Kitabı oxu: «Орзем. Первый пепел.»

Глава 1

Я проснулась от жуткого холода и стойкого запаха гари. Лицо было припорошено какой-то пылью, которая забивалась в нос, рот, глаза. Я поспешно села на чём-то мягком и начала стряхивать с лица всю эту гадость такими же грязными руками. Было ужасно холодно, и частицы пыли кололи всё тело. Холод пробирал не как обычный февральский — он шел изнутри, будто кости промерзли насквозь.

Наконец удалось избавиться от части грязи на лице и раскрыть глаза. Честное слово, лучше бы я этого не делала.

Я сидела в какой-то обгоревшей комнате, всюду был пепел, стены покрывала копоть. Повернув голову, я обнаружила балкон с полностью выбитыми стёклами — теперь понятно, почему мне так холодно и что за пыль покрывает всё вокруг, включая меня. Было темно, но небо уже светлело перед рассветом. Оглядевшись, я поняла, что это наша спальня, в нашей квартире, но что же тут произошло? И что же это был за пожар такой, который после себя оставил только пепел? На месте комода — лишь более светлый прямоугольник. Да и почему я под слоем пепла абсолютно голая — тоже большой вопрос.

"Странный сон. Так, нужно понять, что помнит мой мозг."

Я зажмурилась, пытаясь отмотать плёнку назад. Что было до того, как я проснулась в этом пепле?

Была обычная суббота. Мы с семьёй провели день дома. Сделали уборку, приготовили ужин, посмотрели семейный фильм. Затем я пошла укладывать детей. Потом — супружеский долг. Как обычно, когда муж уснул, я ещё читала любимое фэнтези, затем выключила свет — и только провалилась в сон, как подскочила от ужасающего звука, будто что-то взорвалось прямо в нашем доме, меня повалило обратно на кровать и придавило какой-то воздушной волной, и резко наступила нестерпимая боль в области груди. Невозможно было даже вздохнуть, в ушах зашумело, а перед глазами плыли алые и белые пятна, бросало то в жар, то в холод. Когда получилось вздохнуть и перед глазами постепенно стали появляться очертания комнаты, я осторожно села и тут же столкнулась с парой жёлтых глаз, огромной мохнатой мордой и пастью, полной острых зубов. Я даже не успела испугаться, как эта зверюга замахнулась и ударила меня лапой, вспоров мне грудную клетку. От удара меня отбросило обратно на кровать, и тело начало гореть в предсмертных судорогах. Жар становился всё сильнее. Я слышала собственное сердце в открытой груди и как замедляется его бег. Перед тем как окончательно отключиться, возникла последняя мысль, что сейчас этот зверь разорвёт и моих детей, а я ничего не могу сделать. И затем темнота накрыла меня.

Такого реалистичного кошмара со мной не случалось никогда, и для сна боль была слишком реальна. Я потянулась к груди и даже почувствовала фантомное жжение от нанесённой раны, где-то глубоко в мышцах живота дёргался нерв, будто от удара когтями. Я непроизвольно сжалась, ожидая новой боли. Но, прикоснувшись, обнаружила лишь пыльную кожу, хоть и очень чувствительную. Я дышала поверхностно, подсознательно щадя вспоротую грудь.

Когда я встала, с меня осыпалась ещё часть пепла. Нужно дойти до зеркала, затем до ванной и одеться наконец. Выйдя в коридор, я обнаружила такие же чёрные стены и горы пепла. Вместо гардеробной была целая гора золы. Серый налёт покрывал всё вокруг. Проходя по коридору, в глаза бросилась входная дверь. Точнее, то, что от неё осталось, а ещё точнее — пустой, чёрный дверной проём.

Нужно пройти в детскую и посмотреть, что там происходит. Уже на подходе я увидела, что дверь отсутствует, и в детской тоже все сгорело. Так же выбиты стёкла, как и в нашей спальне, и больше ничего. Тут я заметила какое-то странное движение в одной особенно большой куче, где стояла кровать дочки. Вдруг нечто резко поднялось и начало… чихать и плеваться. Сначала я испугалась и попятилась в немом ужасе. Но затем пепел посыпался вниз, и я поняла, что это и есть моя дочь, которая тоже проснулась в куче пепла абсолютно голая.

Я осторожно приблизилась и, чтобы не напугать, тихонько позвала:

— Лиза, Лиза, это ты?

Дочь наконец смогла разлепить глаза и посмотрела на меня с недоумением и страхом. Её взгляд был диким, неузнающим. Она медленно отползла на полметра, сжимаясь в комок.

— Ты… ты точно мама? — выдохнула она, всматриваясь в моё чумазое лицо.

Продолжая чихать, она дрожащим от страха голосом заговорила:

— Мама? Мы где? Что происходит? Почему воняет гарью? Что это такое? И почему ты голая? А я почему голая? Где папа? А Макс? Мама, мне страшно! — выдала она целый ворох вопросов.

"Ох уж эти подростки. Иногда кажется, что в четырнадцать лет у них больше вопросов, чем было в любом возрасте до этого."

Я осторожно подняла руки перед собой в успокаивающем жесте и приблизилась ещё.

— Не волнуйся, дорогая, всё хорошо, мы во сне,... кажется. Я пока не знаю, что случилось и как. И где папа с Максимом, я тоже не знаю, но раз ты тоже проснулась в куче пепла, как и я, то попробуем для начала их поискать в других комнатах, а дальше вместе подумаем, что это всё такое. Хорошо?

Я присела перед ней на колени и протянула руки, чтобы заключить её в объятия. Лиза со всхлипом подалась вперёд и прильнула ко мне. Затем, немного отстранившись, она с недоверием посмотрела мне в глаза. В её взгляде была уже не паника, а упрямая, детская попытка найти логику.

— Мам, в каком смысле «сон»? Почему всё так реально-то тогда? Вонь эта, холод, и чешется всё от этого пепла. Но во сне же не бывает так, чтобы… чтобы всё чесалось и хотелось есть? — упрямо спрашивала она, потирая руки. — И ты во сне никогда не мёрзнешь по-настоящему. А я мёрзну.

"Действительно, очень реально. Все ощущения: запахи, холод, пробивающий до костей, и тепло тела."

— Не знаю, милая. Но выглядит всё как сон, правда? Пусть и ощущения реальные. Пойдём поищем наших мужчин?

Она согласно кивнула, и мы вместе поднялись на ноги. Пепел неприятно проваливался под ногами, как зыбучий песок.

Сначала мы осмотрели детскую — так никого и не найдя, перешли в коридор. Тут тоже наши поиски не увенчались успехом. Заглянув в ванну, я ужаснулась тому, во что она превратилась. На месте некогда красивой акриловой ванны лежало белое нечто, всё в мелких пузырях и кратерах, будто её не сожгли, а вскипятили изнутри за секунду. На месте смесителя красовалось непонятное чёрное пятно, от которого вниз по стене тянулись застывшие, как смола, подтёки. И всё. Больше ничего. С какой же температурой тут всё горело? И горело ли вообще? Может, это просто пустая квартира, засыпанная пылью? С другой стороны, запах гари есть, и сильный. Чем дальше я пытаюсь разобраться, тем больше вопросов. Теперь уже мне хочется, чтобы сон длился подольше, — чтобы наконец узнать, что тут произошло.

Я тряхнула головой, прогоняя наваждение. "Раз уж мы здесь — надо идти до конца."

"Что ж, ладно. Нужно всё-таки обыскать всю квартиру. Вдруг мы всё-таки найдём ещё кого-то."

Мы вернулись в нашу спальню, но там тоже никого не оказалось. Тогда мы отправились в студию — там я сама ещё не была, очень интересно, что нас там ждёт. Подойдя ко входу, я уже поняла, что общая картина будет той же: дверь отсутствовала. Действительно, те же закопчённые стены и выбитые окна. Вместо батарей — бесформенные, оплавленные наплывы металла, стекавшие по стене, как густая патока. Проверив горы золы, мы снова никого не нашли.

— Мам, мне холодно и кушать хочется, — всхлипнула Лиза.

Я посмотрела на неё: губы посинели от холода, по грязным щекам текли белые полосы от слёз. Я вспомнила, что я тоже ужасно замерзла, ведь на улице всё-таки февраль, а в квартире — ни одного целого окна и ни одной батареи. Вместо них — лишь расплавленные пятна металла на стенах. Да и есть действительно хочется. Но сначала нужно одеться. Не показываться же на людях в таком виде.

— Да, милая. Сейчас что-нибудь придумаем, — сказала я, оглядывая абсолютно пустое, выжженное пространство вокруг.

"Придумаем из ничего. Из пепла."

Я обняла её, стараясь прикрыть своим телом от ледяного сквозняка. Её кожа была холодной и шершавой, а под тонким слоем грязи на спине отчётливо проступали позвонки. Мы стояли посреди руин нашего дома, две голые фигуры в вечном пепле, и единственным источником тепла в мире были мы сами.

"Ладно, не время страдать и унывать. Мне нужно позаботиться о ребёнке."

Я растерла плечи дочери и нарочито бодрым тоном сказала:

— Так, раз у нас мы не нашли ничего, кроме пепла, пойдём сходим к Юле. Может, там нам удастся что-то найти. Или кого-то.

Подписывайтесь на группу в контакте. Там я буду делиться артами к книге, анонсировать новые выходы глав и покажу немного "закулисья".

Глава 1.1

Юля с Антоном наши соседи, родители двух маленьких принцесс. Мы заехали в новый дом примерно в одно время и сразу подружились. С соседями у нас отношения хорошие. В беде друг друга не оставим.

Я взяла Лизу за руку и повела за собой. Выйдя в подъезд, мы обнаружили, что некоторые двери искорёжены, но всё же закрыты, а некоторые распахнуты настежь, в том числе и дверь соседки, к которой мы направлялись. Тихо приблизившись, я осторожно постучала по косяку и позвала:

— Соседи! Есть кто дома?.. Юля, Антон...

Но никто мне не ответил. Заглянув в квартиру, я увидела полнейший бардак. Всюду были раскиданы вещи, как будто кто-то в спешке выбросил всё из шкафов в поисках чего-то. Ну, по крайней мере, это не всепоглощающая пустота и пепел. Воздух казался чуть теплее и гуще, пахло пылью и чем-то сладковато-кислым.

— Юля, вы дома? — громче, уже почти не надеясь, крикнула я, переступая порог.

И снова в ответ — только гнетущая тишина. Проходя всё глубже, мы увидели не только раскиданные вещи в коридоре, но и разбитые зеркала, осколки которых лежали на полу. Пройдя на кухню, я остановилась как вкопанная. Тут тоже царил хаос. Все кухонные шкафы были распахнуты настежь, утварь валялась по всей комнате, на полу смешались приправы и осколки от тарелок. Но это был не просто беспорядок. Вся кухня была в тёмных пятнах.

Я осторожно протянула руку к выключателю. Без особой надежды на успех щёлкнула клавишей, и, о чудо, зажёгся свет. Правда, это не принесло облегчения, а только усилило ужас от увиденного. Некогда белоснежная кухня вся была в ярких, кровавых отпечатках ладоней и пальцев, смазанных, будто кто-то в панике искал опору.

Услышав испуганный всхлип дочери рядом, сжимавший меня ужас немного отпустил, и чувство ответственности за ребёнка заставило собраться. Я быстро прикрыла рукой глаза дочери и вывела её из кухни, и только в коридоре снова позволила ей свободно смотреть.

Лиза вцепилась в меня мёртвой хваткой и уткнулась лицом мне в плечо.

— Мама, это кровь? Это что, не сон? — она тряслась так сильно, что я чувствовала эту дрожь всем телом.

Я прижала дочь к себе и стала успокаивать.

— Я все ещё хочу надеяться что это сон, дорогая. Просто очень страшный. Мы сейчас разберемся. Тише. Тише.

Лиза немного успокоилась и я отстранив ее от себя серьезно заглянула ей в глаза.

— Так, моя дорогая. Постой тут немного, а я быстро осмотрю остальные комнаты, хорошо? — сказала я, стараясь говорить ровно, и прикрыла полуразрушенную входную дверь, украшенную ещё одним разбитым зеркалом.

«Я не могу её тащить туда снова, — пронеслось в голове. — Пусть хоть секунду побудет в безопасности, подальше от этой крови, от этих отпечатков… Но и не проверить остальные комнаты нельзя. Вдруг там кто‑то ещё жив? Вдруг Юля или Антон ранены и ждут помощи?»

Дочь вцепилась в мою руку и, продолжая плакать, сказала:

— Мама, я боюсь. Пожалуйста, не уходи.

Я наклонилась к ней, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, и сжала её ледяные пальцы. В груди всё сжималось от боли и страха за неё, но я должна была действовать.

— Лизонька, всё будет хорошо. Не волнуйся. Соберись, мне сейчас нужна твоя помощь, чтобы мы могли выбраться из этого странного сна или из этой странной ситуации и вообще понять, что происходит. Кстати, ты что-нибудь помнишь из того, что было до того, как ты проснулась?

Лиза остановила поток слёз и задумалась. Внезапно показавшись такой взрослой и сосредоточенной, она начала вслух перебирать то, что помнила.

— Вчера была суббота, мы весь день делали уборку, потом посмотрели фильм и легли спать. — Она приложила пальцы к губам и нахмурила брови. — Потом мне приснился кошмар… с громким взрывом и с ужасными зверями с жёлтыми глазами, а потом…

— Постой, что за кошмар? — перебила я. Внутри меня всё похолодело. "Неужели у неё те же воспоминания, что и у меня? Но почему «зверями» — во множественном числе?"

— Как...как будто я проснулась от очень громкого взрыва и резко села на кровати. Потом я увидела, что Макс тоже проснулся, а потом нас придавило какой‑то волной обратно, и... — она запнулась.— и как будто что‑то загорелось в груди, было очень больно и горячо. А, а ещё я слышала, как кричал Максим, а потом, когда боль немного отпустила, со стороны его кровати я услышала какое‑то рычание, как будто собаки или маленького медведя. Я села, чтобы получше разглядеть, что происходит, и увидела два жёлтых глаза, кажется, там было какое‑то животное. Было темно и непонятно. Я хотела встать и включить свет, чтобы получше разглядеть, но тут... — она всхлипнула. — Со стороны двери послышалось более грозное и громкое рычание. Я повернула голову и увидела другие два больших жёлтых глаза и как этот огромный зверь замахивается на меня лапой. А потом… потом он ударил меня лапой по лицу и проехался ей по груди. И всё. Сон кончился, потом я проснулась и увидела тебя.

В груди будто образовалась пустота, а сердце застучало так часто, что перехватило дыхание. «Кажется, это никакой не сон. Она помнит то же, что и я. Только я помню одного огромного зверя, а она — двух. Какого чёрта тут происходит?»

Я сглотнула, пытаясь унять дрожь в руках. Мысли метались. "Если это не сон, то что? Почему наши воспоминания расходятся?"

— Мам… Мама, всё нормально? Почему ты так странно смотришь? — голос Лизы прорвался сквозь гул в ушах.

Я моргнула, возвращаясь в реальность. Нельзя показывать ей свой страх — она и так на грани. Сделав глубокий вдох, я постаралась придать голосу твёрдость:

— Это просто очень страшный сон тебе приснился, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Но ты большая молодец, что всё так чётко помнишь. Попробуешь вспомнить ещё что‑нибудь? Может, был какой‑то звук перед взрывом? Или ты заметила что‑то необычное в комнате? А я пока осмотрю остальные комнаты — вдруг найдём какие‑то подсказки.

Лиза согласно кивнула, обхватила плечи руками и, поежившись от холода, сделала сосредоточенное лицо, углубившись в мысли.

Я тем временем быстро направилась в детскую. Там картина была похожа на ту, что на кухне: раскиданные вещи из шкафов, кровавые отпечатки на мебели, и снова — разбитое зеркало. Как будто их целенаправленно били во всей квартире. Оглядев комнату и не найдя никого — ни живого, ни мёртвого — я направилась в родительскую спальню.

Открыв дверь и включив свет, я так и осталась стоять на пороге. Тут, как и в других комнатах, были раскиданы вещи. Но помимо кровавых отпечатков ладоней на мебели, на кровати темнело огромное засохшее бурое пятно, а поверх него был насыпан серый пепел — будто кто‑то принёс сюда горсть пепла из нашей квартиры. И снова — разбитое зеркало.

«Да чем же зеркала‑то так не угодили?» — пронеслось в голове. Я подошла ближе, всматриваясь в пепел. Он был не такой, как в нашей квартире — более мелкий, почти как пыль. И цвет другой — с серебристым отливом.

По спине пробежал холодок. Что это такое? И почему оно такого цвета? Я замерла, не решаясь дотронуться. Слишком много вопросов, слишком мало ответов.

Огляделась вокруг, ища ещё какие‑то необычные детали, но ничего больше не нашла.

— Мам, ты скоро? — послышался голос Лизы из коридора, который снова вывел меня из ступора. Она — мой единственный якорь в этом мире, ради которого я должна собраться.

— Да, иду, — бросила я, выключая свет и закрывая дверь. Не нужно моему ребёнку смотреть на это. Я всё равно не смогу ничего ей объяснить.

Я подошла к ванной и заглянула. Там, к счастью, не было никакой крови и царил порядок — такой, какой любила Юля. Разве что зеркала и вовсе не было, но это я знала. Юля с Антоном меняли раковину и не успели повесить новое. Включив свет, я прошла к самой ванне — она тоже была идеально белой. Разве что сухой и пыльной. Словно соседей не было здесь около месяца. Странно: откуда за ночь могло налететь столько? Ведь я точно в пятницу вечером разговаривала с Юлей после работы, и она сказала, что все выходные будут дома.

Попробовав включить воду, я чуть не взвизгнула от радости. Из крана полилась чистая вода, и даже тёплая! Для нас сейчас это просто подарок судьбы. Мы сможем отмыться от этого ужасного, колючего пепла. Надеюсь, Юля не рассердится и поймёт меня в моей ситуации.

Открыв шкафчик, я нашла стопки полотенец и, вытащив два, положила их на стиральную машину. Тут же на крючке висел махровый халат. Я сняла его и накинула на плечи. Выйдя из ванной, я позвала Лизу, чтобы она могла помыться первой.

— Лиза, у меня хорошие новости! Мы можем помыться и привести себя в порядок. Иди скорее, мойся первая. Я пока поищу нам какую-нибудь одежду и посмотрю, что можно взять из еды.

Она молча кивнула и, поеживаясь, почти побежала в ванную.

Я тем временем снова отправилась в спальню, чтобы найти что-то из одежды для себя и для дочери. Открыв дверь и увидев кровать, я снова вздрогнула и постаралась не обращать внимания на тяжёлый, кислый запах и на то самое бурое пятно. Осторожно ступая по полу, я поднимала и осматривала вещи. Нашла пару спортивных штанов, носки, футболки и кофты. Я отнесла часть одежды Лизе в ванную, а сама пошла на кухню, чтобы посмотреть, что можно съесть.

Открыв холодильник я увидела, что он полностью набит продуктами, но на некоторых уже появилась плесень. Странно. Юля всегда очень внимательна к таким вещам. Она покупала исключительно свежие продукты высшего качества и добросовестно чистила холодильник раз в неделю. Перебирая всё, я поняла, что почти всё испорчено, но нашла несколько запечатанных банок консервов: тушёнку, кукурузу и маринованные огурцы от её мамы. Ну, по крайней мере, это спасёт нас от голода.

Затем я взяла тряпку, намочила под краном и — сколько успела — стёрла кровавые отпечатки с гарнитура. Вода в раковине стала розовой. Я смотрела, как она утекает, и думала: чьей кровью я сейчас мою руки?

Пока я искала хоть что-то съедобное в холодильнике и протирала кухню, Лиза успела помыться и одеться.

— Как же хорошо, когда ничего не колется и не чешется, — с облегчением вздохнула она, выходя из ванной.

Лицо Лизы как будто посвежело и порозовело, тон кожи стал чище. Что-то в ней неуловимо изменилось, и она стала ещё красивее. Тёмные волосы мокрыми шелковистыми прядями спускались по спине. Густые ресницы обрамляли большие, яркие серо-зелёные глаза. Чётко очерченные пухлые губы были нежно-розового цвета. А круглое до этого личико будто приобрело более взрослые, очерченные скулы, но всё ещё сохраняло детские черты. Только сейчас я заметила, что она как будто стала стройнее и выше. Как же быстро могут меняться подростки. Она превращалась в настоящую красавицу, за которой нужен глаз да глаз.

Усадив дочь за кухонный стол так, чтобы она сидела спиной к гарнитуру, я открыла банки с консервами и попросила оставить мне половину. После чего пошла мыться.

Смыв с себя всю грязь, я обратила внимание, что и моё тело изменилось. Грудь стала больше на пару размеров — теперь у меня была не привычная единичка, а, кажется, полноценная третья. Я так мечтала о такой груди, но так и не дошла до пластического хирурга: то времени не хватало, то денег. Так же отметила, что бёдра стали более округлыми и плечи шире. Жаль, зеркал нет, чтобы можно было нормально разглядеть себя. Как это вообще возможно — чтобы человек за ночь так менялся?

Когда я закончила с умыванием и вышла из ванной, Лиза, уже перекусив, оставила мне половину. Я неспешно поела, размышляя, что же нам делать дальше. Наверное, нужно проверить другие квартиры — может быть, кто-то из соседей дома и что-то знает.

К моменту, когда мы закончили завтрак, на улице уже окончательно рассвело. Я нашла нам обувь, шапки и куртки. Потом нужно будет всё вернуть и возместить. Вещи Юли были велики нам обеим, но за неимением лучшего это был отличный вариант.

Бросив последний взгляд на разгромленную квартиру, я взяла дочь за руку и вывела её в подъезд.