Kitabı oxu: «Бывшие. Найду и присвою»

Глава

Я сидела на краю больничной койки, чувствуя, как сердце сжимается от боли и беспомощности. Аккуратно погладила светлые волосы сына, пытаясь скрыть слёзы. Его крошечные пальчики цеплялись за мою руку с такой силой, будто чувствовали мой страх и старались забрать часть этой ноши. Я улыбалась, но улыбка была натянутой, как тугая струна, и неестественной, словно у куклы Барби.

Врачи были немногословны — операция нужна срочно, иначе последствия будут необратимы. Где взять такую сумму? Деньги, которые я собрала, продав всё, что было и, заняв у знакомых , всё равно утекали, как песок сквозь пальцы на лечение. Страх за ребёнка разрывал мою душу на части.

— Мам, не волнуйся, всё будет хорошо! — произнёс Саша, слабо улыбаясь.

Пришлось вцепиться ногтями в ладони, чтобы не закричать. Это я должна его успокаивать и подбадривать.

— Я знаю, малыш! А теперь поспи, а мне пора бежать! — прошептала, поцеловав бледную щёчку, и выскочила из палаты, чтобы сын не увидел моих слёз.

Был лишь последний вариант. Мне не оставалось ничего, кроме как обратиться в благотворительный фонд, который финансировал операции для тяжелобольных детей. Я слышала, что фонд поддерживает некий влиятельный человек, отличающийся крутым нравом и тяжёлым характером, но у меня не было выбора. Именно поэтому я записалась на приём к этому «влиятельному человеку».

Кто бы знал, сколько кругов ада мне пришлось пройти, чтобы на него выйти. Говорят, что главный босс не любит публичность и старается оставаться инкогнито, но сейчас я была в такой ситуации, что могла пробить лбом стены, меня было ничем не остановить.

Цокая каблучками по полу шикарного офиса, испуганно поймала своё отражение в зеркале и попробовала расправить плечи. В тёмном закрытом платье и стареньких туфлях я казалась серой мышкой на фоне красавиц, курсировавших туда-сюда по коридорам, словно по подиуму.

— Вас ожидают! — не поздоровавшись, произнесла сногсшибательная секретарша, окинув меня надменным взглядом.

Когда-то я тоже была ухоженной фифочкой, думающей лишь о своей внешности, простых девичьих радостях. Сейчас в моей жизни не осталось времени и денег на постоянное посещение салонов красоты, солярии, массажи, реснички.

Когда я вошла в просторный стильный кабинет, холодные пальцы страха сжали моё сердце. Высокий мужчина стоял у окна, его широкие плечи и уверенная осанка были до боли знакомы. Сердце глухо стукнуло — это был он. Тот, от кого я бежала, мой бывший возлюбленный и... отец моего ребёнка.

Руслан Орлов, он же Орёл, мой первый мужчина, забравший моё сердце, невинность, подаривший мне ребёнка, о котором не знает и не узнает никогда. Возлюбленный, от которого я сбежала, не сказав о беременности, чтобы спасти себя и малыша от ужасного порочного мира, в котором был Рус.

Орлов обернулся, и его ледяной взгляд пронзил меня насквозь. Я застыла, не в силах отвести глаз. Такой же красивый, нет — ещё лучше: из очаровательного раздолбая Рус превратился в мощного, харизматичного и чертовски опасного мужчину, в глазах которого читался опыт и сила. Седина, появившаяся в висках и бороде, лишь добавляла бывшему загадочности и притягательности.

Его внимательный изучающий взгляд скользнул по моему лицу, которое тут же залилось краской, нагло и почти физически ощутимо окинул фигуру, задержавшись в районе груди.

— Камилла, — его низкий густой голос был холоден, но в нём я услышала едва уловимую боль. — Давно не виделись.

Слова застряли в горле. Я мечтала о встрече все эти годы, и боялась этого. Не было ни дня, чтобы не вспоминала о Русе. А когда на свет появился малыш, то видела в нём все черты Орлова, которые с каждым годом проступали всё явственнее.

— Здравствуй, Руслан, я не знала, что ты руководишь фондом…— выдавила наконец, и мой голос задрожал, но я заставила себя закончить. — Мне нужна помощь.

Хозяин кабинета подошёл ближе, и запах мускуса и пряностей вскружил голову, как и раньше. Аромат Руса всегда сводил меня с ума, лишал воли, пьянил, как крепкий алкоголь. Я сжала пальцы на ручке сумки, чтобы не выдать дрожь, и уставилась в окно, чтобы не встречаться взглядом с бывшим.

— Говори! — резко бросил он, словно хлестнул наотмашь.

Я здесь лишь ради сына! И никуда не уйду, пока не получу то, за чем пришла! Любой ценой, чего бы мне это ни стоило.

— Саше, моему сыну нужна операция. Я... не могу позволить себе её оплатить! — выдохнула разом.

Глаза Руса сузились, изучая меня с ледяным спокойствием.

— И ты решила прийти ко мне? — холодно бросил он.

Я кивнула, чувствуя, как щёки вновь заливает румянец стыда. Рус резко выдохнул, словно пытаясь понять, почему решилась на этот шаг. Он отошёл в сторону и начал мерить кабинет широкими шагами, в которых сквозила грация настоящего хищника.

Наконец, он замер на месте и резко обернулся ко мне, но теперь его взгляд стал обжигающим, а внутри расширенных зрачков полыхало адское пламя, в котором плясали демоны.

— Я помогу, — его голос стал низким и твёрдым. — Но взамен... ты станешь моей любовницей. На месяц.

Внутри всё похолодело, словно покрываясь ледяным панцирем, но одновременно ощутила острую вспышку желания. Голос бывшего проникал под кожу, а в глазах пылал тот самый огонь, который когда-то заставлял меня терять голову.

— Решай, Камилла. У тебя нет времени.

Глава

Я стояла перед Русом, как загнанная в угол дикая кошка. Внутри меня всё кричало: протестовало, требовало уйти, спастись от этого безумия, но ноги словно приросли к полу. Месяц. Его любовница. Я знала, что он не забыл, не простил — это был его способ наказать меня за побег, унизить, сломать. Но у меня не было выбора. Ради сына я готова на всё.

— Хорошо, — мой голос дрожал, но я заставила себя выпрямиться и встретить его пристальный взгляд. — Я согласна.

Чёрные непроницаемые глаза вспыхнули триумфом, но бывший не выказал ни тени радости. Только уголки губ дрогнули в призрачной усмешке. Орлов шагнул ко мне, и я инстинктивно отступила, но натолкнулась спиной на стену. Его сильное раскалённое тело почти касалось моего, и я ощущала исходящее от него тепло. Сердце колотилось в груди, дыхание стало сбивчивым.

— Не уходи от меня, Камила, — тихо произнёс он, и в его голосе звучали угрожающие нотки. — Ты даже не представляешь, как долго я мечтал о твоем возвращении.

Он поднял руку и медленно провёл пальцем по моей щеке. Я вздрогнула от этого прикосновения, такого нежного и пугающего одновременно. Властная сильная рука опустилась на моё плечо, а затем скользнула вниз, очерчивая линию ключицы. Тепло разлилось по телу, пробуждая воспоминания о тех ночах, когда он касался меня так же осторожно, будто боялся спугнуть.

— Ты помнишь, как я тебя любил? — его голос стал хриплым, и я не смогла сдержать тихий вздох. — Помнишь, как ты просила не останавливаться?

Щёки вспыхнули алым пламенем, и я опустила глаза, стыдясь того, как моё тело предательски откликалось на его слова. Он наклонился ближе, его губы едва коснулись мочки уха.

— Я до сих пор чувствую вкус твоей кожи, — прошептал он, заставляя мурашки пробежать по спине.

С испугом ждала прикосновения, поцелуя, но он не сделал этого — просто стоял рядом, мучая меня своей близостью. Я ненавидела себя за это желание, за предательство собственного тела.

— Я пришлю за вами завтра, — голос стал твёрже, словно он вернул себе контроль. — Соберите вещи. Вы будете жить у меня. Ты и твой сын. Ему обеспечат лучший уход!

— Что? Нет... я не могу... — слова застряли в горле, когда он поднял мою руку и легонько поцеловал тыльную сторону ладони, задержавшись на мгновение.

Но затем цепкие пальцы стиснули моё запястье до хруста, и я тихо вскрикнула.

— Ты уже сделала выбор. Ты моя. Я позабочусь о мальчике, но ты будешь выполнять все мои условия.

Холодок пробежал по спине от его слов, и ощутила одновременно страх и волнение. Этот мужчина был не тем, кого я когда-то любила. Он изменился, стал жёстче, опаснее... но именно это притягивало меня с невыносимой силой. Я ненавидела себя за это, но сердце продолжало бешено колотиться от его взгляда.

— До завтра, Камилла.

Стало понятно, что аудиенция закончена, и на негнущихся ногах направилась к выходу, надеясь лишь не упасть от накатившей слабости. Даже не помню, как оказалась наконец-то на улице и вдохнула свежий, прохладный воздух, слова Руса всё ещё эхом звучали в голове: «Ты моя!»

Глава

Стоя у окна, пыталась собрать разбитые мысли воедино. Там, за тонким стеклом, покрытом дождевыми каплями, стемнело, холодный ветер срывал листья с деревьев, словно повторяя мою внутреннюю бурю. Нужно была подготовиться к завтрашнему дню, но в душе всё протестовало, не позволяя принять условия бывшего. Его низкий гипнотический голос не хотел уходить из моей головы: «Ты моя».

Рядом спокойно дышал мой сын, уснувший после долгого дня тревог. Тихо опустившись на колени рядом с его кроваткой, нежно прижала его маленькую ручку к своей щеке. Он — мой свет, моя жизнь. Ради него готова переступить через свою гордость и покориться мужчине, который когда-то был моей слабостью.

Ночь тянулась мучительно долго. Я лежала, прислушиваясь к тишине, но мысли не давали покоя. Вспомнились глаза Орлова — холодные, оценивающие, полные скрытой злости и... желания. Это желание пугало и притягивало одновременно. Я ненавидела себя за то, что моё тело предательски отзывалось на каждое воспоминание о нём. Теперь точно знала, что он хочет меня, но в этот раз это было иначе — не страстно и нежно, а властно, жёстко, как наказание за бегство.

Когда рассвет коснулся окон, неслышно встала, собрала наши с сыном вещи. Сердце глухо стучало в груди, когда раздался стук в дверь. На пороге стоял его человек — высокий, хмурый, с непроницаемым лицом.

— Господин велел отвезти вас, — ровно произнёс он.

Я кивнула, сжав руку сына. Поездка казалась бесконечной. Внутри всё дрожало от неизвестности. Как Рус примет нас? Будет ли жестоким? Изо всех сил я пыталась подавить страх, но мысли тянулись к тому, что ждёт меня в его доме. Лишь присутствие сына придавало мне сил и заставляло не попросить развернуть авто.

Особняк, к которому нас привезли, был величественным и холодным, как и его хозяин. Здесь не было тепла и уюта, лишь ровные рубленые линии, неприступные стены, не хватало только колючей проволоки по периметру.

Тяжёлые массивные двери дома распахнулись, и покорно ступила на мраморные плиты холла, удерживая за руку заробевшего Сашу. Он крутил головой по сторонам, приоткрыв рот от восхищения и удивления. Да и я была поражена не меньше. Внутри дом казался ещё грандиознее, наверное, здесь можно в футбол играть.

Чувствуя, как замирает сердце, огляделась, пытаясь отыскать Руслана. Он ждал на верхней лестничной площадке — тёмный силуэт на фоне яркого света. Его взгляд был хищным, обжигающим и непроницаемым. Невозможно было даже представить, о чём сейчас думал мой бывший.

— Поднимайся, — коротко приказал он.

Словно под гипнозом медленно поднялась, держа за руку сына, и остановилась перед Русом, который не переставал смотреть мне в глаза, вытягивая из меня душу, силы и возможность сопротивляться. Когда-то он шутил, что его бабка была цыганкой и ему передался дар гипноза. А вот мужчина передо мной шутить не умел…

Орлов опустил глаза, разглядывая Сашу. Сквозь длинные чёрные ресницы было не разобрать выражения, но по волевому лицу вдруг пробежала дрожь: губы плотно сжались, попробовали изогнуться в улыбке, но затем вокруг них залегла тень, делая Руса ещё старше и отстранённее.

— Здравствуй, Саша, меня зовут Руслан! — хрипло произнёс бывший, садясь на корточки перед сыном.

Как же они похожи, сейчас это было видно особенно сильно: те же тёмные глаза, упрямая линия подбородка, нос с небольшой горбинкой, та же улыбка… Хотя не уверена, что нынешний Орлов вообще умеет улыбаться.

— А теперь пойдёшь с этой тётей, она покажет тебе твою новую комнату, там тебя ждут игрушки, книжки и много интересного! — продолжил бывший, забирая ладошку сына из моей руки и передавая седоволосой женщине в халате медсестры.

— Иди с тётей, малыш, всё будет хорошо! — заставила себя улыбнуться я и нежно поцеловала сына в макушку. — Я приду позже, когда будет можно.

— Ма, а мне нравится новая больница, здесь не так, как в старых! — довольно произнёс Саша и послушно пошёл за медсестрой, а моё сердце болезненно сжалось, когда смотрела ему вслед.

— Не переживай! С ним всё будет в порядке, здесь у него будет лучший уход и лечение из всех! Не то, что в богадельнях, по которым ты таскала парня! — сказал Орлов тихо, не сводя глаз удаляющегося Саши, доверчиво сжимающего руку медсестры. — Теперь займёмся тобой.

Рус подошёл ближе, и я почувствовала его дыхание на своей коже. Его пальцы скользнули по моей щеке, задержались на шее, вызывая дрожь. Я судорожно втянула воздух, чувствуя, как его руки легли мне на талию, притягивая ближе.

— Ты даже не представляешь, как долго я ждал этого момента, — прошептал он, склонившись к моему уху. — Теперь ты принадлежишь мне. Полностью.

Его поцелуй был жёстким, властным, полным гнева и страсти. Он не давал мне отступить, прижимая к себе крепче. Мои пальцы непроизвольно впились в его плечи, и вдруг ощутила, как огонь желания разливается по телу. Я точно знала, что это опасная игра, но он не оставил мне выбора. Он собирался забрать всё, что ему принадлежит.

— Теперь ты действительно моя, — прошептал он с усмешкой, целуя меня снова, глубже, требовательнее. — И я не позволю тебе уйти опять. Или позволю, когда наиграюсь.

Руки дрожали, когда он, наконец, отстранился, оставив на моих губах горьковатый привкус его поцелуя. Взгляд был холодным, как зимний лед, но в глазах пылало что-то дикое и необузданное. Я едва дышала, осознавая, что попала в ловушку, которую сама же и расставила.

— Ты слишком долго от меня бежала, Камилла, — голос бывшего звучал приглушённо, но каждая нота будто резала кожу. — Думала, что я забуду? Смирюсь?

Опустив глаза, покорно молчала, не находя слов, которые могли бы смягчить его ярость. Рус медленно провёл пальцами по моему подбородку, а затем сжал его с силой, заставляя поднять голову.

— Я не простил тебя. Ни на секунду! — прорычал он.

Его дыхание обжигало шею, и пришлось закусить губу, чтобы не выдать дрожь. Я чувствовала, как внутри все сжимается от страха и желания. Сильные руки легли на мои бедра, жёстко притянули к себе, заставляя прижаться всем телом к его груди.

Я попыталась вырваться, но Орлов только сильнее сжал меня в своих объятиях. Его пальцы скользнули вдоль моей спины, и я чувствовала, как кожа горит под его прикосновением. Грубо и требовательно, он изучал моё тело, словно проверяя, насколько я всё ещё податлива его воле.

— Ты боишься меня? — усмехнулся он, заметив, как я прикусила губу, чтобы не застонать от его близости.

— Нет, — прошептала, это было ложью. Я боялась его, ужасалась, что он разбудит во мне старые чувства — те, от которых пыталась сбежать.

— Ты принадлежишь мне, Камила. И я заставлю тебя вспомнить, как это — быть моей.

С этими словами Рус вновь впился в мои губы. Поцелуй был почти болезненным, но я не могла сопротивляться. Я ощущала, как всё внутри сжимается от грубой властности. Мужские руки скользили по моему телу, как когда-то — уверенные, сильные, не допускающие отказа. Я знала, что он больше не допустит слабости, что его жёсткость — отражение той боли, которую я ему причинила.

— Ты не сбежишь снова, — прошептал он, целуя меня с неистовством, которое оставляло меня без воздуха. — А теперь располагайся, этот дом станет твоей тюрьмой на месяц. Тебе запрещено покидать его пределы.

Горячие ладони крепко обхватили мои бёдра, смяли ягодицы, оставляя синяки. Рус притянул меня к себе так, что я ощутила его силу и желание. Каменный член внушительных размеров упёрся в районе пупка, сбивая и без того рваное дыхание. Я знала, что сейчас произойдёт, одновременно желала и страшилась этого.

Бывший хотел доказать мне, что я всё ещё принадлежу ему. И несмотря на всю гордость, боль и страх, я понимала — сопротивляться бесполезно. Он был бурей, неукротимой стихией, и я могла лишь покориться этой силе, растворяясь в его безумной страсти.