Kitabı oxu: «Как я стала Бабой Ягой»

Şrift:

Глава 1

В небольшой избушке пахло ароматными травами, сухие пучки которых были развешаны под потолком. В печке, усыпанной замысловатыми узорами, потрескивали угольки, сообщающие о том, что вот-вот будет готов обед. На расписном деревянном подоконнике мирно дремал Ворон.

У стола под окном стояла невысокая, черноволосая девушка в простой льняной рубахе, подпоясанной аккуратным передником. Ядвига — так звали хозяйку избушки — была занята пополнением своих запасов. Она с недовольством отметила, что нужных трав вблизи её жилища становилось всё меньше, и вот-вот придётся идти на разведку дальше. При этом было непонятно, ждёт ли её в этом походе удача, ведь засуха, которая с каждым годом только усиливалась, стремительно губила всю зелень в округе. Вряд ли в другом месте ситуация была лучше.

Из мрачных мыслей её выдернули рыдания, которые доносились от калитки. Ядвига выглянула в окно. У входа во двор стояла молодая женщина. Одной рукой она держалась за столб, другой — обнимала небольшой живот. Её сарафан был весь в крови.

— Ядвига! Ядвига! Прошу тебя, помоги!

Это была Любава. Ядвига сразу узнала свою бывшую соседку, с которой когда-то дружила. До неё доходили слухи, что та ждёт своего первенца, но вот только, по подсчётам лесной ведьмы, разрешиться от бремени женщина должна была не раньше, чем через пару месяцев. Поэтому Ядвига сразу бросилась к калитке, почуяв неладное.

— Любава?! Что случилось?

По лбу Любавы тонкой струйкой стекал пот. Рубаха насквозь промокла, на белой материи были отчётливо видны следы зелёных вод. Дела были совсем плохи. Любое промедление могло стоить жизни не только ребёнка, но и матери.

Ядвига закинула руку Любавы себе на плечо и, взяв её за талию, повела внутрь.

— Ворон! Хватит спать, старый ты увалень, готовь воду!

Ворон встрепенулся и недовольно перебрал лапками.

— Опять прибежали, когда припёрло. Не понимаю тебя, Ядвига, зачем ты тратишь на них время? Они убить тебя хотели и убили бы, если бы не...

— Ставь. Воду. Быстро.

Ворон не разделял жизненных взглядов Ядвиги. Он считал, что та понапрасну растрачивает свой дар, помогая тем, кто от неё отвернулся. Но спорить дальше не стал.

Ядвига усадила Любаву на топчан и начала ощупывать живот. Он был скошен чуть в бок, над лоном прощупывался значительный провал. Всё ясно — ребёнок не успел перевернуться, а значит, всё намного хуже, чем могло показаться в самом начале.

Лесная ведьма призадумалась. Резать было слишком опасно: из-за недостатка опыта в этом вопросе всё могло закончиться плачевно. Да и подходящих трав для облегчения страданий роженицы у неё не было, как и помощников, которые могли бы держать будущую мать. Оставалось только одно — переворачивать. Шансов на успех было чуть больше, но всё же рисков оставалось немало. Ядвига понимала: если сегодня в её избушке кто-то умрёт, следующей к праотцам отправится она. Месть местных не заставит себя ждать.

Но Любава уже пришла, и обратного пути не было. Ядвиге предстояло сделать выбор без выбора: помочь и навлечь на себя гнев местных, если женщина умрёт при родах, или отказать и разгневать народ за то, что роженица пришла за помощью и умерла, так и не получив её. В первом случае у Любавы был шанс выжить, как и у её ребёнка. Во втором — и Любаву и её малыша ждала прямая дорога на погребальный костёр. Поэтому Ядвига приняла решение рискнуть и помочь.

— Держись. Надо дождаться, когда ты раскроешься достаточно.

Ядвига напоила Любаву водой, сняла с неё насквозь мокрую одежду и уложила на топчан. Пока в лоно свободно пролезало только три пальца. Этого было слишком мало для того, чтобы делать хоть какие-то попытки исправить ситуацию. Любава кричала и умоляла скорее избавить её от мучений. Ядвига молчала. Ей было не до эмоций и слов. Внутри бушевала паника, которой никак нельзя было выходить наружу, чтобы окончательно не загубить и без того почти безнадёжное дело.

Время тянулось. Казалось, прошла целая вечность до того, как в лоно начала входить ладонь полностью. Пора. Пока Ядвига ждала нужной степени раскрытия, она успела как следует подготовиться: отрубила свои ногти до мякоти, омыла руки и смазала их кипячёным маслом. На топчан расстелила чистое сукно и уложила Любаву поперёк него. Ноги измученной роженицы свисали, таз разместился на самом краю.

— Помощников у меня нет, старайся не дергаться. Приятного будет мало. Хочешь жить — вытерпишь.

Ядвига сложила ладонь лодочкой и, просунув её внутрь, нащупала кольца пуповины. Оставалось самое сложное — понять, где у ребенка ножка, а где ручка. Сначала она нащупала крохотную головку. От неё она пошла вверх и поймала маленькую ручку. Просунув руку чуть дальше, лесная ведьма наконец поймала голень малыша.

Она нервно сглотнула. Любава кричала и вырывалась. Ядвига пыталась свободной рукой удерживать бёдра роженицы, метавшейся от невыносимой боли по топчану. Дав Любаве немного привыкнуть и передохнуть, она плавно потянула за маленькую ножку.

— Тужься! Тужься, кому говорю! Давай! Молодец! Ещё!

Любава завыла и выгнулась. Стенка матки чуть поддалась. Ядвига потянула сильнее. Ножка наконец-то пошла: сначала туго, потом легче. Хруст. Явно что-то хрустнуло в плече у малыша. Но он шевелится, значит, живой, и это главное.

Наконец Ядвиге удалось перехватить ребёнка за бедро и потянуть вниз. Головка вошла в нужное положение. Лесная ведьма высунула руку, которая была по локоть в крови, и ухватилась за колени Любавы, не давая ей сводить ноги. Та хваталась за постель и кричала. От нескольких часов мучений её голос почти полностью сел.

— Дыши, дыши! Вот так! Теперь тужься! Сильнее! Ещё! Передохни! Дыши! Дыши! Ещё дыши! Тужься! Давай, давай! Ещё немного.

Ребёнок выскользнул: синий, тихий, с пуповиной, обмотанной вокруг шеи. Ядвига хлопнула малыша по спинке. Тишина. Ещё раз. Снова тишина. И ещё. Наконец-то раздался долгожданный крик.

Девочка. Но радоваться было рано: малышка не досидела до срока, и не факт, что она выживет. Нужно было допекать. Ядвига быстрыми и ловкими движениями обмазала девочку ржаным тестом, которое успела приготовить, пока ждала раскрытия. Уложив малышку на лопату, она сунула её в тёплую печь. После лесная ведьма закрыла глаза и прошептала заклинание. Стоило ей договорить последние слова, как на небольшой печке вспыхнули золотые руны. Вот теперь можно выдохнуть: боги благословили ребёнка, значит, старания были не напрасны.

Теперь нужно было заняться матерью, которая лежала на топчане. Ядвига аккуратно омыла Любаву и помогла одеться в чистую рубаху. Затем лесная ведьма уложила новоиспечённую мать на сухую постель и дала ей отвар, который должен был восстановить силы.

— Она будет жить?

— Да.

— Слава богам!

— Срок маленький. По всем признакам, не должна была рожать сегодня. Что случилось?

Любава замялась и опустила глаза.

— Говори! — строго приказала Ядвига.

— Я в поле сегодня не пошла, дурно было. А он... Он взбеленился, сказал, что лентяев в его доме кормить не будут. Затолкал в сарай и...

Любава зарыдала. Только сейчас Ядвига заметила на её теле свежие следы от побоев. Ей хотелось сейчас же пойти к Яру — мужу Любавы — и отомстить ему за всех: и за эту девочку, и за Любаву, и... за себя. Но пока она не знала, как это сделать. Видят боги, придёт час расплаты для этого нелюдя.

Руны на печи погасли. Ядвига быстро достала малышку, освободила её из ржаного кокона и омыла в особом отваре. Крошка мирно дышала, синева стала потихоньку сходить, уступая место лёгкому румянцу. Ядвига приложила её к материнской груди.

Размеренное спокойствие длилось недолго. Небольшая дверь лихо отворилась, в проёме показалась огромная фигура Яра. Он был как медведь: огромный и свирепый. Он ворвался в избушку и стянул с кровати Любаву. Та полетела вниз, едва успев прижать к себе дочку, чтобы малышка не упала.

— Что ты делаешь, окаянный?! — дурным голосом закричала Ядвига, отбросив собственный страх перед этим человеком.

— А, шлюшка-ведьма. Что, придумала, как мне отомстить? Решила сгубить жену и дитя? — с яростью в голосе ответил Яр.

— С этим ты и сам прекрасно справишься, — огрызнулась лесная ведьма.

Яр с ненавистью посмотрел на Ядвигу, но ничего не ответил. Вместо этого он взял Любаву под руку и толкнул в сторону выхода. Несмотря на практически нестерпимую боль и слабость после родов, та послушно пошла в указанную сторону, не пытаясь сопротивляться. Такая картина пробудила в Ядвиге невероятную ярость. Не успев ничего обдумать, она бросилась к двери и дёрнула Яра за предплечье:

— Слушай сюда, выродок! Если ты ещё раз тронешь её или тем более девочку, я сделаю так, чтобы твой жалкий отросток в штанах, которым ты так гордишься, перестал подавать хоть какие-то признаки жизни. — Лесная ведьма не знала ни единого способа осуществить свою угрозу, а если бы знала, то давно притворила бы её в жизнь. Уверенности придавало то, что история о её чудесном спасении давно обросла легендами, и мужчина легко мог поверить в её безграничные колдовские способности.

Но, по всей видимости, Яру было всё равно на угрозы, или он не хотел показывать вида, что ему страшно. Он резко развернулся в сторону Ядвиги и, схватив её за горло, приподнял над землёй. Она попыталась впиться остатками ногтей ему в запястье, но они были обрублены до мякоти, поэтому должного воздействия не произвели.

На выручку подоспел Ворон. Он стал кружиться над головой Яра, целясь клювом в глаза противника. Мужчина был вынужден отпустить Ядвигу, чтобы отбиться от разъярённой птицы. Лесная ведьма, упав на пол, тёрла горло и откашливалась. Яр, выбегая из избушки, крикнул:

— Сегодня тебе повезло. Но я вернусь и доделаю то, что должно было случиться ещё два года назад.

Глава 2

За всю ночь Ядвига так и не сомкнула глаз. Подумать только: встреча, которую она так долго представляла в своей голове, прошла как нельзя хуже. Она снова слабая, жалкая и беззащитная.

Миллион раз она представляла, как мстит Яру, как он, валяясь у её ног, умоляет о прощении. Иногда в своих мечтах она великодушно его прощает, иногда — расправляется без лишних слов и сожалений. Но никогда в голове не возникало сюжета, что она снова втоптана в грязь, а он остаётся безнаказанным. Однако реальность разительно отличалась от мечтаний.

И ещё Ядвига никогда не думала, что поставит себя под удар ради ребёнка Яра. Жалела ли Ядвига о том, что спасла эту девочку? Ни капельки. Что-то странное произошло в тот момент, когда малышка оказалась в её руках: крохотные пальчики, пухлые губки и розовыё щёчки моментально завоевали сердце лесной ведьмы, залечив на нём все раны. Даже сейчас при одной только мысли о малышке на лице Ядвиги появилась улыбка.

Рассвет, который наконец-то заглянул в небольшое оконце избушки, вырвал Ядвигу из плена терзающих мыслей. Лесная ведьма села на топчан и попыталась вернуть себе обычное состояние. В голове она прокручивала дела, которые ей предстояло сделать сегодня. Внезапно в дверь робко постучались. Ядвига вздрогнула.

— Ядвига!

Это был до боли знакомый голос, который лесная ведьма пыталась забыть и который снился ей каждую ночь. Он принадлежал её главному предателю.

— Ядвига, открой! Пожалуйста. Это... мама.

Голова Ядвиги кружилась то ли от бессонной ночи, то ли от волнения, которое поднялось в её груди, как только она услышала этот голос. На ватных ногах она подошла к двери и отворила её.

В проёме действительно стояла мать. Точнее, женщина, которая когда-то дала ей жизнь. Узнать её было сложно: некогда тучная женщина, полная жизни, совсем иссохла и сгорбилась, из-под платка виднелись седые пряди. Лицо избороздили глубокие морщины. Можно было подумать, что именно та история оставила на теле и лице матери такие красноречивые отметины. Но Ядвига хорошо помнила, насколько хладнокровно эта женщина привязывала её к дубу, поэтому сразу же отмела эту мысль, от которой защемило где-то в районе сердца.

Они продолжали стоять у дверей. Стана — мать Ядвиги — нервно перебирала в руках небольшую плетёную корзину и озиралась по сторонам.

— Впустишь?

Ядвига молчала. Она не знала, что говорить и как себя вести. Её раздирали противоречивые чувства: ей одновременно хотелось броситься на шею нежданной гости и с грохотом закрыть дверь перед её лицом.

— Ядвига, прошу тебя, впусти. Это важно!

Ядвига отошла на шаг назад, дав понять Стане, что та может войти.

— Хорошо у тебя тут. Уютно.

— Ты за этим пришла? Может, обсудим, уютно ли мне было под дубом?

— Доченька...

— Не называй меня так!

Стана опустила полные слёз глаза. Её подбородок дрожал. Она была готова разрыдаться, но, стараясь держать себя в руках и игнорируя враждебный тон дочери, продолжила:

— Яр собирает свою шайку. Они хотят убить тебя.

— За что?! — с недоумением спросила Ядвига.

— Он сказал, что ты украла Любаву и вытащила из неё ребёнка, чтобы съесть.

— Что? А Любава что говорит?

— Она... она всё подтвердила. Сказала, что когда Яр пришёл, девчонка была уже в печке и, если бы он опоздал, то...

Ядвига схватилась за голову. Ей казалось, что земля стала уходить из-под ног. Мысли в голове метались. Она не могла поверить, что всё это происходит в её жизни. Чтобы не упасть, она села на пол. Стана кинулась к ней и обняла.

— Я виновата перед тобой, сил нет, как виновата. Меня невозможно простить. Я сама себя никогда не прощу. Но выбора у меня не было. Сейчас я хочу хотя бы попытаться что-то исправить. Я прошу тебя, беги!

Ядвига продолжала сидеть на полу. Стана судорожно гладила дочь по голове, то и дело прижимая к себе.

— А с девочкой что?

Из глаз Станы покатились слёзы. Губы задрожали.

— Её завтра сожгут перед идолами. Живую.

— За что? Почему?

— Потому что считают, что она одержима тёмными силами и её надо отдать богам, чтобы отвести беду.

Ядвигу охватил ужас. Она не могла поверить, что люди способны на такую дикую жестокость. Ей сразу вспомнился тот крохотный комочек, которому она с таким трудом вернула жизнь. Для чего эту девочку благословила забытая богиня, если ей суждено принять такую ужасную смерть?

Стана вытерла слёзы и села рядом.

— Я сильно рискую, придя сюда. Но боюсь я не за себя, за тебя. Если Яр узнает, что я тебя предупредила, он придёт быстрее. Беги, детонька, беги. Он не успокоится, пока не сживет тебя со свету.

Она протянула Ядвиге небольшой сверточек.

— Я собрала немного украшений, которые должны были пойти тебе на приданое. Здесь немного, но хоть что-то. Простить ты меня не сможешь, я знаю, даже просить не буду. Просто выживи. Снова.

Стана в последний раз обняла дочку за плечи и поцеловала в макушку. Ядвига не ответила. Она так и продолжила молча сидеть на полу, а из глаз катились крупные слёзы. Лесная ведьма даже не заметила, как мать ушла из её маленькой избушки.

Ворон всё это время сидел на подоконнике и слышал разговор, но никак себя не выдавал. Наконец, он нарушил тишину.

— Она права. Нам надо уходить. Давно пора.

— А избушка?

— Она столько лет стояла без жрицы, постоит и ещё.

Глава 3

Два года назад

Розовый свет летнего заката мягко обнимал всю округу. По водной глади спокойного лесного озера бегали водомерки, оставляя своими ножками круги и нарушая его покой. С севера надвигались тучи, грозя вот-вот вероломно нарушить целомудрие вечернего небосвода.

Всё поселение готовилось к главной ночи года — Ночи Духов. С самого утра у истуканов божеств-прародителей проводились ритуалы, к их подножью приносили жертвы. Люди просили богов смилостивиться и послать на землю урожайный год. Вот уже несколько лет почва почти не плодоносила: поля были либо иссушены жарой, либо гнили из-за непрекращающихся дождей. Не было у земли и зимнего отдыха — снег был редкостью, в отличие от лютых морозов.

Однако не только возможность заручиться поддержкой богов придавала этой ночи особый смысл. Большие надежды на неё возлагали молодые люди: в это время заключались союзы, которые к осени должны были стать законным браком перед лицами богов и народа.

Этот обряд зародился ещё в то время, когда перволюди не были скрыты от обычных смертных. Его суть состояла в соединении плоти мужчины и женщины на всю их жизнь. «Свобода» холостых парней и девушек таким способом приносилась в «жертву» богам, которые за это даровали плодородие, урожайность и защиту. В Ночь Духов формировались истинные пары, которые давали обеты вечной верности. Главное условие — безоговорочное согласие обеих сторон.

Со временем суть обряда стёрлась, осталась лишь его физиологическая сторона. Ночь Духов для парней стала способом завладеть той девушкой, которая могла заупрямиться при сватовстве или родители которой были против союза. Девушек больше никто не спрашивал. Их просто брали, а утром показывали отцам как «порченный товар» и оказывали семьям милость, прислав сватов. За парнем оставалось право отказаться от девушки, если та не оказала должного уважения и не была с ним достаточно ласкова.

Родители девушек, даже при огромном желании, не могли запретить дочерям идти на праздник. Не пустить — значило пойти против общины. Старейшины трактовали такой поступок как выпад против богов. За такое следовало жестокое наказание — все члены семьи изгонялись из общины на встречу верной погибели.

Впервые девушка шла на такой праздник в 16 лет. Родителям не оставалось ничего, кроме того, как надеяться, что утро обернётся удачным союзом, а не бедой, которая нависнет мечом над всем родом.

Для Ядвиги это была первая Ночь Духов. Её сердце было свободно и она надеялась, что в этот вечер не найдётся никого, кто бы покусился на её тело. Девушка пришла на праздник вместе с Любавой, своей верной подругой, с которой они были неразлучны с самого детства. Они сидели у лесного озера и готовились к вечернему ритуалу — плели венки в надежде с их помощью приоткрыть завесу тайны будущего. Тонкие молодые пальцы, не успевшие огрубеть от бесконечной работы по дому и в поле, ловко вплетали стебельки ароматных полевых цветов. Каждое переплетение — молитва богам о женском счастье.

— Эх, жаль, что заканчиваются наши посиделки. Вот выйдешь за Яра, он в жизни тебя ко мне не отпустит, — сказала Любава и тут же прикусила язык.

— Глупости мелишь. Не пойду я за Яра. Не пара мы, — ответила ей Ядвига.

— Да полно тебе. Все знают, что он на тебе жениться собрался. Как пить дать, сегодня сорвёт папоротник.

После слов подруги Ядвига побледнела. Любава только что озвучила её главный страх. Девушка давно заметила, что Яр стал её выделять, но внимания самого завидного жениха поселения ей не хотелось. Откровенно говоря, Ядвига боялась Яра.

— Ой, смотри, пускать стали. Давай тоже! — сказала Любава, показывая в сторону дружно плывущих по озеру веночков.

Ядвига первой пошла к лесному озеру. Тревожное чувство внутри нарастало. Сделав глубокий вдох, девушка опустила свой венок на водную гладь. Он не медлил ни секунды и, ведомый течением, поплыл вдоль озера. Но буквально через три-четыре шага он также стремительно, как поплыл от берега, пошёл ко дну.

— Пустяки это всё, не бери в голову. Просто слишком резко опустила на воду, вот и потонул. Озеро только кажется спокойным, сама же знаешь, какие резвые родники там бьют.

Любава подошла к озеру и медленно опустила свой венок, немного придержав его рукой. Но это не помогло. Её венок ещё быстрее пошёл ко дну.

— Мы просто выбрали неудачное место. Тут, правда, резвые родники, сложно надеяться на другой исход. Просто нам не повезло, — стараясь скрыть волнение в голосе, сказала Любава.

Ядвиге очень хотелось верить словам подруги, но не получалось. Она постаралась не подавать вида, что её что-то тревожит. Девушка не без усилий изобразила веселье и позвала Любаву к костру, у которого уже собрались поселковые. Они вместе уселись чуть поодаль от остальной компании. Однако вскоре Любаву увлекли в общий хоровод, а Ядвига осталась в одиночестве.

— Ядвига! Вот ты где. А я тебя всюду ищу.

Басистый голос Яра раздался прямо над ухом Ядвиги. Девушка вся сжалась от страха. Она почувствовала — её кошмар начал сбываться.

— Меня? Зачем?

Яр сдвинул густые брови к переносице. Он был завидным женихом: красивым, статным, из хорошей семьи. Любая была бы счастлива, если бы он подошёл к ней в Ночь Духов. Но Ядвиге связывать с ним жизнь совсем не хотелось.

— Сегодня мы должны стать истинной парой. Не отходи далеко, когда начнутся догонялки. Никто другой тебя не тронет, все знают, что моя. Но мне самому далеко бегать не хочется. Быстро всё сделаем, потом сватов пришлю, — буднично сказал Яр. Таким тоном обычно обсуждают покупку овцы или осенний урожай. Но никак не женитьбу.

— Я... я... не хочу.

Яр медленно повернул голову в её сторону. Его глаза были холодными и пустыми.

— Я не спрашивал.

Ядвига запаниковала. К горлу подступил ком. Ей казалось, что она попала в ловушку, из которой не было выхода. Она набрала побольше воздуха и сказала:

— Яр, я не люблю тебя.

В глазах Яра сверкнуло раздражение. Он больно сжал руку Ядвиги в области предплечья.

— Если тебя отец не научил, как надо говорить с мужчиной, я это исправлю. Меня не волнует, чего хочешь ты. Люблю, не люблю — это всё глупости и сказки для маленьких девочек. Не любишь сейчас, полюбишь после свадьбы, никуда не денешься. Я своё слово сказал: сегодня ты станешь моей! А захочу ли я потом на тебе жениться, дальше посмотрим. Придётся сегодня постараться.

Сказав это, он резко отпустил девушку, отчего та чуть не упала на спину. Он ушёл и даже не посмотрел в её сторону. Оставалось одно — бежать как можно дальше в лес. Возможно, это поможет избежать судьбы, которой она для себя не хотела.

Стараясь не привлекать внимания, Ядвига отправилась в чащу. Мысль о хищниках, которыми кишел лес, приводила её в ужас. Но страшнее было встретиться с Яром.

От момента, когда Ядвига отошла от костра, и до того, как застучали барабаны, означающие начало догонялок, прошло довольно много времени. Девушка решила, что она находится на безопасном расстоянии и может немного передохнуть и осмотреться. Она прислонилась к стволу старой сосны. Ядвига вдыхала хвойный аромат и с каждым новым выдохом чувствовала себя свободнее и счастливее.

Однако поток «свободы» был резко и бесцеремонно перекрыт крепкой мужской рукой. Ядвиге стало нечем дышать, на какой-то момент ей показалось, что она вот-вот расстанется с жизнью. Она попыталась высвободиться из жёсткой хватки, но в ответ на это её приподняли над землёй и ударили об ствол дерева, который ещё недавно казался ей надёжным убежищем. По шее потекли тёплые струйки крови.

— Думала от меня убежать, сука?!

Это был Яр. Он резким движением оторвал Ядвигу от ствола и кинул на землю. Девушка кашляла и пыталась уползти подальше, всё ещё не теряя надежду на благополучный исход. Надежды рухнули, как только Яр сел на неё сверху, полностью лишив возможности шевелиться.

— Пожалуйста, прошу тебя! Не надо!

Яр молча задрал её белый сарафан.

— Прошу тебя! Не надо! Пожалуйста!

Вместо ответа Яр прижал её голову к земле. Она ударилась лицом о землю, сильно разбив губы. Во рту появился железный вкус крови. Девушка рыдала и пыталась позвать на помощь, но вместо этого получалось лишь беспомощно мычать.

Снизу стало нестерпимо больно, будто плоть резали тупым кинжалом. Яр двигался резко и безжалостно, буквально разрывая её изнутри. Ядвига пыталась вырваться, но шансов на это не было. Мучитель держал её мёртвой хваткой. Ядвига захлёбывалась собственными слезами. Каждое новое движение Яра будто бы выбивало из девушки жизнь.

Яр двигался всё быстрее и быстрее. Ядвиге эта пытка казалась вечной. Она мечтала об одном — поскорее умереть и прекратить это унижение и нестерпимую физическую боль. Резкие движения рвали не только тело, но и душу.

Наконец Яр остановился и улёгся на неё сверху. Внутри девушка почувствовала незнакомую пульсацию и мерзкое тепло. У неё больше не было сил сопротивляться и не было сил жить.

Яр перекатился с неё и растянулся рядом на земле. Ядвига продолжила лежать на животе и беззвучно плакать.

— Сука! Могли бы сделать всё по-людски. Так только натёр всё себе. Не реви. Сказал же, сватов пришлю, значит пришлю. Но в следующий раз твои выкрутасы с рук не сойдут. Отхожу так, что забудешь, как звать.

Ядвиге было всё равно, что он говорил. Точнее, она слышала слова, но не могла разобрать их смысл. В голове звенела тишина. Она хотела слиться с той пустотой, которая теперь заполнила её душу, вытеснив из неё весь свет. Она молча встала с земли, поправила сарафан и направилась в сторону озера.

Она не думала ни секунды. Вода легко приняла её в свои холодные объятия. Девушка шла всё дальше и дальше. Ей не было страшно. Наоборот, её охватило хладнокровное спокойствие. Вода уже доставала до подбородка, она закрыла глаза и шагнула дальше. Звуки леса растворились, теперь она слышала лишь стук собственного сердца. Оно стучало очень быстро, будто крылья мотылька, летящего на свет.

Покой лесного озера затягивал Ядвигу всё дальше и дальше. Весь пережитый ужас остался где-то далеко. Всё произошедшее больше не имело значения.

Тьма уже обнимала её, обещая вечное блаженство, как вдруг Ядвига почувствовала резкую боль в области затылка. Лёгкие снова начали заполняться воздухом, вытесняя оттуда холодную, мутную воду. Девушка вновь больно ударилась о землю. Изо рта полилась вода, заставив Ядвигу кашлять до боли в горле.

— Совсем дура? Сказал же, не оставлю и пришлю сватов. Люблю я тебя, дуру непутёвую. Сделать ничего с собой не могу, люблю. По-хорошему отказаться от тебя надо, чтоб знала своё место. Но не могу!

Яр крепко прижимал Ядвигу к груди, гладил по голове и беспорядочно целовал то в щёки, то в губы, то в лоб. Девушка не чувствовала ничего, кроме отвращения и разочарования. Она не понимала, зачем боги оставили её здесь и почему не накажут того, кто разорвал её душу в клочья.

Парень заботливо укутал её в свой камзол и довёл до дома. В ворота родного двора она заходила одна. Белый сарафан был испачкан землёй и кровью. Лицо и грудь были усеяны ссадинами и царапинами. Всё тело ужасно ломило, а каждый шаг доставлял боль.

На крыльцо выбежала мать. Озираясь по сторонам, она кинулась к дочери и быстро отвела её в баню, спасая от любопытных соседских глаз.

— Кто? — коротко спросила мать.

— Яр...

— Ох, радость-то какая! А что сказал? Когда пришлёт сватов?

Ядвига не могла поверить своим ушам. Она медленно повернула голову в сторону матери.

— Что? Не понравилась? Не пришлёт? Дура девка, надо ж было постараться, такой шанс...

— Он... он... он силой взял... я не хотела.

Из глаз снова полились слёзы. Ей хотелось кричать от нарастающей боли. Ядвига чувствовала себя совершенно одинокой и ненужной.

— Вот и дура, что не хотела. Поддалась бы — легче было бы. Все терпят. Я терпела, бабка твоя терпела. Доля наша такая: терпеть и подчиняться, по-другому не выжить. Всё-всё, дурёха, не реви. Так пришлёт сватов?

Мать взяла лицо Ядвиги в руки. В глазах не было ни жалости, ни сочувствия. Только желание услышать ответ на свой вопрос.

— Да...

— Вот и славненько. Приводи себя в порядок и отлёживайся, сегодня заслужила отдых. Пойду отцу скажу, какого зятя нам ждать. Обрадую. А ты успокойся, ничего не случилось. Не убыло же с тебя. А сопротивлялась зря, только сарафан хороший попортила. Радуйся, что после твоих выкрутасов Яр вообще придёт. Благодари богов, что беду отвели от нас!

Мать вышла из предбанника. Ядвига не могла поверить в то, что всё происходящее было реальностью. От матери она ждала сочувствия, жалости,праведной ненависти... да чего угодно, но никак не радости. Девушка подтянула ноги к себе и, обняв колени, горько заплакала.

Далее события разворачивались довольно стремительно. Яр действительно прислал сватов, и отец договорился о дате запоя. Через пару дней семья новоиспечённого жениха уже сидела за столом родительского дома Ядвиги. Отцы обсуждали детали свадьбы и торговались за приданое. Ядвига сидела в углу и слышала, как её обсуждают будто лошадь для перепродажи. Внезапная злость захлестнула её душу.

— А меня кто-то собирается спрашивать? — встав с места, громко спросила Ядвига.

На мгновение в избе повисла звенящая тишина. Первым опомнился отец.

— А ну цыц, девка! Чего удумала? Ополоумела совсем? Спрашивать её надо, смотрите-ка. Невесте не положено говорить.

— Ну уж нет, вы послушайте. Яр не спросил, вы не спросили. Я вам что, мешок с мукой, чтобы...

Мать начала заталкивать её в заднюю, пытаясь заставить замолчать и сгладить опасную ситуацию.

— Девка от радости с ума сошла. Не слушайте, продолжайте, — виновато говорила мать гостям.

Ядвига резко вырвалась из рук матери и подбежала к столу, за которым сидели одни мужчины.

— Яр снасильничал, я не была согласная. Я суда требую, а не свадьбы.

Не успела она договорить, как по её лицу прилетела звонкая пощёчина. Отец уже замахивался и во второй раз.

— Ну уж, Захар, тут без нас. Нам такая девка не нужна. Да и порченая она уже никому не нужна. Хочет суда, будет ей суд.

Яр молча наблюдал за всей этой сценой и первым вышел из дома. Он не попытался ни оправдаться, ни повиниться. Было понятно, что никто из присутствующих, включая его самого, не видел за ним вины.

Уже утром Ядвига стояла у столба. Старейшины зачитывали приговор, а поселковые перешептывались, передавая друг другу сплетни, которые не имели ничего общего с реальностью. Чуть поодаль ото всех стояла её мать: бледная, с каменным лицом. Со вчерашнего вечера она не сказала Ядвиге ни слова.

Яра на площади не было вообще, хотя у столба должен был стоять именно он, но никак не Ядвига.

— За соблазнение, разврат и блуд совет старейшин приговаривает распутницу к смерти. Она легла под мужчину, не будучи его женой, что против правил. Она отвергла защиту этого мужчины, тем самым официально объявив себя блудницей. В соответствии с нашими традициями исполнить волю старейшин должны родители развратницы, чтобы смыть позор со своего рода. Если они откажутся от этого, наказание ждёт всю семью.

Ядвигу поставили на колени. Сзади подошёл отец и, взявшись за смоляную косу, отрезал её почти у самого основания. Девушка завыла, всё ещё не веря, что этот кошмар происходит именно с ней.

Родители встали по обе стороны и, взяв за предплечья, повели её в чащу: ту самую, которая должна была стать спасением, а станет могилой.

— За что? Почему? Почему вы подчиняетесь? Я же дочь ваша! Вы же защищать меня должны! Как так? Маменька... Батюшка... Прошу...

Родители молчали. Они не проронили ни слова, ни пока вели к месту казни, ни пока привязывали её к дубу. Ни отец, ни мать даже не оглянулись, когда оставляли её одну. Сначала Ядвига пыталась кричать и звать на помощь. Но чуть позже поняла, что это было бесполезно. Нужно было смириться и принять смерть.

Наконец силы оставили её, и она уснула, привязанная к стволу ритуального дерева. Из забытья её выдернула резкая, пронзающая боль: в бедро вцепилась потрепанная лисица. Ядвига закричала, но животное не отступило, наоборот, лиса начала кидаться и хаотично рвать плоть. Ядвига молила богов лишь об одном — поскорее оборвать её нити жизни и избавить от мучений.

Вдруг на лисицу налетел чёрный ворон. Он бил животное крыльями и целился клювом в глаза. Схватка продолжалась недолго, вскоре лиса отступила. Ядвиге казалось, что она бредит, ведь птица начала разматывать верёвки. Затем девушка и вовсе решила, что попрощалась с рассудком, ведь ворон заговорил человечьим голосом:

— Если хочешь жить, вставай и иди за мной.

Как она дошла до лесной избушки, Ядвига помнила довольно смутно. Лишь один момент ясно отпечатался в её памяти: как она улеглась в тёплую печь, а вокруг неё загорелись древние руны. Боль отступила, раны затянулись, а на её запястье навсегда остался отпечаток: руна, обозначающая забытую богиню.

Тем же вечером она сидела за столом своего нового жилища — лесной избушки со странной, целительной печью. Рядом сидел Ворон. Ядвига не могла поверить, что она до сих пор жива.

— Почему ты меня спас? — наконец спросила она, начав постепенно приходить в себя.

— Жрицами Честности нынче не раскидываются.

Глава 4

Ядвига никак не могла взять себя в руки после встречи с матерью. В её голове постоянно всплывали картины из прошлого, которые она всё это время старательно пыталась забыть. Но память с маниакальным рвением подкидывала воспоминания, которые болью отзывались не только в сердце, но и теле девушки. Ей казалось, что она всё ещё чувствует на себе вес Яра. И это приводило её в ужас.

Несмотря на туман в голове, Ядвига пыталась сообразить, что именно ей стоит взять в дорогу. По большому счёту в этой избушке не было её вещей. Всё, чем она пользовалась, принадлежало бывшей хозяйке.

Взгляд девушки остановился на небольшом кульке, который принесла с собой мать. Там лежало несколько пар серёжек, ожерелье и три браслета. Не сказать, что украшения представляли особую ценность, но всё же выручить за них немного денег было можно. Эти предметы, ставшие призрачным мостиком между прошлым и настоящим Ядвиги, внезапно навеяли мысль о том, как сложилась бы её жизнь, если бы она подчинилась воле отца? Может быть тогда, в бане, её мать была права и стоило просто потерпеть, подстроиться?

— Надо взять больше воды, — голос Ворона вернул Ядвигу в реальность.

Девушка взяла несколько фляжек и отправилась к роднику, который бил недалеко от её дома. Ей нравилось приходить сюда и наслаждаться тихим журчанием воды, едва пробивающейся из под земли. За два года она сроднилась с этим местом, нашла здесь приют и спокойствие. Ей не хотелось менять сложившийся устой, но других вариантов не было.

На сердце было тяжело. Её мысли то и дело возвращались к крохотной девочке, которой ужасные и жестокие взрослые вынесли несправедливый приговор. За что она должна принять такую мучительную смерть? За то, что выжила? Стоило ли самой Ядвиге так рисковать и тем самым навлекать на себя столько бед, если это подарило малышке всего пару дней жизни на земле?

Лесная ведьма не заметила, как начали надвигаться сумерки. Только вечерняя прохлада, пробравшись под одежду, напомнила ей о том, что пора возвращаться домой. Ей предстояла последняя ночь в лесной избушке, ставшей для неё неожиданным убежищем и спасением. Где ей придётся засыпать завтра — неизвестно. И есть ли у неё это самое «завтра».

Девушка вошла в избушку и поставила фляжки с водой у входа. В домике было тихо. Ворон куда-то улетел. Это было странно, ведь обычно в это время он уже дремлет на подоконнике. А ещё запах... его она узнает из тысячи.

— Я уж было начал переживать, что ты сбежала.

Ровный и спокойный голос Яра заставил Ядвигу замереть. По всей видимости, последняя ночь в избушке отменяется. Сон будет вечным.

Девушка нервно оглянулась по сторонам в поисках хотя бы чего-то, что могло её спасти.

— Дружка пернатого ищешь? Не стоит. Думаю, с ним уже расправились.

Яр медленно подошёл сзади. Он двигался бесшумно, словно хищник. У него не было случайных движений. Он был совершенно спокоен и хладнокровен. Мужчина подошёл к ней вплотную. Затылок Ядвиги уткнулся в его горячую, широкую грудь. Ладони Яра с нажимом легли на плечи девушки.

— Неужели жизнь в этой халупе, в изгнании, в отлучении от семьи, от общины, лучше, чем жизнь со мной?

Его правая рука скользнула вверх и остановилась на шее, взяв её в стальной обруч.

— Ну чего ты молчишь? Страшно? Тогда было не страшно, а сейчас вдруг и сказать нечего. На что ты вообще надеялась, когда просила суда? Я всё сделал по закону, как положено заявил свои права на тебя и не отказался от них. А ты что натворила? Лучше тебе разве тут? Лучше?

Ядвига нервно сглотнула и попыталась собрать в своей душе остатки мужества.

— Да, это лучше, чем жить в неволе!

Рука на её шее сжалась сильнее. Ядвиге наконец-то удалось нащупать на столе нож, который она очень кстати забыла здесь ещё в обед.

— Лучше, чем быть избитой мужем, если не можешь идти работать из-за плохого самочувствия. Лучше, чем ежедневно терпеть унижения.

Яр резко развернул девушку к себе. Он взял лицо Ядвиги в свои ладони и крепко сжал, будто пытаясь раздавить её голову. Некоторое время он молчал и бегал по ней безумным взглядом, собираясь с мыслями.

— Я на неё смотреть не могу. Я лежать с ней рядом не могу. Это твоё место. Это ты должна была мне родить ребёнка. Это ты должна была стать моей женой. Всё бы делалось так, как ты хотела. Я бы для тебя горы свернул. Лучшие наряды, лучшие украшения, лучшая изба в поселении. Все бы сделал. Но ты...

Он не договорил. Вместо этого он жадно впился в губы Ядвиги и начал страстно целовать. Чтобы прервать эту пытку, вместо ответа на поцелуй она укусил его, да так сильно, что во рту моментально появился вкус его крови. Воспользовавшись секундным замешательством Яра, Ядвига вывела из-за спины руку, в которой сжимала нож, и занесла её для удара.

Но мести, о которой она мечтала все эти годы, не суждено было свершиться. Яр опередил Ядвигу и, перехватив руку, тем самым выбив из неё нож, и снова развернул девушку спиной к себе.

— Сука! Какая же ты сука! Ничего...я сегодня исполню твой приговор и раз и навсегда вырву тебя из своего сердца. Но сначала я ещё раз возьму тебя. На прощание.

Яр прижал Ядвигу к столу и стал быстро задирать её сарафан. История повторялась. Девушка беспомощно зарыдала. В этот раз она даже не пыталась кричать. Знала, что сейчас, в точности как в ту ночь, к ней никто не придет на помощь.

Внезапно в лунном свете спасительно сверкнуло лезвие ножа: того самого, который должен был стать орудием праведного возмездия. Когда Яр перехватил её руку, клинок удачно упал на стол и теперь он был её единственным шансом на спасение от ненужных мучений.

Не раздумывая ни секунды Ядвига схватила нож и воткнула в собственную шею. Резкая боль моментально выключила её рассудок. Небольшая комната растворилась во тьме. Страха не было. Было ощущение полной и безграничной свободы.

Ядвиге казалось, что она падает в какую-то бесконечную пропасть. Свет, который она видела, становился всё ярче. Она уже была готова слиться с ним и навсегда стать её частью. Внезапно падение остановилось: будто бы рука, полностью сотканная из мрака, поймала её и швырнула в обратном направлении.

Лесная ведьма резко открыла глаза. Она снова видела свою комнату, которую теперь освещала небольшая свеча, стоящая на столе. У изголовья топчана, на котором она лежала, сидел Ворон, а близ него стоял незнакомец.

— Она жива?

— Я бы это так не назвал. Скажем так, она дышит.

Ядвига медленно села на постель и осмотрелась по сторонам. Наконец она заметила Яра, тело которого лежало недалеко от стола. Он был весь в крови.

— Что здесь произошло? Вы убили его?

Незнакомец посмотрел в сторону Яра:

— Вы про своего ночного гостя? Мне жаль, но душегубство не входило в мои планы. Ваш приятель скоро очнется и хотелось бы убраться отсюда до того, как это чудесное событие произойдет. К тому же, его приятели тоже могут очнуться. Знаете ли, он пришёл с компанией.

— А кровь?

— Ах, так это ваша. Увы, мы немного не успели прийти вам на помощь и вам пришлось покончить с собой. Надеюсь, вы нас простите за эту оплошность.

— Но я же жива.

— Спорное заявление. Но об этом предлагаю поговорить дорогой. Увы, теперь у нас ещё меньше времени.

— Дорогой?

— Боги, Ядвига. Пожалуйста, просто собирайся, выходи и не спорь. Нам и вправду пора уходить. Мы чудом пережили эту ночь.

Ядвига посмотрела на Ворона. Он выглядел потрепанным и взволнованным. Пожалуй, она никогда его не видела таким. Поэтому решила повременить с расспросами. К тому же, раз ей удалось выжить, нужно было сделать ещё кое-что очень важное.

— Хорошо. Но нам нужно кое-куда зайти. По пути.

Глава 5

— Ты уверена? — осторожно спросил Ворон, всё еще надеясь отговорить Ядвигу от её безумной затеи.

— Да. Я уже это говорила.

— Прошу меня великодушно простить, за то, что врываюсь в ваш диалог. Но со всем уважением к вашему... хммм... благородству... позвольте поинтересоваться: дальше-то что?

Ядвигу заметно раздражал новый знакомый. Во-первых, она до сих пор не понимала кто он и зачем вообще идёт с ними. Во-вторых, заданный им вопрос мучал и её, но ответа на него девушка не знала. Просто чувствовала, что не может поступить иначе.

Ворон, не обращая внимания ни на вопросы Кащуна, ни на плохо скрываемое раздражение Ядвиги, продолжил:

— Я облетел всю округу, поселение спит. В избе, на которую ты указала, только Любава и младенец. Она не отходит от колыбели.

Ядвига кивнула. Она пыталась сохранять хладнокровный вид и продолжать создавать иллюзию того, что всё идёт по плану. Правда, плана у неё никакого не было.

— И всё-таки я дерзну и спрошу ещё раз: какой у нас план? И зачем вообще нам понадобился этот ребенок? Только не говорите, что вы последователи кровавых ритуалов. Я к такому в последнее время как-то не очень, признаться честно — ёрничал мужчина.

— Если мы её не заберём, на рассвете её сожгут — коротко ответила Ядвига, в надежде отмахнуться от Кащуна, как от назойливого комара.

— Грустно, но такова жизнь. Мы же не можем спасать каждого младенца. Они в целом не очень живучие, если честно

Ядвига с трудом поборола острое желание ударить нового знакомого.

— Всё! Я пошла!

— Вот так просто? Позвольте узнать, что вы намерены сделать? Войти и сказать «отдай мне ребенка»?

— Примерно так и собираюсь.

— Как интересно. А если её муженек вернётся? Это же он лежит в забытье в вашей халупке? Или я не правильно уловил суть ваших не очень подробных переговоров с Вороном?

— Значит, если он вернётся, вам придется спасти меня ещё раз — с нажимом ответила Ядвига.

— Зачем же мне это делать?

— Вы же зачем-то это сделали в первый раз!

Кащун замолчал. Ядвига бросила на него победный взгляд и направилась в сторону избы, где жила Любава и где ждала исполнения несправедливого приговора крошечная девочка. Родители, которые должны были беречь и защищать, просто бросили малышку на произвол судьбы.

Ночной небосвод был увенчан полной луной и россыпью крупных звёзд. При таком свете ни одно препятствие на пути не могло скрыться от глаз лесной ведьмы. Однако и у Ядвиги почти не было шансов остаться незамеченной. Поэтому она старалась двигаться быстро, при этом не создавая лишнего шума, чтобы не привлечь к себе ненужного внимания.

Наконец она добралась до нужной избы. В поселении по-прежнему было тихо. Ядвига подошла к небольшому оконцу и заглянула в него. Горница освещалась маленькой самодельной свечкой, которая почти догорела. К потолку была подвешена плетёная люлька. В ней мирно спала малышка. Подле неё сидела Любава и смотрела в одну точку.

Немного погодя Ядвига осмелела, подошла к двери и отворила её. Она старалась сделать это бесшумно, но резкого скрипа избежать не удалось. Любава дернулась.

— Тихо, тихо... Это я. Я пришла с миром... Наверное...

— Ядвига! Слава богам! Я знала, что ты придёшь!

Лесная ведьма не поверила своим ушам. Она была готова к любому повороту событий, но точно не к этому. Тем временем Любава продолжила тараторить:

— Я собрала немного вещей для неё, насобирала молока. Там немного, но на разок хватит. Как быть дальше, я не знаю, но думаю, что ты сможешь что-то придумать... Ведь сможешь, да? — она с надежной посмотрела на Ядвигу.

— Подожди, подожди... Я не понимаю тебя... Ты сама отдаёшь мне свою дочь?

— Да, только ты сможешь её спасти. Ядвига, я молю тебя. Если ты её не заберешь, они завтра сожгут мою крошечку...

— Да, я знаю. Но ты же сама обвинила меня в колдовстве, тем самым и подписала приговор собственной дочери. А теперь просишь о спасении. Я не понимаю... Это что, новый способ меня подставить?

Любава подняла голову и отбросила назад русые волосы, которые всё это время скрывали от глаз Ядвиги страшную картину: левый глаз затёк кровью, лицо опухло, на нём было несколько крупных и ярких синяков. Лесная ведьма наконец внимательнее посмотрела на бывшую подругу и увидела, что льняная рубаха была вся в следах крови, которая, по всей видимости, сочилась из свежих отметин от ударов плетьми.

— Это он с тобой сделал?

— Старейшины... Ядвига, я не хотела... они заставили...

Любава зарыдала. Сердце Ядвиги сжалось. Она обняла бывшую подругу, та прижалась к ней, не останавливая рыданий.

— Прошу тебя, спаси мою доченьку, умоляю. Проси, всё, что захочешь!

— Давай её вещи, нам пора уходить... может... может пойдёшь с нами?

— Нет, без меня вам будет идти проще. Иди, ни о чем не думай. Не поминай лихом.

Ядвига взяла на руки крохотную девочку, которая безмятежно спала и не подозревала, какая опасность нависла над ней.

— Как её зовут? — спросила лесная ведьма.

— Что?

— Имя... как её имя?

— Имя должна давать мать. Какая я мать, если не могу её защитить? Назови ты.

— Но... я...

— Ядвига, прошу тебя, поторопись. Яр может вернуться в любой момент и тогда никаких шансов не останется... Пожалуйста!

Ядвиге казалось, что всё происходящее — дурной сон. Не помня себя, вместе с девочкой она покинула избу. Она довольно быстро, наплевав на былую осторожность, дошла до края леса, где её ждал Кащун. Малышка продолжала спать. Лесная ведьма смотрела на неё и понимала, что без этой девочки она больше не сможет сделать и шагу. Несмотря на общее смятение, в душе был покой, символизирующий то, что она сделала всё правильно.

Едва Ядвига подошла к Кащуну, в поселении поднялся шум. Неужели, так быстро узнали об исчезновении девочки? Но Ворон, подлетевший к ним, успокоил:

— Это не за тобой. В крайнем доме умерла какая-то женщина, все идут туда. Это выиграет нам время.

— В каком доме? Тот, что с резными ставнями?

— Да

— Матушка...

Глаза моментально наполнились слезами. Она подняла их к небу и прошептала:

— Спасибо... Лети, моя птичка, я тебя прощаю!

Ядвига не понимала своих чувств. С одной стороны, мать для неё умерла довольно давно, но с другой, в глубине души она жалела, что не обняла её там, в избушке.

Глава 6

В рассветной тишине едва потрескивал костёр. Ядвига сидела почти вплотную к нему, стараясь не дать утренней прохладе потревожить сон малышки, которая мирно сопела, посмактывая край платка лесной ведьмы, пропитанный молоком. Чуть в стороне сидел Кащун. Наконец-то девушка смогла как следует рассмотреть его. Это был молодой, высокий мужчина. Вряд ли его можно было считать красивым, но притягательным — это точно.

В глаза бросалась его невероятная, практически болезненная худоба, которая отлично подчеркивалась бледностью. У него был весьма выразительный профиль: прямой, высокий лоб, острый нос с горбинкой и тонкий подбородок, не покрытый бородой. Чёрные прямые волосы по плечи, собранные в хвост, хорошо подчеркивали черты Кащуна.

— Ядвига, я понимаю, что вы долгое время провели в лесу, но всё же позволю себе напомнить, что пялиться на людей не очень прилично. Понимаю, оторваться от моей неземной красоты довольно сложно, но, прошу вас, сделайте над собой усилие — с насмешкой в голосе сказал мужчина.

Смутившись, Ядвига отвела глаза в сторону, и попыталась вернуть собственное достоинство:

— Скромность — это не ваша сильная сторона. Но мне придется вас разочаровать: причина моего внимания вовсе не вы и ваша внешность. Я пытаюсь дождаться от вас хотя бы каких-то объяснений по поводу того, кто вы и что вам нужно.

Кащун загадочно улыбнулся. Ему явно доставляли удовольствие их словесные перепалки.

— Милая Ядвига, я бы отправил вас поспать, поскольку мой рассказ лучше слушать на свежую голову, но, увы, ни мне, ни вам, сон, как впрочем и еда, больше не нужны.

— Что это значит? Почему?

— Мы мертвы.

— Что за вздор? Как мы можем быть мертвы, если мы ходим, разговариваем, чувствуем...?

— В чем-то вы правы. Скажу так, мы мертвы лишь наполовину.

— А наполовину живы?

— Если это можно так назвать.

— Прошу вас, хватит говорить загадками. Расскажите всё, как есть!

— Если вы настаиваете... Видите ли, спасти вас в вашей избушке я не успел. Вы покончили с собой и уже летели к Эфиру. Мне пришлось призвать на помощь Мрак, чтобы вернуть вас к нам. Однако то, что дарует Мрак, сложно назвать жизнью.

— Призвали Мрак? Кто вы? Вы жрец или колдун?

— Хм, никогда не примерял к себе эти категории. И вряд ли они мне подходят в привычном понимании. Скорее, я тот, кто впустил в себя Мрак взамен на некоторые услуги.

— Кащун, прошу вас, расскажите всё и без загадок.

— Видите ли, я теперь не очень понимаю, нужно ли вам знать всю правду и нужно ли нам продолжать знакомство. Долгие годы я искал жрицу забытой богини — Честности. Наконец я нашёл вас, но вы поторопились и умерли. Я смог вернуть вас в тело, но я не уверен, что вы остаетесь той, кого я искал.

Ворон, дремавший на еловой ветке, переступил с лапки на лапку и встрепенулся. Не открывая глаз сквозь клюв он устало процедил:

— Руна на запястье Ядвиги всё ещё горит. Значит она всё ещё остается жрицей Честности и в состоянии помочь вам.

Кащун с недоверием посмотрел сначала на Ворона, потом на Ядвигу. Немного разочаровавшись в том, что никто не спешит демонстрировать доказательства сказанному, он нехотя продолжил:

— Я старший сын хана Великой Орды. Мой отец — великий воин и завоеватель, который значительно расширил наше племя за годы своего правления. Для кочевников он сродни бога. После его смерти власть перешла ко мне. Оказалось, что мой отец был не только великим воином, но и азартным человеком: к моменту своей смерти он проиграл всё золото, припасы и большую часть нашего племени. Мне в наследство остались его долговые обязательства и именно я должен был всё отдать. А отдать я их должен был родному дяде. Несмотря на кровную связь, это не сулило ничего хорошего. Напротив, Урус — человек жадный и тщеславный. Он давно ждал возможности занять место отца.

— Так, а Мрак тут причём?

— Ядвига, вы очень нетерпеливы. Позвольте, я продолжу. Итак, я договорился с Урусом о встрече. Иллюзий, что он простит долг, у меня не было, но была мнимая надежда, что он даст мне отсрочку. Ввиду своей юности и наивности я взял с собой небольшой отряд из самых верных воинов. Урус же пришёл с огромным войском — Кащун замолчал, задумчиво глядя куда-то вдаль.

— И что, что было дальше?

Кащун глубоко вздохнул, с раздражением взглянув на Ядвигу.

— А дальше всех перебили на моих глазах. У нас не было ни единого шанса. Лишь один я вышел с этой битвы без малейшей царапины. Мне даже не дали поучаствовать, намеренно удерживая меня, чтобы я видел, как из-за меня мучительно умирают мои люди. А потом меня, как последнего пса, кинули в кучу трупов и оставили одного на этом поле брани. Сколько я провёл там, не знаю. Я был полностью разбит.

Кащун снова замолчал. Ядвига хотела поторопить его, но Ворон, заметив это, отрицательно покачал головой. Лесная ведьма промолчала. Немного погодя рассказчик возобновил свое повествование:

— Я потом много раз пытался вспомнить, но так и не смог...откуда же она взялась...

— Кто? — не выдержала Ядвига.

— Женщина... жрица. Она словно из ниоткуда возникла на том поле и сказала, что может помочь. Огнива — это её имя — предложила сделку: безграничную власть взамен на моё тело. Я должен был впустить в себя Мрак, дав ему оболочку, за это он меня вознаградит.

— И что, вы согласились на это?

— А как вы думаете, если я сижу тут и рассказываю вам всё это? Конечно, я согласился. У меня не было другого выбора. По крайней мере, мне так казалось. Она довольно быстро провела обряд. Он чем-то походил на свадебный. Что именно происходило со мной, я помню плохо. Меня будто бы затянула черная дыра, всё вокруг померкло. Но меня это в тот момент ничуть не напугало. Как только я получил силу, которую мне обещали, я сразу же вернул всех своих воинов. Точнее, их тела вернулись к жизни. А вот место самой жизни занял Мрак. Мы быстро нагнали Уруса и разбили его войско за считанные минуты. Его самого убили последним, чтобы он видел, как погибает его ханство и как его проклинают его же воины. Потом я также вернул всех убитых, наполнив их мраком. Так появилось Тёмное Войско.

Кащун устало потёр переносицу. Казалось, что весь рассказ доставляет ему немало страданий. После небольшой паузы он продолжил:

— Поначалу всё шло хорошо. Я не только смог избежать обязанности по уплате отцовского долга, но и расширил ханство, присоединив казну и людей Уруса. Мне всё нравилось, Огнива была рядом и направляла меня. Но потом я начал замечать, что наши походы теряли свой смысл. Если раньше мы совершали набеги из необходимости, то сейчас это стало частью нашей рутины. До этого мы старались оставлять в живых как можно больше людей, сейчас же после нас оставались вырезанные деревни. Мои воины не знали пощады, ведь они больше не были людьми.

— Получается, и мы с вами тоже больше не люди?

— Мы — это несколько иной случай. Я, когда впустил в себя Мрак, был жив. Вы тоже не успели умереть. Сейчас в нас есть и жизнь, и Мрак. Не сочтите за дерзость, но мы с вами, не будь в нас столько человеческого, могли бы считать себя ближе к Эфиру, чем сами боги.

Он горько усмехнулся:

— Но не будем гневить небожителей, с вашего позволения, я продолжу. Итак, заметив неладное, я пытался поговорить с Огнивой, она лишь сказала, что всё идёт по плану. А потом, ночью, попыталась провести обряд, который должен был полностью подчинить мою волю ей. Но мне удалось бежать. Долгое время я скитался по лесам, заходил в небольшие деревни, бродяжничал по городам. Вскоре я понял, что жизни во мне остается всё меньше. Мрак по миллиметру отвоёвывал пространство в моем теле, вытесняя оттуда меня. Я начал искать способ, как избавиться от него. Ответ я нашёл лишь за границей. В древних письменах было сказано, что лишь жрица Честности может мне помочь. Последний год я провёл в поисках и наконец-то нашеёл вас, дорогая Ядвига.

— Но как я могу вам помочь?

— К сожалению, этого я не знаю. Знаю лишь, что в княжеской библиотеке должны храниться древние письмена на эту тему. Именно туда я и предлагаю нам направиться. Это пара дней пути. Без обременения, конечно, было бы быстрее.

Он покосился на малышку, Ядвига инстинктивно прижала её к груди, пытаясь скрыть от глаз нового знакомого, который с каждым мгновением нравился ей всё меньше.

— Но почему вы думаете, что я буду вам помогать?

— Потому что теперь вы тоже одержимы Мраком и вам придётся в этом во всем разобраться. Признаться честно, когда я шёл к вам, я даже не надеялся, что мне так повезёт и вы решите покончить с собой, дав мне такую великолепную возможность лишить вас выбора.

Кащун заулыбался. От былой задумчивости на лице не осталось и следа. Он снова был циничен, равнодушен и насмешлив. Меньше всего Ядвиге хотелось помогать именно ему. Но он был прав, выбора у неё не оставалось.

— А кто такая Огнива? Жрица Мрака? Разве такие бывают?

— Нет, жрецы и жрицы бывают только у богов. Она жрица Обмана.

— Но почему она это сделала?

— Пожалуй, у меня есть ответ на этот вопрос. Но сначала, я предлагаю двинуться дальше в путь и поговорить на следующем привале. Не думаю, что наши преследователи из тех, кто быстро сдаётся — предложил Ворон.

Все согласились с мудрой птицей и, постаравшись скрыть следы своего пребывания, отправились в путь.

Pulsuz fraqment bitdi.

4,12 ₼
Yaş həddi:
18+
Litresdə buraxılış tarixi:
21 avqust 2026
Yazılma tarixi:
2026
Həcm:
200 səh. 1 illustrasiya
Müəllif hüququ sahibi:
Автор
Yükləmə formatı: