Kitabı oxu: «Путь ради мечты»
Глава
Предисловие.
Мужчина всегда есть и будет иметь ассоциацию действия, это было есть и будет актуально на все времена. Каждая девочка с детства мечтает о принце на белом коне, создавая иллюзию того самого мужчины, которого она хочет видеть в мужья. На поиски уходят годы, и планка начинает падать, критерииодна за одной начинает пропадать. С каждым новым мужчиной ты думаешь,что он вот он тот самый, но опять не то. Реалии нашей жизни на столько стали жестоки что становится сложнее найти подходящего человека. Эта история об одной девушки, которая тоже хотела быть счастливой и любимой, но с каждым мужчиной планка падала. Все не то и не те.
Глава 1
Лея жила в небольшом городе на севере Ирландии, где численность людей была на столько мала, что каждый знал друг друга. И найти себе вторую половинку очень было сложно. С детства была сорванцам в юбке, мама всегда ей говорила и почему у меня не мальчик родился. Лея воспитывалась не в полной семье, отец ушел, когда ей было 5 лет. Как потом сказала мама за мороженым в магазин. Так что матери пришлось заменить ей и отца тоже, дать ту любовь, которую ей не хватало. Но с годами приходилось много работать, чтоб содержать семью, и Лея воспитывалась сама по себе, прекрасно понимая, как маме сложно, везде успевать. Годы шли, она росла и места стало мало ей в этом городишке, захотелось чего-то большего, роста,перспектив, развития, и конечно найти того самого человека, свою вторую половинку. С этой целью планирует уехать покорять Европу, где больше перспектив. Но все что Лея умела это лазить по горам, а с возрастом это уже стало как увлечением, с длинными маршрутами и высокими горами со страховкой. Зная, что безопасность превыше всего, все же без травм не обходилось, и с каждым разом после реабилитации снова рвалась в горы. И вот ей стукнуло 23, совсем взрослая, но юная в душе девушка, решается обсудить с мамой поездку в Швейцарию, мечтой было увидеть Альпы и оставить свой след. За ужином предстоял не легкий разговор, ведь она знала,что мама будет категорически против.
-Мам, надо поговорить.
-Что-то случилось?
-Нет, но у меня есть один к тебе разговор, дело в том, что я хочу уехать. Из города, даже больше из страны.
-Это как понимать сейчас? Ради чего? Я категорически против и финансировать поездку не собираюсь.
-Мам я накопила денег, подрабатывая в кофейне, и разнося буклеты, на первое время мне хватит.
-Позволь и куда ж ты собралась?
-Планирую в Швейцарию, ты знаешь, как для меня важно мое увлечение, я хочу увидеть горы Альпы. Просто это давняя мечта.
-Ты представляешь где это находится? Ты просто издеваешься надо мной,просто сейчас Кондратий схватит, где мое успокоительное?
-Ма, я взрослая уже, хватит опекать меня. Я в состоянии позаботится о себе. Найду работу, жилье. Если даже что-то не получится я же всегда могувернуться домой. Обнимая маму Лея продолжает.
-Я ведь дальше нашего города никуда не ездила. А так хочется посмотреть мир своими глазами. Отпусти меня.
-Делай что хочешь, я своё мнение сказала, - разворачиваясь уходит. Расстроенная Лея пошла спать в свою комнату.
Распланировав поездку все до мелочей, подсчитав бюджет, остаётся лишь сказать маме о дне моей поездки, но после того ужина, она не проронила и слова. Все эти дни пока я собиралась, жили как соседи. Пересекаясь лишь изредка на кухне.
Я много думала правильно ли я поступаю, оставить маму тут одну, или оставить мечту без реализации. Но я так горела желанием. Я написала письмо маме, что вылетаю завтра утром, и как бы она на переживала я прошу лишь отпустить меня. Оставив его на кухонном столе вечером, пошла спать. Всю ночь меня терзали мысли, одолевал страх чего-то нового, но решительности хватило, чтоб не отступить от задуманного. Не предавайте свои мечты, если хочется что-то сделать, берите и делайте, а реализовав одну мечту отправляйтесь за следующей. Лучший день сегодня, так как его не вернёшь, слова, сказанные тоже не вырвешь, он станет вчерашним днём, но у меня есть возможность прожить завтрашний день так как я хочу этого, просто не терять время).
Главное найти точку опоры. То, что подарит хорошее настроение, будет подбадривать и вдохновлять. Это может быть отрывок из книги, песня, которую пели пока варили кофе, мелочь, напоминающая о чём-то очень важном, слова, сказанные любимому утром... Всё, что угодно. Найдите этот крохотный момент и носите в себе как часть своего волшебного мира.
Стала задумываться о жизни на что я трачу ее? На сон, на работу которую большая часть не любит, но работает чтоб иметь доход, на общение с друзьями, а кто-то и на социальные сети чтоб убежать от проблем, спрятавшись за маской из-за собственной неуверенности. Жизнь так мимолётна, сегодня прошёл день, завтра месяц, послезавтра год…
Мы редко думает о том, что имеем, но всегда беспокоимся о том, чего у нас нет. Не знаю, что меня ждёт там куда я еду, но завтра — мой день, день старта в новую главу! Я еду покорять новый город, где ждут невероятные приключения, яркие встречи и открытия.
Я, всё смогу, и я верю на 100 %. Пусть этот город влюбит в себя с первого взгляда!
Представь: завтра ты ступишь на улицы нового города, где каждый уголок будет ждать твоего взгляда, каждая улица — твоих шагов, каждое кафе — твоей улыбки. Это начало чегото волшебного… не плохо я так себя настроила и с этим настроем засыпаю.
Утром сложив все по местам, главное не забыть документы, выхожу из комнаты, а за столом сидит мама.
-Тебя довести до аэропорта?
-Было бы не плохо, ты все еще дуешься на меня?
-Ты все уже решила сама, я и не заметила, как ты быстро повзрослела, но я не могу остановить тебя, тем более это так важно для тебя.
-Спасибо мамочка за понимание, обнимаю ее, а у самой слезы на глазах.
-Когда доберешься напиши мне, чтоб я не переживала.
-Конечно, конечно, я сразу же как приземлюсь сообщу.
-Ладно давай собирайся наверно уже опаздываешь, во сколько вылет?
-В 10 утра, я думала заказать такси, но от твоей помощи не откажусь.
Пакуя вещи в машину, мы едем в аэропорт.
- Мам, навигатор говорит, что доедем за40 минут. Успеваем?
-Да, вполне. Рейс только через два часа, ещё и время на регистрацию останется.
-Отлично. Ты взяла паспорт и билеты?
-Конечно, всё в сумке.
- Хорошо.
- Смотри, какой красивый рассвет сегодня прямо над лесом.
- Да, потрясающе.
- Жаль, не получится сфотографировать на ходу.
Добравшись до регистрационного пункта, мама обняла меня и как всегда слова напутствия прозвучали: «Я понимаю, что бессмысленно отговаривать тебя, ты с детства все делала по-своему, учась самостоятельности, главное береги себя, и чаще звони, боже какая ты стала взрослая, а я и не заметила совсем».
Сев в самолет и смотря в окно иллюминатора, накрыл страх. А вдруг я не справлюсь, такую задачу поставила себе, поменять свою жизнь, стремясь за мечтой. Кто его знает может там ждёт меня что-то лучшее и большее. Сердце подсказывает я на правильном пути. Думаю, многие первооткрыватели боялись неизведанного, что там за горизонтом.
Какой сегодня красивый все-таки рассвет. Сегодня самый лучший день, потому что я начала с себя. Что ж, мы взлетаем...
Глава 2
Несколько часов полёта вымотали, тело все затекло в одном положении. Стюардесса стоя в проходе провожала всех с самолета словами: «Добро пожаловать в Швейцарию».
Спускаясь по трапу, двигаюсь в потоке со всеми на автобус. Нас высадили в аэропорту, и тут меня накрыла паника, что делать дальше? Я в теории конечно знала, как это, но на практике это просто хаос. Столько народу все куда-то спешат, у меня голова кругом, воздух срочно нужен воздух. Я пулей вылетаю на улицу, нашла ближайшую лавочку, чтоб понять, что происходит,и я явно уже не дома. Так надо решить, что зачем, и действовать. С жильем первым делом это надо решить. Для начала отель может какой на улице точно не стоит оставаться в незнакомом городе. Но, а дальше я уже подумаю, как быть. Накопленных денег должно хватить на первое время. Не пропаду. Беру телефон и начинаю гуглить ближайшие отели.
О боже, ну и ценники тут. Как-то я не подготовилась совсем. Что ж надо определяться, а то уже вечереет. И очень кушать хочется уже. Блин мама, я же должна была позвонить ей, сказать, что приземлилась. Она там наверно места себе не находит.
В любом случае мне надо сегодня ночь где-то переночевать, а дальше видно будет. Выхожу на улицу, ловлю такси и еду в забронированный хостел.
В такси разговорились с водителем, он поинтересовался откуда я? И почему этот район отеля, так как район не благоприятный, я объяснила, что неместная. Он представился мне.
- Роман.
-Лея, очень приятно.
- Все-таки я переживаю за вас, давайте оставлю вам свой номер, на всякий случай.
Добравшись до места, я вышла, поблагодарив Романа, и двинулась в хостел.
И в действительности район не очень мне почему не хотелось тут оставаться совсем. Сидев в холле, я мешкалась набрать ли Роману все-таки как-то не удобно. Но и оставаться тут не хотела. Пересилив сомнение, набираю номер.
-Роман, это Лея, ваш пассажир не давний вы мне номер дали свой, извините за столь поздний звонок, но вы были правы тут оставаться не безопасно.
Лея положила телефон на тумбочку и посмотрела на себя в зеркало над раковиной. Глаза были чуть расширенными, как у того самого котёнка из рекламы, которого все жалеют, а она терпеть не могла выглядеть жалкой. «Ну вот, — подумала она, — теперь он приедет, будет смотреть на меня с этой своей спокойной уверенностью, а я даже не знаю, что сказать, кроме спасибо и я тут совсем одна». Она машинально поправила прядь волос, потом резко опустила руку. Не надо сейчас пытаться выглядеть так, будто всё под контролем. Контроль как раз и рассыпался ещё на этапе «половина номеров занята». В комнате было тесно, но чисто: узкая кровать, тумбочка, на стене — выцветший постер с видом на какой-то пляж. Лея села на край кровати, чувствуя, как усталость наконец-то пробивается сквозь адреналин. «Всего одна ночь, — напомнила она себе, — и завтра всё будет иначе. Или хотя бы будет план». Ровно через двадцать семь минут (она считала каждую) телефон тихо звякнул. «Я внизу. Выходи, тут есть одно место, где можно спокойно поговорить и перекусить. Не волнуйся, район тут нормальный». Лея замерла на секунду, потом быстро схватила куртку. Пальцы чуть дрожали, но это уже была не паника, а что-то вроде предвкушения — как перед первым днём в новой школе, когда ты не знаешь, кто тебя встретит, но очень надеешься, что будет хоть один нормальный человек. Когда она вышла, Роман стоял у машины, прислонившись к дверце. В руке — два бумажных стаканчика с кофе. — Держи, — протянул он один. — Без сахара, как-то интуитивно показалось, что ты любишь горький. — Спасибо, — Лея взяла стаканчик, и от этого простого жеста вдруг стало чуть легче дышать. — Ты не обязан был приезжать. — А я и не обязан, — спокойно ответил он, открывая перед ней пассажирскую дверь. — Просто подумал, что сидеть в хостеле и гуглить квартиры — это как пытаться собрать пазл в темноте. Лучше делать это при свете. Они зашли в небольшое кафе на углу — не модное, не туристическое, а такое, где все друг друга знают. Хозяин кивнул Роману, как старому знакомому, и тут же поставил на стол тарелку с горячими сэндвичами.
«— Это тебе», — сказал Роман, пододвигая тарелку. — Ты же сказала, что не ела. — Ты всё запоминаешь, — тихо сказала Лея, чувствуя, как к горлу подступает что-то тёплое и колючее одновременно. — Спасибо. — Это не сложно, — пожал плечами он. — Слушай, насчёт квартиры… У моей сестры как раз сдаётся комната в центре. Она уезжает на стажировку на полгода, а квартира стоит пустая. Я могу позвонить, спросить. Лея замерла с сэндвичем в руке. — Правда? — голос прозвучал чуть громче, чем она хотела. — То есть, это не какой-то хостел, а нормальная квартира? — Нормальная, — улыбнулся он. — И район хороший. Но если тебе не хочется, я не настаиваю. Просто вариант. Она сделала глоток кофе, чувствуя, как тепло медленно разливается по груди. И вдруг поняла: впервые за весь этот сумасшедший день ей не нужно было ничего решать в одиночку. — Хочу, — сказала она, и в этом слове было столько облегчения, что оно прозвучало почти как смех. — Очень хочу. Роман достал телефон, набрал номер. Пока он говорил, Лея смотрела в окно, на огни города, которые уже не казались такими чужими. И думала о том, что иногда самое большое приключение — это просто позволить кому-то помочь тебе, когда ты совсем не знаешь, куда идти. ение Квартира оказалась на четвёртом этаже старого дома с высокими окнами. Роман открыл дверь своим ключом, поставил её чемодан в прихожей и отступил на шаг — как будто давая Лее возможность первой войти в это новое пространство и примерить его на себя.
«— Катя оставила всё как есть», — сказал он.
— Сказала: если человек нормальный, пусть живёт как дома.
Список всего нужного наклеила на холодильник. Она у меня перфекционистка, так что там даже расписание вывоза мусора. Лея прошла в комнату. Небольшая, но светлая: книжные полки, plantas на подоконнике, стопка журналов, кресло, из которого, судя по примятой подушке, Катька явно читала по ночам, хотя запрещала себе есть на диване. Всё это было пропитано чужой жизнью — и от этого почему-то не пугало, а успокаивало. Как будто здесь кто-то уже справился. Уже жил. Уже выживал в этом городе. — Слушай, — сказала она, не оборачиваясь.
— А ты уверен, что я справлюсь? В смысле — с её квартирой.
С этим городом. С чем угодно. Роман помолчал. Потом ответил не сразу, и она по тому, как он замешкался, поняла: он подбирает слова — не потому, что не знает, а потому, что не хочет лгать.
— Нет, не уверен, — честно сказал он.
— Но уверен в другом: тебе не обязательно справляться сегодня. Квартира оплачена до конца месяца, Катя звонит по вторникам, а я.… я, как выяснилось сегодня, твой спасательный круг. Неплохой расклад, как по мне. Лея рассмеялась — впервые за день по-настоящему, до слёз. И только потом поняла, что плачет. Не от горя — от облегчения, которое слишком долго копилось и теперь выходило разом, без разрешения.
— Извини, — пробормотала она, вытирая лицо рукавом.
— Это просто усталость. — Это просто ты два года носила в себе всё, — спокойно сказал Роман.
Он, кажется, даже не пытался это уточнить или спросить, откуда он знает. Просто сказал. — Держи. И протянул ей чашку — ту самую, простую, белую. На её дне лежал пакетик ромашкового чая.
— Как ты понял, что мне нужен именно чай? — удивилась она.
— Не понял, — признался он.
— Просто, когда человек весь день на нервах и не ел, ему нужно что-то тёплое и простое. Кофе — это для разговоров. А чай — для тишины. Тебе сейчас нужна тишина.
И он вышел из комнаты, оставив её одну — с чашкой, с видом на чужие окна, за которыми зажигались вечерние огни. И в этой тишине Лея вдруг подумала о том, что дом — это не обязательно место, где ты родилась. Иногда это чашка чая, которую принёс тебе почти незнакомый человек, потому что он понял то, что ты сама себе ещё не сказала. Она села в Катино кресло, обхватила ладонями тёплую керамику и позволила себе впервые за долгое время ничего не решать. Завтра будет завтра. Сегодня ей просто можно. Что я тут постаралась сделать — и что можешь взять в свою манеру: Квартира как зеркало состояния. Лея не описывает мебель — она читает чужую жизнь: примятая подушка Кати, книжные полки. Это то самое психологическое наблюдение, которое показывает, как героиня смотрит на мир — с жадностью к чужому опыту, потому что свой пока не налажен. Роман не решает, а «не лжёт». Его фраза «нет, не уверен, но...» — это очень Carnegie: не утешительная ложь, а честность, которая парадоксальным образом успокаивает сильнее, чем заверения.
На экране высветилось: «Роман». Она нажала на приём — и услышала совершенно не тот голос, который ожидала.
— Привет. Это Катя. Романа я вырвала у вас на минутку, так что говорить буду я. Голос был быстрый, чёткий, с лёгкой ироничной ноткой — голос человека, который успевает в три раза больше, чем позволяет время. — Привет, — Лея инстинктивно выпрямилась, будто Катя могла видеть её по телефону.
— Мне Роман много о вас не рассказывал.
— Это Роман, — в голосе Кати мелькнула улыбка.
— Он вообще мало о ком рассказывает, просто делает. Так, слушай. Я звоню по двум поводам. Первый: как квартира? Правду говори, не для меня, для себя. Если там что-то скрипит, протекает или выглядит так, будто не выдержит следующей зимы, — мне нужно знать сейчас, а не когда я вернусь. — Квартира... — Лея огляделась. — Квартира замечательная. Кресло мягкое. Растения на подоконнике живые, я их поливаю. — Монстеру зовут Фёдор, — сухо поправила Катя. — Не спрашивай. Долгая история, Роман в детстве не мог выговорить «монстера». Второй повод, — и тут её голос изменился, стал чуть медленнее, внимательнее. — Роман сказал, что ты приехала из Ирландии. Одна. С чемоданом. И что до этих жил в хостеле в районе, куда местные не суются. — Он подробно рассказывает, — Лея почувствовала, как что-то неприятно сжимается внутри. — Для человека, который «мало о ком рассказывает».
— Он рассказал мне факты, — спокойно ответила Катя.
— Без единой оценки. Это его способ заботиться: он даёт людям информацию и не решает за них. А теперь мой вопрос, и ты можешь на него не отвечать. Ты убегала от чего-то — или бежала к чему-то? Лея замолчала. За окном шумела машина — обычный городской звук, но в тишине, которая повисла в трубке, он прозвучал оглушительно.
— А это разные вещи? — спросила она наконец.
— Огромные, — сказала Катя.
— От чего-то убегают, оглядываясь назад. А к чему-то бегут, глядя вперёд. По тому, куда смотрит человек, обычно видно, чем всё закончится. Не отвечай. Просто подумаю об этом до следующего вторника.
И, Лея... спасибо, что позвонила Роману в тот вечер. Он не признается, но он уже неделю ходит довольный, как будто сдал сессию. Всё, пока. Фёдору — пятнадцать миллилитров, не больше, он склонен к отёкам, как и все живые существа с драматичным именем. И повесила трубку. Быстро, чётко, оставив после себя ровно столько мыслей, сколько человек способен вынести за один звонок — и ни каплей больше. Лея ещё долго сидела с телефоном в руке. «Ты убегала от чего-то — или бежала к чему-то?» Она смотрела на Фёдора, который невозмутимо зеленел на подоконнике, и впервые за два года ловила себя на честной мысли: она до сих пор не знала ответа. Что здесь работает и почему Катя получилась именно такой: Контраст с братом. Роман действует молча и тактично, Катя говорит много и сразу бьёт в самое точное место.
В следующий вторник она может наконец ответить Кате — или сознательно не взять трубку и впервые позволить себе не знать ответа. Что тебе ближе: копнуть тайну Кати, заглянуть в прошлое Романа, или показать, как Лея поживёт с этим вопросом неделю и что-то в ней сдвинется?
На крышке аккуратным Катиным почерком было выведено: «Не трогать. Если тронешь — я всё пойму». Лея замерла на секунду, потом усмехнулась: в этом была вся Катя — чёткие границы, никакого сюсюканья. Но вместо того чтобы закрыть и отойти, она вытащила коробку и села с ней прямо на пол. Внутри лежали не документы и не драгоценности, а странные, будто случайные вещи: билет на автобус из города в город, датированный ровно годом назад; маленькая потрёпанная записная книжка с вырванными страницами; фотография, где Катя стоит у моря, а лицо у неё такое, будто она только что плакала и тут же решила, что больше не будет; и конверт без адреса, запечатанный, но тонкий, как будто внутри — один листок. Лея не стала открывать. Просто посидела, держа этот конверт в пальцах, и вдруг поняла: Катя не уехала на стажировку. Стажировка была удобной версией, которую она дала всем, чтобы никто не задавал вопросов. А на самом деле она уехала, чтобы перестать быть той, кем была до этого фото у моря. В тот же вечер позвонил Роман.
— Ну как там Фёдор? — спросил он буднично, будто проверял, не развалился ли мир.
— Жив, — сказала Лея.
— Полила ровно пятнадцать миллилитров. Он даже как будто стал зеленее.
— Катя бы гордилась, — хмыкнул Роман.
— Слушай, ты там… ничего не трогала на верхней полке, случайно?
Лея на секунду задержала дыхание.
— Трогала, — призналась она. — Но не читала.
Просто посмотрела.Роман помолчал. И в этой паузе было столько облегчения, что Лея поняла: он боялся, что она наткнётся на что-то и будет жалеть.
— Знаешь, — сказал он наконец,
— Катя всегда всё раскладывает по коробкам.
Не потому что хочет спрятать, а потому что так легче дышать. Она не любит, когда прошлое ходит по квартире и смотрит на неё
.— А что там было? — тихо спросила Лея.
— Там была её старая жизнь, — просто ответил Роман.
— Та, от которой она устала. Она не убегала, чтобы спрятаться. Она бежала, чтобы успеть стать другой, пока не поздно. Это разные вещи. Ты ведь помнишь, что она тебе сказала? Лея вспомнила тот вопрос: «Ты убегала от чего-то — или бежала к чему-то?» И впервые подумала, что, возможно, у них с Катей одна и та же развилка, просто они стоят по разные стороны.
— Она тебе расскажет, когда будет готова, — добавил Роман.
— Катя не из тех, кто вываливает всё сразу. Но если однажды ты увидишь, как она достаёт эту коробку и начинает вынимать вещи — значит, она решила, что можно снова на это смотреть.
— А ты? — вдруг спросила Лея.
— Ты тоже всё раскладываешь по коробкам? Или у тебя нет прошлого, которое нужно прятать?Роман рассмеялся — коротко, без веселья.
— У меня есть, — признался он.
— Просто я храню его не в коробках. Я храню его в делах. Помог человеку — и как будто чуть-чуть выплатил долг перед тем, кто когда-то помог мне. Они ещё немного поговорили про обычные вещи: про то, что в квартире скрипит пол в коридоре, про то, что Фёдор, кажется, действительно любит свет у окна, про то, что Лея всё-таки нашла квартиру на долгий срок, но решила пока остаться здесь, потому что здесь уже есть свои маленькие правила и свои маленькие люди. Когда разговор закончился, Лея вернулась к коробке. Подержала её в руках, потом аккуратно поставила обратно на полку. И на этот раз надпись: «Не трогать» прозвучала для неё не как запрет, а как забота: «Я не готова тебе это показать, но спасибо, что не полезла дальше». Она села в Катино кресло, посмотрела на Фёдора и подумала: иногда дом — это место, где тебе разрешают не знать чужих тайн, но всё равно относятся к тебе как к своей. Что тут работает с точки зрения твоего замысла: Тайна как процесс, а не как спойлер.
Катя возвращается раньше. Стажировка заканчивается, или она сама решает, что готова. И тогда Лея видит, как Катя достаёт ту самую коробку и начинает разбирать её при ней. Это будет сцена про доверие: не «я тебе всё расскажу», а «я при тебе смотрю на то, что раньше прятала». Лея пишет письмо Кате. Не отправляет, а просто формулирует: «Я нашла твою коробку. Я не читала. Но я поняла, что ты не обязана мне ничего объяснять». Это может стать для Леи способом самой разобраться, что она делает в этом городе. Фёдор как маленький символ. В какой-то момент Лея замечает, что Фёдор начал расти быстрее — как будто ему стало спокойнее. И понимает: когда в доме перестают прятаться друг от друга, даже растения это чувствуют. Что тебе ближе: чтобы Катя вернулась, и они с Леей наконец-то поговорили по-настоящему, чтобы Лея написала это письмо, или чтобы тайна ещё немного повисела в воздухе, а вместо этого мы показали, как Лея потихоньку делает эту квартиру своей — через какие-то свои маленькие ритуалы и привычки?
Катя вернулась в пятницу. Не с чемоданами и фанфарами, а как будто просто решила, что сегодня — тот самый день, когда можно снова войти в свою квартиру и не чувствовать, что прошлое набросится на неё в прихожей. Лея как раз стояла у окна и пыталась придумать, как сказать маме, что всё хорошо, не вдаваясь в подробности про хостел и таксиста, который стал почти другом. Телефон в руке дрожал от привычной неловкости: «Мам, я в порядке» всегда звучало как «не спрашивай, мне тяжело объяснять». И тут дверь открылась. Не скрипнула, не застонала, а просто щёлкнула замком — и в квартиру ворвался запах дождя и чего-то ещё, очень Катиного: чуть терпкого, уверенного, будто она всегда знает, куда идёт.
— Привет, — сказала Катя, не глядя на Лею, а сразу проходя к Фёдору. Провела пальцами по листьям, будто проверяла пульс.
— Он жив. Ты его не залила?
— Пятнадцать миллилитров, — тихо ответила Лея, чувствуя, как напряжение, которое она носила в себе весь разговор с мамой, вдруг рассыпалось от этой будничной фразы.
— Ровно. Катя наконец подняла глаза. В них не было ни удивления, ни строгости — только лёгкая усталость и что-то вроде благодарности за то, что здесь всё осталось на своих местах.
«— Прости, что без предупреждения», — сказала она, скидывая куртку. — Стажировка… ну, она закончилась раньше. Или я её закончила. Это одно и то же. Они стояли друг напротив друга, и Лея вдруг поняла, что сейчас самое правильное — не задавать вопросов. Не спрашивать, почему стажировка, почему раньше, почему та коробка на полке. Просто дать Кате войти в свой дом так, как ей нужно.
— Чай? — спросила Лея.
— Или кофе? Я уже научилась варить нормальный кофе. Почти как в Ирландии. Катя улыбнулась — не широко, а так, будто эта улыбка долго стояла в очереди, чтобы выйти наружу.
— Давай чай. С лимоном. И без разговоров про стажировку, ладно? Хотя бы первые десять минут. Они сели на кухне. Катя крутила в руках чашку, смотрела на окно, на Фёдора, на полку, где всё стояло ровно, как она оставила. И Лея поняла: для Кати дом — это не стены.
Дом — это когда кто-то полил Фёдора ровно на пятнадцать миллилитров и не тронул коробку на полке.
— Я видела коробку, — вдруг сказала Лея. И тут же испугалась, что испортила эти десять минут тишины.
— Но я не читала. Только посмотрела. И поставила обратно. Катя не вздрогнула. Не нахмурилась. Просто кивнула.
— Спасибо, — сказала она просто.— Знаешь, иногда самое трудное — это когда кто-то видит твою коробку и делает вид, что её нет. А ты знаешь, что он видит. И тогда приходится притворяться, что ты не прячешь ничего важного. А когда кто-то честно говорит: «Я видел», — становится легче. Потому что можно не притворяться. Она помолчала, потом потянулась к полке и достала ту самую коробку. Положила её на стол между ними, как будто предлагала: «Хочешь — смотри. Не хочешь — мы будем пить чай».
«— Там не трагедия», — сказала Катя.
— Там просто год, когда я всё делала неправильно.
И думала, что правильно. И когда поняла, что нет — мне нужно было уехать, чтобы перестать делать эти ошибки каждый день. Я не убегала, чтобы спрятаться. Я убегала, чтобы перестать повторять одно и то же. Это разные вещи, да? Лея вспомнила свой чемодан, хостел, звонок Роману, Ирландию — и вдруг поняла, что у неё был свой вариант этого же пути.
— Да, — сказала она.
— Разные. — Хорошо, — снова кивнула Катя.
— Тогда давай договоримся: сегодня мы не будем доставать из коробки прошлое. Сегодня мы просто будем пить чай и смотреть, как Фёдор растёт. А если когда-нибудь захочешь узнать про билет или про фото — я расскажу. Или не расскажу. Тоже нормально. И они пили чай. И Фёдор зеленел на подоконнике. И город за окном шумел, как всегда, но теперь этот шум не казался враждебным. Он был просто фоном для двух женщин, которые поняли друг друга без лишних слов. А вечером, когда Катя ушла разбирать вещи, Лея написала маме короткое сообщение: «Всё хорошо. У меня тут появились люди, с которыми можно просто пить чай и не объяснять всё сразу». И впервые за долгое время это было правдой. Что тут работает для твоего стиля и твоей задумки.
Первые дни после возвращения Кати шли не по плану, а по каким-то своим, почти беззвучным правилам. Лея быстро поняла: чтобы с Катей всё шло гладко, нужно не стараться быть «удобной», а просто не мешать её ритму. А ритм у Кати был такой: она вставала в шесть, пила стакан воды, потом ровно семь минут смотрела в окно, будто проверяла, тот ли это город, и только после этого начинала день. Лея в эти семь минут старалась даже не шуршать. Она сидела на кухне с чашкой остывшего чая и наблюдала, как Катя стоит у окна — прямая, собранная, будто готовится к прыжку, которого никто не видит. И только когда Катя наконец поворачивалась и говорила: «Так, Фёдор сегодня выглядит бодро. Значит, можно жить», — Лея позволяла себе выдохнуть. Однажды утром она не выдержала:
— Ты каждый день так стоишь? — спросила она, стараясь, чтобы это звучало не как упрёк, а как любопытство.
— Как будто ждёшь какого-то знака.Катя чуть приподняла бровь — у неё это означало: «Ты заметила. Молодец».
«— Я не жду знака», — сказала она, наливая воду в чайник.
— Я даю себе минуту, чтобы отделить «вчера» от «сегодня». Вчера было про ошибки, про то, что я всё делала не так. А сегодня — про то, что я могу сделать хоть что-то правильно. Например, полить Фёдора. Или сварить нормальный кофе. Или просто постоять и не паниковать. Лея посмотрела на свои руки — они вдруг показались ей слишком суетливыми, слишком готовыми к тому, чтобы всё исправить, всё сгладить.
— А если не получается отделить? — тихо спросила она.
— Если вчера всё ещё тащится за тобой, как чемодан на сломанном колесе? Катя помолчала. Потом достала из шкафа вторую чашку — ту самую, с крошечным сколом на ручке, которую она всегда оставляла для себя.
«— Тогда ты делаешь самое простое», — сказала она.
— Поливаешь Фёдора. Варишь кофе. Стоишь у окна. И повторяешь это снова и снова, пока чемодан не станет легче. Не потому что проблема исчезла, а потому что ты перестала тащить её на вытянутых руках. Ты её просто катишь. С этого дня у них появился неписаный ритуал. По утрам они стояли у окна — Катя свои семь минут, Лея сколько могла.
