой, но платит за проживание хорошо, мы и терпим.

Я едва кивнула, решив не вдаваться в подробности, пока Ксенька совсем не отбила мне ноги. В конце концов, зачем лезть в это дело? Я клятвенно обещала себе после своего последнего расследования ни за что и ни при каких условиях не нарываться на приключения. Значит и сейчас я должна игнорировать любые слухи. Убрала номера, молча вернулась в пристройку или пошла погулять по округе и, желательно, ни с кем не заговаривая. Иначе точно сорвусь и как начну опять расследовать. Я-то себя знаю!

Покинув столовую и столкнувшись на лестнице с несколькими постояльцами (похоже, наука здесь сильно шагнула вперёд и нам выдали униформу, способную делать человека невидимым), я направилась прямиком к «Святобору». Значительно облегчал жизнь, выданный нам с Ксенькой мастер-ключ. Вместо привычных ключей здесь выдавали что-то типа пластиковой карты с чипом. Стоит поднести её к панели рядом с ручкой, как раздаётся короткий писк, говорящий о том, что путь открыт или длинный, о том, что доступ закрыт. Наши же карты позволяли беспрепятственно проходить в любой номер. Вооружившись необходимым для уборки инвентарём, я приложила свой мастер-ключ к панели, дождавшись нужного звукового сигнала.

Внутри «Святобор» представлял собой комнатку квадратной формы, где справа от входа встречал угловой шкаф, слева скромно пристроился стол с вазой, наполненной почему-то различными ветками деревьев, вместо привычных цветов, на стенах громоздились несколько картинок с лесом, а прямо напротив входа размещалась кровать, за которой почти во всю стену громоздилось панорамное окно. Можно представить, как красиво здесь бывает в летнее время, но даже сейчас, с наступлением осени, лес не растерял своего очарования. Жёлтые, красные листья с редким вкраплением зелёного казалось заливали всю комнату ярким светом, словно создавая эффект витража. Не удержавшись, я подошла поближе, рассматривая взмывающие далеко ввысь макушки деревьев, наблюдая, как совсем рядом пролетают птицы, как ветви при каждом дуновении ветерка словно пытаются дотянуться до стекла. Мне вдруг стало казаться, что я стою у огромного аквариума, где вместо рыбок и декоративных кораллов кто-то поместил уменьшенную копию нашего мира.

Не знаю, сколько времени я так простояла, витая где-то в облаках, но даже на завибрировавший в кармане телефон, я отреагировала не сразу.

– Где ты? Почему не отвечаешь на звонки? С тобой всё нормально? – засыпал целым градом вопросов Саша таким тоном, словно следующей фразой будет «я обзвонил уже все морги и везде ты была».

– Да-да, – поспешно перебила его я. – Просто телефон на беззвучном стоял, я не видела твоих звонков.

Это было наглой ложью, его звонки я видела ещё прошлым вечером, но мне жутко не хотелось перезванивать, зная, что просто так парой фраз от него не отделаешься.

– Где ты сейчас? – продолжил допрос он.

– Я в гостинице, – нехотя созналась я. – Ксенька предложила подработать тут, я и согласилась.

– Что ещё за гостиница? Кем подработать? – снова зачастил Саша.

– Саш, да какая разница? – раздражённо отозвалась я, чувствуя, что с каждым новым вопросом мне всё меньше хочется отвечать. – А работать мы будем горничными…

– Горничными? – переспросил он таким вкрадчивым тоном, словно я сказала, что буду работать супергероем и спасать мир от несправедливости сутки через двое.

– Да, здесь отлично платят и… Здесь просто красиво, – рассеянно отозвалась я, зажав трубку ухом, параллельно складывая в несколько раз тряпку.

– А как же учёба? Практика? – как-то излишне ехидно поинтересовался Саша.

– Я найду, как разобраться с практикой, – в тон ему ответила я, протирая со стола пыль. – Ты сам там как?

После этого вопроса можно просто отложить трубку на час так точно. О себе он всегда вещал долго, со всеми подробностями, перескакивая с одного события на другое и углубляясь даже в самые мелкие и незначительные детали. Последний раз я встречала такой феномен со своей прабабушкой, правда, с ней трубку можно было откладывать на два, а то и три часа. Саша же пока выходил только на час, явно в силу возраста. Я не любила долгие разговоры по телефону, а слушать про то, что рассказал ему друг, как он провёл свой скучный день со всеми подробностями до минуты, какие у него планы на будущее (которые он, разумеется, выполнять не собирается) мне было уже невыносимо. Хуже было только, когда он решал пересказать прочитанную книгу. К моему большому сожалению, Саша обладал отличной памятью, но напрочь был лишён дара интересно что-либо рассказывать.

– Ты вообще меня слушаешь, Алис? – внезапно донёсся до меня его голос.

– Да, разумеется, – заверила его я, не помня ничего после своего вопроса, но зато успев за это время протереть пыль, заправить кровать и намочить в ведре тряпку для мытья полов.

– Просто мне сейчас не очень удобно говорить, – поспешно добавила я, во избежание требования пересказа всего того, что он только что рассказывал.

– Когда ты собираешься возвращаться? – поинтересовался он, добавив в голос лёгкие нотки укоризны и уязвлённости, чтобы я не думала, что мой фокус прошёл для него незамеченным.

– Через месяц где-то, – спокойно отозвалась я, предвкушая масштабность последующего взрыва.

– Месяц?! – не замедлил оправдать мои надежды Саша. – И мама тебе разрешила?

– Да, потому что мама всегда одобряет любые мои решения, – теперь пришла моя очередь добавлять в голос нотки укоризны. – Мне уже достаточно лет, чтобы принимать самостоятельно такие решения. Да и вообще, почему ты так реагируешь, будто я объявила, что решила заняться браконьерством и наёмными убийствами где-то на Диком Западе?

– Алис, я ничего такого тебе не говорил, – утомлённо отозвался он. – Но я уже очень скучаю по тебе. Давай я приеду.

– Нет! – резко ответила я. Пожалуй, даже излишне. Сделав глубокий вдох, я продолжила более спокойным голосом: – Здесь разрешено оставаться только постояльцам и персоналу. Если тут заметят каких-то левых людей на территории, то меня тут же уволят. А мне нужна эта работа.

– Но я мог незаметно… – не унимался он.

– Нет, – спокойно, но твёрдо отозвалась я, покосившись на часы. – Слушай, я уже должна домывать второй номер, а я пока ещё с первым не разделалась. Давай созвонимся… Как-нибудь потом.

– Ну, ладно, – как-то подозрительно протянул Саша, тут же повеселев: – Я люблю тебя. Пока.

– Пока, – быстро ответила я, сразу же сбросив вызов.

Перед глазами тут же всплыло одно из воспоминаний. Мне вспомнилась лавочка в парке и по-летнему тёплый ветер, несмотря на середину сентября.

– Знаешь, за те дни, что мы не виделись, я кое-что понял, – проговорил Саша, устремив на меня горящий взор. – Я понял, что люблю тебя.

Это было первое его признание. Я запомнила проходящих мимо меня людей, некоторые даже смотрели на нас с завистью, что меня особенно раздражало в этот момент. С трудом переведя взгляд на Сашу, я удивлённо приподняла брови:

– Спустя неделю, как мы знакомы?

Точнее было бы сказать, что до этого мы виделись три раза, после которых я рада была бы не видеть его уже никогда. Но тут слово взяла Ксенька, начав меня уверять, что думать вечно о Тиме нельзя и пора двигаться вперёд. Сюда было приплетено про «клин клином» и вечное «он же неплохой парень». Спустя ещё три дня, в каждый из которых Саша упорно добивался повторной встречи, подруга всё-таки выпихнула меня из дома, вопреки моим протестам и попыткам уцепиться руками за дверной косяк. Это не преувеличение. Всё на самом деле так было.

– Какая разница, сколько мы знакомы? – не понимал меня Саша, незаметно придвигаясь ближе. – Просто за те дни, что тебя не видел, я понял, что не могу без тебя.

Я снова с тоской посмотрела на прохожих, клятвенно пообещав себе заняться упражнениями для укрепления мышц на руках, чтобы в следующий раз меня было не так просто выпихнуть из квартиры. Впрочем, прикинув все варианты, мне пришлось примириться с его существованием. Так ко мне хотя бы перестали цепляться с вопросом про парня и отношения. Саша был чем-то вроде прикрытия от излишней «заботы» всех неравнодушных из моего окружения, а для большего он и не требовался, лишь бы крутился где-то неподалёку. По крайней мере, от него я уже хоть приблизительно знала, чего ждать, а вот для новых свиданий у меня ещё были недостаточно укреплены мышцы рук.

Поспешно отогнав от себя нахлынувшие воспоминания, я домыла наконец-то первый номер, теперь прислонив мастер-ключ к «Шептуну».

– Ну как первый день, справляешься? – поинтересовалась у меня тётя Оля.

– Да, вполне, – улыбнулась я, проходя в номер, но тут же застыв на месте. От порога к кровати вела небольшая цепочка тёмно-красных капель.

– Это… – начала было я, но договорить не успела. Тётя Оля одним движением провела носком ботинка по полу, оставив теперь о странных каплях одно воспоминание.

– Черешня, – с улыбкой пояснила она, кивнув на теперь уже чистый пол. Разве что небольшие разводы на память остались. – Нам тут на днях привозили, в столовой угощали постояльцев. Вот кто-то себе и притащил.

– Тогда, должно быть, черешня была очень сочной, – решила подыграть ей я.

– Да, жаль ты не застала, – вздохнула она, тут же поспешив к выходу. – Не буду мешать, убирайся.

Я растерянно посмотрела ей в след, затем перевела взгляд на пол.

– Сказано же тебе, что это черешня, – шёпотом обратилась к самой себе я, отгоняя криминальные порывы немедленно устроить обыск. – Надо соблюдать обещания, данные себе.

* * *

С непривычки я управилась с работой впритык к двенадцати часам. Зато теперь можно было с чистой совестью спуститься в столовую и, прихватив свою порцию, устроиться в кресле, в самом углу большого зала. Можно было бы и выбраться погулять, но неприятная морось за окном отбивала всякое желание. Подобрав под себя ноги, я обхватила пальцами горячую кружку, с удовольствием вдохнув запах горячего шоколада.

– Что предлагаешь, искусственную радиоактивность? – внезапно раздался возмущённый возглас, а вслед за этим в зале показался и источник звука: мужчина лет тридцати, светловолосый и с аккуратной бородкой.

– Кто сказал? – процедил заходящий следом, немного моложе первого, среднего роста, немного плотного телосложения, то и дело поправляя очки в чёрной роговой оправе. – Я же не предлагаю использовать изотопы стронция.

Я притихла в своём кресле, пользуясь тем, что сижу в самом дальнем и тёмном углу. Говорить им о своём присутствии я как-то не решилась.

– Я даже не увидел превышения ПДК свинца, кобальта… – развёл руками первый и в этот же момент наконец заметил и моё укрытие.

– Здрасьте, – робко проговорила я, почувствовав некоторую неловкость от возникшей паузы.

– Новая горничная, да? – оценивающе окинул меня с ног до головы второй.

– Здравствуйте, – куда более вежливо отозвался первый. – Простите, мы вас не сразу заметили. Мы – учёные и иногда способны так увлечься своими спорами, что ничего вокруг не замечаем.

– Зачем ей это объяснять? – обратился к нему второй, словно меня вообще не было в комнате или я обладала врождённой глухотой.

– Вам с нами будет проще, мы не так часто бываем в номере, – продолжил первый, подойдя чуть ближе. – А вот с Димой вам будет сложнее, он ужасный неряха.

– У меня нет времени убираться, к тому же для этого и создан обслуживающий персонал, – высокомерно отозвался второй, окончательно утратив хоть какую-то надежду на хорошее отношение в моих глазах.

– Я – Алексей Овчинников, из номера «Шептун», а этот невоспитанный юноша – Дмитрий Стрельцов из «Древобога», – улыбнувшись, представился первый, кинув короткий укоризненный взгляд на своего друга. – Мы… Мы доктора биологических наук. Уже второй год работаем в Исследовательском институте, вот только выбрались, наконец, отдохнуть…

– О, должно быть у вас очень интересная работа, – неловко отозвалась я, почувствовав по возникшей паузе, что настала очередь моей реплики, но плохо понимая какой.

– Едва ли вы в этом разбираетесь, – в своём привычном высокомерном стиле отреагировал Дмитрий, снова смерив меня оценивающим взглядом с налётом скептицизма.

– Прошу извинить моего друга, у него плохо с манерами, – виновато отозвался Алексей, снова кинув короткий взгляд на друга, но тот явно не спешил проникаться.

Я едва улыбнулась, опасаясь, что если раскрою рот, то вместо «ничего-ничего» скажу что-нибудь колкое, что на рабочем месте не позволительно.

– Не буду вам мешать, – вежливо отозвалась я, поспешно вставая со своего места и зарекаясь хоть раз ещё вернуться сюда в то время, пока здесь могут быть постояльцы.

– Вы нам не мешаете, – поспешно возразил Алексей.

– Вообще-то, мы собирались играть в шахматы, – процедил Дмитрий.

Повторно изобразив вежливую улыбку (демонстративно только для Алексея), я поспешила скорее ретироваться из большого зала. Бодро преодолев дистанцию до пристройки под моросящим дождём, я с облегчением выдохнула только когда снова оказалась одна.

Убрав клетку и покормив Альму (та встретила меня таким возмущённым стрекотанием, что мне даже стало стыдно, что я сразу к ней не пришла), я уселась на диван, некоторое время отстранённо глядя на улицу. Надо признать, момент я поймала идеальный: теперь дождь окончательно осмелел, обрушившись на землю в полную силу, громогласно грохоча по крыше, словно надеясь прошить её насквозь. От нечего делать, я решила набрать Мрака.

– Серьёзно, вместо практики слиняла за город? – развеселился он, едва я кратко пересказала свои приключения. – Моя школа!

– Скажи, а ты часто бываешь в институте? – как бы между прочим, спросила я.

– А что, тебе тоже звонил мой куратор? – не то смеясь, не то говоря вполне серьёзно поинтересовался Мрак.

– Нет, просто хочу знать, насколько ты хорошо шаришь в своей будущей профессии, – честно призналась я, всё ещё колеблясь, стоит ли его вообще об этом спрашивать.

– Я знаю на каком факультете учусь, думаю, этого достаточно, – усмехнулся он.

– А ты случайно не знаешь, что такое «искусственная радиоактивность»? – решилась наконец я. Странный разговор этих учёных смог подстегнуть моё любопытство.

– Да это любой первоклассник знает, – пренебрежительно фыркнул Мрак. – Это когда в почву поступают всякие нехорошие изотопы. Ну, например, после каких-нибудь термоядерных аварий. Или, если неправильно утилизируются отходы атомной промышленности… С чего тебя это интересует?

– А эти неправильные изотопы… Это, например, стронций? – проигнорировала его вопрос я.

– В том числе, – легко согласился он. – Погоди, я, кажется, прослушал по рассеянности, ты там в гостиницу устроилась или на атомное предприятие?

– Пока не поняла, – рассеянно отозвалась я. – А что такое ПДК?.. Не помню, чего. Кобальта, что ли…

– Это предельно допустимая концентрация, – быстро ответил Мрак.

– Концентрация чего?

– Это такая санитарно-гигиеническая лабуда. Определённые показатели сколько каких химических веществ должно содержаться в окружающем мире. Надо ли мне заново спрашивать тебя зачем это всё или ты не собираешься отвечать? Ты тогда сразу скажи, что дело серьёзное, чтобы я потом меньше мог сказать при даче показаний.

– Нет, просто я услышала странный разговор, – принялась объяснять я. – Первый сказал что-то типа «что предлагаешь, искусственную радиоактивность?», а второй что-то говорил об изотопах стронция, а потом первый сказал, что даже не заметил превышения ПДК кобальта и чего-то ещё…

– Это были обычные постояльцы? – удивился Мрак.

– Нет, какие-то учёные, – пожала плечами я.

– Ну, тогда мало ли что они обсуждали, – философски заключил друг. – Может они статью какую пишут… Или твоё чутьё опять влечёт тебя к криминалу?

– Нет, просто стало интересно, о чём они, – сразу отреклась от всего я. – А так всё… спокойно. Кстати, никак не связано с предыдущими вопросами, от черешни разве могут оставаться тёмно-красные пятна, как от крови?

– Твои вопросы порой ставят в тупик даже меня, – немного помолчав, протянул Мрак. – А меня трудно чем-то удивить. По крайней мере, я так раньше думал.

– Ладно, забудь, – встряхнула головой я. – Мне просто скучно, вот я и придумываю всякие детективные истории.

Быстро свернув разговор с Мраком, я поняла, что моё любопытство так и не унялось. Я не поняла ровным счётом ничего. Какие атомные предприятия? Причём здесь допустимые концентрации? Впрочем, Мрак может быть и прав. Какое мне дело до того, что могут обсуждать эти учёные. Хотя странная подобралась парочка: светловолосый аристократ, которому только монокля не хватает и хамоватый, приземистый, темноволосый тип с переразвитым эго.

Дождь за окном не только не спешил утихать, но и, казалось, с каждой минутой только больше набирал силу. Помаявшись от безделья, я открыла ноутбук подруги, решив посмотреть какой-нибудь фильм в одиночестве.

Тщательно просмотрев список, я решила довериться интуиции, выбрав один из фильмов, заинтересовавшись пометкой в скобках «детектив». Хоть не будет никаких ужасов. Выпустив полетать Альрауне, я нажала кнопку «play», пытаясь предугадать о чём будет сюжет. Немного покружив под потолком, Альма опустилась рядом со мной, уцепившись лапками за край подушки и громогласно зачирикав у меня над ухом.

– Конечно, можем посмотреть фильм вместе, – усмехнулась я, даже немного развернув к ней экран. – Только, чур, не спойлерить!

Сорока коротко застрекотала в знак согласия, и мы уставились на экран теперь уже вдвоём.

* * *

– Алис! – я некоторое время слушала голос, не понимая, откуда он исходит. – Алис, проснись уже!

Я с усилием разлепила веки, сонно потянувшись в кровати и поёжившись от неприятного холодка. Неужели я успела заснуть? Надо мной нависала Ксенька, в полумраке, разбавляемом только светом от бра, смотрясь немного зловеще. Сколько же часов я спала, раз уже успело стемнеть?

– Ты это видела? – допытывалась у меня подруга.

– Что я видела? – никак не могла понять я. Как и бывает после сна днём, моя голова была словно чугунной, а попытки думать, казалось, причиняли боль.

– Там, в ванной, – пояснила подруга, проходя к двери и явно ожидая от меня того же. – Я сначала подумала, что это ты решила развлечься, но потом… В общем, сама мне расскажи.

Потерев глаза, словно это могло мне помочь окончательно стряхнуть с себя остатки сна, я побрела к ванной, яркий свет из которой резал по глазам.

Бледно-серая кафельная плитка на стенах и на полу, сверкающая белизной ванная и раковина, а над ней зеркало в массивной раме. Но сейчас стоило смотреть не на это. Помадой на стекле было выведено «убирайся отсюда или умрёшь».

– Я так не развлекаюсь, да и за Альмой до этого такого не наблюдала, – покачала головой я, подойдя поближе к зеркалу. Судя по немного диковатому взгляду Ксеньки, спросонья я способна нести особую чушь, в которой даже не отдаю себе отчёта.

– Ну, сороки же интеллектуальные птицы, поэтому почему бы ей не уметь писать? – пояснила я.

– Ты серьёзно? – наконец обрела дар речи подруга.

– Про то, что Альрауне могла написать угрозу помадой на зеркале? – переспросила я. – Даже не знаю, в «википедии» о такой их способности ничего указано не было.

Ксенька молча бросилась к своей сумке, с остервенением переворачивая содержимое.

– Ага! – с какими-то кровожадными нотками произнесла она, потрясая чем-то в руке. –Так и знала! Это же моя любимая!

Найденная Ксенькой помада сейчас представляла жалкое зрелище.

– Если это ты… – прищурилась она.

– Ты с ума сошла? – мигом проснулась я, ощутив реальную опасность в воздухе. – Зачем мне твоей помадой что-то на зеркале писать? Мне же не четыре года!

– Ну доберусь я тогда до того, кто это сделал… – мрачно отозвалась подруга, с тоской глядя на жалкие остатки помады.

Я молча сфотографировала странную надпись, решив пока приберечь её в качестве вещдока, хотя бы в памяти телефона. В прошлый раз фотки Мрака на месте преступления многое прояснили, так почему бы не прибегнуть к этой фишке снова?

– Интересно, когда успели оставить эту надпись? – принялась рассуждать подруга, расхаживая по комнате из стороны в сторону.

– Не знаю, – беспомощно отозвалась я. – Когда я сюда пришла, то не заходила в ванную. Может, надпись уже и была… Кстати, как ты прошла сюда? Я же закрывала дверь.

– Она была открыта, – возразила подруга.

– Нет-нет, я точно помню, – заспорила я. – Я всегда закрываю за собой дверь.

– Но тем не менее, – развела руками Ксенька. – Я нажала на ручку и зашла. Возможно и этот шутник также сюда проник.

– Или, точнее сказать, так вышел, – протянула я, подходя к распахнутому окну. И я ещё удивлялась, почему мне так холодно!..

– Кто-то залез через окно? И ты даже не проснулась? – опешила подруга.

– Я крепко сплю, – виновато ответила я. – Странно только почему тогда… Альрауне!

Однако сорока не спешила отзываться на мой зов, затаившись в углу рядом с окном.

– Что ещё за фокусы? – насторожилась я, подходя к ней.

Альма тут же с шелестом расправила крылья, подлетев ко мне и уцепилась за мои пальцы, тыкаясь клювом в ладонь.

– Что это с ней? – удивилась Ксенька, наблюдая за странными махинациями птицы.

– Улика, – с мрачным торжеством объявила я, показав врученный мне небольшой цветной клочок, словно выдранный из чьей-то рубашки.