Kitabı oxu: «Мужчина,которого она всё время спасала»

Мужчина, которого она всё время спасала

Лера жила в Ницце, в квартире с голубыми ставнями, где по утрам пахло кофе, морской солью и жасмином, пробивавшимся через ограду соседнего сада. Из окна была видна узкая полоска Средиземного моря. В ясные дни она сверкала так беззаботно, словно в мире никогда не случалось ничего непоправимого.

Лера давно заметила одну странность: чем прекраснее становилось вокруг, тем сильнее ей иногда хотелось проверить телефон.

Она могла идти по Английской набережной, слушать, как волны перекатывают гальку, рассматривать пожилых французов, играющих в петанк, и вдруг чувствовать, как внутри что-то сжимается. Ей вспоминался сын. Не какой-нибудь конкретный разговор, не определённая неприятность. Просто он.

И сразу возникали вопросы.

Как он там? Всё ли у него получается? Не обидел ли его кто-нибудь? Не разочаровался ли он в себе? Не случилось ли чего-то, о чём он не хочет рассказывать?

Лера доставала телефон.

Если сын отвечал коротко, она перечитывала сообщение. Если долго не отвечал, придумывала причины. Если говорил, что у него всё нормально, пыталась услышать за этими словами то, чего он не произнёс.

Иногда ей казалось, что она обладает каким-то особенным материнским чутьём. Будто между ней и сыном протянута невидимая нить, по которой к ней поступают сигналы из его жизни.

Но были дни, когда эта нить превращалась в канат, обмотанный вокруг груди.

Тогда Лера уже не могла спокойно заниматься своими делами. Мысли начинали двигаться по кругу, каждая следующая казалась убедительнее предыдущей. Ей нужно было что-то предпринять, предупредить, подсказать, выяснить. Она искала правильные слова, придумывала варианты развития событий, мысленно разговаривала с сыном, отвечала за него, спорила с людьми, которых рядом даже не было.

А потом обнаруживала, что сидит перед остывшим кофе и совершенно не помнит, зачем открыла ноутбук.

Однажды она поймала себя на том, что уже третий раз за утро проверяет, был ли сын в сети.

За окном проехал скутер. Соседка хлопнула ставнями. На подоконник опустилась птица, похожая на нахальную маленькую ворону, и принялась рассматривать Леру с таким видом, словно та задолжала ей деньги.

Лера посмотрела на птицу.

— Что? — спросила она вслух.

Птица не ответила.

— У тебя тоже сын?

Птица улетела.

Лера рассмеялась. Впервые за утро.

А потом снова посмотрела на телефон.

Она не сразу поняла, что именно её так мучает.

Ведь сын действительно переживал непростой период. Он говорил ей о своей боли, о чувстве одиночества, о том, что ему трудно найти своё место. Иногда в его словах звучало разочарование в родителях. Иногда — такая усталость, что Лера после разговора долго сидела неподвижно, словно сама только что вернулась из далёкого и тяжёлого путешествия.

Ей хотелось немедленно исправить всё, что когда-либо было между ними не так.

Она мысленно возвращалась в его детство. Вспоминала собственную занятость, усталость, решения, которые тогда казались единственно возможными. Перебирала отдельные эпизоды, пыталась понять, где не заметила чего-то важного, где могла сказать иначе, обнять крепче, остаться рядом дольше.

Воспоминания не лежали перед ней аккуратными фотографиями. Они оживали, меняли выражения лиц, добавляли новые интонации. Однажды совершенно обычная сцена вдруг представала в таком свете, что Лера не понимала, как прежде могла не увидеть её иначе.

Она словно пересматривала фильм, в котором ей самой досталась главная роль, но режиссёр почему-то не объяснил, что от неё требуется.

И теперь, когда сын говорил о своей боли, Лера слышала не только его слова.

Она слышала приговор себе.

Ей казалось, что если ему плохо, значит, она где-то не справилась. Если он не уверен в себе, значит, недостаточно поддержала. Если ему трудно строить отношения с миром, значит, когда-то не сумела подготовить его к этому миру.

А если он однажды окончательно потеряется?

Эта мысль была самой страшной.

Лера представляла сына маленьким, хотя он давно стал взрослым мужчиной. В её воображении он стоял посреди незнакомой улицы, не зная, куда идти. Вокруг торопились люди, проезжали машины, хлопали двери, а он почему-то не мог сделать следующий шаг.

И Лера должна была успеть.

Она не знала, откуда взялось это ощущение срочности. Почему ей казалось, что за каждым его жизненным затруднением стоит какая-то опасность, которая непременно приведёт к катастрофе, если вовремя не вмешаться.

Она просто знала: нельзя расслабляться.

Нужно быть внимательной. Нужно замечать. Нужно предвидеть.