Kitabı oxu: «Рассказы»

© Татьяна Дмисс, 2025

ISBN 978-5-0068-1977-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Табун в долине

В горах высоких снег лежит,

Он днём на солнце серебрит.

В долинах бьют там родники,

Цветут цветочки-огоньки.

А воздух чист, и свежесть ветра,

В горах долина, её метры

Считает дикий конь, летящий

В природе дикой, настоящей.

Тот конь парит и топчет травы,

Его долина та по праву.

Его табун ничей, он горный,

Он как вожак у них достойный.

Недалеко от гор долины,

Где непокорные вершины,

В одном селе жила старушка,

У перелеска её избушка.

Изба скрипела иногда,

А щели в ней видны всегда.

Старушка знахаркой была,

Хозяйство жидкое вела.

Пяток курей, петух горластый,

Коза бодливая да гусь щипастый.

Семь уток там и поросёнок,

Игристый беленький козлёнок.

Весной старушка грядки копала,

А осенью их убирала.

Не унывала, ведь жил с ней внук,

Кружил с ней рядом, как паук.

К ним часто люди приезжали,

Болезни, горести вручали

И жаловались на недуг.

«Вот травы, мёд – это ваш друг!»

А внук плёл сети, лихой малец

Илюшка, ловкий молодец.

Ходил он в лес, кидал плетёнку

Да приносил когда зайчонку,

То куропатку, то лису…

– Поймал, бабуля, я в лесу!

Гляди, тебе на воротник.

К добычам с малушку привык.

Отец и мать забрать хотели

В свой город, там жильё имели.

Была сестрёнка у него,

Но не хотел он ничего.

«Я от бабули никуда,

Зачем мне ваши города!

Я вырос тут, и здесь мой дом,

Что будет дальше, то потом…

Бабулю Дунечку люблю,

Одну здесь бросить не смогу,

Она ж привыкшая в селе,

Я здесь при деле, хорошо тут мне!»

Родители уж забирали раз,

Пошёл он в школу в первый класс,

Затем сбежал, уехал к бабке,

Схватив вещички все в охапки.

Не стали спорить с ним, потом

Его мы в город заберём.

А мать его уж нянчит дочь

И сына вспоминает в ночь.

«Ну что ж нам делать? —

Отец сказал, – опять к бабуле убежал,

Мы сами в этом виноваты,

Так приучили, сети, прихваты.

И я скучаю по селу,

Жить без охоты не могу,

Что ж, будем ездить туда в гости,

А люди про сына – кожа да кости…

Живёт Илюшка там, хозянует,

А нас к малюточке ревнует». —

«Сестричка есть у вас сейчас,

А я и здесь учусь, есть первый класс!»

Он в школу далеко ходил,

Через посёлок, сам так решил.

И жил Илья, не унывал,

Вопросы бабке задавал.

– А это что за ствол? Скажи?

– Подумай!

– Бабуль, ну подскажи!

– Не видишь, дуб!

– Такой большой?

– Ох, мой внучок, такой смешной!

Учила внука как могла,

И пирожки ему пекла,

И кашу манную варила,

Да молочком его поила.

Дуняша знала очень много,

Ходила в горы, есть дорога.

Там любовалась она долиной

И покоряла одну вершину.

Илюшка вырос с нею рядом

И радовал её он взглядом.

Красивый стал, хорош собой.

– Теперь мне можно на покой!

– Бабуля, ты о чём ворчишь?

Ночами шепчешь, что не спишь?

– Тебе уже тринадцатый годок,

Ему же был четвёртый вихорок.

– Кому ему? Бабуль, скажи,

Ты мне про всё сейчас и расскажи!

– Тебе, Илья, всё расскажу,

Я с ним лишь мысленно дружу.

Тогда у деда твоего был конь,

Летел стрелою как огонь.

И дед призы на нём все брал,

У гор случился вдруг обвал.

Поранился тот конь, хромал,

А враг наш дико ликовал.

Что друг-опора – всё к нулю,

С тех пор ночами плохо сплю.

Уехали мы с ним от тех людей,

Но он нашёл нас без вестей.

Накинулся, забрал добро,

А деда же сгубил, в живот перо.

Коня ж я в горы отпустила,

А мужа здесь похоронила.

С дочкой осталась, вот вся семья,

Теперь с тобой здесь, была несчастна я.

Ночь пролетела незаметно,

Рассвет, заря уже прелестна.

Позавтракали они так необычно рано.

– Будто задумала, бабуля, что-то заранее.

– Пойдём, внучок, настал твой час,

Коня уж нет, но есть сейчас

Его питомец – жеребец,

Окреп он силой наконец.

И повела его тропинкой та

Баба Дуня, спина с горбинкой.

– Стара я стала, но дойду,

Тебя в долину приведу.

Илья за нею шёл, смотрел,

Он сеть с собою взял, вертел

И думал: «Как коня поймать?

В узды его как обуздать?»

Зашли они на высь горы.

– Ждала так долго я поры,

Когда ты наберёшься роста,

И жеребец твой – всё так просто.

– Да, просто, но как его поймать?

– Вон видишь, рядом его мать!

Кобыла гривою трясёт,

Спуск некрутой туда ведёт.

– Иди один, я не пойду!

Я сверху лучше погляжу.

Илья долину разглядел.

«Ого-го!» – протяжно он запел.

Он в щёку чмокнул и пошёл,

Внучок там славу себе нашёл!

Илья уже шёл по траве,

Табун скакал в своей игре.

Расставил сети в долине, ждёт,

Когда же конь к нему придёт.

В траве высокой затаился

И веткой лиственной прикрылся.

Уставший ждать, лёг отдохнуть,

А сам в мечтаньях жаждал путь.

Путь первенства себе сулил,

Сам мысленно коня манил.

Садилось солнце за горами,

Блистало редкими лучами,

И кучевые облака

Все розовели лишь слегка.

Мечты его так увлекли

И в сон грядущий завлекли.

Проснулся он под топот ног,

От ржания со всех сторон.

Увидел звёзды и луну,

Коня, попавшего в струну.

Тот конь в струнной сети запутался и ржал.

И от испуга прыгал – бесновал.

Упал на бок, брыкал ногами

И хлопал чёрными очами.

Илья к нему рванулся, побежал,

Между коленок голову зажал.

Из фляжки влил ему хмельного

Да усыпил его такого.

Затем спокойно сети снял,

Запутал путы и сказал:

«Поспи, родной, потомок деда,

А оседлаю лишь к обеду.

Тебя к себе я приручу,

С тобой призы все получу!»

Ведь сам Илья с детства в конюшнях,

Скакал со сторожем там дружно.

Узнал повадки лошадей,

Любил их больше, чем людей.

Табун коня ушёл подальше,

Косились кони лишь почаще.

А утром ранним конь поднялся,

И побежать он к ним пытался.

Не смог бежать, не понимая,

Всю ситуацию внимая.

Илья запрыгнул на него:

«Тыр-тр, стоять так, ничего!»

Потом он спрыгнул и опять,

А конь тихонечко скакать.

Брыкался, скинул Илью на траву,

«Стой, Вороной, или убью! —

Командовал Илья так властно, —

Да, понимаю, что опасно

С тобой играться, будем дружить,

Но нам с тобою вместе жить…»

И до обеда кувыркались,

А в битве этой уже свыкались.

Илья поглаживал: «Хорош!

Бегун мой чёрный, ой, пригож!»

Он трое суток был в долине

И кувыркался там в полыни.

Затем дорогою в обход

На Вороном сделал поход.

Заря вечерняя садилась,

Уж баба Дуня спать ложилась.

Вдруг слышит топот под окном,

Слова Ильи: «Вот тут наш дом!»

Он напоил коня водой.

«Не двигайся, внучок, постой!

Дай налюбуюсь на тебя,

Ждала я вас целых три дня!

Похож на деда ты, внучок,

А Вороной Огня внучок!

Ох, Бог! Не дай плохой судьбы!»

«Порадуйся ж, бабуль, и ты!»

Он подошёл, обнял её.

«Родное дитятко моё!

Благословлю святой водой,

Сейчас я принесу, постой!»

И баба Дуня из банки брызгать,

На Вороного водой прыскать.

Илью всего там обмочила:

«Ну вот, рубашку намочила».

И каждый день верхом Илья,

С конём их трое, вот семья.

И Вороной стал привыкать,

Илью в толпе стал узнавать.

Увидел конь ребят толпой,

Заржал, мол: «Эй, возьми, герой!»

Илья верхом к речке, гурьбой

Вели коня на водопой.

Купаться Вороной любил,

С ним на охоту в лес ходил.

Готовил там его в прыжках,

В трамплинах, в четырёх столбах.

И вот дождались состязания,

Направили их на соревнование:

«Не подведи нас, держи марку!

Я ж выпью за удачу чарку!» —

Сказал отец его, а мать: «Сынок, горжусь!

Иначе сквозь землю провалюсь».

Болела за него семья:

«Поеду любоваться ж я,

Как мой внучок обгонит всех,

Мы верим – ждёт его успех!»

Пошёл их Вороной стрелой.

«Лети, внучок мой дорогой!» —

Всплакнула бабушка седая,

Когда в прошлом была красивая да молодая.

И вот обгон пошёл, который круг

Он там летит, обвёл всех вдруг.

И первым вышел Вороной.

«Дай обниму, внучок ты мой!»

И целовала также мать,

Бабуля начала шептать:

«Когда ты к финишу пошёл,

Кобыле рыжей вслед зашёл,

Ох, сердце сладко защемило».

Сестричка лишь сказала: «Милый!»

Погладила по морде Вороного:

«Красавец, мам, и мне б такого!»

И вот призы пошли, букеты,

И победившему куплеты.

Илья возвысился в глазах,

Дальше в разъездах, весь в призах.

Вернулся как-то, а бабули нет,

Родной и тайный был у них дуэт.

«Похоронили, сынок, её,

А ты скачи, это ж твоё!

Ты не успел, был так далеко,

Знаем, сынок, всем нелегко.

Поплачь, сынок, тебя ждала,

Твой снимок в рамке берегла».

«Я чувствовал, конь спотыкался,

Чуть не упал, поранился, но удержался.

Да, в тот самый час, в тот самый миг

Сердце защемило, и я поник,

Но в память ей я вновь пойду,

В победах память сберегу!»

Лечебный Кавказ

В одном садовом парке росли ромашки, розы,

Где часто бушевали и сверкали дожди и грозы.

Там женщина с ребёнком каждый день гуляла,

Ребёнок постоянно плакал, плач издавал котёнком.

В коляске он звуки издавал,

Младенец неземные крики выдвигал.

Тамара, накинув вуалью часть коляски,

Качала люльку, словно пускала пляску.

Скрипела люлька, аж пищала,

А женщина слезу свою пускала.

Рыдала женщина, слёзы разлетались

И в клумбу к розам на землю опускались.

Прохожие, увидев плач такой,

Ей говорили: «Плачешь, будто за упокой!»

Не понимали они слёз, её беды:

«Смотри-ка, плачет из-за ерунды!»

И отходили прочь, не понимая,

Руками разводили, плечами пожимая.

Она ж ворчала: «Попробовали б сами!

Я посмотрела, что было б с вами!»

Свалилось на неё всё горе сразу,

Болезнь прилипла как зараза,

Предательство супруга, он сбежал;

Удар тот жизненный не смог, не устоял.

Не знали люди, что калеченный ребёнок,

Пищит он постоянно, как котёнок.

И жалкий, некрасивый, но его

Не может бросить, и не исправить ничего.

В одно и то же время каждый день гуляла

И на одной и той же лавочке рыдала.

Никто не мог помочь что-то исправить,

Никто не мог улыбаться там заставить.

И как-то вдруг после дождя косого

Гуляла в парке и увидела седого-

Седого старика, сутулый был

И помощь ей свою там предложил:

– Я наблюдал, мадам, за вами столько раз,

Вы льёте слёзы зря здесь напоказ.

А горе ваше я исправлю,

Смеяться с счастьем вас потом заставлю.

Сначала выслушайте и не перебивайте,

Слова мои впитайте и внимайте.

Возьмите лепестки ромашек, этих роз,

Они полны, сочны после дождливых гроз.

Сложите в банку и залейте их,

Вот вам нектар здесь васильков тех голубых

Ещё добавил, я туда сок ягод выжал смесь,

Берёзы сочной всё собрал вот здесь.

Но лучше всё в горах собрать,

И вас с сынком бы в горы к нам,

Чтоб он дышал и бегал по буграм.

У нас в горах поведает природу.

Ему уж сколько?

– Около полгода.

– Я горец, мне уже почти сто лет,

Прожил я много и видел столько бед.

Ребёночка исправить я смогу

И этим вашим бедам помогу.

Вы соберите вещи, и мы с вами

В горах мы наберёмся лепестками;

И розы, и ромашки есть у нас,

Чистейший воздух, ведь у нас Кавказ.

И женщина поверила ему.

– Но как исправить всё? Я не пойму!

Уж через час они, купив билеты на перроне,

Затем сидели в чистеньком вагоне.

Старик шутил, своей невесткой называл

И брынзу, виноград ей предлагал.

Тимур её в дороге крепко спал,

Не ведал ничего, не понимал.

Когда ж приехали, повёл её в свой дом,

Цвели там розы и ромашечки кругом.

Он угощал вином и шашлыком.

– Займёмся, не волнуйся, малышом.

Сначала сделаю настой из лепестков,

Потом ещё нектар из диких всех цветов,

И капнем мёда, хороший наш медок,

Ты не спеши, да потерпи чуток.

Он сделал свой настой, как говорил,

Потом купал его, массаж ему творил.

– Я вижу, он родился не таким,

Что же случилось, когда он стал кривым?

– После болезни, заболели, простудились,

Затем в больнице два месяца лечились.

Кололи, говорили – виновата, мол, сама.

Болезнь я запустила, и искривилась ножка и голова.

Казбек, купая в ванночке, гладил и шептал,

Как будто он головушку его всю исправлял.

И ручки, ножки массажировал ему.

– Ой, побежишь – не догоню!

Ходили в горы, собирали там цветы.

– Что выкаешь? Скажи мне просто «ты»!

Я дед тебе, мой внук, гляди, цветы несёт,

А знаешь, как танцует и поёт!

Вахтанг, его внучок, был молод и красив,

С открытою улыбкой, застенчив, молчалив.

Он помогал им, воду приносил,

И садом занимался, и птиц своих кормил.

Тамара наслаждалась всем Кавказом

И исполняла прихоти в приказах;

Как искупать, одеть и накормить.

И с кем, и как красиво говорить.

Старик ворчал и головой качал,

Так разговор он тайно с внуком начинал:

– Смотри, какая хозяйка, хоть куда,

Готовит хорошо, легка её рука.

Вахтанг с ним соглашался и кивал,

Но всё равно стеснительно молчал.

Тамаре ж говорил старик с печалью,

Что без хозяйки с внуком мы устали.

– Вахтанг, как его мать, неразговорчив, как она,

Поэтому давно один, нужна ему жена…

Давно Тамара поняла, к чему идут дела,

Но главное – Тимур пошёл, отца себе нашёл.

И вдруг сказал: – Тамара, будь моей,

Мы свадьбу здесь сыграем и позовём гостей!

Тамара всё обдумала уже давно:

– Я не уеду, здесь мне нравится, а там не ждёт никто.

Родителей давно уж нет, и это ни секрет,

А корни все мои от вас, ведут сюда на наш Кавказ.

Выходит, что вернулась я в родимые края,

Вернули к жизни вы меня, и вы моя семья!

Тамара счастьем засветилась с Тимуром на руках,

Вахтанг взял на руки двоих и твёрд был на ногах.

Тамара громко засмеялась:

– Поставь, уронишь нас!

– Не уроню, я вас люблю,

Пусть знает весь Кавказ!

Лишь изредка она потом те грозы вспоминала

И в щёки и орлиный нос Вахтанга целовала.

А первые слова Тимура ведь были «дед», «отец»,

Тот дед Вано узнал: Тамара ждёт второго наконец!