Kitabı oxu: «По ту сторону любви»

Пролог

За окном завывал ветер, бросая в стекло пригоршни снега. В комнате горел только маленький ночник, и его слабого света едва хватало, чтобы различить очертания мебели.

Две девочки сидели на кровати, прижавшись друг к другу.

Они ждали.

Взрослые должны были вернуться давно. Но время шло, а дверь всё не открывалась.

Одна из девочек, время от времени поднимала голову, прислушиваясь к каждому звуку за стеной. Другая молчала. Она старалась не показывать страх, хотя внутри всё сжималось от нехорошего предчувствия.

Дверь наконец открылась.

На пороге стоял незнакомец.

Он выглядел как обычный человек. Почти.

Девочка не могла объяснить, что именно насторожило её в его появлении. Может быть, слишком спокойный взгляд. Может быть, то, как он стоял, будто прекрасно знал, что найдёт здесь. А может, дело было вовсе не в нём, а в том, что что-то внутри неё безошибочно кричало: беги.

Незнакомец посмотрел на одну девочку, затем перевёл взгляд на другую.

— Я пришёл за ней.

Та крепче обняла ту, что сидела рядом.

— Нет.

Незнакомец сделал шаг.

— Ты не понимаешь.

— Мне всё равно.

Она спустилась с кровати и встала перед другой девочкой, закрывая собой.

Незнакомец остановился.

— Возьми меня.

В комнате стало ещё тише.

— Ты даже не знаешь, о чём просишь.

Девочка подняла на него глаза. Страх никуда не исчез. Просто теперь у него не было права управлять ею.

— Только не её.

Несколько долгих секунд незнакомец молчал.

— Хорошо.

Она не сразу поняла.

— Что?

— Я заберу тебя.

Она посмотрела на другую девочку.

Та ничего не слышала. Она просто сидела на кровати и смотрела на них широко раскрытыми глазами.

— Только её не трогай.

Незнакомец протянул руку.

Девочка долго смотрела на его ладонь, словно пыталась понять, можно ли доверять тому, кто только что предложил ей неизвестную цену.

Потом вложила свою руку в его.

И в ту же секунду ночник погас.

Дом

У каждого дома есть свой запах.

Иногда это запах свежего хлеба, кофе или стирального порошка. Иногда — старых книг, дерева и пыли, которая собирается на подоконниках.

А порой дом пахнет людьми. Их привычками, любимыми напитками, парфюмом, который остаётся в прихожей даже после того, как человек ушёл.

Для Ади дом пах именно людьми. Кофе, который Зак всегда варил слишком крепким, мятным чаем Бэллы, какао Амиры, парфюмом Адама, который он не менял уже несколько лет, свежей древесиной и дождём, которые всегда почему-то напоминали ей о Зейне, терпким чёрным чаем с бергамотом — запахом Алекс.

Она проснулась ещё до будильника.

Несколько секунд лежала неподвижно, глядя в потолок, и слушала дом.

Где-то в глубине тихо работал холодильник. За стеной кто-то прошёл по коридору. Потом послышалось приглушённое ругательство, за которым почти сразу последовал другой голос:

— Сам виноват.

Ади улыбнулась. Зак и Зейн. Кто же ещё?

Дом просыпался. Значит, пора вставать.

Ади села на кровати и провела ладонями по лицу. За окном только начинало светать. Комната оставалась прохладной, и первое время после пробуждения ей всегда хотелось снова забраться под одеяло. Особенно в такие серые утра, когда небо за окном было затянуто облаками, а дождь, прошедший ночью, оставил на стекле множество мелких капель.

Встав и потянувшись, девушка подошла к окну. Отсюда открывался привычный вид на тихий жилой район. Невысокие частные дома стояли вдоль улицы, отделённые друг от друга заборами. Где-то уже горел свет. В одном из дворов мужчина прогревал машину перед работой. На мокрой дороге отражались окна домов, а ветер лениво шевелил ветви старого дерева напротив.

Ничего особенного.

Никаких высоток, бесконечного потока машин или шума большого города.

Только дома, заборы, небольшие сады и знакомая улица.

Ади любила этот вид. Наверное, именно потому, что знала здесь почти каждый угол. Она знала, в каком доме по утрам всегда открывали окна, несмотря на холод. У каких ворот вечерами стояла одна и та же машина. Знала короткую дорогу до кафе и место, где после дождя неизменно собиралась большая лужа.

Ади отошла от окна, быстро собралась и спустилась вниз.

На кухне уже было шумно. Утро в их доме редко начиналось спокойно. Через некоторое время на кухне уже кипела жизнь. Зак стоял у плиты и пытался приготовить завтрак, одновременно споря с Зейном.

— Я спрашиваю, кто выпил последний кофе.

— Ты.

— Почему ты решил, что это я?

Зейн поднял глаза от телефона.

— Потому что вчера вечером ты сказал, что выпьешь его.

— Это не доказательство.

— Для меня — да.

— Ты невозможный.

— А ты громкий.

Бэлла поставила перед ними две тарелки.

— Если вы собираетесь убить друг друга, сначала поешьте.

Ади тихо рассмеялась. Она любила эти бессмысленные разговоры. Любила даже их ссоры. Потому что знала: если однажды утром Зак и Зейн перестанут спорить, значит, случилось что-то действительно серьёзное.

Адам сидел у окна. В одной руке у него была кружка кофе, в другой — телефон. Он выглядел уставшим. Ади задержала на нём взгляд.

— Плохо спал?

Адам поднял голову.

— Работа.

— Опять?

— Опять.

Она хотела спросить больше, но передумала. Если Адам хотел рассказать, он рассказывал сам, а если нет то и слова не вытянешь. В этом они были похожи.

— Ты сегодня во сколько будешь дома — спросила она.

— Не знаю.

— Значит, поздно.

Он улыбнулся.

— Скорее всего.

Ади поставила перед ним тарелку.

— Тогда хотя бы поешь.

— Есть шеф-повар?

— Есть старшая сестра.

— Это страшнее.

— Так и должно быть.

Адам тихо рассмеялся, принимаясь за еду. Ади обвела взглядом всех: Бэллу, близнецов, Амиру, которая ещё сонно сидела за столом, Адама, и пустое место, которое сегодня снова принадлежало Алекс.

Она не знала, где сестра. Алекс могла исчезнуть на несколько дней, не объясняя причин. Иногда возвращалась утром. Иногда вечером. Иногда просто появлялась на кухне с таким видом, словно никуда не уходила. Ади давно перестала спрашивать. Не потому, что ей было всё равно.

Наоборот. Ей было слишком не всё равно. Просто она знала: чем сильнее пытаться удержать Алекс рядом, тем дальше та отдалится. Поэтому Ади оставалось ждать. И оставлять для неё место. Как и всегда.

Позавтракав Ади засобиралась на работу. До их семейного кафе нужно было ехать около получаса. Оно находилось на тихой улице, немного в стороне от центра. Небольшое, тёплое, с большими окнами и деревянными столами.

На полках стояли книги, которые посетители могли брать прямо во время ожидания заказа. На стенах висели старые фотографии.

Бэлла, однажды сказала, что кафе напоминает ей место, в которое хочется вернуться даже когда ты не голоден. Ади понравилось это определение.

Потому что она сама чувствовала примерно то же.

Это место создавали они. Все понемногу и небольшое заведение давно перестало быть просто семейным бизнесом. Оно стало частью их жизни. Ещё одним местом, где они собирались вместе, работали, спорили, мирились, уставали и снова начинали сначала.

У каждого здесь была своя роль.

Ади занималась всем, что держало кафе на плаву: организацией работы, поставками, документами, счетами и всем тем, о чём остальные предпочитали не думать.

Бэлла работала в зале и отвечала за то, чтобы посетители чувствовали себя здесь как дома. Она знала постоянных клиентов, помнила их любимые напитки и умела сгладить почти любой конфликт.

Зак и Зейн работали в кафе постоянно и умудрялись спорить даже тогда, когда делали одно и то же.

Амира училась в университете и не брала полноценные смены, хотя часто заходила после занятий и всегда находила, чем помочь.

Адам работал в отделе по расследованию тяжких преступлений. Несмотря на молодой возраст, он успел добиться многого и занимал должность начальника отдела. Работа редко оставляла ему свободное время, но, когда он появлялся в кафе, всегда находил способ помочь.

Алекс была, пожалуй, единственной, для кого здесь не существовало чёткого расписания и обязательной работы. Она помогала тогда, когда хотела, и появлялась тогда, когда считала нужным.

— Ты опять ничего не ела, — заметила Бэлла ближе к обеду.

Ади посмотрела на часы.

— Ела.

— Когда?

Ади задумалась.

— Утром.

— Это было пять часов назад.

— Значит, скоро поем.

Бэлла посмотрела на неё с укором.

День шёл своим чередом. Посетители приходили и уходили. Некоторые читали книги у окна. Кто-то работал за ноутбуком. Кто-то смеялся слишком громко.

Обычная жизнь. Та самая, которая кажется вечной, пока однажды не происходит что-то, после чего начинаешь понимать, насколько хрупкой она была.

К вечеру дождь усилился. Стёкла покрылись мелкими каплями. Последние посетители разошлись. Зак заканчивал уборку кухни. Бэлла проводила в порядок зал, а Ади закрыла последний документ и устало откинулась на спинку кресла.

На часах было уже поздно.

— Я поеду, — сказала она, выходя из небольшого кабинета.

— Может, останешься? — предложила Бэлла. — Дождь сильный, позже вместе поедем домой.

Ади покачала головой.

— Домой хочу и спать.

Она действительно хотела домой, к своей кровати. Бэлла не стала её останавливать, зная как сильно та устала. Хоть они все жили в одном доме, но часто уезжали с работы в разное время и не вместе. Тем более у них над кафе была небольшая квартира, где кто-то из них всегда оставался с ночевкой.

Там было всего две небольшие комнатки, ванная и туалет. Изначально они оставили её как запасное место для тех случаев, когда после поздней смены не хотелось возвращаться домой.

Ади попрощалась со всеми и вышла на улицу. Телефон зазвонил уже тогда, когда она садилась в машину. Звонил Адам.

— Да?

— Ты выехала?

— Только что.

— Хорошо. Напиши, когда доедешь.

— Напишу.

— И не спеши.

— Адам.

— Что?

— Я умею водить.

— Я знаю.

— Тогда зачем каждый раз говоришь одно и то же?

— Потому что ты моя сестра.

Она улыбнулась.

— Спокойной ночи.

— Спокойной.

Ади убрала телефон, завела двигатель и поехала домой.

Дорога была мокрой. Свет фонарей расплывался на асфальте длинными золотистыми полосами. Ади включила музыку, но сделала звук тише обычного. Она думала о доме, о завтрашнем дне. О том, что нужно заказать новую партию кофе. О Бэлле, которая наверняка снова захочет заставить её нормально поесть.

Обычные мысли, повседневная жизнь. До того момента, пока на дороге не появилось нечто, чего там быть не должно.

Сначала Ади решила, что это животное. Возможно большая собака или олень. Она сбросила скорость. Животное не двигалось. Ади нахмурилась. Почему оно стоит прямо посреди дороги?

Она включила дальний свет. И замерла. Сердце ударило один раз. Сильно. Потом второй.

Существо, на дороге, для обычно животного, было слишком высоким. Его тело казалось неправильным. Слишком длинные руки, резкие движения, неподвижная голова.

Ади почувствовала, как внутри поднимается холод. Оно медленно повернулось к машине и посмотрело прямо на неё. На все происходящее ушли считанные секунды.

В этот момент Ади поняла только одно:

это не человек. Она нажала на тормоз слишком резко. Машину повело, руль дёрнулся в руках, колеса сорвались на мокром асфальте.

— Господи...

Удар, резкий, оглушительный. Стекло разлетелось мелкими осколками. Подушка безопасности раскрылась перед лицом.

Мир закрутился.

Ади ударилась плечом. Боль вспыхнула и тут же растворилась в оглушающем шуме. В следующее мгновение стало тихо. Девушка несколько секунд не понимала, где находится. Слышала собственное дыхание. Чувствовала запах раскалённого металла и пороха от сработавшей подушки безопасности.

Ади подняла голову. За разбитым стеклом всё ещё стояло существо. Оно не ушло. А после Ади увидела человека.

Мужчину. Он стоял чуть дальше. В руке у него был лук.

«Кто в наше время выходит из дома с луком?» пронеслась шальная мысль в голове у девушки.

Незнакомец смотрел на существо так спокойно, словно встреча с ним была обыденностью.

Ади хотела закричать. Хотела спросить, кто он. Но вместо этого её веки начали закрываться. Последнее, что она увидела, — мужчина поднял лук и выпустил стрелу. После темнота поглотила всё.

Утро после аварии

Ади пришла в себя от запаха кофе.

На несколько мгновений ей показалось, что она дома. Кто-то уже встал, включил кофеварку и скоро начнёт греметь посудой на кухне. Можно было ещё немного полежать, прежде чем спускаться к остальным.

Она не открывала глаз. Прислушивалась, ожидая знакомых голосов.

Но вместо них слышался только ровный шорох дождя.

Пахло влажным камнем, древесиной и чем-то терпким, похожим на растёртые травы. Эти запахи не принадлежали её дому.

Ади глубже вдохнула, и грудь отозвалась болью.

Она открыла глаза.

Над ней был деревянный потолок с тёмной балкой. Незнакомый. Ади смотрела на него, пытаясь понять, где находится, пока память не вернулась короткими, резкими обрывками.

Мокрая дорога. Свет фар. Фигура перед машиной.

Руль, вырывающийся из рук.

Удар.

И мужчина с луком.

Ади попыталась сесть. Плечо пронзило болью, перед глазами поплыли тёмные пятна.

— Не спеши.

Она повернула голову.

Возле кровати стоял мужчина с почти белыми волосами. Высокий, худощавый, в простой светлой рубашке. Его глаза тоже были необычно светлыми. Он смотрел на неё спокойно, словно знал, что она проснётся именно сейчас.

Ади подтянула край одеяла к груди.

— Где я?

— Сейчас тебе ничего не угрожает.

Она огляделась. Каменные стены, старый шкаф, узкое окно. На столе горела лампа; рядом с ней стояла кружка, от которой поднимался едва заметный пар. Возле кровати — таз с водой и сложенные полотенца.

Ни медицинского оборудования, ни больничного запаха.

— Почему я не в больнице?

— Тебе уже помогли.

— Ты врач?

Мужчина чуть помедлил.

— Я умею лечить.

От этого ответа спокойнее не стало.

Ади снова попробовала приподняться, но комната качнулась. Пришлось опуститься на подушку и переждать, стиснув зубы.

Незнакомец взял со стола стакан.

— Сначала попей.

Он помог ей приподнять голову. Ади сделала несколько глотков и забрала стакан, чтобы держать его самой. Прохладная вода смочила пересохшее горло.

Теперь она чувствовала своё тело отчётливее: ныла спина, тянуло плечо, при глубоком вдохе болели рёбра. Но Ади помнила силу удара. Помнила, как смяло машину.

Она осторожно пошевелила пальцами.

— Что со мной?

— Ушибы, растяжение. Ты сильно ударилась головой. Сейчас опасности нет, но слабость пройдёт не сразу.

— Ты меня осматривал?

— Да.

Ади посмотрела на него. Ей хотелось поверить хотя бы в это, однако всё вокруг было слишком чужим: комната, человек возле кровати, даже собственное тело, которое после такой аварии почему-то оставалось почти целым.

Дверь открылась.

Вошедшего она узнала сразу.

Тот самый мужчина. Тёмная одежда, лицо, которое она успела увидеть сквозь разбитое стекло. Только лука при нём теперь не было.

— Вы…

Он остановился у двери.

— Как ты себя чувствуешь?

Ади не ответила.

В памяти снова возникла дорога. Существо стояло в свете фар, а этот человек смотрел на него без удивления.

— Вы были там.

— Да.

— И забрали меня?

— Да.

Он прикрыл дверь и подошёл ближе, но остановился у стола, оставив между ними несколько шагов.

— Почему сюда? Почему не вызвали скорую?

Мужчина взглянул на стоявшего возле кровати.

— Здесь тебе могли помочь быстрее.

— Где находится этот дом?

— В стороне от города.

Ади сжала стакан.

— Я спрашиваю не из любопытства. Я проснулась неизвестно где, с людьми, которых никогда не видела.

Он выдержал её взгляд.

— Я отвезу тебя домой.

Она ждала продолжения, но он замолчал.

— На дороге было… — Ади запнулась. Назвать увиденное животным она не могла. Человеком — тем более. — Что это было?

Мужчина не ответил сразу.

Пауза оказалась достаточной.

— Ты знаешь, — сказала она.

— Знаю.

От признания по спине пробежал холод. До этой секунды ещё можно было надеяться, что память подвела её. Что страх, дождь и свет фар исказили что-то обычное.

— Тогда объясни.

— Ты только пришла в себя. Давай сначала убедимся, что тебе не станет хуже.

— А потом?

Он молчал.

Ади отвела глаза. Голова болела, и спорить становилось всё труднее, но его спокойствие раздражало. Он стоял перед ней так, словно всё случившееся имело понятное объяснение. Только делиться им не собирался.

Она поставила стакан на край стола.

— Как тебя зовут?

— Кемаль.

— А его?

— Аэль, — ответил беловолосый мужчина сам.

Ади посмотрела на него.

— Спасибо.

Слово далось неловко. Она не знала, что именно он сделал, но слабость и боль уже не казались такими острыми, как при пробуждении.

Аэль слегка склонил голову.

За окном шёл дождь. Вода тихо стучала по подоконнику, и Ади вдруг вспомнила, как вечером собиралась домой. Обычный вечер. Она говорила по телефону, думала о завтрашних делах.

Телефон.

Ади резко повернулась к Кемалю.

— Который час?

— Утро. Ты была без сознания всю ночь.

— Мои родные…

Она откинула одеяло, но Кемаль уже взял со стола телефон и протянул ей.

— Он у меня.

Экран загорелся.

Пропущенные звонки. Сообщения. Знакомые имена заполняли экран; Ади прокручивала список и не могла добраться до конца.

Адам. Бэлла. Зак. Зейн.

Сообщение от Амиры.

От Алекс.

«Ты где?»

«Ади, ответь. Пожалуйста».

И ниже:

«Полиция нашла твою машину».

Ади перестала дышать.

Они нашли машину. Разбитую, пустую.

Она представила Адама возле неё — и телефон зазвонил у неё в руках.

— Ади?!

— Я здесь.

На другом конце стало тихо. Она слышала только дыхание.

— Адам?

— Да. — Он шумно выдохнул. — Да, я слышу. Где ты?

— Со мной всё в порядке.

— Где ты? Я сейчас приеду.

Ади подняла глаза на Кемаля.

Он отошёл к окну, освобождая ей пространство для разговора.

— Я за городом. Меня привезут.

— Кто?

— Человек, который помог мне после аварии.

— Ты в больнице?

Она посмотрела на таз с водой, на полотенца, на каменную стену.

— Нет.

— Ади…

— Я вернусь и всё расскажу.

Он замолчал. Она понимала, как это звучало: чужой дом, незнакомый человек, никаких объяснений. На его месте она уже требовала бы адрес.

— Ты можешь говорить? — спросил Адам тише.

Ади закрыла глаза.

— Да. Меня никто не удерживает. Я сама хочу домой.

— Твоя машина… Нам сообщили ночью. Мы не знали, где тебя искать.

Теперь в его голосе проступило то, чего она прежде не слышала. Не раздражение, не привычная твёрдость, с которой он помогал ей решать семейные дела.

Страх.

Ади провела ладонью по лицу.

— Прости.

— Просто скажи, что ты цела.

— Цела. Ушиблась немного.

Он долго молчал, и она не стала заполнять эту паузу.

— Остальные рядом? — спросила наконец.

— Да.

— Скажи им, что я скоро буду.

— Только не выключай телефон.

— Не выключу.

— И если что-нибудь…

— Я позвоню.

Адам выдохнул.

— Хорошо. Мы ждём.

Ади ещё несколько секунд держала телефон у уха после того, как разговор закончился. Потом опустила его на колени.

Ей вдруг до боли захотелось домой. Увидеть всех, услышать обычный спор близнецов, позволить Бэлле поставить перед ней тарелку и даже не возражать. Не объяснять ничего хотя бы минуту. Просто убедиться, что они рядом.

Кемаль повернулся от окна.

— Я отвезу тебя, как только сможешь встать.

— Я могу.

Аэль подошёл к кровати.

— Сначала попробуй сесть. Медленно.

Ади хотела возразить, но вспомнила, как комната поплыла перед глазами. Опираясь на здоровую руку, она осторожно приподнялась. Аэль поправил подушку за её спиной и отступил.

На этот раз головокружение было слабее.

Она дождалась, пока оно пройдёт, и посмотрела на Кемаля.

— Что случилось после того, как я потеряла сознание?

— Я вытащил тебя из машины и привёз сюда.

— А то существо?

Он задержал на ней взгляд.

— Оно больше не было возле машины.

Ади почувствовала, как напряглись пальцы, лежавшие на одеяле.

— Ты убил его?

— Когда я забирал тебя, оно не могло тебе навредить.

Снова ответ, за которым оставалось слишком многое.

— Ты всегда так разговариваешь?

— Как?

— Чтобы вроде бы ответить, но ничего не объяснить.

Кемаль опустил глаза. Впервые за всё время он выглядел не вполне уверенным в том, что сказать.

Ади устало прислонилась к подушке.

— Я помню его руки. Как оно повернулось к машине. Помню, что ты поднял лук. Но всё это… — Она провела пальцами по виску. — Я даже не знаю, как об этом говорить.

— Тебе не показалось.

Она посмотрела на него.

— Ты действительно видела его, — произнёс Кемаль. — Это не из-за удара и не из-за страха.

Ади молчала.

Эти слова не объясняли ничего. Не делали случившееся менее страшным. Но теперь ей хотя бы не нужно было убеждать чужого человека, что она не выдумала существо посреди дороги.

— Я хочу понять, — сказала она.

— Знаю.

— Тогда не говори, что мне этого знать не нужно.

Кемаль медленно кивнул.

— Хорошо.

Обещания рассказать он не дал. Ади это заметила, но сил на новый спор уже не осталось.

Она посмотрела на телефон. На экране появилось сообщение от Бэллы:

«Мы дома. Ждём тебя».

Ади перечитала его и крепче сжала телефон.

— Отвези меня к ним.

— Отвезу.

За окном дождь начал стихать. Ади слушала, как редкие капли падают на подоконник, и старалась дышать ровно.

Рядом стоял человек, который спас её и которого она всё ещё боялась.

Но сейчас именно он мог вернуть её домой.

Память

Когда Кемаль завёл двигатель, Ади невольно сжала пальцы на краю сиденья.

Она заметила это и разжала руку. Осторожно вытянула ремень, стараясь не задеть больное плечо, но при попытке дотянуться до замка всё равно поморщилась.

Кемаль не тронул машину.

— Помочь?

— Я сама.

Он дождался щелчка ремня и только тогда выехал на дорогу.

Ади прислонилась к подголовнику. За ночь тело словно стало чужим: приходилось заранее обдумывать каждое движение, поворачиваться медленно, искать положение, в котором плечо ныло чуть меньше. Но боль была терпимой. После того удара это казалось почти неправдоподобным.

Она посмотрела на свои руки. Ни порезов, ни прилипших к коже осколков. Только несколько синяков, которые она заметила, пока собиралась.

Аэль помог ей. В этом Ади уже не сомневалась.

Но как — по-прежнему не понимала.

За окном тянулись мокрые деревья. На обочине стояла вода, и всякий раз, когда колёса задевали лужу, Ади напрягалась, ожидая, что машину снова поведёт. Кемаль ехал ровно, без резких поворотов и торможений. Постепенно она перестала следить за каждым движением его рук.

Молчание тоже немного успокаивало. Сейчас ей не хотелось отвечать на вопросы или снова задавать свои. Достаточно было того, что дорога вела домой.

Телефон лежал у неё на коленях. Ади разблокировала экран и написала Адаму:

«Уже еду».

Ответ пришёл почти сразу:

«Хорошо».

Она смотрела на это короткое слово дольше, чем требовалось, потом погасила экран.

Скоро придётся объясняться.

Адам спросит, почему она не позвонила раньше. Бэлла захочет узнать, кто её лечил. Зак наверняка потребует рассказать всё с самого начала. Амира будет смотреть на синяки и стараться не заплакать.

Ади представила их лица и почувствовала, как к облегчению примешивается тревога.

Что она сможет им сказать?

О существе на дороге? О стреле, выпущенной из лука? О каменной комнате, в которой проснулась утром?

Даже в собственных мыслях всё это звучало нелепо.

Она повернула голову к Кемалю. Он смотрел на дорогу, иногда проверяя зеркала. Обычный человек за рулём обычной машины. Если бы Ади встретила его вчера днём, нигде и ничем он не напомнил бы ей о том, что случилось ночью.

— Тебе нехорошо? — спросил он, заметив её взгляд.

— Нет. Просто устала.

Кемаль чуть убавил поток воздуха из обогревателя.

— Потерпи немного, Аделина. Скоро приедем.

Ади посмотрела на него внимательнее.

— Откуда ты знаешь моё имя?

— Посмотрел документы, когда забирал тебя из машины.

Она медленно кивнула. Объяснение было простым, но услышать полное имя от почти незнакомого человека оказалось неприятно — словно он уже успел подойти ближе, чем она позволяла.

— Лучше Ади.

— Хорошо. Ади.

Он произнёс это без улыбки, без попытки смягчить её настороженность шуткой. Просто принял просьбу.

Она снова отвернулась к окну.

Появились первые дома. Возле магазина мужчина поднимал металлические жалюзи; женщина в длинном плаще обходила лужу, придерживая ребёнка за руку. У пешеходного перехода остановилась машина.

Утро продолжалось.

Ади смотрела на людей и пыталась представить, что ещё вчера сама была такой же: торопилась по делам, думала о поставках и счетах, выбирала, что приготовить на ужин. Ей хотелось вернуться в эту жизнь, но она не знала, как оставить за её пределами то, что теперь помнила.

В салоне слабо пахло кофе.

Она заметила этот запах не сразу. Мягкий, уже остывший, он смешивался с запахом влажной одежды и тёплого воздуха. Ади прикрыла глаза.

Кофе. Дождь. Гул двигателя.

И вдруг вместо края сиденья под пальцами оказался холодный подоконник.

***

В тот вечер ей было семь лет.

Родители уехали вместе с Алекс, а Ади осталась дома. Поначалу это её даже радовало: можно было занять весь диван, разложить карандаши и не следить, чтобы младшая сестра не забрала нужный цвет.

Она рисовала дом.

Крышу сделала красной, хотя у их дома была другая. В окнах горел жёлтый свет. Возле двери Ади собиралась нарисовать людей, но услышала шум машины и побежала к окну.

Машина проехала мимо.

Ади вернулась к рисунку.

Родители часто бывали заняты. Иногда возвращались позже, чем обещали, и Ади умела находить себе занятия. Она привыкла, что сначала нужно подождать, а потом в прихожей зазвенят ключи, мама позовёт её по имени и можно будет рассказать всё, что хотелось рассказать за день.

Она раскрасила дорожку перед домом. Потом деревья.

В окне напротив зажёгся свет.

Ади посмотрела на часы.

Уже пора было возвращаться.

Она убрала карандаши, оставив рисунок на столе, и включила телевизор. Некоторое время смотрела, не понимая, что происходит на экране. Звук мешал прислушиваться к улице, и вскоре она выключила его снова.

За окном шёл дождь.

Ади подходила к стеклу всякий раз, когда слышала машину. Фары скользили по стенам комнаты, исчезали, и становилось темно. Тогда она возвращалась на диван и убеждала себя, что следующая машина обязательно будет их.

Телефон молчал.

Ей хотелось позвонить самой, но она медлила. Вдруг родители уже едут? Вдруг мама скажет, что Ади большая и могла бы немного подождать?

Она взяла телефон, положила обратно.

Потом всё-таки набрала номер.

Никто не ответил.

Дом постепенно наполнялся звуками, которых днём она не замечала. Потрескивало дерево. Где-то гудела труба. Дождь барабанил по наружному подоконнику, и Ади несколько раз оглядывалась, принимая этот стук за шаги.

Она включила свет в прихожей.

Потом на кухне.

Так было легче ждать.

Когда в дверь постучали, Ади бросилась открывать.

— Мама?

На пороге стояли двое незнакомых взрослых.

Женщина присела перед ней. Мужчина остался чуть позади, и почему-то Ади сразу посмотрела именно на него, ожидая, что он объяснит, зачем они пришли.

— Ты Аделина? — спросила женщина.

Ади кивнула.

— Мы можем войти?

Она отступила, продолжая смотреть за их спины. На улице было пусто.

В прихожей запахло мокрой одеждой. Женщина сняла перчатки, сжала их в одной руке.

— А где мама? — спросила Ади.

Взрослые переглянулись.

Она ещё не понимала, что происходит, но уже захотела, чтобы они ушли. Чтобы можно было закрыть дверь и вернуться к окну.

Мужчина опустился на корточки.

— С твоими родителями произошла авария.

Ади посмотрела на женщину.

— Они в больнице?

Та осторожно взяла её за руку.

— Врачи пытались им помочь.

— Значит, надо к ним ехать.

Никто не ответил.

Ади потянула руку на себя, но женщина не сразу отпустила.

— Милая… Они умерли.

Слова были знакомыми. Ади знала, что так говорят, когда кого-то больше нет. Но мама и папа не могли стать людьми, которых больше нет, пока она сидела дома и рисовала.

Они ведь собирались вернуться.

— Нет, — сказала она.

Женщина что-то заговорила, но Ади уже не слушала.

— Вы ошиблись.

Она отошла к двери.

— Они ещё едут.

Мужчина поднялся. Женщина осталась сидеть перед ней, и от этого становилось ещё страшнее.

Ади смотрела на дверную ручку. Вот сейчас она повернётся. Мама войдёт, удивится чужим людям в прихожей. Папа поставит мокрый зонт у стены.

Алекс будет стоять рядом.

Ади резко обернулась.

— А моя сестра?

Женщина подняла голову.

— Алекс была с ними. Где она?

Мужчина негромко произнёс что-то своей спутнице. Та снова потянулась к Ади, но девочка отступила.

— Где Алекс?

— Её ищут.

И тогда Ади заплакала.

***

Позже она почти не помнила, как её увезли из дома.

В памяти остались отдельные вещи: чужое пальто на плечах, слишком высокая ступенька машины, яркий свет в помещении, куда её привели. Кто-то принёс чай. Кто-то спрашивал, есть ли родственники, которым можно позвонить.

Ади отвечала не на всё.

Она боялась пропустить момент, когда скажут, что нашли сестру.

Ей приготовили место на диване. Женщина поправила одеяло и попросила постараться уснуть. Ади легла, но всякий раз, когда за дверью раздавались голоса, садилась снова.

— Это Алекс?

Нет.

Не Алекс.

На следующий день её пытались накормить. Она послушно держала ложку, пока еда не остыла. Ей казалось, что нельзя заниматься ничем обычным — есть, спать, смотреть в окно, — пока никто не знает, где младшая сестра.

Алекс была маленькой. Она не должна была оставаться одна.

Ади думала об этом снова и снова, словно могла своим беспокойством добраться до неё.

Через два дня дверь открылась.

Ади сидела на стуле, поджав под себя ноги. Услышав шаги, подняла голову.

Рядом с женщиной стояла Алекс.

На ней была чужая кофта с длинными рукавами.

Несколько секунд Ади не двигалась. Боялась, что ошиблась, что сестра исчезнет, если она слишком быстро встанет.

Потом соскользнула со стула и побежала к ней.

— Алекс!

Она обняла сестру так крепко, что та качнулась.

Женщина придержала их за плечи, но Ади даже не заметила. Прижималась щекой к чужой кофте и плакала, не успевая вытирать лицо.

— Я тебя ждала.

Алекс стояла тихо.

Ади отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть на неё. Потрогала рукав, плечо, словно всё ещё нужно было убедиться, что сестра настоящая.

— Где ты была?

— Не помню.

— Совсем?

Алекс покачала головой.

Ади хотелось спросить ещё. Но рядом уже говорили взрослые, и она снова обняла сестру, не позволяя увести её от себя.

Потом они сидели вместе на диване. Ади держала Алекс за руку. Даже когда пальцы устали, не отпускала.

Теперь их было двое.

***

В приюте всё приходилось учить заново.

Когда вставать. Где оставлять обувь. На какую полку складывать вещи. Как найти свою кровать среди одинаковых кроватей.

Ади запоминала правила, но долго не могла привыкнуть к тому, что дверь в комнату открывается без стука. Каждый раз поднимала голову. Иногда — раньше, чем успевала понять, кого надеется увидеть.

Потом замечала воспитательницу или кого-нибудь из детей и опускала глаза.

По вечерам ей особенно не хватало дома. Днём можно было идти вместе со всеми, выполнять задания, отвечать, когда спрашивают. Ночью оставалось только лежать и слушать чужое дыхание.

Алекс спала рядом.

Ади часто поворачивалась к ней, проверяя, не проснулась ли сестра. Хотела поговорить, но не знала, с чего начать. Раньше слова находились сами. Теперь даже простой вопрос мог остаться без ответа.

Однажды она спросила:

— Помнишь нашу кухню?

Алекс сидела на кровати, натягивая носок.

— Нет.

— Там ещё занавеска была. Жёлтая. Ты пряталась за ней, когда мы играли.

Сестра поправила край носка и взялась за второй.

— А маму помнишь?

Алекс не ответила сразу.

— Не хочу об этом.

Ади почувствовала обиду.

Она сама боялась забыть хоть что-нибудь: мамин голос, чашки на кухонной полке, то, как папа держал отвёртку, когда чинил дверцу шкафа. Иногда повторяла эти вещи про себя перед сном. Проверяла, всё ли на месте.

Алекс словно отказывалась даже попробовать.

— Но это же наш дом.

— Я знаю.

— Я могу рассказать.

— Не надо, Ади.

Она сказала это негромко, но Ади замолчала.

Некоторое время они сидели рядом. Из коридора доносились голоса, кто-то звал детей на ужин.

Ади смотрела на сестру и не могла понять, почему им не становится легче вместе. Она столько ждала её возвращения. Думала, что стоит Алекс найтись — и самое страшное закончится.

— Хорошо, — произнесла она наконец. — Не буду.

Однако позже всё равно иногда начинала говорить. Воспоминания появлялись неожиданно: за завтраком, во дворе, перед сном. Ади вспоминала что-нибудь и поворачивалась к сестре, забывая, что та не хочет слушать.

Алекс отвечала коротко или уходила заниматься своими делами.

Постепенно Ади научилась останавливаться.

То, что ей хотелось сохранить, она стала хранить про себя.

***

Прошло несколько лет.

Ади уже знала, какая ступенька на лестнице скрипит, где во дворе быстрее высыхают лужи и у какого окна можно сесть с книгой, чтобы никто не мешал. Чужое место стало привычным. Но назвать его домом она всё ещё не могла.

В тот день она сидела во дворе.

Услышав шаги, подняла глаза. К ней шла Алекс, а рядом — мальчик, которого Ади прежде не замечала.

Он остановился чуть позади сестры.

— Это Адам, — сказала Алекс.

Ади посмотрела на него, потом снова на неё.

— И что?

— Он будет нашим братом.

Она произнесла это так просто, будто речь шла о том, что он сядет рядом за обедом.

Ади растерялась.

— Как братом?

Мальчик переступил с ноги на ногу. Ей стало неловко, но вопрос уже прозвучал.

— У него ведь другие родители.

Алекс взглянула на Адама, затем на сестру.

— Для семьи не обязательно быть родными.

Ади нахмурилась.

— Но нельзя просто…

Она не договорила.

Слово «семья» до сих пор означало для неё тех, кого она потеряла, и Алекс, которую едва не потеряла тоже. В нём не было свободного места для незнакомого мальчика.

— Важно, кем вы станете друг для друга, — сказала Алекс.

Ади посмотрела на Адама.

Он не улыбался и не пытался убедить её. Просто ждал, не зная, куда деть руки.

Она чуть подвинулась на скамейке.

Не потому, что уже согласилась назвать его братом.

Оставлять его стоять перед собой было слишком неловко.

Не по крови

Поначалу Ади решила, что уступила Алекс только потому, что не хотела спорить при незнакомом мальчике.

Адам посидел с ними на скамейке, потом ушёл на занятия. Ади проводила его взглядом и подумала, что на этом всё закончится. Нельзя же объявить человека братом и ожидать, что остальные сразу поверят.

Но на следующий день он пришёл снова.

Алекс позвала его сама. Они прошлись по двору, о чём-то поговорили, а потом сели на ступени. Ади смотрела на них из окна и старалась читать. Одну страницу пришлось начать сначала три раза.

С ней Алекс почти не разговаривала. А с ним, оказывается, могла.

Эта мысль была обиднее, чем само появление Адама.

В первые дни Ади держалась настороженно. Если он садился рядом, находила повод встать. Отвечала коротко и делала вид, что не слышит, когда он спрашивал о книге. Она понимала, что ведёт себя некрасиво, но понимание мало помогало.

Однажды они остались во дворе вдвоём. Алекс ушла, сказав, что скоро вернётся, и Адам устроился на другом конце скамейки.

— Тебе обязательно всё время быть рядом с ней? — спросила Ади.

Он поднял голову.

— С Алекс?

— А с кем ещё?

Адам посмотрел на пустое место между ними.

— Я могу уйти.

Она не ожидала такого ответа. Заранее приготовленные слова — о том, что он мешает, что у них и без него всё хорошо, — вдруг стали звучать слишком грубо.

— Я не говорила, что ты должен уйти.

— Тогда останусь.

— Делай что хочешь.

Он кивнул и открыл книгу.

Ади ещё некоторое время сердилась на его спокойствие. Потом заметила название на обложке и спросила, на какой он странице. Сама прочитала эту книгу раньше и знала, что дальше будет самое интересное.

Ответив, Адам хотел что-то уточнить, но она предупредила:

— Только не спрашивай, чем закончится.

— Я и не собирался.

— Все так говорят.

Он усмехнулся. Ади отвернулась, пряча улыбку.

После этого разговаривать стало проще, хотя спорить они не перестали. Из-за места у окна, из-за дежурства после ужина, из-за книг, которые Адам умудрялся забирать именно тогда, когда они были нужны ей.

Однажды Ади спрятала его любимую книгу за стопкой тетрадей. Не столько из злости, сколько из желания посмотреть, заметит ли он. Адам обыскал полку, заглянул под кровать и наконец остановился перед ней.

— Ты её взяла?

— Нет.

— Ади.

— Что?

— Ты ужасно врёшь.

Она хотела возмутиться, но не выдержала и рассмеялась. Пришлось вернуть книгу. Адам забрал её, а через минуту сел рядом и развернул так, чтобы они могли смотреть на одну страницу.

Он постепенно вошёл в её жизнь, не требуя признать его своим.

Мог придержать дверь, когда у неё были заняты руки. Помнил, какой чай она не любит, и отодвигал чужую чашку, прежде чем Ади успевала сделать глоток. Если кто-то задирал её или Алекс, становился рядом; иногда одного его присутствия хватало, чтобы спор закончился.

Когда Ади болела, он оставил на тумбочке воду и спросил, принести ли книгу. Она отказалась. Позже, проснувшись, увидела книгу возле стакана.

Такие вещи запоминались сами.

Однажды ночью ей снова приснилась дверь дома.

Ади знала, кто стоит за ней, и всё равно бежала открывать. Во сне ей казалось, что если успеть раньше, незнакомые взрослые не произнесут страшных слов. На этот раз в прихожей окажутся мама и папа.

Она проснулась с мокрым лицом.

Несколько секунд не могла узнать комнату. Потом увидела соседнюю кровать, шкаф, бледную полоску света под дверью. И Адама, сидевшего на полу возле стены.

— Ты чего здесь?

— Ты плакала. Я услышал, когда проходил мимо.

Ади быстро вытерла щёки краем одеяла.

— Уже не плачу.

— Вижу.

Ей хотелось попросить его уйти. Не нравилось, что он застал её такой. Но Адам не смотрел на неё с жалостью и не спрашивал, что приснилось. Сидел, обняв колени, и ждал.

— Тебе неудобно, — сказала она наконец.

— Немного.

Ади подвинула к нему подушку.

— Тогда возьми.

Он подложил её под спину. Она снова легла, оставив лицо открытым. Свет под дверью больше не казался чужим.

***

Вечером они сидели в дальнем углу сада. После дождя земля ещё была сырой, и Адам положил на скамейку сложенную куртку.

Ади рассказывала о доме. Не всё сразу — одну смешную историю о том, как папа решил починить дверцу шкафа и потом целый вечер искал винт, который она случайно унесла вместе с карандашами.

Адам слушал. Она осеклась посреди фразы.

— Иногда я думаю, вдруг я уже что-то придумала. Вдруг всё было не так.

— Почему?

— Давно же. Я помню, а спросить не у кого.

Он провёл пальцем по мокрому краю скамьи.

— Алекс говорила, что у вас был свой дом.

Ади повернулась к нему.

— Она рассказывала о родителях?

— Немного.

Ади опустила глаза. Ей стало обидно, хотя она не хотела сердиться на него. Каждый раз, когда она сама начинала такой разговор, сестра уходила.

— Мне она не рассказывает.

Адам помолчал.

— Может, ей трудно говорить с тобой.

— А мне легко?

— Нет.

Он не стал объяснять Алекс и обещать, что всё исправится. Ади была благодарна за это, хоть и не сказала.

Постепенно она перестала винить его в том, что сестра держится в стороне. Алекс уходила и тогда, когда Адама рядом не было. А он оставался, даже если Ади отвечала резко или весь вечер молчала.

После очередной ссоры она сидела в коридоре, стараясь не заплакать. Адам сел рядом.

— Опять не договорились?

Она кивнула.

— Я не понимаю, чего она хочет.

— Сейчас, наверное, побыть одна.

— А потом?

— Потом спросишь.

Ади устало выдохнула и положила голову ему на плечо. Он замер, будто боялся помешать, потом осторожно устроился удобнее.

Она вспомнила, как в первую встречу сказала, что у него другие родители. Теперь ей стало стыдно за эти слова.

— Адам?

— Что?

— Ничего.

Она закрыла глаза. Назвать его братом вслух пока не решалась. Но уже знала, что искать его после занятий будет не из привычки и не потому, что рядом окажется Алекс.

Она будет искать его самого.

***

Бэллу привезли в один из тех дней, когда двор был полон детей.

Ади и Адам сидели на скамье и спорили о прочитанной книге. Точнее, Ади доказывала, что герой поступил глупо, а Адам время от времени задавал вопросы, от которых она сердилась ещё сильнее.

Ворота открылись. Рядом с сотрудницей шла девочка со старой сумкой в руках.

Она остановилась и посмотрела на здание. Потом — на детей. Пальцы так крепко сжимали ручку сумки, что Ади заметила это даже со скамейки.

Знакомое движение. Она сама когда-то держалась за свои вещи так, словно потерять их означало лишиться последнего, что осталось от дома.

Адам проследил за её взглядом.

— Ты ведь сейчас пойдёшь к ней?

— Нет.

— Конечно.

Ади сердито посмотрела на него. Он только улыбнулся.

Девочка продолжала стоять возле ворот, пока женщина разговаривала с воспитательницей. Никто из детей не подходил.

Ади закрыла книгу и поднялась.

Адам пошёл следом.

Еще одна

Чем ближе Ади подходила, тем отчётливее видела, как девочка старается не заплакать. Губы были плотно сжаты, взгляд скользил по лицам и сразу уходил в сторону.

Ади остановилась на расстоянии шага.

— Привет.

— Привет.

— Как тебя зовут?

— Бэлла.

— А меня Ади. Я могу показать тебе, где мы гуляем. Если хочешь.

Бэлла посмотрела на женщину, которая привела её. Та кивнула, и девочка немного ослабила хватку на ручке сумки.

— Хорошо.

Ади протянула руку не сразу. Сначала показала дорожку, ведущую к саду, и рассказала о скамейке, на которой после дождя нельзя сидеть: доска прогнулась, и в ней всегда оставалась вода. Только когда Бэлла сделала шаг, взяла её свободную ладонь.

Девочка не отстранилась.

Адам шёл чуть позади. У лестницы предложил понести сумку, но Бэлла крепче прижала её к себе.

— Пусть пока у тебя, — сказал он и больше не спрашивал.

Ади заметила это с благодарностью. Ей и самой не нравилось, когда взрослые забирали вещи, объясняя, что так удобнее.

В первые дни Бэлла почти не отходила от неё. За столом занимала соседний стул; после занятий ждала у двери. Если рядом начинали громко спорить, замолкала и смотрела на Ади, будто проверяла, надо ли уходить.

Ади не знала, что с ней случилось до приюта. Хотела спросить, но всякий раз останавливала себя. Помнила, как трудно отвечать, когда вопрос кажется простым только тому, кто его задаёт.

Однажды в столовой кто-то уронил поднос. Бэлла вздрогнула и вцепилась в её руку.

— Не бойся, — тихо сказала Ади.

— Я не боюсь.

Ади посмотрела на их сцепленные пальцы, потом снова на девочку.

— Хорошо. Тогда посидим ещё немного.

Они дождались, пока шум стихнет. Бэлла сама отпустила её руку и взяла ложку.

Привыкала она медленно. Сначала позволила Ади расчесать запутавшиеся волосы. Потом принесла тетрадь и попросила помочь с заданием. А однажды рассмеялась так неожиданно и громко, что сразу прикрыла рот ладонью.

Ади сделала вид, что ничего необычного не произошло. Только вечером вспомнила этот смех и улыбнулась.

Заботиться о Бэлле оказалось легче, чем объяснять, почему ей самой бывает плохо. Здесь всё было понятно: найти чистую кофту, помочь с уроками, посидеть рядом. Но постепенно Ади заметила, как охотно берётся за эти дела и как тревожится, если девочка вдруг уходит без неё.

Однажды, вернувшись со своих занятий, она увидела Бэллу у двери.

— Ты пришла!

— Конечно. Я же говорила, что вернусь.

Бэлла кивнула, но ещё несколько секунд не отходила от неё.

Ади присела, чтобы поправить ей воротник. Захотелось пообещать, что больше никто никогда не исчезнет. Она уже открыла рот — и остановилась.

Вместо этого сказала:

— Пойдём посмотрим, что там Адам читает. Вдруг опять взял мою книгу.

Бэлла улыбнулась и пошла рядом.

Адам не возражал, что теперь их стало трое. Освобождал место на скамье, объяснял Бэлле задания и терпеливо ждал, пока она дочитает страницу, прежде чем перевернуть. Если Ади не успевала помочь, он замечал это без просьбы.

Но ей хотелось, чтобы рядом была и Алекс.

Не каждую минуту. Хотя бы иногда.

Однажды Ади повела Бэллу к сестре. По дороге девочка спросила:

— А если я ей не понравлюсь?

— Почему ты ей не понравишься?

— Не знаю.

Ади сжала её руку.

— Просто познакомимся.

Алекс сидела у окна с книгой. Услышав шаги, подняла голову и заложила страницу пальцем.

— Это Бэлла, — сказала Ади.

— Привет.

Бэлла ответила чуть слышно.

Ади помедлила. Именно сейчас хотелось произнести то, что прежде казалось ей невозможным.

— Она будет нашей сестрой.

Алекс посмотрела на неё, затем на девочку.

— Хорошо.

И снова опустила глаза к книге.

Ади ждала ещё чего-нибудь. Вопроса, улыбки. Ей хотелось, чтобы сестра хотя бы удивилась: ведь теперь она сама привела человека, которого решила назвать своим.

Но Алекс молчала.

Ади заставила себя улыбнуться Бэлле.

— Пойдём. Скоро ужин.

В коридоре девочка оглянулась.

— Она не рада?

Ади почувствовала, как собственная обида отступает перед этим вопросом.

— Она мало разговаривает. Это не из-за тебя.

— Со всеми?

— Почти.

Бэлла подумала и кивнула. Ади не стала добавлять ничего, хотя ей самой хотелось более утешительного объяснения.

Позже Алекс иногда садилась с ними за стол. Могла подать Бэлле забытый карандаш или придержать дверь. Ади училась замечать и это, не превращая каждое короткое слово сестры в начало большого разговора.

Их повседневная жизнь менялась незаметно. Теперь нужно было помнить, кто забрал тетрадь Бэллы, где лежит её кофта и успела ли она поесть. Ади порой уставала от собственной внимательности, но оставлять девочку одну не хотела.

Однажды Адам взял последнюю конфету из общей коробки.

— Она была моя! — возмутилась Бэлла.

Он замер с конфетой в руке.

— Там написано?

— Я её оставила!

— Значит, надо было спрятать получше.

Ади уже собиралась вмешаться, но Бэлла вдруг сама потянулась к нему и забрала конфету.

— Теперь спрятала.

Она положила её в карман. Адам посмотрел на пустую руку и рассмеялся.

Ади тоже засмеялась. Бэлла больше не держалась за неё, не спрашивала взглядом, можно ли ответить. Стояла между ними, довольная собой.

За окном было темно. В комнате пахло бумагой и принесённым из столовой чаем. На кровати лежала раскрытая тетрадь, рядом — забытая расчёска.

Ади посмотрела на этот беспорядок и впервые не захотела немедленно всё убрать.

Рядом

Бэлла привела Зака сама.

Ади в тот день разбирала тетради, а Адам пытался вытащить из-под шкафа закатившийся карандаш. Когда дверь открылась, оба подняли головы.

— Это Зак, — сказала Бэлла. — Ему стало интересно посмотреть на нашу семью.

Мальчик оглядел комнату, задержался взглядом на книгах и честно заметил:

— Тут тесно.

— Тогда можешь не заходить, — ответила Ади.

— Я уже зашёл.

Адам отвернулся, пряча улыбку. Ади вздохнула и убрала тетради со свободного стула.

Зак сел так, словно его давно ждали.

Сначала он пришёл на час. Потом вернулся вечером, потому что не успел рассказать какую-то историю. На следующий день принёс книгу, которую, по его словам, все непременно должны были прочитать. Ещё через день Ади нашла на столе его кружку.

— Почему она здесь?

— Чтобы каждый раз не носить.

Зак искренне не понимал, чему она удивляется.

Он говорил много и громко. Если ему что-то нравилось, остальные узнавали об этом сразу. Если не нравилось — ещё быстрее. Мог спорить с Ади до хрипоты, а через пять минут придвинуть тетрадь и попросить объяснить задачу.

Она не успевала так быстро перестать сердиться.

— Ты же только что сказал, что я ничего не понимаю.

— В этом — понимаешь.

— Как удобно.

Зак улыбался и ждал, пока она возьмёт карандаш.

Зейна Ади заметила не сразу. Он стоял за братом в дверях и, в отличие от него, не торопился входить.

Сходство было поразительным: те же глаза, волосы, черты лица. Но стоило одному заговорить, и перепутать их становилось невозможно.

— Это мой брат, — сказал Зак. — Зейн.

Тот коротко кивнул.

— Ты тоже собираешься здесь жить? — спросила Ади.

Она хотела пошутить, но вышло строже, чем хотелось. Зейн пожал плечами.

— Я его всё равно сюда приведу, — сообщил Зак.

— Ты уже привёл, — заметил Адам.

Бэлла подвинула второй стул.

Зейн сел возле окна. Пока остальные спорили, взял книгу, спросив только, можно ли. Ади кивнула и вдруг поймала себя на том, что прислушивается: действительно ли он больше ничего не скажет?

Не сказал.

Позже оказалось, что братья умеют спорить и без равного количества слов. Зак мог бесконечно объяснять, почему книга сейчас нужна именно ему. Зейн молча забирал её обратно. Зак возмущался, а тот переворачивал страницу.

Однажды они не поделили место у окна. Ади сперва пыталась рассудить, потом, увидев, что Зак уже тянет брата за рукав, выставила обоих в коридор.

— Вернётесь, когда закончите.

— Это моё место!

— Оно не твоё, Зак.

— А он вообще молчит!

— Вот и тебе иногда стоит попробовать.

Адам рассмеялся. Бэлла отвернулась к стене, чтобы не обидеть Зака ещё сильнее.

Зейн посмотрел на брата.

— Пойдём.

Через десять минут они вернулись. Зак нёс два стула, Зейн — книгу. На этот раз устроились рядом.

Ади хотелось продолжать сердиться, но решение показалось ей слишком разумным.

***

Воспитателям эта близость не нравилась.

Сначала их просто отправляли по своим комнатам. Потом начали проверять, не собрался ли кто-нибудь снова у Ади. Особенно после отбоя, когда Адам или братья тихо приходили посидеть рядом.

Однажды дверь скрипнула так громко, что Зак застыл на пороге. Зейн стоял за ним с одеялом под мышкой.

— Ты говорил, что знаешь, как её открыть, — прошептал он.

— Я знаю. Она сама.

Ади накрыла голову подушкой, чтобы не рассмеяться. Воспитательница всё равно услышала и отправила мальчиков обратно.

Утром им сделали выговор. Зак долго доказывал, что никто не пострадал. Адам стоял рядом и молчал. Ади чувствовала себя виноватой, хотя не понимала, почему желать посидеть вместе было так плохо.

Они получали замечания, иногда лишались прогулок, но всё равно находили время собраться. За уроками, за книгой, во дворе. Взрослым пришлось привыкнуть хотя бы к этому.

С появлением близнецов у Ади стало меньше тишины и больше дел. Она училась не проверять каждую чужую тетрадь и не вмешиваться в каждый спор. Получалось не всегда. Особенно когда Зак заявлял, что сам всё сделает, а потом забывал.

Адам помогал мирить братьев. Бэлла научилась без спора забирать у Зака то, что он взял у неё без спроса. Зейн понемногу освоился и уже не ждал у двери приглашения.

Чаще всего он садился рядом с Алекс.

Они читали каждый свою книгу. Иногда один передавал другому карандаш или освобождал часть подоконника. Разговаривали мало, но никто не выглядел обиженным этим молчанием.

Ади сначала ревновала. Сестра словно позволяла Зейну то, в чём отказывала ей: спокойно оставаться рядом. Но потом заметила, что он почти ничего от Алекс не ждёт. Не требует отложить книгу, не пытается угадать настроение.

Ади было труднее. Ей всегда хотелось спросить ещё что-нибудь.

Однажды она подошла к ним, собираясь позвать сестру на прогулку. Уже открыла рот и остановилась. Села на соседний стул, достала свою тетрадь.

Алекс подняла глаза, потом снова стала читать.

Несколько минут Ади ждала, что ей самой станет невыносимо скучно. Но Зейн передвинул к ней карандаш, и она взялась за задание.

В этот раз никто не ушёл.

***

Осенний дождь начался ещё днём. К вечеру вода стекала по стенам и собиралась у запасного выхода в большую тёмную лужу.

Алекс и Зейн задержались в библиотеке. Позже Ади пыталась представить, что произошло, и каждый раз удивлялась, как они вообще услышали тихий плач сквозь дождь.

Зейн рассказал ей, что первым остановился у лестницы.

— Мне показалось, кто-то там есть.

Он показал на старый навес возле стены. Алекс пошла за ним.

Внизу, на мокром свёрнутом одеяле, лежал ребёнок. Совсем маленький. Плач был слабым, прерывистым; в темноте они сначала едва различили лицо.

Зейн снял куртку и опустился рядом.

— Он замёрз.

Алекс осторожно коснулась щеки малыша. Кожа была холодной. Она укрыла его своей кофтой, затем подняла вместе с одеялом.

— Нужно к медсестре, — сказал Зейн.

По его голосу Алекс сразу поняла, что спорить он не собирается. Он уже бежал к двери, придерживая её, чтобы она могла пройти.

Ади услышала шаги из комнаты. Потом — голос Зейна, непривычно громкий:

— Здесь ребёнок! Ему плохо!

Она вышла в коридор и увидела мокрую кофту сестры, босые маленькие ноги и то, как Алекс поддерживает голову ребёнка.

Ади пошла следом, ещё не успев ничего спросить.

Не по крови, а чувствам

В медпункте горел яркий свет.

Медсестра показала на кушетку, и Алекс осторожно положила ребёнка. Зейн остался возле двери, не зная, куда отойти. С его рукавов капало на пол.

Ади стояла позади и смотрела на маленькое лицо. Ребёнок уже почти не плакал. Почему-то именно это пугало сильнее всего.

Медсестра проверила дыхание, позвала сотрудницу и велела вызвать скорую. В её голосе не было прежней сонной мягкости.

— Где вы его нашли?

Зейн объяснил. Алекс добавила несколько слов про навес и мокрое одеяло.

Ади хотела спросить, выживет ли малыш, но не смогла. Казалось, стоит произнести это — и ответ станет возможным.

— Идите в комнату, — сказала медсестра.

— Мы можем остаться? — спросил Зейн.

— Сейчас вы мешаете. Мы вам всё расскажем.

Он не двигался.

Алекс положила ладонь ему на плечо, и он наконец отступил.

Они вышли в коридор. Ади услышала, как медсестра говорит по телефону, называя адрес. Потом попросили принести сухие полотенца.

Она побежала за ними сама. Хотя бы это можно было сделать.

Когда малыша увезли, все шестеро стояли возле окна. Зак успел задать несколько вопросов, на которые никто не ответил. Бэлла держала сложенную кофту Алекс: мокрую одежду пришлось снять, но она всё ещё не знала, куда её положить.

Зейн смотрел на ворота, даже когда машина давно уехала.

Ади взяла его за локоть.

— Пойдём переоденешься.

Он кивнул не сразу.

***

Следующие дни они спрашивали о ребёнке при каждой возможности.

Ади подходила к медсестре после завтрака. Адам ждал воспитательницу у лестницы. Зейн несколько раз в день оказывался у кабинета, где принимали звонки.

Ответы были короткими: врачи занимаются, пока рано говорить, нужно ждать.

Зак однажды резко спросил:

— Почему никому нет дела?

Ади хотела согласиться. Ей самой казалось невыносимым, что взрослые продолжают раздавать задания и следить за расписанием, пока маленький ребёнок лежит где-то в больнице.

Но вечером она увидела медсестру у телефона. Та записывала что-то на листке и переспрашивала так внимательно, что Ади остановилась в дверях.

Им тоже было не всё равно. Просто они знали больше и говорили меньше, чем хотелось детям.

Наконец сообщили, что опасность миновала.

— Девочка идёт на поправку, — сказала медсестра.

Зак повернулся к Зейну.

— Девочка?

— А что меняется? — спросила Бэлла.

— Ничего, — ответил он и первым спросил, когда её можно будет увидеть.

Радость продлилась недолго. Выяснилось, что малышку собираются устроить туда, где есть всё необходимое для детей её возраста.

То есть не рядом с ними.

Ади понимала объяснение. Они сами были детьми, у них не было ни отдельного места, ни умения ухаживать за младенцем. Но от этого не становилось легче.

Она ещё не держала девочку на руках. Даже имени не знала. А уже представляла, как та возвращается, и боялась, что снова не успеет увидеть.

Они просили воспитателей. Потом заведующую. Потом директора.

Обещали помогать, приносить вещи, быть тихими. Зак совершенно серьёзно заявил, что будет вставать ночью. Адам спросил, чему им нужно научиться. Бэлла предложила разбирать маленькую одежду.

Зейн почти не участвовал в спорах. Только каждый раз приходил вместе со всеми.

— Вы не можете воспитывать младенца, — повторил директор.

Ади стояла перед его столом и чувствовала, как с каждым отказом труднее удержаться от слёз.

— Мы не просим разрешить нам быть взрослыми, — вдруг сказала Бэлла. — Мы хотим, чтобы она была рядом.

Директор посмотрел на неё.

— Это не одно и то же, — добавила девочка тише.

В кабинете стало тихо. Ади перестала перебирать пальцами край рукава.

— Я подумаю, — сказал директор.

— Правда? — спросила она.

— Правда. Но обещать пока ничего не могу.

***

На следующий день он сам пришёл к ним.

Ади поднялась прежде, чем он успел закрыть дверь. За ней — Адам. Зак отложил то, что держал в руках, и впервые не заговорил первым.

— Мы нашли возможность оставить девочку здесь, — сказал директор. — Сотрудники будут за ней ухаживать. Вы сможете помогать и проводить с ней время.

Ади смотрела на него, не решаясь поверить.

— Её не увезут?

— Пока она будет у нас. Но решения взрослых и врачей вы обязаны выполнять. Если малышке что-то понадобится, вы зовёте сотрудников. Не пытаетесь разобраться сами.

Адам кивнул.

— И учёбу никто не отменял.

— Конечно, — быстро сказала Ади.

Директор перевёл взгляд на Зака.

— А по ночам прежде всего дежурят взрослые. Твоё обещание я помню, но спать тебе тоже нужно.

Зак открыл рот, потом закрыл и серьёзно кивнул.

Им выделили более просторное место, где можно было собираться, а рядом устроили кроватку для малышки. Ади сразу проверила, не тянет ли от окна. Адам помог перенести вещи. Бэлла расставила на полке одежду, которую им дали сотрудники.

Зак огляделся.

— Почти дворец.

— Тогда убирай в своём дворце, — сказала Ади, подавая ему тряпку.

Они рассмеялись. Зейн стоял возле пустой кроватки и провёл ладонью по её краю.

Девочку назвали Амирой.

Когда её привезли, Ади впервые увидела её при дневном свете: маленький нос, сморщенный лоб, пальцы, которые цеплялись за всё, что оказывалось близко.

Она боялась взять её неправильно. Медсестра показала, как поддерживать голову, и только потом позволила подержать.

Амира оказалась тёплой и тяжелее, чем Ади ожидала. Пришлось сесть и устроить руки удобнее.

— Вот так, — сказала медсестра. — Не торопись.

Ади посмотрела на девочку. Та нахмурилась, приоткрыла рот и снова уснула.

В этот миг все обещания помочь стали настоящими.

***

Заботиться о малышке оказалось сложнее, чем спорить за неё.

Амира плакала не по расписанию. Иногда не успокаивалась ни от тихого голоса Бэллы, ни от колыбельной Ади. Тогда приходила сотрудница, проверяла её, брала на руки, объясняла, что делать.

Адам запоминал объяснения. Ади переспрашивала. Зак приносил нужные вещи и порой путал их, но после замечания возвращался за другими без обычного спора.

Зейн мог долго сидеть возле кроватки. Алекс иногда поправляла сползшее одеяло или подавала Ади чистую кофту. Не оставалась надолго, но и просить каждый раз не приходилось.

Ади училась принимать помощь. Первые дни ей казалось, что стоит отойти — и обязательно что-нибудь случится. Адам однажды забрал у неё стопку вещей.

— Она спит. И ты поспи.

— Я не устала.

— Ты два раза сложила одну кофту.

Ади посмотрела на пустые руки и вдруг почувствовала, как тяжело держать глаза открытыми.

Позже Амира научилась переворачиваться, потом ползать. Маленькие вещи заполняли полки; внизу стали появляться игрушки, на которые Зак наступал чаще остальных и каждый раз возмущался.

Её первые шаги Ади пропустила. Прибежала, когда Бэлла позвала, и увидела, как девочка стоит, держась за край кровати. От обиды едва не заплакала.

Но Амира протянула к ней руки, отпустила опору и сделала ещё один шаг.

Ади успела подхватить её.

С каждым годом становилось труднее представить, что когда-то этого маленького человека не было рядом. Амира засыпала под сказки, тянула Зейна за рукав, смеялась, когда Адам поднимал её на руки. Споры Зака давно не пугали её: порой она сама пыталась перекричать его.

Однажды вечером Ади убирала со стола и пересчитывала чашки. Семь.

Она посмотрела на комнату. Адам помогал Бэлле с уроками, Зак что-то доказывал брату, Алекс читала у окна. Амира заснула, раскинув руки.

Ади собрала чашки и старалась идти тихо.

Не хотелось никого тревожить.

Взрослая жизнь

Уживаться приходилось учиться каждый день.

Ади любила, чтобы вещи лежали на своих местах. Зак считал, что место вещи определяется тем, где её оставили. Зейн находил свои книги даже под чужими тетрадями и не понимал, зачем из-за этого спорить.

Бэлла могла увлечься вышивкой и только через час заметить, что разложила нитки на кровати Адама. Он сам порой забывал кружку на столе, а потом вместе со всеми искал, откуда взялся круглый след на тетради.

Амира считала, что некоторые правила придуманы для старших.

Алекс разбиралась со своими вещами сама. Когда Ади пыталась помочь, чаще всего слышала: «Не надо».

Однажды пропала книга.

— Зак, ты брал?

— Нет.

— Посмотри под собой.

Он встал. На стуле лежала книга.

— Я же не брал. Я на ней сидел.

Ади закрыла лицо ладонью.

— Иногда мне кажется, что нас семеро, а голова одна.

— И та устала, — заметил Адам.

Она сердито посмотрела на него, но он уже забрал книгу и передал ей.

Ссоры случались из-за очереди в ванную, последнего яблока, оставленного у окна полотенца. Иногда кто-нибудь хлопал дверью так сильно, что воспитатели приходили узнать, что произошло.

Ади могла накричать на Амиру за разбросанные игрушки, а потом долго сидеть рядом, пока та не соглашалась снова заговорить. Бэлла однажды сказала, что ей не нужно напоминать обо всём по три раза. Ади обиделась. Позже поняла, что действительно повторяет просьбы раньше, чем девочка успевает что-либо сделать.

Они учились не только заботиться, но и не мешать друг другу.

Не всегда получалось.

Другие дети тоже привыкли воспринимать их вместе. Кто-то посмеивался, кто-то пытался втянуть Зака в драку. Однажды старший мальчишка назвал их «ненормальной семейкой».

Зак шагнул к нему, но Ади схватила брата за рукав.

— Не надо.

— Ты слышала?

— Слышала.

— И тебе всё равно?

— Нет. Но после драки лучше не станет.

Зак долго смотрел на неё, потом отступил. Проходя мимо мальчишки, всё-таки пробормотал:

— Просто завидуешь.

Ади сделала вид, что не услышала.

Некоторые воспитатели считали их близость помехой. Говорили, что нужно быть самостоятельнее, перестать всё делать вместе. Ади каждый раз хотелось спросить, почему самостоятельный человек обязательно должен оставаться один.

Директор не поощрял нарушения, но и разлучать их без причины не позволял. Со временем они научились соблюдать достаточно правил, чтобы взрослые перестали вмешиваться в каждую встречу.

Потом Ади исполнилось восемнадцать.

До этого возраста было легко считать годы. Они казались расстоянием до свободы. А когда пришло время собирать вещи, она вдруг захотела хотя бы ещё одну обычную неделю.

Сумка стояла возле кровати. В неё поместилось меньше, чем Ади ожидала, и больше, чем хотелось уносить.

Зейн помогал складывать одежду. Адам проверял документы. Бэлла сидела рядом, держа вещь, которую уже давно можно было положить. Зак стоял у окна и не находил слов.

Амира плакала.

— Я не умираю, — сказала Ади, пытаясь улыбнуться.

— Ты уходишь.

Она присела перед девочкой.

— Я буду приходить.

— Каждый день?

Ади помедлила.

Ей хотелось пообещать. Но впереди были работа, дорога, жизнь, о которой она знала слишком мало.

— Так часто, как смогу. И буду звонить.

Амира обняла её за шею. Ади прижала к себе и посмотрела на остальных поверх её головы.

Алекс отложила книгу.

— Документы все взяла?

— Да.

Сестра кивнула и подошла помочь застегнуть сумку.

Когда дверь приюта закрылась за спиной, Ади несколько секунд стояла на ступенях. Никто не говорил, куда идти дальше. Нужно было решить самой.

***

Она нашла работу и сняла маленькую квартиру.

Денег хватало впритык. Перед покупкой любой лишней вещи приходилось считать, а потом считать ещё раз. По вечерам Ади возвращалась в комнату, где было слишком тихо, и включала свет сразу, не снимая обуви.

Первые недели она каждый день придумывала, как в квартире разместятся остальные. Куда поставить ещё одну кровать. Можно ли сдвинуть стол. Поместятся ли книги.

Потом вспоминала, что они пока не могут переехать, и шла ставить чайник.

Она приезжала в приют, привозила то, что могла, слушала новости. Пыталась успеть поговорить с каждым и тревожилась, если кто-нибудь отвечал: «Всё нормально» слишком быстро.

Адам однажды остановил её у двери.

— Ты не обязана за один вечер решить всё.

— А когда ещё?

— Завтра. Послезавтра. Мы тоже что-нибудь можем.

Ади хотела возразить, но он уже забирал из её рук тяжёлый пакет.

Вскоре пришёл его черёд выходить во взрослую жизнь.

Он долго выбирал, куда устроиться. Однажды на улице помог вывести ребёнка из опасного места и подробно рассказал прибывшим сотрудникам, что произошло. Один из полицейских задержался поговорить с ним.

Потом спросил:

— Не думал работать у нас?

Адам решил, что это шутка. Но мужчина объяснил, куда обратиться и какое обучение предстоит. Никаких обещаний не дал.

Вечером Адам рассказал семье.

— Ты хочешь попробовать? — спросила Ади.

— Наверное. Только не знаю, получится ли.

— Узнаешь, если попробуешь, — сказала Бэлла.

— А если нет?

— Будешь искать другое, — ответил Зейн.

Зак нахмурился.

— Только форму сначала покажи.

Адам рассмеялся. Ади смотрела на него и старалась не задавать сразу десяток вопросов. Это было его решение.

Обучение и работа заняли много времени. Он возвращался уставшим, иногда отменял встречи, но продолжал приезжать. Постепенно Ади привыкла, что теперь и у него есть дела, в которых она не может помочь.

Бэлла выбрала работу с людьми. Ей нравилось создавать вокруг себя уют, запоминать, что любит человек, и видеть, как он расслабляется после тяжёлого дня.

Зак возился с техникой. Мог забыть поесть, разбирая что-нибудь, а потом утверждать, что вовсе не увлёкся — просто оставалось совсем немного.

Зейн однажды сообщил, что нашёл работу. Позже — что переезжает. Подробностей было мало, но через несколько месяцев он приехал помочь Ади с ремонтом и привёз инструменты, о которых она даже не успела попросить.

— Ты умеешь скучать? — спросила Бэлла.

— Умею.

— Тогда почему не говоришь?

Он посмотрел на неё.

— Я приехал.

Бэлла улыбнулась и забрала у него куртку.

Алекс тоже строила свою жизнь, не обсуждая каждый шаг. Ади раздражало, что о планах сестры она узнаёт последней. Они спорили; иногда после разговора Ади весь вечер не могла взяться за дела. Но со временем научилась спрашивать, а не требовать.

Ответов стало ненамного больше. Зато ссор — меньше.

Последней выросла Амира.

Когда заговорили об университете, старшие неожиданно оказались единодушны.

— Тебе нужно образование, — сказала Ади.

— И выбрать то, что тебе самой интересно, — добавил Адам.

— А если я пока не знаю? — спросила Амира.

Зак открыл рот, но Бэлла опередила его:

— Тогда будем разбираться.

Ади посмотрела на девочку и вспомнила, как когда-то боялась взять её на руки. Теперь приходилось учиться отпускать.

Позже у них появился общий дом. Они везли вещи из разных мест, спорили, кому достанется комната, и несколько дней не могли найти чайник среди коробок. Кафе тоже потребовало денег, ремонта и труда. Никому оно не стало лёгким началом, но они делили заботы так же, как раньше делили стол и книги.

В первое утро Ади вышла на кухню и увидела семь чашек.

Зак уже успел занять плиту. Бэлла искала полотенце. Амира сидела на стуле, поджав ноги, и жаловалась, что её разбудили слишком рано.

Ади остановилась в дверях.

— Что? — спросил Адам.

— Ничего.

Она достала ложки и села вместе со всеми.

Возвращение домой

— Ади.

Она услышала своё имя, но не сразу поняла, откуда пришёл голос.

— Ади, приехали.

Перед глазами снова было лобовое стекло. Серое небо, мокрая дорога, знакомый забор. Кемаль выключил двигатель.

Ади моргнула и посмотрела на дом.

Он оказался рядом так неожиданно, что она не успела почувствовать облегчение. Ещё секунду назад вспоминала их первое общее утро — и теперь видела дверь, за которой её ждали.

Она потянулась к ремню, но дверца уже открылась.

— Ади!

Адам наклонился к ней. Бледный, небритый, в той же одежде, в которой она видела его вчера.

— Подожди. Я помогу.

— Могу сама.

Он отступил, но не убрал руку, пока она не выбралась из машины. Ади встала и вдруг почувствовала, как дрожат колени.

Адам заметил.

— Где болит?

— Плечо. Немного.

— Голова?

— Тоже немного.

Он провёл взглядом по её лицу, словно искал то, о чём она не сказала.

— Тебя осматривали?

Ади помедлила.

— Мне помогли. Я уже лучше себя чувствую.

— Всё равно проверим ещё раз.

Спорить она не стала.

Из дома выбежала Бэлла, следом — Амира. Зак и Зейн остановились на ступенях, давая им пройти. Алекс вышла чуть позже.

Ади увидела всех и поняла, что не сможет произнести приготовленное «всё хорошо» так спокойно, как собиралась.

Бэлла взяла её за руку.

— Мы так испугались.

Амира обняла осторожнее, чем обычно, но Ади сама прижала её к себе.

— Я вернулась.

Голос дрогнул. Она замолчала, уткнувшись в волосы младшей сестры.

Зак шумно выдохнул.

— Больше никогда так не делай.

— Я не специально.

— Я знаю. Всё равно не делай.

Ади попыталась улыбнуться. Зейн подошёл ближе и забрал у неё сумку. Алекс придержала калитку, чтобы они могли пройти.

Только тогда Адам посмотрел на Кемаля, который вышел из машины и ждал возле дверцы.

— Это Кемаль, — сказала Ади. — Он помог мне после аварии.

Адам кивнул, но взгляд остался внимательным.

— Спасибо. Ты был на дороге?

— Да.

— И забрал её?

— Я привёз её к человеку, который мог помочь.

— Почему не вызвал скорую?

Кемаль помедлил.

— В тот момент это показалось мне лучшим решением.

Адам сжал челюсти. Ади узнала это движение и вмешалась раньше, чем прозвучал следующий вопрос.

— Можно сначала сесть? У меня голова кружится.

Он сразу повернулся к ней.

— Конечно. Пойдём.

Кемаль шагнул к машине.

— Я оставлю вам номер. Если понадобится…

— Зайди, — сказала Ади.

Она сама удивилась тому, как быстро произнесла это. Не хотела, чтобы он исчез сейчас, оставив её одну объяснять то, чего она не понимала.

— Хотя бы ненадолго.

Он посмотрел на неё, затем кивнул.

***

В гостиной было слишком много голосов.

Бэлла принесла воду. Амира села рядом и не отпускала её руку. Зак сначала стоял у окна, потом придвинул стул. Зейн положил сумку возле дивана. Алекс устроилась в стороне, как обычно.

Адам дождался, пока Ади сделает несколько глотков.

— Расскажи, что случилось.

Она посмотрела на стакан.

Стекло было целым. Прозрачным. Не похожим на осколки, которые разлетелись ночью перед её лицом.

— На дороге было что-то, — начала она. — Я поздно заметила. Резко затормозила, машину повело.

— Животное? — спросила Бэлла.

Ади опустила глаза.

— Я не успела понять.

Ложь получилась неловкой. Она ждала, что Кемаль посмотрит на неё, но он не вмешался.

— Потом был удар. Я помню немногое. Очнулась уже в доме за городом.

Адам повернулся к гостю.

— В твоём?

— Я им пользуюсь, когда работаю в том районе.

— Кто её лечил?

— Мой знакомый.

— У него есть имя?

— Аэль.

Кемаль отвечал без раздражения. Ади понимала, почему Адам не может остановиться: ночью у него были разбитая машина и исчезнувшая сестра. Теперь перед ним сидел человек, который мог объяснить хотя бы часть случившегося.

Но с каждым ответом вопросов становилось больше.

— Почему ты не связался с нами? — спросил Адам.

Кемаль выдержал его взгляд.

— Нужно было связаться раньше. Я понимаю.

— У неё был телефон.

— Да.

Ади поставила стакан.

— Я была без сознания. Когда очнулась, сразу позвонила тебе.

— Я спрашиваю не тебя.

Он сказал это негромко, и оттого напряжение стало заметнее.

Кемаль не стал оправдываться. Ади впервые подумала, что объяснения существуют, но перед всей семьёй он их не даст. От этой мысли снова стало неуютно.

Бэлла подвинула к ней подушку.

— Может, ей сначала отдохнуть?

Адам посмотрел на сестру и провёл ладонью по лицу.

— Да. Конечно.

Он встал, взял телефон. Сказал, что нужно сообщить: Ади нашлась. Отошёл, но не вышел из комнаты.

Она была благодарна ему за эти несколько минут.

Амира наконец отпустила её руку, чтобы поправить одеяло. Зак спросил Кемаля, чем тот занимается. Услышав про охрану и поездки, нахмурился, но от нового расспроса его отвлекла Бэлла.

— Спасибо вам, — сказала она. — Правда.

— Хорошо, что всё обошлось.

Ади подняла голову.

— Это не совсем «обошлось». Ты помог мне.

Кемаль посмотрел на неё. Здесь, в её гостиной, он казался непривычно чужим: сидел ровно, не прикасался к принесённой воде, отвечал только тогда, когда спрашивали.

Она вдруг захотела, чтобы ему стало немного легче.

— Зак готовит ужасный кофе, — сказала Ади. — Но Бэлла может сделать нормальный.

— Я всё слышу, — отозвался брат.

— Я и говорю для тебя.

Кемаль улыбнулся. Бэлла ушла на кухню, а Зак принялся объяснять, почему никто в этом доме не умеет ценить хороший напиток.

Разговор ненадолго стал обычным.

Ади откинулась на подушку. Только теперь почувствовала, насколько устала.

***

Когда Кемаль поднялся, она тоже попробовала встать.

— Не провожай, — сказал он.

— До двери дойду.

Адам вернулся в комнату. Между ним и гостем всё ещё оставалось напряжение, но теперь он протянул руку.

— Спасибо, что привёз её.

Кемаль пожал её.

— Если понадобится, звоните.

Он оставил номер. Ади вышла с ним на крыльцо, несмотря на недовольный взгляд Бэллы.

На улице пахло мокрой землёй. Рядом с их домом проехал велосипедист. Ади проводила его взглядом, пытаясь найти слова.

— Я не рассказала им.

Кемаль остановился.

— Заметил.

— Я пока не могу.

— Не объясняй всё сейчас.

Она посмотрела на него.

— Но когда-нибудь тебе придётся объяснить мне.

Он не улыбнулся.

— Я помню.

Ади кивнула. Этого было мало, но впервые он не сказал, что ещё не время.

Кемаль сел в машину. Она стояла на крыльце, пока он не выехал за поворот, потом почувствовала на плечах плед.

Бэлла протянула его из дверей.

— Теперь внутрь.

Ади послушно повернулась.

В гостиной Адам убирал телефон в карман. Он встретился с ней взглядом, и она поняла, что разговор не закончен. Просто брат тоже решил подождать, пока ей станет лучше.

Она прошла к дивану и села рядом с Амирой.

На этот раз никто не задавал вопросов.

Эльнарс

К вечеру Кемаль снова выехал за город.

Несколько часов в человеческом мире ушли на необходимые дела, но мысли упорно возвращались к утреннему разговору. К Ади на крыльце, к её просьбе объяснить всё. И к брату, который имел право сердиться.

Кемаль понимал это право слишком хорошо. Если бы с дороги исчез кто-нибудь из его близких, он не удовлетворился бы такими ответами.

На окраине он свернул на узкую лесную дорогу. Между деревьями почти не было видно просвета; фары выхватывали мокрые стволы и ветви, низко нависавшие над колеёй.

Впереди показался двухэтажный дом с серыми стенами и тёмной крышей. С улицы его легко было принять за давно пустующую дачу.

Кемаль въехал в нижнюю пристройку и заглушил двигатель. Под чехлами стояли другие машины. Здесь хранили всё, что требовалось Стражам по эту сторону: одежду, документы, деньги, телефоны, оружие. На полках лежали вещи на случай, если придётся задержаться дольше обычного.

Он переоделся, проверил оружие и вышел пешком.

Лесная дорога привела к старому каменному мосту. Под ним давно не было воды. В трещинах рос мох, парапет местами осыпался, и любой случайный путник увидел бы только ненужное сооружение среди деревьев.

Кемаль прислушался.

Лес был тих. Где-то с ветки упала вода.

Он положил ладонь на холодный камень.

Воздух перед ним уплотнился, очертания деревьев дрогнули. В пространстве проступили три переплетённые линии. На мгновение они стали отчётливыми, затем разошлись, открывая проход.

Кемаль шагнул вперёд.

По другую сторону было холоднее.

Каменная дорога уходила между холмами. Вдали горели редкие огни. Эльнарс встречал его так же, как всегда: влажным ветром, запахом дыма, тишиной, в которой хорошо различались шаги.

По пути он прошёл мимо обрушившейся башни. У её основания уже сложили новый камень, но работа стояла третий день. Не хватало людей, времени, сил — каждый раз чего-нибудь.

В жилой части чинили крышу. Из открытой мастерской доносился стук. Женщина несла воду от колодца, и Кемаль отступил, пропуская её на узкой дороге.

Мир продолжал жить. Просто многое здесь приходилось собирать заново.

Особняк из тёмного камня стоял чуть в стороне. Когда-то он принадлежал королевской усадьбе; теперь в нём собирались Стражи.

Кемаль толкнул тяжёлую дверь.

В комнате горел камин. У стола лежали карты, несколько листов были прижаты ножнами. Мансур стоял возле огня, заложив руки за спину.

— Вернулся.

Кемаль кивнул.

Остальные уже ждали. Аэль отошёл от окна. Скар и Дис стояли рядом с картой; Ан сидел у стола. Возле колонны устроился Рир, а Рауф, Рашид и Саид повернулись, услышав шаги.

Девять Стражей и король.

Кемаль занял свободное место, но садиться не стал.

— Девушка дома, — сказал он.

Аэль кивнул. Утром он видел, в каком состоянии Ади уехала, но всё равно хотел услышать это от Кемаля.

— Она помнит? — спросил Мансур.

— Дорогу. Существо. Выстрел.

Скар положил ладонь на край стола.

— Уверен, что она видела именно его?

— Да. Она описала то, что стояло перед машиной.

В комнате стало тише. Кемаль коротко рассказал о ночи: где заметил нарушение, как вышел к дороге, что увидел в свете фар. Не пропустил ни аварии, ни того, что существо осталось возле машины после удара.

— След перехода был свежим? — спросил Ан.

— Да.

— Ты нашёл место?

Кемаль показал его на карте.

Дис наклонился ближе. Рир перестал покачивать ногой.

— Он оказался слишком далеко от прохода, — сказал Саид.

— И не уходил, — добавил Кемаль. — Даже когда девушка потеряла сознание.

Рашид посмотрел на него.

— Думаешь, пришёл за ней?

— Думаю, это нужно проверить.

— Это не ответ.

Кемаль выдержал его взгляд.

— Мне кажется, да. Но я не знаю почему.

Рауф скрестил руки на груди.

— Он мог напасть на первую, кого встретил.

— Мог, — согласился Кемаль. — Я не исключаю.

Ему самому хотелось, чтобы всё свелось к случайности. Чужое существо пересекло Границу, Ади оказалась на дороге, он успел помочь. Но неподвижная фигура перед машиной не выходила из памяти.

Мансур подошёл к столу.

— Проверим место перехода ещё раз. И все следы вокруг него. Не только то, что выглядит связанным с девушкой.

Ан кивнул. Скар придвинул карту к себе.

— А Ади? — спросил Кемаль.

Король посмотрел на него.

— Пока наблюдай. Если появится новая опасность, будем действовать.

— Ей нужно знать хотя бы, чего остерегаться.

Мансур помедлил.

— Ты уже рассказал ей что-нибудь?

— Подтвердил, что ей не показалось.

— Тогда она будет спрашивать дальше.

— Уже спрашивает.

Король опустил глаза к карте.

— Не обещай ей безопасности, которой не можешь обеспечить.

Кемаль ничего не ответил. Вспомнил, как сказал утром, что отвезёт её домой. Это обещание он выполнил. Дальше всё было сложнее.

Обсуждение продолжалось ещё некоторое время. Перебирали следы последних нарушений, сравнивали места, уточняли, кто и когда сможет проверить лесную дорогу. Готового объяснения не было.

Кемаль слушал, заставляя себя не возвращаться к одному предположению. Если заранее решить, что целью была Ади, можно пропустить то, что не укладывается в эту версию.

Когда остальные начали расходиться, Аэль задержался возле него.

— Пусть отдыхает. Она будет пытаться вернуться к делам раньше, чем нужно.

Кемаль посмотрел на него.

— Уже пыталась.

Аэль коротко улыбнулся и вышел.

Мансур остался у стола.

— Кто ждёт её дома?

— Братья и сёстры. Семеро вместе с ней.

— Они видели что-нибудь?

— Нет. Она не рассказала о существе.

— А о тебе?

Кемаль усмехнулся без радости.

— Брат задал всё, что должен был задать. Я не ответил на половину вопросов.

Мансур посмотрел на него внимательно.

— Значит, теперь тебе придётся считаться и с ним.

Кемаль кивнул.

За окнами шумел ветер. В человеческом доме, наверное, уже зажгли свет в гостиной. Ади могла лежать на диване, слушать родных, пытаться поверить, что всё осталось прежним.

Он поймал себя на желании узнать, стало ли ей лучше.

— Если нападение было направлено на неё, семья тоже может оказаться под угрозой, — сказал Мансур. — Нам нужно понимать, кто рядом и куда они ходят. Без поспешных выводов.

— Понимаю.

Кемаль убрал руку с края стола. Дел было достаточно, чтобы не думать о чужой гостиной. Нужно проверить дорогу, восстановить ночь по минутам, выяснить, откуда пришло существо.

И всё же, выходя, он вспомнил не свет фар.

Вспомнил, как Ади стояла на крыльце и ждала его ответа.

Просто захотелось

Через несколько дней Ади вернулась в кафе.

Дома её отпускали неохотно. Бэлла напомнила, что можно обойтись без неё, Адам потребовал пообещать, что она не будет носить тяжёлое. Зак предложил вообще запереть её комнату, пока она не научится отдыхать.

Ади пообещала прийти ненадолго.

В середине утра она уже сидела над накладными.

Плечо ещё тянуло при резких движениях, но голова больше не кружилась. Нормальная работа помогала лучше, чем бесконечные попытки понять случившееся. В счёте могла быть ошибка, в поставке — недостача. Здесь хотя бы было ясно, что делать.

Бэлла протирала стойку. Зак и Зейн принесли последние коробки, поспорили, куда поставить одну из них, и ушли на кухню.

В воздухе смешивались запахи кофе, выпечки и старого дерева.

Ади посмотрела на книжную полку. Некоторые книги стояли здесь с открытия, обложки выгорели со стороны окна. Она давно собиралась переставить их, но теперь решила оставить до завтра.

Прежде такое решение далось бы ей труднее.

Колокольчик над дверью звякнул, и Ади машинально подняла голову.

На пороге стоял Кемаль.

Он снял куртку, стряхнул с рукава несколько капель и оглядел зал. Ади почему-то выпрямилась. Только потом поняла, что держит ручку над одной и той же строчкой.

— Добрый день, — сказал он.

— Добрый.

— Здесь всегда так тихо?

— Ты просто рано пришёл.

— Значит, удачно.

— Смотря зачем.

Он посмотрел на неё, и в глазах появилась улыбка.

— Для начала — выпить кофе.

Ади указала на стойку.

— Тогда тебе к Бэлле.

Кемаль заказал чёрный без сахара. Она услышала это, хотя уже снова смотрела в бумаги, и незаметно для себя запомнила.

Через несколько минут он подошёл к её столу.

— Можно?

Ади убрала стопку накладных с соседнего места.

— Теперь спрашиваешь разрешения?

— Теперь ты можешь отказать.

Она посмотрела на него. Шутка получилась слишком близкой к их первому разговору, и он, кажется, тоже это понял.

— Могу, — ответила Ади. — Но садись.

Кемаль поставил чашку и устроился напротив.

Увидеть его здесь было странно. Кругом звучали знакомые голоса, посетительница у окна разворачивала салфетку, Бэлла принимала заказ. Кемаль принадлежал воспоминанию о ночи, а теперь сидел в самом обычном утре и держал чашку, которую Ади сама выбирала для кафе.

— Как плечо?

— Лучше.

— А голова?

— Тоже. Адам следит, чтобы я об этом не забывала.

— Он прав.

— Только не говори ему. Он и так уверен.

Кемаль улыбнулся. Ади впервые могла рассмотреть эту улыбку без страха и усталости. Лицо сразу менялось, становилось менее строгим.

Она опустила глаза к документам.

— Ты пришёл проверить, всё ли со мной хорошо?

— И это тоже.

— А ещё?

Он помедлил.

— Хотел тебя увидеть.

Ади провела большим пальцем по краю листа. Прямой ответ смутил сильнее, чем очередная недоговорённость.

— Зачем?

Кемаль посмотрел на чашку, потом снова на неё.

— Просто захотелось.

Она не нашлась с ответом. Несколько секунд слышала только, как Бэлла ставит посуду на стойку.

— Мне вообще-то работать нужно, — сказала наконец.

— Я мешаю?

— Немного.

Он отодвинул стул.

Ади подняла голову.

— Я не говорила, что нужно уходить.

Кемаль остановился и сел обратно. Улыбка теперь была заметнее.

Ади взялась за ручку, хотя цифры перед глазами перестали складываться в понятный счёт.

***

Он спросил, давно ли они открыли кафе.

Ади рассказала про ремонт, про полку, которую Зак и Зейн собирали полдня, хотя оба утверждали, что там работы на час. Про первые заказы и Бэллу, которая помнила постоянных посетителей лучше любого блокнота.

Кемаль слушал, не торопя её.

Потом она спросила о его работе.

— Охрана. И много поездок.

— Поэтому ты не всё рассказываешь?

Он поставил чашку.

— Иногда.

Ади посмотрела на него внимательнее.

— Это удобное слово.

— Знаю.

Ей хотелось вернуться к дороге. Узнать, что за существо стояло перед машиной и почему он был вооружён луком. Но здесь, среди посетителей, этот разговор всё равно не состоится.

— Я не забыла, — сказала она.

Кемаль кивнул.

— Я тоже.

Ади не стала добиваться обещания. Пока.

Вместо этого они заговорили о книгах. Кемаль спросил, почему на полке есть несколько одинаковых, и она объяснила: одну оставили гости, другую принесла сама, а расставаться с хорошей книгой трудно, даже если уже есть второй экземпляр.

— Значит, здесь можно читать?

— Для этого они и стоят.

— А если не успеть закончить?

— Придёшь ещё раз.

Он взглянул на неё.

— Удобно.

Теперь она улыбнулась первой.

За окном дождь стихал. В зале становилось больше людей, и Ади пришлось несколько раз прервать разговор. Возвращаясь, она находила Кемаля на том же месте. Он не требовал внимания, не смотрел на часы с таким видом, будто его забыли.

Когда всё-таки поднялся, прошло почти целое утро.

— Мне пора.

Ади кивнула, стараясь не выдать неожиданное сожаление.

— Увидимся?

— Если захочешь ещё кофе.

— Думаю, захочу.

Кемаль забрал куртку и направился к двери. Ади проводила его взглядом, потом снова склонилась над накладными.

Бэлла подошла поставить на стол пустую чашку.

— Ты эту страницу уже проверяла.

Ади посмотрела на пометки.

Действительно.

— Решила ещё раз.

— Конечно.

Бэлла ушла, а Ади перевернула лист слишком быстро.

***

Вечером она вернулась домой вместе с остальными.

Амира рассказывала об университете. Зак спорил с Зейном уже по дороге и продолжил в прихожей. Адам ещё был на работе.

Ади переоделась и села на кровать. Телефон лежал рядом. Она проверила сообщения, ответила Бэлле, которая забыла спросить что-то в машине, и отложила его.

Через несколько минут взяла снова.

Новых сообщений не было.

Ади положила телефон экраном вниз. Открыла книгу, но скоро услышала вибрацию.

Кемаль.

«Надеюсь, ты не слишком устала сегодня».

Она улыбнулась прежде, чем придумала ответ.

«Немного. Но день был хороший».

«Потому что я пришёл?»

Ади посмотрела на закрытую дверь и тихо рассмеялась.

«Не льсти себе».

Ответ появился быстро:

«Поздно».

Она ещё немного подержала телефон в руках. Потом написала «Спокойной ночи» и дождалась ответа.

Книгу так и не открыла снова.

Перед сном положила телефон возле подушки. На тумбочке было достаточно места, но сейчас ей почему-то хотелось оставить его ближе.

Между вчера и сегодня

Утром Ади проснулась раньше будильника.

За окном было пасмурно. На кухне звякнула посуда, потом послышался голос Зака. Судя по интонации, он уже что-то доказывал брату.

Ади потянулась за телефоном.

«Доброе утро. Надеюсь, сегодня ты выспалась лучше».

Она перечитала сообщение и ответила:

«Доброе. Обычно я в это время ещё сплю».

«Значит, я поторопился».

«Ты всегда так рано встаёшь?»

«Когда нужно».

Ади улыбнулась. Хотела спросить, нужно ли было сегодня, но положила телефон. Не каждый разговор стоило продолжать до тех пор, пока нечего будет сказать.

На кухне Зак стоял возле плиты, а Зейн следил за ним с видом человека, который уже знает результат.

— Ты опять делаешь слишком крепкий.

— Крепкий — значит хороший.

— Нет.

— Ты сначала попробуй.

— Я вчера пробовал.

Ади села за стол.

— Доброе утро.

Ей ответили почти одновременно. Бэлла подвинула тарелку, Адам отложил телефон, Амира сонно потянулась за хлебом.

Ади посмотрела на своих и почувствовала, как легко теперь это утро помещается в жизнь. Раньше на его месте долго оставалось ожидание, что что-нибудь случится. Теперь можно было просто сидеть и слушать спор о кофе.

Когда они приехали в кафе, первые посетители уже занимали места. Мужчина у окна раскрыл ноутбук. Две девушки выбирали книгу с полки. Бэлла приняла заказ, а Ади ушла проверить поставку.

Кемаль появился, когда она вернулась в зал.

— Надеюсь, сегодня кофе можно заказать без риска.

Ади посмотрела в сторону кухни.

— Зависит от того, кто приготовит.

— Мне стоит волноваться?

— Если Зак предложит свой — да.

Кемаль оглянулся, и она рассмеялась.

На этот раз он выбрал столик у окна. Пока ждал заказ, взял книгу с соседнего стола. Ади заметила обложку и подошла.

— Хорошая.

Он поднял голову.

— Ты читала?

— Несколько раз.

— Почему возвращаешься?

Вопрос заставил её задуматься. Обычно спрашивали, о чём книга и понравилась ли, а здесь нужно было объяснить то, что она никогда не формулировала.

— В первый раз я хотела узнать, чем закончится. Потом стала замечать другое.

— Например?

— Как герои ошибаются. Иногда злятся совсем не на того, кто виноват. Иногда поздно понимают, что могли сказать иначе.

Кемаль провёл пальцем по краю страницы.

— В жизни тоже бывает.

— Поэтому и нравится. Но иногда хочется читать о том, чего в жизни не может быть.

Она осеклась.

После дороги говорить так стало странно.

Кемаль заметил паузу, но не воспользовался ею. Закрыл книгу, оставив палец между страницами.

— Значит, эту мне стоит дочитать.

Ади кивнула.

Она села напротив. Сегодня работы было меньше, и всё равно первые несколько минут хотелось встать: проверить стойку, заглянуть на кухню, убедиться, что никто не нуждается в помощи.

Бэлла поймала её взгляд и показала, что всё в порядке.

Ади осталась.

Рассказывала о кафе, о братьях, которые способны спорить даже тогда, когда согласны. Кемаль иногда задавал вопросы, но не расспрашивал о том, что она обходила молчанием.

Потом Ади заметила, что снова говорит больше него.

— Теперь твоя очередь.

— Это допрос?

— Пока разговор.

— А когда станет допросом?

— Ты поймёшь.

Он улыбнулся, но ответ нашёл не сразу.

— Я часто езжу. Иногда подолгу не остаюсь в одном месте.

— Тебе нравится?

Кемаль посмотрел за окно.

— Бывает. А бывает, хочется проснуться и знать, что сегодня никуда не нужно.

Она ждала продолжения. Он не добавил ничего, но впервые его ответ не показался попыткой закрыть тему. Скорее признанием, которого он сам не ожидал.

— И что бы ты делал?

— Не знаю.

— Даже планов нет?

Кемаль задумался.

— Наверное, пришлось бы научиться.

Ади посмотрела на раскрытую книгу.

— Можно начать с этого.

Он опустил глаза, затем снова встретился с ней взглядом.

— Здесь у меня получается.

Она не ответила. Услышала, как на кухне позвали Бэллу, и на секунду обрадовалась возможности отвернуться.

Когда Кемаль поднялся, кофе в чашке ещё оставалось.

— Не допил, — заметила Ади.

— Значит, придётся вернуться.

— Мы не сохраняем недопитый кофе до завтра.

— Жаль. Тогда закажу новый.

Он ушёл, оставив книгу на столе. Ади открыла её на заложенной странице и нашла взглядом первую строчку. Потом закрыла и поставила ближе к его месту.

***

К вечеру начался дождь.

Ади вышла на порог на несколько минут. Хотела вдохнуть свежего воздуха, но запах мокрого асфальта сразу вернул её к дороге.

Она прислонилась плечом к дверному косяку, выбирая здоровую сторону.

После аварии тело почти восстановилось. А страх возвращался без предупреждения: от резкого торможения машины на улице, от света фар, скользнувшего по стене.

Дождь напоминал и о другом вечере. О карандашах на столе, телефоне, который никто не поднял, чужой женщине в прихожей.

Ади смотрела на воду у бордюра. Знала, что стоит уйти внутрь и заняться делами, как станет легче. Но не двигалась.

— Ты в порядке?

Кемаль остановился возле ступеней. Она не услышала, как он подошёл.

— Ты вернулся?

— Был неподалёку.

Ади кивнула. Он поднялся под козырёк и встал рядом, не закрывая ей дорогу.

— Не любишь дождь?

— Не особенно.

— Замёрзла?

Она покачала головой.

Кемаль больше не спрашивал. Ади была благодарна за это: сейчас она не смогла бы рассказать ни про родителей, ни про то, как каждая мокрая дорога кажется ей опасной.

Некоторое время они смотрели на улицу. Машина медленно проехала мимо, колёса прошуршали по воде. Ади заметила, что уже не задерживает дыхание.

— Здесь можно переждать, — сказал Кемаль.

— Кафе для этого тоже подходит.

— Там ты сразу найдёшь себе работу.

Она взглянула на него.

Он не улыбался, но в голосе было тепло.

— Уже заметил?

— Это нетрудно.

Ади посмотрела на дождь и чуть удобнее прислонилась к косяку. Впервые за вечер не стала искать, чем занять руки.

***

Дома Амира рассказывала об университете, пока Адам отдыхал в кресле с закрытыми глазами. Он отвечал редко, но всякий раз к месту, и она не позволяла ему окончательно уснуть.

Зак играл в телефоне. Зейн ушёл к себе. Бэлла доказывала, что кафе нужны новые чашки.

Ади слушала, изредка соглашаясь. Потом поднялась в комнату.

На телефоне было сообщение:

«Надеюсь, ты всё-таки не промокла».

«Нет. Переждала».

«Хорошо».

Она положила телефон и выключила свет.

Сегодня Кемаль узнал о ней немного больше. Она о нём — тоже, хотя рассказов всё ещё было мало. Но Ади помнила его взгляд над раскрытой книгой и голос под козырьком.

Этого оказалось достаточно, чтобы перед сном захотеть следующего утра.

Два разных мира

За несколько дней короткие сообщения Кемаля успели стать привычными.

Он не писал постоянно. Иногда желал доброго утра, иногда спрашивал, как прошёл день. Ади отвечала между делами и ловила себя на том, что не убирает телефон сразу: ждёт, появится ли ещё что-нибудь.

В кафе он тоже приходил не каждый день. Но теперь она замечала отсутствие.

Однажды, принимая заказ, Ади подняла голову к двери раньше, чем посетитель успел войти. Незнакомый мужчина попросил чай навынос. Она записала, передала заказ Бэлле и вернулась к накладным.

Через минуту снова посмотрела на вход.

Работы было достаточно. Поставщик перенёс доставку, Зак обнаружил неисправность на кухне, Амира прислала сообщение с просьбой проверить документ для университета. Ади занялась всем по очереди и только к обеду поняла, что сегодня от Кемаля ничего не было.

Он ничего не обещал.

Она напомнила себе об этом и убрала телефон в сумку.

***

Кемаль остановился возле лесного дома ещё до рассвета.

Внутри пахло холодной древесиной. Он включил лампу, оставил ключи от машины на полке и достал одежду, приготовленную для Эльнарса.

Снятая куртка оказалась влажной. Нужно было повесить её ближе к печи, чтобы высохла к возвращению.

Кемаль провёл ладонью по ткани и вдруг вспомнил Ади у двери кафе. Она смотрела на дождь, но явно видела что-то другое. Когда он заговорил, не сразу повернулась.

Он не знал, с чем ещё связан её страх. Догадываться было легко, ошибиться — тоже. Поэтому не стал расспрашивать.

Позже, сидя напротив неё за столом, думал, что хотел бы услышать рассказ, когда она сама решит говорить.

Не потому, что ему нужны сведения.

Он убрал куртку и взял оружие.

Время уходило. На границе обнаружили новые следы, и проверка не могла ждать, пока он разберётся в собственных мыслях.

Каменный мост был мокрым. Кемаль положил ладонь на парапет, дождался, пока проход откроется, и шагнул в холодный воздух Эльнарса.

В жилой части уже просыпались. У колодца разговаривали женщины; из мастерской вынесли ведро с золой. На стене одного из домов новая кладка была светлее старой, и Кемаль остановился, чтобы пропустить человека с досками.

Здесь он знал почти каждую дорогу. Знал, кому принадлежит мастерская, где ночами лучше не ходить, какой участок Границы требует внимания.

Это был его дом.

И всё же, проходя мимо закрытой двери, он вспомнил колокольчик над входом в кафе.

Встреча с Ади должна была остаться одним из последствий нарушения. Девушка увидела существо, пострадала, ей помогли. Дальше нужно было разобраться, почему это произошло, и не позволить повториться.

Кемаль ещё мог объяснить себе первые визиты заботой о её состоянии.

Разговор о книгах объяснить так было труднее.

Он поправил ремень оружия и ускорил шаг.

***

— Ждёшь кого-нибудь? — спросила Бэлла.

Ади подняла голову.

— Нет.

— Ты всё время смотришь на дверь.

— Я здесь работаю. Нужно видеть, кто входит.

Бэлла посмотрела на лежавшую перед ней накладную.

— Конечно.

Она не продолжила, и Ади была благодарна за это. Не хотелось объяснять то, что пока даже самой себе произносить было неловко.

Кемаль мог уехать. Заняться работой. Просто не захотеть сегодня кофе.

У каждого человека есть жизнь за пределами её кафе.

Ади вернулась к документам. Ближе к вечеру действительно почти перестала отвлекаться: посетителей стало больше, потом пришлось разбираться с доставкой, а Зак потребовал решить, стоит ли чинить старое оборудование или покупать новое.

День закончился быстро.

Только дома она снова посмотрела на телефон.

Ничего.

Ади положила его на тумбочку и долго выбирала книгу, хотя заранее знала, какую возьмёт.

***

У Границы Кемаль задержался дольше, чем рассчитывал.

Нужно было проверить следы, обойти участок, убедиться, что рядом не осталось ничего чужого. Несколько раз казалось, что работа закончена, но очередная находка заставляла начать заново.

Когда он вернулся, совет уже завершился. Пришлось отдельно передать всё, что удалось выяснить.

Позже Кемаль сел у окна. За стеклом Эльнарс погружался в ночь, огни в домах гасли один за другим.

Он подумал, что Ади, наверное, уже закрыла кафе.

Представил, как она проверяет кассу, возвращается за забытыми бумагами, не позволяет Бэлле нести слишком тяжёлое. В её голосе не было жалобы, когда она рассказывала о делах. Но это не означало, что она не устаёт.

Кемаль посмотрел на сложенную одежду для человеческого мира.

Там от него пока не ждали решений о Границе, не спрашивали, достаточно ли безопасен переход. Там можно было сидеть над книгой и выслушивать объяснение, почему её герой поступил неправильно.

Но Ади тоже уже ждала ответа.

Он обещал не забыть — и не забыл. Просто с каждым визитом становилось труднее представить разговор, после которого она перестанет смотреть на него так спокойно.

Кемаль отвернулся от окна. Не хотел признавать, как удобна эта отсрочка ему самому.

***

На следующий день он пришёл ближе к вечеру.

Ади стояла за стойкой. Услышав колокольчик, подняла голову и замерла на секунду дольше обычного.

— Надеюсь, сегодня удастся допить кофе, — сказал Кемаль.

— Для этого нужно не торопиться.

— Попробую.

Она заметила тени под его глазами. Вчера он, кажется, почти не спал. Снял куртку медленно, словно даже простое движение требовало усилия.

— Ты устал.

— Немного.

— Тогда зачем пришёл?

Вопрос прозвучал резче, чем хотелось. Ади уже собиралась объяснить, что не выгоняет его, но Кемаль ответил:

— Хотел посидеть там, где можно ничего не решать.

Она посмотрела на него.

Привычная улыбка не появилась. Он сказал это без шутки, и оттого Ади не захотелось задавать следующий вопрос.

Она приготовила кофе и поставила чашку перед ним.

— Сегодня за счёт заведения.

— Почему?

— Иногда уставшим людям можно сделать что-нибудь хорошее.

Кемаль опустил глаза к чашке.

— Спасибо.

— Только не начинай злоупотреблять.

Он улыбнулся, и она вернулась к работе.

Кемаль сел у окна. Некоторое время просто смотрел на улицу, потом взял оставленную для него книгу.

Ади заметила, что он нашёл прежнюю страницу.

Проходя мимо, спросила:

— Помнишь, на чём остановился?

— Теперь вспомнил.

Она кивнула и пошла дальше. До закрытия ещё оставалось время, и сегодня ей впервые за весь день не хотелось его торопить.

Не совсем свидание

Кемаль позвонил, когда Ади уже почти закончила дела.

На этот день она собиралась освободиться пораньше. Бэлла напоминала об этом с утра, но каждый раз находилось что-нибудь ещё: счёт, звонок, коробка, которую поставили не туда.

Увидев имя на экране, Ади перестала складывать бумаги.

Бэлла подняла глаза.

— Возьмёшь?

— Конечно.

Она отошла к окну.

— Алло?

— Ты занята?

— Уже почти нет.

— Хотел тебя увидеть. Если можешь уйти ненадолго.

Ади посмотрела на стойку. Бэлла отвернулась к чашкам с таким подчеркнуто занятым видом, что сомнений не осталось: она всё слышит.

— А где ты?

— У кафе.

— Уже?

Кемаль тихо усмехнулся.

— Если неудобно, приеду позже.

Ади посмотрела за окно и увидела его машину.

— Подожди немного.

***

Через полчаса она стояла перед зеркалом дома.

Кемаль довёз её переодеться и остался ждать. Теперь на кровати лежали две кофты. Одна была привычнее. Вторая — красивее, хотя Ади не могла объяснить себе, почему вдруг придаёт этому значение.

Она взяла вторую, приложила к себе, затем положила обратно.

Всего лишь прогулка.

Они уже несколько раз пили кофе, разговаривали, переписывались. Ничего необычного в том, чтобы выбраться вместе в город, не было.

Ади снова взяла вторую кофту.

Переоделась быстро, пока не передумала. Поправила волосы и посмотрела на часы: Кемаль ждёт, а она ведёт себя так, словно никогда прежде не выходила из дома.

Эта мысль рассмешила её и немного помогла.

Он стоял возле машины. Увидев Ади, выпрямился и открыл дверцу.

Она села, поставила сумку на колени. Кемаль обошёл автомобиль и устроился за рулём.

— Куда хочешь?

Ади растерялась.

Обычно она знала, куда нужно ехать. Магазин, кафе, домой. А сейчас её спрашивали совсем о другом.

— Не знаю. Давно нигде не была просто так.

— Тогда начнём с центра?

Она кивнула.

Город постепенно менялся за окнами. Дома становились выше, движение плотнее. Ади следила за дорогой, но уже не так напряжённо, как после аварии. Кемаль не торопился и заранее снижал скорость перед поворотами.

— Ты часто сюда выбираешься? — спросил он.

— Обычно нет времени.

— Даже на себя?

— Особенно на себя.

Он ничего не сказал. Ади вдруг захотела пояснить, что она не жалуется, что любит своё кафе и семью. Но Кемаль не смотрел на неё так, будто услышал признание в несчастье.

— А ты? — спросила она. — Часто куда-нибудь едешь без дела?

— Раньше почти никогда.

— А сейчас?

Он коротко взглянул на неё.

— Теперь бывает.

Ади отвернулась к окну. В машине стало теплее, хотя обогреватель работал так же.

***

Книжный магазин прятался в тихом переулке.

Ади заметила вывеску первой. Кемаль остановился, и она вышла почти сразу, забыв взять сумку. Пришлось вернуться, но он не стал комментировать.

В витрине лежали старые открытки, несколько книг в потёртых обложках и небольшой глобус. Внутри пахло бумагой, пылью и деревом.

Ади улыбнулась ещё у двери.

Здесь было тихо. Продавец сидел за прилавком и не торопился подходить. На полках стояли книги, которых она давно не видела, и несколько таких, о которых только слышала.

Она провела пальцем по корешку, сняла том и открыла.

Кемаль остался рядом.

— Нравится?

— Очень.

Она говорила тише обычного, будто боялась спугнуть возможность никуда не торопиться.

Телефон молчал. Никто не спрашивал, где документы и кто проверил поставку. Можно было читать первые страницы, не оправдываясь, что это всего на минуту.

Ади долго держала одну книгу в руках.

— Берёшь? — спросил Кемаль.

— Думаю.

— Кажется, уже решила.

Она посмотрела на него.

— А если только обложка хорошая?

— Тогда расскажешь мне, как ошиблась.

Ади рассмеялась. Купила книгу и ещё несколько раз оглянулась на полки, прежде чем выйти.

После магазина они пошли пешком. Останавливались возле витрин, сворачивали, если улица казалась спокойнее. Кемаль не пытался занять каждую паузу разговором, и Ади постепенно перестала делать это сама.

Она замечала его шаги рядом. Иногда их руки оказывались близко, и тогда почему-то начинала смотреть особенно внимательно на дорогу.

У небольшого кафе Ади призналась, что с утра почти ничего не ела.

Кемаль остановился.

— Тогда зайдём.

— Я не настолько голодная.

— А насколько?

Она посмотрела на меню у двери.

— Уже достаточно.

Внутри было несколько столиков и много растений. Ади устроилась напротив него и только после заказа поняла, как приятно, что сегодня никто не ждёт её у стойки.

Ей принесли еду. Кемаль рассказал о городе, в котором когда-то жил: о тесных улицах, рынке, доме, где летом было прохладнее, чем снаружи.

Ади слушала. Когда спрашивала о работе, ответы становились короче. Она замечала это, но не позволяла одной закрытой теме испортить весь разговор.

Ей хотелось узнать его и иначе. Какие места он помнит. Что умеет замечать. Почему, улыбаясь, сначала чуть опускает голову.

В какой-то момент Кемаль замолчал.

— Что?

Ади отвела взгляд.

— Ничего. Слушаю.

Он продолжил, но улыбка осталась.

***

К набережной они вышли ближе к вечеру.

Вода отражала свет фонарей. Ветер был холоднее, чем между домами, и Ади остановилась возле ограждения.

— Я была здесь с мамой.

Кемаль встал рядом.

Слова вырвались неожиданно. Ади не собиралась говорить о родителях, но теперь вспомнила ладонь, которая держала её руку, и слишком высокий парапет: тогда, чтобы увидеть воду, нужно было встать на носки.

— Она любила смотреть на людей, — сказала Ади. — А я всё просила подойти к реке.

— И вы подходили?

— Иногда.

Она посмотрела на противоположный берег. Хотела вспомнить тот день целиком, но уцелело только несколько мгновений. Это уже не причиняло такой острой боли, как раньше. Скорее было жаль, что нельзя задержаться в них подольше.

Кемаль не спрашивал о том, чего она не рассказывала.

Ади поёжилась. Он снял куртку и протянул ей.

— Не надо. Ты сам замёрзнешь.

— Пока нет.

— Это ненадолго.

— Тогда не будем долго стоять.

Она взяла куртку. Ткань ещё хранила тепло. Ади надела её, спрятала руки в рукава и вдруг почувствовала себя чуть неловко, словно приняла больше, чем обычную помощь.

Кемаль смотрел на неё.

Ветер бросил прядь волос ей на щёку. Он поднял руку, но остановился, не коснувшись.

Ади заметила. Могла сама убрать волосы, но почему-то тоже замерла.

Несколько секунд они стояли близко, слыша воду и шаги прохожих.

Потом его рука опустилась.

— Что? — спросила она тихо.

Кемаль улыбнулся, не сразу найдя ответ.

— Ничего.

Ади поправила прядь сама. Пальцы почему-то слушались хуже обычного.

— Пойдём? — сказала она.

Он кивнул.

***

Возле дома Ади не сразу вышла из машины.

В окнах горел свет. Наверняка на кухне кто-нибудь спорил о завтрашних делах. Бэлла спросит, поела ли она, Амира захочет посмотреть покупку.

Ади держала книгу на коленях и не торопилась возвращаться к этому вечеру.

— Спасибо.

— За что?

Она подумала. За магазин, прогулку, за то, что рядом с ним удалось забыть о часах. Сказать всё это было бы слишком трудно.

— За сегодня.

Кемаль посмотрел на неё и кивнул.

— Увидимся?

— Увидимся.

Ади вышла. На ступенях вспомнила про куртку и обернулась, но Кемаль показал, чтобы оставила её пока у себя.

Она улыбнулась и вошла в дом.

В прихожей на секунду прислонилась к закрытой двери. В соседней комнате разговаривали, пахло чаем. Всё было привычным.

Только ей хотелось ещё немного постоять, прежде чем к ней обратятся.

Ади сняла куртку осторожно, положила на спинку стула и провела ладонью по рукаву.

Потом взяла книгу и пошла к остальным.

Когда он не пришел

На следующий день Кемаль не пришёл.

Ади заметила это не сразу. С утра нужно было принять поставку, проверить счета и помочь Бэлле с заказами. Адам ненадолго заглянул перед работой, выпил кофе и забыл на столе папку. Пришлось позвонить ему, прежде чем он успел уехать далеко.

Обычная суета.

Только в перерывах между делами Ади почему-то смотрела на часы.

Вчерашняя прогулка вспоминалась неожиданно. Она тянулась за накладной — и видела потёртую обложку книги. Поднимала чашку — вспоминала столик среди растений. Поправляла волосы — и снова замечала руку Кемаля, остановившуюся рядом с её лицом.

Этот момент возвращался чаще остальных.

Ади не знала, что он хотел сделать. Догадывалась, но каждый раз отгоняла догадку, словно сама мысль могла выдать её кому-нибудь.

Дверь кафе открылась. Она подняла голову раньше, чем звякнул колокольчик.

Вошёл незнакомый мужчина.

Ади приняла заказ и вернулась к стойке.

Бэлла посмотрела на неё.

— Хорошее настроение?

— Вроде того.

— Это хорошо.

Она больше ничего не спросила. Ади была благодарна: объяснять пока было нечего, кроме того, что вчера ей понравилось.

К вечеру телефон несколько раз загорался. Сообщение о доставке, вопрос от Амиры, напоминание от Бэллы.

«Не забудь закрыть кассу».

Ади подняла глаза. Сестра стояла в нескольких метрах.

«Я рядом с тобой».

«Так надёжнее».

Ади рассмеялась. Бэлла улыбнулась, не отвлекаясь от работы.

Телефон она всё-таки оставила поближе.

***

На второй день Кемаль тоже не появился.

Ади объяснила себе, что у него работа. Он говорил о поездках, о том, как редко задерживается на одном месте. Они не договаривались видеться каждый день.

И всё же ей было немного обидно.

Не на него. На себя — за ожидание, которое возникло слишком быстро.

Она вспомнила, как легко сказала вчера вечером «увидимся», и захотела знать, что именно он услышал в этом слове.

Позвонить можно было самой.

Ади несколько раз открывала переписку. Читала последние сообщения, потом закрывала. Не находила фразы, которая звучала бы достаточно просто.

«Как дела?» — слишком неопределённо.

«Ты где?» — так она спрашивала у своих, а Кемаль пока не был своим.

К вечеру она устала от этих рассуждений и написала:

«Надеюсь, у тебя всё хорошо».

Сообщение ушло. Ответа не было.

Она отложила телефон и занялась работой. Так было легче, чем решать, стоило ли писать.

На третий день Ади уже не пыталась убедить себя, что ждёт только возможности вернуть куртку.

Ей не хватало его.

Это признание пришло без торжественности. Она сидела над счётом и вдруг поняла, что хотела бы поднять голову и увидеть Кемаля напротив. Рассказать, как Зак опять поспорил с поставщиком. Спросить, дочитал ли он книгу.

Просто поговорить.

***

Вечером начался дождь.

Ади выключила свет в основном зале, оставив лампы над стойкой. За окном блестел асфальт. Посетители ушли, Бэлла закончила на кухне и поднялась за своими вещами.

На спинке стула лежала куртка.

Ади принесла её с собой ещё в первый день, рассчитывая вернуть при встрече. Потом оставила в кафе: он ведь должен был прийти.

Она подошла и коснулась рукава.

Ткань была прохладной. Ади вспомнила набережную и то, как накинула куртку на плечи. Сейчас захотелось снова оказаться там — ещё до его ухода, до этих трёх дней, когда стало слишком заметно, какое место он успел занять.

— Ну что ты делаешь… — сказала она едва слышно.

Сразу оглянулась, хотя в зале никого не было.

Колокольчик звякнул, когда она вернулась к выручке.

На пороге стоял Кемаль.

Мокрые волосы, тёмные пятна на плечах куртки, усталое лицо. Он остановился, увидев её, и Ади на несколько секунд забыла, что нужно сказать.

Облегчение оказалось таким сильным, что спрятать его не удалось.

— Привет, — произнёс он.

— Привет.

Она опустила глаза к деньгам, но сбилась со счёта.

Кемаль подошёл ближе.

— Прости, что пропал. Сообщение увидел только сегодня.

Ади положила купюры.

Сказать «ничего страшного» было бы проще. Но неправда почему-то не захотела произноситься.

— Можно было предупредить.

Он несколько секунд смотрел на неё.

— Да. Можно было.

Ади выдохнула. Не ждала, что он начнёт оправдываться, но его согласие всё равно удивило.

— Что случилось?

— Работа.

— Опять поездка?

— И она тоже.

Он выглядел настолько уставшим, что ей расхотелось продолжать спор. Но молча принять ответ тоже было трудно.

— Если не можешь рассказать, хотя бы скажи, что ты в порядке.

Кемаль задержал на ней взгляд.

— Сейчас в порядке.

Ади кивнула. Приготовила кофе и поставила чашку перед ним без вопроса.

— Ты запомнила.

— Не так сложно.

Он улыбнулся, а она отвернулась к стойке, чтобы не улыбнуться слишком явно.

Бэлла вернулась, поздоровалась и начала собираться. Предложила Ади ехать вместе, но Кемаль сказал, что отвезёт её.

Ади встретилась с сестрой взглядом.

— Я скоро.

— Хорошо.

Бэлла не стала уточнять, насколько скоро.

***

У дома Кемаль выключил двигатель.

Дождь тихо стучал по крыше. Свет приборной панели освещал его руки, и Ади заметила на одной небольшую ссадину.

Хотела спросить, но он заговорил о кафе. О книге, которую не успел дочитать. Она рассказала о своей покупке, потом — о перепутанных заказах.

Разговор не был важным. Наверное, именно поэтому ей так не хотелось его заканчивать.

Иногда они молчали. Ади больше не пыталась сразу придумать тему. После трёх дней ожидания было приятно просто знать, что он рядом и не исчезнет, пока она отворачивается к окну.

Кемаль посмотрел на часы.

— Мне ещё нужно уехать по делам.

Улыбка Ади погасла.

— Сегодня?

— Да.

— Надолго?

Он ответил не сразу.

— Пока не знаю.

Она опустила глаза. На этот раз его усталость не объясняла всего: в голосе появилось напряжение, которого не было несколько минут назад.

— Что-то случилось?

— Нужно кое-что проверить.

Ади посмотрела на ссадину.

— Это связано с той ночью?

Кемаль помедлил.

— Может быть.

Он впервые не отвёл разговор в сторону. Но от короткого признания спокойнее не стало.

— Ты опять исчезнешь?

— Я вернусь. И постараюсь предупредить, если задержусь.

Ади кивнула.

Ей хотелось спросить, от чего именно зависит это «постараюсь». Но она уже устала удерживать его вопросами.

— Тогда напиши.

— Напишу.

Она открыла дверцу и вышла. Куртку на этот раз вернула; Кемаль положил её рядом с собой.

Ади поднялась на крыльцо. Обернулась и увидела, что он всё ещё ждёт. Помахала, прежде чем войти.

***

Дома было тихо.

Она прошла в комнату, сняла обувь и положила телефон на стол. Взяла купленную книгу, устроилась на кровати, прочитала страницу.

Ничего не запомнила.

Перечитала — с тем же результатом.

Ади закрыла книгу. Вспомнила голос Кемаля, его паузу перед ответом. «Может быть».

Он собирался проверить что-то, связанное с существом на дороге. Пока она сидела дома, он возвращался туда, где могли произойти вещи, о которых не хотел говорить.

Она подошла к окну.

Фонарь освещал мокрую улицу. Между домами двигались ветви, редкая машина проехала за поворотом. Всё выглядело спокойно.

Ади проверила телефон.

Сообщения не было.

Он не обещал вернуться этой ночью. Она понимала это и всё равно прислушивалась, когда снаружи раздавался шум двигателя.

Через некоторое время в коридоре послышались шаги. Ади обернулась, подошла к двери и выглянула.

Никого.

Наверное, кто-то прошёл на кухню. Она не стала звать.

Вернулась к столу, взяла телефон и написала:

«Дай знать, когда сможешь».

Потом положила его рядом с книгой.

Свет выключать пока не хотелось.

Зима пришла

Дождь начался ещё вечером.

К полуночи вода собралась в желобе над окном и теперь падала на металлический козырёк с коротким, раздражающим стуком. Алекс несколько раз возвращалась к одной и той же странице, потом закрыла книгу, оставив палец между листами.

В соседней комнате спал Зейн.

Из-под неплотно прикрытой двери тянулась полоска света. Перед тем как лечь, он сказал, что отдохнёт минут десять, и даже не снял толком куртку — только вытянул из-под спины, когда Алекс велела ему перестать мучить диван.

С тех пор прошло больше часа.

Она положила книгу на кровать и подошла к окну.

На противоположной стороне улицы стоял человек.

Сначала Алекс заметила только тёмную одежду и опущенную голову. Под дождём трудно было разглядеть лицо. Она уже собиралась отойти, когда человек поднял руку к фонарному столбу.

Пальцы сомкнулись вокруг металла.

Он подтянулся одним движением — без разбега, без усилия, которое должно было согнуть плечи, — и оказался выше ограды.

Алекс перестала слышать стук воды.

Человек повернул голову к её окну.

Она отступила раньше, чем успела рассмотреть лицо.

Телефон лежал возле книги. Алекс взяла его, открыла переписку с Заком и набрала два слова.

«Зима пришла».

Проверять, прочитано ли сообщение, она не стала. Отправила предупреждение Адаму, нажала вызов и пошла в соседнюю комнату.

Зейн лежал на боку, подложив ладонь под щёку. Когда она коснулась его плеча, он открыл глаза сразу.

— Не включай свет.

Он сел.

Зейн посмотрел на неё, затем на окно за её спиной. Молча надел ботинки, поднялся и застегнул куртку.

Снизу донёсся скрежет.

Медленный, протяжный. Кто-то провёл по стеклу входной двери кафе.

Комната утопала в темноте. Остался лишь тусклый свет с улицы, которого хватало, чтобы различить край дивана и кухонный проём.

На кухне Алекс выдвинула ящик.

Ножи звякнули слишком громко. Она вытащила два, один протянула Зейну. Он взял его, не задавая вопросов, потом отсоединил от основания тяжёлую металлическую стойку торшера.

За окном что-то коснулось стекла.

Зейн повернулся.

По другую сторону окна, на высоте второго этажа, к стеклу прижималась ладонь.

Зак проснулся от вибрации телефона.

Несколько секунд лежал неподвижно, пытаясь вспомнить, куда положил его перед сном. Потом нащупал аппарат под краем подушки и прищурился от света.

Алекс.

Под ним — два слова: «зима пришла».

Сон исчез мгновенно.

Зак сел на кровати.

Сердце тяжело ударило в груди.

И вместе с этим ударом двадцатилетняя давность вернулась к нему так ясно, будто всё произошло вчера.

Снег за окном.

Тёплая комната приюта.

Несколько детей, собравшихся вместе. И неожиданные слова:

— Если я вам когда-нибудь скажу, напишу или ещё как-нибудь передам слова «зима пришла» — бегите.

Хотя тогда никто по-настоящему не поверил.

Жизнь была слишком длинной.

Двадцать лет — слишком большой срок для детского предупреждения.

Многое забылось.

Но не слова.

Зак набрал Алекс и вышел в коридор.

Стоило постучать в одну из закрытых дверей как Ади открыла её почти сразу. На плече у неё остался след от подушки; она ещё придерживала ворот домашней кофты, но сон исчез с её лица, стоило увидеть Зака.

— Что?

— Алекс прислала сообщение.

Он протянул телефон.

Ади посмотрела на экран, пока длинные гудки звучали в тишине коридора.

— Она не отвечает?

Зак покачал головой.

Ади вернула ему телефон и пошла к комнате сестёр.

Бэлла проснулась от первого прикосновения. Амира — только когда Ади позвала её второй раз.

— Одевайтесь. Быстро.

— Пожар? — спросила Бэлла, уже спуская ноги с кровати.

— Не знаю. Алекс прислала сигнал.

Бэлла замерла, держа кофту в руках.

Потом встала.

Ади набрала Зейна, пока сёстры обувались. Прижала телефон к уху, слушая короткую тишину перед механическим ответом.

Недоступен.

Она посмотрела на экран, словно там могло появиться другое объяснение, и убрала аппарат в карман.

— Через кухню, — сказал Зак из коридора. — Машина во дворе.

Амира вышла, натягивая рукав свитера.

— Адам знает?

— Уже звоню.

Зак листал контакты.

Бэлла подхватила с нижней полки небольшую сумку. Ади узнала её аптечку и на секунду захотела сказать, что не нужно тащить лишнее, но не стала.

Они спускались почти бесшумно. Зак первым, за ним Амира и Бэлла. Ади шла последней и всё смотрела на телефон в руке брата, ожидая, что он сейчас поднесёт его к уху и произнесёт: «Алекс».

В главную дверь ударили, когда они подошли к кухне.

Амира остановилась.

Зак повернулся к прихожей.

Второй удар заставил дрогнуть стекло в дверце шкафа.

— Ади, быстрее открывай заднюю дверь.

Она уже дёрнула ручку.

Дверь подалась на несколько сантиметров — и остановилась.

Снаружи кто-то держал её.

Ади толкнула сильнее. В узкую щель проник холодный воздух с запахом дождя. Затем по матовому стеклу скользнули длинные пальцы.

Она отшатнулась и захлопнула дверь всем телом.

— Там тоже.

Зак посмотрел на неё.

В его лице что-то изменилось. Он убрал телефон в карман, взял стул и придвинул его к задней двери, зажав спинкой ручку.

Треск из прихожей прозвучал раньше, чем он успел выпрямиться.

Главная дверь распахнулась внутрь.

Она ударила о стену, сбила висящую возле неё рамку. Стекло рассыпалось по полу.

На пороге стоял высокий мужчина.

Ади успела увидеть мокрый воротник, опущенную руку, тёмные следы на пальцах. Потом «мужчина» поднял голову.

Она узнала его.

В памяти вспыхнула дорога перед капотом. Резкое движение руля. Свет фар, выхвативший лицо за мгновение до того, как машина потеряла сцепление.

— Назад, — сказал Зак.

Ади услышала его, но не двинулась.

Пришедший шагнул через порог.

И улыбнулся.

Зак схватил кочергу у камина и ударил его поперёк вытянутой руки.

Удар отозвался в стенах тяжёлым звоном.

Нападавший повернулся к нему.

Ади видела, как Зак сместил ногу, собираясь ударить снова. Но чёрная рука уже метнулась вперёд.

Его отбросило к столу.

Посуда посыпалась на пол. Зак ударился бедром о край, удержался и снова поднял кочергу.

— К лестнице!

Ади схватила тяжёлый подсвечник с полки.

За первым нападавшим появились ещё двое.

Адам увидел сообщения Алекс, когда дописывал последнюю строку.

Положил ручку, взял телефон.

«Будь осторожен».

Он сразу встал.

Стул стукнул о шкаф, но Адам даже не обернулся. Набрал Алекс и вышел из кабинета, на ходу оглядывая коридор.

У дежурной стойки сотрудник наливал кофе. Возле скамьи двое посетителей негромко спорили о чём-то, то и дело поглядывая на часы. Из архива доносился шелест бумаг.

Телефон Алекс был занят.

— Что там? — спросил дежурный, заметив его лицо.

Адам подошёл к окну.

За стеклом блестела мокрая улица. Патрульная машина стояла у входа, свет из холла ложился на её капот.

На тротуаре кто-то двигался к дверям.

— Уберите посетителей от входа, — сказал Адам.

Дежурный отставил чашку.

— Почему?

В холле погас свет.

Адам повернулся.

Несколько секунд он видел только отражения уличных фонарей на стеклянных дверях. Потом вспыхнули аварийные лампы, и в красном свете проступила высокая фигура.

Она стояла уже внутри.

Сотрудник возле стойки отступил, выхватывая пистолет.

— Остановитесь!

Фигура двинулась к нему.

Выстрел оглушил.

Адам увидел, как дёрнулась ткань на груди вошедшего. Тот остановился, опустил голову, посмотрел на повреждение — и пошёл дальше.

Сотрудник выстрелил ещё раз.

Нападавший ударил его по руке.

Пистолет отлетел под скамью. Человек вскрикнул, прижимая кисть к груди, а фигура уже тянулась к его лицу.

Адам врезался в неё сбоку.

Они ударились о стойку. Нападавший оказался тяжёлым и неожиданно холодным; Адам почувствовал сквозь рубашку, как чужие пальцы сомкнулись у него на плече.

Кто-то ударил противника дубинкой.

Хватка ослабла.

Адам вырвался и отступил к коридору.

— Тревога! Выводите гражданских через служебный выход!

Дежурный ударил по кнопке.

Сирена огласила здание.

Из кабинетов выбегали люди. Сержант у оружейной передавал щиты; кто-то хватал оружие, кто-то уже отодвигал скамью, освобождая путь посетителям.

Адам принял щит, продел руку в крепление.

— Лестницу держать. Не подпускать к оружейной. Подкрепление вызвали?

Дежурный поднял рацию.

За стеклянными дверями появились новые фигуры.

Стёкла вылетели внутрь.

Раненый сотрудник замер возле стойки и смотрел на кровь у себя на ладони. Адам схватил его за ворот, отвёл за линию щитов.

— Слышишь меня? Назад иди.

Тот кивнул не сразу.

Первый нападавший бросился на них.

Щиты столкнулись с грохотом. Сержант рядом с Адамом качнулся, скользнув подошвой по стеклу. Адам подставил плечо, удерживая его, и почувствовал, как сила удара проходит через щит в руку и грудь.

С другой стороны выстрелили.

Противник отдёрнулся.

Из простреленной ткани показалась тёмная влажная рана. Адам увидел её ясно, до мельчайшей складки вокруг.

Но нападавший продолжал стоять.

— Не останавливают! — крикнул сотрудник за спиной.

— Отводим людей! Щиты вместе!

Адам ударил краем щита в поднятую руку. Сержант подхватил движение, толкнул снизу, и им удалось оттеснить фигуру к дверному косяку.

На короткий миг проход освободился.

Двое сотрудников провели между ними раненого. Следом пробежала женщина, прижимая к голове чужую куртку.

Адам успел увидеть её босую пятку: туфля осталась возле скамьи.

Потом в щит ударили снова.

Руку повело назад. Крепление больно врезалось в предплечье.

Нападавший навалился сверху, и Адам увидел его лицо совсем близко.

Тёмные губы разошлись.

Адам резко поднял щит, ударил под подбородок. Сделал шаг вперёд, ещё один, заставляя противника отступить.

Рядом с ним сержант тяжело выдыхал при каждом толчке.

— Вместе, — сказал Адам.

Тот кивнул.

Они ударили одновременно.

Окно в квартире над кафе лопнуло внутрь.

Зейн дёрнул Алекс за плечо. Осколки прошли возле её лица и ударили по стене. Штора взлетела, запуталась на чьей-то руке — и порвалась.

Нападавший уже был в комнате.

Алекс ударила ножом по запястью.

Рука, тянувшаяся к Зейну, изменила направление. Он шагнул сбоку и обрушил металлическую стойку на сгиб чужой ноги.

Колено подалось.

Они успели оттеснить противника к окну, но он упёрся ладонью в стену и развернулся так быстро, что Алекс едва убрала голову.

Когти прошли по плечу.

Ткань затрещала.

Боль пришла не сразу. Сначала она почувствовала, как рубашка прилипает к коже. Зейн ударил ещё раз, и Алекс увидела тёмную кровь на подоконнике.

Нападавший схватил стойку.

Зейн потянул на себя, пытаясь вырвать оружие. Чужие пальцы сомкнулись крепче.

— Отпусти, — сказала Алекс.

Он разжал руку в тот миг, когда противник рванул железо к себе.

Алекс ударила ножом снизу.

Нападавший отшатнулся, зацепился за штору. Зейн толкнул его плечом к стене, подальше от прохода, и отступил вместе с Алекс в коридор.

С лестницы донёсся удар.

Дверь квартиры треснула возле замка.

Алекс посмотрела на кухню. На окно в конце узкого прохода. На лестницу, по которой ещё можно было попытаться спуститься.

Снизу раздавались звуки шагов.

Зейн тоже услышал.

— Через кухню?

Она покачала головой.

За матовым стеклом кухонного окна прошла тень.

Дверь квартиры распахнулась.

Они оказались между теми, кто вошёл с лестницы, и тем, кто выбрался из разбитой комнаты.

Алекс толкнула Зейна в боковой проход, к узкому простенку.

Первый удар пришёлся по стене рядом с её головой. Штукатурка осыпалась на волосы. Она пригнулась, перехватила чужую кисть и резанула по внутренней стороне локтя.

Пальцы разжались.

Зейн ударил ножом следом, не давая противнику развернуться. Его левое предплечье легло на чёрную руку, удерживая её у косяка.

Алекс увидела, как напряглось его лицо.

Он не мог удержать долго.

Она упёрлась ногой в нижний край двери и толкнула её всем весом. Створка ударила по зажатой руке. Зейн вырвался.

Нападавший отступил на шаг.

Этого хватило, чтобы они сменили положение.

Алекс прошла вдоль стены, увлекая его за собой. Зейн держался сбоку, не позволяя другому приблизиться к её спине.

Она слышала его дыхание.

Слишком частое.

— Левее, — сказала Алекс.

Зейн послушался без вопроса.

Удар прошёл между ними.

Алекс поймала запястье противника, направила движение дальше, в дверной проём. Зейн ударил по руке, и нож скользнул в тёмную ткань.

Чёрная фигура резко повернулась к нему.

Алекс увидела свободную руку слишком поздно.

Когти распороли Зейну бок.

Он выдохнул, согнувшись. Не отступил — только крепче сжал рукоять и ударил снова, почти не замахиваясь.

Алекс перехватила нападавшего за плечо.

Он отшвырнул её.

Спина ударилась о дверной косяк. Из груди вышел весь воздух.

Несколько мгновений Алекс могла только стоять, упершись ладонью в стену, и безуспешно пытаться вдохнуть.

Зейн остался перед двумя.

Один удар пришёлся по его плечу. Другой он успел отвести ножом. Тёмное лезвие задело бровь, и кровь сразу закрыла ему глаз.

Алекс оттолкнулась от стены.

Ударила противника под поднятую руку. Ещё раз — по пальцам, державшим оружие. Зейн развернулся в открывшийся просвет и локтем врезал второму в лицо.

Они двигались всё медленнее.

А нападавшие продолжали подниматься.

Один вытащил нож из собственного плеча. Тот самый, которым Зейн ударил его прежде, чем перехватил оружие удобнее.

Алекс увидела лезвие в чёрной руке.

На секунду ей стало холодно до зубов.

Зейн схватил с кухонной стойки другой нож.

Телефон Алекс завибрировал на столе.

На экране появилось имя Зака.

Она посмотрела на него — и этого мгновения едва не хватило нападавшему.

Зейн толкнул её плечом.

Лезвие прошло рядом с шеей, рассекло губу.

Алекс ощутила во рту кровь и больше не повернулась к телефону.

Дверь кухни не выдержала.

Стул, которым Зак подпер ручку, проехал по полу, скребя ножками. Ади увидела в щели тёмное лицо и ударила подсвечником по протянутым пальцам.

Дверь удалось захлопнуть.

На этот раз Зак прижал к ней стол.

Бэлла помогла, упираясь обеими ладонями в край. Посуда скользнула по столешнице, разбилась о пол.

— Долго не удержит, — сказал Зак.

Он держал кочергу уже обеими руками.

Ади видела, что после первого удара ему трудно поворачивать корпус. Каждый раз он делал это осторожнее, стараясь не показывать сёстрам.

В прихожей заскрежетало.

— К лестнице, — повторил он. — Здесь со всех сторон идут.

Амира стояла у стены с огнетушителем, доставшей из кладовой.

Когда одна из фигур прорвалась из прихожей, она нажала на рычаг. Белая струя ударила нападавшему в лицо. Он отдёрнулся, выставив руку, и Зак успел ударить по ней кочергой.

Амира кашляла.

Порошок лёг на волосы, на свитер, забился в складки рукавов. Она не опускала баллон, пока струя не начала слабеть.

Ади потянула её за локоть.

— Хватит. Идём.

— Он ещё…

— Вижу. Идём.

Бэлла подхватила сестру с другой стороны.

Они смещались вдоль стены. Зак отступал последним, удерживая между собой и нападавшими кочергу. Ади шла рядом.

В комнате стало трудно дышать.

Порошок висел в воздухе, мешался с пылью от разбитой стены. Ади не видела всей прихожей — только отдельные движения в белой мути, длинную руку у дверного проёма, плечо, которое появлялось слишком близко.

Одна из фигур метнулась к Бэлле.

Та ударила сковородой.

Резкий звон заставил Ади вздрогнуть. Сковороду выбило из рук; она покатилась по полу. Бэлла отступила к камину, схватила крюк и подняла его раньше, чем противник дотянулся до её лица.

Зак ударил сбоку.

Нападавший повернулся к нему, и Ади обрушила подсвечник на затылок.

Пальцы у неё онемели.

Противник качнулся, но не упал. Медленно выпрямился.

Ади отступила вместе с Заком.

Она больше не ждала, что очередной удар всё закончит.

Амира зацепилась ладонью за разбитую рамку, отталкивая её от прохода.

Кровь потекла между пальцами.

— Покажи, — сказала Бэлла.

— Потом.

— Руку дай.

Зак толкнул кресло поперёк узкого прохода. Ади удерживала его рядом, пока Бэлла выдернула из сумки бинт и наскоро обмотала ладонь Амиры.

Та смотрела через её плечо.

— Бэлла, быстрее.

У кресла показались пальцы.

Обивка затрещала.

Зак упёрся ногой в деревянную раму, толкнул навстречу. Ади ударила по руке, удерживавшей спинку.

Кресло сдвинулось.

Они снова отступили.

До лестницы оставалось несколько шагов.

— За перила, — сказал Зак. — Там не обойдут.

Ади посмотрела на ступени.

Наверху были комнаты. Окна. Возможно, они сумеют выбраться на крышу над кухней. Нужно было только добраться туда вместе, не дать отрезать никого снизу.

Она почти успела поверить в этот выход.

Нападавший вырвался из кухни, оттолкнув стол.

Зак повернулся на звук.

Удар пришёлся ему в левое плечо.

Ади услышала короткий, глухой хруст. Кочерга опустилась. Левая рука Зака повисла вдоль тела.

Он успел заслониться правой.

Чёрное лезвие скользнуло ниже — по боку, под краем рёбер.

Зак шагнул назад.

Ади ударила подсвечником по чужой руке. Бэлла вцепилась крюком в тёмную одежду, потянула на себя. Амира выпустила в лицо противника остаток порошка.

Они заставили его отступить.

Зак всё ещё стоял.

Одной рукой держался за перила. Смотрел на Ади и пытался что-то сказать.

Потом ладонь соскользнула по дереву.

Она подхватила его слишком поздно, чтобы удержать на ногах, но успела не дать удариться головой.

— Помогите.

Бэлла сразу опустилась рядом.

Вдвоём они придвинули Зака к нижней ступени. Он попытался оттолкнуться здоровой рукой и подняться.

Не смог.

Ади прижала ладонь к мокрой ткани у него на боку.

Кровь прошла между её пальцами.

Адам услышал крик из архива, когда они оттесняли нападавших от лестницы.

Сержант обернулся первым.

— Рита.

Адам посмотрел в дальний коридор.

Дым и белая завеса от дымовых шашек закрывали почти весь проход. У стены тлела бумага; сотрудник в разорванной рубашке сбивал ногой огонь, одновременно придерживая дверь для выходивших людей.

— Она там оставалась, — сказал дежурный. — Я думал, вышла.

Адам сменил положение щита.

— Держите здесь.

Сержант поймал его за рукав.

— Один не ходи.

— Ты мне нужен у лестницы.

Он высвободил руку и побежал по коридору.

За спиной снова загремели щиты. Адам слышал команды, обрывки слов из рации, чужое тяжёлое дыхание. Всё это оставалось совсем близко, но с каждым шагом лица становились хуже различимы.

Он позвал Риту.

Из архива ответили не сразу.

Адам толкнул дверь плечом.

Она открылась, задев валявшуюся папку.

Рита стояла у стеллажа. В руке у неё был телефон, на экране горел вызов. Увидев Адама, она опустила его, но с места не двинулась.

Он заметил, что её трясёт.

— За мной.

Она сделала шаг и споткнулась о разлетевшиеся бумаги.

Адам взял её за локоть.

— Под ноги смотри.

Он вывел её в коридор, поставил возле стены и развернул щит.

В нескольких метрах от них что-то двигалось.

Адам остановился.

Рита почувствовала это и сильнее стиснула его рукав.

За дымом скрежетнуло железо.

Адам отступил на шаг, увлекая её за собой. Слева была дверь кабинета. Он помнил, что там никого нет.

— Откроешь, когда скажу.

Рита кивнула.

Ручка находилась у неё за спиной. Она нащупала её, не поворачиваясь.

Тёмная фигура появилась из дыма почти вплотную.

Адам ударил щитом.

Противник врезался в стену. По штукатурке прошла трещина.

— Сейчас!

Рита дёрнула ручку.

Дверь поддалась.

Адам толкнул её внутрь.

Щит ушёл в сторону вместе с движением руки — ровно настолько, чтобы открылась часть его тела.

Он увидел чёрное лезвие.

Почувствовал удар под рёбрами.

На мгновение всё вокруг стало необыкновенно отчётливым: облупившаяся краска на косяке, белая пыль на плече Риты, её рот, открытый в крике.

Адам не слышал, что она говорит.

— Закрывай.

Слово вышло на выдохе.

Рита смотрела на его бок.

Он толкнул дверь ладонью.

— Закрывай!

Створка ударила о косяк. Изнутри щёлкнул замок.

Адам ударил щитом ещё раз.

Не знал, сколько силы осталось в руке. Только почувствовал, как противник отшатнулся и лезвие вышло из раны.

Сразу стало горячо.

Он прижал ладонь к боку, отступил к стене. Щит зацепился краем за пол. Адам поднял его выше.

Из-за двери позвали:

— Адам?

Он хотел ответить.

Не хватило воздуха.

В конце коридора ещё держали строй. Он слышал сержанта. Слышал, как кого-то просили не закрывать глаза.

Нужно было вернуться к ним.

Адам оттолкнулся плечом от стены.

Сделал шаг — и остановился, дожидаясь, пока перестанет темнеть перед глазами.

Тёмная фигура снова приблизилась.

Он поднял щит обеими руками.

Рита осталась за закрытой дверью.

Адам поставил ногу так, чтобы нападавший не смог пройти мимо него.

В квартире над кафе перестали звонить.

Алекс не знала, когда именно телефон замолчал. Теперь слышала только дождь, хруст стекла и дыхание Зейна.

Они отступили в гостиную.

Узкий коридор больше не помогал: нападавшие добрались до них с двух сторон. Пришлось прорваться обратно через комнату, где ещё оставалось место для движения.

Зейн потерял металлическую стойку.

Теперь держал нож правой рукой. Левая плохо слушалась; он прижимал её к телу, всякий раз морщась, когда приходилось поворачивать плечо.

Алекс видела кровь на его спине.

Увидела не сразу — только когда он развернулся, пропуская её к стене. До этого думала, что хуже всего рана на боку.

Она подошла ближе.

— Стоять можешь?

Он посмотрел на неё.

Не ответил.

Алекс почувствовала, как поднимается холод из живота к груди. Сжала нож так сильно, что порезы на ладони раскрылись снова.

Тот, что был у окна, шагнул к ним.

Зейн повернулся раньше неё.

Алекс перехватила его за рукав, удерживая рядом.

Они уже пробовали оттеснить противника к подоконнику. Он вернулся. Тот, кому Зейн рассёк горло, тоже стоял — чуть запрокинув голову, с тёмной полосой под подбородком.

Их удары причиняли боль.

Но этого было мало.

У двери появился ещё один нападавший. В руке он держал длинное тёмное лезвие.

Алекс следила за его плечами, пытаясь угадать движение.

Губа распухла. Во рту стоял вкус крови. Рана на боку тянула при каждом вдохе, и теперь даже неподвижно держать нож оказалось трудно.

Зейн коснулся её локтя.

Алекс посмотрела на него.

Он едва заметно сдвинулся, освобождая ей место возле стены. Сам встал у правого плеча.

Она поняла.

Они ещё могли прикрывать друг друга.

Алекс поправила нож в ладони.

Чёрные фигуры начали расходиться по комнате.

Ади не удавалось остановить кровь.

Она прижимала ладонь к боку Зака, чувствовала, как ткань становится всё мокрее, и старалась не смотреть на его лицо слишком долго.

— Бэлла, бинт.

Сестра оглянулась.

Между ними и прихожей лежали обломки стола. Бэлла стояла перед ними с каминным крюком, держала его обеими руками. На разбитой губе блестела кровь.

— В сумке, — сказала она. — Возле ступени.

Ади нащупала ремень, подтянула сумку к себе.

Зак двинулся.

— Не надо, — сказала она.

Он поставил здоровую ладонь на пол.

Плечо приподнялось. Лицо стало совсем белым.

Ади обхватила его поперёк груди, удерживая.

— Ты сейчас только…

— Я встану.

Он сказал это зло. Почти сердито.

Она знала эту злость. Так Зак говорил, когда не мог открутить заржавевшую гайку или заставить старый двигатель завестись. Обычно после этого всё получалось.

Сейчас рука дрожала под его весом.

У лестницы звякнул крюк.

Бэлла отступила на шаг.

Амира ударила пустым огнетушителем по протянутой руке. Баллон качнуло в её ладонях; она прижала его к груди, чтобы удержать, и снова встала возле сестры.

Зак видел их обеих.

Видел, как Бэлла переставляет ноги, стараясь не поскользнуться. Как Амира прячет перевязанную ладонь под ручкой огнетушителя. Как Ади, вместо того чтобы стоять рядом с ними, вынуждена держать его.

Он должен был вывести их из дома.

Получил сообщение первым. Разбудил всех. Нашёл ключи.

До машины оставалось несколько десятков шагов.

Теперь ключи лежали у него в кармане, а он не мог даже подняться.

Зак упёрся в пол ещё раз.

Боль прошла через плечо, по рёбрам, заставила на мгновение забыть, как нужно вдыхать.

Ади что-то говорила.

Он видел её губы, но слышал только тяжёлый стук собственного сердца.

Подняться.

Хотя бы встать между ними.

Бэлла вскрикнула.

Зак резко повернул голову.

За её плечом двигалась ещё одна фигура.

Ади тоже увидела её. Схватила подсвечник, попыталась встать, но тот зацепился за скатерть под обломком стола.

Зак потянулся к сестре здоровой рукой.

Хотел отодвинуть её. Успеть заслонить.

Чёрное лезвие поднялось над ним.

Он посмотрел на Ади — и впервые не сумел скрыть от неё страх.

Не за себя.

Она была совсем рядом.

А он не мог её защитить.