Kitabı oxu: «Снежана и Карачун. Новогодняя повесть»

Иллюстратор Татьяна Кутикина

Дизайнер обложки Татьяна Кутикина

© Татьяна Кутикина, 2026

© Татьяна Кутикина, иллюстрации, 2026

© Татьяна Кутикина, дизайн обложки, 2026

ISBN 978-5-0067-3845-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1. Моя сестра Снежана

И были детские проказы

Ей чужды: страшные рассказы

Зимою в темноте ночей

Пленяли больше сердце ей.

А. С. Пушкин. Евгений Онегин

«Что ни говори, а Снежанка — чокнутая.

Конечно, она — моя старшая сестра, и я ее люблю. Но понять ее сложно.

С детства Снежанка была ненормальной. Молчунья, с виду — тихоня. Но иной раз как посмотрит — взглядом насквозь пронзит. А глаза — точно сверкающие кристаллики льда.

Вот я с самого детства — компанейская девчонка, во всех играх — заводила. Друзей у меня — весь класс и вся улица. Под нашими окнами только и слышно: «Алёнка, выходи! Аленка, мы к тебе!» Аленка — это я.

Все детство мои одноклассники и соседские ребята у нас тусовались. Наши со Снежанкой родители — гостеприимные. Разрешали бегать не только во дворе и в саду, но весь дом нам под игры отдавали.

Помню, пыль столбом стояла. Если догонялки затеем, стены дрожат, стулья валятся, вазы грохаются. Если прятки — могли и в шкаф забраться, и в папином кабинете — под стол, а то и на антресоли залезть. Если в саду играем, то все яблони и березы облазим. А уж если мяч вынесем, то визг на целую улицу слышен.

А вот Снежанка, хоть всего тремя годами старше меня, но никогда с нами не играла. Сколько помню ее, все взрослую из себя корчила. Смотрела на нас свысока, будто на малышню. Мы бегаем, смеемся; а она сядет в сторонке с книжкой и будто не замечает нас.

Впрочем, и со своими одноклассниками никогда не была дружна. Всегда — одиночка.

Любила волшебные сказки читать, да пострашнее. Или в темноте перед сном, когда мама уже пожелает нам спокойной ночи и уйдет к себе, рассказывать страшные истории. Но я обычно посылала Снежанку подальше и затыкала уши.

А иной раз уйдет Снежанка на чердак и сидит там одна, да смотрит в чердачное окно на облака. А еще больше любила по ночам смотреть на звезды да на луну. Полнолуние просто обожала!

Однажды Снежана узнала, что в нашем городе есть старый заброшенный дом, где, будто, привидение обитает. И стала меня подбивать туда сходить.

Но я — не охотница по заброшкам лазить. Что я там забыла? Грязь, паутина, мыши с крысами. Фу! Да и мама потом наругает.

А как Снежанка в старшие классы перешла, сделалась готом. Стала носить все черное, красить ногти и губы в черный цвет. Начала читать ужастики про вампиров да про оборотней, про ведьм да про призраков.

Впрочем, как бы Снежанка ни хвасталась своей взрослостью, я раньше нее первый раз поцеловалась. Мне всего двенадцать было. Нет, конечно, не с Вовкой, хоть он и мой лучший друг, и влюблен в меня с первого класса, и даже стихи мне посвящал. И даже ни с красавчиком Яриком, за которым бегают все девчонки нашего класса. Я целовалась с восьмиклассником Русланом, когда он провожал меня до дома после репетиции школьной самодеятельностьи.

Очень уж тогда пышно сирень цвела. Я вдруг такой взрослой себя почувствовала! Захотелось, чтобы и другие во мне взрослую увидели.

Разумеется, первой об этом знаменательном событии узнала моя сестра Снежана. Какими бы мы ни были разными, она — самый близкий мне человек.

— Алён, а ты любишь этого Руслана? — спросила вдруг сестра.

— Он — прикольный, веселит меня, — ответила я и вдруг задумалась. — А знаешь, дорогая сестренка, я и сама толком не пойму, кого люблю. Иногда кажется, что Ярика. У него самая модная прическа в нашем классе, и на скейтборте он так ловко всякие трюки выделывает! А недавно заметила, что наш отличник-ботаник Ласточкин — тоже очень милый, и очки ему идут. И это вовсе не оттого, что он дал мне контрольную по математике списать. А то вдруг кажется, будто влюбилась я в Гришку Бешеного. И плевать, что он — первый хулиган на нашей улице. Зато мужественный, брутальный, дерется хорошо. А как Вовка отпустил волосы до плеч, научился на гитаре играть да к своим стихам музыку подобрал, вижу, он — тоже ничего. Короче, не знаю, кого люблю. Может, всех сразу. Я, вообще, жизнь люблю.

Помню, Снежанка в ответ снисходительно усмехнулась. Она ведь никогда не смеется по-настоящему. А как усмехнется, то чувствуешь себя рядом с ней полнейшей дурой.

— Ну, а ты сама, сеструха, — говорю, — хоть раз в жизни в кого-нибудь влюблялась? Неужели в твоем классе красивых пацанов нет?

— Да, дураки они все! — махнув рукой, отвечает Снежана. — Вот если б какой-нибудь ведьмак или темный эльф меня полюбил! Или принц какого-нибудь зазеркального королевства! А уж я, если полюблю, то один раз и на всю жизнь!

— Ну, и кто из нас после этого ребенок?! — смеюсь я.

Что ни говори, мы со Снежанкой — во всем разные. К примеру, я — жаворонок, люблю встречать восход солнца, а Снежана — сова, считает ночь, особенно лунную, самым романтичным временем.

Мои любимые каникулы — летние, когда и в речке поплескаться можно, и на солнце позагорать, и на велике погонять, и целых три месяца наслаждаться свободой. А Снежанка предпочитает зиму. И чем лютее мороз — тем ей лучше.

Конечно, я тоже люблю новый год, елку, подарки.

Но Снежанка-то не умеет, как все люди, веселиться. Она может часами любоваться на серебристый иней за окном. Или падающие снежинки разглядывать. А то наденет пуховик и убежит на окраину города. А там поле до горизонта — белое-белое. Стоит Снежанка и смотрит на эту искрящуюся белизну, пока глазам больно не станет.

— Зимой я словно в сказке! — говорит она с восторгом.

— Может, ты еще маленькая, моя старшая сестренка? Может, и в Деда Мороза веришь?

— Вообще-то я еще до школы знала, что добрый Дедушка Мороз с подарками для послушных детей — это дядя из дворца культуры. — Снежана кривит губы в своей любимой снисходительной полуулыбке. Потом смотрит на меня в упор пронзительно-синими, похожими на кристаллы льда, глазами и продолжает: — Но я знаю, что есть Мороз Карачун. Он может все заморозить, заледенить, умертвить. Только я его нисколько не боюсь! Иной раз даже хочу стать его Снегурочкой. Ведь ледяная красота — совершеннее живой красоты. Сама погляди, как совершенна каждая снежинка. А вот цветы — все с изъяном.