Kitabı oxu: «Заикание. Игра на выживание»

Şrift:

Обращение к читателю

Если ты держишь эту книгу в руках, значит ты устала молчать. Устала заменять слова, лишь бы не споткнуться. Устала чувствовать себя неудобной, не такой, не вписывающейся.

Я знаю эту усталость. Я жила с ней годами.

Эта книга — не учебник по дыханию. Не сборник советов «больше общайся с людьми». И уж точно не очередная волшебная таблетка.

Это моя исповедь. История о том, как заикание отбирало у меня свободу, лёгкость, право быть услышанной — и о том, как я шаг за шагом, падая и вставая, возвращала себе голос. Не идеальный. Не дикторский. А свой. Живой, ритмичный, свободный.

Я не буду врать тебе. Путь был долгим. Болезненным. Иногда мне казалось, что я топчусь на месте, а страх только растёт. Но я верила. Даже когда не было сил. Даже когда хотелось просто исчезнуть.

Я написала эту книгу, чтобы ты знала: ты не одна. Мы — Белые вороны, именно так я хочу нас называть. И мы умеем летать, даже если мы не похожи на других.

Приготовься. Сейчас я открою тебе душу. Догола. До боли. До самой первой чистой фразы, после которой я заплакала от счастья — потому что вдруг поняла: это возможно.

Победа — это выйти из игры под названием «заикание». Перестать обходить. Перестать увиливать. Перестать делать вид, что ты не из «этих». Перестать прятаться. И просто заговорить — чисто и свободно. Априори.

1. Заикание. Логоневроз. Запинки


Ты не одна.

Возможно, ты сейчас сидишь в своей квартире, работая на удалёнке, или в офисе, где можно спрятаться за монитором и не открывать рта. В твоей голове всегда рождаются идеи, зреют интересные рассказы, но ты уже давно привыкла молчать. Каждая попытка начать говорить, когда ты пытаешься перебороть себя, оборачивается лишь новым напряжением и очередным подтверждением того самого неудачного шаблона поведения, который въелся в тебя глубже, чем хотелось бы признавать.

Заикание — это не дефект речи. Это набор шаблонов поведения, которые его создают. Я буду называть это профессиональным термином паттерн. Слово сложное, но суть простая: это как заезженная колея, по которой катится твоя нервная система. И эту колею можно сменить.

В компании ты можешь быть самой красивой, но ты молчишь, проглатывая свою радость вместе со словами, и лишь улыбаешься всем в ответ — той самой улыбкой, за которой никто не видит, как тяжело тебе на самом деле.

Возможно, ты харизматичный лидер. Ты умеешь вести за собой, но только самых близких, потому что для остальных у тебя не хватает смелости вымолвить уверенное слово. Нет, не смелости вести или сделать, а именно говорить.

Тебя могут игнорировать, считать слабой, смеяться над тобой или вступать в словесные войны, тогда как ты не можешь ответить ни физически, ни тем более словами, — но знай: ты не проигрываешь. Твоё молчание — не поражение, а всего лишь обстоятельство, из которого пора выйти. Твой путь — это путь сильной личности, путь творца.

Твой страх — это вовсе не слабость, а всего лишь тень той силы, которая пока не нашла выхода.

Я была в разных ипостасях Белой вороны: молчала, обходила слова, пряталась и была той, которая умела увиливать хитро и аккуратно в словах, так что никто никогда не замечал моего заикания. Но оно всегда было внутри и мешало выбирать своё.

Я хочу открыть тебе свою душу — не приукрашенную историю, не ту, что я показываю людям обычно, а настоящую, израненную, но несломленную.

Я расскажу свои мучительные истории, через которые мне пришлось пройти вместе с заиканием. Про боль, страдания и унижения.

Но в каждой из этих историй было то, что никто не смог у меня отнять, — моя непоколебимая вера в себя.

И ты не смей сдаваться! Не смей переставать верить в себя, даже когда тебе кажется, что весь мир против тебя.

Заикание — это не про неуверенность в себе, не про правильное дыхание, не про артикуляцию, не про напряжённые мышцы и уж точно не про банальное «больше общайся с людьми».

Заикание — это набор установок, целый клубок привычек и запретов, которые когда-то появились в тебе.

Волшебной таблетки, которая всё это распутает за один вечер, не существует. Но мы, заикающиеся, всё равно продолжаем её искать — потому что надежда, пусть и обманчивая, греет душу. И порой именно надежда не даёт сломаться там, где ломаются другие. Особенно, когда ты испробовала кучу вариантов решения проблемы.

Я знаю, как тяжело заикающимся людям в социальном мире. И дело здесь не всегда в неприятии окружающих или в открытых издевательствах: порой человеку с заиканием элементарно тяжело просто физически выдавить из себя слово, даже когда его никто не трогает и все желают добра.

А как тебе само клеймо — «заика»? Когда я слышу, как в компании кто-то говорит про другого, незнакомого мне человека: «он заика», — я мгновенно краснею, и меня накрывает дурнотой. Тот, кто использует это слово как ярлык, никогда не попадёт в мой список друзей.

Проблема заикающегося человека в том, что ты умеешь говорить и даже отлично, но только дома, в одиночестве, когда никто не смотрит и не оценивает. Ты не причислена ни к какой группе, никто толком не понимает, что с тобой делать и как тебе помочь, — ты просто заика. Люди выделяют нас заиканием, хотя каждой из нас хотелось бы, чтобы нас замечали за красоту, харизму или талант. И чтобы мы у людей ассоциировались с чем-то привлекательным.

И ведь обидно, что даже когда речь вдруг получается сама собой и ты наслаждаешься своим голосом, неожиданно тревога постепенно сковывает тело, а страх выдать свою тайну сжимает горло: вдруг они узнают правду, вдруг увидят, кто ты на самом деле? И в этот самый момент ты перестаёшь быть для них харизматичной рассказчицей, глаза начинают гулять, опускаться, дыхание меняется, и ты уже ожидаешь подвоха в речи. И вот оно: запинка первая, вторая, третья…

Заикание. Это как клеймо, которое невозможно смыть. Не знаю, как тебя, но меня оно напрягало всегда.

Среди нас есть те, кто предпочитает называть это «логоневрозом», словно другое название способно изменить суть. Но, во-первых, это самообман, а во-вторых, разве становится легче от того, что ты переименовала свою боль? Мне это постфактум мешало жить.

Мы все разные, с разными базовыми характеристиками, — это первое. Мы все получили разные виды травм, тревог и переживаний, — это второе. Но мы не являемся уникальными случаями, — это третье, и это самое важное. С нами можно работать, и работать успешно, потому что законы психики едины для всех.

Речь может стать чистой у каждого, кто столкнулся с заиканием, — я в это верю не на пустом месте, а потому что прошла этот путь сама.

Самое трудное, что нужно сделать на этом пути, — это принять себя и перестать прятать свою речь и маневрировать между словами. Хватит заменять слова или делать вид, что у тебя нет мнения.

Принять — значит посмотреть на себя в зеркало и сказать: «Да, я говорю так, и это не стыдно».

Это страшно, это больно, это похоже на то, как если бы тебя бросили в океан к акулам и просили успокоиться. Но без этого шага невозможно сдвинуться с места. Поверь мне, я знаю, о чём говорю.

И сделать это можно намного проще, чем кажется. Есть хорошие практики.

Но сколько займет времени сама работа, неизвестно. У кого-то пару месяцев, а у кого-то год. Травмы разные, состояния на сегодня разные, но огромное желание чисто и свободно говорить, обязательно.

2. Заикание как личный абьюз


Заикание редко воспринимается посторонними как настоящая проблема. Для большинства людей это либо повод посмеяться, либо «да ты себе всё это придумала», а ещё первое, что приходит им на ум: «кто-то тебя напугал в детстве?».

Придумали мы себе заикание или нет, но оно, чёрт возьми, не даёт нам нормально жить — и этого достаточно, чтобы перестать спрашивать «почему» и начать искать «как исправить».

Лично для меня заикание всегда было тяжёлым испытанием. Это не тяжёлые вздохи от трагичности моей жизни — это физическое и моральное напряжение при говорении. День ото дня моё тело находится в тонусе: ответить на телефонный звонок, позвонить, выйти к доске, спросить дорогу, купить хлеб в магазине, познакомиться с новым человеком, сказать шутку, рассказать историю — и так далее.

Это ежедневное напряжение, которое не отпускает ни на минуту, и ты уже забываешь, каково это — просто расслабиться и говорить, не думая о каждом звуке.

А вам помогает алкоголь? Мне никогда не помогал, заикание становилось только хуже, потому что я совершенно не могла расслабиться и отпустить мысли, что могу заикаться. Расслабиться мне помогает только телесная терапия, музыка, медитации, йога и плавание. Но и к этому я пришла постепенно. На первых медитациях у меня тряслись руки, от невозможности расслабиться хотелось скорее прервать этот процесс.

А сколько великолепных мыслей посещают голову — ярких, острых, живых, — и сколько из них были потушены прямо на корню, так и оставшись в блокноте. Либо они вовсе испарялись в воображаемом диалоге, растворялись в воздухе, так и не дойдя до адресата, и это, пожалуй, одно из самых горьких последствий заикания — невысказанные слова, которые могли бы повлиять в определённый момент на что-то важное.

Боялась ли я когда-то людей? Нет. Нравится ли мне быть на сцене? Да. Кайфую ли я от процесса говорения? Да, безусловно, и это, наверное, самая большая ирония моей жизни: человек, который обожает говорить, годами не мог этого делать свободно. Хотела бы я раньше говорить чисто? Да, и ещё раз да. Возможно ли это? К сожалению, потерянные годы не вернуть, и никакая магия не подарит мне того времени, которое я провела в тишине и страхе.

Но вот что я поняла: если уж нам выпала такая честь — заикаться, значит, за этим заиканием стоит не просто дефект, а огромная сила красивой речи и колоссальная энергия, которую мы тратим на сопротивление, на напряжение, на бесконечную внутреннюю борьбу. И если мы перестанем с ней бороться, если разрешим этой силе наконец выйти наружу, — она превратится в грандиозные перемены нашей жизни.

Далее я хочу поделиться своими историями — теми, что оставили отпечатки на моей коже, в моей крови, в моём сердце. Историями о том, как я раз за разом получала пощёчину от жизни, от людей, от обстоятельств, но при этом никогда, слышишь, никогда не переставала верить в себя.

Я расскажу, что же начало срабатывать — сначала робко, потом увереннее. И как моя речь раз за разом, шаг за шагом, стала улучшаться, освобождаться, обретать ту самую чистоту, о которой я когда-то только мечтала.


3. Хочу сказать


Для меня заикание — это тяжёлая ситуация, которая отбирала у меня прекрасные возможности, забирая мою свободу, лёгкость, право быть услышанной, но и одновременно защищало меня от чего-то ужасного, как казалось моему бессознательному.

Я не жила — я выживала, и в моей голове почти не было мыслей о победах или достижениях. Мои мысли были лишь о том, как бы не отвечать у доски в школе, как бы найти работу, где можно просто молчать и спокойно жить.

Мне — человеку, который просто обожает говорить, как и большинство из нас, я в этом уверена, — мне пришлось научиться жить в тишине. Но внутри, моим мечтам было жить тесно, они были огромные, и спрятанные на будущее, тогда, когда я смогу говорить красиво.

Я не буду называть нас «заиками» — слишком много горя в этом слове, слишком много ярлыков, которые на нас навешивают другие. Давайте назовём себя Белыми воронами. Потому что мы другие, нас выделяют из стаи, мы не вписываемся в их гладкие, правильные ряды.

Человеческая речь — это максимальная социализация, это способность спросить, подсказать, узнать, продемонстрировать свою силу, убедить, продать, завоевать сердце или защитить честь. И когда эта способность даётся с таким трудом, ты начинаешь чувствовать себя не просто неудобно — ты начинаешь чувствовать себя изгоем.

Меня старались задевать постоянно, и мне было больно. Но не от их слов, как можно было бы подумать, а от осознания того, что я могу ответить — одним точным, сильным, убийственным словом, — но это самое слово не может выйти из меня. Оно застревает где-то в горле, в груди, и я остаюсь безоружной перед теми, кто не заикается и может бить словами без пощады. Защищать себя всегда казалось мне правильным и естественным, но чаще всего, когда я пыталась защитить себя словами, я вызывала смех — и этот смех был больнее любой прямой агрессии.

Бывали моменты, когда люди, которые были мне близки, не понимали моего доброго характера. И в случае конфликта между нами могли задеть меня гораздо сильнее, чем любой незнакомец, — потому что от своих не ждёшь удара, и шрам заживает годами. Некоторые из людей ждут момента, чтобы исключить нас из стаи. Их беспокоит собственная слабость, так как они оказываются на месте того, кого можно исключить. Потому что именно они — слабое звено в цепочке, и они это знают, даже если не признаются себе. А отыграться можно на тех, кто, кажется слабее, но не всегда таковым является.

Белые вороны могут выглядеть как жертвы — тихие, молчаливые. Но стоит нам постоять за себя, как эти задиры, которые только что выводили нас на конфликт, моментально бегут жаловаться родителям, директору школы, учителю, кому угодно, лишь бы выставить нас агрессорами. Потому что они слабые. Знайте, задиры, это всегда слабые люди, какими бы они ни казались внешне.

Но знаешь, что я поняла? Как же становится легко жить, когда всё начинает меняться. Когда ты понимаешь жизнь шире, чем была до начала перемен.

Эти изменения сложно представить, когда твоя ноша — это тонна кирпичей, которую тебе приходится тащить за собой везде: в школу, в магазин, на свидание, на работу. Но я знаю — есть возможность сделать свою речь свободной, и это того стоит, каких бы усилий это ни стоило.

Идя по пути к чистой речи, я падала неоднократно, но я всегда вставала и двигалась дальше к своей цели. Я тоже иногда опускала руки и рыдала горькими слезами, смывая их водой в теплом душе. Но потом снова собиралась с духом.

Не важно, сколько тебе лет — ребёнок ты, подросток или уже взрослая: свободно и чисто говорить — это наша задача, и она решаема в любом возрасте, я в этом убедилась на собственном опыте.

Я уверена, что мир меняют только Белые вороны — те, кто не вписывается, кто выбивается, кто страдает, но не ломается.

Когда заикание начинает уходить, освобождается столько энергии, что поначалу совершенно не понятно, что с ней делать, — ты привыкла тратить её на сопротивление, на напряжение, на страх, а тут вдруг она вся твоя, и её так много, что она распирает изнутри.

Заново узнавать себя — это совсем не лёгкий процесс, потому что многие Белые вороны закрылись в своей речи настолько плотно, что уже и сами не помнят, кто они на самом деле, какая у них сущность, чего они хотят по-настоящему.

Но после всех страданий, в момент настоящей веры в себя, начинается мощное перевоплощение — и оно стоит всех прожитых кошмаров.

Я даже не удивлюсь, если мне кто-нибудь скажет: «Что, перестала заикаться, крутая стала? Говорить наконец научилась?» Люди жестоки, и это, как ни странно, очень круто — потому что таким образом они проверяют, устойчиво ли ты стоишь на ногах или ещё не очень. Им страшно, что ты начала отвечать уверенно. Продолжай улучшать свою речь и, конечно, укрепляй уверенность в себе — никто не имеет права в тебя тыкать.

Твоя речь будет органичной тебе, когда ты перестанешь с ней бороться и примешь её как часть себя. У кого-то она становится более быстрой, у кого-то — наоборот, более обстоятельной, медленной или, может быть, мелодичной. Принять свою настоящую речь — это тоже важный этап, и его нельзя пропустить, как нельзя перепрыгнуть через собственную тень.

4. Орать нельзя молчать


То, что влияет на нас, может сломать нас. Важно научиться гибкости.

Все дети начинают разговаривать в разном возрасте. Я начала в два года и, как говорится, «трындела» без остановки, радуясь новым звукам и словам. Помимо постоянного говорения я была и гиперактивной — энергия била из меня ключом, и мне было тесно в любых рамках.

Я обожала своих подруг, любила наши бесконечные игры во дворе, обожала ездить всей семьёй на озёра или в гости к родственникам — мне искренне нравилась жизнь, каждый её день, каждая мелочь. Я была очень позитивным и быстрым ребёнком.

Я всегда была эмпатичной: будучи ещё совсем маленькой, я легко считывала состояние другого человека, моментально заражалась этим состоянием и подстраивалась под него. Я умела найти нужные слова и знала, когда лучше промолчать.

Но была одна вещь, которую я ненавидела больше всего на свете, — когда нарушали мою свободу. Любое вторжение в моё личное пространство, любая попытка загнать меня в рамки — и я каталась по полу с истерикой просто для того, чтобы меня наконец оставили в покое и перестали давить.

Научитесь разговаривать с детьми, а не командовать ими.

Для моих родителей эти слёзы казались ужасными. Не оставить ребёнка в покое, а немедленно пресечь.

Тебя когда-нибудь засовывали в одежде в холодный душ? Меня — да. Холодная вода, как считал мой папа и его брат, позволяет оздоровиться и душе, и телу. А если у ребёнка истерика, то видимо первое, что нужно сделать, — это как можно скорее её прекратить, любыми средствами.

И нет, это не было причиной моего заикания, но это стало шаблоном поведения в моей жизни. Это оставалось со мной долгие-долгие годы.

Мне нельзя было кричать, нельзя было выражать негативные эмоции — за это мне обязательно попадало. И даже будучи взрослой, когда, казалось бы, никто не может меня наказать, эта реакция всегда останавливала меня в тот самый момент, когда нужно проявить свою агрессию. Защитить себя, свои границы. А получалось лишь выдавить пару слов за себя — жалких, неуверенных, скомканных. И слезы могли литься следом от бессилия перед своей речью, но не от слабости, как это могло выглядеть.

Знаешь, сколько раз мне хотелось настоящего скандала, хотелось выпустить этого внутреннего зверя, который проглотит моих врагов?

И вот она, телесная память: а что, если опять холодный душ? И тело сжимается, воздуха не хватает, сколько ни вдыхай, комок в горле не позволяет свободно выдать ни одного слова, а красные щёки выдают стыд. Не стыд перед ними, а стыд перед собой: ведь я знаю, что могу говорить свободно. Так почему же в моменте опять тело не слушается? Почему голос исчезает и дрожит, именно тогда, когда он нужен больше всего? Остаётся только молчать и плакать в подушку, чтобы никто не услышал, и никто не увидел этой слабости.

Я вообще люблю плакать — для меня слёзы стали тем самым безопасным выходом для эмоций, которые нельзя было выразить голосом.

Важно проработать моменты, которые могут и не быть напрямую связаны с заиканием.. Потому что всё наслаивается одно на другое, как снежный ком, который с каждым годом становится всё тяжелее.

И вот тут была моя большая загвоздка, которую я совершала снова и снова: я искала одну единственную причину своего заикания и не заморачивалась этой совокупностью факторов, не видела всей картины целиком.

5. Новый друг и недуг


Мне было три или четыре года — прекрасная летняя пора, которую невозможно забыть. Мы с девчонками носились как сумасшедшие во дворе, лазали по деревьям, ели ранетки с веток, прыгали в резиночку, пели песни на качелях и играли в придуманные нами игры, правила которых знали только мы.

Это было то самое потрясающее время. Свобода, запах маминого пирога, вкус малины с куста, музыка, звучащая из родительских колонок, дни рождения, когда мама пекла вкуснейшие торты. Родители устраивали праздники, собирали гостей, было много детского визга. Я видела, как мама готовила часами к столу, и как ей хотелось отдохнуть, но ради наших детских воспоминаний в будущем, она и папа создавали эти праздники.

В нашем дворе было очень весело. Я была самой первой, кто с утра выбегал на улицу. Звонила подругам на домашний телефон, умоляя выйти пораньше, но все выходили только после двенадцати, и мне приходилось ждать одной на качелях. Мне было очень скучно сидеть дома. Я была за любую суету.

И в один из тёплых летних дней во дворе появился мальчик — Ярослав. Он приехал погостить к своей бабушке, и мы с подружками сразу заметили нового персонажа: милый, светловолосый, немного пухловатый, но он заикался. Мне он очень понравился. Мы все подружились, расспрашивали его о чём-то. Это была первая встреча с кем-то, кто говорил не так, как все, и это почему-то притягивало меня, а не отталкивало. Мне была интересна его речь.

На следующий день после знакомства, в обеденное время я зашла домой поесть. Мама открыла мне дверь, и я с ходу начала заикаться — специально, осознанно, как будто примеряла на себя его голос и манеру говорить. Это была не насмешка и не передразнивание, это была эмпатия. Я настолько прониклась этим мальчиком, что неосознанно решила копировать его речь, стать чуть ближе к нему через его манеру говорить. Стать похожей на него.

Я стояла и говорила, внимательно следя за реакцией мамы, и мама сказала мне: «Таня, говори нормально, зачем ты так говоришь». Но я не перестала. Я совершенно не перестала изображать его речь: мне казалось, что это игра, что это такой способ общения, не более того. Вечером пришёл домой папа и негодовал — девчонка, которая болтала без умолку, вдруг начала заикаться, и это казалось ему пугающим, что требовало кардинальных мер.

Pulsuz fraqment bitdi.

5,15 ₼
Yaş həddi:
18+
Litresdə buraxılış tarixi:
18 sentyabr 2026
Yazılma tarixi:
2026
Həcm:
68 səh. 14 illustrasiyalar
Müəllif hüququ sahibi:
Автор
Yükləmə formatı: