Kitabı oxu: «Старый конь»
Файл книги Старый конь
«Кто знает: дух сынов человеческих восходит ли вверх, и дух животных сходит ли вниз, в землю?»
3:21 Еккл.
Медленно брели трое…
Тощий пожилой конюх с поводом от недоуздка в руках то и дело останавливался, поджидая, когда поднимется с «колен» лошадь с тусклой, давно забывшей про щетку и скребницу шерстью, спутанной гривой и пронзительно-печальным взглядом всё понимающих, осмысленных, почти человеческих глаз, безмолвно кричащих о всепоглощающей, непередаваемой тоске…
(Слово «колени» взято в кавычки, потому что так в просторечии привыкли называть запястные суставы у животных).
Позади всех плёлся высокий парень с отсутствующим выражением лица, с хлыстом в руках.
Животное в очередной раз спотыкается, и снова остановка. Несильный удар заставляет его подняться. Пошатываясь, конь покорно следует за человеком. Из глаз его катятся слезы. Он знает, что этот короткий, но такой тяжелый путь последний в его жизни…
Его не пугает ни шум проезжающих мимо машин, ни вспорхнувшая неожиданно стайка бестолковых воробьёв; даже резкий звук выхлопной трубы не заставляет его вздрогнуть. Сочная майская трава не манит больше своей ликующей зеленью. Ласковые лучи весеннего солнышка не могут согреть и защитить от пронзившего каждую клеточку его тела предсмертного холода. Нежнейших тонов небесная лазурь, радостное щебетание неугомонных птиц, изумрудные кроны деревьев и вызывающе-яркое разноцветье тюльпанов являют собой разительный контраст с этой печальной процессией…
Сколько же их таких – гнедых, вороных, серых, пегих, рыжих и каурых, старых и молодых, больных и здоровых, шли последний раз в своей жизни этим путем? Шли с родного лошадиного дома – конюшни на бойню. Не раз слышала эта чистая и ухоженная дорога тревожное, отчаянное ржание. Видела не раз, как обезумевшие кони вырывали из рук человеческих поводья и уносились обратно, - туда, где мирно похрустывая душистым сеном в светлых и просторных денниках стояли их элегантные сородичи, где так вкусно пахло мешанкой из овса и отрубей; и где левады – лошадиные выгулы, манили шелковистой травой и вожделенной свободой…
Увы, смерть лошади, за редким исключением, почти никогда не бывает естественной. И не дано понять бессловесному существу, что в жестоком человеческом мире существует такое понятие, как экономическая выгода. Не понять лошади и того, что люди любят мясо…
О чем думал конь на этом страшном пути в небытие?
Ему было что вспомнить. Двадцать восемь лет - срок для лошади немалый. Но живут они и дольше. Кому как повезёт…
«Кадры» судьбы, как миг, промелькнули перед мысленным взором старого коня:
Вот он игривый жеребёнок-стригунок на тонких ножках, неуклюжий и смешной, среди грациозных быстроногих кобылиц из табуна. У него одна забота – не отстать от мамы, ведь с каждой каплей теплого, сладковатого молока вливаются в жеребенка силы и жизнь.
Хорошо в леваде!
Ветерок ласкает жеребячий «веерок», который со временем превратится в лошадиное украшение – гриву. Солнышко нежно прикасается тёплыми лучиками, гладит бока, спинку. Молодая травка щекочет бархатные губы и ноздри. Запах степного разнотравья волнует и дурманит. Птицы поют звонко. А призывное ржание кобыл и тоненькое, неуверенное – жеребячье, звучат, как мелодия. Крохотные, словно изящно выточенные из черного мрамора чьей-то умелой рукой копыта с каждым днём все увереннее отрываются от земли. Шальная мечта стучится в сердце – скорее бы научиться «летать», как мама!
А впереди ещё вольное лето, теплая осень. Впереди целая жизнь!
Незаметно пролетает время. И не ведомо беззаботному жеребёнку-подсоснику, что эта пора – лучшая в его жизни. Через полгода отлучат его от матери, и свою первую зиму он проведёт уже без неё, в теплом деннике заводской конюшни. И начнёт помаленьку привыкать к общению со своим новым другом – человеком. Если в этот период человек будет ласков с жеребёнком, то шансов вырасти добронравной лошадью у него намного больше. Увы… У людей не хватает времени на «телячьи нежности». Но этому малышу повезло. За ним ухаживала женщина.
Пришла вторая весна в его жизни…
Снова свобода! Вольная, сладкая жизнь среди таких же, как он, быстроногих, несмышлёных жеребят-годовичков:
Левада. Изумрудно-зелёная сочная трава. Небо, а не крыша над головой. Свежий ветер раздувает, как паруса, хвосты и гривы. Солнышко, то ласковое, то беспощадно-жгучее. Утренняя роса, в которой так приятно обваляться, погонять надоедливых насекомых, очистить шёрстку от пыли. Иногда дожди, порою тёплые, а временами освежающе-прохладные.