Kitabı oxu: «Здесь делают магию. Книга 1. Магическая академия»

Предисловие

В шестнадцать лет я поехала с родителями в поход. Последний счастливый момент перед тем, как мир рухнул.

Я помню каждую деталь того дня. Как отец шутил, что мы собираем грибы хуже, чем медведи. Как мама смеялась, вытирая ладонью испачканный землёй лоб. Как сосиски на костре пахли дымом и детством.

Мы весело смеялись, собирали грибы, жарили сосиски. Но на обратном пути всё изменилось в один миг. Наша машина попала в аварию. Резкий визг тормозов, скрежет металла, крик мамы — и тишина. Такая полная, густая тишина, что заложило уши.

Родители погибли на месте. Я очнулась в больнице, вся в гипсе: переломы ноги и левой руки, шрамы. Боль пронзала тело при каждом движении. Даже дышать было страшно — вдруг рёбра сломаны? Но хуже боли было другое.

Когда я открыла глаза и увидела белый потолок, пустую палату, я сразу поняла. Ещё до того, как вошла медсестра с красными глазами. Ещё до того, как она открыла рот. Я уже знала.

В голове крутилась одна мысль: «Что теперь будет?»

Через несколько дней нужно было платить налоги. Денег у меня не было, а наследства мне не оставили. Вернее, денег почти не оставалось — только пара купюр в кошельке да долги.

Я лежала и смотрела в окно. За ним было серое, осеннее небо. Мне казалось, оно никогда больше не станет голубым.

Наверное, скоро ко мне пожалуют из банка с «уникальным» предложением о покупке дома… И, похоже, банкир уже здесь.

В палату вошёл человек в стильном пальто. Но на банкира он был не похож. От него веяло чем-то иным — не жадностью и расчётливостью, а… спокойствием?

— Здравствуй, Анастасия, — произнёс он мягко, будто боялся напугать.

Голос низкий, чуть хрипловатый, без фальшивой участливости.

Мужчина присел на стул, сложил руки на коленях и посмотрел на меня с искренним сочувствием. Слишком искренним для случайного банкира.

— Анастасия, мне очень жаль, что твои родители погибли, — его голос звучал так тепло, что на секунду я почти поверила.

Я отвернулась к стене, сжимая край одеяла. В пальцах защипало от напряжения. Какая ему жалость? Он, наверное, только рад — банк скоро заберёт их дом. В горле встал ком, глаза защипало от слёз. Но я сглотнула их. Не позволила себе расплакаться перед незнакомцем. Не здесь. Не сейчас.

— Ты думаешь, что я из банка, — он словно прочитал мои мысли.

Я резко повернулась к нему. Внутри закипал гнев, но также толика любопытства. Кровь прилила к лицу, в висках застучало.

— Ты не поверишь мне, но ты должна знать: ты — маг! — произнёс он твёрдо, но без пафоса. Спокойно. Будто сообщал, что на улице дождь.

— Ладно, хватит шутить, — впервые заговорила я. Голос дрожал от злости и отчаяния. — И если это правда, докажи.

— Хм, ты не веришь, — он улыбнулся, но без насмешки. С усталым пониманием человека, который сто раз проходил через этот разговор.

Незнакомец подошёл к кровати и поочерёдно коснулся моей ноги, потом руки. От прикосновений по телу разлилось странное тепло — не жар, а что-то глубинное. Будто кто-то зажёг маленькую свечку внутри грудной клетки.

Он провёл пальцем по гипсу. Бинты будто разрезало острым ножом, а сам гипс стёк с меня, оставив небольшую лужицу, которая быстро высахла. Кожа под ним была бледной, но целой — ни шрамов, ни синяков.

Я медленно пошевелила пальцами ноги. Они слушались. Идеально. Без боли.

— Ну что, Анастасия, теперь вы верите в магию? — он улыбнулся. В его глазах мелькнуло что-то притягивающее. Словно он видел не меня — шестнадцатилетнюю девчонку, — а что-то гораздо большее.

У меня перехватило дыхание. Я пыталась что-то сказать, но не могла произнести ни слова. Губы шевелились, а звука не было. Сердце бешено колотилось, ладони вспотели, в ушах стоял гул.

Видимо, мой гость всё понял без слов. Он протянул руку, помогая мне подняться. Я схватилась за неё, как утопающий за соломинку. Пальцы дрожали, но хватка была мёртвой.

Когда мы встали рядом, мой гость махнул рукой, и рядом появился голубоватый портал. Гость вошёл в овал и потянул меня. Меня качнуло, к горлу подступила тошнота. Я зажмурилась, а когда открыла глаза…

Воздух здесь был иным и приятным, как после дождя, но по-другому. Он покалывал кожу, от него кружилась голова. Я сделала вдох — и мне показалось, что в лёгкие вместе с воздухом вливается что-то живое, пульсирующее. Я не понимала, что это, но инстинктивно чувствовала: здесь всё по-другому.

Высокие своды, витражные окна, запах древних книг и ладана… Позже я узнала: это место называется Магической Академией имени Иннокентия великого.

Я стояла посреди этого величия. Босиком, в больничной рубашке, сжимая руку незнакомца. И впервые за много дней чувствовала не пустоту, а страх и надежду. Такие разные, но такие похожие.

Конец предисловия.

Глава 1. Анастасия. Причуды волшебной академии

Когда вы слышите «Академия магии», что вы себе представляете? Наверное, большой замок с башнями, магических существ, магистров в мантиях и верных друзей. Прямо как в «Гарри Поттере». Но в моей реальности не всё так радужно. Друзей нет, учёба идёт из рук вон плохо, а каждый день — это борьба с самой собой.

Я часто думала: может, дело не в академии, а во мне? Может, я просто не создана для магии, как не была создана для счастливой жизни на Земле?

Прошло четыре года с той трагедии, что перевернула мою жизнь. Я была на четвёртом курсе, в шестом потоке.

Преподавателей в академии хватало. И я, как и многие девчонки, выделяла среди них Александра. Он был не совсем учитель в обычном смысле. Молодой, сильный маг, давно закончивший обучение, он остался в академии — и для заработка, и для повышения квалификации. Часто проводил дополнительные занятия. Он был звездой и уважаемым человеком.

Эх, он даже не замечает меня… Каждый раз, когда он проходил мимо, моё сердце замирало, а ладони становились влажными.

Сейчас я корпела над уроками в библиотеке. Теория — самая скучная часть магии. И я никак не могла решить задачу. Речь шла о сложной системе записи магических заклинаний методом Алихана Мудрого. Его система была самой распространённой во всех одиннадцати мирах, в которых есть магия. Простая в записи, чтении и исполнении. Но при поиске ошибки в формуле этот язык можно было сразу отправлять на гильотину, но, возможно, только для меня он был таким сложным.

Снова мне не удалось создать устойчивый демонстрационный шар — он почти сразу распадался на мелкие искры, осыпая меня холодным светом. Я вздрогнула от неожиданности, хотя должна была привыкнуть. Искры щипали щёки, как мелкие иголочки.

Я понимала: скорее всего, ошибка в поддержании и подпитке заклинания. Но найти её было невыносимо трудно. Пальцы дрожали, виски пульсировали от напряжения, в груди росла тяжесть разочарования. Такая знакомая, липкая тяжесть. Она приходила каждый раз, когда я снова терпела неудачу.

Когда-то, четыре года назад, кристалл на измерении силы показал 7 840. Почти восемь тысяч — для новичка это было очень достойно, выше среднего. Мне пророчили путь до архимага если я буду усердно трудиться. Но на практике всё оказалось иначе. Потенциал — это одно, а умение им пользоваться — совсем другое. Я постоянно спотыкалась — не хватало концентрации, уверенности, понимания, как правильно направлять силу.

— Можно подсесть? — раздался голос за спиной.

Я вздрогнула и обернулась. Сердце на секунду пропустило удар — я не слышала, как он подошёл.

В проходе стоял ученик — явно из другого потока и курса. Высокий, с тёмными волосами и пронзительными серыми глазами. Он выглядел уверенным и немного насмешливым. Такие, как он, всегда получали всё легко.

— Да, садись, — я сделала приглашающий жест, стараясь скрыть волнение. Голос прозвучал хрипловато — сказалось долгое молчание.

Парень разложил на столе учебники и начал что-то записывать в тетрадь. Он делал это быстро, без раздумий, словно переписывал уже готовое.

Пока он возился, я его разглядывала. Скорее всего, с шестого курса. Ненамного старше меня, но очень харизматичный. Движения плавные, уверенные, пальцы легко перелистывали страницы. Я поймала себя на мысли, что завидую этой лёгкости.

Снова потеряв концентрацию, я осыпала себя снопом искр и от досады уронила тетрадь на пол. Бумага разлетелась веером. Пришлось нагибаться, собирая листы, и чувствовать, как щёки заливает краской.

— Не получается? — спросил незнакомец, поднимая тетрадь и протягивая её мне. В его голосе не было насмешки, скорее любопытство.

Я посмотрела на него, немного успокоилась и ровным голосом сказала:

— Да. Совсем недавно начали проходить новый вид записи магических заклинаний, и сразу — сложное задание.

— А что, у вас не с самого начала объясняли систему Алихана Мудрого? — заглянув в мою тетрадь, спросил парень. Брови удивлённо приподнялись. Кажется, я сказала что-то настолько нелепое, что он даже перестал делать вид, что пишет.

— А что, есть такие везунчики? — вопросом на вопрос ответила я, чувствуя укол зависти. Острый, неприятный, от которого свело живот.

— Конечно. Я и несколько моих друзей. Да и почти вся школа.

— Вот нам не повезло. Мы на первом, втором и третьем курсах учили записывать заклинания по системе Герасима Четвёртого.

Присмотрелся ко мне. Моё сердце сжалось. Я почувствовала, как к щекам приливает жар, и опустила взгляд на свои записи — там, где только что были строчки формул, теперь расплывались бессмысленные каракули.

— Такую допотопную чушь? Нас уже с первого курса тренируют в системе Алихана. Так проще: привыкаешь сразу говорить на языке, не нужно потом переучиваться.

— Да, нам просто не повезло. Даже простой демонстрационный шар не могу создать и удержать. — Я опустила взгляд. Голос прозвучал глухо, почти шёпотом. Мне хотелось провалиться сквозь землю. Я думала, что расплачусь, но обошлось.

Парень подвинулся ко мне, заглянул в тетрадь с умным видом, прочитал и сказал:

— Ну, тут же всё понятно. Если проиграть эти знаки в голове, чувствуется отдача. Нужно понять, в какую сторону идёт энергия и на каком участке происходит разрыв с подпитывающим знаком.

Я попробовала сделать, как он сказал. Но опять что-то пошло не так. Моя магия снова взбрыкнула, как норовистая лошадь. Шар рассыпался искрами, обдав лицо холодом.

Мой новый знакомый посидел, подумал, потом сказал:

— Я понял, почему не получается. Ошибка не только в зоне подпитки, но и в самом заклинании. А именно — в сети безопасности.

— А что не так? — я подалась вперёд, забыв про неловкость. Внутри вспыхнула надежда — робкая, колючая, но настоящая.

— Тут записано, чтобы шар одновременно был и опасным, и безопасным. А ещё эффектность приравнена к безопасности. Эти параметры противоречат друг другу. Заклинание путается, поэтому ты не можешь его долго удерживать.

Я снова попробовала способ, который он описал. Его уверенный тон придал мне уверенности. На этот раз я смогла почувствовать отдачу, увидела нужные символы и поняла, как же я была слепа. Тёплая волна магии пробежала по телу. Шар на мгновение замер, сияя ровным светом. Я задержала дыхание, боясь спугнуть это чудо.

Он протянул руку:

— Владимир.

Я пожала её и ответила:

— Анастасия.

— Приятно познакомиться, Анастасия.

— Взаимно, — сказала я, чувствуя, как в груди зарождается робкая надежда. — Ты меня спас. Как мне тебя отблагодарить?

Мой новый друг усмехнулся:

— Мне ничего не нужно. Просто приходи завтра вечером в 18:00 в сто тридцать восьмую комнату в крыле преподавателей. Вот, держи приглашение.

Он дал мне бумажный билет, встал и, посмотрев мне в глаза, произнёс:

— Анастасия, ты должна верить, что ты можешь сотворить заклинание. Если ты не будешь верить в себя, то даже самое правильное и простое заклинание будет либо не работать, либо будет просто угасать. — Он отвернулся и вышел из библиотеки. Его шаги быстро затихли в коридоре.

Я посмотрела на билет: «Вечеринка в 18:00 в комнате 138. Будет музыка, караоке, еда, разные напитки».

Сердце забилось так сильно, что, казалось, его стук слышат все в библиотеке. Мелькнула мысль: «Зачем тебе в какое-то общество? Ты же не умеешь быть в компаниях. Ты всегда смотришь со стороны».

Но в груди уже теплилось что-то новое — предвкушение. Может, здесь, спустя четыре года, я наконец перестану быть девочкой, которая смотрит на жизнь через стекло.

Глава 2АнастасияЛекции, вечеринка и первый успех

На следующий день я проснулась с непривычным чувством — тлеющим угольком предвкушения. Оно грело изнутри. От этого даже утренняя прохлада в комнате не казалась противной.

«Вечеринка в 18:00». Эти слова, как мантра, отгоняли привычную утреннюю тоску. Ту, что обычно оседала на душе свинцовой тяжестью. Сегодня она не пришла. Или я её просто не впустила.

Я подскочила с кровати, едва коснувшись пола босыми ногами. Собрала учебники с энергией, которой не было уже давно. Почти побежала на первый урок, чуть ли не напевая под нос.

И что-то изменилось. Не во внешнем мире — академия была всё той же. Те же каменные стены, те же витражные окна, сквозь которые пробивались лучи утреннего солнца. Но во мне. Может, помогла удачная вчерашняя практика. А может, просто сработал психологический эффект от небольшой победы и человеческого общения. Я чувствовала себя так, будто у меня выросли крылья — ещё хрупкие, неуклюжие, но настоящие.

Как бы то ни было, сегодня я удивила всех преподавателей — и, пожалуй, саму себя — своей активностью. Я отвечала на вопросы, решала задачи у доски. В моём зачётном листе появились оценки не ниже семи. А на магическом анализе я даже схлопотала жирную десятку. Учитель, когда ставил её в журнал, поднял на меня глаза и чуть заметно кивнул. Я почувствовала, как к щекам приливает тепло — не от смущения, не от скромности , от гордости.

Давно такого не было. Учёба, обычно дававшаяся с таким трудом, и вдруг пошла по новому по другому как по накатанной. Я ловила знания на лету, и они наконец-то начали складываться в понятную картину. Словно кусочки мозаики встали на свои места.

Особенно меня зацепила одна лекция. Её вёл важный, седовласый профессор Макаркин. Он всегда казался мне стариком из прошлого столетия.

Тема звучала пафосно: «Истоки современной магии: мифы и реальность».

— Здравствуйте, дорогие ученики, — начал он, обводя аудиторию проницательным взглядом. Голос глубокий и уверенный, словно высеченный из камня. — Сегодня я проведу лекцию о начале. О фундаменте всего, на чём стоит наш мир.

Тут его нагло перебила Кира. Она развалилась на задней парте с видом королевы, которой докладывали об уменьшившемся урожае. Я покосилась на неё. Она сидела, откинувшись на стуле, скрестив руки на груди, и на её губах играла ленивая усмешка.

— Опять вы будете час рассказывать про великого Иннокентия? — её голос звенел насмешкой. — Про то, как он своими экспериментами создал магические маяки и подарил магию всем мирам? Нам это ещё на первом курсе вдалбливали. Может, отпустите пораньше? У нас последний урок, все устали.

В классе повисла тишина. Такая напряжённая, что, казалось, воздух загустел.

Профессор Макаркин медленно повернулся к Кире. На его лице не было ни гнева, ни раздражения — лишь лёгкая, холодная улыбка, от которой по спине пробежал неприятный холодок.

— Мне нравится твой энтузиазм, Кира. И твоя прекрасная память на базовый курс. — Он говорил медленно, взвешивая каждое слово. — Поэтому в знак поощрения твоего живого интереса к учебному процессу я задаю тебе — и, пожалуй, всему потоку — двойное домашнее задание. Чтобы закрепить «скучные» основы.

Учитель развернулся к доске. По аудитории пронёсся приглушённый стон. Я услышала, как кто-то сзади выругался сквозь зубы. Остальные ученики бросили на Киру убийственные взгляды, пообещав ей шёпотом самые страшные кары. Кира же только фыркнула и демонстративно достала зеркальце, принявшись поправлять причёску.

Эта девушка бесила меня с самого её появления. Она пришла к нам на четвёртый курс, когда ей было уже двадцать два. Её оставили на второй год после какой-то дико разгульной вечеринки. Тогда она позвала кучу учеников из разных потоков, устроив нелегальное сборище прямо в учебном корпусе. Точные детали не разглашались — я знала об этом только из обрывков разговоров и сплетен. Но ходили слухи, что там было много запрещённых зелий, взрывных амулетов и нарушений всех мыслимых правил безопасности. Некоторых участников отправили на домашнее обучение. А Кире «повезло» — её просто оставили на второй год и перевели в наш, считающийся более спокойным, класс. Скорее всего, из-за того, что у нас очень «женственный» состав: всего восемь парней на двадцать четыре девушки. Видимо, руководство надеялось, что это её усмирит. Напрасно.

— Как верно, хоть и бестактно, отметила Кира, вы это действительно проходили ещё на первом курсе, — продолжил профессор, выводя на доске сложные символы. Мелок скрипел, оставляя причудливые завитки. — И если бы не было новых, недавно рассекреченных фактов, я бы не начинал эту тему. Но вы уже достаточно взрослые и сильные, чтобы понять новые, более… тёмные аспекты нашей истории. Знали ли вы, Кира, что магия, созданная Иннокентием Великим, не могла быть создана в рамках тех радужных теорий, которые вам рассказывали на первом курсе?

В классе начался переполох. Стулья заскрипели, кто-то даже привстал с места. Все ученики загалдели, даже тех кого не интересовала история были вплетены таким началом. Но учитель жестом успокоил их — его ладонь поднялась призывающая нас успокоиться .

— Не волнуйтесь. Мы не говорим о том, что магия — зло. Мы говорим о её цене. Более двухсот пятидесяти лет назад Иннокентий Великий — которого в узком кругу тогда просто звали «Кеша» — пытался постичь природу магии и освободить нас от оков. Как вы знаете, раньше, до Иннокентия, маги черпали силы из собственных жизненных сил, из своей души. Поэтому сильнейшие редко жили дольше тридцати лет, сгорая, как свечи.

— А Иннокентий задумался о создании стационарных, внешних источников, производящих магическую энергию из неиссякаемых природных ресурсов. Он много трудился, положил на алтарь науки годы жизни и наконец создал рабочий прототип. Но проблема оставалась. Аппарат не производил энергию из ничего — он преобразовывал что-то другое. Стоило засыпать в него обычную землю, как он начинал перерабатывать её в чистую магическую силу, и мощный столб энергии устремлялся в небо. Но засыпать просто землю — глупо и неэффективно. Её много, но всё же не хватит, чтобы питать миллиарды людей вечность. И тогда Иннокентию пришла гениальная и одновременно ужасающая идея: настроить аппарат на самый мощный и неиссякаемый источник материи во Вселенной, превратить её в энергию, направить аппарат на себя и создать… Как думаете, что?

Ученики, оправившись от шока, начали строить догадки.

— Собаку, которая ест землю и производит магию! — выкрикнул кто-то с задней парты. Кто-то хихикнул, но смех быстро затих.

— Нет.

— Фамильяра-титана, который может перетаскивать тонны ресурсов между мирами!

— Нет. И это тоже неэффективно.

Вскоре профессору надоело постоянно отвечать «нет». Он остановил поток фантазий и повернулся к доске. Мел в его руке ожил и начертил на тёмной поверхности сложное, закручивающееся изображение.

— Кто-нибудь знает, что это? — спросил он.

В классе воцарилась тишина. Такая густая, что слышно было, как скрипит мел в его пальцах.

Изображение было знакомо. Похожие картинки я видела в старых учебниках по астрономии ещё на Земле. Я невольно подняла руку. Сердце колотилось где-то в горле.

— На Земле эти объекты называются чёрными дырами.

— Верно, Анастасия. — Профессор кивнул с одобрением. — Чёрные дыры, или, как их называют в магических трактатах, «Вечные Пожиратели», появились в доступной нам части реальности не без помощи Великого Иннокентия. Он не создал их из ничего — они существовали и раньше. Но он нашёл способ… приручить их, и направить энергию. Он создал систему, которая заставляет их странствовать по окраинам галактики и собирать рассеянную массу, пыль, энергию — всё. Пока Вселенная будет бесконечно расширяться, масса для преобразования будет в практически бесконечном количестве а если пыль или другие объекты не будет встречаться вечные пожиратели давали часть собственной массы. Аппарат Иннокентия — тот самый первый Маяк — преобразует эту собранную массу в чистую магическую энергию и, как гигантский фонтан, распространяет её, насыщая всё население планет. Тем самым он обеспечил нас энергией на миллиарды лет вперёд. Но цена… Цена в том, что наша магия питается самой тканью реальности, её тихим, бесконечным умиранием. Мы не сжигаем свои жизни. Мы сжигаем миры. Крошечные, необитаемые, далёкие — но всё же.

В классе стало так тихо, что был слышен лишь скрип мела и тяжёлое дыхание учеников. Я смотрела на чёрную дыру на доске и не могла отвести взгляд. Смертоносная вечная. Как наша магия.

Эта лекция перевернула всё с ног на голову. Наша чудесная магия, дарующая исцеление, полёты, свет, — имела такую грандиозную и мрачную природу. Я чувствовала, как внутри всё сжимается. Мы пользовались энергией, которая когда-то была звёздами. Планетами. Мирами.

После уроков я быстро сделала домашнее задание. Теперь, с пониманием системы Алихана, многие задачи решались легче. Благодаря вчерашней помощи Владимира всё щёлкало как орехи. Я даже не заметила, как пролетел час — формулы складывались сами собой, магия слушалась.

Часы показывали 17:50. Я решила — пора. Надела самое приличное, что было из одежды (простая тёмная мантия без заплат), и отправилась в крыло преподавателей.

Путь был долгим. Коридоры, лестницы, порталы. Я шла и чувствовала, как с каждым шагом волнение нарастает. Ладони стали влажными — я вытерла их о мантию, но это помогло ненадолго.

Дверь с номером 138 охранял левитирующий полупрозрачный призрак в форме рыцаря в доспехах. Его пустые глазницы уставились на меня. По спине пробежали мурашки, волосы на затылке встали дыбом.

— Предъяви приглашение, смертная, — проскрежетал он голосом, похожим на скрип ржавых петель. От этого голоса заныли зубы. — Иначе я заберу твою душу в качестве платы за беспокойство.

Я, стараясь не дрожать, протянула бумажный билет. Пальцы слегка подрагивали, но я заставила себя держать руку ровно. Призрак схватил его эфемерной лапой, поднёс к тому, где должно было быть лицо. Дверь позади него с тихим щелчком приоткрылась.

Я перевела дух и шагнула внутрь.

Внутри было шумно. Очень много л юдей, столики, за каждым — как минимум по два человека. Кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то уже подпевал музыке, льющейся из магического кристалла в углу. Я поёжилась и принялась искать взглядом знакомое лицо.

Владимир сидел за дальним столом — не один, с какой-то девушкой. Я пробралась к нему между столиками и подсела.

— Привет, Анастасия.

— Привет, Владимир.

— Скоро должен прийти мой друг. А пока — познакомьтесь. Анастасия, это Лиана. — Он повернул голову к девушке. — Лиана, это Анастасия. — И кивнул в мою сторону.

— Очень приятно. — Лиана протянула руку. Я пожала её — ладонь была тёплой, а улыбка искренней.

Дальше разговор пошёл сам собой. О жизни, об интересных историях, о всякой ерунде. Лиана оказалась лёгкой в общении — не давила, не выпытывала, просто болтала. С ней было спокойно.

В какой-то момент Владимир спросил:

— А ты как попала в школу?

Я погрустнела. Вот этого вопроса я боялась.

— Раньше я жила на Земле. Попала в Академию, когда мои родители погибли в аварии.

Владимир кивнул. Лиана притихла, отвела взгляд. На секунду за столом повисла тишина — неловкая и сочувственная.

— Сожалею, Анастасия, — сказал Владимир тихо. — Все маги с Земли проходят через подобное.

Я хотела спросить подробнее — что значит «все»? Как? Почему? Но Владимир вдруг посмотрел мне за спину и помахал рукой.

— А вот и мой друг.

Я обернулась. В толпе трудно было понять, кто именно из них друг Владимира. Внезапно голос сбоку заставил меня вздрогнуть и повернуться.

— Ну и толпа, конечно.

Первый шок от неожиданности прошёл, но его сменило другое — удивление. Друг Владимира стоял прямо рядом со мной. И я знала его.

Александр.

Он стоял так близко, что я чувствовала запах трав и старой бумаги. Моё сердце пропустило удар.

— Зачем ты меня позвал? — продолжил он, обращаясь к Владимиру. — Ты же знаешь, я не люблю такие вечеринки. Шум, гам, бессмысленно потраченное время.

— Александр, ты давно уже не развлекался, — усмехнулся Владимир. — Расслабься. Выпей. Оторвись.

Александр покачал головой. Потом повернулся ко мне. Протянул руку:

— Александр.

— Анастасия. — Я ответила на рукопожатие, стараясь, чтобы пальцы не дрожали.

Поначалу беседа в его присутствии шла вяло. Редкие фразы, паузы, неловкие взгляды. Александр явно чувствовал себя не в своей тарелке — держался ровно, но настороженно. Я — тоже. Слишком уж неожиданной была эта встреча.

Но Владимир не сдавался. Его харизмы хватило бы на всех четверых. Он подкидывал темы, шутил, рассказывал истории — и постепенно лёд треснул. После нескольких фраз захотелось говорить ещё. Натянутая беседа превратилась в активное обсуждение — кто где был, что видел, какое мнение об учителях, о системе Алихана, о том, почему в столовой всегда заканчивается яблочный пирог.

Я поймала себя на том, что смеюсь. Легко, без надрыва. И Александр — я видела краем глаза — тоже улыбался. Настоящей, живой улыбкой, без привычной хмурой маски.

Может, вечеринки не так уж и плохи.

Глава 3АнастасияТайны, амулеты и тень прошлого

На следующее утро я проснулась с тяжёлой головой. Вчерашняя вечеринка закончилась поздно, и хотя я ушла одной из первых, сон всё равно не шёл. Всю ночь мне снились какие-то обрывки: то магический кристалл в углу комнаты 138, то смех Владимира, то глаза Александра — внимательные, изучающие.

Я потянулась, села на кровати и только тогда вспомнила: сегодня после уроков — объявление списков учебной дуэли.

Учебная дуэль. Обязательная часть программы четвёртого курса. Два боя, максимум три — в зависимости от количества участников. Победитель получает двадцать серебряных и хорошую оценку по выбранному предмету. Проигравшие — ничего. Никаких поблажек, никаких пересдач. Считается, что дуэль — это не экзамен, а проверка характера. Можешь ли ты участвовать в бою, искать заклинания и применять их.

Я быстро оделась и побежала на первый урок — теорию магических полей. Профессор что-то рассказывал про интерференцию заклинаний, но я слушала вполуха. В голове вертелась одна мысль: с кем я буду драться?

На перемене ко мне подошла Лиана. Я с удивлением обнаружила, что она учится в параллельном потоке.

— Ты уже видела списки? — спросила она, плюхаясь рядом на скамейку.

— Нет. А что, уже вывесили?

— Да, у деканата. Я мельком глянула. Ты в первой паре с Вероникой Стоун. Помнишь её? Она из шестого потока, высокая такая, с косой.

Я помнила. Вероника была одной из тех, кто всегда держался особняком. Тихая, но с холодным, оценивающим взглядом. Говорили, она хорошо владеет защитной магией.

— А во второй паре? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Лиана замялась. Потом тихо сказала:

— Кира. Если ты выиграешь у Вероники, во втором бою ты выйдешь против Киры.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Кира. Та самая, что перебила профессора Макаркина, что сидела с видом королевы, что пришла к нам на четвёртый курс после какой-то тёмной истории.

— Она сильный боец? — спросила я.

Лиана пожала плечами.

— Говорят, она хорошо владеет ментальной магией. Но точно никто не знает. Она не любит показывать, на что способна.

— А как же защита? Я думала, на дуэлях все под комплексной защитой.

— Под ней, — кивнула Лиана. — Каждому ученику перед боем дают амулет с комплексной защитой. Он должен выдерживать любые атаки четвёртого курса. Но... — она помедлила. — Говорят, Кира умеет обходить такие вещи. Не знаю, правда это или просто сплетни.

— Не переживай, — Лиана сжала мою руку. — Может, ты выиграешь у Вероники, а там... что-нибудь придумаешь.

После уроков я вышла во двор. Мне нужно было подышать, собраться с мыслями. Я стояла у окна в галерее, ведущей к тренировочным залам, и смотрела на город внизу. Академия располагалась на холме, и отсюда открывался вид на весь Центральный город. Вдалеке был виден Великий Маяк. Даже отсюда я чувствовала его присутствие — лёгкое покалывание на коже, тепло, разливающееся по венам.

Я закрыла глаза и переключилась на магическое зрение. Мир вокруг стал другим — контуры предметов размылись, а Маяк превратился в ослепительный поток силы, пронизывающий всё пространство. Я смотрела на него, затаив дыхание. Красиво. И страшно. Эта энергия питала всю академию, весь город, весь мир. И я — песчинка в этом потоке. Маленькая, слабая, не умеющая даже щит поставить.

— Любуешься?

Я вздрогнула и обернулась. Александр стоял в нескольких шагах, прислонившись к колонне. В руках он держал какой-то свиток.

— Просто смотрю, — ответила я, отводя взгляд.

— Знаю, что ты видишь, — он подошёл ближе и встал рядом. — Маяк. Он красив, правда? Я в детстве мог часами на него смотреть. Казалось, что если долго смотреть, можно понять, как он работает.

— И получилось?

— Нет. Но я не оставил попыток.

Мы постояли молча. Потом Александр сказал:

— Я слышал, ты в первой паре с Вероникой. А во второй, скорее всего, выйдешь против Киры.

— Слышал?

— Владимир сказал. Он переживает. И... — Александр помедлил. — Он предлагал помочь тебе с подготовкой. Некоторым аспектам магии, которые в академии не преподают. Но я решил, что лучше я сам.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Ты? Поможешь мне?

— А почему нет? — он усмехнулся. — Ты же не думаешь, что я позволю Кире размазать тебя по стенке? Тем более что она, скорее всего, будет играть не по правилам.

— Ты знаешь, что она будет делать?

— Догадываюсь. Кира — ментальный маг. Она не станет драться в открытую. Она будет давить на психику, на эмоции, на страхи. Или использовать что-то, что блокирует твою магию. Я видел такие приёмы.

Он посмотрел на меня серьёзно.

— Хочешь подготовиться?

Я кивнула, не раздумывая.

Весь следующий день мы провели в тренировочном зале на нижнем уровне академии. Александр гонял меня так, что к вечеру я едва держалась на ногах. Но зато узнала больше, чем за все четыре года обучения.

Он показал мне, как ставить щит, который не просто отражает атаки, а адаптируется к ним. Как чувствовать направление магического удара ещё до того, как он будет нанесён.

— Главное правило боя, — говорил он, пока я отражала его атаки. — Никогда не стой на месте. Двигайся. Если ты стоишь, ты — мишень. Если ты двигаешься, ты — угроза.

Он показал мне несколько боевых заклинаний, которые не входили в стандартную программу. Ледяные иглы, которые проходили сквозь большинство щитов. Огненные кнуты, которые могли пробить некоторые щиты. И самое главное — заклинание, которое создавало кратковременный разрыв в защите противника.

— Но ведь на дуэли у всех комплексная защита, — возразила я. — Она должна выдерживать любые атаки четвёртого курса.

— Должна, — согласился Александр. — Но комплексный щит — это не стена. Это скорее плотная сетка. И у неё есть узлы. Если знать, где они, можно проскользнуть между ними. Но запомни главное: комплексная защита — это не для того, чтобы её обходить. Это для спасения жизни. Если твоя магия коснётся её — ты проиграешь. Так что не пытайся пробить её. Просто будь быстрее и точнее.

Он показал мне, как чувствовать эти узлы. Как направлять магию не в лоб, а в обход. Как искать слабые точки в чужой защите.

— Кира, скорее всего, будет играть не по правилам, — сказал он, когда я в очередной раз отразила его атаку. — Она не станет драться в открытую. Она будет давить на психику, на эмоции.

— Ты должна быть готова ко всему. Даже к тому, чего не должно быть.

К концу дня я вымоталась так, что не могла даже руку поднять. Но внутри было странное чувство — уверенность. Впервые за долгое время я чувствовала, что могу что-то сделать. Что я не просто песчинка в потоке магии.

На следующий день, после уроков, началась дуэль.

Тренировочный зал был огромным — размером с футбольное поле, но с высокими сводами и магическими барьерами по периметру, чтобы заклинания не вышли за границу. В центре зала стоял судья — пожилой маг с седой бородой и пронзительным взглядом. Рядом с ним — турнирная таблица, светящаяся магическими буквами.

Первая пара: я и Вероника.

Я вышла на площадку. Вероника уже стояла на противоположной стороне — высокая, спокойная, с косой, перекинутой через плечо. Она смотрела на меня без злобы, но и без жалости. Просто оценивала.

— Начинайте, — скомандовал судья.

Вероника атаковала первой. Сгусток чистой энергии полетел в меня. Я уклонилась, ушла в сторону, как учил Александр. Не стоять на месте. Двигаться.

Второй удар. Третий. Она била методично, без эмоций, как машина. Я отвечала щитами, уворачивалась, ждала.

И дождалась. Вероника допустила ошибку — слишком долго держала щит с одной стороны. Я рванулась вперёд, выбросила ледяную иглу — ту самую, которой научил меня Александр. Игла прошла сквозь её защиту, задела плечо. Вероника отшатнулась, потеряла концентрацию.

— Победа, — объявил судья. — Анастасия.

Я не верила. Я выиграла. Первый бой. Первую дуэль.

Но радоваться было некогда. Следующий бой — против Киры.

Кира вышла на площадку неспешно, как королева. Она улыбалась — той самой ленивой, насмешливой улыбкой, от которой по спине пробегал холодок. В руке она держала маленький веер, которым обмахивалась, будто ей было жарко.

— Поздравляю, — сказала она, подходя ближе. — Ты выиграла у Вероники. Это... почти подвиг. Для такой, как ты.

Я промолчала. Не хотела тратить силы на пустые слова.

— Знаешь, я видела твой бой, — продолжила Кира. — Ты неплохо двигаешься. Для новичка. Но удача — штука переменчивая. Сегодня она с тобой. Завтра — нет.

Она подошла ещё ближе и неожиданно хлопнула меня по плечу. Легко, почти дружески. Я вздрогнула от неожиданности, но ничего не сказала.

— Начинайте, — скомандовал судья.

Я сосредоточилась, готовясь к бою. Подняла руки, начала готовить заклинание. И... ничего.

Магия не шла. Я чувствовала, как сила внутри меня есть — она пульсировала, рвалась наружу, — но что-то блокировало её. Как будто невидимая стена стояла между мной и моим резервом.

Кира спокойно пошла в мою сторону. Медленно, уверенно. Она даже не готовила атаку — просто шла, зная, что я ничего не смогу сделать.

Паника подступила к горлу. Я попробовала ещё раз — щит, огненный шар, простейшее заклинание. Ничего. Только пустота.

И тут я поняла. Шестым чувством — это не случайность. Это Кира. Она что-то сделала. Когда подходила. Когда хлопнула по плечу.

Я дотронулась до того места, где касалась её рука. Пальцы нащупали что-то маленькое, твёрдое. Камушек. Наклеенный на мантию. Я отлепила его — и почувствовала, как стена внутри рушится. Магия хлынула обратно.

Кира была уже в пяти шагах. Она не ожидала, что я так быстро пойму. Я вскинула руку и выбросила огненный шар — тот самый, который мы отрабатывали с Александром. Прямо в неё.

Кира не успела уклониться. Шар ударил в плечо, отбросил её назад. Она упала, вскрикнула — больше от неожиданности, чем от боли. Её щит вспыхнул и погас.

— Победа, — объявил судья. — Анастасия.

Я смотрела на Киру, которая поднималась с пола, и видела в её глазах ярость.

— Она жульничала! — закричала я, указывая на Киру. — Она прикрепила мне камушек! Когда подходила! Чтобы я не могла колдовать!

— Ложь! — Кира развернулась к судье. — Это она сама его приклеила! Чтобы обвинить меня! Все видели, как она стояла у окна, как смотрела на Маяк! Она готовила эту подставу!

Судья — пожилой маг — переводил взгляд с меня на Киру и обратно. В его глазах читалась усталость. Он явно не хотел разбираться.

— Достаточно, — сказал он наконец. — Я не собираюсь разбирать ваши склоки. Обе пойдёте к декану, и он решит, кто виновен. И обе идёте по своим комнатам. Немедленно. И если я узнаю, что вы продолжили выяснять отношения — сообщу декану.

Кира фыркнула, развернулась и пошла к выходу. Я смотрела ей вслед, чувствуя, как во мне кипит злость. Она подставила меня. Она хотела, чтобы я проиграла. Она использовала запрещённый приём — и вышла сухой.

Но я выиграла. Несмотря ни на что. Я выиграла.

Я вышла из зала. За дверью меня ждала Лиана. Она бросилась ко мне, обняла, засмеялась.

— Ты сделала это! Ты сделала это!

— Сделала, — я улыбнулась, хотя внутри всё ещё дрожало. — Но Кира...

— Забудь про неё, — Лиана махнула рукой. — Она всегда так. Все знают, что она жульничает. Просто никто не может доказать.

Я кивнула.

Попрощавшись с Лианой, я пошла к лестнице, ведущей в административное крыло. И на верхней площадке, у резных перил, заметила знакомую фигуру.

Александр стоял, прислонившись к колонне. Он смотрел куда-то в окно, но, услышав мои шаги, обернулся.

— Привет. Ну что, как твой триумфальный день? — спросил он.

В его глазах я прочла не праздный интерес, а искреннюю заботу.

— Могло бы быть и лучше, — вздохнула я, подходя ближе. — Если бы не эта… эта Кира.

— Значит, всё-таки она, — Александр покачал головой. — Я так и думал. Она всегда играет грязно. Но чтобы так открыто, прямо перед судьёй…

— Судья ничего не стал разбирать, — я коротко рассказала про камушек, про то, как Кира хлопнула меня по плечу, про то, как магия не слушалась, и про то, как судья отправил нас к декану.

Александр слушал молча. Когда я закончила, он сказал:

— Я поговорю со своим братом, чтобы он… — он резко замолчал, будто спохватившись.

— Чтобы он что? — насторожилась я.

— Чтобы разобрался с этим. Чтобы декан не просто закрыл дело, а выслушал тебя. — Он быстро сказал это, но было ясно, что изначально он хотел сказать другое. Я видела, как дёрнулась его рука, словно он хотел махнуть ею, но сдержался.

— А твой брат… кто? — спросила я медленно, хотя уже догадывалась. Ответ пришёл сам собой, сложился из обрывков разговоров, случайных намёков, сплетен, которые я раньше не воспринимала всерьёз.

Александр помолчал, изучая моё лицо, словно решая, можно ли доверять. Я чувствовала на себе его взгляд — тяжёлый, испытующий. Мне захотелось отвести глаза, но я заставила себя смотреть прямо.

— Данил. Данил Брайт. Директор этой академии, но он скорее двоюродный.

В голове что-то щёлкнуло. Брайты. Потомки Иннокентия. Владельцы всей академии. Александр был не просто талантливым магом и преподавателем. Он был потомком того, кто принёс магию в миры.

— Почему ты об этом не рассказывал? — спросила я, не в силах скрыть удивление. В голосе прозвучало что-то похожее на обиду. Или растерянность.

— Потому что все, узнавая это, начинают относиться ко мне по-другому. — В его голосе прозвучала усталая горечь. Он говорил тихо, почти шёпотом, и в этом шёпоте было столько выжженной, долгой усталости, что у меня защемило сердце. — Одни лебезят, просят оценки подправить, соревнования пересмотреть, доступ к закрытым архивам. Другие ненавидят за «блат», считают, что все мои успехи — только из-за фамилии. Все без исключения. Ты же тоже видишь, как все девчонки смотрят на меня — с обожанием, как на «звезду». А узнав, кто я, ты будешь смотреть либо с расчётом, либо со страхом. Так было всегда.

Он усмехнулся, но в усмешке не было веселья. Только горечь.

Мы стояли в пустом коридоре. Где-то вдалеке звенел колокол, возвещая о конце очередной пары. Его звон разбивался о каменные стены, терялся в сводах. Мне казалось, время застыло, растянулось, как тягучая патока.

— И ты думал, что я буду так же? — спросила я тихо. Голос дрогнул, и я ненавидела себя за эту дрожь.

— Все, кто узнаёт, становятся такими, — повторил он, но уже без прежней уверенности. В его взгляде мелькнуло что-то — надежда? — но он тут же опустил глаза, словно боялся, что я прочту это.

Вместо ответа я просто покачала головой. Не зная, что сказать. Он был прав — знание изменило всё. Но изменило не так, как он думал. Теперь он был для меня не недосягаемым идеалом, а человеком. Со своей ношей, своими проблемами. Я смотрела на него и впервые видела не преподавателя, не звезду, не наследника великой династии. А просто уставшего парня, который уже устал доказывать, что он — это он.

— Пойдём, — неожиданно предложил он. — Расскажу тебе кое-что за чашкой чая. Если, конечно, не боишься ассоциироваться с представителем правящей династии. — В его голосе снова проскользнула усмешка, но на этот раз — мягче, теплее.

— Не боюсь. И знай: не все люди одинаковы.

Мы сели в небольшой преподавательской чайной. Сюда учеников обычно не пускали. Комната оказалась маленькой, уютной, с низким потолком и круглыми столиками из тёмного дерева. На стенах висели старые картины — портреты бывших ректоров, которые, казалось, следили за нами осуждающими взглядами.

Александр заказал какой-то травяной сбор с дымком. Пахло далёкими горами. Я сделала глоток — на вкус терпкий, чуть сладковатый, с послевкусием дыма и мёда.

Он начал рассказывать. О своей семье, о том, как потомки Иннокентия разделились на две ветви — от его сыновей, Евгения и Дика. О том, как академия, хоть и государственная, стала по сути семейным делом Брайтов, их главным детищем и крепостью.

Потом разговор сам собой зашёл о наследии прадеда.

— В его дневниках, — понизив голос, сказал Александр, — записано всё. Не отредактированные для учебников исследования, а сырые, опасные, гениальные мысли. Все заклинания, включая те, о которых в школе даже не заикаются — их считают слишком рискованными или аморальными. Говорят, там есть чертежи и расчёты на создание мобильных маяков.

— Это невозможно! — вырвалось у меня. Я чуть не поперхнулась чаем. — Маяк — это гигантское стационарное сооружение, вплетённое в энергетику целой планеты! Его нельзя «взять с собой»!

— Почему нельзя? — парировал он. В его глазах загорелся азарт учёного. Он подался вперёд, и я невольно сделала то же самое. — Если можно создать стабильный источник, почему нельзя его уменьшить? Представь: маг, не привязанный к определённому месту, способный черпать силу уровня маяка в любом мире!

— Но стабильность поля! КПД! Обратная связь! — я завелась, забыв, с кем разговариваю. Пальцы сами потянулись к салфетке, чтобы начать чертить схему. Эти темы мы касались на теоретической магической физике.

— Смотри, — он перехватил салфетку и быстро набросал несколько символов. — Если использовать не чистый поток от чёрной дыры, а буферный кристалл-накопитель, который…

Мы проспорили минут двадцать, чертя схемы на салфетке. Оба на взводе от интеллектуального азарта. Я забыла, где нахожусь, забыла, кто он. Осталась только задача — красивая, сложная, требующая решения.

И вдруг я осознала, что спорю с Александром Брайтом как с равным. Он не снисходил, не поучал — он доказывал. И я доказывала в ответ.

— Извини, сорвался, — наконец сказал он, откидываясь на спинку стула и выдыхая. Его лицо разгладилось, ушла та напряжённая складка между бровями. — Я редко встречаю тех, с кем можно так поспорить о технических деталях. Большинство либо не понимает, либо боится.

— И ты меня прости, — улыбнулась я. — Я тоже забываюсь, когда речь заходит о фундаментальных принципах.

Вдруг по коридору мимо чайной с топотом пронёсся напуганный, бледный ученик младших курсов. Дверь приоткрылась от сквозняка, и я услышала его прерывистое дыхание.

Александр инстинктивно встал и шагнул к двери. Он перехватил ученика за руку. Хватка была твёрдой, но не грубой.

— Что случилось?

— Там… в крыле старших курсов… парень с пятого курса… Он швыряется боевыми заклинаниями в девчонку! Он с ума сошёл! — Голос ученика срывался на фальцет, глаза были круглыми от ужаса.

Не теряя ни секунды, Александр рванул в указанную сторону. Я, не раздумывая, побежала следом. Сердце ухало куда-то вниз.

В дальнем, обычно пустынном коридоре мы застали жуткую картину. Рослый пятикурсник с диким, невидящим взглядом методично, как автомат, выпускал ослепительно-белые молнии в прижатую к стене плачущую девушку. Каждая молния била с пугающей точностью, оставляя на стене чёрные подпалины. Воздух пах озоном и страхом.

Его дружки стояли поодаль, но не смеялись — они смотрели с ужасом.

— Прекратить! Немедленно! — Громоподобный голос Александра прокатился по коридору, заставляя дрогнуть стёкла в окнах. Я вздрогнула от неожиданности — никогда не слышала, чтобы кто-то так кричал.

Девушка, воспользовавшись моментом, юркнула в боковую дверь и скрылась.

Пятикурсник медленно повернул голову. Его глаза были стеклянными. Пустыми. Как у куклы.

— Ох, Александр… Что ты веселье портишь? — Его голос звучал неестественно, будто чужой. Словно кто-то говорил его ртом, но не он.

— Какое ещё веселье? — холодно спросил Александр. Он сделал шаг вперёд и незаметно оттеснил меня за свою спину. Я почувствовала, как он выставил руку, готовясь к защите.

— А вот такое!

Мгновенно, без жеста, ослепительная молния полетела прямо в Александра. Время будто замедлилось. Я видела, как разряд пробивает воздух, как искры срываются с пальцев пятикурсника, как Александр даже не моргнул.

Но молния, ударившись в невидимый щит в сантиметре от его груди, отскочила с резким треском и угодила в потолок, оставив чёрный след. Кусок штукатурки отвалился и с глухим стуком упал на пол.

— Как-то ты медленно сегодня, — произнёс Александр спокойно. Но в его позе чувствовалась собранная, готовая к удару пружина. Я видела, как напряглись его плечи, как пальцы чуть заметно шевельнулись, готовые к новому заклинанию.

Два огненных шара, выпущенные один за другим, постигла та же участь. Парень зарычал от ярости. Александр лишь пожал плечами.

С его пальца вылетел маленький, размером с горошину, мерцающий белый шарик. Он двигался не быстро, но как-то неизбежно. Как капля, которая всё равно упадёт.

Пятикурсник пытался увернуться, поставить щит. Но его движения были странно запоздалыми. Словно он боролся с кем-то внутри себя.

Шарик мягко коснулся его груди. Парень без звука рухнул лицом вниз, как подкошенный. Я услышала глухой удар головой о каменный пол и вздрогнула.

Его друзья с визгом бросились врассыпную.

— Александр, что ты наделал?! — закричала я, выбегая из-за его спины. Голос сорвался, в горле пересохло.

— Не волнуйся, — он уже стоял на колене рядом с телом. Его движения были спокойными, уверенными, будто он делал это сотни раз. — Этот шарик — не боевой. Он всего лишь вызывает мгновенный, но глубокий паралич моторных функций и временно блокирует магический канал. Парень проспит пару часов и проснётся с жуткой головной болью. Но живой и здоровый.

Он повернулся ко мне. В его глазах я увидела сталь.

— Иди. Беги, зови преподавателей. Лучше сразу к директору или к Георгию. Скажи, что нужен срочный карантин и ментальное сканирование. Дело пахнет не школьной потасовкой, а серьёзной диверсией.

Я кивнула и бросилась бежать, чувствуя, как за спиной остаётся что-то очень тёмное и опасное.

Вечерний разговор. Александр

— Данил, пойми: это не случайность. Такого просто не может быть. У него не было возможности украсть дневник — он всего лишь пятикурсник. Да и амулет ясно показывает, что им кто-то управлял. Нам необходимо понять, кто.

Данил, всё это время спокойно слушавший меня, вновь поднял глаза и посмотрел мне прямо в лицо.

— Александр, я понимаю, что ситуация неординарная. Но ты не должен переживать. Это не твоя обязанность. У нас есть Григорий, который занимается безопасностью. Будут агенты, которые станут разбираться с произошедшим. Поэтому не переживай.

Он помолчал, потом добавил:

— Что касается твоего предложения насчёт украденного дневника — я не против. Главное, никому не говори. Если дневник смогли украсть из хранилища, значит, это не просто воры. Это кто-то гораздо более опасный. И чем меньше людей знают, кто именно владеет дневником, тем выше шанс, что он сохранится в наших руках.

Глава 4. Анастасия. Кто виноват

Уставшая после долгого дня, я выходила из кабинета, где меня фактически допрашивали о произошедшем. Следователь задавал одни и те же вопросы по три раза, меняя формулировки. К концу допроса у меня так гудело в голове, что я с трудом различала, где коридор, а где стена.

Я сама до сих пор не до конца понимала, что именно случилось. Вроде бы какой-то амулет, который управлял человеком, и с его помощью можно было заставлять его делать что угодно. Естественно, мне не рассказали всей правды. Не сообщили, что именно сказал тот парень, когда очнулся. Я знала только, что его увезли в закрытое крыло, а в академии ввели дополнительные меры безопасности.

Размышляя, я шла по почти пустым коридорам школы. Мне встречались только те, кто решил засидеться в библиотеке, или идущие на вечерний перекус. Их голоса отдавались эхом, смешиваясь в неразборчивый гул. Этот бесконечный путь через коридоры, залы и порталы наконец-то закончился у моей двери.

Почему-то в этот раз я решила пойти не прямо в свою комнату, а через общий зал нашего потока. Зачем — сама не знала. Может, хотела увидеть знакомые лица. Может, надеялась, что там будет тихо и пусто.

Открыв дверь, я увидела с десяток пар глаз, смотрящих на меня. Некоторые — безразлично, некоторые — с интересом, а некоторые — с явной неприязнью. Воздух в зале был тяжёлый, спрессованный ожиданием. Кто-то даже перестал жевать, когда я вошла.

На самом удобном кресле посередине комнаты сидела Кира. В её взгляде читалось какое-то торжество. Она смотрела на меня как кошка на мышку, и от этого взгляда у меня по спине пробежал холодок.

Такое отношение сокурсников напугало меня. Я быстро прошла мимо них в коридор, ведущий к моей комнате. Шаги отдавались в ушах глухими ударами, и мне казалось, что они смотрят мне в спину.

«Очень странно», — про себя сказала я.

Но «странно» — не то слово. Странно было бы, если бы они вдруг стали со мной дружелюбны. А так… так было больно, но привычно.

Я села за стол, подпёрла подбородок руками и задумалась. Лоб был горячим, в висках стучало, но спать не хотелось. Уроки не сделаны, поэтому заняться было чем. Я достала книги, зажгла магический огонёк, настроила его так, чтобы свет был достаточно ярким, но не резал глаза. Огонёк задрожал на секунду — моя концентрация всё ещё была никудышной, — но потом выровнялся.

Задания оказались довольно простыми. Я без особого труда справилась и решила потренироваться в магии.

Стены в комнатах общежития были сделаны из специального материала, задерживающего магию и обладающего шумоизоляцией — по крайней мере, так говорилось. Но на самом деле стены выдерживали не очень мощную магию: один-два файербола опытного мага могли бы разбить стену и подвергнуть ученика опасности. Сам же ученик вряд ли смог бы быстро разрушить эти стены. И, как я много раз замечала, магия всё-таки проникала в комнату — например, энергия от маяка, для подзарядки магических резервов. Я чувствовала её лёгкое покалывание на коже, когда включала магическое зрение и сосредотачивалась.

Я достала свою тетрадь, быстро посмотрела на символы. Над моей ладонью завис жёлтый, переливающийся оранжевыми искрами шарик. Я смотрела на него, затаив дыхание. Он держался ровно, без колебаний . Не распадался.

После того дня такие шарики у меня получались почти по желанию. Но всё же нужно было тренироваться, чтобы шар появлялся мгновенно и без ошибок. Ну, это простая магия — для боевой или защитной нужны годы упорных тренировок. А у меня не было лет. У меня было только сейчас и это глупое чувство, что время уходит сквозь пальцы.

Жалко, не взяла учебники из библиотеки: там были действительно сложные заклинания, а не задания для четвёртого курса. Поняв, что серьёзных заклинаний здесь не будет, я просто потренировалась в создании разных световых и звуковых эффектов. Потратила час на то, чтобы заставить искры выстраиваться в спираль. Получилось с пятой попытки.

Даже один раз получилось выполнить задание номер 516 — воссоздать запах роз. Комната наполнилась сладким, чуть приторным ароматом. Я на мгновение закрыла глаза, представив, что нахожусь в саду, а не в каменной коробке общежития.

«Так-так», — заинтересовалась я, увидев какое-то замысловатое заклинание. Оно было в самом конце тетради, почти на полях, будто кто-то набросал его второпях. По символам атаки я поняла: это явно боевое заклинание. На удивление, оно не было зашифровано или записано с ошибками. Слишком аккуратно для случайной пометки. Слишком точно.

Проверив отдачу магической энергии, я воспроизвела его.

Жёлтая молния пролетела прямо, ударилась об стену, отрикошетила, чуть не попав мне в лицо, и погасла на стене, оставив тёмный след. Я отшатнулась, сердце бешено заколотилось. На щеке осталось лёгкое жжение — молния прошла в сантиметре.

А если бы это заклинание полетело мне прямо в лицо, а «шумоизолированные» стены заглушили бы мой крик? Я сглотнула, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Поняв, что лучше тренироваться в тренировочной комнате и от греха подальше, я пошла спать — вдруг найду ещё какое-нибудь заклинание и запущу его себе в лоб.

Перед сном я долго смотрела на тетрадь, гадая, кто и зачем вписал туда это заклинание. Но мысли путались, и я провалилась в сон, так и не найдя ответа.

На следующее утро я собралась и пошла вниз. Скоро должна была начаться лекция об одиннадцатом мире под названием Безводный, или, по-другому, Сухой мир. За окном всё так же моросил дождь — мелкий, противный, он проникал под мантию и заставлял ёжиться.

Я не торопилась, но шла быстрым шагом.

Внезапно слева послышался голос:

— Привет, Анастасия.

Я повернулась и увидела Владлена. Он стоял, прислонившись к стене, с видом человека, который давно кого-то ждёт.

— Ну, привет.

— На лекцию идёшь?

— А куда бы мне ещё идти за десять минут до лекции? — Я невольно усмехнулась, хотя на душе было муторно.

— Да, извини, — смущённо сказал он. Он потупился, будто ему было неловко за свой глупый вопрос.

— Или ты думаешь, что у меня внезапно появилась привычка прогуливать?

— Нет, конечно.

Дальше мы шли молча, пока Владлен не спросил:

— Анастасия, скажи, пожалуйста, зачем ты повесила на себя этот камень, который блокирует твои заклинания? Зачем ты подставляешь Киру?

Его голос был спокойным, даже дружелюбным. Но твёрдым , и вопрос ударил как пощёчина.

Я так и замерла. Ноги стали ватными. Я-то считала, что абсолютно логично: это сделала не я, а Кира. А теперь Владлен смотрит на меня с лёгким укором, и за его спиной я вижу, как другие сокурсники проходят мимо и бросают на меня косые взгляды.

— А с чего ты, Владлен, решил, что это сделала я, а не Кира? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Пальцы сжали лямку сумки так, что побелели костяшки.

— Так она сама сказала, что это ты. Нет причин ей не верить.

— Как это нет? Есть довольно веская причина — двадцать серебряных. — Я почувствовала, как внутри закипает злость. Глухая, беспомощная злость.

— Анастасия, что за глупые отговорки? Вчера эти двадцать серебряных, которые обещал учитель, достались Татьяне.

— Есть небольшое правило, — начала я объяснять Владлену, чувствуя, что говорю с каменной стеной. — Если ученик не по своей вине, а из-за другого ученика или учителя не смог получить приз и не может продолжить соревнования, то школа выплачивает сумму приза. Кира просто хочет, навесив на меня этот магический амулет, побить меня и получить от школы компенсацию.

Я говорила, пока не почувствовала что-то странное: мои слова абсолютно не находили отклика у Владлена. Он смотрел на меня, кивал, но в его глазах не было понимания. Словно он слышал не то, что я говорю, а что-то другое.

И мне кажется, я поняла, как, а вернее, почему Кира вчера настроила всех однокурсников против меня.

— А есть шанс, что виновата не ты, а Кира? — повторил Владлен. Его голос звучал механически, будто заезженная пластинка. — Она не может так рисковать, поэтому я всё равно думаю, что это ты, а не она.

— Владлен, — почти простонала я от этого разговора. Голова начала раскалываться, перед глазами поплыли пятна.

Я пыталась снять ментальное заклинание с Владлена. С этим у меня всегда были проблемы, да и к тому же мы это практически не проходили. Я чувствовала, как моя магия бьётся о чужую, навязанную волю, как рыба об лёд.

— Зачем мне эти деньги? Я вообще ни на что не трачусь. Питаюсь в школе бесплатно, до выплаты двухсот золотых школе мне ждать больше шести лет. Да и двадцать серебряных в таком деле вообще не помогут. — Я вложила в эти слова всё своё отчаяние, надеясь, что они пробьют стену.

Почти, почти я уже сняла треть заклинания — и мои слова тоже начали доходить. В разуме Владлена появились сомнения, и он сам начал разрушать это заклинание. Я чувствовала, как чужая воля трещит, как лёд под ногами.

— Да и рисковать мне тоже нельзя: за такое меня могут выгнать из школы. У Киры могут быть шансы жить дальше: она вернётся домой, станет жить спокойно. А я не могу — у меня на Земле больше никого нет. Я лежала в больнице, когда ко мне пришёл Святослав и забрал меня оттуда. Земля осталась там, в прошлом, запечатанная в стеклянном шаре воспоминаний, к которому я больше не могла прикоснуться.

— Два золотых — это большая сумма, — уже не так уверенно сказал Владлен. Его голос дрогнул, и я поняла — пробито. — На них в школе можно продлить срок выплаты двухсот золотых.

— Два золотых в начале срока? Даже не смеши, — ответила я, чувствуя, как напряжение начинает отпускать. — Это может увеличить срок выплаты на пару недель максимум. А возможно, вообще никак не повлияет.

Всё. Владлен помотал головой, как собака, вылезающая из воды. Он заморгал, огляделся, будто не понимал, где находится.

— Что это было? — спросил он. В его голосе звучал настоящий, неподдельный ужас.

— А ты что, ничего не понял? — я посмотрела ему прямо в глаза, чувствуя, как внутри клокочет ярость и облегчение одновременно. — Вчера, когда ты слушал Киру, она потихоньку заколдовала тебя и остальных, чтобы вы поверили, что она не виновата, а виновата я. Без доказательств.

Владлен почесал голову и сказал:

— Тогда нам нужно срочно бежать к учителю. Если у остальных учеников обнаружат ментальную закладку, её точно исключат.

В его глазах зажглась решимость. Я вдруг поняла, что он не просто поверил — он разозлился. На неё. И на себя.

Мы побежали очень быстро. Меньше чем за минуту добежали до кабинета. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбилось, но я не чувствовала усталости. Перебивая друг друга, мы рассказали учителю про то, что сделала Кира.

Когда мы всё рассказали, в кабинет неспешно зашла Кира.

Она была спокойна, как удав. В её походке чувствовалась уверенность хищника, который знает, что добыча уже в ловушке.

— Валентин Дмитриевич, — в голосе Киры было столько пренебрежения ко мне и чувство победы, — можно мне узнать, как продвигается дело о том, что Анастасия наклеила на себя амулет, чтобы облить меня грязью?

— Кира, — тихо начал учитель. Я услышала в его голосе что-то, чего раньше не замечала — усталость. — Боюсь, мы выяснили, кто повесил на Анастасию этот амулет.

— Не нужно мне уточнять, что это сделала Анастасия, чтобы опорочить меня, — поспешно перебила она. Её голос стал выше, в нём проскользнула первая, едва заметная нотка беспокойства, или даже страха.

— Боюсь, чтобы это доказать, нам придётся провести ментальное сканирование большинства ваших сокурсников, — спокойно продолжил учитель.

— Зачем это? — с испугом сказала Кира. Она побледнела. Я видела, как побелели её костяшки на руках.

— Просто у нас появились данные, что…

Учитель не успел договорить.

Кира резко рванула и побежала из кабинета. Но практически сразу споткнулась, упала и больше не двигалась. Она рухнула как подкошенная, и звук её падения показался мне оглушительным.

Учитель спокойно подошёл к кристаллу на стене, коснулся его рукой и проговорил:

— Прошу, пришлите пару големов в кабинет 417. Тут у нас одна ученица без сознания, оглушённая магией. Да и пригласите, пожалуйста, внутришкольного следователя.

Через пару минут к нам подошли големы вместе с человеком в чёрном и, на удивление, Георгий — глава безопасности. Георгий бросил на меня быстрый, оценивающий взгляд, но ничего не сказал.

Учитель долго что-то объяснял следователю и Георгию. В это время големы аккуратно подняли Киру и унесли. Она безвольно свисала между ними, и в этом было что-то жуткое.

— Анастасия, подойди, пожалуйста, сюда, — позвал меня Георгий.

Я подошла. Ноги слушались плохо, как в кошмаре.

— Анастасия, мы приносим извинения от лица школы, — сказал он. В его голосе не было тепла, но и фальши тоже. Просто констатация факта.

— Принимаю, — коротко ответила я. Ну а что ещё я могла сказать?

— За компенсацией приходи в кабинет к начальнику вашего корпуса.

Я кивнула. Следователь и Георгий попрощались с учителем и вышли.

— Продолжим, — спокойным голосом сказал учитель. — Садитесь по местам, начинаем урок.

И, как и все ученики, я села на своё место. Сердце всё ещё колотилось, но я заставила себя дышать ровно.

Когда все расселись и начали слушать, учитель начал лекцию.

— Одиннадцатый мир под названием Безводный, или Сухой. Мир был открыт Иннокентием Великим в 1563 году по общему летосчислению. — (Для справки: на момент событий по общему летосчислению был 1792 год.) — Мир был открыт Иннокентием в целях поиска полезных ресурсов и мест для заселения. Иннокентий нашёл всё, что искал, и начал строительство девяти Маяков.

— В итоге построено только семь, — перебил учителя один из «умников». Я невольно поморщилась — этот день и так был слишком долгим.

Учитель скептически посмотрел в ту сторону и продолжил:

— Впоследствии было построено именно семь маяков, два оставшихся так и не начали. Сухой мир обладал интересными ресурсами и, возможно, новыми материалами для магических исследований и создания артефактов. Но совет магов, организованный Иннокентием Великим, отнёсся очень скептически к открытию ещё одного мира. Совет магов еле справлялся с предыдущими десятью мирами и пытался наладить и улучшить инфраструктуру центрального мира и нескольких других. Слишком быстро осваивать ещё один мир было крайне трудно.

Один из учеников поднял руку.

— Да, говори.

— А чем была вызвана такая внезапная проблема с освоением новых миров и работой со старыми?

— Правильный вопрос. Это было вызвано тем, что магия, не потребляющая жизненных сил мага, была открыта всего лишь десять лет назад по тем временам. Маги ещё не полностью обустроились в новой реальности, где не нужно было жертвовать собой, чтобы создать еду или одежду, перемещать ресурсы и себя.

Ещё один ученик поднял руку.

— Прошу, — сказал учитель.

— Вы сказали, что уже тогда, в 1563 году, был совет магов. Он чем-то отличался от нынешнего органа управления?

Учитель покачал головой.

— Орден магов, или совет магов, не изменился за двести лет. Менялись только маги в его составе: иногда приходили сильнее, иногда слабее. Но всегда это был совет из самых могущественных магов современности. — Для справки: в совет магов мог войти только маг, который входил в список сильнейших магов. Если маг этого не желал, ему могли присвоить какое-то звание вроде герцога, или он мог остаться простым магом в деревне — это был полностью его выбор. — Совет магов был создан задолго до Иннокентия и оставался довольно эффективным управляющим органом.

Учитель помолчал и сказал:

— Что-то мы отошли от темы. Нужно продолжить. Безводный мир не заинтересовал совет магов — у него было слишком много проблем. Спустя почти сто пятьдесят лет, когда орден магов разобрался уже со всеми проблемами и развил десять миров, он внезапно обнаружил у себя вот такую «заначку». Но отдавать лишние ресурсы на его освоение было как-то жалко, да и опытных магов было не так много, чтобы отправлять их в другие миры. Но всё же найденные там полезные ресурсы — как для обычного человека, так и для мага — заставили совет посмотреть на этот мир по-другому и начать вкладываться в него.

— Кто-нибудь из вас знает, какой маг является в том мире самым сильным из десяти присутствующих там архимагов? — внезапно спросил учитель.

(Для справки: архимаги — это переходная ступень между обычным магом и магистром. Их магические силы по шкале Алихана оцениваются от десяти тысяч до двадцати пяти тысяч.)

(Также справка: шкала Алихана — субъективная мера силы мага, определяемая при помощи специального теста, придуманного Алиханом. Ранги по этой шкале: жрец — от двадцати до пятисот, обычный маг — от пятисот до десяти тысяч, архимаги — от десяти тысяч до двадцати пяти тысяч, магистры — от двадцати пяти тысяч и выше, архимагистор — от сорока до сорока пяти тысяч минимальная , но нужны доказательства силы за счёт умений. По приблизительной оценке сила Иннокентия Великого — сто пятьдесят тысяч к моменту смерти.)

Все ученики покачали головами.

— Стыдно не знать, — строго сказал учитель. — Это был выпускник нашей школы, ваш землянин: Дамир Огненный! Сейчас он занимает руководящую должность в том мире, руководит добычей ресурсов и отвечает за безопасность.

Лекция закончилась. Я вышла в коридор, чувствуя себя опустошённой. История Безводного мира, интриги Киры, откровения Александра — всё смешалось в голове в один тягучий, липкий ком.

— Анастасия! — окликнул меня знакомый голос.

Я обернулась. Ко мне быстрым шагом приближался Александр. Его лицо было серьёзным, но в глазах читалось облегчение. Он дышал часто, будто бежал — или боялся, что не успеет меня поймать.

— Ты в порядке? — спросил он, поравнявшись со мной. В его голосе прозвучало что-то, не простая вежливость.

— Да, — я кивнула, хотя чувствовала, что это не совсем правда. — Хотя всё это… слишком. Слишком много для одного дня. Для одной жизни.

Он понимающе улыбнулся:

— Понимаю. Мир вдруг стал гораздо сложнее, чем казался вчера.

— И опаснее, — добавила я, вспомнив амулет, который снял Александр с того парня. — Кто-то явно хочет подставить вашу семью.

Александр помрачнел:

— Да. И этот кто-то действует очень грамотно. Слишком грамотно для случайного врага. Нам нужно быть осторожнее.

— Что теперь будет с Кирой? — спросила я.

— Её отстранили от занятий на месяц и назначили ментальную проверку. Если выяснится, что она действовала не по своей воле, наказание смягчат. Но я склоняюсь к тому, что она просто пешка в чужой игре. Её использовали. Как того парня с амулетом. Как всех нас.

Мы помолчали. Тишина была тяжёлой, но не неловкой. Скорее, такой, когда слова уже не нужны.

— Слушай, — Александр понизил голос, и я невольно подалась вперёд. — Ты ведь теперь в курсе всего этого… хаоса. Если хочешь, я могу показать тебе кое-что. Не из учебной программы. Что-то, что поможет тебе лучше понять, с чем мы имеем дело.

Моё сердце забилось чаще. В груди разлилось тепло любопытства. Интерес. Предвкушение.

— А кто такой Георгий? — спросила я. — Ты говорил, что он глава безопасности, но… вы с ним родственники?

Александр помолчал, потом кивнул:

— Да. Георгий — мой дядя. Двоюродный брат отца. Он возглавляет службу безопасности и внутренних расследований академии.

Я хотела спросить ещё что-то, но он уже покачал головой:

— Потом. Это долгий разговор. А сейчас — идём. Я покажу тебе кое-что не менее интересное.

Он развернулся и направился к лестнице, ведущей в нижние уровни академии. Я, не раздумывая, последовала за ним. Шаги отдавались эхом в пустом коридоре. Мне казалось, что мы спускаемся не по лестнице, а в самую глубину тайн, которые академия хранила веками.

«Что бы ни ждало меня впереди, — подумала я, — теперь я часть этой истории. И отступать уже поздно».

Малая конференция магов столичного мира (1300-е годы)

— Алихан, мы вас выслушали.

Старший учёный, Филипп Андреевич, нервно поправил очки. Его пальцы слегка дрожали, и он сжал их в замок, чтобы скрыть эту дрожь.

— И считаем, что ваша идея о магическом тесте… не имеет практического смысла. Слишком умозрительно.

В зале повисло тяжёлое молчание. Воздух стал густым, как патока.

Алихан не моргнул глазом. Он стоял прямо, руки спокойно сложены за спиной, лицо невозмутимо.

— Филипп Андреевич, вы и ваши коллеги вправе так считать, — его голос прозвучал спокойно, но в нём зазвенела сталь. — Но позвольте напомнить: без объективной оценки силы мага мы продолжаем полагаться на слухи, связи и личные симпатии. Разве это не подрывает основы нашего ордена?

Филипп Андреевич нервно переплёл пальцы.

— Мы веками обходились без ваших шкал, Алихан. Сила мага — это не только цифры. Это мудрость, опыт, глубина понимания законов мироздания…

— И всё же, когда речь идёт о распределении ресурсов, назначении на ключевые посты или формировании экспедиций, субъективность играет злую шутку. — Алихан сделал шаг вперёд. Его тень, вытянувшись, легла на мраморный пол зала. — Представьте: две экспедиции в неизученные миры. Одну возглавляет маг с репутацией «великого стратега», но по факту его сила — восемь тысяч пятьсот по шкале. Вторую — молодой, малоизвестный исследователь с силой восемнадцать тысяч. Кто, по-вашему, имеет больше шансов на успех?

В зале зашептались. Шёпот был похож на шум моря — далёкий, нарастающий. Несколько магов переглянулись.

Один из них, седовласый старец с посохом из чёрного дерева, поднял руку:

— Допустим, ваша шкала точна. Но как вы гарантируете, что она не станет инструментом манипуляций? Что сильные мира сего не начнут подтасовывать результаты, чтобы продвигать своих ставленников?

Алихан улыбнулся — холодно и сдержанно.

— Именно поэтому тест будет проводиться централизованно, под наблюдением независимых наблюдателей из числа архимагов. Результаты заносятся в единую магическую книгу, которая защищена от любых вмешательств древними печатями. Более того, — он сделал паузу, обводя зал спокойным взглядом, — каждый маг имеет право пройти тест повторно раз в пять лет. Это не приговор, а инструмент развития.

Старший учёный поправил очки и вздохнул:

— Вы продумали детали, признаю. Но что, если маг с высоким рангом по вашей шкале окажется безрассудным? Или, напротив, талантливый стратег с более низким рангом будет отвергнут только из-за цифр?

— Шкала не отменяет других критериев отбора, — терпеливо объяснил Алихан. — Она лишь даёт нам общую точку отсчёта. Представьте армию, где командиры назначаются не по выслуге лет, а по реальной способности вести за собой. Академию, где преподаватели отбираются не по фамилии, а по глубине знаний и силе. Совет магов, где решения принимают те, кто действительно способен их принять.

Зал затих. Даже самые ярые скептики почувствовали вес его слов.

— Хорошо, — наконец произнёс Филипп Андреевич. — Допустим, мы согласимся на эксперимент. Где и когда вы предлагаете провести первое тестирование?

Алихан достал из кармана небольшой кристалл. Он мерцал мягким голубым светом, пульсировал в такт его сердцебиению, словно был живым.

— Вот прототип устройства для замера силы. Оно считывает энергетический отпечаток мага и проецирует результат на специальную пластину. Испытание можно провести прямо здесь, сейчас. Кто готов стать первым добровольцем?

Наступила тишина. Маги переглядывались, явно колеблясь. Кто-то прятал взгляд, кто-то сжимал посохи, будто готовясь к бою.

— Я готов, — раздался голос из задних рядов.

Вперёд вышел молодой маг в простой мантии, без знаков отличия.

— Меня зовут Эраст. Я архимаг с силой двенадцать тысяч триста, если верить старым записям. Проверим вашу шкалу.

Алихан кивнул и протянул ему кристалл:

— Держите его в ладони и сосредоточьтесь на своём внутреннем источнике. Не нужно высвобождать магию — просто позвольте ей проявиться.

Эраст выполнил указание. На его лице сначала было сомнение, потом — удивление, а потом — благоговение.

Кристалл вспыхнул ярче. В воздухе появилась светящаяся надпись:

Сила: 12 298

Зал ахнул. Даже Филипп Андреевич не смог скрыть удивления. Его очки сползли на нос, и он поправил их дрожащей рукой.

— Разница в две единицы, — пробормотал он. — Поразительная точность…

— Это лишь начало, — сказал Алихан. В его голосе прозвучала уверенность человека, который знает, что прав. — Шкала Алихана станет фундаментом новой эры в истории магии. Эры, где сила и талант будут цениться выше происхождения.

Он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то от пророка, который видит будущее, недоступное другим.

Глава 5. Анастасия. Месть или помеха

Настроение, вопреки ожиданиям, не стало легче — оно стало ещё мрачнее. Слёзы высохли, но на душе остался солёный привкус, как после морской воды. Даже пять золотых, позвякивавших в кармане, не поднимали настроения.

Я сунула руку в карман, пересчитала монеты на ощупь — круглые, тяжёлые, с рельефным гербом. Металл был холодным, но пальцы помнили их странное, живое тепло, которое бывает у старых монет, побывавших в сотнях рук.

Странная история. Просто глава корпуса вызвал меня к себе, молча протянул кошель и сказал: «Держи». На вопрос «почему пять?» он пожал плечами и ответил: «Мне так сказали». Вот и весь разговор. Пять золотых — сумма приличная, если постараться, можно год прожить безбедно. Но внутри царапало другое.

Мои сокурсники. Люди, с которыми я училась с первого курса. Они не поверили мне. Поверили новенькой, которая появилась у нас только в этом году.

Я вспомнила лица — не их, а своё собственное, когда я смотрела в зеркало после той дуэли. В зеркале была девчонка с красными глазами, которая всё ещё надеялась, что кто-то встанет на её сторону. Никто не встал.

На душе было так горько, что хоть вой. Я стояла у окна в конце коридора и смотрела на закат, чувствуя, как горечь поднимается из груди в горло.

В фильмах, которые я смотрела когда-то в другой жизни, в такой момент обязательно шёл дождь. Крупными каплями по стеклу, чтобы подчеркнуть трагизм момента. Но назло, видимо, самому миру, с неба светило яркое, почти летнее солнце. Закатное, оранжево-розовое, оно заливало коридоры академии тёплым светом, от которого каменные стены казались золотистыми. Свет ложился на пол длинными полосами, и я шла по ним, как по ступеням, которые вели в никуда.

Даже старый маяк, который работал в обычном режиме, сегодня будто излучал больше энергии. Если смотреть на него расфокусированным взглядом, он светился ярче, пульсировал, как живой. Я смотрела на него, и мне казалось, что он тоже знает какой-то секрет, который не может рассказать.

Небо было невероятно красивым. Нежно-розовым, прозрачным, без единой тучки… кроме одной. На самом горизонте, тёмно-синей кляксой, висело одинокое облако. Оно было плотным, тяжёлым, непохожим на остальные. Как предчувствие.

Я смотрела на него и думала: возможно, дождь всё-таки будет. Я не сильно разбираюсь в местной метеорологии, но, кажется, придётся подождать.

Я легла спать рано. За окном уже стемнело, магические светильники в коридоре погасли, и комната наполнилась густой, почти осязаемой темнотой. Видимо, горечь и усталость сделали своё дело — мозг не мучил меня кошмарами, не прокручивал перед глазами лица однокурсников. Я провалилась в темноту быстро и глубоко, как в холодную воду. И не снилось мне ничего. Только чернота. Тёплая, уютная, как одеяло.

Утром меня разбудил звук. Барабанящий, настойчивый, он долбил по карнизу за окном. Сначала я не поняла, что это — может, кто-то стучит в дверь? Но звук был слишком равномерным, слишком упорным.

Дождь.

Вчерашняя маленькая тучка превратилась в гигантскую и принесла не мелкий осенний дождик, а настоящий ливень. Вода стеной хлестала по стёклам, по крыше, по подоконникам. Казалось, весь мир за окном превратился в один сплошной водопад.

Возможно, это осень наконец-то вступила в свои права: уже две недели как календарная осень, а дождь только начался. Видимо, он копил силы всё это время, чтобы обрушиться на нас сразу всей мощью. Я смотрела на струи, стекающие по стеклу, и думала, что небо, наверное, тоже устало сдерживаться.

Я села на кровати, прислушиваясь к грохоту воды. Дыхание было ровным, но в груди всё ещё сидел тот колючий комок, который появился ещё вчера. В комнате было сумрачно, сыро и прохладно. Хотелось закутаться в одеяло и никуда не идти. Лежать. Смотреть в потолок. Ни о чём не думать.

Но часы на тумбочке показывали, что до лекции осталось полчаса.

Я собрала учебники в сумку, накинула мантию, застегнула её под самое горло. Воротник был тесным, но я затянула его туже — так было спокойнее. Открыла дверь — и звук дождя стал громче, наполнил коридор влажной свежестью. Воздух пах мокрым камнем и чем-то далёким, горьковатым — может, листвой, которой здесь никогда не было.

Медленным шагом, не спеша, я побрела к лестнице.

Путь до главного корпуса был долгим. Коридоры, лестницы, порталы, снова коридоры. Я шла, и дождь стучал по крыше над головой, и этот стук был единственным звуком, который заполнял тишину. Обычная дорога, которую я проделывала сотни раз, сегодня казалась бесконечной.

Я почти не смотрела по сторонам, думала о чём-то своём, когда наконец вышла в главный зал.

Огромное пространство гудело привычным утренним шумом. Гул голосов, шарканье ног, хлопки порталов — всё это навалилось на меня, заставило вздрогнуть. Студенты сновали туда-сюда, кто-то опаздывал и бежал, кто-то лениво переговаривался у порталов.

Я направилась к нужному — тому, что вёл к кафедре защитной магии. Оставалось всего несколько шагов.

И тут чья-то рука легла мне на плечо. Сзади.

Я вздрогнула так сильно, что чуть не выронила сумку. Резко обернулась, уже готовая огрызнуться, и замерла.

Александр.

Он выглядел ужасно. Под глазами — тени, на лбу — испарина, взгляд лихорадочный, мечущийся. Таким я его ещё не видела — растерянным, почти испуганным. Даже в коридоре с тем парнем, даже когда снимал амулет, он был спокоен. А сейчас — нет.

— Что случилось? — спросила я, и раздражение в голосе появилось само собой, защитная реакция на неожиданность. На самом деле мне стало страшно. Холодный страх, который скрутил живот.

— Тебе нужно идти за мной. Срочно, — он говорил быстро, отрывисто, почти не разжимая зубов. Его пальцы сжали моё плечо сильнее, чем следовало, и я почувствовала лёгкую боль.

— Александр, у меня через пару минут урок, — я мотнула головой в сторону портала, пытаясь высвободиться. — Не самое подходящее время для твоих дополнительных занятий.

— Да какие занятия?! — он чуть не закричал. Несколько проходящих мимо студентов обернулись. Их взгляды скользнули по нам, но никто не остановился. В академии привыкли, что преподаватели иногда шумят. Александр понизил голос, но напряжение в нём только выросло: — Тебя Георгий вызывает. Лично.

У меня внутри всё похолодело. Страх, который только начинался, разлился по телу ледяной волной. Георгий. Глава безопасности академии. Если он вызывает лично да ещё и посылает за мной Александра, значит, случилось что-то из ряда вон выходящее. Что-то, что требует моего присутствия. Или моего допроса.

— А как же урок? — спросила я, но это было уже скорее по инерции, чтобы не молчать. — Чтобы не получить нагоняй от преподавателя?

— Ты не слышишь, что я говорю? — Александр дёрнул меня за рукав, и я чуть не споткнулась. — Георгий зовёт. За прогул не переживай, я решу. Бежим.

Мы побежали. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбилось, но я не чувствовала усталости — только страх, который подстёгивал, заставлял ноги двигаться быстрее. Коридоры, лестницы, порталы — всё слилось в одно цветное пятно. Александр двигался быстро, я едва поспевала за ним. Он то и дело оглядывался, проверяя, не отстала ли я, и в его глазах я видела что-то, от чего становилось ещё страшнее.

— Так что случилось? — выдохнула я, когда он немного сбавил шаг, пропуская меня в очередной портал. Воздух в портале был холодным, и меня пробрала дрожь.

Александр обернулся. В его глазах мелькнуло что-то странное — то ли страх, то ли сожаление. Или и то, и другое вместе.

— Сегодня утром Киру обнаружили лежащей на полу в её комнате. Вызвали врачей.

Меня будто окатили ледяной водой. Я даже остановилась на мгновение, и Александру пришлось дёрнуть меня за руку, чтобы я продолжала идти.

Кира. Та самая девчонка, которая подставила меня, которая хотела получить два золотых, с которой мы дрались на дуэли… Я её не любила. Но и лютой ненависти не питала. Она просто играла в свои игры, просто хотела денег и признания. Я даже признала, что она сильнее меня в части ментальной магии . Это было честно. А теперь её нет.

— Она… — голос сорвался, пришлось прокашляться. — Есть шансы, что она выживет?

Я надеялась, что да. Надеялась, что это очередная её выходка. Что она просто перепила, или подшутила над кем-то, или…

Александр покачал головой. Этот жест сказал больше любых слов. Я увидела, как напряглись его плечи, как он сжал кулаки, будто сдерживая что-то.

— Очень маленькие. Киру нашли утром в её комнате. Врачи вызвали следователей, но было поздно — она умерла. На столике стояла пустая чашка.

Он помедлил, и я заметила, как дёрнулась его щека.

— На Киру у него были большие планы.

— Планы? — я непонимающе нахмурилась. — Какие планы могут быть на такую, как Кира? Самовольную, неуправляемую, которую даже в узде не удержать?

Голос прозвучал резче, чем я хотела. Но я не могла понять. Кира — это же просто… Кира. Взбалмошная, скандальная, но не более.

— Управлять можно кем угодно, если найти правильный подход, — Александр говорил тихо, но каждое слово врезалось в память. — У Киры оказался очень сильный дар. Псионика. Если бы её правильно подготовили, она могла бы горы свернуть в ментальном смысле. Пробивать мощнейшую защиту, даже амулетную. Возможно, она стала бы сильнейшим псиоником во всём Центральном мире.

Он замолчал, и я поняла, что он не шутит.

Я переваривала эту информацию, пока мы неслись по последнему коридору. Мысли путались, натыкались друг на друга, как испуганные звери. Сильнейший псионик. Кира. Та, что строила козни из-за двух золотых. И теперь она…

Мы пришли.

У дверей одной из комнат толпился народ. Люди стояли плотной стеной, и мне пришлось протискиваться между ними, ловя на себе любопытные взгляды. Доктора в белых халатах, лекари с сумками, даже пара жрецов в тёмных рясах — их присутствие говорило о многом. Жрецов звали только тогда, когда обычная магия уже не могла помочь. Или когда помочь было некому.

Внутри круга людей, на полу, лицом вниз, лежала Кира.

Зрелище было… неприятное. Очень неприятное. Я отвела взгляд, но через секунду заставила себя снова посмотреть. Её не несли в больничное крыло. Она лежала здесь, на холодном каменном полу, и вокруг неё суетились люди, но никто не пытался её поднять. Это означало только одно: следующий пункт для неё — морг.

Я почувствовала, как к горлу подступает тошнота, и сглотнула.

— Вот она, — сказал кто-то, и все взгляды обратились ко мне. Я ощутила их тяжесть физически — будто на плечи опустили груз.

Ко мне подошёл Георгий. Глава безопасности. Я видела его всего пару раз издалека — высокий, сухой мужчина с лицом, которое не выражало никаких эмоций. Сейчас он смотрел на меня в упор, и от этого взгляда хотелось провалиться сквозь землю. Я заставила себя не отводить глаза.

— Скажи, девочка, — начал он твёрдо, настойчиво, и это обращение резануло слух. Девочка. Я не девочка, я студентка четвёртого курса. Но спорить я, конечно, не стала. — Где ты была вчера вечером после последнего урока?

Вопрос прозвучал как выстрел. Я сглотнула, стараясь, чтобы голос не дрожал. Внутри всё сжалось. Они что, думают, что я?..

— Сначала я пошла за компенсацией к начальнику корпуса. Это было примерно в четыре часа. Потом я отправилась в библиотеку. Меня видела библиотекарь — и когда я пришла, и когда уходила. Я просидела там около четырёх часов, изучала материалы. Потом вышла, библиотекарь меня снова видела, и я пошла к себе в комнату, в корпус четвёртого курса. Где-то в восемь или девять вечера я легла спать.

— Кто может подтвердить, что ты легла спать именно тогда? — Георгий прищурился. Его глаза были холодными, как лёд.

— Учащиеся моего потока. Они почти в полном составе были в главном зале. Я проходила через него в комнату, они могли меня видеть. В зале есть часы, они могут подтвердить время моего прихода.

Георгий кивнул кому-то за своей спиной.

— Проверить её утверждение.

Несколько человек сорвались с места, двое даже телепортировались прямо на глазах у всех. Я вздрогнула от резкого хлопка, но сдержалась.

— Вы думаете, Георгий, что это я её… — я не договорила. Слова застряли в горле.

— У вас были непростые отношения с учащейся Кирой. Был конфликт. Дуэль, — он говорил сухо, будто зачитывал обвинение. Но в его голосе не было злорадства. Только факты.

— Вообще-то, — я сделала глубокий вдох, чувствуя, как воздух обжигает лёгкие, — скорее всего, это она постаралась бы убить меня, а не я её. Я подвергла её угрозе того, что её выгонят из академии. Мотивы, знаете ли, разные.

Я старалась говорить спокойно, но голос дрожал.

Георгий чуть заметно приподнял бровь. Единственное движение на его каменном лице.

— Так-то оно так, — согласился он нехотя. В его голосе прозвучало что-то вроде уважения. Или просто усталости.

Я посмотрела на тело Киры. Оно лежало всё так же неподвижно, лицом вниз. Её волосы разметались по полу, и в этом было что-то неправильное, неподобающее. Кира всегда следила за собой. Даже на дуэль выходила с идеальной укладкой.

И меня вдруг осенило.

— Если позволите, я могу сделать предположение, — я старалась говорить твёрдо, хотя внутри всё дрожало. — Если оно подтвердится, может, круг подозреваемых сузится.

— И какое же предположение? — в голосе Георгия сквозило любопытство. Он скрестил руки на груди и ждал.

— Я считаю, что её нужно перевернуть на спину. Если у неё закрыты глаза, значит…

— Не нужно объяснять, что это значит, — оборвал меня Георгий. — Перевернуть её.

Все присутствующие замерли, уставившись на него. Никто не двинулся с места. Я слышала, как кто-то нервно сглотнул.

— Э-э… Георгий, — подал голос один из докторов. — Если мы её тронем, возможные улики могут пропасть. — В его голосе слышалась неуверенность.

— Я уже собрал все видимые улики, — отрезал Георгий. — Другие можно будет увидеть, только если её перевернуть. Если не хотите их уничтожить, сделайте это аккуратно. Желательно магией.

Александр шагнул вперёд. Его лицо было бледным, но руки не дрожали. Он поднял руку, направил её на тело и медленно повернул кисть. Вместе с этим жестом Кира приподнялась в воздухе и плавно перевернулась на спину. Она опустилась на пол мягко, будто спала. Если бы не неестественная бледность и синева под ногтями.

— Это что?! — выкрикнул кто-то из докторов, отшатнувшись.

— Да не ори ты, — поморщился Георгий, подходя ближе. — Это всего лишь бумажка.

Он наклонился и взял с груди Киры небольшой сложенный листок. Развернул, прочитал. Его лицо осталось непроницаемым. Потом он передал бумажку кому-то ещё. Она пошла по кругу, от доктора к лекарю, от лекаря к жрецу. Каждый, кто читал, бледнел. Кто-то отворачивался.

Наконец, она дошла до Александра, и я смогла заглянуть ему через плечо.

Почерк был неровным, прыгающим, будто писала его умирающая рука. Буквы расплывались, кое-где были кляксы — то ли от слёз, то ли от дрожащей руки. Но слова можно было разобрать:

«Мне очень плохо, я не знаю из-за чего. Единственное, что приходит в голову, это чай со странным вкусом, который дал мне…»

Имя оборвалось. Не дописала. Не успела.

В голове у меня что-то щёлкнуло. Картинка сложилась мгновенно, как пазл, который до этого никак не хотел вставать на место.

— Могу сделать предположение, — сказала я тихо, но в наступившей тишине меня услышали все. Голос прозвучал глухо, чужим.

Все взгляды снова устремились на меня.

— Наверное, в чай подмешали что-то опасное, — начала я медленно, подбирая слова. — Смерть наступила быстро. Слишком быстро, чтобы успеть написать имя целиком.

Я не стала вдаваться в подробности о ядах — не место и не время. Но все поняли.

Георгий молчал долго. Очень долго. Я слышала, как тикают часы на стене, как кто-то тяжело дышит за моей спиной. Потом он медленно кивнул.

— Всё сходится, — произнёс он наконец. — Кто-то подлил ей в напиток отраву. Она успела написать записку. Попыталась написать имя. Не успела.

Он снова посмотрел на меня. Взгляд был тяжёлым, испытывающим. Но я выдержала его. Я смотрела прямо, хотя внутри всё дрожало.

— Вы можете идти, Анастасия.

— До свидания, — сказала я, развернулась и пошла прочь. Шаги давались тяжело, ноги были ватными, но я шла. Не оборачиваясь.

Ноги не слушались. Казалось, они вот-вот подкосятся, и я упаду прямо здесь, в коридоре, под любопытными взглядами докторов и лекарей. Я чувствовала их взгляды на спине — тяжёлые, оценивающие. Но я шла. Шаг за шагом. Прочь от этого места. Прочь от тела Киры. Прочь от правды, которая была слишком тяжёлой.

На первый урок я уже, конечно, опоздала. Безнадёжно. Я посмотрела на часы в конце коридора — стрелки показывали, что первая пара уже идёт двадцать минут. Зато успевала на второй — защитную магию.

Я ускорила шаг, потом почти побежала. Нужно было чем-то занять голову, выкинуть из неё лицо Киры, её тело на холодном полу, её неровный предсмертный почерк.

Я влетела в класс за минуту до звонка, плюхнулась на своё место и попыталась отдышаться. Сердце колотилось, в ушах шумело, перед глазами всё плыло. Учитель — пожилой маг с седой бородой и вечно недовольным выражением лица — сидел за своим столом и что-то читал. На моё появление он даже не взглянул. Или сделал вид.

Прозвенел звонок. Учитель встал, и кусочек мела сам поднялся со стойки, чтобы написать на доске тему.

— Здравствуйте, ученики, — голос у него был скрипучий, как несмазанная дверь. — Сегодня у нас очень важная тема.

На доске появилось: «Защита и оборона».

— Мы будем проходить создание защиты, её виды, подкачку щита. Начнём с видов. — Мел заскрипел, выводя схему. — Защита бывает трёх основных типов: от боевой магии, от физических воздействий и ментальная защита. Существуют также комбинированные заклинания, объединяющие разные виды.

Я слушала вполуха. Голос учителя доносился до меня, как сквозь вату. Всё это я уже знала. На уроках с Александром в библиотеке мы разбирали эти темы досконально. Но сейчас я была благодарна даже этому — механическому записыванию, возможности не думать, не чувствовать.

— Самая простая — ментальная защита, — продолжал учитель. — Достаточно её установить, и она будет работать автономно, потребляя совсем немного магии. Если её не атакуют, расход энергии незаметен и восстанавливается быстрее, чем тратится. Щит от физических воздействий — это заклинание, подкреплённое телекинезом. Оно тратит гораздо больше энергии, особенно при отражении ударов. Чем сильнее удары, тем выше расход. Защита от боевой магии — средняя по потреблению, но очень сложная по структуре. Чтобы выдержать каждое попадание, щит должен быть идеально сбалансирован во всех направлениях.

Я механически записывала лекцию в тетрадь, хотя рука почти не слушалась. Буквы получались кривыми, строчки съезжали вниз, но я продолжала писать, потому что это было единственное, что я могла сейчас делать. Мысли всё время возвращались к Кире. К её телу. К записке.

— Учитель, — вдруг спросил кто-то с задней парты. — А если очень много энергии тратится на поддержание щита, можно сделать так, чтобы он сам брал энергию извне?

Учитель покачал головой.

— К сожалению, нет. Щит не имеет собственного магического резерва. Он не может наполнять себя самостоятельно. Чтобы он восполнял энергию, нужно подключить его к накопителю. Тогда щит будет работать автономно, но он будет двигаться вместе с накопителем. Это ограничивает мобильность.

Дальше он рассказывал о том, как накачивать щит, как его усиливать, как распределять энергию между слоями защиты. Я слушала и кивала, но внутри была пустота. Большая, холодная пустота, которая заполняла всё пространство между рёбрами.

Всё это я уже знала.

Знала и другое: кто-то убил Киру. Кто-то, кого она не успела назвать. И этот кто-то всё ещё где-то рядом. В академии. Возможно, в этом самом классе.

Я невольно оглядела сидящих вокруг студентов. Их лица — сосредоточенные, скучающие, заинтересованные — вдруг показались чужими. Подозрительными. Я отогнала эту мысль, но она вернулась снова.

За окном всё так же лил дождь. Серый, холодный, бесконечный. Он барабанил по стёклам, и этот звук заглушал голос учителя, заглушал мои мысли, заглушал всё. Я смотрела на струи воды, стекающие по стеклу, и думала о том, что где-то там, за этим дождём, есть мир, в котором я когда-то была счастлива. Но вернуться туда нельзя.

Я опустила взгляд в тетрадь и продолжила писать. Потому что больше ничего не оставалось. Потому что живым нужно жить дальше. Даже когда мёртвые не дают покоя.