Kitabı oxu: «Эльфийская сказка»
Пролог
Один сапожник по вечерам выходил из дома, садился на крыльцо своей небольшой мастерской и закуривал трубку. Дым струился колечками, иногда — какими-то забавными фигурками и прочими неведомыми зверями. Соседские ребятишки, смеясь, пытались угадывать в изображениях что-то знакомое.
Это был уже довольно старый человек, которому давно перевалило за семьдесят. Его седые волосы и борода были аккуратно подстрижены, доброжелательное лицо выражало спокойствие и мудрость, но в глазах всё ещё мелькал озорной огонёк. Он был одинок: его первая любовь скончалась во время первых родов, ребёнок тоже не выжил. С тех пор мужчина так и не встретил никого по душе.
Сидя на крыльце, он предавался воспоминаниям своей молодости. Он не знал, что это — ностальгия или глубокое сожаление, которое преследовало его всю жизнь.
Оставшись один, он не спился с горя, а содержал свою маленькую аккуратную мастерскую, которая была также и его домом, в полном порядке. И тот, кто разделял с ним ночную постель в углу задней комнаты, был рыжий кот с опалёнными ушами по кличке Пух.
Маленьким котёнком подобрал его Стефан — так звали нашего сапожника — возле таверны, где его, совсем ещё малыша, недавно открывшего глазки, обижали местные озорники, пытаясь поджечь ему шёрстку. Ожоги на его спинке уже давно заросли под заботливыми руками старика, и, кроме небольшого изменения в окрасе, о прошлой трагедии напоминали только обгоревшие ушки, так и оставшиеся неровными.
С тех пор этот рыжий, с белыми пятнами на месте подпалин, проказник стал самым большим утешением для сапожника, и каждый вечер он ложился рядом со стариком на крыльцо, тихо урчал и морщился, глядя на заходящее солнце.
Мастерская располагалась на окраине небольшого городка со странным названием Придорожный, в котором жители промышляли в основном охотой и рыболовством. С южной стороны селение окружал дремучий лес, в котором водились не только олени и кабаны, но и хищники всех мастей и ядовитые змеи. С северной стороны городка протекала небольшая речушка с прозрачной водой, в которой на мелководье даже пятилетние дети могли сачком изловить небольшую рыбку. В тёплый летний день ребятишки приносили домой не меньше десятка таких рыбок, и семье был гарантирован сытный ужин, даже если семья осталась без отца — основного кормильца.
Через всё селение с востока на запад проходит большой тракт, вдоль которого расположились палатки с торговцами рыбой и дичью — основной источник доходов большинства местных жителей. Правильнее сказать, что городок вырос вдоль этого тракта и перенял своё название от первого постоялого двора, который так и назывался — «Придорожный». Со временем маленькая деревушка разрослась домами до самого леса на юге и до речки на севере и оказалась под полным контролем и управлением местного графа.
За речушкой виднелись огромные поля. Когда-то давно здесь были заливные луга, где свободно паслись стада оленей и диких коз, в густой траве прятались зайцы и мыши. Когда прадед нынешнего лорда стал править этими землями, он построил замок и отдал приказ: все луга в округе выкосить, обработать почву и засеять. С того времени местные жители выращивали на полях пшеницу, ячмень и овёс до тех пор, пока к власти не пришёл нынешний правитель — граф Изук. Теперь на этой территории с ранней весны до глубокой осени работают его долговые люди, по воле судьбы оказавшиеся в беде, либо осуждённые за мелкие преступления. Работа невыносимо тяжёлая: с утра до позднего вечера они что-то копают, удобряют и поливают.
Горожане старались не смотреть в сторону поля. Жалкая участь — оказаться среди тех несчастных, которые даже не понимают, что они выращивают. Невысокие кустарники выглядели странно: фиолетовые листья с голубыми прожилками и бледно-серые цветы были не только несъедобными, но и токсичными. Бывало, что случайно в царапину бедолаги попадал сок растения, и жертвы умирали мучительной смертью в течение нескольких дней. Пострадавшим никто не помогал, не лечил. После смерти их закапывали на этом же поле в качестве удобрения для ядовитых цветов.
Дверь
Эта история никогда бы не произошла со Стефаном, который спокойно жил в своей мастерской на другом краю городка, возле леса, если бы не случилась беда у его соседа Закира, которого сапожник считал своим названым младшим братом. С очередной охоты в лесу тот вернулся весь израненный.
Мужчина подстрелил жирного кабана и довольный возвращался с хорошей добычей, предвкушая аппетитный обед и заработок с продажи шкуры и половины мяса, как вдруг из кустов выскочил волк-одиночка. Охотник с ношей на спине был слишком расслаблен, забыв, что убитая дичь источает запах крови и является лакомой закуской для многих хищников. Он не успел выстрелить, но ему повезло: волк был совсем один, без стаи, и не смог убить человека. В итоге драка за пропитание окончилась для мужчины плохо — рука и нога с левой стороны были разорваны волчьими зубами и еле слушались.
Охотник был вынужден оставить свою добычу в лесу и едва живой приковылял домой. Раны он промыл и обработал, но, по всей видимости, в них всё же попала инфекция от волчьей слюны, и они загноились. Рука и нога вскоре опухли, и у Закира началась лихорадка. Мужчина впал в забытьё.
Местный знахарь предложил либо лечение с помощью очень дорогой мази, которую он по случаю приобрёл у проезжего столичного доктора, либо ампутировать руку и ногу, пока инфекция не пошла дальше.
Чтобы спасти своего отца, старший сын Эвон, которому едва исполнилось тринадцать лет, отправился к графу просить денег на драгоценное лекарство. Деньги были даны, и отец пошёл на поправку, но парень должен был отработать долг на ядовитых полях в течение целых трёх лет.
Закир лежал без сознания из-за воспаления в то время, когда его сын принёс деньги, и не знал обо всём случившемся. Лекарство помогло, раны начали затягиваться, и спустя три дня охотник очнулся. Он заметил странное отсутствие сына и спросил о нём. Его жена, тяжело вздохнув, смахнула слезу и рассказала всё, что произошло.
Мужчина, недолго думая, поспешил к графу, чтобы просить об освобождении сына. Наскоро смастерив трость, он поковылял в замок правителя. Его путь пролегал по чёрному широкому мосту через речку. Три запряжённые кареты одновременно могли проехать по нему, не мешая друг другу. Массивные чугунные замысловатые перила с витыми узорами придавали величественный вид этому мосту и вызывали восхищение у заезжих гостей графского замка. Но никто из местных жителей не любовался торжественным и изящным видом этого моста, который для многих стал дорогой в один конец — туда, куда никто никогда не хотел попадать.
Его пустили в огромный серый зал, пахнущий плесенью и сыростью, где в самом центре на возвышении, в мягком кресле, как на троне, сидел граф Изук. Он выглядел моложаво, хотя ему уже было за сорок: среднего роста, черноволосый, с мелкими чёрными усиками и остренькой коротко стриженой бородкой. Несмотря на крючковатый нос, граф казался достаточно очаровательным для проезжих светских барышень. Их привлекал пронзительный высокомерный взгляд из-под тонких бровей и аристократически изящно очерченный рот, с которого никогда не сходила язвительная ухмылка.
Охотник снял шапку, низко поклонился и попросил освободить его сына. Граф его даже слушать не стал, сказав, что за такое поведение отправит и его самого на поля. Закир, несмотря на свои едва зажившие раны, кинулся на колени и стал биться головой об пол, прося о снисхождении.
Граф посмеялся, наслаждаясь зрелищем, и сказал: «Да, я знаю, что у тебя ещё пятеро младших детей, которых надо выкормить и вырастить сильными и выносливыми. Если я не буду заботиться о маленьких жителях моего города, то скоро некому будет батрачить на полях.
Я отпущу тебя, но с условием. Наказание должно быть исполнено, иначе горожане начнут думать, что я чересчур мягкосердечный и великодушный. Поэтому через три дня ты пришлёшь мне свою старшую дочь. Говорят, что она красива, очень красива. Я хочу в этом убедиться! Не бойся, она отработает всего год за твою строптивость. И я не пошлю её на поля, она будет моей горничной.
Ну что, ты согласен? Или снова будешь спорить? Сколько там у тебя ещё детей подросло?»
Охотник тихо плакал на полу. Его слёзы смешались с кровью, вытекающей из разбитого лба. Но не от боли плакал старик, а от бессилия и собственной слабости. Хотя какой он ещё старик — ему ещё нет и пятидесяти.
Он поздно женился на тихой соседской девушке, которая родила ему девять здоровеньких детей, но двоих из них уже забрала смерть. Один утонул в речке, когда играл со старшим братом. Тот не уследил, и малыш исчез. Позднее его нашли, но было поздно. Другой сын в лесу встретил гадюку, и она его укусила. Тогда-то сердце мужчины познало горе и скорбь, а в его тёмно-русых волосах появились первые седые пряди.
А теперь ещё двоих детей забирает у него этот злодей. Закир прекрасно понимал, какая участь ожидает их. Сын вряд ли переживёт эти три года, ведь он ещё совсем мал, а на полях умирают и взрослые мужчины. И старшая дочь на выданье — красивая, трудолюбивая, первая мамина помощница, Ирис… Её тело будет изуродовано. Она потеряет всё, чем гордится любая девушка: красоту, невинность, здоровье и душевную чистоту. Не сможет найти своё счастье и выйти замуж за любимого, если вообще останется жива…
Охотник снова поклонился, коснувшись лбом пола, и тихо проговорил: «Этот раб всё понял и исполнит приказ господина».
Потом медленно встал и побрёл прочь из зала.
Граф весело расхохотался ему вслед:
«Это хорошо, что ты понял. Жду твою Элизу, или как там её звать, через три дня. И если она не придёт, то к вам придут мои стражники и заберут вас обоих».
«Эвон! Ирис! Три дня… — думал Закир. — Где я найду помощь за эти три дня?»
С такими мыслями охотник медленно брёл домой. Полуденное солнце жарило так невыносимо, но он совсем не замечал этого и даже не обратил внимания, что идёт без шапки, которую забыл на полу в замке графа.
Не дойдя до дома, он увидел Стефана, который развешивал на просушку шкуры и куски кожи для будущих сапог и ботинок. Сапожник окликнул понурого соседа и спросил у него о том, что случилось.
Как на духу Закир выложил всю свою душевную боль. Под конец рассказа у него то текли слёзы, то сжимались кулаки. Он то злился и жаждал возмездия ненавистному графу, то сожалел о своих детях и готов был на всё, чтобы их спасти.
Стефан молчал. Он всегда радовался, встречая соседских детей. Они были вежливы и благоразумны, старшие иногда помогали ему с покупками продуктов или необходимых материалов, а младшие ласково играли с его котом. Сам, оставшись бобылём и без наследников, он тосковал и часто угощал детей Закира то пряником, то яблоком.
Пока несчастный сосед рассказывал о произошедшем, Стефан вспоминал рассказы и легенды старых охотников, которые передавались от поколения к поколению с очень давних времён. В них говорилось о том, что где-то в глубине леса есть волшебная дверь. Её очень трудно найти, так как она заросла деревьями и колючим кустарником. За этой дверью было что-то чудесное, и невероятные существа помогали путникам, если те попали в беду или заблудились.
Многие считали эти истории вымыслом. Но дело в том, что Стефан так не считал.
Давным-давно, когда ему исполнилось всего шестнадцать лет, его дед стал водить парня на охоту. Целых пять лет он водил своего внука на промысел, обучая читать следы лесных жителей и ставить ловушки, стрелять из лука и метать ножи. Дед в молодости был воином, но не простым, а элитным разведчиком и диверсантом. Отслужив в имперских войсках десять лет, он был ранен и отпущен на пенсию с небольшим жалованием за хорошую службу. Дед прожил долго, но даже будучи седым старцем, он был гибок, ловок и невероятно силён.
У деда было много детей и внуков, но в последние годы он уделял самое большое внимание именно воспитанию Стефана, передавая ему всё своё мастерство.
Однажды, охотясь вместе с дедом, как всегда вдвоём, они заметили зелёную тень, мелькающую в ветвях деревьев. Странное существо, напоминавшее человека в зелёном плаще, очень быстро перемещалось по веткам, словно белка, так ловко и легко, что было совершенно невозможно для человека. Инстинктивно последовав за тенью, они забрели в густой высокий кустарник, куда охотники обычно избегают проникать из-за большого количества змей.
К огромному удивлению обоих, змей здесь не было, а тень раздвинула кусты, в гуще которых показалась дверь. Эта дверь была из странного материала, похожего на сталь для мечей, такая же блестящая, но отливала лёгким голубым свечением. На ней выделялись необычные знаки. Тень оглянулась. Охотники разглядели миловидное лицо, похожее на женское, и светлые волнистые локоны, выбившиеся из-под капюшона зелёного плаща.
Загадочное существо в зелёном плаще коснулось знаков на двери несколько раз, и дверь открылась… Точнее, она не открылась, а просто исчезла. Человек — или кто-то, похожий на человека, — прошёл в открывшийся проход, и дверь вновь появилась.
Дед и внук долго прятались в кустах. Когда стемнело, они тихо выбрались и, запомнив место и дорогу, отправились домой.
Стефан был так впечатлён увиденным, что забыл, зачем ходил в этот день в лес. Но дед был наблюдателен и очень мудр. Он достал из шкафа лист бумаги, нарисовал эту дверь и последовательность всех прикосновений существа в зелёном плаще.
Этот листок дед хранил как зеницу ока и никогда никому не показывал. Только спустя годы, перед смертью, столетний старик дрожащей рукой передал этот листок Стефану со словами: «Береги это. Я знаю, что придёт время, и это тебе пригодится. Помни, что там живут существа, которые не доверяют людям и избегают нас, но они очень добрые и благородные. Обратись к ним в случае крайней нужды».
Прошло много лет, Стефан уже давно перестал ходить на охоту, построив на заработанные деньги мастерскую, и стал очень хорошим сапожником. Он шил обувь и детям, и женщинам, но особенно славились его охотничьи сапоги. Даже граф Изук его не трогал и не требовал с него подати.
Но теперь пришло время, когда возникла острая необходимость справиться с этим самым графом. И единственная идея, пришедшая Стефану на ум, — идти в лес, к той заветной двери.
Понимая, что один он не справится — слишком уж стар, да и навыки уже, возможно, не те, хотя в своё время он был одним из лучших охотников, — Стефан предложил Закиру пойти с ним в лес.
Удивлённый сосед аж подпрыгнул на месте: «Зачем? Сейчас мне не до охоты. Или… Ты хочешь пойти искать ту самую легендарную дверь? Сколько же мы будем её искать? Нашему лесу конца и края нет. Даже если мы её найдём, то что? Вдруг мы ещё и жизни свои потеряем по дороге, тогда кто выручит моих детей?»
Стефан молча слушал истерику Закира. Когда тот закончил, он спросил его: «А ты что предлагаешь? Позвать наёмников? У тебя есть деньги, чтобы им заплатить? Да и тот, кто согласится убить графа, совсем не простой наёмник. Услуги ассасина стоят больше, чем десять моих мастерских! Я за всю жизнь не мог накопить столько, ведь ты знаешь мои цены!»
Закир глубоко вздохнул, а потом спросил недоверчиво: «Так ты полагаешь, что у нас получится?»
Стефан хитро подмигнул: «Не попробуем — не узнаем».
Наспех собравшись в дорогу, два охотника отправились в лес, прихватив с собой из припасов только воду и немного еды, так как шли они не выслеживать добычу. Из оружия Стефан закинул за спину только старый надёжный лук и колчан, а Закир повесил на пояс короткий меч и прикрепил к бедру кинжал, чтобы, если кто-то нападёт на них, суметь защититься.
Лес встретил их как обычно: сумраком в тени вековых деревьев и чувством опасности. Шли они почти полдня: один старый, другой уже немолодой, и к тому же раны давали о себе знать. Шли торопливо, не останавливаясь на отдых, на ходу перекусывая и отпивая воду из фляжки.
Наконец оба оказались перед разросшимся кустарником. Закир удивлённо посмотрел на Стефана, но тот лишь прижал палец к губам и прошептал: «Здесь нет змей, пойдём».
Со страхом и сомнением в глазах Закир последовал за уверенно идущим Стефаном, который медленно раздвигал ветки кустарника и продвигался вперёд.
Действительно, змей не было.
Вскоре кустарник резко закончился, и перед ними возникла дверь. Закир чуть не закричал от удивления, но Стефан резко зажал ему рот. Немного успокоившись, поражённый Закир зашептал возбуждённо: «Это та самая дверь! Как рассказывали старики! Она действительно существует, как говорилось в легендах!»
Стефан кивнул и приблизился к двери. Закир кинулся за ним и чуть было не толкнул эту дверь. Но Стефан вновь его остановил: «Успокойся! Дыши медленно и глубоко! Вспомни о своих детях! Мы пришли за помощью! От тебя сейчас зависит, получишь ли ты её!»
Закир остановился и задумался. А Стефан молча достал пожелтевший от времени сокровенный листок деда и стал сравнивать. Конечно, дед не нарисовал всю дверь, но здесь были знаки и рядом цифры, указывающие на последовательность прикосновений того человека (а человека ли?) в зелёном плаще.
Старый охотник медленно, подражая тому существу, прикоснулся к первому знаку и нажимал, пока знак не засветился под его рукой. Закир ошалел от увиденного и застыл на месте.
Знаки чем-то напоминали колдовские руны, но были очень красивые и ровные.
Закир спросил: «Стефан, что ты делаешь?»
Стефан ответил: «Я открываю дверь, а ты сейчас думай, что ты скажешь и о чём будешь просить! Не отвлекай меня, мне нельзя ошибиться!»
Закир нервно сглотнул слюну и закивал как болванчик: «Да! Да! Я не мешаю!»
И хотя любопытство распирало его, он терпел, послушно думая, как будет кланяться и просить, был готов снова упасть на колени и снова разбить свой лоб с ещё не зажившей с раннего утра раной, полученной при челобитии в замке графа.
Он потрогал свой перевязанный лоб и решил, что готов хоть сто раз это сделать, пока не умрёт, потому что другого пути он для себя не видел. Сегодня граф отнял у него двоих детей, а если он захочет забрать остальных и его самого?
Решимость вновь заполнила его сердце: «Эта дверь есть! Стефан не врал! Он мне как старший брат, всегда заботился обо мне и моих детях! Я поверю ему и использую этот шанс! Я верну своих детей любым способом, даже если мне придётся привести сюда всю свою семью и просить убежища… Ведь графские стражники легко могут по следам с помощью собак выследить нас, поэтому бежать в другое место не выйдет… Но у меня есть три дня! Нет, уже вечереет, значит, три ночи и два дня. Надо только суметь спасти сына и бежать! Обязательно взять с собою Стефана. Он помогал мне всегда, его могут преследовать. А он заслужил хорошую старость».
О многом успел подумать Закир, заворожённо глядя, как Стефан медленно, чётко сверяясь несколько раз с ветхим листком в руке, прикладывал ладонь к необычным узорчатым знакам и убирал руку сразу, как только знак начинал светиться. В какой-то момент раздался лёгкий шорох веток и листьев, окружающих дверь, потому что дверь… исчезла.
Стефан схватил за руку оцепеневшего Закира: «Пойдём!» — и резко втащил его в проём.
Как только они вошли, дверь за ними так же бесшумно появилась.
Прямо за дверью обнаружилось небольшое светлое помещение без какой-либо мебели.
На противоположной стороне от вошедших путников была видна обычная плетёная из веток дверь. Охотники медленно подошли к ней и распахнули её.
Пьянящий аромат проник в их ноздри. Солнечные блики мелькали сквозь листву. Сочная весенняя зелень и обилие цветов повсюду радовали глаз.
Пожилые мужчины, немало повидавшие на своём веку, оторопело озирались по сторонам.
«Где мы оказались?» — спросил Закир.
Стефан покачал головой: «Я тоже здесь впервые».
Этот лес полностью отличался от того леса, из которого они только что пришли. Там наступали сумерки, а здесь светило полуденное солнце. Там лес был мрачным и опасным, а здесь скорее напоминал огромный сад. Да-да! Именно сад. Между деревьями виднелись выложенные мелкой галькой дорожки, а кое-где даже свисали сплетённые из лиан качели.
Никого не было вокруг.
«Куда дальше, как ты думаешь?» — спросил Стефан у Закира.
«Пойдём по самой широкой дорожке, так мы быстрее кого-то найдём», — предложил Закир.
«Хорошая мысль!» — согласился Стефан.
