Kitabı oxu: «Ветер в лицо»

Предисловие

искренняя история жизни молодой девушки о взрослении, становлении в профессии; друзьях и встречах; о любви; сложной женской судьбе.

Глава первая: воспоминания из прошлого.

Если – бы не этот ветер в лицо – холодный, колючий…

Я ценю стабильность, предсказуемость, безопасность и перспективу. Довольно странно эти понятия отрицать, они чрезвычайно важны и являются базой для развития человеческого общества. Нынешняя действительность, редко и не для всех, располагает к умиротворению и спокойствию. Она представляет собой борьбу и сплошные стрессы. Вероятно поэтому я люблю, находясь дома, моменты вечернего наслаждения. А это происходит, когда что – то интересное читать, потом осмыслить и заснуть. Во сне мне часто снится детство – сладостные безоблачные события. Вспоминаю остро это время: дождливое и минимально солнечное летнее утро. Очень хочется спать, но в этом нет никакой проблемы, у меня начались летние школьные каникулы. Просто проснулась от дождя, который каплями стучит по стеклу. Окно выходит в сад, а там все вокруг сверкает от пробивающегося сквозь тучи солнца. Как красиво! Это не стук капель, а ритмичная мелодия, – не спи, не спи; просто оглянись вокруг, как все красиво! Яркая и сочная зелень листвы на деревьях. Посаженные бабушкой пионы, раскрыв наполовину свои бутоны, просто напиваются этой чистой и прозрачной дождевой влагой. Они кивают мне в такт дождя, приветствуя, – с добрым наступившим утром!

Пора вставать. Ничего плохого не предвещается. Жизнь движется по проторенной дорожке. Вкусный завтрак, мелкая работа по дому, затем обязательные занятия на фортепьяно; это летнее задание в музыкальной школе. Затем наступает вожделенное свободное время. Его можно использовать по – разному: или встретиться с подругой Наташей, или улечься с книжкой на диван, схватив в рот что-нибудь непременно вкусненькое. Только всегда я отдавала предпочтение книгам. Хотелось закутаться в плед и читать. Обожаю книги. А как пахнут чем – то особенным страницы, и не только запахом типографии. Меня не привлекали в детстве телевизионные программы. Интернет, который появился позже, использовался мной только с одной целью: найти нужную статью или фильм, чтобы увидеть его одной из первых. Надо же иметь свое мнение о новинках. Классика меня и сейчас завораживает, всегда зачитываюсь стихами Сергея Есенина. Прозу люблю не только нравственную, но и сентиментальную; обожаю произведения Ивана Тургенева, Жорж Санд, Андре Моруа. К творчеству Федора Достоевского я пришла более взрослой, как говорят, с понятием.

Вот, сладостно окунулась в воспоминания; совсем не хочется возвращаться в действительность. На данный момент ничего особенного я не представляю, обычная девушка из семьи потомственных врачей. Мне двадцать восемь лет, врач – кардиолог и пребываю в начале своего такого желанного, профессионального пути. Личная жизнь пока не устроена: учитывая неразбериху в чувствах и мыслях еще не спешу окольцеваться. Тем более жизнь в родной стране так неспокойна, что нет уверенности и определенной защищенности в завтрашнем дне. Нужно дерзать, не стоит поддаваться инерции, жизнь без перемен и по шаблону меня не вдохновляет

Теперь о своих корнях: беззаботное детство было стабильным. Казалось, что никогда не будет больше войн, все люди будут жить в мире и согласии. Если буду хорошо учиться, всегда всего добьюсь. У нас есть идеалы и им по жизни следуем.

Мы жили большой семьей: бабушка, дедушка, папа, мама и двое детей. Дед прошел всю войну, был танкистом, горел в танке и остался без ноги. С бабушкой они создали семью незадолго до войны. Совсем молодые: к этому времени бабушка окончила медицинский институт, а дедушка был кадровым военным. Бог дал им жизнь, и они успели родить троих детей. Усердно трудились после войны, и все невзгоды того времени они прошли сообща, не оступившись по бездорожью сложной судьбы страны. Дедушка, инвалид войны, работал сначала учителем, потом в отделе кадров на заводе. Бабушка была врачом – кардиологом. Они очень любили друг друга. В отношениях между ними имели место и ссоры, как в обычных семьях, но они были мимолетными и заканчивались поцелуями. Моя мама была самой младшенькой из детей, поздний ребенок. Дочь (моя тетя) родилась через месяц после начала войны: бабушку, как беременную жену военного, эвакуировали в тыл страны. Роды произошли под бомбежкой; поезд, в котором эвакуировали семьи военнослужащих, начали бомбить с воздуха. Бабушка выбралась из-под обломков вагона и начала рожать вблизи сгорающего состава. Сама перегрызла зубами пуповину, и завернув новорожденную (мою тетю) в свою одежду, попыталась добраться до ближайшего селения. Ей добрые люди помогли и приютили. Так прошел первый год войны, находясь в тылу. Голод, холод, разруха. Бабушка выполняла любую работу, чтобы прокормить дочь и себя. Дочурку выручало грудное молоко, которого было достаточно не только для нее, но и для сына еще одной эвакуированной женщины. Потом через год, бабушка, вместе с годовалой дочкой на руках, обратилась на службу в военно – полевой госпиталь, который был сформирован в железнодорожном составе. Бабушку приняли в госпиталь с маленьким ребенком: раненым пригодилась квалификация ее как врача. Так прошли годы войны. Бабушка ощутила все ее тяготы, страдания и лишения. Дочь при этом была всегда рядом с ней. Раненые, находящиеся на лечении в госпитале, играли с ребенком. Они своими руками сшили ей китель и галифе, ухаживали за дочкой, пока ее мама находилась на службе. Сын родился после Победы, когда дед вернулся с войны живым, но инвалидом без ноги. Рождение сына придало дедушке сил и появилось желание жить, найти возможность работать будучи инвалидом. Нас у родителей двое, брат и я: мы появились на свет в спокойные времена. Жизнь была стабильной, предсказуемой и ожидаемо перспективной. Моя мама выросла практически у бабушки на работе и с самых малых лет мечтала стать врачом. Почему-то, ей хотелось быть хирургом, она завороженно вдыхала запах стерильного материала, доносящегося из перевязочной комнаты. В вечерней тишине больничного коридора, свет кварцевой лампы создавал ауру святейшего места. Дедушка разрешил маме, по окончанию школы, одну попытку на поступление в медицинский. Сказал, – не поступишь с первого раза, дальше буду тебя устраивать сам. По сути дела, маме повезло. С первого раза она поступила в медицинский институт. Это трепетные воспоминания о семейной истории.

С тех пор прошло много лет. Я уже взрослая, тоже закончила медицинский, потом аспирантуру и теперь специалист. Все сложилось правильно, и жизнь несется по проторенной дороге. Но очень холодно, леденящий ветер дует мне в лицо. Страна живет новыми чаяниями. Уже другие идеалы и другой государственный строй. Термины – олигархи, бизнес, финансовый имидж. Народ уже толпа, а страну разрывают на части и используют для победоносного шествия той или иной политической коалиции. Что создают – не понять, что разрушают – очевидно. Не хочу даже думать, что будет впереди. Нельзя исключить наихудшее, вдруг оно внезапно принесет беду.

Глава вторая: о профессии.

Врачевание, исцеление – эти термины определены во благо людей. Сам процесс исцеления благороден. Издавна он отражал лечение не только лекарствами, но и словом. Врачами становились по призванию, хотя не все. Это понятие включает преданное служение нуждающимся людям: душевность, восприятие их недуга как своего, желание немедленно прийти на помощь. Ведь настоящему доктору присуща жертвенность. Чужую боль он воспринимает как свою, то есть «светя другим сгораю сам». Профессия врача требует постоянного самосовершенствования и больших физических и моральных затрат. В прошлые далекие времена врач зависел только от себя и своего мастерства: сам проводил мелкие операции, заваривал травы, в ступке растирал порошки – лекарства. Сейчас другое время.

В мире создаются новые технологии. Медицина, как наука, ушла далеко вперед. Теперь, чтобы оставаться высоко квалифицированным специалистом, одной душевности мало. Нужно постоянно учиться не покладая рук: развиваться в профессии проводя научные исследования, принимать участие в симпозиумах и конференциях. Для самореализации уже необходимы коллективное творчество и сотрудничество. Врач – самоучка в нашей бурной жизни обречен на провал. Медицина должна быть приоритетной на уровне государства; по сути дела, как и человеческая жизнь. Все неожиданно изменилось в самой жизни: остались красивые лозунги, но неприкрытая ложь, бездушие и цинизм. Народ в целом, как и эскулапы – представители этого самого народа; их опустили, ниже не бывает. Расслоение общества, разрастание новых «шариковых» изменили приоритеты высшего образования. Смысл приобрело только наличие диплома, получать знания не так и почетно, тем более неуместно само понятие призвания. Смехотворно, какое – то призвание, кому оно сейчас нужно; кого этим можно удивить, скорее просто всех насмешить. Да и государству сейчас не нужно много образованных сограждан. Лучше пусть их будет мало, или столько минимально, чтобы развивались различные отрасли. А народ должен быть умеренно грамотным, так им легче манипулировать.

В медицине нельзя относиться к своему труду бездушно и безразлично. Это не профессия, а большое искусство лечить человеческие души и их физические недуги. Хотя сейчас наша отрасль, если так можно выразиться, отнесена к сфере услуг. Медицинскому работнику не следует думать о хлебе насущном; об этом должно позаботиться государство, которое определило задачи, поставленные перед ним. На деле все просто катастрофично, никто никому не нужен. Цинизм на государственном уровне переходит на бытовой уровень. Приоритеты изменились. Никто не хочет трудиться бесплатно. А власть призывает это делать, но не для себя «любимых». Плата за труд установлена на минимальном уровне. Государственные мужи за такую зарплату даже пальцем бы не пошевелили. Они просаживают в сотни раз больше денег в казино, ночных клубах и бутиках, при этом убеждая народ в своей преданности и заботливости. Медицина больше всех отраслей пострадала от такой «заботы» чиновников. Многие медики, влача жалкое существование, стали менять любимую профессию. На их место пришли другие, кто быстро перестроился в духе времени: сменили приоритеты, обеспечив себе параллельный заработок в другой отрасли. На фармацевтическом рынке разрослись многочисленные фирмы, которые оказались очень привлекательными для молодых врачей. Зарплата более достойная, чем у практикующих специалистов, и за человеческую жизнь волнений нет. Для профессионального роста собственных затрат нет, фирма об этом позаботится.

Получилось, что все бесконечно тоскливо. Поэтому очень хочется перемен, а они реальны. И укачу я в далекие страны для осуществления врачебного долга. Вовсе не хочу сдаваться, просто не желаю быть униженной. Может даже и буду униженной с паспортом своей страны, но все равно надеюсь получать за свой труд относительно пристойные деньги. Это очень важно для меня, ведь так и не научилась их «заколачивать». Моя профессия особая: врач – кардиолог, пошла по стопам мамы и бабушки. Это дела обоюдно сердечные. Порой случается, что у доктора болит сердце, если не получается в результате лечения избежать печального исхода. День у серьезного врача начинается очень рано и заканчивается далеко за полночь. Это вовсе не потому, что доктор допоздна задерживается на работе. Его работа состоит из изучения научной литературы; осмысления того, что сделано за день и лечебных планов на завтра. Самореализация есть, уважение пациентов и коллег есть, только нет перспективы. Мне, конечно, стыдно; мама меня не понимает. Она говорит, что я струсила. Необходимо преодолевать трудности даже в невероятно сложных ситуациях: при несправедливости и безнадеге в своей профессии. Этому и буду следовать, но во мне возникли перемены. Понимаю, что смогу оторваться от реальности. Ведь я молода, не глупа и получила хорошее образование не только в вузе, но и в семье. Наша семья медицинская, специфическая. Отец у меня профессор: он очень меня любит и все понимает. Наверняка, сможет простить меня, если что – то ему не будет приемлемо в моих начинаниях. Семейными узами я не связана, поэтому могу дерзать: лететь на крыльях своей мечты и становиться специалистом где-то там, но где и кто меня ждет? Похоже, я уже проснулась и следует прекратить философствовать.

Глава третья: взросление и стабильность.

Это обычное утро и нужно бежать на работу. Мне нравятся трудовые будни, а перемены наступят, это точно. Как в детстве маленькой очень жду, чтобы меня разбудила мама. Вот и она…

– Вставай, родная, – мама ласково погладила меня по щеке.

Вот уже ноги попали в теплые тапки и побежали в ванную, затем на кухню. Как робот, жуя на ходу, я быстро уселась к папе в машину.

– Папуля, милый, поспешим на работу!

Утренняя конференция начинается по распорядку. Заведующий отделением Владимир Иванович, как всегда, к семи утра на работе. У него много обязанностей: провести осмотр больных, поступивших за истекшие сутки; решить хозяйственные вопросы, обсудить со старшей медсестрой медикаментозное обеспечение. Все и быстро! Заведующий кафедрой Николай Петрович проводит конференцию. Смотрит на меня из-под густых бровей. Сегодня он не в духе, вероятно, поссорился с женой. Брови у него приподняты, взгляд суровый. Как – то даже странно, когда дома напряженная обстановка, его мало интересует ситуация на работе. Тогда заведующий отделением срочно принимает «огонь» на себя. Все поступившие пациенты находятся в тяжелом состоянии: кто-то с ишемической болезнью сердца, различными видами аритмии, стенокардией и гипертонической болезнью. Будем определять тактику лечения для пожилой женщины. Она поступила в тяжелом состоянии и я ее лечащий врач. Родственники, несмотря на необходимость стационарного лечения, не хотят ее оставлять в клинике, обосновывая свое решение массой семейных причин. Мне сложно их переубедить, поэтому следует обратиться за помощью к Владимиру Ивановичу. Он, по обыкновению, всегда поможет.

Все расположились в ординаторской по своим местам и готовы к работе, настроение – хорошее. Депрессия явно не коснулась наших душ. Немного хохмим, находим себя самыми красивыми: ведь в коллективе, кроме двух мужчин, все женщины. Доктор Василий Николаевич на вид просто милый душка: но, без сомнения, является для всех в коллективе профессиональным и опытным специалистом. Мы все его любим, а он «сохнет» по самой молодой из нас – кардиологу Анастасии Сергеевне. Вот и сегодня, до начала утренней конференции они приютились вдвоем на диване и, как всегда, мило беседуют. Я люблю свою работу и тепло отношусь ко всем нашим сотрудникам: врачам, сестрам, нянечкам. Мне повезло, они классные и, несмотря на такое бездушное время, остаются преданными своему делу.

– Анна Александровна, зайдите в пятую палату, там опять пациент Кононов отказывается от проведения инфузии, – зовет Настенька, палатная медсестра: – Увы, он остается обездвиженным, так и не появилась чувствительность в пальцах стоп. Меня это очень волнует. Он полностью отказывается принимать пищу, и это касается также медикаментов, которые покупает ему жена, – продолжила Настенька.

– Обязательно начну свой обход с осмотра этого пациента и попытаюсь убедить его в необходимости лечения. Кононов совсем молод и очень страдает. Кроме серьезной травмы, у него сохраняются симптомы острого миокардита. В дальнейшем, понадобится длительная реабилитация по причине двигательных расстройств. Да, с женой совсем не желает общаться.

– Анна Александровна, разве вы не знаете, они с женой как чужие люди. Чувств, по крайней мере, не видно. Нет ни малейшего сострадания со стороны жены. Она не хочет ухаживать за ним и подольше побыть рядом. Лекарства принесет и бегом, будто за ней кто – то гонится. Мне очень больно на все это смотреть. Ее, вероятно, с мужем ничего не связывает и детей нет. Желает найти себе другого мужчину, зачем ей нужен инвалид. Значит не любит мужа: – Настенька до глубины души возмущена бездушием этой женщины.

– Может и так, но жена должна покупать необходимые для лечения лекарства, если в отделении не все есть. Вот пусть и покупает. А за него мы еще поборемся, – я тоже расстроилась, не могу понять такое поведение жены пациента, нет слов…

– К концу рабочего дня, пожалуйста, найдите время и еще раз попытайтесь побеседовать с пациентом Кононовым. Молодому парню необходима надежда, хоть на медленное, но исцеление, – обратилась ко мне с просьбой старшая медсестра отделения. Она спешила на хозяйственный обход с заведующим и услышала наш разговор с медсестрой Настенькой.

Каждое утро, значительную часть работы заведующего отделением занимают хозяйственные вопросы. Как будто, он не врач и нужно решать массу проблем: есть ли в отделении дезинфицирующие средства, когда провести текущий ремонт и многое другое. В лечебной работе также много различных проблем: где взять лекарства, которые стоят дорого, но необходимы пациенту; как найти деньги на дорогостоящие обследования, которые не проводятся в нашей клинике. Ведь все это необходимо для своевременной постановки диагноза и осуществлению лечебного процесса. Нерешенные организационные вопросы, конечно, огорчают. Как справиться с такой ситуацией? Заведующему отделением все под силу.

У меня резко выражена ностальгия по прошлому. Это мои прекрасные студенческие годы. Прошло восемь лет, но будто все происходило как вчера. Тогда учебный процесс включал консультативные осмотры пациентов, на которых присутствовали студенты. Солидный профессор сидел в кресле; он был сосредоточен и серьезен. Вначале лечащий врач докладывал историю болезни, затем приглашали пациента. Его осматривали все присутствующие доктора. Потом больного уводили, и тут начиналось самое интересное. Весь коллектив обсуждал увиденное и услышанное. Каждый врач имел свое мнение. Это была настоящая профессиональная дискуссия. Порой все заканчивалось жестко, волевым заключительным мнением шефа; а в других случаях соглашались с мнением заурядного врача. Сейчас все проходит пассивно: вроде по той же схеме, только врачи безучастны. Докладывается случай, затем возникает вопрос о финансовой стороне лечебного процесса: могут ли родственники оплатить недостающие в клинике обследования и медикаменты. Оказывается, что нет. Тогда заведующий отделением начинает планировать, как можно выйти из данной ситуации: какие использовать, имеющиеся в наличии лекарства, как обойтись при постановке диагноза без дорогостоящих обследований. Все сообща принимаем решение, от какого заболевания и как мы будем лечить пациента. Если больной оказывается платежеспособным, все обстоит гораздо проще. Обследование проводится не только в условиях клиники, можно пользоваться услугами любой частной лаборатории, включая зарубежную. Потом, родственники пытаются найти лекарства самостоятельно. В подобных случаях лечебный процесс становится творческим и врачевать тогда гораздо интереснее.

Процесс самообразования в медицине очень важен и созидателен. Сколько вокруг специальной литературы: монографий, научных журналов, включая международные. Можно поехать на курсы повышения квалификации в ведущие клиники страны. Все это необходимо каждому, кто хочет стать квалифицированным специалистом. Сейчас можно обращаться к интернету, но требуется дифференцировать информацию. Специализированные курсы бывают чаще платными. Для бедного доктора это порой нереально. Посещение конференций за рубежом стоит четырехкратной зарплаты врача за месяц. Местные конференции нередко значительной информацией не располагают. Как правило, чаще имеют место рекламные доклады фармацевтических фирм. Вот так наши врачи выживают: ищут, как заработать больше, чтобы себя уважать и посвящать любимой профессии. Хотя среди нашей гвардии тоже есть бездушные и расчетливые доктора, у которых за душой только нажива. Они не напрягаются, какое впечатление произведут на больных страждущих людей. У таких «специалистов» отсутствуют чувство сострадания, профессиональная собранность, забота и терпение к пациенту. В лечебном процессе все важно. Нужно выделить время для продолжительной беседы с больным человеком. Главное, внимательно выслушать все его жалобы, получить информацию о возможной первопричине болезни, ситуаций из личной жизни. В результате такого продолжительного диалога непременно получится выяснить, что привело к душевному недугу, а затем к сердечной боли. Разве возможно за пятнадцать – двадцать минут собрать полный анамнез жизни пациента на приеме в лечебном учреждении? Такие нормативы для врача не приемлемы и, мягко говоря, огорчают меня. Стараюсь воспитать в себе чистое, жертвенное отношение к больному человеку, но сейчас это не модно. Да и пациент вряд ли оценит. Когда врач доступен, интеллигентен, приветлив – наш народ живо реагирует несдержанностью, порой вседозволенностью и грубостью. Если врач груб, высокомерен, не многословен – пациент сразу настораживается и ведет себя очень тихо; так как не знает, чего ожидать от такого эскулапа. Ведь жизнь больного человека в его руках. Но хватит подобных рассуждений. Желаю себе спокойно работать, только лечить, не думая больше ни о чем. Буду проявлять усердие и добросовестно выполнять свою работу, совершенствуясь профессионально. Оказание медицинской помощи людям, в которой они нуждаются – благородная миссия. Только эмоционально выгорать нам самим не очень приятно. Может, я умышленно пытаюсь анализировать свою работу в каком – то негативном русле, с целью оправдания необходимости покинуть страну?

Сегодня какой-то особенный день. Почему – то волнуюсь, исполняя привычную работу спешу, будто куда – то опаздываю. Выхожу на улицу, уже смеркается. Дует холодный резкий ветер, но это меня не огорчает, скорее наоборот. Решаюсь идти домой пешком. Грустные серые лица спешащих пешеходов сегодня меня не шокируют. Практически, я не обращаю на них внимания, хотя обычно боюсь одна ходить пешком. Давно нет спокойствия на наших улицах: нужно опасаться летящих на скорости машин, пьяных пешеходов и компаний шумных подростков. Но сегодня какой-то особенный вечер. Проходя мимо кафе, внезапно захотелось выпить чашечку кофе. Стремительно открыв дверь, несколько минут помедлила, но решилась все – таки войти. Интерьер показался мне скучным. Нечто под старину, в наших классических традициях. Пахло вкусно. Я села за столик. Скатерть была чистой и молодой парнишка – официант пришел незамедлительно. Заказав кофе и вкусный десерт, как – то расслабилась. Не хотелось ни о чем думать, только вот так спокойно отдохнуть. Обычно получалось иначе. Как только появлялась свободная минутка, сразу накатывались, как картинки – видео, ужастики из жизни. Да, в работе хватало грубости или неадекватных моментов. Все это мешало расслабиться и переключиться на что – то хорошее и позитивное. Неожиданно, с первым глотком кофе, по телу растеклась истома. Полное блаженство. Тихо прикрыв глаза, я позволила себе представить теплый вечер где-нибудь у моря и ветер, который нежно ласкал мое тело. Все – таки выйдя из состояния полного блаженства, неожиданно почувствовала на себе чей-то взгляд. Решила не оглядываться, лишь понаблюдать за посетителем; для этого используя его отражение в стеклянном витраже. Меня не удивило, что это был мужчина, значит после сложного рабочего дня я еще не потеряла свою привлекательность. Он был лет сорока пяти с темно – русыми волосами и крупными чертами лица. В его облике улавливалось нечто основательное и мужское. Ровная осанка. Поза уверенного в себе человека. Мы скрыто, но предельно внимательно, наблюдали друг за другом.Теперь все мои мысли были направлены к этому мужчине, непонятно зачем, в изучающем русле. Никакого больше расслабления и истомы. Я полностью была поглощена его присутствием. Да и мужчине было чем заняться. Похоже, кофе в его чашке остывал так и не испитый. Блюдо с едой было отодвинуто в конец стола. Показалось, что он улыбался, внимательно наблюдая за мной. Интересно, чисто по – женски подумала я, решится ли он со мной познакомиться. Уже темнело и нужно было поскорей собираться уходить. Рассчитавшись за кофе, я потихоньку засуетилась к выходу. Позади меня не было никакого движения. Может это и к лучшему, но он меня догнал.

– Добрый вечер, можно с вами познакомиться?

– Я не уверена, но …

– Меня зовут Мартин, а вас ?

– Анна, – тихо ответила я.

– Очень приятно, можно вас проводить домой?

– Откуда вы знаете, что я иду домой?

– Мне так, по крайней мере, показалось. Не волнуйтесь, сейчас у вас неспокойное время. Я не причиню вам беспокойства. – Обычно я не знакомлюсь на улице; ни с кем вот так просто не знакомлюсь. Мне нет необходимости знакомиться на улице или в кафе, – я ответила ему с минимальным раздражением.

– У меня, вообще, тоже свой круг общения. Зачем мне это знакомство, странный сегодня день, но я очень хочу познакомиться с вами. Буду этому признателен и рад.

Говорил он быстро, но внятно. Я растерялась, несколько замешкалась с ответом и мысленно уже ответила ему, – да. Хотя он и не ждал моего словесного подтверждения, просто прочитал все в моих глазах. Мы долго бродили по улицам. Ветер немного утих, было сыро и начал садиться густой туман. Свет от фонарей приобрел какой-то необычный и совершенно сказочный оттенок. Мы говорили ни о чем: просто о погоде, временах года, осенней грусти, которые вдохновляли поэтов на творчество. Как оказалось, Мартин хорошо знаком с русской поэзией. Мы легко, перебивая друг друга, декламировали Пушкина. Я ни о чем не спрашивала, даже не спешила знакомиться, будто это не имело для меня никакого значения. Он тоже не спешил, вел себя достойно и не навязывался. Какое – то время мы просто шли и молчали. Это молчание было сродни телепатической связи. Мы ласкали друг друга взглядом. Как хотела, чтобы этот вечер не заканчивался и дорога домой была длинной. Но оказались на моей улице, и вот мой дом.

– Можно, я проведу вас домой завтра?

– Да, – тихо ответила я, и мы простились.

Эта встреча была, как в каком-то классическом романе, совершенно не типичная для нашего времени. Странная ситуация и мое желание ее продолжения. Но человек остался для меня абсолютно закрытым. Домой пришла поздно, но родители не волновались. Я часто могу задерживаться на работе. Сегодня не хотела с родителями ничего обсуждать: обычно редко делюсь, даже с мамой, личной информацией. Это теплые отношения матери и послушной дочери, но не более того. Свои сердечные тайны я никому не доверяю. Да и здесь еще не было никакой тайны. В ванной комнате, взглянув на себя в зеркало, мне понравились блеск в глазах и яркий румянец на щеках. И это вовсе не как при лихорадке. Легла в кровать и почти тотчас заснула; будто младенец, после прослушивания прочитанной мамой сказки на ночь.

Проснулась в отличном настроении, хотя сумерки осеннего прохладного утра к этому не располагали. Вставать совсем не хотелось. За окном опять ветер и моросит мелкий колючий дождь. Вдруг замечаю, за ночь опали все листья с деревьев, и на улице стало еще более неуютно. Не люблю осень. Это очень грустная пора года: когда она наступает, мысленно стремишься переключить себя на весну и лето. Сразу начинаешь считать, через сколько месяцев долгожданное лето будет радовать нас солнцем и щедростью его тепла, зеленью парков и садов, вкусными плодами овощей и фруктов. А надежда на отпуск, который манит негой морской волны и новыми встречами. Лето всегда восхитительно. Но следует отправить прочь приятные мысли, они сейчас некстати. Опять жуткая безнадега и грусть, а на работе волнение за пациентов. Полностью избежать всевозможных негативных проблем никогда не получается, но необходимо не расслабляться и спешить на работу. Благо, родители поутру не пристают, сами сегодня «не в духе». Папа, после просмотра новостей, ворчит; его совсем ничего не радует.

– Конечно, – говорит он, – разрушать проще, чем создавать, для этого нужны ум и профессионализм. Созидание, это из ряда высоких материй, дано далеко не многим людям. Их по пальцам можно пересчитать. Никто ничего не хочет созидать. Вот поэтому, хаос везде и во всем.

Из кухни доносится вкусный запах омлета с сыром и зеленью. Нельзя отвлекаться, следует поспешить все съесть и быстро выпить кофе, хотя не люблю это делать быстро. Люблю пить кофе маленькими глотками, смакуя медленно и с наслаждением густую пенку.

– Ты сегодня будешь поздно? – спросила мама: – Есть какие – нибудь совещания или конференции?

– Нет, сегодня обещаю быть пораньше и займусь делами по дому. Хотя, если вдруг задержусь на работе, то все домашние дела и посещение магазинов отложу до выходных.

Я вдруг вспомнила о Мартине. Неужели мы увидимся… Меня обдало холодом, но поспешу на работу.

– Папуля, подвези меня, могу не успеть на утреннюю конференцию, – я уже начала волноваться.

Все удачно сложилось, папа меня быстро довез и я уже в клинике. Наш коллектив в сборе и Владимир Иванович готов начать конференцию. Ординаторы расположились по своим местам и наступила тишина… Дежурный врач доложил информацию о поступивших пациентах за прошедшие сутки. Обстановка спокойная, в клинике все живы и четверо поступивших больных. Значит, мне дадут вести еще одного пациента. Как и предполагала, больной мужчина сорока четырех лет и у него гипертоническая болезнь. Следует разобраться; собрав анамнез, определиться с планом обследования и предварительным диагнозом. Мне нравится сам процесс «копания» в жалобах пациента, так называемом, сборе анамнеза. Никогда не спешу, ведь это чья – то жизнь с массой проблем, которые ложатся тяжким грузом и негативно влияют на здоровье людей. Каждый человек в любом возрасте, остается со своими радостями и бедами наедине сам с собой. Порой, даже не хочется делиться с близкими родственниками или друзьями. Иногда, пациенты не хотят расстраивать родных своим недугом. Бывает, что стесняются говорить о своей проблеме. Таким образом, врач всегда выступает в роли психолога. Это сочетание мне представляется необходимым и важным. Оно помогает обеспечить своевременную постановку диагноза и начать лечение не только медикаментами, но и словом. Больной человек никогда и ни в чем не должен быть виноват. Присутствующие в его поведении – недоверие, раздражительность, поспешность и нетерпимость могут быть проявлением болезни. Только терпение, внимание, отзывчивость, профессионализм врача могут обеспечить своевременные ростки исцеления. Когда – то у меня был пациент жутко несимпатичный и раздражительный. В моменте он пытался даже мне хамить. Мужчина был значительно старше меня, обращался ко мне на «ты». Рассказывая о проблемах со здоровьем, снисходительно смотрел мне в глаза: мол, где уж тебе дуре – молодой разобраться. При этом мне было указано, если я с ним не найду общий язык, обязательно будут приняты меры. Сказать, что я расстроилась, ничего не сказать. Меня бросало то в жар, то в холод. Сердце сжималось, я ощущала его учащенный ритм. Тем не менее, следовало непременно взять себя в руки. Это мой пациент и его нужно лечить, хотя в душе хотелось послать к черту. Сдержанность и человеколюбие одержали победу над моими молодостью и горячностью. Я справилась, подробно собрав анамнез и тщательно осмотрев больного. Процесс обследования и лечения проходил на фоне бурного обоюдного негодования. С моей стороны, я пыталась это тщательно скрыть. Не знаю, хорошо ли получилось, но я очень старалась. Со стороны грозного пациента вся агрессия ушла к концу лечения, когда наметилось стойкое улучшение состояния его здоровья. Таким образом, и для меня эта история закончилась благополучно. Я не была наказана, но осадок все же остался. Тогда для себя был сделан вывод, что больной человек всегда прав. Доктору нужно быть сдержанным, отзывчивым на чужую беду и непременно соблюдать с пациентом дистанцию.