Kitabı oxu: «Сентябрины»

Эту книгу посвящаю

моим родителям

Морозовым

Алексею Афанасьевичу

и Клавдии Егоровне

АВТОБИОГРАФИЯ

Татьяна Желудкова родилась в 1952 году в селе Алексеевка Башмаковского района – в глубинке Пензенской области.

Окончила Пензенское Училище культуры и искусств. Много лет работала в городе Заречном на ПО «Старт».

С 2000 года является членом литературно-поэтического объединения «Радуга». Печаталась в коллективных сборниках: «Радуга в сердце каждого», «Рассвет над соснами», «Гори, не гасни, радуга», «Если имя тебе – заводчанин», «Мы с тобою очень дружим».

«Монолог» – 2007 г. – поэтический авторский сборник Татьяны Желудковой. С 2005 года Татьяна Желудкова является членом объединения прозаиков «Былина» г. Заречного. Печаталась в коллективном сборнике «Человеческий фактор», в журнале «Сура». «Талая вода» – 2008 г., «Хочу картошки» – 2009 г. – авторские сборники прозы Татьяны Желудковой. «Сентябрины» – 2010 г. – сборник стихов и прозы.

Передо мной готовящаяся к выходу в свет четвёртая книга Татьяны Желудковой – «Сентябрины». С интересом знакомлюсь. Стихи и проза. Лёд и пламень?

Да нет, противостояния характеров, писанного великим поэтом в «Евгении Онегине» нет совершенно. Трепетная, порывистая поэзия и неторопливая, рассудительная проза здесь в одной тональности – мягкой, умудрено-житейской, и поэтому легко уживаются под общей обложкой.

Автор (как сообщает она о себе сама) находится в летах зрелых, поэтому и чувства её, вылившиеся на бумагу, зрелые, устоявшиеся, проверенные на ветрах и стужах времени, выпавшего на её долю.

А время детства было нелёгкое, послевоенное и само понимание, ощущение войны, её ледяное дыхание приходило к Татьяне через отца, его фронтовые переживания. Наверное, поэтому таким дочерним теплом дышат стихотворение «Привычка фронтовая» и рассказ «Когда зацветает сирень…», посвящённые отцу. Поэтому и сама она, переживая вместе с отцом его боль, могла сказать:

Не опалённая войной,

Я не слыхала канонаду.

Но поняла, какой ценой

Мир завоёван мне в награду!

Вообще, стихи с посвящениями (уже упоминавшийся – отцу; матери: «Когда в заснеженные окна…» и др.; А. В. Варламовой), стихи о деревенском детстве и юности «Помню детство…», «Тонули ноги в жирном чернозёме…») отличаются какой-то особой искренностью и теплотой. А посвящение медсестре Варламовой А. В. – к тому же профессиональной песенной лёгкостью. А всё потому, что пришли эти строки не от ума, а пропущены через сердце.

Строки, навеянные воспоминаниями о далёком детстве и юности, такие как:

Ветерок хватал за плечи,

Как игривый паренёк,

или:

Помню – вровень с крышей тополь,

Палисадник, лес, река.

…Как на мир глядела робко

Я – девчонка с чердака.

могут родиться только, когда всё это пережито самой, увидено собственными глазами и осталось в памяти навсегда.

Проза Татьяны Желудковой в какой-то степени производное от её стихов – так же исренна, задушевна и правдива. Ибо все непохожие друг на друга сюжеты коротеньких рассказов – из жизни. Каждый из нас с похожими ситуациями наверняка встречался на своём пути. Отсюда и интерес – а как это будет выглядеть у автора? – Нормально выглядит. Хороший литературный язык, выдержанный стиль, лёгкий ненатужный диалог (что кстати, редко удаётся начинающим авторам) позволяет сказать, что перо Татьяны Желудковой одинаково уверенно чувствует себя в таких различных жанрах литературы, как «Лёд и пламень».

По эмоциональному воздействию и правдивости отображения жизненных коллизий можно выделить рассказы «Пропажа» и «Когда зацветает сирень…».

Я думаю, что читателю – и молодому, и накопившему большой жизненный опыт, будет интересно ознакомиться с творчеством Татьяны Желудковой. Четвёртый блин у неё получился явно не комом, хотя работать, конечно же, ещё есть над чем.

Остаётся только пожелать, не только удержаться на достигнутом уровне, но и продолжать штурм творческих вершин, какими бы недостижимыми они ни казались.

Виктор Иванов,

Член Союза писателей России,

Лауреат Всероссийской

литературной премии имени

М. Ю. Лермонтова.

Сентябрины

(песня)

Под окошком моим расцвели сентябрины.

Осень снова пришла и стоит у ворот.

Пламенеют под солнышком гроздья рябины.

День рождения мой в сентябре каждый год.

Сентябрины, сентябрины,

У Татьяны именины.

Я на волю печаль отпущу.

Посмотрите – совсем не грущу.

Осень я не гоню. Я, поверьте, ей рада,

Лишь она мне наряды красивые шьёт.

А тропинка в листве пламенеет у сада,

Не один юбилей мой, надеюсь, придёт.

Сентябрины, сентябрины,

У Татьяны именины.

Я на волю печаль отпущу.

Посмотрите – совсем не грущу.

Сентябрины

***

Помню детство: доставали

Из кадушки огурцы.

Их с картошечкой съедали

Мать, отец и мы – мальцы.

Помню, солнышко пылало –

Круг оранжевый всплывал.

Двор наш тень перебегала,

Пряталась на сеновал.

А в домах топились печи,

Над деревней плыл дымок.

Ветерок хватал за плечи,

Как игривый паренёк.

На чердак я поднималась.

А ступеньки: скрип да скрип.

Оступиться я боялась,

Пёс дворовый в лае хрип.

И в коротком полушубке

Воду брат корове нёс.

У соседей дочка Любка

Громко пела: «Ой, мороз…!»

Помню – вровень с крышей тополь,

Палисадник, лес, река.

…Как на мир глядела робко

Я – девчонка с чердака.

***

Тонули ноги в жирном чернозёме,

Я семечки сажала вдоль межи.

Росточки, как солдаты в гарнизоне,

Тянулись к солнцу – юны и свежи.

В них было много силы и задора.

И скоро зеленел их стройный ряд.

Соседка Нина, стоя у забора,

Твердила мне: «А шляпки-то горят!»

Вся жизнь моя тогда была вначале.

Восторг на волю рвался из души.

И были мне неведомы печали

В глубинке этой, в Пензенской глуши.

Я пела песни весело и звонко.

Ждала свой первый в жизни урожай.

…И до сих пор бегут за мной вдогонку

Подсолнухи и просят: «Приезжай!»

***

После войны я родилась,

Не понимала поначалу:

Откуда боль в отце бралась,

Когда во сне опять кричал он:

– Опять обходят нас враги!

Пехота, поддадим им жару!

Здесь не от мамки пироги!

Мы тут воюем за Державу!

Шептала мама тихо мне:

– Война. Она всему виною.

Во сне он – снова на войне.

Опять воюет под Москвою.

Я слышала – отец стонал:

– Прогоним скоро фрицев, Зина!

Ты береги, родная, сына!

И лишь под утро затихал.

И вновь наваливалась ночь:

Горят дома, разрывы, трупы.

Никто не мог отцу помочь.

Война за ним шла неотступно.

Не опалённая войной,

Я не слыхала канонаду.

Но поняла, какой ценой

Мир завоёван мне в награду!

Привычка фронтовая…

Посвящаю моему отцу

Морозову А. А.

Осталась после фронта у отца

Привычка – в сапогах ходить повсюду.

В них на работу он спешил с крыльца

И к мирной жизни привыкал, как к чуду.

В них защищал блокадный Ленинград.

В окопе спал, их даже не снимая.

Прошёл отец через свинцовый ад,

И в сапоги впиталась пыль седая.

Садился дома он на табурет

И, обнимая голову руками,

Выкуривал полпачки сигарет –

Он молча разговаривал с друзьями.

Победы, отступленья вспоминал,

Когда земля горела под ногами.

И как друзей в атаку поднимал,

Топтал родную землю сапогами.

Когда отца не стало, отдала

Я сапоги соседу – дяде Ване.

А на крылечке много лет ждала –

Вдруг заскрипит мой папа сапогами…

***

Мой отец так любил

Запах белой сирени.

Надышаться спешил

Её сумрачной тенью.

Был задумчив порой,

Вспоминал, как солдатом

Грязь дорог фронтовых

Он месил вместе с братом.

Мой отец вспоминал

Взрывы бомб, гарь пожарищ,

Видел, как умирал

Там, в окопе, товарищ.

Но отец мой бежал

И кричал в исступленье.

Автомат прижимал –

Бил врагов в наступленье.

И отец мой мечтал,

Возвратиться с Победой.

Вёсны молча считал.

А в затишье в беседе

Дом родной вспоминал,

Пил сто грамм фронтовые.

Он тогда и не знал:

Рубежи огневые

Будут сердце держать

Очень в памяти цепко.

…Он на фронте мечтал

О сиреневой ветке.

После этой войны

Мой отец жил немного.

Устилали цветы

На прощанье дорогу.

Посажу я сирень

У отца на погосте.

На родительский день

Я приду снова в гости.