Kitabı oxu: «Графиня»

Пролог

– Я уважала вас, – с трудом шевеля бледными губами, сказала больная мужу, – я любила вас так, как того обязывал меня наш союз. Я еще молода и могла бы однажды подарить вам сына. Я бы благословила вас, но не могу. Я бы прокляла вас, но и это мне не под силу. Вы – причина моей болезни. Мое сердце не вынесло этого…

– Катя, я…

– Прошу вас меня простить и оставить одну, – Екатерина с трудом приподняла бледную, худую руку, которая словно налилась свинцом. – Спать хочется, не могу с собой ничего поделать. Прошу вас, дорогой супруг, оставьте меня…

– Что, вот прям так и было?

– Ну, в записях сказано, что служанка подслушала разговор графа с графиней, и это было записано с ее слов. Затем граф вышел из покоев супруги, а когда вернулся, она уже была мертва.

– Прям, как в книжках, – сказала Даша.

– А это и так в книжке, – улыбнулась в ответ Настя.

– Не в книжке, а в буклете. Или в брошюре. Что там у тебя?

– «Краткая история Ароновского дворца», – снова зачитала Настя. – Здесь сказано, что обстановка внутри здания сохранилась почти полностью, а еще: нетронутая архитектура, восстановленный ландшафт придворной территории дворца, оригинальная меблировка. Тайны, загадки, призраки…

– Почему именно туда?

– Место не особо популярное, но, судя по всему, интересное, – пожала плечами Настя. – Во многих ли дворцах мы бывали?

– Да, – удивилась Даша. – Екатерининский, Гатчинский, в Зимнем я была трижды. В Петергоф родители в детстве возили меня два раза, и один раз уже возила ты.

– Ты называешь самые известные места… Это скучно. О них знают все. А вот в Ароновский дворец ездят единицы.

– И почему же?

– Из-за его славы, – ответила Настя. – Говорят, там все еще пропадают люди.

Даша рассмеялась.

– Может, – сказала она, – там живут бомжи, которые обворовывают туристов? Ну а что: стукнут по голове, обчистят, выбросят у дороги, а сами пустят слух, что это местные призраки разбушевались.

– Может, так оно и есть, – улыбнулась в ответ Настя, – но слухи об Ароновском дворце действительно ходят разные. Вот, ты только послушай:

Ее отпевал тот же поп, что не так давно венчал ее с графом. В одной руке он держал кадило, в другой – псалтирь, который ему особо и не требовался: поп пел все по памяти. Однако он то и дело сводил брови и оглядывался по сторонам, словно кто-то или что-то отвлекало его.

– Ваше сиятельство, – обратился он к графу после поминальной службы, – тут такое дело… – Поп принялся креститься. – Графинюшка-то, кажись, не упокоилась.

– Вы что такое несете? – раздраженно ответил граф, и поп понял, что тот выпил лишнего. – Денег больше хочешь? – будет тебе! Так и скажи. Не юли. А ежели чего в голову лезет непотребного – так эту дурь мы мигом…

– Покойница неспокойна, – шепнул поп и, крестясь, удалился из комнаты.

Глава 1

Собой хороша, и манеры достойны.

Любимица всех и хозяйка дворца.

Она сохранила свой дом во все войны,

Ловя мародеров, как есть – на живца…

Даша и Настя были знакомы три года: они познакомились на работе и с тех пор почти все отпуска проводили вместе. Обе девушки любили путешествовать, а потому перед очередными длинными выходными для них не стоял вопрос: с кем их проводить, а стоял лишь один: куда ехать на этот раз?

Про Ароновский дворец Настя впервые рассказала Даше еще в прошлом году, но Дашу тогда тот особо не заинтересовал: фотографий в интернете было немного, путь к дворцу лежал не близкий, а само здание, как ей показалось сперва, напоминало больше усадьбу, чем дворец графа. Однако в этот раз Насте удалось раздобыть буклет, посвященный экскурсии по Ароновскому дворцу, и эта информация, наконец, заинтересовала Дашу. Она признала, что считать это восхитительное, величественное строение посредственной усадьбой, каких она объехала уже достаточно много, пресытившись ими, – просто недопустимо. Вдобавок ее заинтриговала легенда, которая была тесно связана с Ароновским дворцом: легенда о его первой хозяйке – графине Екатерине Ароновой, которая не прожила в своем новом доме и двух полных лет, как вдруг неожиданно для всех занемогла и скончалась.

– Говорят, для всех домашних это было большим ударом, – рассказывала Настя Дарье. – Графиня была значительно моложе графа, что для того времени было нормой. И тут вдруг – умерла.

– Мало ли какие раньше болезни ходили, – ответила тогда подруге Даша. – Тиф, туберкулез, чахотка, аппендицит, простуда…

– Ну да, очень смешно, – улыбнулась Настя.

Девушки работали в одной из столичных логистических компаний, сидели в одном кабинете. Им нравились одни и те же фильмы, они ходили на одни и те же театральные представления, отдыхали в одних и тех же местах. Настя – молодая женщина двадцати семи лет, среднего роста, со светло-русыми, прямыми волосами до плеч и зелеными глазами, Даша, что была на два года старше подруги, была примерно одного с ней роста. Она так давно красила свои стриженные под каре волосы в каштановый цвет, что уже и не помнила, какой у них был родной цвет. Ни одна из них не была замужем.

Это были долгожданные длинные майские праздники: кто-то в этот период едет на дачу, чтобы десять дней питаться исключительно приготовленным на мангале мясом, кто-то делает в квартире давно запланированный ремонт, который долго откладывался, кто-то летит туда, где уже достаточно тепло, чтобы можно было купаться и загорать, а кто-то садится в поезд и едет вглубь страны, где раньше знать предпочитала строить свои фамильные гнездышки, такие, как, например, Ароновский дворец.

Девушки сняли двухместный номер в недорогой гостинице – дорогих в том захолустье попросту не было. Погода была теплой и солнечной, потому, поужинав в местном ресторане, Настя и Даша решили прогуляться по небольшому городку по направлению к Ароновскому дворцу.

– До него отсюда примерно пятнадцать минут езды на машине, – сказала Настя, – но нам он должен быть виден издали: он стоит на невысоком холме.

– Здесь и холмов-то нет, – удивилась Даша.

– Ошибаешься. За городом на холме растет большой лес, и для дворца здесь было подобрано идеальное место на возвышенности. Дом строился как уютное, семейное гнездо в живописном месте, а вовсе не как охраняемая крепость. К тому же там неподалеку – река. Весьма удобно и комфортно для отдыха. Было бы, если бы семья не распалась так рано.

– Так ведь и потом здесь жили люди, – ответила Даша. – Одной семьей же дело не ограничилось. Сколько: лишь сто лет, как во дворце никто не живет? А место и правда сказочное: представляю, какие здесь красоты были двести, триста лет назад…

Девушки, купив себе каждая по большому стакану кофе, не спеша, прогуливались по городу, пока не вышли на ровную местность: здесь расположилась детская площадка и небольшой стадион для занятий спортом, и с этого места как раз и виднелся вдали на горизонте дворец, который, казалось, абсолютно не вписывался в общую городскую атмосферу. Издалека, разумеется, было сложно рассмотреть здание детально, но то, что это был именно дворец, сомнений не было.

– Он великолепен, – сказала Даша.

– А я тебе говорила! – довольно улыбнулась Настя. – Малоизвестно – не значит, плохо. Совсем наоборот: меньше людей, спокойнее и тише. Туристов в городе практически нет.

– Для городка, конечно, это не хорошо.

– А для нас – самое то, – сказала Настя. – Гляди, какая красота…

Закатное красное солнце, опускаясь за дворцом, озаряло его, словно пламенем. В паре сотен метров от величественного здания бежала речушка, которая, отражая закатные лучи, казалось, горела огнем.

– И все же странно, – подметила Даша, – такая красота, и так мало желающих ее увидеть.

– Может, слабая рекламная кампания? – предположила Настя. – В то, что этот замок опасен, я лично не верю. А вот в то, что у его хозяина не было хорошего рекламного агента – вполне.

– Дворец не принадлежит государству? – удивилась Даша.

– Больше нет. И завтра, я думаю, нам об этом подробно расскажут.

В девять утра девушек ожидал транспорт: это был даже не микроавтобус, а обыкновенное местное такси, которое до места проведения экскурсии должно было довезти Дарью с Анастасией, а также двух других отдыхающих, остановившихся в той гостинице: супружеская пара, что приехала из Петербурга отдохнуть от суеты большого города и окунуться в мистическую атмосферу старины.

– Странно, что они просто прислали за нами такси, – сказала Настя, когда все четверо уже ехали в машине.

– Ничего странного, – ответил таксист, полноватый мужичок лет пятидесяти. – Экскурсии проходят регулярно, но вот гостей на них приезжает не так уж много. Организаторам проще вызвать две машины такси, чем нанимать автобус.

– Вечером тоже вы нас заберете? – поинтересовалась женщина, соседка Даши и Насти, что сидела с ними на заднем сиденье.

– А это как вы решите, – улыбнулся таксист. – Места у нас красивые, живописные. Не зря графы здесь в свое время осесть выбрали. Многие после экскурсии, если погода позволяет, идут в город пешком: от замка Ароновского до города аккурат аллея лежит. Ее лет десять тому назад нынешний хозяин дворца проложил. Раньше там просто тропинка была…

– А кому принадлежит дворец? – спросила женщина.

Водитель рассмеялся.

– Мне что, брать с вас плату за начало экскурса? Ладно, это я так, шучу. Дальний родственник Ароновых, живет в Англии. Как же там раньше было: вся знать между собой породнилась, и в каждой стране родня имелась у богачей. А потом все равно пересобачились все: и страна им не такая, и язык им не такой, и кровь уже не такая уж и родная.

– А что правда из того, что говорят о дворце? – с интересом спросила Настя. Таксист снова ухмыльнулся.

– Вы о призраках, что ли? – он захохотал. – Сам я в это не верю, но вот после заката солнца в замке бы не остался.

– Во дворце, – поправила его Настя.

– Замок, дворец – не все ли равно? – мужчина продолжал улыбаться, следя все же за дорогой. Но вдруг он стал серьезным. – Говорят, что те, кто оставался там на ночь, или сходили с ума, или погибали, или пропадали без вести. Я не верю, что виной тому призраки, но вот то, что в тех коридорах немудрено заплутать, а в темноте и нафантазировать чего от страху – вот в это я верю. В Великую Отечественную, и вам сегодня об этом наверняка расскажут, в замке много вражин полегло. По городской легенде – графинюшка наша их приговорила, по здравому смыслу – партизаны знатно отработали. Так-с… Мы почти приехали.

Автомобиль шел вверх под уклоном вдоль реки, и взору постепенно открывалось подножие Ароновского дворца.

– Поистине недооцененное великолепие, – сказала женщина, что сидела рядом с Дашей. – И как мы раньше о нем не слышали?

– Так дворец был закрыт для посетителей, – объяснил таксист. – Я ж вам и говорю: лет десять только, как аллею построили да дорогу проложили. Спустя еще пару лет замок все же для туристов открыли.

– Дворец, – снова поправила Настя.

– Ага, дворец, – снова согласился таксист. – Мы приехали.

Под колесами зашуршал гравий, которым был усыпан подъезд к воротам и сам двор. Высокие, кованые, несомненно, современные ворота были гостеприимно распахнуты, с каждой стороны были установлены камеры видеонаблюдения. Проехав через эти ворота, гости увидели сам дворец, и он был огромен: четыре длинных ряда окон, причем окна первого этажа были в два раза выше остальных. В центре просторного двора стоял некогда функционирующий фонтан круглой формы с небольшими каменными статуями купидонов, изо рта которых, по всей видимости, когда-то давно и выливалась вода. Сейчас же фонтан выполнял лишь роль небольшого искусственного прудика.

– Не верится, что мы в России, – сказала Даша, выходя из такси.

– Высшее общество, – ответила ей Настя. – Это тебе ни дача твоих родителей в Подмосковье.

– Хотела бы возразить, да не могу, – улыбнулась Дарья.

– Добро пожаловать в Ароновский дворец, – поспешила к ним женщина лет сорока. – Меня зовут Светлана, я ваш экскурсовод. Антон Олегович, доброе утро, – она помахала рукой таксисту. Казалось, его автомобиль был здесь лишним: он совершенно не вписывался в общую картину.

– Утро доброе, Светлана Леонидовна, – помахал из машины водитель. – В семь, как обычно?

– Думаю, да. Если что – я вас наберу. А вы проходите, – обратилась к гостям улыбающаяся женщина. – Я так полагаю: Ирина, Алексей, Дарья и Анастасия, – зачитала она. – Все верно?

Все четверо подтвердили свои личности, попрощались с таксистом и направились в сторону дома следом за гидом. На Светлане были надеты джинсы, белая футболка и вязаная кофта, а выкрашенные в блонд волосы были собраны в обычный хвост.

– Остальные уже здесь, – сказала она, – вас будет всего семь человек.

– Почему так мало желающих здесь побывать? – удивилась Даша.

– С каждым годом число туристов растет, – ответила гид. – Но мы и этому рады. У дворца есть будущее. А постоял бы он пустым еще пару десятилетий, то наверняка рассыпался бы… Ну что, приступим? Нас немного, а потому проведем этот день в домашней, уютной обстановке. После обеда нам привезут еду, чай и кофе – кому что по душе, и за трапезой мы прекрасно проведем время в летней беседке на заднем дворе. Погода сегодня чудная.

У высоких, резных деревянных дверей из цельного массива стояло еще три человека: вероятно, еще одна семейная пара, приехавшая с дочкой-подростком, и, судя по виду девочки, ей здесь совершенно не хотелось находиться.

– Все в сборе, – сказала Светлана. – Ну что, добро пожаловать, как говорят местные: в Ароновский замок – самое прекрасное и живописное, самое таинственное и загадочное место во всей округе.

Двери распахнулись, и перед гостями открылся холл, своим великолепием не уступавший столичным резиденциям знати имперской России: мраморные колонны и мраморный пол, над которым висели огромные хрустальные люстры. Напротив двери находилась широкая лестница с резными деревянными лакированными перилами, ведущая наверх и разветвляющаяся влево и вправо. Над лестничной площадкой высилось большое арочное окно, выходившее на задний двор дворца. На ступенях лежала красная, протоптанная, выцветшая дорожка.

– Графу Александру Аронову эти земли император пожаловал в начале восемнадцатого века, – начала свой рассказ Светлана, повернувшись к гостям, – точной даты неизвестно. Но установлено, что строительство дворца Александром было начато в тысяча семьсот двадцатом году. В тридцатом же году, когда дворец был выстроен наполовину, граф с супругой Елизаветой Никитичной и старшим сыном, который с детства был слаб и часто болел, переехал в недостроенный новый дом. Тогда же был отдан приказ начать строительство часовни, что находится недалеко от замка за территорией заднего двора, а рядом с часовней, разумеется, был выстроен и фамильный склеп, который на то время был пока пуст. Михаил Аронов, старший сын графа, скончался, предположительно, от туберкулеза. Это случилось в тысяча семьсот тридцать пятом году, когда строительство Ароновского дворца было почти завершено. Из-за смерти Михаила стройка была ненадолго заморожена, чтобы уже немолодые граф и графиня могли оправиться от горя. Михаилу было сорок лет, и он был первым, чье тело было положено в фамильном склепе, который полностью достроили уже при его брате. Через два года умер и отец, сам граф Александр Аронов. Если верить документации, причиной смерти было больное сердце: граф не смог пережить потерю сына и умер во сне. На похороны отца из столицы приезжает младший сын – Андрей, который, видя, что дворец почти достроен, отдает поручения по строительству, забирает мать и уезжает с ней обратно в столицу, где вскоре женится на девушке из приличной, богатой семьи – Екатерине. Вместе с молодой женой, ее кузиной и своей матерью Андрей Аронов переезжает уже в достроенный дворец в тысяча семьсот сороковом году.

– Екатерина и есть та самая графиня, о которой местные жители складывают легенды? – поинтересовалась Даша.

– Именно, – улыбнулась Светлана. – Но о легендах немного позже. Давайте пока пройдем по фактам. А для этого вам нужно увидеть – кто же такая Екатерина Аронова.

Все последовали за Светланой, которая повела их в просторный зал с высокими окнами. Солнце светило ярко, а потому в зале было очень светло. Справа в стене расположился большой камин, которым, вероятно, много лет никто не пользовался. На другой стене висели три портрета, которые тут же приковали взгляды посетителей.

– Прошу вашему вниманию: Андрей и Екатерина Ароновы, – с гордостью сказала Светлана, словно хвасталась собственными родителями, – а также Елизавета Никитична – мать графа Аронова. Ранее здесь также висели портреты Михаила и Александра, однако по решению нынешнего владельца дворца они были перевешены в их спальни.

Гости подошли ближе к портретам, с которых на них смотрели трое: пожилая женщина, мужчина и совсем еще юная девушка. Мужчине на вид было около сорока лет, однако уже изрядно поредевшие волосы на его голове были почти полностью седыми. Граф был весьма привлекательным мужчиной, но задерживать надолго свое внимание на его персоне было невозможно, когда висящий рядом с его портретом портрет его молодой жены просто притягивал это внимание всецело к себе. Вне всяких сомнений: Екатерина была моложе своего супруга, что было нормой для того времени. Белокожая, с зелеными глазами и аккуратным, милым носиком: она смотрела на посетителей своего дома так, словно действительно видела их. Белое, нежное платье, светлые локоны, лежавшие на плечах и груди, сдерживаемые на затылке гребнем, усыпанным драгоценными камнями, который частично виднелся из-за макушки.

– Правда, она великолепна? – восторженно спросила Светлана.

– Она прекрасна, – ответила Ирина – женщина, с которой Даша и Настя сидели на заднем сиденье такси. – Такая милая, утонченная… Словно ангел.

– А вот здесь и начинается легенда, – сказала Светлана. – Уцелело почти все: портреты, наряды, картины известных художников того времени, даже столовое серебро, серебряные подсвечники, ткани в сундуках и посуда, привезенная из Германии. Все, что было опущено в погреб – все сохранилось, ничего не было украдено. Лишь часть запасов шампанского и коньяка, что оставались от последнего хозяина Матвея Аронова… Старинные богатства семьи же все уцелели, несмотря на многочисленные попытки их украсть. Отсюда и пошла легенда «о хозяйке замка», которая не допускала разграбления своего дома и убивала всякого, кто покушался на добро Ароновского дворца.

– Какие доказательства? – спросил один из мужчин.

– Это легенда, – Светлана развела руками, – она не нуждается в доказательствах или в опровержениях. Вовсе нет. Она просто существует и привлекает всех любителей чего-то необычного и необъяснимого, чего-то сверхъестественного. Однако всех, кто пробирался во дворец с целью наживы, позже находили, чаще – мертвыми, реже – лишившимися рассудка. И вот это уже отрицать нельзя…

***

1918 год

Их было десять человек: вполне достаточно для того, чтобы погрузить все найденное добро в три телеги и, предварительно урвав кусок себе, отвезти его на общак.

– Вот это хоромы, – сказал Петька – самый младший из десяти присланных в Ароновский дворец. – Нам так не жить.

– А тебе и не надо, – ухмыльнулся Михаил, ответственный за обследование дворца. – Слезай с телеги и ломай замок на воротах. Видно же, что никого нет: замок ржаветь начал. Видать, еще в том году съехали.

– Как почуяли, что жареным запахло, – противно засмеялся, выставив вперед свои гнилые зубы, один из мужиков, что сидел в телеге. Затем он мерзко закашлял, отхаркался и сплюнул на землю. Никого это не смутило.

– Соблюдай манеры, Васька, – засмеялся Гаврила, – как никак, а к князьям пожаловали.

Все дружно засмеялись.

– Не к князьям, – спокойно пояснил Михаил, – а к графам. У меня и документы имеются на случай, ежели нам препятствовать будут.

Петька сломал замок.

– Так препятствовать-то поди и некому, – ухмыльнулся он. – Ну, чего стоим? – Проезжай!

Телеги заехали на просторный двор, проехали мимо нерабочего, наполненного стоячей, зеленой водой фонтана, остановились около высоких, массивных, деревянных дверей.

– Красота, – протяжно, почти нараспев проговорил Петька, который медленно шел за телегами и разглядывал дворец. – Прямо замок принцессы.

Солнечный блик отразился в одном из окон третьего этажа, и Петьке показалось, что от того окна кто-то отошел.

– Там кто-то есть, – сказал он, не сводя глаз с того места. – Женщина.

– Так это же та самая принцесса, о которой ты и говорил, – захохотал Василий, – выглядывает, ждет тебя, ненаглядного своего. Суженого-ряженого.

– Ага, – сказал грубым тоном Гаврила, – ждет, когда он придет и очистит ее дом снизу доверху, выпьет все ее вино и примеряет на себя ее платья.

Мужики снова залились смехом, а Михаил тем временем отворил двери.

– Милости прошу, – сказал он остальным и поклонился, словно он – лакей, встречающий важных господ. – Не серчайте: не прибрано, – сказал он и, рассмеявшись, последний вошел в дом и закрыл за собой дверь.

Внутри было прохладно: несмотря на то, что за окном уже стоял апрель, стены дворца, выстывшие за зиму, еще не прогрелись. Мраморный пол в холле был покрыт пылью, столики, что стояли у стен, были накрыты белыми простынями.

– Так, – сказал Михаил, – слушай меня сюда. У нас четыре этажа и погреб, в котором наверняка припрятано много добра, в том числе и заграничного. Дворец огромен. Да, жили, сволочи… Ни в чем себе не отказывали.

– Мишаня, не томи, – вздохнул Гаврила, – уж хочется горяченькой пригубить, мочи нету.

– Успеется, – спокойно ответил Михаил. – Разделимся по двое на каждый этаж. Я беру Петьку, и мы идем в погреб. Сдается мне, здесь это будет не просто погреб, какой в усадьбах роют, а целое подземелье.

– А ежели сундук с золотом найдешь там? – засмеялся кто-то из толпы.

– Меня потому старшим и поставили, – ответил Михаил, – что я честно все передам, куда требуется. А ежели замечу, как кто-то золотишком карманы набивает, так пристрелю мигом не думая.

– Успокойся, Михаил, – сказал Гаврила, – никто себе ничего не заграбастает. Все чин по чину. Однако, кажись, мало мы чего здесь найдем. Вывезли все гады, как пить дать. Кому замок-то принадлежал?

– В документах указано имя: граф Матвей Аронов, бежавший в Англию в тысяча девятьсот семнадцатом году. Видать, Матюша хвост поджал и слинял быстренько. Надеется небось отсидеться и потом вернуться. Ну да пусть надеется. Наворовали, и будет им. Настало время долги возвращать. Напоминаю: книги, картины не портить. Если они представляют историческую ценность, будут доставлены в музеи.

– Мы же просветители, а не мародеры какие-то. Ей-богу, – сказал Василий, и после секундной тишины все разразились громким, грубым смехом.

– Полно языками трепать, – твердо сказал Михаил. – Разделились, и по местам. Встречаемся здесь же на закате. Спать будем в телегах.

– Э-э-э, – возмутились мужики, – это еще почему? Наверху же столько перины…

– Дурное у меня предчувствие, мужики, – проговорил Михаил, – дурное…

На четвертый этаж отправились Василий и Демид, доведя до второго этажа Гаврилу с Сашкой, а до третьего – Кольку с Митей. Два Павла остались обследовать первый этаж, приготовив мешки для столового серебра из кухни, а Михаил с Петром отправились на поиск двери, что должна была вести в погреб дворца.

– Кажись, не разживемся мы тут добром, – ухмыльнулся Василий, изучая комнаты, где когда-то жила прислуга. – Мишка знал, что выбирать: сейчас все самое ценное к себе приберет.

– Мишка не приберет, – спокойно возразил Демид, обследуя пустые сундуки, – этот точно не такой. А вот Митька – тот может. За ним глаз да глаз нужен.

– Николаша за ним присмотрит, – сказал Василий и замер, прикрывая за собой дверь очередной пустой комнаты. – Ты слышал?

– Слышал, что? – удивленно спросил Демид. – А, это, наверное, мужики этажом ниже шумят, хозяйские спальни перебирают.

– Вася, ты дурак? Это ж замок, а не твоя хата с гнилым потолком. Здесь не будет слышно ничего, что происходит через три комнаты, не то что с нижнего этажа.

– Не замок, а дворец, – слегка обижено грубым голосом ответил Василий.

– Нет, я определенно что-то слышу, – сказал Демид и округлил глаза. – Это еще что такое?

Он выставил указательный палец вперед, глядя куда-то в конец коридора, на полу которого, как и в других коридорах, была выстелена красная, пыльная дорожка. Василий посмотрел туда, куда указывал его товарищ, и принялся креститься.

– Свят, свят, – пробормотал он себе под нос.

– Ты ж в Бога не веришь, – прошептал ему Демид.

– А тут, кажись, не будет лишним вспомнить молитвы, каким мамка в детстве учила. Кто это?

– Эй, дед, – прокричал Демид, не рискуя сделать шаг, – ты кто такой? Как сюда попал?

– Может, это кто из прислуги остался? – спросил Василий.

– А чего бы он тут делал? – шепотом ответил ему Демид. – Он бы с голоду помер: двери на замок снаружи были закрыты же. Хотя худющий, как скелет… Дед! – снова прокричал Демид. – Ты кто?

Примерно в десяти метрах от Демида и Василия у стены стоял сутулый, худой старик, который бился головой о ту самую стену и никак не реагировал на зовущих его мужиков. Он что-то монотонно бормотал себе под нос и продолжал стучать лбом о стену.

– Дед, – окрикнул его Демид, медленно делая шаг вперед, достав из сапога нож, который пока держал за спиной, – а, дед? Ты откуда здесь?

Когда мужики вполовину уменьшили расстояние между ними и странным стариком в пижаме, что бился головой о стену, тот замер. Демид перекрестился по примеру товарища, который уже это делал повторно.

– Выходит, когда нам страшно, то мы Бога зовем? – ухмыльнулся Василий.

– Мужикам ни слова, – ответил ему Демид. – Дед?

Старик не шевелился. Демид и Василий тоже остановились, разглядывая этого странного деда: потрепанная пижама, немного взъерошенных седых волос на голове, бледная кожа на поросших небольшой щетиной морщинистых щеках. Глаз видно не было, но было понятно, что из-за чрезмерной худобы они буквально впали. Из-под рукавов висели худые, бледные руки с длинными пальцами.

– Катя, – пробубнил дед. – Катюша, это ты? Тук-тук, Катенька. Открывай.

Сказав это, старик повернулся лицом к Демиду с Василием, и те, на пару вскрикнув, принялись креститься и пятиться назад, глядя на того, кто теперь медленно шагал в их сторону.

– Он что – слепой? – бормотал себе под нос Демид, выставив перед собой нож. – Где его глаза? Васька, мать твою! Где его глаза?

– Ты мать мою не вспоминай, – продолжая креститься, ответил Василий, – а вот глаз у него и вправду нет. И он не просто слепой, дурная твоя башка: он дохлый! Дед! – крикнул Васька. – Пошел прочь! Дед, слышал?!

Но старик без глаз никак не реагировал. Он продолжал надвигаться на кричащих, перепуганных мужиков, бормоча под нос имя той, что когда-то была его женой.

– Катя, я не хотел, – сказал он. – Я буду беречь наш дом, Катюша. Обещаю. Я не дам его в обиду. Слышишь, Катя. Катерина? Покажись мне, прошу тебя…

Неживой старик замер.

– Катенька, – улыбнулся он беззубой улыбкой, – душа моя… Не уходи.

Казалось, он смотрит куда-то за спину Демида и Василия, хотя смотреть он, разумеется, не мог: старик был мертв, причем уже очень давно, и погребен был в склепе за часовней недалеко от дворца, который он некогда достроил для себя и своей молодой жены.

– Куда он смотрит? – спросил Василий у Демида, сам не рискуя обернуться. Демид же, не задумываясь, повернул голову и увидел ту, которой так обрадовался неживой старик: за их спинами совсем рядом стояла молодая, прекрасная женщина. Вероятно, такой она была, когда была жива. Сейчас же на Демида смотрели злые, черные глаза на бледном, неживом лице. Ее светлые локоны лежали на плечах и на груди, белое, простое платье безупречно сидело на ее утонченной фигуре, но все это не меняло того факта, что она была мертва. И в этом Демид не сомневался.

– Да сколько вас здесь? – спросил он.

– Катя… – пробормотал неживой старик и быстро-быстро зашагал несвойственным для стариков резвым шагом.

И Василий, и Демид закричали. Демид, выставив вперед нож, попытался сделать выпад в сторону надвигающегося деда, но снова посмотрев на его жуткое лицо, бросился к окну, которое было совсем рядом. Открыв его, он обернулся и не поверил своим глазам: Васька, который, казалось, лишь мгновение назад был рядом, стоял теперь лицом к стене и бился о ту лбом вместе с неживым стариком, который снова делал то же самое.

– Вася, – держась за створки окна, проговорил Демид, – Вася!

– Он не ответит, – раздался нежный женский голос, – он остается. А ты уходи.

Демид взглянул на ту, что стояла теперь так близко, и ему показалось, что он знает ее вечность: эти глаза, эта улыбка… Она была так красива.

– Смотри, – сказала Екатерина и приложила ладони к своему лицу, снимая то с себя, словно маскарадную маску. – Гляди на меня, Демид.

Он посмотрел в ее руки, в которых действительно теперь лежала лишь маска, и поднял взгляд на ее лицо, которого теперь не было: вместо него была лишь пустота, темнота, которая затягивала и манила к себе. Ему хотелось слезть с подоконника и подойти к ней, но он, переборов себя, сказал лишь одно слово: «Нет». Перекрестившись, Демид прыгнул.

Графиня подошла к Василию, что стоял теперь один. Он продолжал биться лбом о стену, старик же исчез, словно его и не было, ведь графиня не допускала, чтобы он к ней приближался. Она снова приложила маску к пустоте, что была у нее вместо лица, улыбнулась бледными губами человеку, который хотел ограбить ее дом, положила свою холодную руку ему на плечо и шепнула на ухо:

– Тук, тук, тук…

И исчезла. А Василий, взрослый мужик, стоял и бился лбом, еле заметно шевеля губами и шепча имя:

– Катя…

– Вот это хоромы, – задумчиво сказал Митька, то и дело накручивая вокруг пальца веревку от мешка. – А хорошо эти богачи устроились, да? Ни работы тебе, ни забот. Родился графом – и жируешь всю жизнь. Только выбирай, какой наряд сегодня на себя напялить.

После этих слов он раскрыл платяной шкаф в одной из комнат и выбросил из него на застланную белой простыней кровать несколько женских платьев.

– Смотри, как бы их обладательница не пришла к тебе ночью с требованием вернуть, – захохотал Николай.

– Лишь бы она меня не съела, – ответил Митька, растянув перед лицом товарища широкое платье, некогда принадлежавшее, вероятно, весьма полной даме. – Эта барыня, видать, любила покушать, – рассмеялся Митя.

– Здесь пусто, – сказал Коля, – айда дальше. Оставь ты эти платья!

– Я Марфуше своей одно привезу, – рассмеялся Митька и затолкал платье в мешок. – Ушьет…

Они вышли в длинный коридор и посмотрели вперед.

– Здесь когда-то висели подсвечники, – сказал Николай, указывая на стену. – Надеемся, их не вывезли, и мужики найдут их внизу.