Kitabı oxu: «Семейная идиллия»

© Бочарова Т., 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

1

– Даш, подай, пожалуйста, соус.

Катя протянула руку через стол и ткнула пальцем в пластиковую бутылочку.

– Держи.

Даша передала соус сестре.

Та кивнула.

– Благодарю.

– Эй, народ! Ну как вам суши?

Могучий голос Ярослава перекрыл гул, царящий за столом. Даша украдкой взглянула на него и тут же почувствовала, как щеки заливает жар. Ну почему так? Стоит только ей посмотреть на Ярика, как внутри у нее все начинает трепетать. Она сердито закусила губу и отвернулась к окну.

– Дашка, ты чего? – удивилась Соня. – Тебе что, суши не нравятся?

– Нравятся! – буркнула Даша, не оборачиваясь.

– Суши великолепные, – вступила в разговор Инга Николаевна. – Но в мое время принято было готовить угощение к праздничному столу, а не заказывать готовое, всякие там пиццы да суши.

– Мам, в твое время никаких суши в помине не было, – снисходительно заметила Соня.

Инга улыбнулась ярко накрашенными губами.

– Верно, доченька. В мое время много чего не было из того, что есть сейчас. Эх, если бы в мою молодость существовала такая косметика, средства для ухода за кожей и волосами! А также всякие филеры, уколы гилауронки и прочее… – Она мечтательно вздохнула.

– Мамуль, зачем тебе гилауронка? – засмеялась Катя. – Ты и так выглядишь как девушка. Верно же я говорю? – Она оглядела сидевшую за столом семью.

– Конечно, верно, – тут же подхватила Соня. – Наша мамочка самая молодая и красивая!

– А потому – выпьем за нее! За ее юбилей! – Ярослав в мгновение ока разлил по бокалам шампанское.

Раздался мелодичный звон.

– Ура! – крикнула Соня.

– Ура! Ура! – подхватили все остальные.

Инга Николаевна смеялась, откидывая назад длинные, струящиеся по плечам волосы. Даша невольно залюбовалась матерью. Выглядит просто супер. Пятьдесят ей ни за что не дашь, максимум сорок, а то и меньше. Лицо гладкое, без единой морщинки, в глазах молодой блеск, фигура идеальная. И немудрено – Инга три раза в неделю ходит в тренажерный зал, потом плавает в бассейне, а летом ежедневно совершает велосипедные прогулки и катается на роликах. Вот бы Даше быть такой активной и уверенной в себе!

Но нет, ей 18, и она типичный рефлексирующий подросток: прыщики на лбу, лишний вес и дурацкие кудряшки, которые никак не уложишь в нормальную прическу. И почему она такая уродилась? Сестры Катя и Соня – все в мать, красавицы, глаз не отвести. Обе высокие, стройные, никаких проблем с кожей, и волосы прямые, густые, блестящие, ниже плеч. Ну отчего ей так не повезло?

Она вздохнула украдкой и залпом выпила шампанское.

– Дашка, твоя очередь говорить тост, – ухмыльнулся Альберт.

– Почему это моя? – Даша поглядела на мужа сестры с неприязнью.

Она не любила Альберта и не скрывала этого. И что Сонька в нем нашла? Ну да, смазливая мордашка, весь такой юркий, вертлявый. Умеет пошутить, везде вставит свои пять копеек, якобы сильно эрудированный. А на поверку – бездельник, живущий за счет семьи. За два года сменил пять мест работы, нигде подолгу не задерживается. Не ценят его, видите ли, не понимают яркую творческую натуру. А Соня пашет на двух работах как проклятая. Да еще и облизывает этого альфонса, шмотки ему покупает дорогущие, балует борщами да пирогами. Тьфу…

– Даш, правда, мы уже почти все сказали, остались ты и Катюха, – миролюбиво заметила Соня.

– Тогда пусть она первая.

– О’кей. Кать, вставай. – Соня потеребила сестру за плечо.

Та послушно поднялась с дивана.

– Дорогая наша мамулечка! С юбилеем тебя! Ты – наша гордость и путеводная звезда. Мы тебя очень любим и хотим, чтобы ты была здорова и счастлива!

– Спасибо, моя дорогая! – Инга Николаевна обняла дочь и крепко прижала к себе. – Вообще, всем спасибо! Вы устроили мне замечательный праздник. И я очень рада, что отказалась от идеи отпраздновать юбилей в ресторане. Так значительно уютней, дома, в тесном семейном кругу.

Она встала, поочередно подошла к каждому, сидящему за столом, и расцеловала в обе щеки.

– Дашка, ну теперь ты, – шепнула Катя на ухо сестре.

Даша неловко поднялась.

– У меня бокал пустой.

– Это мы сейчас исправим. – Ярослав тут же налил ей шампанского.

Под его взглядом она смутилась еще больше.

– Ну что ты, давай. – Соня легонько ткнула ее в бок.

– Мамочка, я поздравляю тебя. – Даша облизала пересохшие губы и замолчала.

Ну не может она говорить тосты! И вообще не переносит, когда к ней приковано общее внимание, даже если находится в кругу близких родственников.

За столом наступила тишина. Все смотрели на Дашу с ожиданием.

– Я тебя поздравляю, – повторила Даша, чувствуя, как багровеют уши.

– Что ты заладила, как попугай, – хмыкнул Альберт.

Соня тихо хихикнула. Катя молча улыбалась. Даша совсем стушевалась. Рука ее дрогнула, бокал накренился, шампанское пролилось на скатерть.

– Осторожно! – Катя быстро прикрыла лужицу салфеткой. – Дашка, какая же ты неуклюжая!

– Да уж, – подтвердила Соня.

– Хватит вам, – веско проговорил Ярослав. – Не смущайте ребенка.

– Какой она ребенок? – возмутился Альберт. – Совершеннолетняя.

– По сравнению с тобой – ребенок. И ей-богу, она гораздо серьезней, чем ты.

Альберт демонстративно надулся.

– Катька, твой муж считает меня легкомысленным недоумком.

– Брось. Он не это имел в виду, – тут же возразила Катя.

– Не это? А что?

– Он просто хотел поддержать Дашулю. Верно, Ярик? – Катя заглянула мужу в глаза.

Тот промолчал с хмурым видом. У Даши потеплело на душе. Похоже, не одна она не переваривает Альберта.

– Тихо, дети, не надо ссориться, – вмешалась в разговор Инга Николаевна. – Дашенька, благодарю за поздравление! Давайте выпьем за всех вас! Чтобы вы были здоровы и счастливы.

Ярослав с готовностью открыл очередную бутылку с шампанским. Из соседней комнаты послышался детский плач.

– Олежка проснулся. – Катя вскочила и стала выбираться из-за стола. – Пойду, гляну.

Она скрылась за дверью. Оттуда слышался ее голос, тихо увещевающий младенца:

– Ну-ну, мой зайчик, спи, мама рядом.

– Пора нам ехать, наверное, – не слишком уверенно произнес Ярослав. – До Мытищ путь неблизкий. Пока доедем, будет ночь.

– Зачем вам ехать в Мытищи? – Инга Николаевна развела руками. – Оставайтесь у меня. Квартира большая. Я лягу в гостиной, а вы с Олежкой в спальне.

Квартира Инги Николаевны действительно была просторной и вместительной. Она купила ее три года назад в новостройке, взяв на стадии котлована. И вот полгода назад получила ключи от евродвушки, в которой сейчас и проходил банкет. Катя же с Ярославом также три года назад взяли в ипотеку трешку в Мытищах, денег на более близкую локацию у них не хватило.

– В конце концов, вы можете заночевать и у нас, – предложила Соня. – Мы живем, конечно, не так уж близко, но по крайней мере не в Подмосковье. И места у нас хоть отбавляй.

– Спасибо. – Ярослав улыбнулся. – Но Катя предпочитает спать в своей постели и вряд ли согласится ночевать не дома. Впрочем, сейчас спросим ее.

Катя в это время вышла из комнаты и осторожно прикрыла дверь.

– Уснул, – сказала она шепотом.

– Катюш, вот Инга Николаевна предлагает остаться сегодня у нее. – Ярослав вопросительно взглянул на супругу.

– Или у нас, – предложила Соня.

– Спасибо, мои дорогие. – Катя с благодарностью взглянула на родных. – Но нет. Мы поедем домой. Ярику завтра рано вставать на работу. Олежку надо везти к доктору. У меня тоже много дел. Так что скоро поедем, вы уж не обижайтесь.

– Ну вот, – расстроилась Инга Николаевна. – Так хорошо сидим. Жаль.

– Не переживай, мамуль. – Катя обняла мать. – Мы еще побудем немного. Час или чуть больше.

– Если час, то нужно обновить запасы. – Ярик повертел в руках пустую бутылку из-под шампанского. – Это последняя.

– Как же так? – удивилась Соня. – Вы же брали целый ящик. Неужели все выпили?

– А ты как хотела? – усмехнулся Альберт. – Посмотри, сколько нас. С двух часов сидим, а сейчас половина одиннадцатого.

– Так что ж вы! Бегите скорее в магазин, пока еще время есть, – спохватилась Катя.

– Верно. – Ярослав поднялся во весь свой могучий рост. – Алик, вперед, на выход.

– А что, ты один не сможешь сходить? – заныл Альберт. – Я тут так хорошо сижу, пригрелся. – Он демонстративно улегся Соне на плечо и развалился на диване.

Она ласково потрепала его по волосам.

– Вставай, лентяй. Почему Ярик должен один за всех отдуваться?

– Не бережете вы меня. – Альберт нехотя полез из-за стола, на ходу потягиваясь. – Инга Николаевна, хоть бы вы за меня заступились. Там мороз, а я в легких ботинках.

Инга в ответ только улыбнулась, показывая отличные белые зубы.

– Давай быстрей, – крикнул из прихожей Ярослав.

Альберт театрально вздохнул и побрел в коридор. Хлопнула дверь.

– Сонь, ты будешь свои суши доедать? – спросила Катя.

Та помотала головой.

– А ты, Даш?

– Я доем. Это мои любимые.

– Ясно. – Катя вытащила из сумки контейнер. – Тогда я возьму твои домой, а, Сонь? Ты не возражаешь? Нам на завтрак будет.

– Бери, конечно, – согласилась Соня, пожав плечами.

В ее тоне Даша расслышала насмешку. Катя действительно дошла до ручки. Экономит на всем. Забирает со стола объедки и несет домой. Олежку одевает только в купленное по дешевке с «Авито». Сама регулярно ходит в секонд-хенд. Машина у них постоянно ломается от старости и от того, что Кате жалко денег на нормальный ремонт. Хотя, конечно, не им с Соней судить сестру. Сами они припеваючи живут в трехкомнатной квартире в Измайлове, оставленной им Ингой Николаевной. Даша в одной комнате, Альберт с Соней в другой. А третья свободна, она у них вместо гостиной. Там они собираются по вечерам, пьют чай, играют в игры, слушают музыку.

– Спасибо, – как ни в чем не бывало проговорила Катя и принялась перекладывать суши в контейнер.

У Инги Николаевны зазвонил мобильный.

– Да! Да, Верунчик! Это Вера из Регенсбурга! – пояснила она, прикрыв трубку рукой. – Спасибо, дорогая. Да, сидим, празднуем. Нет, не в кафе, дома. В тесном семейном кругу. Дети, внучок. Спит в спальне. Конечно, здорово. Спасибо еще раз! Целую.

Инга Николаевна нажала на отбой.

– Вера в восторге от нашей семьи. Говорит, можно только позавидовать, какие мы дружные.

– Вот и пусть завидует, – неожиданно зло проговорила Соня. – У самой-то ни мужа, ни детей. Одни собаки.

– Ну зачем ты так, Сонюшка, – мягко укорила ее Инга Николаевна. – Каждый живет чем хочет. И как может.

– Не понимаю я таких людей, – не унималась Соня. – Собаки им дороже семьи.

– Перестань, – вмешалась Катя. – Собака – это здорово. Я бы и сама с удовольствием завела щенка.

– Ну и заведи. Что тебе мешает? – фыркнула Соня.

– Все мешает, – вздохнула Катя. – Во-первых, с собакой нужно гулять, а нас с Яриком постоянно нет дома. Во-вторых, Олежка аллергик. В-третьих, щенок все погрызет, жалко ремонт.

– Ну, ясно все с тобой, – уже спокойней протянула Соня и взглянула на часы. – Где, интересно, наши парни? Полчаса прошло. Магазин в соседнем доме.

– Верно, где их черти носят? – согласилась Катя. – Нам ехать пора.

– Не иначе, пивом затарились, – предположила Соня.

– Каким еще пивом! – возмутилась Катя. – Это значит, они сейчас налакаются, а мне машину вести? Нет уж, мы так не договаривались! Сонь, набери Алика.

Соня нажала на вызов.

– Не берет.

Она сбросила и снова набрала.

– Нет. Не слышит.

– Дай я, – сердито проговорила Катя и вытащила телефон. – Смотри-ка, и мой не берет, – сказала она через минуту.

– Пойду пиццу разогрею. – Инга Николаевна поднялась из-за стола. – Там еще осталась в коробке.

– Как-то уже ничего не хочется. – Катя зевнула и зябко поежилась. – Я бы, если честно, спать легла. Где их носит нелегкая?

– Может, что-то случилось? – неуверенно предположила Соня.

– Может, и случилось. – Катя встала и нервно заходила по комнате.

– Давайте я сбегаю посмотрю, – предложила Даша. – Может, встречу их.

– Ты что? – всполошилась Инга Николаевна. – Время-то какое? Куда девушке одной на улицу на ночь глядя?

– Мама права, – подхватила Катя, но Даша уже не слушала их.

Она быстро вышла в прихожую и принялась надевать куртку. Сунула ноги в угги и выбежала за дверь.

Подъехал новенький лифт. Двери со скрипом разъехались. Даша вошла в кабину и глянула на себя в зеркало. Лицо было бледным и напряженным. Она спустилась и вышла на улицу. Легкие тут же обожгло холодом. Стояла середина января, уже неделю лютовали морозы. Даша подняла повыше ворот куртки и резво зашагала к сверкающей огнями «Пятерочке».

Заверещал телефон. Даша вытащила его из кармана и вмиг заледеневшими пальцами нажала на «прием».

– Дашкевич, привет!

Это был Руслан. Как он сейчас некстати!

– Привет, – сказала Даша, задыхаясь от быстрой ходьбы.

– Ну как вы? Сидите еще?

– Нет. У нас ЧП. Мужья сестер пропали.

– Как это пропали? – удивился Руслан.

– Вышли за спиртным и исчезли. На звонки не отвечают. Уже минут сорок прошло. Магазин рядом.

– Да брось, не переживай. Они же взрослые мужики. Сколько им?

– Альберту тридцать, Ярику тридцать два.

Руслан коротко хохотнул.

– Ни фига себе. Думаешь, они могут заблудиться?

– Не думаю. Но все-таки неприятно. Рус, можно я тебе перезвоню? Мне сейчас не очень удобно.

– Конечно, перезвони.

Руслан отключился. Он был единственным, с кем Даша сошлась за полгода учебы в универе. Девчонки игнорят по причине неказистой внешности, ребята вообще не обращают на нее внимания. Только Руслан как прилип в первый день занятий, так и не отлипает. Все думают, у них роман, а никакого романа в помине нет. Просто дружба, крепкая, хорошая дружба.

Даша вошла в «Пятерочку» и двинулась между прилавками. Из-за позднего времени народу было мало и помещение хорошо просматривалось. Через пять минут ей стало ясно, что Ярика и Альберта здесь нет. Она подошла к кассе, за которой сидела девушка с миловидным и усталым лицом.

– Добрый вечер, – сказала та, не глядя на Дашу. – Наличные, карта?

– Добрый. Я без покупок. У меня к вам вопрос.

Кассирша подняла на нее удивленные глаза.

– Какой вопрос?

– Вы не видели тут полчаса назад двух молодых мужчин? Один высокий блондин, одет в темно-синий пуховик и черную шапку. Другой пониже, рыжеватый, скуластый, губы пухлые. Они должны были покупать шампанское.

Девушка помотала головой.

– Нет, таких не было.

– Точно? – не поверила Даша. – Может, работала еще касса?

– Нет. Я с десяти часов одна. Гуля ушла, у нее ребенок заболел. Вы, если хотите пробивать что-то, давайте скорей, мы закрываемся.

– Говорю же, я без покупки.

Даша вышла на улицу. Мороз, казалось, еще больше усилился. На месте стоять было невозможно, ноги стыли и превращались в ледышки. Даша, пританцовывая на месте, огляделась вокруг. Метрах в двадцати виднелся «Магнит», он был уже закрыт. Больше магазинов в обозримом пространстве не наблюдалось.

Мимо Даши, смеясь и обнимаясь, прошла молодая пара, парень и девушка.

– Простите! – окликнула их Даша.

Парень остановился.

– Миш! Ты чего? Пойдем, нас ждут, – капризно протянула девица и, схватив своего спутника под локоть, попыталась сдвинуть с места.

– Погоди. – Добрый Миша освободился из ее цепких коготков и подошел к Даше. – В чем дело, малышка? Ты совсем замерзла. Что-то случилось?

– Скажите, тут есть еще работающие магазины? – Даша посмотрела на парня с надеждой.

Брови того удивленно поползли вверх.

– Магазины? Так вот же, ты стоишь у магазина. Беги скорей, пока не закрылся.

– Мне… мне нужен другой, – смущенно пролепетала Даша.

Парень пожал плечами.

– Есть еще «Дикси», он круглосуточный, но до него идти минут восемь, а то и все десять. – Он озадаченно взглянул на Дашу. – Да тебе что нужно-то?

– Шампанское, – пробормотала та, чувствуя себя полной идиоткой.

Парень улыбнулся.

– В этом «Дикси» нет шампанского, только пиво.

– Мишут, ты не видишь, она пьяная, – недовольно крикнула девушка, успевшая уже отойти на приличное расстояние. – Идем, ради бога.

– Вот что, красотка. – Парень хлопнул Дашу по плечу. – Мой тебе совет, топай домой, а не то превратишься в снежную бабу. И парню своему скажи, чтобы в следующий раз не посылал тебя одну за шампанским на ночь глядя.

Он помахал рукой и побежал догонять свою подружку. Даша нерешительно двинулась в сторону дома. В кармане завибрировал мобильный. Она дрожащими руками выхватила трубку.

– Дашка! Ты где?? – в ухо ей крикнула Катя.

– Домой иду. Пришли ребята?

– Нет!!

– В «Пятерке» их не было.

– Бред какой-то. Не знаю, что и думать.

Даше от безнадеги пришла в голову совсем дикая мысль.

– Может… может, они на машине поехали? В какой-нибудь дальний магазин?

– Да нет, ключи на комоде лежат. Ты-то хоть давай домой, мама уже с ума сходит.

– Сейчас.

Даша прибавила шагу и зашла в подъезд.

Стол уже был пуст. В прихожей громоздились два больших пакета с мусором. Катя мыла посуду. Соня сидела на диване в слезах. Инга Николаевна нервно пила чай из тонкой фарфоровой кружки.

– Сонечка, ну не плачь. – Даша подсела к сестре и обняла ее за плечи. – Все обойдется.

– Вечно этот Алька вляпается в какую-нибудь историю! Я никогда не могу быть спокойна, никогда не могу расслабиться! – Соня жалобно всхлипнула.

– Надо звонить в полицию, – проговорила Инга Николаевна и решительно поставила чашку на стол.

Катя обернулась и посмотрела на нее с удивлением.

– Какая полиция, мам? Их нет всего полтора часа.

– Все равно. Мало ли что могло случиться?

– Полиция не станет сейчас этим заниматься, – вмешалась Соня.

– А я считаю, мама правильно говорит. – Даша встала с дивана и подошла к Кате. – Незачем ждать. Надо заявить об исчезновении.

– Тоже мне, знаток нашелся, – сердито проговорила Катя, запихивая в сушку последнюю тарелку. – Завтра позвоним.

– Завтра так завтра, – вздохнув, согласилась Инга Николаевна. – Тогда давайте ложиться. Даша с Соней в гостиной, Катюша с Олежкой в спальне. А я себе кресло-кровать разложу.

Даша хотела что-то возразить, но, взглянув на бледное, осунувшееся лицо Кати, махнула рукой. Пусть делают, как знают, в конце концов, это их мужья.

– Я в душ, – проговорила она и вышла из комнаты.

2

Всю ночь Даша не могла сомкнуть глаз. Ворочалась с боку на бок, ей было то жарко, то холодно. Рядом точно так же возилась Соня, бормотала во сне что-то неразборчивое и даже тихо стонала.

Под утро Даше, наконец, удалось задремать поверхностным и тревожным сном. Ровно в семь она как по команде открыла глаза.

– Проснулась? – Соня стояла у окна и расчесывала свои роскошные волосы. – Я уж думала тебя будить. Ты на пары-то идешь?

– Иду. – Даша сладко зевнула, повернулась на другой бок и натянула было одеяло на голову, как вдруг ее пронзило ужасное воспоминание о вчерашнем дне. Она резко села на постели. – Ребята!! Они так и не звонили?

– Нет. – Соня уронила руку со щеткой.

– А вы им?

– Сто раз. Катька всю ночь набирала Ярика. Под утро стал «абонент не абонент». И у Альберта тоже.

– Телефон сел, – упавшим голосом проговорила Даша.

В комнату вошла Катя с Олежкой на руках.

– Тихо. Мама спит. Только недавно уснула, с сердцем было плохо.

Она сунула Олежку Даше.

– Подержи, я ему кашу сварю. Я быстро.

Даша усадила малыша рядом с собой на диван. Он тут же вцепился пухлыми пальчиками в ее кудряшки.

– Ай! Больно! Отпусти сейчас же. – Даша с трудом оторвала Олежкину руку от своих волос.

Он тут же захныкал.

– Сейчас, сейчас. – Катя помешивала в кастрюле манку.

Соня скрутила волосы в пучок и взяла Олежку на руки.

– Иди, собирайся, – сказала она Даше. – И у тебя телефон звонит. Не слышишь?

Даша с трудом встала с дивана и взяла мобильный.

– Доброе утро, Дашкевич! Ну как, нашлись ваши мужики?

– Нет, Рус, не нашлись.

Даша с телефоном в руках побрела в ванную.

– Кошмар! Что будете делать? В полицию надо.

– Понятное дело. – Она включила воду и достала из футляра зубную щетку.

– Тебя сегодня ждать? – спросил Руслан.

– Да. Я уже собираюсь.

– Тогда давай у метро через час?

– О’кей.

Даша принялась чистить зубы. Потом умылась и пошла одеваться.

Катя за столом кормила Олежку кашей. Тот плевался и норовил отнять у нее ложку.

– Я ухожу. – Даша натянула джинсы и толстовку.

– А завтракать? Соня готовит яичницу на всех.

Соня действительно хлопотала у плиты, наливая на сковородку масло.

– Я не хочу. В универе в столовке перекушу.

– Ну-ну, гробь себе желудок. – Катя осуждающе покачала головой. – А ну лопай давай! – прикрикнула она на сына.

– Вы в полицию пойдете? – спросила ее Даша.

– Пойдем.

Даша кивнула и ушла в прихожую. От недосыпа ее подташнивало, глаза чесались и слезились.

На улице лютовала метель. Пронизывающий ветер налетел на Дашу, едва она вышла из подъезда, и чуть не повалил с ног. Она шла к метро и думала о Ярике. Где он? Что с ним? Наверняка во всем виноват этот противный Альберт. Какая очередная порочная мысль пришла ему в голову? Только бы они были живы, Даша не перенесет, если с Яриком что-то случится…

Ярик был Дашиной бедой вот уже три года. С тех пор, как он появился на пороге их квартиры рука об руку с Катей, она пропала. Ему было двадцать девять, а ей пятнадцать. О чем вообще может идти речь? Тем более Ярик был влюблен в Катю и почти сразу же после знакомства сделал ей предложение.

Даша краснела, бледнела, заикалась, писала в тетрадку жуткие стихи без рифмы и размера и прятала ее под подушку. Съехала в школе на сплошные тройки и перессорилась со всеми подругами.

Ярик, казалось, ничего не замечал. Он сидел за семейным столом, громко смеялся, обнимал Катю, называл Дашу сестренкой, Дашулей, приносил ей шоколадки, а на день рождения подарил большого плюшевого мишку. Стоило ему посмотреть на нее, она теряла дар речи, чувствовала себя невероятной дурой, маленькой, некрасивой, никому не нужной…

Потом они с Катей уехали, и стало еще тоскливей. Даша могла видеть Ярика не больше одного раза в месяц, и он, и Катя были постоянно заняты – работа, дом, ребенок, еще работа. Постепенно она привыкла, забросила тетрадь со стихами, перестала мечтать перед сном, плакать тоже. Почти. Но сердце ее все равно принадлежало мужу старшей сестры. Даша знала – лишь только он моргнет, она кинется за ним без оглядки. Босиком по стеклу.

И вот теперь он пропал, а ей даже виду подать нельзя, как она страдает. Страдать положено жене, а Даша Ярику никто. Просто родственница. Глупая маленькая сестренка…

Руслан ждал ее возле стеклянных дверей. Он был в снегу, шапка, брови, ресницы – все белое.

– Ну наконец-то! Я уж думал, ты не придешь. Идем скорей, опаздываем. – Он схватил Дашу под руку и потянул за собой.

От метро до универа было пять минут ходу. Они влетели в вестибюль, на бегу стряхивая с себя снежные хлопья.

– Ты помнишь, что сейчас семинар? – Руслан вопросительно посмотрел на Дашу.

– Да помню я, помню, – с досадой проговорила та.

Семинар сейчас волновал ее меньше всего. Зачем вообще она потащилась в универ? Осталась бы дома, пошла с сестрами в полицию.

– Тогда давай шевелись.

Руслан помчался вперед. Даша нехотя последовала за ним, и тут у нее зазвонил телефон. Соня! Она остановилась посреди коридора и схватила трубку.

– Да!! Что??

– Все так же.

От разочарования Даше захотелось сесть на пол прямо там, где она стояла.

– И не звонили? – спросила она с безнадежностью.

– Нет. Послушай, Даш, ты когда освободишься?

– Не раньше четырех. У меня четыре пары.

– А можешь пропустить последнюю?

– Зачем? Что-то случилось?

– Да нет. Ничего… – Соня слегка замялась. – Просто маме нехорошо. А мне надо отъехать по работе. Я думала, ты посидишь с ней.

– Конечно, посижу, не вопрос.

В конце коридора возник Руслан. Вид у него был возмущенный и даже свирепый.

– Эй! Ну ты где?

– Все, договорились. Скоро буду. – Даша отключила вызов и зашла вслед за Русланом в аудиторию.

Группа уже была в сборе. Преподаватель, пожилой, седовласый Владимир Львович, стоял за кафедрой и аккуратно протирал очки салфеткой.

– Опаздываете. – Он укоризненно покачал головой, глядя на Дашу и Руслана, протискивающихся к своим местам. – Кстати, Бреславская, вас не было на прошлых занятиях. И на позапрошлых тоже. В чем дело?

– У меня были семейные обстоятельства, – сквозь зубы буркнула Даша.

– Замуж выходила, – прокомментировал сидевший впереди главный клоун курса Потапкин.

Аудитория грохнула от хохота.

– Я попрошу тишины. – Владимир Львович наконец водрузил очки на мясистый нос. – Думаю, все помнят, что у нас сегодня семинар. Готовы?

– Да-а, – раздался нестройный хор.

– Отлично. Тогда приступим. Я попрошу вас рассказать об экономической политике. И попрошу сделать это, скажем… скажем… – Он оглядел притихших студентов. – Бреславская! Я бы хотел услышать от вас про экономическую политику.

По аудитории пронесся шепоток. Даша встала, стараясь не смотреть на препода.

– Вы готовились? – спросил Владимир Львович.

– Да, – соврала она.

– Тогда милости просим.

– Экономическая политика государства – это процесс реализации его экономических функций путем разнообразных государственных мер воздействия на экономические процессы для достижения определенных целей.

Даша выпалила эту фразу одним духом и замолчала. Это было единственное, что она успела вчера прочитать в лекциях. Потом Соня позвала ее накрывать на стол.

Владимир Львович смотрел на нее с ожиданием.

– Совершенно верно, Бреславская. Продолжайте.

Даша молчала, чувствуя, что мучительно краснеет. Потапкин обернулся к ней и скорчил уморительную рожу. Рядом кто-то заржал в голос.

– Тихо, – рявкнул препод. – Бреславская, что же вы? Так хорошо начали. Ну хорошо, расскажите мне про виды экономической политики.

Даша умоляюще поглядела на Руслана. Тот кивнул и вытащил из пенала карандаш с ластиком на конце. Он постучал о стол сначала одним концом карандаша, затем другим и выразительно посмотрел на Дашу. Та радостно встрепенулась.

– Экономическая политика бывает… она бывает мягкой и твердой.

Грянул хохот. Брови Владимира Львовича поползли на лоб.

– Бреславская! Как вам не стыдно! Вы вообще читали лекции? Жесткой! Политика бывает мягкой и жесткой, а не твердой!! Это вам не сыр!

Вокруг уже откровенно держались за животы. Даша взглянула на препода исподлобья и села.

– Не переживай, – шепотом проговорил Руслан. – Подучишь немного и сдашь.

– Пошел он к черту со своей экономической политикой, – прошипела Даша.

– Ты не права. Это основной предмет. Его нужно знать.

– Тебе нужно, а мне нет. Я… я ненавижу экономику!

Даша обхватила руками голову и зажмурилась. Ей страстно хотелось, чтобы вся аудитория во главе с профессором провалилась в тартарары. В самом деле – Ярик исчез, а она тут слушает какую-то чепуху.

Руслан больше ничего не говорил, понимая, что все его попытки бесполезны.

– Позор, Бреславская, – заключил Владимир Львович. – Я буду вынужден написать на вас докладную декану. Бессонова, расскажите вы нам об экономических целях государства в рыночной экономике.

Отличница Бессонова вскочила и затараторила на одной заунывной ноте:

– Наиболее общие экономические цели государства в рыночной экономике – это обеспечение экономического роста, создание условий экономической свободы, обеспечение экономической безопасности и полной занятости…

Даша не слушала ее. Она полностью отключилась и погрузилась в свои тягостные мысли. Очнулась она лишь, когда все вокруг стали вставать и собираться.

– Дашкевич, пара закончилась. – Руслан потеребил ее за плечо. – Идем, кофе попьем.

– Я домой. – Даша поднялась и принялась запихивать в рюкзак тетради.

– Как это домой? – он взглянул на нее почти с ужасом. – Ты и так пропустила всю прошлую неделю. Слышала, что Львович сказал? Он напишет на тебя докладную. Да еще столько хвостов за первый семестр. Тебя отчислят.

– Пускай. Мне плевать.

Руслан всплеснул руками.

– Нет! Ну ты даешь! Я… я…

Он замолчал, не в силах подыскать слова. Воспользовавшись паузой, Даша проскользнула мимо него и скрылась за дверью аудитории.

3

В квартире у матери пахло валокордином. Инга Николаевна лежала в постели в спальне, рядом на тумбе стоял тонометр.

– Хорошо, что ты пришла, – обрадовалась Соня при виде вошедшей Даши. – У мамы давление под двести.

– Может, врача? – встревожилась она.

– Не надо врача, – слабым голосом проговорила Инга Николаевна. – Мне уже лучше.

Даша разделась и подошла к Соне.

– Когда вы пойдете в полицию?

– Сегодня вечером. Катя работает до пяти. Я как раз к этому времени должна вернуться.

Соня быстро вышла в прихожую и мельком осмотрела себя в зеркале. Она выглядела вполне спокойной, только слегка бледней обычного.

– Я тогда поехала, да? – спросила она у Даши.

– Конечно, поезжай. Я никуда не уйду, буду здесь.

Даша пододвинула стул к кровати. Мать лежала, прикрыв глаза. Губы ее, обычно сочные и розовые, сейчас были сухими и потрескавшимися. Хлопнула входная дверь. Инга Николаевна вздрогнула и открыла глаза.

– Кто это?

– Мамуль, это Соня ушла. Ты спи. Принести тебе чего-нибудь? Может, чаю?

– Спасибо, солнышко, я ничего не хочу. Спать тоже не хочу. Голова трещит. – Инга Николаевна, морщась от боли, села, облокотившись о подушки. – Какое несчастье! Я места себе не нахожу. Бедные девочки.

Даша опустила голову. Она понимала, что должна успокоить мать, но ей самой было так тошно и страшно, что никакие слова утешения не шли на ум.

Вечер полз медленно и тоскливо, как старая черепаха. Инга Николаевна бродила по дому в халате, нерасчесанная и ненакрашенная, такой ее Даша никогда не видела. Она то и дело пила валокордин и таблетки от давления.

В половине пятого Даша не выдержала и позвонила Соне.

– Ты где?

– Мы едем в полицию. Только что встретились с Катей. Жди, через пару часов будем. Как мама?

– Плохо. Переживает за вас.

– Смотри, если что – вызывай «Скорую».

– Хорошо.

От нечего делать Даша стала писать Руслану. Тот, как всегда, отвечал, хотя был занят подготовкой к очередному зачету. К семи часам ей стало так фигово, что захотелось выть. Матери меж тем немного полегчало, и она позвала Дашу ужинать. Едва они сели за стол, раздался звонок в дверь.

– Это девчонки! – Даша вскочила и понеслась в прихожую.

Это действительно были Катя и Соня, заснеженные, точно новогодние елки.

– Ну и погодка. – Соня переступила через порог и потрясла головой, стряхивая налипший на волосах снег. – Машина Катькина, как всегда, сломалась. Пришлось пешком драпать. Катюха, бедная, вообще окоченела в своем пальтишке на рыбьем меху.

Катя правда выглядела ужасно замерзшей. Губы ее полиловели, кончик носа был пунцового цвета.

– Скорей ставь чайник, – велела Соня и стала снимать дубленку.

Даша не тронулась с места.

– Ты оглохла? – недовольно произнесла та. – Видишь, человек погибает. Ставь чайник.

– Сейчас поставлю. Расскажите, как вы сходили.

Катя онемевшими руками принялась расстегивать молнию на сапогах.

– Сходили. Написали заявление на розыск. Фотки оставили.

Тон ее был апатичным и усталым.

– А следователь как? Что сказал?

– Да ничего почти не сказал. Обещал искать. Только… что-то верится с трудом.

– Почему с трудом? – испугалась Даша.

– У них все шкафы забиты папками с нераскрытыми делами, – сердито сказала Соня. – Наше дело тысяча какое-то.

Лицо ее было румяным с мороза, глаза блестели то ли от ледяного ветра, то ли от гнева. Даша машинально отметила, что выглядит Соня очень неплохо, несмотря на постигшее ее несчастье.

– Так ты ставишь чайник? – в который раз спросила она.

– Да.

Даша вернулась в кухню. Мать сидела за столом с безучастным видом. Перед ней стояла тарелка с почти не тронутой едой.

– Я все слышала, – сказала она, словно хотела оправдаться за то, что не вышла встречать Катю и Соню.

Даша включила чайник и села за стол.

– Я вот думаю, – Инга Николаевна посмотрела на нее тревожным, больным взглядом. – Может, нужно поискать кого-то в органах? Ну, чтобы ускорить процесс.

– Конечно, нужно! У тебя кто-то есть на примете?

Инга Николаевна грустно покачала головой.

– Был один… один человек. К сожалению, умер в прошлом году. Он бы сейчас нам помог.

– Кто умер? – спросила Катя, заглядывая в кухню.

– Мама говорит, что нужно найти связи в Следственном комитете, – объяснила ей Даша.

– Найти! Легко сказать.

Катя дождалась, пока чайник закипит, и налила себе кипятку. Бросила в чашку пакетик и с наслаждением сжала ее ладонями.

– Как же я устала. Без Ярика как без рук. Я повешусь, если он не вернется.

– Мы обе повесимся, – мрачно изрекла вошедшая Соня. Помолчала и прибавила негромко: – Следователь велел обзвонить больницы и морги.

– Морги??

Даша едва не свалилась со стула. Инга Николаевна тихо заплакала.

– Да, морги, – тусклым голосом подтвердила Катя, продолжая пить чай.

– И вы молчите! – она задохнулась от обиды и отчаяния.

– Мы просто не хотели вас расстраивать, – мягко проговорила Катя и укоризненно посмотрела на Соню. – Зря ты. Я тебе говорила, не нужно. Можно было промолчать про морги.

– Да не могу я больше молчать! Не могу!! – Сонин голос в мгновение взлетел до крика.

Она опустилась на стул и закрыла лицо ладонями.

– Тихо, тихо. – Инга Николаевна ласково погладила ее по голове.

Соня дернулась, сбрасывая ее руку.

– Все! Хватит! Больше не обсуждаем эту тему. Пусть полиция делает все возможное, а мы так с ума сойдем. И я есть хочу. Есть в этом доме хоть что-нибудь?

– Конечно, есть, – засуетилась Инга Николаевна. – Вот, макароны по-флотски. Я недавно приготовила. Давай положу тебе.

– Положи.

Ужин прошел в гробовом молчании. Катя сразу же умчалась за Олежкой, Соня и Даша побыли с матерью и тоже начали собираться.

– Может, мне остаться? – Даша с сомнением вгляделась в бледное лицо матери.

– Нет, езжай домой. Ты и так со мной весь день просидела.

Инга Николаевна обняла ее и поцеловала.

– Звоните, если будут какие новости, – попросила она Соню.

– Обязательно. – Та кивнула и скрылась за дверью.

Очутившись на улице, Соня сразу же закурила. Она тщательно скрывала от матери, что курит, и Даше приходилось ее покрывать.

– Ну, что ты думаешь по поводу всего этого? – Соня глубоко затянулась и выпустила дым из ноздрей.

– Что я могу думать? Хочешь, я сама завтра схожу к вашему следователю и поговорю с ним? Заставлю его работать лучше.

– Так он тебя и послушал, – язвительно проговорила Соня.

– Тогда незачем спрашивать, – рассердилась Даша.

– Да это я так, чисто формально. Не злись. – Сестра похлопала ее по плечу. – Ну что, берем машину? Еще одного путешествия по морозу я не выдержу.

Они вызвали такси и через двадцать минут были дома.

– Все, я спать. Спокойной ночи. – Соня ушла к себе в комнату.

Даша, которая чувствовала себя как выжатый лимон, по-быстрому приняла душ и тоже улеглась. Она лежала и думала, как быть с институтом. Руслан, конечно, глаголет истину – ее отчислят, если продолжать в том же духе.

Мать запихнула Дашу в экономический против ее воли, просто потому, что считала подобное образование востребованным и модным. Сама же Даша терпеть не могла универ и все, что с ним связано. Полгода прошли в мучениях, прогулах, насмешках со стороны однокурсников и бесконечном вранье. Даша отчаянно врала всем – матери, преподам, даже сестрам. Первая же сессия окончилась хвостами по четырем предметам. Инга Николаевна переживала, пыталась нанять Даше репетиторов, но все было без толку.

И вот настал час икс. Если завтра она снова пропустит лекции, ее, пожалуй, вызовут в деканат. И это окончательно доконает мать. Стало быть, нужно идти. Даша тяжело вздохнула, поставила будильник на семь тридцать и закрыла глаза.

4

Ей снилось, что она плывет на теплоходе. Вокруг вода, серая, унылая, без конца и без края. Палуба открытая, моросит мелкий, противный дождь. Даша огляделась по сторонам – никого. Пусто. Она одна плывет на этом старом, ветхом суденышке, неведомо куда и зачем. Ей сделалось невероятно тоскливо и страшно. Где все? Где мама, сестры? Где, в конце концов, Руслан?

Позади послышались шаги. Даша обернулась и вздрогнула: прямо перед ней стоял Ярик. Он был в одной рубашке и джинсах, светлые волосы, мокрые от дождя, прилипли ко лбу.

– Ярик! – выдохнула Даша. – Ты… откуда здесь? Куда вы пропали? Мы ждали вас, ждали… Девочки плачут, мама тоже. Вас полиция ищет.

Ярик слушал и ничего не отвечал. Только молча смотрел на Дашу, и в глазах его была печаль.

– Не хочешь со мной разговаривать? – Даша почувствовала, как к горлу подступают слезы. – Почему? Я… я так тебя люблю! Я больше не могу… не могу молчать об этом! Скажи, куда мы плывем? Ярик!!

Он с трудом разлепил губы.

– Никуда.

– Как никуда?

Даша ощутила холодок под ложечкой и поглядела на Ярика с мольбой.

– Как это – никуда?

– Так. Посмотри. – Он указал рукой за борт. – Видишь, волн нет, вода не движется. Это значит – мы стоим.

Даша поглядела на воду – она действительно была неподвижна. Серая гладь, рябая от дождевых капель.

– Я хочу домой! – Даша, уже не сдерживаясь, заплакала. – Как нам теперь попасть домой?

Ярик покачал головой.

– Этого я не знаю.

– Но не останемся же мы тут навсегда! Где капитан? Команда? Должна быть команда! Они отвезут нас на берег.

– Здесь нет капитана. И команды тоже. Только мы одни, ты и я.

Ярик повернулся и пошел от нее по палубе. Пелена дождя тут же скрыла его, остался лишь темный силуэт, который становился все меньше и меньше, пока вовсе не исчез.

– Ярик! – в отчаянии крикнула Даша. – Я-я-рик!..

И проснулась.

Сердце ее бешено колотилось, лоб был в испарине. Даша села на постели, тараща глаза в темноту. Что за жуткий сон? Что он означает? Неужели Ярик умер?? Но тогда почему она была с ним? Откуда эта мертвая серая вода? И почему во сне не было Альберта? Разве они с Яриком не вместе?

Дверь распахнулась, в комнату проникла полоска света. На пороге стояла Соня.

– Дашка, ты чего? Что случилось? Ты кричала во сне.

– Правда? Не помню. Наверное, приснилось что-то.

Даша постаралась придать голосу спокойствие. Получилось у нее с трудом. Соня поглядела на нее с подозрением.

– Время – восьмой час. Я на работу. Постараюсь к обеду освободиться. Поеду к Катьке, она зашивается одна с мелким. Ты идешь в универ?

– Иду. Рано еще.

– Смотри, не проспи. Знаю я тебя, задрыхнешь опять, как только я уйду.

– Не задрыхну.

– Ну ладно.

Соня вышла. Вскоре хлопнула входная дверь. Даша зажгла настенную лампу.

Постепенно она приходила в себя. Сердце перестало скакать бешеным галопом, дыхание стало ровным. Даша вытерла со лба пот и взяла с тумбочки телефон.

Она верила в сны. Иногда они у нее сбывались. Не слишком часто, но с какой-то определенной периодичностью. Год назад Даша прочла в интернете: будет сон вещим или нет, зависит от того, в какой день по лунному календарю он приснился. С тех пор она скачала себе лунный календарь и заглядывала в него, когда видела во сне то, что ее цепляло.

Даша открыла таблицу, отыскала сегодняшнее число и выяснила, что в пять двадцать утра начался двадцать второй лунный день. Как раз в то время, когда ей приснился Ярик. В графе напротив были даны комментарии. Даша углубилась в чтение.

«Сны сегодняшнего лунного дня имеют глубокий философский смысл. Задача сновидца – разгадать их, понять, почему им приснилось то или иное событие. Иногда сны могут осуществиться, но не сразу, а по прошествии какого-то времени…»

Даша невольно поежилась. Перспектива застрять на месте посреди стоящей серой воды, даже в обществе Ярика, ее не слишком прельщала. Она закрыла вкладку, отложила телефон и отправилась на кухню завтракать.

Едва она достала из холодильника яйца и ветчину, позвонила Катя.

– Я не рано? Спишь?

– Нет, давно проснулась.

Даша заколебалась, сказать ли Кате о том, что ей снился Ярик, но решила промолчать. Катя не слишком верит в сны и вообще во всякую эзотерику, она по убеждениям ярый материалист. Еще, чего доброго, поднимет ее на смех. Тут Даша вспомнила про морги, и ее затрясло с новой силой.

– Ты будешь звонить? – спросила она потерянно.

– Куда? – не поняла сестра.

– Ну туда… куда следователь велел.

– А, ты об этом… – Катя тяжело вздохнула. – Да, буду. Чуть позже. Я сейчас Олежку отвела в ясли и еду на работу. Я что звоню – не хочешь вечером ко мне в гости? Вместе с Соней. Поможете мне немного, после посидим втроем. Жутко оставаться одной.

– Конечно, я приеду. Если не успею вместе с Соней, то попозже.

– Вот и хорошо. Спасибо тебе. – В трубке раздался короткий звук, похожий на всхлип.

– Ты плачешь? Катюш, не плачь! Пожалуйста. Мы с тобой.

– Нет, я не плачу, – быстро проговорила Катя. – Все в порядке. Не буду тебя отвлекать. До встречи.

– Пока.

Даша нажала на отбой. Телефон тут же зазвонил снова.

– Дашкевич! Как дела?

Даша невольно улыбнулась. От Руслана не отвяжешься, как ни пытайся. Он ее отыщет на дне морском.

– Не очень, если честно, – проговорила она, разбивая яйца на сковородку. – Сестры вчера ходили в полицию. Им велели обзванивать больницы и морги.

– Жесть, – лаконично прокомментировал Руслан. – Это значит, ты сегодня опять не придешь?

– Приду. Куда я денусь. Ты же сам сказал: иначе меня отчислят.

Масло зашипело, брызгая Даше в лицо.

– Рус, я завтракаю. Давай встретимся там же, где всегда. Через час.

– Заметано.

Даша наконец рассталась с телефоном, дожарила яичницу, съела ее, выпила кофе. Потом надела свои неизменные шмотки и отправилась грызть гранит науки.

5

Ей повезло. На сегодня не было назначено ни зачетов, ни семинаров. Она сидела на лекциях и клевала носом. Вокруг кипела жизнь: на задних рядах целовались влюбленные парочки, Потапкин рисовал прикольные шаржи на преподов и пересылал картинки по рядам. Кто-то тайком хрумкал чипсами, кто-то бесконечно делал селфи. Рядом Руслан строчил в тетради как из пулемета, стараясь записать слово в слово то, что говорил препод. Дашу эта суета обходила стороной. Иногда она ловила себя на том, что дремлет и видит какие-то сны, но содержание их тут же забывалось. Иногда ей удавалось на пару минут сконцентрировать внимание на учебном процессе, и тогда в голову лезли какие-то отрывочные формулировки вроде «коэффициент монетизации», «финансовая стабилизация» и «бюджетная кривая». Впрочем, Даша тут же теряла нить повествования и снова погружалась в прострацию.

Так незаметно пролетел день. В обед они с Русланом выпили кофе в буфете, он съел домашние котлетки, принесенные в контейнере, а Даша закусила двумя пирожками с мясом и пирожным со взбитыми сливками, не обращая внимания на презрительные взгляды худеньких однокурсниц, которые грызли морковные палочки и с ужасом смотрели на калории в Дашиной тарелке.

– Вот видишь, – сказал ей Руслан, когда четвертая пара благополучно завершилась, – ничего плохого с тобой не случилось, оттого что ты пришла в универ.

– Ничего хорошего тоже, – философски заметила Даша, надевая куртку.

Они вышли в институтский дворик.

– Ты куда сейчас? – спросил Руслан. – Домой?

– Нет, на Ярославский вокзал. Поеду к Кате в Мытищи. Я обещала.

Руслан вздохнул.

– Лучше бы ты посидела у себя и почитала лекции к завтрашнему дню. Ну да что с тобой говорить… Ладно, до завтра. – Он помахал ей рукой и зашагал к метро.

Даша набрала Соню.

– Я еду. Электричка до Мытищ через полчаса.

– О’кей. Я уже тут. Мы тебя ждем.

Даша направилась к остановке. Она не любила метро и предпочитала, когда есть возможность, пользоваться наземным транспортом, даже если дорога занимала больше времени.

Подъехал автобус. Даша села на свободное место у окна и уткнулась в телефон. Автобус полз по пробкам, народ входил и выходил. В салоне было жарко и душно. Глаза у Даши стали слипаться. Она едва не проехала Комсомольскую площадь и выскочила, когда двери стали закрываться.

Стремительно темнело. Даша купила билет в пригородных кассах, прошла турникет и очутилась на платформе. Электричка уже стояла с раскрытыми дверями, гостеприимно принимая пассажиров, до ее отправления оставалось семь минут.

Даша быстро пошла вперед по платформе, намереваясь сесть в середине состава. Как вдруг остановилась точно вкопанная.

Навстречу ей шел… Ярик! Это точно был он, его куртка, шапка, те же ботинки на толстой подошве, тот же рост. Из-под шапки торчали светлые волосы. Ярик шел, опустив голову, вид его выражал глубокую задумчивость. Он прошел мимо Даши, и она ощутила слабый аромат его туалетной воды.

– Ярик! – Даша повернулась и, позабыв про электричку, кинулась за ним следом.

Он, не оборачиваясь, дошел до турникетов, приложил к валидатору транспортную карту и вышел на улицу.

– Ярик!! – уже громче крикнула Даша.

Все напрасно. Он уходил от нее, так же, как во сне, растворяясь в сумерках. Даша попробовала засунуть билет в жерло турникета, но зеленый свет не загорался. Ну да, она же не использовала билет по назначению, ей полагалось выйти в Мытищах. Даша кинулась к дежурной.

– Выпустите меня! Мне срочно нужно! Я… я забыла кое-что.

Женщина пожала плечами, но достала из кармана служебную карту и приложила к турникету. Тот моргнул зеленым глазком, любезно приглашая Дашу на выход. Она выскочила и понеслась в ту сторону, где пару секунд назад маячила широкая спина Ярика.

Позади свистнула уходящая электричка. Даша на всех парах выбежала из дверей вокзала на площадь и остановилась, лихорадочно оглядываясь по сторонам. Неужели упустила? Куда он мог деться? И вообще, что все это значит? Почему Ярик не откликнулся на ее зов?

И тут она увидела его. Он стоял у входа в метро и говорил по телефону.

– Ярик! – снова прокричала Даша и кинулась к нему.

Он бросил на нее мимолетный, рассеянный взгляд, спрятал телефон в карман и стал спускаться по лестнице.

«Да что ж такое!» – Даша всплеснула руками. От быстрого бега спина ее взмокла, толстовка прилипла к телу, в горле пересохло. Ничего не оставалось, как бежать за Яриком в метро, надеясь все же его догнать.

Она почесала по ступенькам, затем по длинному переходу. Ярик мелькал впереди, слава богу, его высокая, широкоплечая фигура выделялась в общей толпе, не давая потерять его из виду. Он, наконец, спустился на платформу и встал в толпе других пассажиров, ожидая поезда. Даша, запыхавшаяся, красная, подлетела к нему на всех парах.

Из тоннеля послышался грохот, рельсы осветились.

– Ярик! – Даша с трудом пробилась сквозь людскую массу и схватила Ярослава за плечо.

Он обернулся.

– Вы мне?

Поезд остановился. Даша с ужасом смотрела на незнакомое лицо. Мужчина лет сорока, на щеке заметный белый шрам. Вокруг них тут же образовался водоворот, народ ломился в вагон.

– Девушка, не стойте на пути!! Или заходите, или не мешайте другим! – возмутилась какая-то тетка в каракуле.

Мужчина смотрел на Дашу с недоумением.

– Вы что-то хотели?

Тон его не был грубым или недовольным. Напротив, он говорил мягко, без раздражения, несмотря на то, что его пинали и толкали со всех сторон.

– Я… нет… просто… простите, ради бога, я обозналась.

Даша все еще не могла поверить в то, что ошиблась. Вот же он стоит перед ней – Ярик и не Ярик. Вернее, Ярик со спины, а так совершенно другой человек. Ну да, на платформе она толком не видела его лица.

– А, – сказал мужик и кивнул. – Ну ничего, бывает.

Он придержал закрывающиеся двери и запрыгнул в вагон. Битком набитый поезд укатил в тоннель. Даша осталась стоять на платформе, в окружении стремительно прибывающих новых пассажиров. Она чувствовала себя так, будто ее подняли на самую вершину горы, откуда видно восходящее солнце и заливные луга, а затем безжалостно столкнули вниз, в темное ущелье. Ощущение эйфории от того, что Ярик нашелся, он жив, сменилось полнейшей депрессией и отчаянием.

Даша еще немного постояла на перроне и понуро поплелась на пересадку. Она совсем позабыла про то, что должна была отправиться в Мытищи, и удивилась, когда ей позвонила Катя с вопросом:

– Ну, ты где? Сколько можно ехать?

Даша в это время выходила из метро на своей станции.

– Катюш, прости, я не приеду.

– Как «не приеду»? – ахнула Катя. – Соня сказала, что у тебя электричка. Час назад ушла!

– Прости, – повторила Даша и нажала на отбой.

Говорить было тяжело. Ее душили слезы. Вот, оказывается, о чем был сон! О том, что никуда она не уехала и Ярика потеряла. Возможно, навсегда…

Даша вдруг отчетливо вспомнила слова Кати, когда та вернулась из полиции: «У них там все шкафы забиты папками с нераскрытыми делами. Наше будет тысяча каким-то». А вдруг сон, приснившийся ей минувшей ночью, это призыв к действию? Это Ярик, попавший в беду, каким-то образом пытается попросить о помощи, дает понять, что нельзя медлить и ждать?

Даша быстро набрала Катю. Вместо нее трубку взяла Соня.

– Так, Дарья, это что за безобразие? Ты обещала приехать. Не стыдно тебе?

– Послушай, Сонь, я потом все объясню. Скажи, тебе сегодня следователь не звонил?

– Нет.

– А Кате?

– Ей тоже нет.

– А морги… – Даша споткнулась о страшное слово, но все же продолжила: – Морги вы обзванивали?

– Вот этим как раз мы и занимаемся! – сердито проговорила Соня. – Могла бы помочь, поддержать. Не слишком, знаешь ли, приятное занятие.

– Понимаю. – Даша ощутила, как немного отлегло от сердца.

В моргах Ярика нет, значит, он жив! Надо спешить, а не ждать, пока посторонние люди найдут, наконец, время, чтобы заняться их несчастьем. Надо спешить!!

– Что ты молчишь? – спросила Соня немного мягче.

– Мне и правда стыдно. Я постараюсь приехать завтра. Передай Кате.

– Ладно уж. Приберись в квартире, раз уж осталась дома. Я буду поздно.

– Во сколько?

– В десять, не раньше. Ты себе сваргань что-нибудь на ужин, а то в холодильнике пусто.

– Хорошо.

Даша сунула мобильный в карман куртки и зашагала к дому. Перед глазами у нее все стояла широкая спина Ярика, одетого в синюю куртку. Что она может сделать, как помочь ему? Даже зацепиться не за что. Если только… если предположить, что виноват в исчезновении ребят Альберт…

Даша остановилась посреди тротуара. А почему бы и нет? Она ведь сразу, в первый же день их исчезновения, так и подумала. Альберт человек сомнительных моральных качеств, он никогда не добывал деньги собственным трудом, как Ярик, он вообще любит все на шару и вполне мог замыслить какую-нибудь аферу, которая привела к трагедии. Он также мог втянуть в эту аферу Ярослава. Как – это уже другой вопрос. Но, безусловно, мог! Значит, нужно заходить с этого конца…

Даша прибавила шагу и почти бегом вбежала в подъезд. От ее хандры и следа не осталось. Она бросила рюкзак на комод в прихожей, в мгновение ока скинула одежду, надела тапочки и зашла в комнату Сони.

Даша не спеша огляделась по сторонам, раздумывая, с чего начать поиск компромата на Альберта. Может быть, обыскать его одежду? Вдруг в карманах найдется что-то интересное?

Она раздвинула зеркальные двери шкафа-купе. Взгляду ее представились бесчисленные Альбертовы шмотки. Они висели на плечиках и, аккуратно сложенные Соней, лежали на полках. У Даши зарябило в глазах. Ну и ну! Целый магазин! Замучаешься столько обыскивать. Все же она осторожно и тщательно пошарила по карманам джинсов и пиджаков, обнаружив там купюры, самую большую – достоинством в пять тысяч рублей, чеки из «М-Видео» и полупустой блистер с какими-то таблетками.

Находки ее не удовлетворили. Ничего криминального они не означали, кроме того, что Альберт явно делает заначки от Сони и покупает себе очередные гаджеты, по которым он сходил с ума.

Даша с сожалением закрыла шкаф и подошла к письменному столу. На нем стояли два ноутбука, один, попроще, Сонин, другой, дорогущий, Альберта. Соня подарила ему на прошлый Новый год. Даша села за стол и включила Альбертов ноут. Всплыло окно пароля. Она подумала и ввела дату его рождения. Так и есть, подходит! Конечно, с фантазией у Альберта проблемы, поленился придумать пароль посложней.

Даша щелкнула мышкой, и взгляду ее представился рабочий стол. На заставке стояла чудная картинка: лазурное небо, лазурное море. Темные скалы и белый песок у самой воды. На берегу каменный домик, весь утонувший в зелени. Интересно, откуда взялась эта заставка? Раньше у Альберта во весь экран злобно корчились какие-то жуткие монстры. Наверное, Соня поменяла.

Даша еще пощелкала мышью, открывая наугад разные папки. Под руку ей попались файлы с прошлой Альбертовой работы, фотки с дней рождений, еще фотографии – с их с Соней поездки на Валдай. Тогда она вышла в интернет. А это что?

Даша в сердцах швырнула мышку. Сайт знакомств! Вот мерзавец! Соня его облизывает, не знает, как ублажить, а эта тварь сидит на сайте знакомств! Даша попыталась открыть переписку, но там стоял другой пароль. Она еще покопалась, однако ничего интересного больше не обнаружила.

И тут облом! Ей стало горько и досадно. Через два с половиной часа вернется Соня, а ничего, что бы пролило хоть какой-то свет на исчезновение ребят, не найдено. Разве что взглянуть на Альбертову почту, благо та открыта?

Даша без особой надежды кликнула на папку «входящие». Там оказалась масса всякой ерунды: реклама, оповещения от Госуслуг, многочисленные рабочие рассылки. Она бегло проглядела сообщения и хотела было уже закрыть папку, как на глаза ей попалось письмо, помеченное аббревиатурой ТТ. Любопытства ради Даша открыла его.

«Милый мой мальчик! Не смогла тебе дозвониться. Я так соскучилась! Жду не дождусь, когда же мы снова увидимся. Твоя Тереза».

У Даши глаза полезли на лоб. Она быстро пролистала страницы и обнаружила еще несколько писем от той же самой Терезы. В них она писала о своей невероятной любви, называла Альберта разными ласковыми словами, молила его поскорей приехать.

Дашу захлестнул праведный гнев. Каков негодяй! Мало ему сайта знакомств, так еще и любовницу завел! А эта нахалка не стесняется писать ему на почту. Она выключила ноут и ушла к себе в комнату. Сделала она это вовремя, потому что в дверях завозился ключ и из прихожей раздался Сонин голос:

– Даш! Я дома!

Она не отозвалась, поглощенная своим неприятным открытием, и Соня заглянула в комнату.

– Я пораньше вернулась. Ты чего такая?

– Какая?

– Странная. Сидишь, как нахохлившийся воробей. Ужинать будешь?

– Буду. Только я ничего не успела приготовить.

– Я так и знала! И поэтому захватила от Катьки голубцы. Ты же любишь?

– Люблю.

Даша почувствовала, что проголодалась, и сглотнула слюну.

– Тогда иди разогревай. А я переоденусь, – велела ей Соня и ушла к себе.

Даша послушно пошуровала в прихожую, достала из пакета принесенные Соней голубцы в контейнере, отнесла их на кухню, переложила в сковородку и поставила на огонь. В голове у нее меж тем продолжали вертеться только что прочитанные письма от любвеобильной Терезы. Интересно, знает ли Соня о том, что Альберт ей так подло изменяет? Или пребывает в счастливом неведении? Надо, наверное, ей сказать. Она, конечно, рассердится на Дашу за то, что та шарила у Альки в компе. Ну и пусть. Вдруг в том, что ребята пропали, виновата эта Тереза?..

Даша дернулась и едва не выронила лопатку, которой переворачивала голубцы. Как она не додумалась раньше? Конечно, в исчезновении Альберта, скорей всего, замешана именно его любовница! Возможно, у них был какой-то план или она отчаялась заманить его к себе и решилась на крайние меры. Например, на похищение. Наняла кого-то либо коварным образом обманула этого дурака. Ну а Ярик… тот мог стать случайным свидетелем, помешать ей. Или им обоим.

Мысль эта показалась Даше настолько убедительной, что ее охватило невероятное возбуждение. Надо найти эту Терезу! Узнать, кто она, где обитает. В конце концов, проследить за ней…

– Смотри, у тебя горит!

Соня вбежала в кухню и выключила газ. Даша виновато смотрела на почерневший бок голубца.

– Эх ты, растяпа, – выругалась Соня. – Такие голубчики были, загляденье. А ты все испортила.

– Не все, – попыталась оправдаться Даша. – Только один подгорел. Остальные нормальные.

– «Нормальные», – передразнила ее Соня. – Ладно, чучело-мяучело, садись.

Она разложила голубцы по тарелкам, достала из холодильника сметану, нарезала хлеб. Даша ела, и ее распирало желание немедленно начать действовать.

– Сонь.

– Мм? – отозвалась сестра с набитым ртом.

– Ты только не злись. Можно я кое о чем спрошу?

– Дай поесть спокойно. Меня сначала на работе забодали, потом эти морги! Я у Катьки даже пообедать толком не успела, только кофе выпила.

– Ну, Соня!

Даша просительно заглянула ей в лицо.

– Что еще у тебя?

– Обещай, что не обидишься.

– С чего вдруг мне на тебя обижаться? Разве что за спаленный голубец.

Даша отложила вилку и произнесла, точно в воду холодную нырнула:

– Ты в курсе, что Алик тебе изменял?

Соня поперхнулась голубцом и закашлялась. Даша стала хлопать ее по спине.

– Прекрати! – У Сони на глазах выступили слезы. – Перестань, ты мне легкие отобьешь.

– Прости. – Даша виновато опустила глаза.

Соня снова принялась молча жевать. Над столом висела тяжелая пауза.

– Нет, – наконец, тихо сказала сестра.

– И знаешь, кто она?

– Нет. Видела только, что он переписывается с кем-то на сайте знакомств.

– А про Терезу ты не в курсе?

Соня перестала есть и внимательно посмотрела на Дашу.

– Какую еще Терезу?

– Прости. Я влезла в Аликов ноутбук. В его почту.

– Ты смотрела Алькину почту? – У сестры округлились глаза. – Зачем? И кто тебе позволил?

– Ты обещала, что не будешь сердиться, – напомнила Даша.

– Что за чушь? С каких это пор ты лазишь по чужим компьютерам?

– Я хотела найти то, что хоть как-то объяснило бы исчезновение ребят.

– Где найти? В почте у моего мужа?? – Соня вскочила из-за стола.

– Да! – Даша тоже вскочила. – Да!! Эта Тереза – Алькина любовница! Она пишет, что обожает его и ждет не дождется, когда они увидятся! Вдруг она похитила его?

Сонины губы дернулись и растянулись в улыбке.

– Господи, Дашка, ты сумасшедшая. Такое придумать!

– Сонь, умоляю, скажи, ты знаешь, кто такая эта Тереза?

– Понятия не имею. – Соня пожала плечами. Потом, поколебавшись, прибавила неуверенно: – Вроде на последней работе у него была одна. Точно, ее Терезой звали. Алькина начальница. Пару раз звонила ему.

– Так это она и есть! – обрадовалась Даша. – Как называлась фирма, где он работал? Помнишь?

– Помню конечно. «Ландыш», ООО «Ландыш». Продажа автокосметики.

– А адрес?

– Плеханова, 16. Или 17. Да зачем тебе? Ты что, собралась к этой Терезе на работу нагрянуть?

– Нет, что ты? – поспешно заверила Даша. – Просто интересно.

– Интересно ей, – пренебрежительно фыркнула Соня, однако вид у нее был растерянный и смущенный.

Даше стало жаль сестру. Конечно, ей неприятен этот разговор. Она таила все в себе, не желая, чтобы кто-то знал о ее унижении. А Даша влезла к ней в душу в сапогах.

– Сонечка, прости меня. Я не хотела сделать тебе больно. Просто… просто время идет, а воз и ныне там. И от следователя ни слуху ни духу. Вот я и уцепилась за ниточку. Глупо, конечно, не спорю.

– Вот именно, что глупо, – согласилась Соня. – Ладно, я пойду душ приму, а то устала как собака. Ты посуду помоешь?

– Конечно. Спасибо, все было очень вкусно.

Соня ушла в ванную. Даша собрала тарелки и чашки, тщательно перемыла их и поставила сушиться. После чего с чувством выполненного долга закрылась в своей комнате.

В голове у нее зрел план. Завтра вместо универа она поедет в этот проклятый ООО «Ландыш» и посмотрит, что за птица Тереза, строчащая Альберту любовные послания. Завтра, и ни днем позже. А сейчас спать! Даша расстелила постель и улеглась, хотя время было еще совсем раннее.