Kitabı oxu: «Воронья любовь»

В

ОРОНЬЯ ЛЮБОВЬ

Девочке Ляльке исполнился годик. Она начала ходить. Сразу стало заметно, что походка у неё необычная: колени до конца не выпрямляются, и она ходит на полусогнутых ногах. Из-за этого даже немного провисает попа. Мать Раиса Андреевна, увидев такую походку дочки, решила сходить с ней в детскую поликлинику к хирургу-травматологу. Тот покрутил, повертел её тазобедренный сустав, согнул и разогнул колени. Сказал, что ничего не находит, просто такая у неё физиология. Ну, физиология, так физиология. Мать облегчённо вздохнула. Самое главное: ничего не болит.

Из-за неуклюжей походки девочки пятки сандалий и туфелек быстро стачивались и накренялись в разные стороны. Из-за этого Раисе приходилось покупать обувь чаще обычного. Хорошо магазин «Малыш» был рядом: мать то и дело бегала туда за лишней парой башмачков. А куда деваться? Ребёнок ведь свой.

Когда Раиса стала выводить девочку во двор, та в окружении детей оставалась нелюдимой: другие ребятишки из-за игрушек даже подраться успеют, а этой – хоть бы хны. Сидит, поглядывает, ни к чему не тянется.

Напрасно мать покупала ей фигурки для куличей и ведёрко с совочком, старательно показывая, как можно вылепить из песка грозди слив, вишен. Лялька молча поглядывала, потом складывала формочки и крепко зажимала дужку ведёрка в кулачке. А то и вовсе выходила из песочницы, брала мать за руку и вела домой.

Видя её странности, Раиса предложила мужу Степану, человеку спокойному и покладистому, не отдавать девчонку в ясли и садик, а оставить до школы дома, чередуясь на работе сменами. Муж безропотно согласился, приняв доводы жены. Да и он не враг своему ребёнку: раз мать решила поберечь дитя, так, значит, и должно быть. И они менялись сменами. Когда родителям приходилось задерживаться на работе, их выручала бездетная сестра Раисы – Мария, сидела с Лялькой. Дома с родителями и тётей девочка чувствовала себя хорошо: спокойно возилась с игрушками, с просьбами не приставала, и взрослые не надоедали ей. Всех это устраивало.

Быстро промелькнули семь лет, и Лялька пошла в школу. Тётя Мария добросовестно водила её туда и обратно. Когда на семейном совете решили, что девочке надо ещё заниматься музыкой – купили пианино. Тогда оно было большим дефицитом. Сразу не купишь, а тут соседка подсказала, когда в магазин привезут музыкальные инструменты. Раиса с сестрой четыре дня бегали отмечаться в очереди. Пианино оказалось красивое, блестящее, шоколадного цвета.

И Лялька стала настойчиво разучивать гаммы. Звуки наполняли квартиру и вылетали в форточку на улицу. «Лялька занимается», – уважительно говорили соседки возле подъезда.

…В пятом или шестом классе на уроке физкультуры одноклассник решил над Лялькой посмеяться:

–

Лялька, у тебя ноги такие кривые, что между ними может проскочить мячик.

Когда дома она дрожащим голосом рассказала матери о том, что произошло в школе, а та, не подумав, как ободрить дочь, сгоряча, « брякнула»:

–

Ну, ты тоже хороша! За походкой следить надо!

Некрасивая походка, видимо, самой Ляльке доставляла беспокойство, а тут после слов матери, воткнулась занозой в сердце. И она окончательно замкнулась в себе.

После окончания школы Лялька успешно сдала экзамены в музыкальное училище.

Почувствовав, что стала взрослой, она, как все девушки, захотела иметь туфли на каблуках. Пошли с матерью и тётей в универмаг, много перемерили туфель: Лялька крутилась перед зеркалом и так, и сяк. Раисе и Марии хотелось, чтобы она сумела себе выбрать такую обувь, чтобы та смогла скрыть нескладную походку. Однако, советов не давали, помалкивали. Наконец, выбрали одни – чёрные, на боках с пряжками. Лялька выходила из универмага так, словно ей подарили что-то доселе невиданное, крепко прижимая коробку с туфлями.

…Первый раз выходила из дома, как принцесса. Со ступенек спускалась осторожно: боялась поцарапать. Но красоты туфель хватило ненадолго – каблучки из-за её неуклюжей походки быстро сточились и накренились в разные стороны. Ляльку это, видимо, огорчило, но она упорно продолжала покупать туфли на каблуках, и всем своим видом показывала, что ей всё равно, что подумают люди.

Четыре года учёбы пролетели птицей. Она так и не обзавелась подругами. Те бегали на танцульки, на дискотеки, находили себе женихов, некоторые уже вышли замуж, а две девчонки даже стали мамами. А Лялька так и оставалась гадким утёнком.

…Дипломированным специалистом пришла работать в городской дом культуры. Стали величать её по паспортным данным: Лилианой Степановной. На репетициях она аккомпанировала мальчишкам и девчонкам. На концерт выходила в блузочке с рюшами, на плечики накидывала светлый прозрачный шарфик. Только покосившиеся в разные стороны каблучки туфель предательски выглядывали из-под чёрной длинной юбки.

После нескольких лет музицирования в доме культуры, неожиданно для всех домашних, Лялька приняла решение сменить работу. Может, ей надоело аккомпанировать школьникам, а может, захотелось мужского внимания? Она и сама не знала ответа на этот вопрос и устроилась на завод секретарём-машинисткой. Сидела и тупо тыкала в клавиши.

Домашних её такая смена профессии сначала насторожила, но потом они смирились, зная, что коллег-мужчин у неё на прежней работе не было.

Действительно, на заводе мужчин было достаточно, но возле Ляльки их по-прежнему не наблюдалось. Вокруг неё завязывались романы, замужние женщины флиртовали, мужчины посматривали на них с интересом.

А к Ляльке не один мужик не «клеился», словно перед ней кто-то выставил броню: …ну, никак и всё тут!

…Однажды возвращаясь с работы, Лялька сократила дорогу и прошла наискосок по лесной тропинке. Уже наступили первые дни осени. Листочки желтели, опадали с деревьев. Тропинка заканчивалась, как вдруг у деревца, среди пожухлой травы и листьев, Лялька заметила ворону. Та не собиралась улетать. Девушке это показалось странным. Обычно при виде людей, птицы вспархивают, а эта сидела. Она глядела на Ляльку, та в свою очередь пригляделась к ней. Оказалось, у птицы ранено крыло. Лялька почувствовала острую жалость, взяла её бедную в руки, и понесла домой.

В семье поддержали благое дело: помочь раненой птичке. Сразу нашлась коробка, которую поставили в угол. Квартира трёхкомнатная, так что всем хватало места. В одной комнате – родители, в другой, самой маленькой – Лялька, а в третьей, самой просторной – тётя с вороной.

В блюдце налили воды. Лялька притащила книжку из библиотеки: добросовестно проштудировала её и узнала, чем можно кормить птичку.

С того дня у Ляльки началась заполненная новыми смыслами жизнь: она ухаживала за вороной – кормила, поила, обрабатывала ей рану. Вычитала, что кроме корма птице необходимы мелкие камушки, чтобы в желудке хорошо перетиралась пища. Лялька старалась: выискивала на улице камешки. Она делала всё возможное и невозможное, чтобы их раздробить. Трудилась каждый день до двух, трёх часов ночи, перетирая камешки, друг о друга. Часто ранила себе руки, заливала раны зелёнкой, а потом заклеивала пластырем. Казалось, что-то женское заговорило в ней.

Утром Лялька садилась в заводской автобус. Утомлённая, сразу плюхалась на сиденье и несколько минут дремала.

Старания её не прошли даром, результат был налицо: птичка поправилась, начала летать по квартире, вернее, по комнате тёти, роняя пёрышки. От взмаха крыльев со стола разлеталась бумага. Часто в полёте она задевала люстру, и та раскачивалась из стороны в сторону. С полётами птицы по квартире, возникло самое большое неудобство: птичка имела неосторожность на лету гадить и всё то, что вылетало из птицы, падало на постель тёти. Мария решила себя защитить: приобрела широкую целлофановую плёнку. Когда укладывалась на кровать, от щитка до щитка натягивала плёнку над собой. Конечно, ей было душновато, но зато птичий помёт падал на целлофан. Утром она полоскала плёнку. Та быстро просыхала, и тётя опять натягивала её над кроватью. Потом подкупила ещё такую же: одну использовала на ночь, вторую – днём.

…Каждый раз возвращаясь лесочком с работы, Лялька внимательно глядела на кустики. И однажды Лялька увидела ещё одну ворону, стоящую на одной ноге. Приблизилась к ней и поняла: перебита лапка.

По разным причинам вороны в доме прибавлялись, и сердобольная Лялька ещё усерднее перетирала камешки, ранила пальцы. Пятна йода и зелёнки не сходили с рук. Тётя ещё старательнее пряталась под плёнкой.

После нескольких лет проживания в квартире самая старая ворона занемогла. На этот раз Лялька старалась зря: не помогли и сотрудники ветлечебницы. Ворона умерла.

Хозяйка похоронила её во дворе под кустиком – честь честью: крестик поставила и сотрудниц отдела угостила по случаю поминок конфетами.

Меж тем старились и родители, и тётя.

Первой умерла тётя. Не прошло и двух лет – не стало матери. Остались отец и неприкаянная Лялька. Чтобы скрасить одиночество, отца пригласила к себе жить приятная женщина, пенсионерка – Валентина Ивановна. Когда-то они вместе работали на заводе. Жизнью с новой спутницей отец был доволен: та готовила борщи, супы. Напечёт пирогов, с пылу-с жару, блинчиков нафарширует то с мясом, то с грибами – пальчики оближешь. Глаза у него заблестели. А Валентина Ивановна, радуясь его хорошему аппетиту, частенько заворачивала пакеты и для его взрослой дочери:

–

Отнеси Ляльке. Пускай отведает.

Отец приносил гостинцы дочери, нахваливал Валентину Ивановну. Подарки Лялька принимала, хотя брала обида за мать: сколько лет прожили вместе, а отец хвалит постороннюю женщину. В душе она признавала правоту отца: мать была скупа и не баловала домочадцев разносолами. А тут и щедрости не меряно, да и руки – золотые.

Когда умер отец, возблагодаривший Бога за сердечную и заботливую Валентину Ивановну, Лялька осталась хозяйкой в трёхкомнатной квартире и только вороны скрашивали её одиночество. И, как ни странно, именно теперь она оказалась выгодной невестой. Стали «подкатывать» к ней вдовцы- мужчины: дети выросли, квартиры-узелки не разделить. Вот в надежде на лучшую долю и стали подыскивать себе варианты. Но Лялька тоже не простачок, выставляла условие: на еду складываться и по минимуму. Мясо в бюджете не закладывалось. Мужики были терпеливыми. Один из кавалеров на свои деньги закупал мясо, сам варил щи. Покупал и хорошую колбасу, и угощал свою пассию. Однажды случилось ему заболеть: подскочила высокая температура, пришлось вызывать доктора. Доктор уточнил:

–

Вы здесь живёте? Я такой фамилии на своём участке не помню.

–

Да я прописан по другому адресу.

–

В следующий раз вызывайте доктора по прописке. А то вы все разбежитесь по другим участкам, наш коллега останется без работы.

Но стоило после этого случая мужчине заикнуться о прописке в Лялькиной квартире, та сделалась непреклонной и указала ухажёру на дверь.

И вновь оставалась со своими воронами. Может, и загрустила бы, но птицы требовали ухода, и она усердно продолжала их обслуживать. Любовь к воронам была в ней неистребима.

…Женщины на работе жаловались на нехватку денег, расстраивались из-за болезней детей, внуков. Лялька молча их выслушивала, но не могла посочувствовать, поддержать словом. Переживала только из-за того, что коммунальные услуги за трёхкомнатную квартиру недёшевы. Женщины в цехе предлагали ей поменять квартиру на меньшую площадь, но она этот вариант отвергла, посчитав, что воронам будет мало места.

Птицы стали смыслом всей Лялькиной жизни. Приходящие – уходящие кавалеры – лишь эпизодами.

…Лет через двадцать Ляльку трудно было узнать: она пополнела, ноги переобула в удобные кроссовки, ходит с палочкой.

Навещает могилки родителей и тёти. Не забывает и умерших ворон.

Недавно к ней приехала дальняя родственница из Воронежа, хлопочет по хозяйству: готовит обеды, моет полы. Поначалу пыталась разговорить Ляльку за «жизнь», но той не до сантиментов: каждый день, тяжело ступая, спешит к лесочку, разгребает листочки и на расчищенное место высыпает семечки, купленные ею на ярмарке.

Теперь не только вороны, но и воробушки ждут её. Они быстро слетают с деревьев, машут крыльями. Лёгкий шум доставляет радость Лялькиной душе. Она знает – любят её, как она любит их. И сколько будет жить на этой земле, столько и будет протягивать им руку с зёрнышками на ладошке…