Kitabı oxu: «Аукцион теней»

Глава 1.

Две пожилые дамы разглядывали произведение Дега, висевшее над камином, когда София присоединилась к ним.

— Это картина, которую украли? — недоумевала одна из пожилых дам.

— Эту картину граф спас, заплатив выкуп грабителям, которые держали картину в неподобающих условиях. Выкуп был грандиозным. Власти разрешили вывесить эту картину в особняке графа, хотя числится она за одним из музеев Италии, — рассказывала вторая дама.

— Вы абсолютно правы. Она того стоила. Не так ли? — София решила поддержать разговор, хотя знала эту историю в мельчайших подробностях, и звучала она не так героически, как прозвучала в словах этой пожилой дамы.

София поболтала ещё какое-то время с пожилыми дамами. Они познакомили ее с величественного вида дипломатом, который, как, оказалось, был «бывшим» одной из этих пожилых дам. Знакомство было забавным, как и сами новые знакомые Софии. Извинившись и пообещав вернуться, София направилась к фуршетному столику за бокалом шампанского, чтобы не утруждать нового знакомого дипломата.

На Софии было надето платье цвета синей стали. Тяжелый дорогой шелк платья ласкал ее кожу. На фоне шикарного бального зала особняка, украшенного сплошь хрустальными люстрами именитых дизайнеров, картинами, достойными Лувра, мебелью современного ручного производства, она производила впечатление особы как минимум королевского статуса. Двигалась она плавно, не спеша, с достоинством хозяйки этого большого особняка, хотя была там впервые. Её движения были изящными, неторопливыми, уверенными, неизменно привлекающими взгляды мужчин. Она подошла к столу, подхватила бокал шампанского и сделала пару глотков. Заметила двух охранников у колонны напротив неё. Сделала небольшую паузу, и вот она уже быстрым движением ставит бокал на поднос проходящего мимо официанта, который от неожиданности вздрогнул и слегка притормозил около неё. София одним взглядом, медленно моргнув ресницами, извинилась перед официантом. Он легко кивнул головой в ответ и двинулся дальше. Двое охранников, наблюдавших эту сцену, отметили чёткие движения Софии, сделали вывод, что гостья не пьяная, контролирует пространство, и она перестала их интересовать.

Тут София заметила мужчину в сером пиджаке у лестницы. Она тут же узнала его по фотографии, которую практически выучила по чертам лица за последнюю неделю работы. У него микронаушник, и он каждую минуту посматривает на дверь в восточном крыле. Значит, за ней хранилище, за которое он отвечает лично. София начала движение в сторону этого мужчины, но не напрямик, а сначала к бару.

— Не подскажете, где тут можно выйти на воздух подышать?

Бармен кивнул в сторону лестницы:

— Если подниметесь, заметите выход на террасу.

— Вы очень милый, — улыбнулась в ответ София. — Надеюсь, сейчас нет дождя.

На этом София, решив, что уже достаточно пропетляла по залу, чтобы мужчина в сером пиджаке не счёл её нацеленной на прямой контакт, направилась в сторону лестницы и, практически поравнявшись с мужчиной, замерла. Её лицо напряглось, брови поднялись вверх, зрачки расширились. Взгляд стал стеклянным. Она смотрела куда-то внутрь себя. Мужчина в сером инстинктивно отреагировал, обернулся и посмотрел туда, куда смотрела София, но ничего не заметил.

— Что-то случилось?

— Ничего. Просто... чужое лицо заметила у себя в руках. Секунду назад.

— В каком смысле?

— Бывает такое. Смотришь на свои ладони и не помнишь момента, когда рука делала определённое движение. Память просто... пустая дыра. — Медленный выдох. София продолжает смотреть мимо мужчины. Затем поворачивается лицом к мужчине и смотрит ему прямо в глаза.

— Вы когда-нибудь закрывали дверь, потом отходите, и через минуту не можете вспомнить — щёлкнул замок или только показалось?

— Со всеми бывает.

— Вот именно. Со всеми. Но когда ты профессионал — у тебя нет права на «со всеми бывает». Потому что чужие глаза не ошибаются. Твои собственные — ошибаются, бывает.

Она делает полшага к нему и чуть понижает голос:

— Скажите честно. Только себе. Вы сейчас помните тот самый щелчок замка, когда последний раз закрывали дверь? Не «уверен», не «обычно я закрываю». А прямо видите — как повернулась рука, как вошёл ключ, как вы проверили? Или вместо картинки — просто знание, что надо было закрыть?

Мужчина молчит на секунду дольше обычного.

— Вот. И у меня сейчас было то же самое. С моими руками. Я не помню, делала я что-то или только подумала. А чужие глаза бы заметили. Но их же нет.

Она отворачивается, делает шаг к выходу, потом останавливается:

— Знаете, мой дядя говорил: настоящий риск не когда тебя обокрали. А когда ты уже не помнишь, закрыл ли ты сам. Потому что с этого момента ты начинаешь верить не себе, а тому, что другие скажут. А это хуже любой кражи.

Затем София поворачивается и уходит. Мужчина остаётся. Через несколько секунд он автоматически поворачивается к хранилищу, делает шаг обратно, останавливается. Сомнение уже стало собственной мыслью. Мужчина в сером пиджаке кивнул одному из двух охранников, как знак, что он сейчас за главного, и направился в сторону хранилища.

— Всем приготовиться, — прогремел голос Лео в наушниках. Альберт и его напарник надели маски и притаились у вентиляционного спуска.

«Молодец», — подумал Лео, гордясь Софией. На его лице появилась улыбка, и он был очень рад, что сейчас в этом фургоне он один перед кучей мониторов и его никто не видит.

Тем временем София вначале присоединилась к группе людей у камина, продолжила с ними беседу. Краем глаза она наблюдала за тем, как мужчина в сером открыл дверь, ведущую в хранилище, и исчез за ней на некоторое время. Пора уходить, решила София, и направилась к двери.

Тем временем мужчина в сером прикрыл за собой дверь. Дальше он оставался полностью под присмотром Лео, который не сводил глаз с его отражения в мониторах. Мужчина остановился перед панелью для отключения сигнализации в коридоре, ведущем к сейфу хранилища.

«Так. Процедура обычная, когда в хранилище направляется сотрудник», — по памяти цитировал Лео слова инженера, устанавливавшего систему сигнализации. Лео пытался выйти на него несколько месяцев, и только пару недель назад удалось встретиться. Инженер рассказал настройки системы и назвал самые слабые места. Лео был готов к сегодняшнему вечеру. Лео и Нику пришлось немало потрудиться, прежде чем они нашли к инженеру «подход». Ведь не только у систем сигнализации бывают слабые места. Они нашли те условия сотрудничества, которые инженер принял безоговорочно. И, конечно, это были не угрозы и не шантаж. Лео и его команда принципиально избегали насилия. Они просто находили то, ради чего человек готов дать нужную информацию.

«Карта-ключ», - мысленно подсказывал Лео.

Мужчина, следуя по коридору к следующей двери, достал, из кармана ключ-карту, открыл следующую дверь и остановился перед панелью для сканирования отпечатков. Прошёл проверку и отключил сигнализацию. Подойдя к двери сейфа, он вставил секретный ключ в замочную скважину и повернул его... с облегчением отметив про себя щелчок двери, значит, она была заперта. Через несколько секунд после открытия двери сейфа он снова захлопнул её, вставил ключ и повернул его, с двойным вниманием отмечая про себя щелчок замка.

— Всем внимание, - снова прогремел голос Лео в наушниках.

На обратном пути в обратном порядке он вводил пароли и включал сигнализацию.

Лео прекрасно помнил из рассказа инженера, что после запуска первой ступени программы установки сигнализации пройдет ровно три минуты до ее полноценной активации. Лео включил секундомер. Пока мужчина отошёл от двери сейфа и дошёл до двери выхода из коридора, ввёл последний пароль, прошло половина минуты. Мужчина взялся за ручку двери, ведущей в зал, и Лео тут же скомандовал:

— Я включил таймер, отсчёт пошёл. Две минуты тридцать секунд, — снова раздался голос Лео.

Альберт скользнул в люк вентиляции, несколько секунд — и он уже стоял перед сейфом хранилища, готовя свои инструменты.

— Две минуты пятнадцать секунд, — прозвучал голос Лео.

Напарник Альберта уже колдовал при помощи оборудования с панелью для включения и отключения сигнализации в хранилище.

Всё прошло по плану. Альберт и напарник, покинув хранилище тем же путём, что и вошли, выскочили в закрытый двор без окон, в котором стоял белый фургон. За руль фургона сел Альберт. Всего через несколько минут они въезжали в большой гараж, где их уже ждали краскопульты. Сообщники покинули фургон, надели строительные маски, и через несколько минут перед ними уже стоял тёмно-зелёный фургон с иностранными номерами.

— Встречаемся за городом через сорок минут. — Лео быстро зашагал к своей машине, кинул в багажник одну из сумок, принесённых из хранилища, и уехал. За ним тем же путём отправились остальные члены команды. София на своём автомобиле уже мчалась по дороге, ведущей к коттеджу. На ней были уже джинсы с кроссовками и бархатный пиджак — любимое сочетание на каждый день.

В коттедж София приехала первой. Пройдя на кухню, она достала из холодильника мороженое и начала жадно поглощать его, как будто только что рассталась с парнем. Во дворе послышался шум подъезжающего автомобиля. Затем открылась дверь, и уверенные знакомые шаги стали приближаться. В проёме кухни появился Лео, на его лице сияла улыбка. Он немного повременил, разглядывая Софию. Потом сделал в её сторону несколько больших шагов и буквально схватил её в охапку, приподнял на несколько мгновений от пола. За объятиями последовал поцелуй, и никто из них уже не мог сказать, сколько длился этот поцелуй.

— Ты была великолепна, — выдохнул Лео, как только смог перевести дыхание. — Я давно хотел сказать тебе: я люблю тебя. — Его глаза смотрели, не мигая, ожидая ответа.

— Я тоже тебя люблю, — ответила София.

Спустя время София всё вспоминала этот день, а особенно их встречу на кухне, и не перестаёт удивляться, как легко и просто прозвучали признания. Лео и София наслаждались обществом друг друга уже полгода в маленьком коттедже на берегу Средиземного моря.

Лео перешагнул порог дома. По помещению растекался запах изысканного ужина, подкрепляла возникшее ожидание маленького праздника любимая музыка Софии: нежная и очаровывающая. Лео скинул пальто и прошёл в гостиную: стол накрыт для праздника. В центре стола бутылка вина, купленная ими вместе в дорогом винном погребке в центре Португалии, когда они путешествовали после третьего успешно завершённого вместе дела. События тех дней всплыли в голове Лео мгновенно.

Это был особняк одного португальского аристократа. Лео и Софии пришлось для подготовки этого дела прожить в Португалии несколько недель. Они наблюдали за хозяином, изучали его привычки, круг общения. София выясняла распорядок дня. Хозяин особняка был очень занятым и серьёзным человеком. Он покидал дом только на время работы, в командировки не летал. Частный самолёт был поставлен на техническое обслуживание, пилот в отпуске. Следующее путешествие в ближайшее время не ожидалось. Требовалось какое-то вмешательство.

София и Лео выехали к морю, расположившись на прибрежных скалах. Под шум моря обсуждение шло легко.

— Нужна женщина, — изрёк Лео, глядя вдаль.

— Тебе? — недоумевала София.

— Нет, конечно, — вздрогнул Лео. — Аристократу нашему. Грустный он какой-то. Нужна Виктория.

— Виктория?

— Ты что, теперь будешь разговаривать только вопросами?

— Какая Виктория?

— Очень красивая и молодая Виктория... Подружка Макса. Ты забыла её?

— Ах, да!

— Вот! — Лео потянулся к телефону. Они договорились быстро, но не в счёт планируемого гонорара, а наличными авансом. Ну что же. Оно того стоило. Виктория знала своё дело — лучше актрисы было бы не найти. София же, как всегда, была великолепна. Её план и методы общения с аристократом, досконально выполненные Викторией, сделали своё дело. Хозяин особняка с радостью помчался с молодой красивой особой в скромный домик у моря. Он пребывал в полной уверенности, что это самые романтичные две недели в его однообразной жизни.

В ночь после отъезда хозяина особняка, Лео вошёл в дом. Безошибочно нашёл книжный шкаф, за которым спрятался сейф, достал оборудование из рюкзака и уже через пять минут выходил из особняка с рюкзаком, набитым оборудованием и добычей.

— Надо пересмотреть расстановку камер и освещения, — посоветовал Лео в пустоту двора за забором, уходя к своей машине. На спине был рюкзак, в котором аккуратно завернутое в бархат лежало в шкатулке ожерелье из изумрудов, жемчуга и шпинели, украденное из музея этрусской цивилизации. Лео не стал задумываться о том, каким образом это ожерелье попало в этот особняк. Его дело было доставить ожерелье, передать его и получить огромный гонорар.

Лавка продуктов стояла через дорогу от коттеджа, в котором остановились аристократ и Виктория. Кухня выходила окнами на террасу коттеджа. Они планировали ужин для двоих. Виктория предложила сходить за продуктами, пока он варил креветки.

Макс подъехал за две минуты до неё, как и было условлено. Виктория вышла из дома в коротком льняном платье, оставив на лестнице соломенную шляпу — специально: ее лицо должно быть видно.

— Простите,… вы не подскажете, где тут свежая моцарелла? Я новенькая в этих краях.

— Так я вас провожу, — Макс наклонил голову, и она заметила, как он внутренне сжался: волновался. Что ж, подумала она, впервые за три года — волнуется из-за роли. Приятно всё-таки, когда партнёр играет всерьёз.

Она взяла его под локоть — легко, почти невесомо — и потянула к холодильной витрине.

— Смотрите, какая… — Виктория не договорила, сделала вид, что увлеклась. Кончиками пальцев коснулась его бицепса. Двумя секундами позже, чем требовалось, и на два сантиметра выше, чем позволила бы скромница. — Скажите, вы всегда бродите по лавкам с видом искусителя?

— Только когда есть настолько красивый человек, искусить которого не грех, — ответил Макс.

Он был хорош. Слишком хорош, зло подумала Виктория: никакой бинокль не нужен, чтобы заметить, как она раскраснелась. Даже притворяться не пришлось — с таким партнёром грим не понадобится.

У окна с колотым льдом, где полоскали креветки, аристократ прожил эти несколько минут по-своему. Сначала он был уверен, что девушка просто разговаривает. Потом заметил прикосновение. Потом — как она запрокинула голову и рассмеялась над чем-то, чего не слышно отсюда, и как парень наклонился к ней ближе, чем позволяет вежливость. Аристократ был убеждённым знатоком женской натуры — уж он-то, после четырёх браков, знал эти наклоны головы. Знал и то, как быстро все забывается.

Он поставил бокал на перила так резко, что звон прошёл по террасе.

Позже, еще до ужина, состоялось логическое завершение этой непрочной связи.

— Ты коснулась его руки, — сказал аристократ. Не спрашивал. Констатировал, как оглашают счёт в ресторане.

— Мануэль, мы с ним просто встретились в лавке. Совершенно случайно, — Виктория стояла у окна, и от слёз у неё заблестели виски. Слёзы пришли сразу, без усилия: она знала, что заплачет, и заранее выбрала момент, чтобы это не выглядело ответом, а выглядело испугом. — Ты видел, как я смеялась? Меня впервые за месяц рассмешили. Если для тебя это измена — значит, я давно уже изменяю тебе каждую минуту твоей тоски.

— Довольно, — он поднял руку, будто останавливая поток машин. — Убирайся.

— Ты сам меня выгоняешь?.. — голос дрогнул на нужной ноте, в самый верх. — Хорошо. Я уеду. Но запомни: это решение твоё. Моё было — остаться.

Она собрала чемодан за десять минут — быстрые, резкие движения, ничего лишнего, как уходят люди, которые больше не надеются. Прикатила чемодан к дверям и замерла в прихожей: по сценарию, паузу нужно выдержать, убедиться, что он не пойдет следом. Аристократ, как она и рассчитывала, вышел из гостиной.

— Макс, — прошептала она в трубку через секунду после того, как захлопнулась входная дверь. В голосе у неё не осталось ни слезинки. — Ты где? Я на улице.

— Поверни налево от дома, — ответил Макс. — Я жду тебя.

Машина стояла так, чтобы ее не возможно было увидеть из дома. Макс вышел и стоял у багажника, встречая Викторию. Как только она подошла, он сделал пару шагов в ее сторону, обхватил рукой талию и прижал к себе. Второй рукой провел по лицу, проверяя, что с ней все в порядке, и она не плачет.

— Как все прошло?

— Как и было задумано…- Виктория обвила его шею руками.

— Он тебя не тронул? – Макс замер в ожидании ответа. Его и так мучило, что самое сложное в этом деле Виктории пришлось взять на себя.

— Не волнуйся! Я никому не позволю прикасаться к себе, кроме тебя…

Макс поцеловал Викторию и, в который раз, пообещал больше никогда не соглашаться на такие авантюры.

— Макс, ты забрал наши деньги?

— Да, милая, конечно забрал.

— Тогда я хочу в дорогой ресторан, - она запрокинула голову и посмотрела ему в глаза.

— Мы едем в отель, там есть ресторан.

— Отель? Красивый?

— Ты будешь в восторге!

Они сели в машину и уехали.

Лео и София в тот же день покинули Португалию. Свою добычу они успели передать представителю покупателя по дороге в аэропорт. Причитавшаяся сумма поступила на анонимный счёт.

Дело было отыграно безупречно...

Воспоминания о деле уже рассеялись. Лео много надежд возлагал именно на этот вечер. В комнату вошла София в шикарном, больше обнажающем, чем прикрывающем, платье из изумрудного шёлка.

— Ты восхитительная в этом платье!

София только улыбнулась в ответ и плавной походкой продолжала приближаться. Лео достал из кармана маленькую коробочку, протянул её Софии и приоткрыл. В ней был перстень с ободком из тонкого белого золота, согнутый неровно, как будто вручную. Ободок держал крупный изумруд, огранённый наполовину. Нижняя его сторона имела огранку, преломляющую лучи света, и направляющую их внутрь камня. А вторая, обращенная наружу, оставалось нетронутой, такой, как ее создала природа. Неровность и шершавость этой стороны запирала свет в сердце камня, но позволяла ему двигаться и пульсировать внутри. Камень казался живым. Он завораживал своей претенциозностью и скромной первозданностью одновременно. Мастер искусно смог показать красоту камня, не нарушив ее своим вмешательством.

— Какая красота! — выдохнула София. — Какой камень! Просто великолепно!

— Выйдешь за меня? – голос Лео звучал неуверенно, чувствовалось напряжение.

Ресницы Софии взметнулись, она пристально взглянула в глаза Лео. Он боялся этого её взгляда. Каждый раз, когда она так пристально смотрела ему в глаза, ему казалось, что она сейчас прочтёт его прошлое, настоящее и будущее и поставит диагноз, как психиатр.

— Да, Лео, я выйду за тебя! — София улыбнулась, и от сердца Лео отлегло. Они будут вместе, чего ещё желать.

***

Юг Франции. Лео в окружении четырёх сотоварищей рассматривает план особняка. София молча наблюдает за ними, как будто она не является таким же участником. Она любуется Лео, его вовлечённостью в процесс, его решительностью и способностью всё предугадать, разложить на детали, а потом собрать воедино, в один большой пазл, в котором каждому отведена определённая роль. Восхищение быстро менялось на другое чувство — досаду, уязвимость. Она не чувствовала себя больше членом команды. Кто она? девушка Лео, его приложение. И её это угнетает. Он оберегает её, старается как можно меньше поручать заданий в деле. И, кажется, что она это понимает. Но в глубине души живёт мысль — больше она не важна для дела. Эта мысль глубоко засела в её голове и не давала покоя...

— Марсель и Клаудиа устраиваются в клининговую компанию, которая обслуживает виллу. С большой долей вероятности вас отправят именно на виллу, потому что там как раз уволились два уборщика. С ними, кстати, всё хорошо — уехали домой с кучей денег в придачу. Ник и Колин проникнут через окно бильярдной, которое остаётся открытым для проветривания. Эту привычку горничной мы уже вычислили за месяц наблюдений. Всё остальное займёт шесть с небольшим минут. Картины будут сняты из рам лазерным резаком за пару минут. Вместо картин оставляем листы с постерами, чтобы камеры, когда заработают, увидели «пропажу» не сразу. Оптический обман.

Ник молча, кивнул, все остальные промолчали. Каждый был в курсе, но Лео нарочито повторял каждый раз весь план целиком, чтобы он отпечатался в головах ребят как единое целое.

— Марсель и Клаудиа, ваша задача: скопировать пропуска, снять слепки ключей от серверной.

— А что буду делать я? — возмущённо спросила София, когда они с Лео остались наедине.

— Дорогая, это же прекрасно, что тебе не придётся в этот раз идти в поле. Ты будешь вместе со мной. — Он подошёл и поцеловал её долгим нежным поцелуем. София расценила этот поцелуй не как проявление любви, а как стремление заставить замолчать. Внутри неё возникал протест. Она, понимая природу возникновения этого протеста, пыталась его подавить в себе. Усилием воли она заставила отвлечься от своих мыслей и обнять Лео в ответ на его ласки.

В день ограбления Марсель выключил резервный канал питания камер в западном крыле — ровно на четыре минуты, пока дизель-генератор переключался на аварийку. Клаудиа запустила «ловушку»: через взломанный Wi-Fi умного дома она смогла транслировать на пульт охраны ложное изображение пустых комнат.

К дому подъехала машина. Из неё вышел брат хозяина — очень редкий гость в этом доме.

— Что ему нужно? — от неожиданности Лео сказал это в микрофон, так что услышал каждый член команды.

— Кому? — спросила Клаудиа и бросилась к окну.

— Ник, Колин, замрите, — скомандовал Лео. — Всё отменяем. Клаудия, Марсель, возвращайтесь все обратно. Продолжим в другой раз.

Подъехавший недавно молодой человек поднялся по небольшой лесенке крыльца и стал стучать молотком в дверь. Клаудиа, как ей положено, пошла открывать дверь.

— Подожди, Клаудиа, минуту, — снова раздался голос Лео. Он очень внимательно следил за мониторами.

В это время у дома притормозила ещё одна изящная машина с открытым верхом. В ней сидела молодая женщина в белом платке, сдерживающем длинные роскошные волосы, и тёмные очки на пол-лица. Красная помада — яркий классический акцент — делала её лицо необычайно привлекательным, оттеняла белизну кожи, подчёркивала тонкую, но чёткую линию бровей. Шёлковая блузка от ветра облепляла стройную изящную фигуру.

— Ой, а вы, не тот ли человек, который должен осмотреть тут... фундамент? Забудьте. У меня, похоже, сломалась заколка. — И она потянулась к платку и стянула его — шикарные волосы рассыпались по плечам. — И, кажется, если вы сейчас не подойдёте — я уеду. А вам придётся стучать в пустоту.

Молодой человек заулыбался, его удивил такой напор, но всё же решил подойти к девушке.

— София, что ты делаешь? — сердце Лео сжалось от страха за подругу. Её лицо запомнит этот молодой человек — путь к отступлению усложнялся.

София продолжала болтать и отвлекать внимание молодого человека. Он уже стоял, слегка наклоняясь к ней и опираясь двумя руками на дверцу кабриолета.

Лео смотрел на монитор и не мог отвести взгляд.

На экране София запрокинула голову, смеясь над чем-то, что говорил молодой человек. Смех был безупречный — живой, чуть слишком громкий для незнакомки. Никто, кроме него, не знал, что это работа. Никто, кроме него, не видел, как она и в этот раз делает всё правильно: каждое движение рассчитано, каждая улыбка к месту. И всё равно — сердце колотилось где-то у горла, непозволительно высоко для человека, который всё держит под контролем.

Она смеётся. Он улыбается. Откуда он взялся? Брат хозяина, в самое худшее из возможных времён. Три минуты. Ей нужно продержаться три минуты, и я заберу её из этой сцены. Три минуты — это ничего. Это ничего.

Рубашка липла к спине.

Мозг не слушался и рисовал. Он умел это делать — рисовать худшее со скоростью, на которую не способен ни один монитор. Вот молодой человек наклоняется чуть ближе и видит то, чего не видят другие: у неё глаза слишком умные для такой машины. Вот он запоминает лицо — так запоминают не для коктейльной болтовни, а для полиции. Вот через неделю на дороге стоит машина с мелькающим маячком, и он выходит из неё.

Лео сжал подлокотники.

Она сейчас вырвется. Он схватит её за запястье — вот так, как это делают, когда понимают, что перед ними не та, за кого себя выдаёт, — а она дёрнется, но не сможет вырваться. Она будет крутить головой, ища меня, а я буду далеко, в фургоне, и не смогу ничего, вообще ничего, потому что моё оружие — это мониторы, а не руки.

И тогда всё кончено. Не для дела — для неё.

Пот стекал за воротник.

И тогда, как всегда в такие минуты, пришло другое — издалека, из детства. Воспоминания, которые не звали.

Его дядя, был непредсказуемым, как гроза. Друзья называли его ястреб, потому что он входил и брал, то, что ему было нужно. Маленький Лео слушал его истории и восхищался.

А потом был тот вечер. Дядя шел по переулку. Вокруг темно. Вдруг безмолвная черная машина ожила, выхватила светом фар дядю из темноты. Открылась дверца, из нее выскочил человек с криком: «Это он». Его дядя кинулся в темноту. Больше Лео его не видел. Родители не говорили, что с ним стало.

Всё, что он делал с тех пор, вся его сосредоточенность, доскональное планирование, тщательный выбор членов команды, напряженный контроль, только ради одного: чтобы никто никогда не мог сказать обо мне «это он». И вот теперь единственный самый дорогой человек на свете, рискует, что кто-то скажет: «Это она»...

«Я больше никогда не пущу её в поле. Я сделаю все: обману, запру, кину к ее ногам, все, что могу, но никогда не пущу в поле».

— Если найдётся время, может, сядете в машину и покажете, куда ехать? — И закончила фразу ослепительной улыбкой.

Молодой человек улыбнулся в ответ и дёрнул дверцу машины.

Рубашка Лео покрылась мокрыми пятнами.

— Ник, Колин, давайте. Клаудиа, проверь трансляцию. Марсель, проверь камеры и сотри видео от камеры, направленной на ворота.

Дальше всё прошло уже без помех, за исключением того, что молодой человек попросил телефон Софии, назначил ей встречу в ресторане и запомнил её лицо.

София высадила молодого человека возле одного из такси, после того как он показал ей дорогу к фешенебельному отелю, и нажала на педаль газа. Ей пришлось доехать до отеля, войти внутрь и пробыть там какое-то время. Её изображение теперь осталось и на камерах отеля...

— Я спасла операцию! — кричала София в третий раз в лицо Лео вечером после ограбления.

— Нет, ты всех подставила под угрозу. Ты что, не понимаешь? Теперь тебя может опознать этот молодой человек, которому так и не открыли дверь. Он скажет, что ты волшебным образом появилась, когда никто не открыл ему дверь, что ты поехала в дорогой отель, а там камеры на каждом участке, как в музее. Тебя узнают. А вместе с тобой и нас всех.

— Тебя только это волнует — что тебя узнают?

— Да, меня волнует, что всех нас узнают. Успешно проведённая операция — это не когда взяли всё в намеченный день, а когда всё прошло безопасно, никто не пострадал.

— А что? Кто-то пострадал?

— Нет! Но есть такая опасность! Ты всех нас подвергла опасности! Была договорённость: если что-то неожиданно мешает выполнению плана — сворачиваемся и уходим без промедлений. А ты? Это было безответственно по отношению ко всем и по отношению к себе тоже. Вдруг тебя узнают!

— Всё прошло хорошо! Я исполнила свою роль! Даже если ты её не планировал. Я понимаю: для тебя важнее, чтобы всё шло по твоему плану, чтобы ты чувствовал себя главным. Успех не важен.

— Тогда, может, тебе лучше работать одной? — выпалил Лео и тут же пожалел о своих словах.

— Да, я тоже уже пришла к этому выводу. Рядом с тобой могут быть только те, кто готов беспрекословно подчиняться. Ты не даёшь людям думать и действовать. Рядом с тобой душно!

Она круто развернулась на каблуках и ушла в комнату собирать чемодан.

Глава 2.

Тропа вилась между холмами, поросшими высокими травами, которые клонились к земле от утреннего ветра. Слева, за широким полем, темнел лес. Кое-где из-за деревьев проглядывали крыши домов с красной черепицей, выцветшей от времени, и белые стены, которые уже не блестели, а скорее серели в утреннем свете. Дорога шла вдоль неглубокого оврага, на дне которого едва слышно журчал ручей. Через ручей был перекинут старый деревянный мост. Доски его почернели от влаги, перила покосились, но он всё ещё держался. По другую сторону оврага поднимался пологий склон, заросший кустарником. А дальше, за склоном, открывалось поле. Оно уходило к горизонту, сливаясь с небом, которое было бледно-голубым, почти белым, с лёгкой дымкой у самого края земли. Воздух был влажным и прохладным, пахло мокрой травой, конским потом и прелой листвой. Где-то вдалеке кричала птица, и крик её разносился эхом, теряясь в лесу. Было тихо. Лёгкое шуршание травы и листвы сопровождалось топотом копыт лошадей, пущенных в галоп. Ветер дул прямо в лица наездникам, принося запах дыма, возможно, откуда-то из деревни, и сырой травы. Этот запах смешивался со сладковатым ароматом цветущего кустарника, который рос вдоль тропы. Натаниэль остановил лошадь на вершине холма, посмотрел оттуда на поле, лес, крыши усадьбы, извивающуюся ленту ручья внизу. Потом он набрал полные лёгкие свежего ароматного воздуха, подставил лицо солнцу и закрыл глаза. На его лице отражалось искреннее наслаждение жизнью, на которое просто был не способен Филипп, который остановился, не поравнявшись с Натаниэлем, чуть позади, и изредка бросал на Натаниэля недовольные взгляды. Его не радовало ни прогулка, ни природа, ни этот день. Он считал это предусмотрительностью, а может, кто-то другой назвал бы это брюзжанием или даже скептицизмом. Постоянное недовольство, лицемерие и дух соперничества не позволяли ему замечать такие «мелочи», как солнце, запах травы и мощь животных, которые с лёгкостью пронесли его по полю.

Солнце уже поднялось выше, и тени от деревьев стали короче, а воздух начал прогреваться, наполняясь звоном насекомых.

— Прекрасное утро! — Натаниэль открыл глаза.

— Мгм.

— Я люблю лошадей. — Натаниэль наклонился и потрепал свою лошадь по шее. — Они чувствуют человека. Если ты неуверен — они это знают. Если ты силён — они подчиняются. Как люди. Поэтому я люблю конные прогулки — они позволяют думать.

— Скорее всего, ты давно уже всё придумал, — съязвил Филипп. — Я тебя знаю, ты не сторонник сиюминутных решений.

— Может быть. Но, кажется, сейчас, глядя на эту красоту, — он кивнул в сторону леса, из-за которого поднималось солнце, — я решил выставить своё сокровище. Наконец «Солнце Голконды» увидит свет спустя столько времени.

- Солнце Голконды?

- Да, я дал ему это имя. В нем есть все, что нужно: солнце, древняя династия, сокровища шахов. Это имя буквально кричит о высшем статусе.

Филипп уставился на Натаниэля, сам замер, в глазах холодный блеск. Он живо представил эту гордость и самодовольство на лице Натаниэля, когда тот будет рассказывать вековую историю камня. Название выдает хозяина лучше любого досье.

— Ты уверен? Такие камни привлекают не только восхищение, — попытался осадить его Филипп.

— Я заказал копию, чтобы выставить её под витриной, оригинал будет лежать в сейфе. Но зато все узнают, что он у меня. Ты представляешь, как это изменит мою репутацию? Я буду признанный коллекционер редких ювелирных камней.

Филипп молчит, но его взгляд замер в одной точке, костяшки пальцев побелели, сжимая поводья. Спустя пару минут, пытаясь не показывать в голосе свою заинтересованность, спросил бесцветным голосом:

— Где будешь выставлять?

— Через полгода организовывается выставка «Бриллиантовая неделя» в Женеве. Это ежегодное мероприятие, где коллекционеры и ювелирные дома представляют свои самые редкие камни. Мой знакомый — один из организаторов. Это будет триумф, там будут большие знаменитости.

— Зачем тебе тогда «Корона Патрициев»? — Филипп помнил, как прошлый раз Натаниэль выяснял по поводу этого аукциона.

— Это бизнес, — отмахнулся Натаниэль. — Всё затеяли из-за ожерелья Марии-Антуанетты, если быть честным. И это ожерелье заберёт один мой знакомый. Остальное всё разобрали уже. Кроме «Венецианского стекла». Но это так, простенький лот. Разыграем между собой.

Филипп просто кивал в знак согласия и понимания. Но взгляд Филиппа отсутствовал. Его лицо превратилось в изваяние. Мозг лихорадочно соображал, что делать. Нельзя, чтоб этот баловень судьбы просто наслаждался своим величием, в то время как Филипп будет стоять в стороне.

— Рано отказываешься, — провокационно заявил Филипп и в полной уверенности, что зацепил Натаниэля, повернулся и уставился вдаль.

Теперь повернулся Натаниэль и, не мигая, смотрел на Филиппа.

— Что ты имеешь в виду?

— На «Короне Патрициев» будет ещё один лот.

— Откуда ты знаешь?

— Забыл? Я – соучредитель аукциона. Так вот. На аукционе будет ещё один засекреченный лот, который появится за несколько часов до аукциона. Так привлекают любопытных покупателей. Знаешь, заинтриговать и оставить в догадках.

— А что за лот, ты не знаешь?

— Нет, пока еще подбирают. Но готовятся они к чему-то грандиозному, что затмит все остальные лоты и прославит аукцион.

Натаниэль был явно заинтригован. Сама мысль о том, что кто-то, а не он, будет купаться в лучах славы изысканного коллекционера, была невыносима для него. Филипп, зная Натаниэля, рассчитывал именно на эту жадность к славе. Он сам удивлялся, откуда в Натаниэле это тщеславие. Тот вырос в небогатой семье. Чтобы подняться на вершину этого холма на этой дорогой лошади, ему пришлось много работать и хлебнуть всякого дерьма. Хотя, может, именно поэтому? Добившись денежного благополучия и определённого влияния, благодаря своему капиталу, захотелось стать аристократом. Если не по происхождению, то хотя бы по жестам и привычкам. Натаниэль вынашивал планы прослыть глубоким ценителем нетривиальных дорогих вещей.

— Да, и какая разница, что именно это будет? Главное — грандиозное. Зачем тебе подробности? — Филипп поглубже засунул наживку, затем повернул лошадь и двинулся обратно, вниз по холму.

***

Филипп не спал до утра.

Он сидел в кабинете, где часы тикали громче, чем следовало, и вертел в пальцах бокал, к которому ни разу не прикоснулся губами.

«Я буду признанный коллекционер редких ювелирных камней».

Вот оно что. Голос ещё звучал — гладкий, сытый, нарочито ленивый, как у человека, который никогда в жизни не просил. Натаниэль сидел на холме верхом на лошади за тридцать тысяч евро и говорил о репутации. О легенде. О том, как миллионеры будут склоняться над его витриной и завидовать.

«Завидовать. Ему — завидовать».

Филипп усмехнулся без улыбки и всё-таки поднёс бокал к губам. Виски был хороший. Не аристократический — хороший.

Он и сам знал, кто он такой, не дожидаясь, пока это скажут другие. Выходец из нищего пригорода. Безотцовщина — отец исчез раньше, чем сын успел запомнить его лицо. Филипп рано понял, что никто ему не поможет в жизни, и проложил свой путь сам — через чужие гаражи, чужие кошельки, чужие доверчивые души. Он знал цену каждой ступеньке, потому что платил за каждую.

«Но я никогда не притворялся».

Вот в чём разница, думал он, глядя на свою ладонь — с коротко подстриженными ногтями рабочего человека. Он был беден — сейчас он зарабатывает достаточно себе на жизнь, но он не элита. Он был одинок — и по-прежнему никого не привел в свою жизнь, полную лжи и риска.

«И вот этот… расфуфыренный выскочка собирается вступить в высшую лигу. А эта лига даже не в курсе, что будут иметь дело с очень крупным искусным вором».

Филипп встал, подошёл к окну. Внизу, в саду, дремали фонари чужой роскоши — особняк он купил со второй кражи и до сих пор не считал своим.

Надо, чтобы эти аристократы узнали, кто на самом деле рядом с ними выставляет свои драгоценности. Надо, чтобы на выставке его камень признали украденным, тогда...

Стоп. Всё сложилось само, как пазл, у которого нет лишних деталей.

Аукцион. На аукционе ограбление. Все лоты заменены подделками, оригиналы ушли в ночь — и жёлтый камень среди них. А это уже страховой случай! Владелец получит страховку, вернее тот, кто выставит камень. Если даже камень болваны Натаниэля не возьмут, все равно обнаружится подделка, и камень будет признан украденным. Владельцу выплатят страховку. А кто владелец? …Это буду – я.

А Натаниэль остаётся сидеть на своём холме с несостоявшейся репутацией коллекционера, у которого в сейфе краденый бриллиант. И главное: в Женеву он уже не выйдет. Камень с такими характеристиками, с таким номером на рундисте будет числиться украденным — его нельзя показать ни одному эксперту, ни разу вынуть из сейфа, не объяснив, откуда он у тебя. А если он объяснит — вскроется, что он никогда его не имел, потому что камень не зарегистрирован.

Филипп вернулся к столу, разложил чистый лист бумаги и сел. Нужен был план, а план требовал камня.

И вот тут он упёрся в стену.

«Чтобы выставить камень — нужен камень. Подделку не сделают в кустарной мастерской: нужны точные данные оригинала — огранка, вес, цвет, флуоресценция, путь света. Всего я не знаю. Натаниэль не покажет камень».

Филипп сосредоточился.

А потом усмехнулся снова — на этот раз по-настоящему. Вся сила авантюры, которая ему предстояла, была в том, что Натаниэль сам проговорился: копию уже делают. Ювелирная мастерская. Заказ на точный дубликат. Данные оригинала там, где их можно взять, в ювелирной мастерской. Значит, не делать вторую копию, надо забрать первую. Или заказать вторую там же: по тем же данным. Мастерская, которая однажды уже сделала этот камень, сделает его снова — и не задаст ни одного вопроса, если попросить от имени заказчика.

«Он заказал копию, чтобы показать копию. Я заберу то, что он никогда не держал в руках. Скажи спасибо, Натаниэль: ты сам положил свой камень на витрину для воров».

Оставалось последнее — и самое сладкое. История. Камень, который выставят на аукционе, должен прийти из глубины веков: без истории камень — просто камень, а с историей — легенда, за которую дерутся. Кем был его первый владелец? Кому он снился? Какая женщина его похоронила или похоронила ради него?

Филипп взял перо — настоящую ручку, привычку из нищего детства, когда черновик писали на обороте промокашек, — и вывел название.

«Сон Клеопатры», — прочитал он вслух и остался доволен собой.

«Пусть твой камень будет твоим, Натаниэль. А этот будет моей легендой. Ты собирался купить историю за свои деньги. Я свою — продам».

Он допил виски одним глотком и посмотрел на часы. Было четыре утра. До утра, которое изменит всё, оставалось всего несколько часов — но Филипп впервые за долгое время не чувствовал усталости.

***

Две недели спустя. Белоснежная девяностофутовая яхта качалась на волнах Средиземного моря, отчалив от берегов Ибицы пару часов назад. Она направлялась к берегам Майорки. На нормальном ходу это путешествие заняло бы 6–8 часов, но эта яхта не спешила — впереди ожидались стоянки на якоре в живописной бухте или ночной переход. Популярный маршрут, уже ставший знакомым для Натаниэля. Он любил его за контраст: это путешествие — настоящий портрет двух разных настроений Средиземноморья. Этот маршрут для людей, которые любят Ибицу за её «островные вечеринки», культовые пляжные клубы и богемную атмосферу. И для тех, кто любит Майорку за её королевскую элегантность и разнообразие: от шикарных марин Пальмы до драматических скал Сьерра-де-Трамунтана.

Лео стоял на палубе, глядя на берег — тот удалялся, превращаясь в тонкую линию между морем и небом. Он не любил воду. Слишком много открытого пространства, слишком мало укрытий. За спиной раздались шаги. Натаниэль вышел из каюты, держа в руках два бокала с тёмно-янтарной жидкостью. Он был в белой рубашке с закатанными рукавами — нарочито небрежный, но Лео знал, что эта небрежность продумана до мелочей.

— Бренди, — сказал Натаниэль, протягивая один бокал. — Двадцатилетний. Я думал, тебе понравится.

Лео взял бокал, но не отпил. Он смотрел на Натаниэля, ожидая продолжения. Натаниэль усмехнулся и подошёл к борту, опершись локтями о поручень.

— Знаешь, я всегда считал, что яхта — лучшее место для серьёзных разговоров. Вода располагает к откровенности. — Он повернул голову к Лео. — Ты согласен?

— Я предпочитаю твёрдую землю, — ответил Лео. — Но бренди я оценил.

Натаниэль рассмеялся — коротко, без напряжения.

— Ты всегда был прагматиком. Это хорошо. Мне нужен прагматик.

Он поставил свой бокал на планшир и повернулся к Лео, скрестив руки на груди. Глаза его стали серьёзными, и в них исчезла лёгкость, которая была минуту назад.

— Ты знаешь, зачем я тебя позвал.

— Ты хочешь ограбить аукцион, — сказал Лео спокойно. — По крайней мере, так я понял из твоего сообщения.

— Именно. Но давай уточним детали.

Натаниэль выдержал паузу. Ветер чуть шевелил его волосы, и Лео заметил, как он быстро оглянулся на берег — привычка человека, который всегда проверяет, не смотрит ли кто-то в его сторону.

— На аукционе «Корона Патрициев» будет выставлена коллекция редких драгоценностей. Там будет несколько лотов, которые уже широко известны. Но есть один, о котором почти никто не знает. Его выставят за двенадцать часов до начала торгов. И я хочу, чтобы ты его забрал.

— Почему такая скрытность?

— Потому что это уникальный лот, — ответил Натаниэль. — И я хочу, чтобы он стал моим.

— И что это за лот?

— Информацию не раскрывают. Лот появится на аукционе в последний момент как сенсация. Ты заберёшь его вместе с остальными лотами. Я хочу, чтобы он был у меня.

Лео кивнул, обдумывая информацию.

— Это усложняет операцию, — сказал он. — Мы не можем подготовиться к лоту, которого нет в списке.

— Я дам тебе всё, что нужно для подготовки, — сказал Натаниэль. — Я свяжу тебя с человеком, который имеет доступ к информации о лотах. Если что-то изменится, ты узнаешь первым.

— Меня ещё кое-что беспокоит, — сказал он и указал на самого себя. — На аукционе будет несколько очень ценных камней. Один из них — «Сердце Атлантиды». Сапфир 78 карат. Он будет в центре выставки.

— И что?

— Этот камень привлекает внимание. Не только коллекционеров. Есть слухи, что у тебя будут конкуренты.

Лео нахмурился.

— Конкуренты? На этом аукционе?

— Ты же сам знаешь, это грандиозное событие. Там будут те, кто может что-то купить, и те, кто мечтает там что-нибудь купить. Первые — это миллиардеры, которые могут купить всё и всех. Вторые — это люди, у которых нет денег, но они готовы пойти на многое, чтобы получить эти вещи.

— Ничего нового, — пожал плечом Лео.

— Да, ничего, — продолжал Натаниэль, — но ты должен быть готов столкнуться и с первыми, и со вторыми.

— Ты имеешь в виду кого-то конкретного?

— Ты слышал о нём. Вейн хочет заполучить «Сердце Атлантиды».

— Ух, ты. Неожиданно. Нет, я не слышал об этом. Спасибо за предупреждение. Тут наши пути не могут пересечься, ты меня знаешь — я не беру ничего знаменитого и исторического, если это не заказ. Я ему не соперник.

— Ах, Лео. Он об этом не знает.

Лео молчал и пытался решить для себя, всю ли информацию ему сказал Натаниэль.

— Я справлюсь, — сказал он, наконец. — Но за это я прошу дополнительную плату.

— Сколько?

— В два раза больше, чем ты называл. Мне нужны люди, и, вдобавок, ты сам сказал — будут осложнения.

Натаниэль усмехнулся. Он открыл небольшой кожаный портфель и достал конверт с деньгами.

— Здесь половина твоего аванса. Ну, теперь уже четверть. Остальное — когда работа будет сделана. — Он протянул конверт Лео. — Когда ты можешь начать?

— Я уже начал, — ответил Лео, принимая конверт. — Что-то ещё?

Глава 3.

Филипп стоял у бильярдного стола, правда, в руках вместо кия он держал бокал с виски. В этом закрытом зале, где в бильярд играли исключительно богатые люди, было изрядно накурено. Но Филиппа это не смущало. Он терпеливо ждал, пока его собеседник завершит свой удар по шарам и продолжит разговор. Высокий мужчина лет сорока, с грубым лицом и тяжёлым взглядом, распрямился, держа в руках кий. Это была его вторая партия за сегодня, и наконец-то ему начало везти. Он был из тех людей, которые всегда всё знали. Информация стекалась к нему сама. Он знал всё обо всех, хоть как-то причастных к теневому бизнесу. За глаза его даже иногда в шутку называли «дата-центром», в глаза — Робертом.

Роберт не любил лишних слов. Крупный, но двигался с неожиданной плавностью — как человек, знающий: сила без контроля бесполезна. Его руки привыкли к оружию, деньгам и документам, которых не должно существовать. Но была у него одна слабость — бильярд. В его доме стоял старый стол из красного дерева с идеально ровным сукном и шарами, подобранными по весу. Он играл только с теми, кто понимал: бильярд — не про удары, а про точность расчёта. К каждому удару Роберт подходил как к решению: угол, сила, точка касания. Здесь нет случайности. Только точность. Он часто приходил в бильярдную поздно ночью, снимал пиджак, закатывал рукава и наклонялся над столом. Мог играть часами, не разговаривая, глядя, как шары скользят по зелёному сукну. Иногда ставил задачу забить все за одну серию, иногда просто отрабатывал удары. Но никогда не играл на деньги. Бильярд был его страстью.

— Бильярд учит терпению, — сказал он однажды Филиппу, когда тот спросил его о странной привязанности. — Ты можешь делать ходы быстро, но если ты не просчитал всё заранее, проиграешь.

— Я слушаю, — Роберт обратился к Филиппу, но взгляда от бильярдного стола не отрывал.

— Я хочу знать, кого нанял Натаниэль, чтобы ограбить аукцион «Корона Патрициев», — Филипп постарался быть понятым, но не распространяться широко о своих планах.

— Филипп, ты никогда не играл против Натаниэля, — Роберт улыбнулся, — и вдруг хочешь знать о его планах больше, чем он тебе говорит? Зачем?

— Это моё дело.

— Нет, — Роберт покачал головой. — Если ты хочешь получить информацию, ты должен сказать мне, зачем она тебе. Иначе я не могу рисковать.

Филипп сделал паузу. Он знал, что Роберт не блефует.

— Натаниэль слишком самоуверен. Он нанял кого-то за моей спиной и даже не спросил моего мнения. Его «друг» — это мои деньги. Я хочу знать, насколько компетентен этот человек, потому что если он провалится, мы все окажемся в дерьме. Мне нужно понять, стоит ли подстраховаться или лучше заранее дистанцироваться от всей этой авантюры. Твои люди, Роберт, знают толк в таких делах, я хочу услышать твою оценку, а не его восторженную болтовню.

Роберт поднял глаза от стола и посмотрел на Филиппа с лёгкой улыбкой.

— Ты странно беспокоишься, Филипп. Но хорошо. Я скажу тебе то, что знаю. Натаниэль действительно нанял кое-кого. Известного в определённых кругах. Его имя — Лео. Он организатор. Работает чисто. Никогда не оставляет следов. Специализируется на крупных заказах. Если он берётся за дело, оно будет сделано.

Филипп слушал, не перебивая. Его лицо оставалось непроницаемым, но внутри он ликовал.

— Где я могу найти этого Лео? — спросил он.

— Ты не можешь его найти, — ответил Роберт. — Он находит тебя. Если ты нужен ему, он свяжется. Но я могу дать тебе контакт человека, который работает с ним. Если ты хочешь что-то передать ему, это можно сделать через него.

— Кто этот человек?

Роберт задумался на мгновение, затем медленно проговорил:

— Я не скажу тебе его имя. Но я скажу тебе, как с ним связаться. Через два дня в баре «Уголёк» будет человек, который знает его. Ты подойдёшь к нему и скажешь: «Я друг Филиппа». Он выслушает тебя. Но будь осторожен. Этот человек не любит сюрпризов.

— Я понял, — сказал Филипп. — Спасибо. Отличная партия. — Филипп кивнул в сторону стола. — Желаю удачи.

— И тебе... — уже после того, как Филипп ушёл, добавил Роберт, глядя на стол. — Два друга. Не похоже как-то...

***

Филипп вошёл в зал и на мгновение остановился, привыкая к полумраку. Он не любил такие места: слишком много шума, слишком много глаз. Но здесь он мог встретиться с Алексом так, чтобы никто не заподозрил их в сговоре. Алекс сидел за дальним столом, в углу. За столом играли четверо. Дилер раздал каждому по две карты, первый раунд торговли только начался. Алекс мельком взглянул на свои карты, его лицо оставалось невозмутимым. Рядом с ним на столе лежала стопка фишек, которую он медленно перебирал пальцами.

— Ваши ставки, джентльмены, — сказал дилер.

Первый игрок, толстый мужчина с сигарой, поставил пятьдесят. Второй, молодой парень с нервным взглядом, поднял до ста. Третий сбросил карты. Алекс сделал паузу. Он посмотрел на свои карты: туз и король червей. Хорошая рука. Он мог бы сыграть агрессивно и, скорее всего, выиграть банк. Но сегодня он был здесь не ради игры. Он поднял глаза и увидел Филиппа, который стоял у стойки, заказывая виски. Алекс усмехнулся и поднял ставку до двухсот.

— Вы в игре, — сказал дилер.

Алекс кивнул и откинулся на спинку стула. Когда Филипп подошёл к столу, Алекс не обернулся, но продолжил смотреть на свои карты, делая вид, что обдумывает следующий ход.

— Я недолго, — сказал он негромко, кивая на соседний стул.

— У меня партия почти кончилась.

Филипп остался стоять с бокалом виски, наблюдая за игрой. Дилер положил третью карту — флоп. На столе легли три карты: дама пик, десятка червей, пятёрка треф. Алекс наклонился вперёд, изучая свои карты. Его лицо оставалось непроницаемым, сейчас всё зависело от игры его коллег по столу. Первый не изменил ставку. Второй поставил почти половину своего банка.

— Я пас, — сказал Алекс, отодвигая карты.

Дилер принял ставки от остальных игроков, и партия продолжилась без Алекса. Алекс встал и пошёл в сторону бара. Филипп присоединился к нему у стойки.

— Давно не виделись, — только и сказал Алекс, почти не глядя на Филиппа.

Филипп сел за стойку, оперевшись на неё локтями и подняв плечи. Голова провалилась между плеч, как в детской игрушке, в которой ослабили натяжение нитей позвоночника. Сейчас Филипп выглядел совсем не как человек, решивший повернуть вспять ход игры.

— Ты жаждешь возмездия? — без обиняков спросил Филипп.

Алекс рассмеялся во всё горло, подняв лицо кверху. Глубокий и раскатистый смех обратил на себя внимание стоящих рядом посетителей. Филипп стал оглядываться, не высовывая голову из образовавшейся ямы плеч.

— Возмездия? Ты серьёзно? — сквозь смех спросил Алекс, но уже не так громко.

— Разве нет? — недоумевал Филипп.

— Ну, может быть, мне было бы приятно наказать его за то, что он меня подставил. Но возмездие — это когда город разрушили, — Алекс пожал плечами.

— Ну ладно, — примирительным тоном сказал Филипп. — Пусть просто наказать. Так годится?

— Годится. Что ты придумал?

Филипп придвинулся поближе и изложил свой план действий. Алекс выслушал всё до конца, не проронив ни слова. Филипп ждал. Сейчас наседать нельзя. Алекс должен всё решить сам.

— Что я с этого буду иметь, кроме «возмездия»? — Алекс сделал нарочитый акцент на слове «возмездие». — Сколько ты планируешь взять за это дело?

— Что? — попробовал сыграть недоумение Филипп.

— Да брось. Сколько будет стоить твоя страховка?

— Страховка?

— Меня обмануть у тебя не получится. А попробуешь — Натаниэль узнает о тебе много интересного.

— Нечего меня пугать. Я его не боюсь.

— Конечно, не боишься. Но кто его знает, что он сделает. Я помню, скольким ты обязан ему. Не очень мудрое решение — грабить руку, которая тебя кормит.

— Он не кормит меня... — стал закипать Филипп.

Алекс наклонился и прошептал на ухо:

— Хорошо, нам по двадцать.

Глаза Филиппа округлились.

— Остальные пятнадцать — чтобы нанять людей.

Филипп помедлил, но потом кивнул.

— И ещё: пока не возьмёшь страховку, задатки людям придётся самому оплатить.

Филипп опять кивнул.

— Первым делом нужно забрать дубликат камня.

— Да, — согласился Алекс, — но сделать это так, чтобы Натаниэль не узнал, что его украли. Иначе он начнёт выяснять, зачем понадобился дубликат.

— Точно, — опять закивал Филипп.

— Есть у меня один человечек, женщина. Зовут «Лиса». Она профи манипуляций. Ей можно доверять. А за Лео присмотрит Борис, у него своё частное охранное агентство. Он обычно не соглашается на сомнительную работу, но мне он не откажет.

— Отлично! — Филипп обрёл дар речи.

— Задатки отдашь им лично, чтобы они видели, кто платит.

— Мы все вместе встретимся?

— Нет, я познакомлю вас по отдельности. Завтра постараюсь назначить встречу «Лисе». Ей нужно будет время подумать, как это провернуть, поэтому мы спешим.

— Понял.

— С Борисом сначала встречусь сам, объясню, что нам нужно. Потом состыкую с тобой.

— Хорошо, — согласился Филипп.

— Ладно, всё. Завтра созвонимся. А сейчас пойду ещё партии две сыграю. Нам не следует так долго светиться вместе.

Филипп, как по команде, встал, положил на стойку купюру и пошёл к выходу. А Алекс с недопитым бокалом расслабленной походкой направился к игровому столу, за которым провёл предыдущую игру.

— О, я вовремя, — сказал Алекс, опускаясь на стул. Дилер перетасовывал карты.

Алекс полностью погрузился в игру, его мысли не возвращались к разговору с Филиппом. Шум казино обволакивал своей необычной магией, закрывая от обыденного мира азартом, который проникал с каждым вдохом здесь присутствующего. Алекс не был исключением. Он был азартным, но обладал необычной способностью останавливаться. Это позволяло ему быть постоянным посетителем таких мест, но никогда из казино он не уходил с неподъёмными долгами. Либо с выигрышем, либо просто с пустыми карманами. А с собой он никогда не брал всё, что имел. Ва-банк — это не его игра.

***

Филипп вошёл в ресторан. Сегодня он выглядел безупречно. Дизайнерский костюм сидел на нём идеально. Костюм вытягивал фигуру и делал её абсолютно идеальной. Такой безупречный крой порой стирает индивидуальность. Но в том и заключается дьявольская ирония роскоши: она гипнотизирует взгляд до полной потери личности. Деньги делают человека невидимым, выставляя напоказ его гардероб. В итоге вещи переживают своего хозяина в памяти посторонних: костюм остаётся, человек испаряется. Филипп сегодня не опасался быть узнанным, сегодня он был лишь смутной тенью на фоне идеально сидящего пиджака.

Перекинувшись несколькими словами с хостес, Филипп прошел в небольшой приватный обеденный зал, в котором уже был Алекс, ожидая свой заказ. Филипп присоединился к нему, сделал заказ. Через некоторое время к ним в зал вошла красивая блондинка в элегантном платье. По тому, как она выглядела, её возраст определить было невозможно — выглядела молодо, а вот глаза выдавали острый ум, проницательность и искушённость в делах.

— Добрый день! Прошу, — Алекс встал, приветствуя женщину. Филипп последовал за ним, хотя и молча.

Официант отодвинул стул, помогая гостье присесть. Гостья делать заказ отказалась.

— Лиса, некий богатый человек по имени Натаниэль Блэквуд заказал в одной ювелирной мастерской изготовление дубликата жёлтого бриллианта в сто двадцать два карата. Он владелец подлинного камня, который до этого нигде не выставлялся. То есть он владеет им тайно. Как раз для будущей выставки он его и заказал. Нам нужно забрать этот камень у ювелира так, чтобы ни заказчик, ни ювелир не поняли, что камень украли. Нам нужно не так много времени. Всего три месяца. У тебя есть идеи, как это сделать?

Лиса задумалась, продолжая смотреть в глаза Алексу, но с ответом не спешила.

— Задаток готовы заплатить сейчас.

— Сколько? — Лиса была немногословной.

Филипп, молча, открыл портфель и передал конверт с деньгами Алексу. Тот приоткрыл конверт, проверил содержимое и передал Лисе. Лиса в свою очередь тоже приоткрыла конверт, провела ноготком по пачке денег, проверяя рисунок купюр, и вернула конверт.

— Мне нужно имя ювелира. Пару дней на сбор информации. Потом скажу, готова ли я взяться и сколько времени мне понадобится.

Филипп набрал полные лёгкие воздуха, чтобы потребовать более точного ответа, но Алекс опередил его:

— Хорошо, давай свяжемся с тобой через два дня. Я напишу тебе, где меня искать. Ты ведь не подведёшь меня, Лиса?

— Алекс, мы с тобой уже много времени знакомы. Ты меня знаешь: я никого еще не кинула. Если за заказ я браться не буду, я объясню причины. И, тогда ты сам решишь, стоит ли продолжать это дело с кем-то еще, покруче меня.

— Круче тебя нет.

— Ты такой милый. Созвонимся…

Затем Лиса встала и вышла из зала, не дожидаясь формальных прощаний.

***

Филипп стоял перед окном своего особняка и рассматривал на свет жёлтый бриллиант сто двадцать два карата. Вернее, его дубликат. Алекс привёз камень сегодня утром. Сейчас, после отъезда Алекса, он уже целый час возился с этим дубликатом, пытаясь найти в нём хоть какие-то изъяны, указывающие на то, что это подделка. То, что он дилетант в этом вопросе, нисколько его не смущало. Алекс нагрянул с утра без предупреждения. Филиппу пришлось отодвинуть все свои планы. Потому что им предстояло решить важнейшие вопросы всей их затеи, а именно: как узаконить камень, которого у них, по сути, и не было. Простенькая подделка, которая теперь была у них в руках, только осложняла дело. Требовалось не только узаконить камень, но и сделать так, чтобы никто не проверил то, что они передадут на аукцион. И чтобы никто не понял, что это подделка.

Филипп и Алекс сидели за журнальным столиком в кабинете Филиппа, перед ними стояли начатые чашки кофе. Прямо на столе лежал камень. Солнечные лучи восходящего солнца падали на камень и проходили сквозь него, оставляя на поверхности граней приглушённые цветные блики. От солнечных лучей, прошедших через камень, освещалась поверхность стола под камнем, создавая впечатление, что он лежит на специальной подложке.

— Оригинал есть в реестре? — поинтересовался Алекс.

— Нет, я проверял. Натаниэль выкупил его из частной коллекции и хранил также в своём сейфе. Он не собирался обнародовать владение этим камнем, оттого не вносил в реестр. Поэтому и надо провернуть всё это, пока он не внесёт данные в реестр. Потом будет уже поздно.

— Мы тоже не можем внести его в реестр.

— Предлагаю воспользоваться его пребыванием в частной коллекции всё это время.

— Воспользуемся лазейкой об исторических ценностях? — уточнил Алекс.

— Да, верно, — воодушевился Филипп. — Сфабрикуем историю камня, свяжем её с какими-нибудь историческими личностями и скажем, что он двадцать лет пролежал в частной коллекции. Такое не регистрируют, если владелец не хочет. У нас будет сертификат от GIA, нарисуем. Нанесём номер на рундист. Если они позвонят в лабораторию, там подтвердят, что сертификат настоящий.

— А если всё-таки заглянут в реестр? — поинтересовался Алекс.

— А в реестр заглянет только один какой-нибудь очень занудный эксперт. Да и то, что с того? Это не новость, что драгоценные камни из частных коллекций не внесены в реестр. Это не запрещает продавать его на аукционе.

— С аукционом как вопрос решать будем?

— Я, как соучредитель, порекомендую им сенсацию, поэтому попрошу скрывать до начала аукциона, чтобы набить цену. Они ухватятся за это. А сертификат и страховой полис убедят их в подлинности камня. Они тоже захотят славы и комиссионных за выставку камня. Главное, чтобы владелец был подставным.

Алекс попытался найти изъян в этих рассуждениях, но не нашёл и решил согласиться.

— Хорошо, сертификат я сделаю через «Лису», у неё есть выходы. А историю камня... дай мне время, надо придумать так, чтобы не было пересечений, а происхождение показывало наличие собратьев камня для правдоподобности.

— Я знал, к кому обратиться. — Филипп поднял чашку кофе, как для тоста, и большим глотком осушил почти половину её. Он был удовлетворён. Всё шло, как намечено.

Глава 4.

На следующий день после прогулки на яхте Натаниэля Лео, уже в своей небольшой съемной квартирке на морском побережье, сидел, пускал кольца дыма в потолок и пытался составить план. Первый пункт в любом его плане — это предмет и место. Тут всё понятно: ежегодный аукцион драгоценностей «Корона Патрициев». Покупатели были уже определены с помощью Натаниэля.

Рука Лео потянулась к телефону.

— Привет. Ты свободен? Надолго? Давай встретимся. — Пауза. — Идёт, договорились.

На следующий день Лео собрал небольшую сумку и направился в аэропорт. Они с Ником были друзьями ещё до того, как стали работать вместе. Сейчас для Лео его друг — это деловой партнер, человек, которому он доверяет безгранично, и опора во всем. Прошёл уже год после их совместного дела. Как раз, перед которым Ник расстался со своей девушкой, с которой вместе были несколько лет. Она решила уйти от него к более богатому мужчине, занимающему высокую должность в одной из корпораций. Ник нисколько не винил ее. Лео переживал за друга, считал, что разрыв скажется на Нике и его способности хладнокровно выполнять свою роль в деле. Но он ошибся, Ник был безупречен. Никакой рефлексии, никаких обид и упреков. Лео до сих пор не переставал восхищаться этой способностью Ника: расставаться с девушками, оставаясь друзьями. Ник объяснял это так: «Мы расстаемся друзьями, потому что любовь реально уже прошла. И тогда человек, с которым ты расстаешься – часть твоей прошлой жизни. Зачем с ней воевать? А вот когда ты после расставания ненавидишь или не можешь общаться, потому что эмоции бьют через край, это значит, что любовь еще не прошла и расставание — это ошибка».

Лео из аэропорта сразу взял такси и направился в центр города. Ещё до вылета он забронировал отель, как и положено туристу, с видом на главную достопримечательность города. Просто для отвода глаз, а может, просто захотелось порадовать себя, хотя он видел её, по меньшей мере, раз сто.

В номере Лео пробыл буквально несколько минут, оставил рюкзак и тут же спустился в фойе. На ресепшене попросил принести в номер бутылку бренди и включить её в счёт. Он покинул отель и тут же повернул направо в сторону ресторана, в котором его уже ждал Ник.

— Привет! — скупое мужское приветствие, рукопожатие, но на лицах обоих друзей появилось радостное выражение, как будто они вернулись домой после долгой поездки длиною в годы.

— Закажем?

— Давай.

Оба углубились в изучение меню, потом подозвали официанта и сделали заказ. Пока ждали блюда, обсуждали личную жизнь Ника и Лео, а вернее ее отсутствие. Ни слова о бизнесе — не место для обсуждений.

— Ты общаешься с ней? — спросил Ник.

— С кем?

— С Софией, — уточнил Ник, хотя прекрасно знал, что Лео понял, о ком идёт речь, просто тянул время с ответом.

— Нет. — Коротко отрезал Лео и опустил глаза в тарелку.

— Кто виноват в разрыве? Как думаешь?

— Ты что? Решил податься в психотерапевты? — отмахнулся Лео.

— Если бы я подался в психотерапевты, ты сейчас бы лежал на кушетке.

— Очень смешно.

— Ты переводишь тему. Пора уже самому задуматься над этим.

— Я не знаю, хочу ли знать ответ на этот вопрос. Я думаю, что всё давно прошло и мне всё равно, кто стал причиной разрыва. Даже если предположить, что я. Я не хочу восстанавливать отношения, я пережил их. Всё в прошлом.

— Мммм... — протянул Ник, и его брови на короткое время приподнялись. От Лео не ускользнули мимические реакции лица Ника, и он подумал: «Что бы это значило? София бы знала ответ». — И тут же одёрнул себя за то, что опять думал о ней.

После ужина друзья вышли из ресторана, сели в машину Ника и поехали на набережную. Пройдясь по ней, миновали столики, где посетители расположились с напитками. Они прошли дальше, и подошли к самому краю утёса на набережной. Сюда случайные прохожие не заглядывали, но при этом путь мимо столиков и до самого кафе. Здесь они могут говорить свободно.

— Что собираешься делать? — начал разговор Ник.

— Что собираемся делать? — поправил его Лео.

— Ты зануда. Ты знаешь об этом?

— Знаю, конечно. — Пауза.

— Аукцион. Драгоценности, — вполголоса сказал Лео. Ник выжидающе смотрел на Лео. Первый дал какое-то время на обдумывание услышанного.

— Как? — только и спросил Ник.

Лицо Лео осветила полуулыбка, которую он быстро подавил. Вопрос дал ответ — об участии Ника: он согласен. А ещё вопрос говорил о том, что даже такой опытный человек, как Ник, не смог сразу без раздумий попасть в задумку Лео. Если бы первым предположением Ника был придуманный Лео план, это заставило бы его задуматься над степенью очевидности плана. Слишком очевидный план — это наполовину провал.

— Подозрение на теракт, отключение систем, подмена, отход. Всё днём за несколько минут до аукциона. Прилюдно. Конечный пользователь определён.

— Мгм.

— Нам нужна команда. — Лео начал самый главный разговор, ради которого они собрались в этот день. — Есть некто Эллиот Прайс — он работник аукциона, помощник куратора. С нами потому, что планирует уйти оттуда, его заставляли участвовать в махинациях, а денег не платили. Он решил уйти с музыкой.

— Что-то ещё с нами его связывает?

— Роберт ручается за него. Не знаю, какие у них дела, но Роберт ему доверяет.

— Ладно, это уже неплохо. — Ник кивнул. — Кто следующий?

— Нам нужны парочка людей, которые смогут «по запаху» определить подлинность камней и изготовить идеальные копии для замены. Я составил даже список. Первая в нём — Амелия Грей. Она опытный геммолог, работала в знаменитых ювелирных домах, умеет изготавливать украшения.

— Я знаю её — вопросов нет. Она хороший вариант. — Одобрил Ник. — Попроси её саму взять себе напарника. Ей можно доверять, а она должна быть уверена в способностях второго ювелира, потому что мы не сможем его проконтролировать, да и времени на это не будет.

— Ты прав, надо с ней поговорить об этом.

— Водителя нужно посмотреть кого-то из местных — это был бы наилучший вариант. — Ник закурил, из-за этого пауза затянулась. — Кстати, а кто будет сеять панику, убедит людей, что начался теракт без теракта, кто будет в толпе и управлять ею?

Последовала пауза.

— Я сам, — сказал Лео.

— Прекрасная идея... для дилетанта. Ты что, потерял хватку? Или из-за любви умом тронулся? — Ник повысил голос.

— Выбирай слова, — посоветовал низким голосом Лео.

— Да ладно. Я буду выбирать слова, а ты выбирай правильных людей, невзирая на свои эмоции. Ты прекрасно знаешь, что мы знаем только одного человека, который может быть идеальным исполнителем. И это не ты! Ты в этом деле дилетант.

— Неправда, я много видел и...

— И всему научился, пока влюблялся в человека, который способен всё это провернуть.

— Всё уже прошло.

— Если бы прошло, то сейчас мы не обсуждали, почему ты не приглашаешь единственного человека, который способен выполнить эту работу. — Ник продолжал возмущаться. — Если тебе так сложно, я могу сам ей позвонить.

— Позвони, пожалуйста. Если она согласится, скажи — я с ней свяжусь, чтобы посвятить в курс дела и спросить окончательный ответ.

Ник только покачал головой и уставился вдаль.

***

Лео и Ник сняли склад на окраине города. Этот склад был удобен тем, что к нему из города вели сразу три дороги. Плюс склад имел гаражи для автомобилей прямо внутри того же здания. Друзья оборудовали небольшие комнаты для тех, кто будет работать во время подготовки к мероприятию, для жилья и лаборатории для работы. Сейчас они вдвоём расположились в небольшой столовой за одним большим столом. Лео скинул своё пальто на один из стульев и стал ходить по комнате. Его элегантный деловой костюм — предмет одежды, которому он никогда не изменял, — сидел идеально. В этот раз его костюмом был «Бриони», угольно-серый, с идеальными стрелками на брюках, и, несмотря на всю свою элегантность, смотрелся он здесь чудовищно неуместно. Ник, как всегда, в джинсах, худи и кроссовках, сел за стол и не поднимал головы от ноутбука, периодически переключаясь на телефон. Они ждали Эллиота.

Лео ходил взад-вперёд по столовой большими размеренными шагами.

— Сколько можно ходить? — спросил Ник, не поднимая головы от ноутбука.

Лео остановился на секунду, но затем снова пошёл.

— Я думаю, — ответил он коротко.

Ник не отрывался от ноутбука. Пальцы летали по клавиатуре так быстро. В этот момент дверь столовой открылась, и внутрь вошёл учитель физики старших классов: скучный синий джемпер поверх белой рубашки, брюки со стрелками, остроносые немодные туфли и пальто, перекинутое через руку, в другой — рюкзак. На лице очки и слегка настороженное выражение лица. Эллиот был сотрудником аукциона. Ему было под сорок, но выглядел он на пятьдесят.

— Принёс? — спросил Лео после короткого рукопожатия. Он перестал ходить. Теперь он стоял, вцепившись пальцами в спинку пластикового стула. Эллиот кивнул и начал доставать вещи с тщательностью сапёра. Первым пошёл плотный конверт из крафт-бумаги. — Схемы помещения, — сказал он, разворачивая огромные синие листы. — Все этажи. Включая технические. Вот здесь, — он ткнул пальцем в крошечную нишу на разложенной им схеме, — пожарный щит. За ним — люк в кабельный канал. Он ведёт прямо под подиум главного зала. Этого нет даже в документации для служб безопасности. Я сам его нашёл недавно, когда проверял подключение аппаратуры.

Лео склонился над схемой. Его глаза жадно впитывали линии.

— Дальше, — велел он.

Эллиот вытащил второй конверт. Тонкая флешка в алюминиевом корпусе:

— Схемы сигнализации. Полные. Не те, что в головном офисе, а реальные — с пометками монтажников. Красным помечены «мёртвые зоны». Их семь. — Он перевёл дыхание. — Но... есть новость. Вчера они установили датчики давления на витрины «Винтерхалле». Отключать их можно только из комнаты охраны. Другого пути нет.

Ник поднял голову от ноутбука и впервые за всё время улыбнулся. Кривовато, по-мальчишески:

— Значит, ты принёс графики охраны и расписания проверок систем, — сказал он.

— Да, на флешке. И ещё... — Эллиот полез в рюкзак в третий раз медленно, как фокусник, который не уверен в трюке. На свет появился небольшой брелок, похожий на брелок от сигнализации, но с разъёмом USB-C и тремя крошечными тумблерами.

— Универсальный блокатор радиоканалов «Десант-М», — прошептал Эллиот с таким уважением, будто называл имя божества. — Я нашёл его в столе после ухода инженера по безопасности. С его помощью они производили установку датчиков в шахте и их замену. Этот парень глушит любые беспроводные датчики в радиусе десяти метров и одновременно передаёт ложные показания на пульт.

— А где у нас беспроводные датчики? — уточнил Ник.

— В вентиляционной шахте.

Лео взял брелок двумя пальцами, повертел, рассматривая в тусклом свете. Затем, молча, протянул Нику.

— Надо проверить, — сказал он. — А теперь, — Лео снова начал ходить, быстрее, чем раньше, — расскажи главное, Эллиот. Почему ты это делаешь? Я знаю, что тебе обещали деньги. Но я видел твоё лицо, когда ты доставал эти схемы. Ты не ради денег трясёшься.

Эллиот замолчал. Снял очки, протёр их краем джемпера. Без очков он выглядел старше, злее, опаснее.

— Потому что они — подонки, — сказал он ровным голосом. — Они проворачивают махинации, а меня просто используют, как раба.

Эллиот снова надел очки — поспешно, как надевают маску, — и заговорил раньше, чем Лео успел задать следующий вопрос.

— Я вам один эпизод расскажу. Один. Больше никогда.

Он сцепил пальцы на коленях так, что побелели костяшки, и посмотрел куда-то в стену.

— Три года назад, в конце ноября, ко мне в кабинет зашёл заместитель директора — я его фамилию вам не скажу. На столе лежала папка. Инвентарная опись выставки, закрытой за полгода до этого. Пропали два лота — серьги и брошь. Ну, как пропали: по документам числились, по факту их никто и в глаза не видел. Мне велели переписать опись и другие документы — так, чтобы по документам эти украшения были не просто предоставлены аукционному дому, а проданы по достаточно низкой цене. А владелец якобы получил деньги, счет был, естественно, подставным.

— Никто не потребовал украшения обратно?

— Владелец привёз украшения, а через неделю попал в больницу, где и умер. Заместитель воспользовался этим: сказал, что лоты «на экспертизе», и не вернул их.

Он снял очки и повертел их в руке.

— Я вначале сказал: не буду переписывать. Он даже не повысил голос. Он сказал: «Эллиот, ты помнишь, как ты пришёл ко мне в понедельник? Ты просил прибавку. Ты говорил про дочь, про школу, про ипотеку. Я дал тебе прибавку. Не потому, что ты хороший работник. А потому, что ты сам сделал меня своим должником. Ты сказал: «Я на тебя рассчитываю». Это значит, что теперь я могу на тебя рассчитывать. Так это работает, Эллиот. Ты сам подписался».

Эллиот помолчал.

— И тогда я переписал документы. А через месяц узнал, что эти два лота продавались в частном салоне — по цене вдвое превышающую ту, что указана в наших документах.

— Почему не ушли сразу? — тихо спросил Лео.

— Потому что трус — это не тот, кто побоялся, — Эллиот надел очки и посмотрел на Лео уже спокойно. — Трус — это тот, кто потом каждый день находит причину, почему уходить всё ещё рано. Я три года искал эту причину. Вы — первая причина, почему уходить уже пора. Вы предложили другую работу, и я согласился. Я не собираюсь вам врать: я мщу не для справедливости. Мне просто надоело стыдиться своего страха.

Ник оторвался от ноутбука.

— Понятно. — Лео хлопнул ладонью по схеме. — Сейчас ты проведёшь нас по этому лабиринту. Вначале по схеме, а потом ему на местности покажешь. – Он кивнул головой в сторону Ника. - Ты станешь нашим глазом внутри.

Эллиот медленно кивнул.

— Когда сможешь? — спросил Ник.

— В понедельник. Два ноль-ноль. — Без запинки определил Эллиот.

— Ты встретишь Ника у чёрного входа, проводишь внутрь. Потом ты уходишь, появляешься в восемь утра, как ни в чём не бывало. У тебя алиби — утренняя планерка в малом зале или что-то в этом роде.

— Добро, — кивнул Эллиот. Он ещё раз нырнул рукой в свой рюкзак, достал оттуда маленькую исписанную бумажку, помахал ею в сторону Ника и положил на край стола. — Лучше запомни их. — Это был список паролей от серверной, всего лишь шестнадцать символов, которые Ник прочитал и запомнил навсегда.

***

Центр города. Небольшой антикварный магазин, но с большой интересной славой. Слава заключалась в том, что здесь можно купить уникальные украшения и драгоценные камни, уникальные по своему цвету, размеру, а иногда и истории, которые не всегда хотелось знать покупателям. Но это крайне редко. Основная слава этого антикварного магазина заключалась в том, что имя работающего здесь ювелира знает, чуть ли не полмира. Известный геммолог Амелия Грей. Человек, который за пару секунд сможет сказать всё о качестве камня, если дать ей взглянуть на него. А ещё она славилась как ювелир. У неё потрясающий вкус, но она не работает на поток. Из её рук вышло не так много украшений, но их носят только очень богатые люди, а ещё её друзья. Украшения получаются у неё поистине уникальные, потому что в них она пытается показать и оставить максимально нетронутой природную красоту камня.

Чуть больше двух лет назад к ней в антикварный магазин заехал человек на «Бентли», серо-жемчужном, который глушил мотор на гравии с достоинством не меньше, чем сам клиент. Амелия встретила его наверху, пригласила в небольшой кабинет с одной лампой на столе — специально: верхний свет выставляет камни напоказ, а лампу она называла «светом правды».

— Мне сказали, вы делаете украшения лучше, чем Ван Клиф, — гость опустился в кресло и расстегнул пуговицу пальто, будто уже заказал. — Мы договаривались с вами об изумруде.

— Да, все верно. Изумруд, колумбийский, почти без трещин. Изумительный цвет.

— Отлично. Мне предлагали изготовить кольцо три дома. Но я решил обратиться к вам, мои знакомые рекомендовали вас, как ювелира, который создает шедевры. Я готов дать вам вдвое против любой мастерской.

Амелия вынула из сейфа коробочку и положила камень на белую подложку. Изумруд в лампе дышал — тёплый, живой зелёный, с той внутренней мутностью, которая у дешёвых камней считается пороком, а у настоящих — душой.

— Прежде чем говорить о цене, — сказала она, — покажу вам, как бы я его сделала.

Она достала планшет. На экране возникло кольцо, ободок которого был тонким — не более миллиметра, с едва заметной неровностью ручной гибки. Оправа из белого золота весила меньше двух граммов и не несла никакого декора. Изумруд был огранён наполовину: нижняя часть обработана и отражала лучи в сердце камня, а верхняя оставалась нетронутой, с природной шершавой поверхностью. Крепление — глухое, минимальное, камень держался за счёт точной подгонки, без дополнительных элементов.

На лице клиента отразилось удивление и непонимание.

- Что это?

- Это макет создала я сама в объемном изображении. Это то, как будет выглядеть кольцо, когда я закончу.

- Это что за халтура?

- Простите?

- Это просто проволокой замотанный камень.

- Это белое золото, тончайшей работы, оно только создает впечатление проволоки, на самом деле оно сделано прочно, полировка выполнена.

- А камень? Он же не обработан.

- В камне показана его естественная красота. Лучи света, проникая через верхнюю поверхность, будут отражаться от граней, сделанных в нижней части камня. А глубокий цвет и замыкание лучей внутри камня будет происходить, благодаря верхней неровной природной поверхности.

- Нет, мне нужна огранка принцесса. Белое золото, да. Но вокруг кольца должны быть бриллианты, чтобы переливались. А золото должно закрывать палец, практически на ширину камня.

- Но, это кольцо, – Амелия указала на экран, - будет выглядеть изыскано и никто не усомнится в природном происхождении камня и его стоимости.

- Нет, мне не нужны ваши фантазии по поводу того кто и что подумает. Мне нужно, чтобы я, глядя на этот камень, знал насколько он дорогой.

- Вы, я думаю, всегда будете помнить, во сколько обошлось вам это кольцо, глядя на него. – После паузы, покопавшись в интернете, она открыла клиенту страницы с изображениями колец из известных ювелирных домов.

На экранах сменились фото: кольца, в которых крупные камни сидели в частоколах бриллиантовой крошки, в цветниках из жёлтого и белого золота, в оправах, где сам камень занимал едва ли четверть пространства — остальные три четверти работали на демонстрацию чужого богатства.

— Это сотни одинаковых колец, — Амелия листала не спеша. — Их делают конвейером. Такие кольца вы можете купить, просто зайдя в дорогой ювелирный магазин. Я делаю эксклюзив, в котором виден автор и красота живого природного камня.

— Мне не нужно, чтобы он жил. Мне нужно, чтобы о нём говорили, — клиент усмехнулся. — Мне не нужна философия.

Амелия выключила лампу. Кабинет ушёл в полутьму — и на подложке изумруд вдруг сам начал светиться, глубоко и ровно, как вода на глубине.

— Вот что я вижу, когда беру его в руки, — сказала Амелия. — Он красив сам. Ему не нужна свита. Ему нужно одно кольцо, тонкое, как проволока, и полуграни: обточить не полностью — пусть половина его останется горой, как он вышел из рудника. Мой долг перед камнем — не спрятать его в корону, а позволить ему быть собой. Это займёт у меня два месяца, и стоить оно будет не меньше вашего предложения, потому что такие вещи не повторяются. Но оно будет одно на весь мир — и я не сделаю вам второе, даже если вы попросите.

— То есть вы отказываетесь делать то, что я прошу, — клиент уже не усмехался.

— Я отказываюсь делать из этого изумруда очередное кольцо на полмиллиона долларов, похожее на тысячу других, — Амелия снова включила лампу, и волшебство исчезло. — Даже за ваши деньги.

Клиент встал, одёрнул пальто и сказал что-то про «мастеров, которые пытаются быть философами», а потом что-то типа «полоумные». Она проводила его до двери вежливо и не запомнила лица.

А через две недели села за верстак — не по заказу, а потому что камень всё это время лежал у неё и ждал. Белого золота ушло совсем немного: тонкий, будто вручную согнутый ободок, дышащий между пальцами, — и изумруд, огранённый наполовину, так что одна его сторона смотрела в мир чистым светом, а вторая оставалась нетронутой, шершавой, настоящей. Кольцо выглядело так, словно его сделали не в мастерской, а где-то в горах, в один присест, из одной проволоки и одного найденного камня.

Кольцо на витрину она не выставляла. Оставила в сейфе. А потом однажды в мастерскую пришёл мужчина, которого Амелия никогда не видела, просил что-то необычайно красивое и завораживающее для своей возлюбленной. Что-то было в глазах этого мужчины. Амелии показалось, что он способен видеть и ценить красоту. Она решилась показать ему кольцо с изумрудом.

— Я думаю, вам подойдёт, — сказала Амелия, вынимая его из витрины.

Мужчина долго внимательно смотрел на кольцо, а потом произнес:

— Надо же! Оно как живое!

Покупателя звали Лео. Невесту, которой он собирался сделать предложение, звали София. Через два года, когда они расставались, София, молча, положила кольцо обратно ему в ладонь…

Лео зашёл в антикварный магазин и тут же вспомнил историю покупки кольца. Как он был счастлив тогда, что смог найти для Софии такое красивейшее кольцо с настолько искусно-ограненным камнем. Лео перешагнул через порог, дверь мягко захлопнулась за спиной, и какой-то незнакомый молодой человек тут же выглянул из своей коморки, поприветствовал гостя и задал всего один вопрос: «Что вас интересует?»

— Меня интересует человек, который когда-то изготовил это кольцо для моей... — голос оборвался. Лео показал кольцо, которое два года назад надевал на палец Софии. — Я хотел бы увидеть Амелию.

Молодой человек взглянул на кольцо — это было своего рода паролем. Если бы в этой вещице молодой человек не узнал работы Амелии, он просто оставил бы контакты Лео у себя и пообещал бы перезвонить.

— Я Лео, она должна ждать меня.

— Идёмте за мной. — Молодой человек повернулся и направился к двери справа от прилавка, открыл её и приглашающим жестом попросил Лео спуститься по виднеющейся лестнице.

Лео удивила эта встреча. Молодой человек был очень привлекательным. Отсиживался в зале антикварного магазина, как будто присматривал за ним, но его взгляд совсем не вязался с этой ролью. Это был умный, цепкий взгляд зрелого и смелого человека. Он смотрел на Лео скорее как ангел-хранитель Амелии, а не ее подмастерье.

Лео направился к лестнице и начал спускаться. Эта винтовая лестница была сделана ещё в XIX веке, но под шагами Лео она не скрипнула ни разу. Он спускался глубже, и запах озона и горячего воска усиливался. Наконец он перешагнул последнюю ступень, и перед ним открылась просторная мастерская, в которой был большой дубовый стол для работы, ближе к стене стоял небольшой диванчик и журнальный столик с напитками. Рядом с диваном — небольшой резной буфет из красного дерева, на котором возвышался высокотехнологичный электрический чайник. «Какой контраст!» — подумал Лео. Рядом с чайником — несколько чистых чашек. Он продолжал оглядываться, и от его взгляда не ускользнули стены, выложенные из натурального камня, пол тоже был выложен отполированным камнем. Но в углу в потолке виднелся выход довольно-таки современной вентиляции. На стенах — развешанные на крючках гипсовые слепки античных камей. Перед столом — три монитора с 3D-моделями каких-то украшений.

— Добрый вечер, Амелия!

Лео поздоровался с изящной спиной в чёрной водолазке, которая восседала на современном стуле на колёсиках за старинным дубовым столом. Тёмные волосы были собраны в тугой пучок и держались за счет воткнутого в волосы тонкого металлического карандаша. Фигура не шевельнулась. Амелия продолжала вставлять крошечный изумруд в оправу — стальными пальцами, универсальным инструментом. И только когда камень встаёт на место с едва слышным щелчком, она поворачивается. Она механически выхватывает карандаш из волос, они рассыпаются по плечам, а она принялась вертеть карандаш между пальцев.

— Добрый вечер, Лео! Давно не виделись. Как кольцо? Можно поздравить?

— Кольцо великолепно, ей очень понравилось. Но она вернула его мне. Теперь вот принес тебе. — И он показал коробочку из-под ювелирного украшения, достав её из кармана.

— Сочувствую.

— Да ничего, прошло уже всё.

— Хочешь вернуть кольцо мне? — с полуиронией спросила Амелия.

— Нет, оставлю себе. Я прошу тебя почистить кольцо. Не хочу отдавать его в чужие руки.

Амелия, получив заказ на чистку камня, достала его из коробочки и принялась рассматривать его через лупу.

— Ты знаешь, моя интуиция подсказывает, что я держу в руках не историю с несчастливым концом, а историю, которая еще не закончилась. – И, улыбнувшись, подняла взгляд на Лео.

Лео покачал головой, соглашаясь с ней и тем самым, успокаивая себя. Хотя давно уже в это не верил.

— У меня для тебя есть работа.

— Давай обсудим. Присаживайся, — и Амелия махнула рукой в сторону диванчика.

— Да, спасибо, — и Лео направился к дивану. — Это аукцион «Корона Патрициев». Будет много дорогих камней и украшений. Предлагаю заменить выбранные вещи на их «клоны». Украшений много, есть специфические, поэтому, мне кажется, нужен ещё один ювелир. Но в любом случае это решать тебе, ты будешь среди нас самым крутым специалистом по камням.

— О, какая честь! — иронично заявила Амелия. — Я видела предполагаемые списки украшений на будущий аукцион. И да, согласна с тобой, понадобится помощник.

— Есть кто на примете?

— Ты познакомился с ним, когда шёл сюда.

— Молодой человек наверху?

— Да, он самый. Он высококлассный геммолог. Мы работаем с ним над некоторыми проектами вместе. Я ему доверяю.

— А почему он у тебя на верху, будто за магазином присматривает.

— Мой работник, который работает в магазине, сейчас в отпуске. Маркус помогает мне, временно. А так, мы – коллеги. Кстати, колумбийские изумруды уже почти готовы. Я так понимаю, ты их для «Слёз Русалки» просил сделать. Когда увидела в списке, сразу догадалась.

— Ты права.

— Работать мы с Маркусом будем в моей мастерской, но кое-какое оборудование нужно будет прикупить.

— По поводу оборудования мастерской: дай список, что нужно приобрести и завести для тебя. Будет сделано. Сама не заказывай, чтобы не привлекать внимание к мастерской. Если что, у нас арендован склад за городом, в нём оборудованы лаборатории — мастерские и комнаты для проживания.

— Хорошо.

— Нам нужно всем вместе собраться и обсудить список украшений. Сделаем это после разведки, когда мои ребята осмотрят всё на местности.

— О! Уважаю. Хорошая подготовка.

***

Лео подъехал к частному гаражному комплексу. Территория была идеально чистой. Он подошёл к маленькой неприметной двери справа от ворот для въезда автомобилей, открыл её и шагнул в полумрак. Первое, что бросилось ему в глаза, — это раритетные автомобили. Повсюду поднятые на подъёмниках «Мерседесы» 70-х, «Ягуары» с открытыми капотами, запах бензина, старой кожи и горячего металла. В углу играет тихое джазовое радио.

Водитель сидит на перевёрнутом ящике из-под инструментов спиной к Лео и затягивает гайку на колесном диске. Ему под сорок, короткий ёжик, татуировка на шее в виде стилизованного руля. На нём чистая чёрная футболка и брюки со стрелками — даже в гараже он выглядит так, будто готов выехать на красную дорожку.

Лео аккуратно подошёл к водителю и поздоровался. Тот поздоровался в ответ, но не встал. Вначале он медленно просканировал костюм Лео и усмехнулся. «Неужели знает брендовые марки одежды?» — удивился Лео.

— Ты Лео? Ник говорил, ты любишь точность.

— Ты Вик, Ник о тебе тоже говорил. — Вторил ему Лео.

— Да, я Вик, типа Виктор. Но можно Шлиф.

— Шлиф?

— Да. Водители экстра-класса бывают двух типов, — он повернулся лицом. — Одни везут так, чтобы клиент не расплескал шампанское. Я везу так, чтобы клиент остался жив. Шлиф — это последнее касание перед победой, последний штрих, который отделяет полуфабрикат от шедевра.

Лео поднял бровь:

— Ты сам это придумал?

— Дорога придумывает, — усмехнулся Вик. — Я только записываю.

Лео хмыкнул, но критиковать не стал.

— Автомобиль будет твой?

— Конечно, я в какую попало тачку не сяду.

— Хорошо, нас будет четверо и груз.

— Понял. Место?

— Отправная точка — отель «Гранд Эклипс». Заезжаем на склад, перекрашиваем машину, меняем номера, добираем груз и выезжаем в соседний город. Там в рассыпную. Ты следуешь дальше порожняком.

— Погони будут?

— Очень надеюсь, что нет. Но если всё пойдёт к этому, вся надежда только на тебя, мы не такие ассы, как ты, без тебя не справимся.

— Идёт.

Вполне справедливое наблюдение от Лео по поводу навыков Вика привело последнего в полный, трудноскрываемый восторг. Его щёки слегка порозовели, а уголки губ дрогнули на какую-то долю секунды. Суровый и флегматичный Вик одержал верх над своими эмоциями и сухо попрощался с Лео, когда тот собрался уезжать.

***

Ник сидел в одной из лабораторий, основное достоинство которой — огромный стол в центре комнаты. Он разложил все чертежи, принесённые Эллиотом, на столе, наносил на них те проходы, которые были намеренно скрыты от лицензионной инспекции, разрешение которой необходимо для предоставления отелем услуг. Затем он наносил на чертежи в электронном виде прохождение систем электроснабжения и электронных коммуникаций. Кропотливая, но нужная работа. Он должен собрать на одном чертеже всю информацию об инфраструктуре отеля, особенно той, что монтировались специально для проведения аукциона. Ник потратил на эту работу два дня. Завтра он идёт на разведку с Эллиотом в отель, останется там на ночь. Его задача — проверить, как установлены камеры, датчики, где расположилась охрана. Он пройдёт по зданию, где это возможно, но предварительно он скопирует данные системы, которые собраны с камер, расставленных в зале выставки. Большую часть времени он потратит на то, чтобы найти схемы расстановки датчиков и назначение оборудования, которое используется для защиты выставочного зала. В комнате, которую он выбрал для проживания на период операции, сейчас стоит рюкзак — на вид небольшой, обычный рюкзак, типичный для людей в худи. В рюкзаке — питательные батончики, бутылочки с водой и инструменты для работы, а также маленький облегчённый ноутбук, куда он постарается собрать всю информацию.

Вечером следующего дня Ник вернулся на склад, в котором он сейчас обитал, и первым делом, ещё до распаковки рюкзака, полез в душ. За несколько часов в душной коморке для швабр — так он назвал то техническое помещение, в котором ему пришлось дожидаться Эллиота, — он покрылся густым липким потом, в ноздрях до сих пор стоял запах пыли, а одежду он тут же засунул в барабан стиральной машинки.

***

Лео подъехал к чёрному ходу одного из самых знаменитых ресторанов города. Он всегда забирает заказ через чёрный вход — так быстрее и без лишних глаз. Ресторан не знает, для кого еда. Для них он просто постоянный клиент с хорошими чаевыми. Лео позвонил в звонок, открыл молодой человек в униформе. «Я делал заказ для мистера Л и Н». Молодой человек посторонился, чтобы пропустить гостя внутрь. Лео прошёл через небольшой коридор в комнату, в которой было пять столиков. Лео расположился за одним из них и приготовился ждать. Практически сразу после того, как за молодым человеком закрылась дверь, она тут же распахнулась, и в комнату вошли повар и су-шеф. Повар нёс в руке чёрный термобокс с едой и поставил на стол перед Лео. Су-шеф открыл термобокс и стал рассказывать, что находится в нём. Он тщательно перечислил всё, что в них было, Лео выслушал, мысленно сравнивая с тем списком, который озвучил при заказе. Всё на месте. Затем су-шеф положил перечень блюд и чек внутрь одного из пакетов и добавил открытку с пожеланиями хорошего вечера и контактами. Лео, вдохновлённый завораживающим запахом из термобокса, подхватил его сразу же, как только он был закрыт, и направился к выходу. Тот же молодой человек уже вышел в коридор и поспешил открыть дверь перед Лео, когда тот выходил. Поставив всё на заднее сиденье, Лео сел за руль и поехал к выезду из города. Он спешил на склад.

Лео входил в столовую на складе в тот самый момент, когда Ник шёл по коридору в том же направлении, и, заприметив Лео, он ускорился. Голод отозвался тупой болью в желудке от приближения ужина.

Зайдя в обеденную, Лео, как всегда в элегантном чёрном пальто поверх не менее элегантного костюма, поставил термобокс, скинул пальто и стал выставлять коробки с едой на стол. Часть коробок была с буквой Л, а часть с буквой Н. Затем на столе появились термос, две бутылки с водой и бутылка дорогого красного вина. Ник в это время доставал из шкафчика посуду.

Достав все коробки, Лео стал раскрывать и распределять их по надписям. Перед каждым он в первую очередь поставил закуски: тартар из говядины, печёный батат с козьим сыром и трюфельным мёдом. Ник жадно накинулся, даже не переложив закуски в тарелку. Лео, глядя на друга, принялся, есть тоже из коробок. Затем открыл по бутылке воды и налил каждому в стаканы. Ник не мог оторваться от еды.

Покончив с закусками в полной тишине, они приступили к горячему. На этот раз, степенно выложив в тарелки всё, что предполагалось для каждого из них. Для Лео: грудка цесарки, фаршированная фуа-гра и запечённая с капустным листом в пергаменте. К мясу — соус из мадеры и лесных грибов. Дополнял всё это гарнир: пюре из сельдерея с мускатным орехом и салат с карамелизированной грушей и сыром горгонзола с белой плесенью.

Для Ника: рибай на кости, прожарка медиум. Внутри коробки, после того как Ник переложил стейк в тарелку, остался сок и розовая соль. К стейку присоединился картофель «дважды печёный» с чеддером и хрустящим беконом, а также овощи гриль: спаржа, цукини, болгарский перец, лук-порей с чесноком, тимьяном и лимонным соком. Ник отрезал кусочки мяса в тарелке и макал их в сок из коробки и при этом закатывал глаза от удовольствия.

— Вина? — спросил или объявил Лео и наполнил свой бокал и бокал Ника красным вином.

— Как всё прошло? — только после первого глотка спросил Лео. — Что интересного нашёл?

— Много чего, — ответил Ник, жуя. — Во-первых: схемы расстановки датчиков движения, марка известная. Во-вторых: схема расположения сорок восьми камер с распознаванием лиц и анализом поведения, устройство витрин. Нашёл спецификацию витрин от поставщика: толщина стекла, датчики давления и микровибрации. В коридорах и залах — датчики движения и тепла. И автономная система электропитания. И в вентиляционных шахтах — охранные дроны, — сказал в завершение Ник и сморщил одну щёку в знак сожаления. Лео повторил его мимику, но потом дотянулся и похлопал Ника по плечу.

— Отлично! Ты молодец! — не сдержался Лео.

— Что с тобой? — засмеялся друг. — Я столько лет тебя знаю, ты ни о ком ничего хорошего не говорил, никогда не хвалил. А сейчас?! Что это было? Стареешь?

— Ничего смешного. Я не старею, я умнею. Я должен по достоинству оценивать свои поступки и поступки других людей.

— Ты к психологу, что ли, ходишь?

— Нет, я же сказал, просто умнею.

Ничего не ответив, Ник просто покачал головой.

— Нам нужна София, — перевёл тему Ник.

— Как ты незаметно перевёл тему?! Я даже ничего не заметил! — громко иронизировал Лео.

— Ты сам знаешь, что нужна. Во-первых: мы сможем всё провернуть только днём, прямо во время выставки. Драгоценности завезут накануне вечером. Утром начнётся выставка, а в пятнадцать ноль уже начинается аукцион. Во-вторых: с охраной просто так не справиться, нужен профи. А в-третьих: она нужна тебе...

— Я позвоню ей завтра после того, как мы определимся со списком украшений вместе с Эллиотом и Амелией. Нам нужно знать, сколько времени нам надо.

— Это всё хорошо, но София тоже должна участвовать в обсуждении, потому что только она может сказать, сколько времени она для нас выиграет.

— Хорошо. Позвоню ей сегодня после ужина.

— После ужина — это правильное решение. Когда мужчина сыт, он не набрасывается на женщин, сублимируя секс в крик.

— Я не набрасываюсь на женщин! И вообще... — голос Лео стал повышаться.

— Ты начинаешь кричать, ты это замечаешь? Успокойся и позвони ей, не кричи. Давай выпьем лучше за успех дела, — Ник поднял бокал.

— Ладно, давай, — сказал Лео, поднимая свой.

— На завтра назначим общую встречу здесь на складе. Эллиот должен завтра принести готовый список украшений, которые будут выставлены на аукционе. Нужно будет обсудить и выработать план действий.

— Список со спецификациями?

— Да.

— Отлично, подготовлю комнату с проектором. С тебя еда.

— Еда? Это собрание, а не застолье.

— Ты же сказал — умнеешь, — засмеялся Ник. — Ладно, будь человеком, мы потратим на это несколько часов.

— Ладно. Проглоты. Могли бы потерпеть, пока не получим гонорар.

— Очень смешно.

— Я не просто умнею, я становлюсь ещё и френдли. — расхохотался Лео.

***

Ужин закончен, посуда составлена в посудомойку. Остатки еды убраны со стола. Ник пошёл к себе в комнату, чтобы выспаться в удобной кровати. Его тело ещё стонало от того, что ему пришлось провести ночь в тесных технических помещениях.

Лео пришёл к себе в комнату. Снял пиджак и сел на кровать, опершись локтями на колени. В руках он держал телефон и листал телефонную книжку. Он давно не проверял, не удалил ли ещё телефон Софии из своего телефона. Раньше делал это регулярно, и каждый раз находил его в записной книжке с названием «Софи». Ему в период их встреч хотелось написать «СофиЛюбовьМоя», но каждый раз, представляя, как зазвонит телефон, когда он в окружении других людей, и все увидят эту надпись... После расставания с Софией он не раз думал о том, что если бы он написал, не испугался, они бы не расстались. Чего он испугался? Не хотел, чтобы другие узнали о его любви? Может, это и не была любовь, если он боялся всем рассказать об этом?

Запись в телефонной книжке нашлась — просто «Софи». Он немного помедлил и нажал кнопку вызова. Она ответила практически сразу, как обычно.

— Слушаю.

— Здравствуй, София. Это Лео. — Небольшая пауза. — Как ты?

— Здравствуй, Лео. — Совершенно будничным тоном сказала София. — У меня всё нормально. Ты как?

— У меня тоже всё нормально. Ник сказал, наверное, уже тебе. У меня есть для тебя работа. — И, набрав в грудь воздуха, сказал: — Ты нужна нам.

— Да, Ник сказал. Работа интересная?

— Тебе понравится во всех смыслах.

— А мы будем вместе работать? — Это был настоящий удар под дых.

Лео сделал глубокий вдох и медленный выдох, зажав трубку телефона, чтобы не услышала София.

— Понял свою ошибку. Видимо, не во всех смыслах, но в остальном — да, уверен, тебе понравится. Обсудим при встрече?

— Да, давай. Говори, где встретимся.

Лео рассказал, потом попрощался и отключился. Несколько минут он, не меняя позы, смотрел на телефон, затем поднялся, спустился вниз в обеденную зону, нашёл импровизированный буфет и налил себе бренди. Половину бокала он выпил, не отходя от буфета. Остальное забрал с собой.

***

Ник встал рано, он чувствовал себя отдохнувшим, полным сил. Выспаться в удобной мягкой кровати после целых суток, проведённых на ногах и в скрюченном состоянии, было настоящим наслаждением. С Лео они встретились в столовой. Лео в спортивных джоггерах и футболке стоял у кофемашины, когда туда вошёл в такой же одежде Ник.

— Наконец-то выглядишь как нормальный человек. А то вечно корчишь из себя Джеймса Бонда на задании.

— И тебе доброе утро, — ответил Лео.

— Какие у нас планы на сегодня? Ты позвонил Софии? — стал спрашивать Ник, когда они оба уселись за стол с полными чашками кофе и бутербродами.

— Да, позвонил Софии. Всё прошло до подозрительного гладко. Сегодня её встречу, чтобы отвезти на склад.

— Гладко... А ты ожидал что? Что она начнёт орать в трубку сразу после слова «здравствуй»? Вы же взрослые люди. Ты знаешь её несколько лет, ты был в неё влюблён. Так что же ты, влюбился в неадекватную истеричку, которая не умеет разговаривать с людьми, а просто набрасывается на них?

— Может, ты всё-таки прошёл курсы психоанализа?

— Нет, я просто сохранил объективность.

После завтрака Ник занялся сборкой проектора в обеденной комнате так, чтобы удобно было смотреть, сидя за столом. Лео заказал закуски и напитки в ресторане. Эллиот обещал подъехать к шестнадцати ноль ноль. Лео позвонил Амелии и предупредил о встрече. Она обещала прийти с Маркусом. Лео поехал в аэропорт встречать Софию. На обратном пути он планировал заехать за едой.

Лео прибыл в аэропорт за сорок пять минут до прилёта самолёта. Проверив на табло время прибытия рейса Софии, он решил выпить чашечку кофе — просто чтобы занять руки. Он нашёл кафе с уютными креслами в глубине здания и расположился в самом дальнем уголке. Когда принесли кофе, он потянулся к нему и только в этот момент заметил, что руки дрожат. Кофе чуть не расплескался. Глядя на свои руки, Лео понял: всю дорогу он вёл себя как новичок — обгонял, подрезал. Как его не остановила полиция? «Боже мой, Лео, где твоя выдержка? Ты ведь уже не любишь её. Не любишь...» — внутренний монолог не прекращался, а кофе неожиданно закончился. Он заказал ещё, но трогать не стал — кофе был поводом посидеть здесь, вдали от чужих глаз, и собраться с духом. Ему предстояло взглянуть в её светло-карие глаза, которые на солнце казались янтарными, и увидеть улыбку, когда-то обезоруживавшую его до беспомощности. Он до сих пор помнит, как клялся себе защищать её и сделать все, чтобы не дать погаснуть её улыбке. В этом он видел смысл своей жизни. Мысли неслись вскачь: первая встреча, первый поцелуй, первая ночь. Он никогда не был так счастлив, как с ней. Как он мог упустить всё это? Никогда не простит себе. А сейчас как разговаривать с ней? Нельзя улыбаться — она подумает, что он надеется на воссоединение. А он не надеется. Ему важно только, чтобы она была счастлива, даже если не с ним. Надо держать лицо. Она психолог — вдруг прочитает его? Но ведь он точно уже не любит её. Этот нервозный момент — просто адаптация. Сейчас он возьмёт себя в руки... он потянулся к чашке с кофе, руки всё ещё дрожали.

— Будьте добры, воды со льдом. — Горло Лео окончательно пересохло, и он понимал, что кофе не спасёт его.

После третьего глотка ледяной воды он взглянул на часы. Осталось пятнадцать минут до прибытия самолёта. Он медленно допил воду, рассчитался с официанткой и направился к зоне встречи пассажиров. Встал чуть поодаль от встречающих, так, чтобы видеть выходящих, но не светиться у всех на виду. Привалился плечом на угол стены и стал изучать карту города в телефоне, чтобы вернуться к складу по другой дороге.

Наконец дверь зоны выхода пассажиров распахнулась. Появилась София: лёгкое пальто, сапоги на высоком каблуке, длинные густые волосы стали ещё длиннее. Глаза скрывали тёмные очки — Лео почувствовал досаду, хотя сказал себе: «Так даже лучше». Походка Софии была плавной, неторопливой, отчего казалась томной. Лео заметил нескольких мужчин, провожавших её взглядом. Он знал эту походку: несмотря на плавность, в ней всегда чувствовалась скрытая энергия. София всегда казалась ему сексуальной — будто в ней был потенциал бурной страсти. И в своё время он не ошибся. Их первая ночь... «Стоп, — скомандовал себе Лео. — Только бизнес».

София вышла из зала прилёта и замедлила шаг, пытаясь сориентироваться, куда идти дальше. Лео отделился от стены, сделал несколько шагов в её сторону и замахал рукой. София увидела его и направилась в его сторону.

— С прилётом. Как полёт? — весьма по-деловому поинтересовался Лео. В его груди всё сжалось от того, что на её лице не было улыбки. Идеально накрашенные губы мягко ответили на его вопрос, но при этом на них не было ни улыбки, ни разочарования. Это, наверное, ещё больше заставило Лео напрячься.

— Спасибо. Долетела хорошо.

— Помогу с чемоданом? — нерешительно спросил Лео.

— Да, конечно, — ответила София и передала ручку чемодана Лео. Он повернулся и направился к выходу. София молча, последовала за ним. Так, друг за другом, они вышли на парковку. Лео открыл Софии дверцу, чтобы она могла сесть. Потом обошёл машину и сел с другой стороны.

— До нашего убежища ехать минут сорок. Нужно по пути заехать в кафе? В нашем убежище из еды будут только запасы, пополненные из супермаркета.

— Сойдёт, поехали в ваше убежище сразу. — Софии не хотелось в обществе Лео ехать в кафе или ресторан. Она не была к этому готова. Понимая, что испытывала подспудное желание убежать от него как можно дальше, что, естественно, было совершенно нерационально, она пыталась совладать с собой.

Приехав из аэропорта в ангар, Лео первым делом провёл для Софии небольшую экскурсию по ангару и позволил ей выбрать одну из нескольких ещё свободных комнат и оставил её отдыхать с дороги.

Во время экскурсии по ангару заговорили о деле, и он объяснил, в чём задумка, какая выгода и какая её роль. Ей действительно всё понравилось, но она решила сразу расставить все точки над «и»:

— Ты командуешь этим делом?

— Да, я.

— Тогда давай договоримся сразу. Моё мнение тоже нужно учитывать. Ты сказал, что я вам нужна, поэтому, несмотря на то, что я женщина...

— Это здесь при чём? Я всегда уважал тебя как человека и как профессионала. Мнение каждого члена команды важно для меня. Я не требую слепого подчинения, я лишь прошу, чтобы в день икс, когда всё зависит от слаженной работы всего коллектива, вы послушали меня и придерживались плана, который, кстати, мы обсудим вместе. Я не тиран, я дирижёр.

— Ладно, посмотрим, — саркастично пробормотала София. — Значит, вечером собираемся, разбираем план.

— Не разбираем, пока обсуждаем, накидываем предложения. Потом будем соединять. — Звучало убедительно, хотя и Лео, и София не оставляли себе сомнений — соединять будет Лео.

До встречи было ещё пара часов. Лео сам отнёс продукты в столовую и загрузил их в холодильник.

Эллиот приехал за час до назначенного времени. Они успели с Ником загрузить файлы на ноутбук и подключить к проектору.

Все собрались в столовой в назначенное время. Такая точность приятно удивила Лео.

— Коллеги! — начал собрание Лео. — Мы, конечно, с вами больше, чем коллеги, потому что доверяем друг другу не просто успех этого дела, а ещё жизнь и свободу. Поэтому призываю каждого не подвести это доверие. Если у вас есть что-то, что мешает оправдать это доверие, прошу сказать об этом сейчас.

— Как в церкви на венчании, — не сдержала иронии Амелия.

— Прошу ответить каждого.

— Согласна, — сказала Амелия, всё с той же иронией, и, поймав на себе недовольный взгляд Лео, исправилась. — Я в деле.

Все остальные вторили ей без запинок — согласен. Даже Вик, который пришёл одним из первых.

— Отлично. Теперь о самом деле. Мы будем брать аукцион драгоценностей «Корона Патрициев». Через три месяца в отеле «Гранд Эклипс» будет проводиться аукцион. Наша задача — забрать все драгоценности и уехать с ними. Покупатель — он же заказчик. Так что со сбытом проблем нет. Дальше... Команда. Вы все знаете меня, но, тем не менее, я — Лео, и я руководитель нашей группы. Вся информация должна стекаться ко мне. Роли распределяю я. Окончательный план действий определяю тоже я. Конечно, мы с вами весь план действий продумаем вместе, но... если что-то пойдёт не так, если нужно будет оперативно вмешаться в план и внести изменения, прошу следовать моим указаниям, потому что самое разрушительное для нашего дела — несогласованность действий. Договорились?

— Да... да... да... — почти одновременно ответили все, включая Софию, чьего «да» Лео ждал особенно и прислушивался.

— Хорошо. Дальше... Как мы это сделаем: Эллиот — наши глаза и уши. Он будет на аукционе, он там работает, и он останется после ограбления, потому что его никто не должен заподозрить. Он даст нам информацию заранее, в деле он будет задействован только по крайней необходимости, в этом случае он уйдёт вместе с нами. Эллиот, ты готов к такому раскладу?

— Готов. Я уже написал заявление на увольнение, чтобы уволиться сразу после аукциона. Руководство, как я и рассчитывал, просило помочь провести его, — без запинок ответил Эллиот.

— Амелия и София пройдут в отель под видом гостей. Амелия проверит на взгляд выставленные лоты и даст указания Маркусу, если что-то срочно нужно оставить без замены. Нам нельзя рисковать. София разогревает панику, когда уже начнётся выставка. Ник и Маркус вступают в дело, вскрывают витрины. Все экспонаты упаковываются в подготовленный контейнер. Контейнер перемещаем в безопасное место и передаем Вику и мне. Мы грузим его в автомобиль, выезжаем на точку. К этому времени Амелия, Маркус и София подходят к точке и садятся в автомобиль. Мы уезжаем.

— Почему днём, на виду у всех? — задал ожидаемый вопрос Маркус.

— Потому что главную драгоценность привезут за двенадцать часов до начала выставки. В зале почти всю ночь будет полно народу. Так что до начала выставки лоты будут под неусыпным контролем.

— Понятно, — вздохнул Маркус, не сдержавшись. По комнате прошёлся лёгкий смешок.

— Что за главная драгоценность? — спросила Амелия.

— Давайте всё по порядку, — призвал Лео. — Давай, Эллиот, начинай.

Эллиот подсел к ноутбуку, проектор засветился белым прямоугольником на стене. Ник встал и опустил шторы. Комната погрузилась в темноту, а на экране появилась надпись: «Лот №54768001». Затем экран перелистнули, и на экране отобразился огранённый синий кристалл, справа от него надпись, которую Эллиот зачитал вслух: