Kitabı oxu: «Цветы моей юности»
Мчу к тебе
Люди, машины и автострады..
Я иду, а сверху небо обрушивается градом.
Град лезет под кожу, под самое ее нутро,
Старая кондукторша копошится, сдачу все никак не дает.
И я еду к тебе, пересекая десятки разных маршрутов,
На запотевшем стекле рисуя что-то совсем непонятное.
Выхожу у своего пединститута,
И меня там встречают каким-то насмешливым взглядом.
Ты
Такое огромное,
Невероятное.
Такой и в стихи ко мне не поместится!
А говорить с тобой намного приятнее,
Чем отправиться в какое-нибудь там путешествие.
И снова, пересекая холодные километры,
Я мчу навстречу,
Мчу к тебе
И обнимавшему
тебя
ветру.
Дождливый Питер
Сегодня мой Омск -
Дождливый Питер.
Еду в 69 полупустом,
И так тянет к твоему дому выйти!
Зайти и сказать:
"Здравствуй,
Я пришла",
Но теперь нет возможности и написать.
Жизнь у меня все возможности отняла.
Ну как ты там? С кем?
Какую из сотен девчонок сейчас губишь?
Надеюсь, тебя обходят дилеммы,
Тебе тепло
И тебя любят.
Обо мне
Не беспокойся.
Я почти вылечилась, стала еще жестче.
Ежедневно подкатывают какие-то додики, но все мимо -
Они не могут, как я сама -
Долго и сильно.
Я себе мысленно:
"Долой эти мысли
И злобу из сердца вон!"
Знай:
Это июньское небо
Плачет из-за тебя
Вместе
Со мной.
Стать ветром
Меня облапало пол столицы,
И я совсем не против такого расклада.
Жизнь – песня, а из меня плохая певица,
Праздник – не праздник, по-любому праздную.
Выпиваю и отмечаю
Красными пятнами на своей белой шее
То, как долго я по тебе скучаю,
То, как после выпитого становлюсь все грязнее.
Ты – единственное,
Что было чистым и искренним.
Все, что после – неудавшаяся попытка сбежать от прошлого.
Много останется мной невысказанным,
Много осталось там, где все было невинно-хорошим.
Свобода или одиночество?
Попробовала все и даже что-то между.
Я хочу знать, что мы еще с тобой встретимся,
Все философские притчи – вранье,
Надежда не умирает последней.
Умирает тот,
Кто перестает любить.
Знаешь, а я жива,
Но у меня уже давно ни на кого не горит,
Бывает, хочется – а не мое, нельзя.
Крест даю -
Я хотела украсть того светловолосого парня,
Но звезды светили тогда не для меня.
Он говорил со мной так, как и ты когда-то.
Шучу -
Нет у меня креста.
Осталась лишь воля и риск,
Закрывая глаза вижу, что ты стоишь,
И смотришь так, как будто уже раздеваешь
Открываю их, и ты медленно исчезаешь
Туда,
Откуда никто никогда не вернётся.
Я забыла их всех,
Всех послала к черту,
Лишь бы ты один
Оставался навечно рядом,
Хотя бы мысленно,
Хотя бы под травой и виски.
Даю крест – я не кисну.
Но мне ни за что не забыть,
Как ты тогда на меня смотрел.
Я была глупой и мечтала актрисой стать.
Сейчас
Я бы хотела
Побывать на одно мгновение ветром,
Чтобы
хоть раз в жизни
Тебя
Обнять.
Революция
Восемнадцать лет – мало, это не сорок пять.
Вроде женщина, а на самом деле -
Прислуга, кухарка, мать.
Твой голос мне нравился больше, чем собственный.
Унижение больше не придумать, нигде не взять.
Я хотела устроить тебе революцию,
А ты хотел меня расстрелять.
Муму
Синий вечер опять ссутулится,
Солнце алым пламенем загорится.
Тебе даже не надо целиться,
Ты попадешь и не вздумаешь ошибиться.
Синий вечер опять ссутулится,
Поменяются люди, их жуткие лица.
Буду бродить с кем-то из них по улице
И каждые пять минут обновлять страницу,
Твою страницу.
Синий вечер опять ссутулится.
Как всегда – долго не спится.
Мне донесут на тебя все подруги,
И никто не увидит из них, что от этих слов по моим щекам горечь струится.
Синий вечер опять ссутулится,
Приду туда, где совсем не рады.
Знаешь, если бы ты купил мне собаку,
Я бы звала ее Радой.
Я бы любила собаку так,
Как любят людей:
Мучительно долго,
До ревности верно,
Так, как в одной из тургеневских повестей -
Лодка,
Река
И ты на дне.
КБ
Мои карманы забиты помятыми чеками,
Я собираю последнюю мелочь в пустоши рюкзака,
И даже если мне некогда,
Даже если мне ехать издалека,
Я приду в КБ на окраину города,
Буду смотреть нарочно в сторону,
А ты на меня – с высока.
Радость, порой, так легка и проста,
Как прост твой глубокий и чистый взгляд.
К горлу уже подступает ядреная тошнота -
Это я бесконечно вливаю в него белый яд.
Залети в мои волосы теплым июльским ветром,
Стань как воздух жизненно-необходимым,
Чтобы я медленно резала по миллиметру
От каждой секунды жизни непостижимой,
Ибо постигла я и любовь, и тоску,
Потеряла веру во всех, кроме бога.
Такую религию не понять еретику,
Такое похоже больше на секту.
В глазах моих отражается жалость,
В твоих отражается синее море.
Забудем.
Будет еще радость
И будет еще пострашнее горе.
Что может быть хуже свербящей боли
И хуже упавшей надежды?
Так мало осталось воли,
Чтобы не сдаться и не отдать
Простой бумаге всю твою нежность.
Солнце опалит ресничный ряд,
Где я нарисую словами нутро твое.
А все же быть с кем-то до кончиков пальцев близкой -
Это,
Увы,
Не мое.
ТЫ
У меня всегда что-то не так:
Время года не то
И люди не те.
Ну что за скиталец в холоде, мечтающий о тепле?
Все как обычно:
Универ, кфс, денег нету,
Сложно на личном,
Слушаю заслушанную до дыр кассету,
Закрываю сессию,
Отказалась от сигарет,
Начала ежедневно писать о том,
Чего у меня никогда не было.
А может, все-таки было?
Смотрю на тебя и понимаю:
Если бы не кольцо,
Нас бы накрыло,
Раем накрыло,
И в том раю
Нет богов -
Лишь Ты и Я стою.
Если и есть что-то хорошее тут, на Земле
(Вероятно, что только спирт),
То во мне
Лучшее -
Это,
Определенно,
Ты.
Обещаю
Я обещаю тебе,
Что когда-нибудь
Обязательно стану хорошей.
Не брошу курить и пить,
Но брошу привычку
Быть дотошной.
Я брошу привычку ждать
Тебя до часа с работы.
Ждать ответа, письма, все время смотреть в даль,
Я когда-нибудь
Обязательно стану одной из тех, кто независим
И ничего никому не должен.
Я перестану вставать в ряд,
Сойду с дистанции в заведомо проваленном марафоне.
Мне уже ни к чему твой словесный яд,
Мне ни к чему искать тебя по притонам.
Поверь,
Я ведь действительно перестану хотеть,
Забуду о каждом из обещаний,
Данных мне
В нашей давно холодной постели,
Где мы, обкурившись,
Так сильно любили друг друга и в друг друге горели.
Я обещаю тебе, я клянусь,
Я клянусь своей маленькой жизнью, домом и всем, что вокруг -
Я когда-нибудь разорву этот порочный круг
Из ночных истерик, глупых поступков и чудовищно опустевших взглядов сквозь потолок.
Я когда-нибудь,
Обещаю,
Когда-нибудь
Тебя
Разлюблю.
Иди ты нахуй
О тебе
В моих стихах
Нет и строчки.
Ты хочешь подступиться,
А я не хочу ругаться ночью,
Поэтому ставлю на тебе крест
И точку.
Твоей этой любви до муки
Я видела столько,
Что сводит руки
От злобы, ненависти и отчаяния,
Да иди ты нахуй со своими обещаниями,
Со своими вопросами, просьбами, извинениями,
Если надо – придумаю худшее из обвинений,
Чтобы ты исповедовался, каялся и молился,
А батюшка набьет тебе морду
И скажет,
Что с такой святой, как Я -
Опасно водиться.
Не стремись покорять горы,
Скала, может, и покорится,
Но горы – нет,
Горы тебя раздавят,
Ты оступишься,
Пожалеешь, что связался с ними
И вообще родился.
Я не буду якшаться с тобой,
Тянуть лыбу на фальшивое "мы",
Но я буду первой из женщин, кому не нужна никакая любовь, кроме собственной,
И
Ты.
Другая
Тебя нет на моей Московской улице.
Я брожу по ней вдоль и поперек.
Маяком станут ромашки-спутницы,
Палачом станет небо, с которого сыпится лед.
Станет смертью моей чей-то там день рождения,
Надежда скроется за спущенным колесом чужого авто.
Лучший друг – это смирение,
Худший враг – забытьё разума и вино.
Пусть оно льется и заливает горе,
Пусть все потухшее во мне разожжет.
Твоя взяла.
Ты выиграл в нашем негласном споре.
Я пью за твою победу и за то,
Что уже другая
Где-то там
Тебя
Ждет.
Почти привычка
Внутри столько боли – хоть черпай ведром.
Ну и че?
Это правда – близкий всегда становится палачом,
И в самое трудное время никто не подставит свое плечо.
Такое не ранит до глубины души,
Не заставляет прыгнуть в пропасть.
Оно царапает лишь горечью внутри -
"Я тебя никогда не брошу".
Забавная у людей игра в слова, правда?
А еще забавнее сами люди -
Им нравится говорить друг другу неправду,
Выдавая это за клятвы и стандартное "больше не буду".
А что же будешь ты?
Бежать за мной до вокзала и любить до гроба?
Спасибо, такие нам не нужны,
Такого дерьма я достаточно попробовала.
И вот, рассекая омские улицы с высоко поднятой головой,
Иду, девятнадцатилетняя и свободная,
Готовая на все в этой жизни,
Но
Не на жизнь
С тобой.
Драма
Сколько стоит билет до Питера?
Я куплю, сяду в российский экспресс.
Ветер умчит меня всю избитую
В город оставленных поэтесс.
Никем не принята,
Всеми отвергнута.
Но то напускное, его легко пережить.
Гораздо сложнее в живых остаться,
Когда слышишь: "Я тебя никогда не любил".
Я видела сон, в котором ты
Целовал не меня, а другую.
Если осмелишься – осуди,
Но я видела это вживую.
Я видела все:
Ее волосы, твои руки, валяющиеся на безжизненно-ледяном полу окурки.
Я стояла, хотелось немедленно убежать,
Но все же не понимала,
Как можно самому близкому такой чужой за одно мгновение стать.
Обманута кем-то:
Собой, тобой, самой жизнью.
Всегда пытаюсь то безжизненное спасти -
Первая драматическая актриса и ее заведомо провальный бенефис.
А может, хватит спектаклей и драмы?
Мне Золотой глобус все равно не получить.
Я выжила и, наконец, стою прямо,
Но вот вопрос: после такого предательства
Разве получится вновь полюбить?
Мальчик моей молодости
Мальчик моей молодости, моя тяжелая ноша,
Выкури,
Выкури меня всю, как бурую папиросу.
Я растворяюсь в чертовом омуте
Серо-зеленых глаз.
Ты говоришь "Пойдем в родителей комнату",
Я говорю "Подожди, не сейчас".
Мальчик моей молодости, самое буйство каких бы то ни было чувств,
Загоняешь про добродетель,
А я глупая, я ведусь.
Никому не ведано, что ведомы все
Чем? Что стоит за терпением?
Походу тут что-то большее, чем какое-то там унижение.
А больше только любовь.
Вчера пришел укуренным, пьяным,
Мол, такого хотела?
Принимай, красавица, я весь твой.
Люби такого и никакущего тоже люби.
Красиво да гладко бывает только в сказках,
А в жизни тебе тоже довольно сказок расскажут,
Только от них свербит.
У каждого свой крест,
А меня несут на кресте.
Каждую ночь ты трахаешь новую бабу,
Спрашиваешь "не больно ли?",
А я молчу и это моя месть.
Снова трезвонишь утром,
Говоришь "пара слов для тебя есть".
Господи, забери мою молодость,
Встречаться с таким придурком -
Это реальная жесть.
Разбуди меня на рассвете
Разбуди меня на рассвете,
Когда небо зажгется малиновым пламенем.
Нашлись в тебе все ответы
На мои вопросы из памяти.
Разбуди меня на рассвете,
Когда солнце в глаза постучится.
Оно по телу шелком бархатным
На ключицы твои ложится.
Разбуди меня на рассвете,
Когда запоют птицы.
Слова в венки сплелись
И озерами по душе разлились.
Разбуди меня на рассвете,
Когда сегодня суббота и никуда не надо идти.
Волосы черные по подушке разбросаны
И на часах 10.03.
Разбуди меня на рассвете,
Когда руки во сне, не зная сами
Соединятся во что-то красивое-
Знают родные касания.
Разбуди меня на рассвете,
Когда не там и не тогда.
Самое большое желание-
Именно тут и сейчас.
Разбуди меня на рассвете,
Когда, просыпаясь, не нужно будет мечтать.
Все, чего хотела когда-то, сбылось
И можно снова продолжить спать.
Разбуди меня на рассвете,
Когда мне будет снится наш май.
Я проснусь, а сон продолжится
И не нужно тебя искать.
Разбуди меня на рассвете
Своими словами глаз.
Я представлю, что все это правда,
А потом вспомню, что не было никогда нас.
Пепел
Я беру уже пятый лист,
Чтоб рассказать всем о том, как ты молчишь
И смотришь так, будто действительно что-то значу.
Как глупо! Ведь все иначе.
Хотелось в июле в любви сгореть,
А опалило лишь солнце и от костра огонь.
Неплохая попытка попробовать умереть -
Затронуть пальцами твою ладонь.
Ты ушел,
Как уходит все, что сильно дорого сердцу,
Как куст сирени цветет (он давно отцвел),
И давно потерялась надежда.
Когда-нибудь снова появится кто-то другой.
Он будет целовать руки и говорить, что я ему смертельно нужна.
Будет красив и умен, но не такой, как ты,
И не такой, как я.
Скажет:
"Не выдумывай, детка",
Даст закурить сигаретку,
Будет нести на ухо какой-то бессмысленный бред.
Все пустое мне, когда тебя нет.
Эта печаль отразится на белой луне,
Откроется кровоточащей раной.
Помню, как ты улыбнулся мне -
Тогда я пришла к тебе очень пьяной.
С тех пор я пью практически каждый день.
Ты сказал заканчивать с этим делом.
Помнишь, чего я в июле хотела?
Та любовь
Теперь стала
Пеплом.
Мухлевщик и вор
Мне больше тебя нельзя видеть,
Нельзя говорить и думать скрытно,
Так не обижают, но ты обидел,
Я бежала сквозь время и даже не думала, что то – стыдно.
Ветер шептал обманчиво,
Напевал мотивы каких-то встреч,
Жутко – казаться такой доверчивой
И позволить другому себя сжечь.
Про твою славу все наслышаны,
Уж побольше меня знают.
Пойдем гулять по крышам?
Пошли хоть куда, если там наливают,
Если там там ты,
Если там меня ждут и встречают,
Скажи, где мне тебя найти?
Где это место, из которого не провожают?
Достучаться бы до небес,
Достучаться бы хоть куда-то,
Но люди порой страшнее бесов
Из наших мифов, сказок и мест, где слышна сансара,
А голос ее высок и чист,
Ты улыбаешься так,
Что я готова взять новый и белый лист,
Чтоб писать с двух сторон о поцелуях твоих и о том,
Как у тебя на меня стоит.
Не свербит,
Ибо теплится где-то большущее Я,
Отныне
Никакие поступки твои не будут забыты,
Но забыты станут слова.
Ты мухлевщик и вор,
Я вскрываюсь на спрятанных картах
И с этим делом не мешкаю.
Так же слабо?
Твой ход, пешка.
Это еще не конец
Мы с тобой решили поставить точку.
Вместе не быть, а врозь – не привыкать.
Но сегодня впервые меня не бросили.
Сегодня впервые бросила я сама.
Ах, эта натура людская! -
Губить тех, кто любит тебя.
Но мы с тобой друг друга недогубили,
Расстаться пора нам еще не пришла.
Ты не спеши удалять переписки,
Из головы своей меня не гони прочь.
Я заштрихую нашу с тобой точку,
И все повторится вновь.
Пока мне остались только числа -
Пятнадцатый мартовский день.
И каждый месяц, как скорбную песню,
Лепестками прошелестит сирень
О том,что не сладилось,
Не получилось.
Мы слишком рано сдались.
Мы оба с тобой теряли.
И оба боялись лишними быть.
Но я не из тех, кто уходит бесследно.
И ты не из тех, кто уходит вообще.
Во след не услышишь проклятий, упреков и глупого смеха.
Сам знаешь -
Это еще не конец.
Еще не отговорили о нас птицы,
Еще не завяли неподаренные тобой цветы.
Мы с тобой еще полюбить не успели -
Твои руки еще не держали мои.
Пусть недели, месяцы, годы,
Пусть вся жизнь без тебя!
Если в конце на двоих одна дорога -
Значит, я точно твоя.
Сегодня ножи, кинжалы.
Завтра огонь, пожар.
Но если это по-настоящему
И нет лжи во твоих словах -
Я обещаюсь вечно-вечно тебя ждать.
И пусть между нами город,
Пусть разозлился Творец.
Пусть ты прогонишь, выкинешь, сам уйдешь -
Это еще не конец.
Пусть слова любые, поступки,
Пусть даже руки твои горечью по моим щекам -
Все моря и земли о нас узнают!
Все ветра будут о нас шептать!
Даже если не то село, город, страна, континент,
Даже если никак нам друг друга с тобой не увидеть,
Даже если снова меня ты посмел обидеть -
Все лавины обрушатся в предпоследний стук наших сердец,
И на надгробье напишут:
"Это
еще
не конец."
Последнее письмо
Я бы могла рисовать
Портреты твои на маках красных.
Я бы могла говорить для тебя
На языках
Иностранных, разных.
Я бы могла научиться петь,
Чтобы играть для тебя на гитаре.
Я бы могла,
Но жаль, мне уже не суметь.
Перед тобой сейчас кто-то другой
В розовом пеньюаре.
Помню ту ночь, как сейчас:
Я, ручка, конверт.
Кажется, я обещала
Не писать о тебе.
Кажется, я говорила,
Будто ты солнце второе.
Солнца не стало.
Хорошо, есть хоть воля.
Есть выбор.
Уж в этом мы мастера -
Сказать либо "нет", либо "да"
Тому, кто не просит ответа.
Если бы знать, где та грань,
Допустимые рамки,
Если бы знать, что сегодня – последний раз,
Сколько же можно сказать и сделать!
Конечно, если это последний раз.
Я бы могла танцевать для тебя
Танцы чертогов своей души.
Ты же знаешь, какие они.
У меня там не феи,
Там звери.
Их не может никто укротить.
Помню, как я бежала
В этот последний раз.
Помню, как я смотрела
Через стекло
Прямо в твои глаза.
Помню, как уезжала
И знала, что навсегда.
Жаль, но судьба жестока.
Особенно в отношении нас.
Если бы ты позволил,
Я бы читала на ночь
Поэзии длинные лиры.
И был бы у нас свой мир
В маленькой, теплой квартире.
Нас бы могли считать
Влюбленными-сумасшедшими.
Безумцами,
Будто с луны сошедшими.
Я вспоминаю касания
Пальцев твоих
По шее ломанной.
Ты бы мог залезть
Океанами
В душу мою.
(Скажу, что никем не тронутую.)
Я вспоминаю лицо твое,
Еще в памяти свежее.
Не смотри на меня так.
Твой взгляд для меня -
Лезвие.
Я бы могла писать тебе
Стихи бесконечно долго.
Я бы могла посылать тебе
Письма.
Их было бы необъятно много.
Я бы могла столько всего,
Если бы ты был моим!
Жаль, твое имя будет отчеством
Не у моих.
И раз уж это последнее,
Что я тебе отправляю,
Будь добр, сожги.
Пепел сгреби
И развей его над озером
Моих одиноких мечтаний.
Спаси меня от него и сохрани
Мне терять нечего.
Всё давно растеряла.
К чему теперь с пустыми глазами встречи,
Когда я себя с плинтусом поравняла?
И ты сидишь,
Нос повесил.
А со мной не так, как с ними, да?
Не так легко и весело?
Они стелятся сворой к твоим ногам.
Грош цена таким, да ты не брезгуешь.
Снова по дворам колесишь
В поисках еще одной бестии.
Не будут вечными твои ****ские чувства.
Агрессивно?
Да, я агрессивная сука.
А зачем мне стесняться,
Зачем подбирать слова?
Ты снова накачанный,
Я – как стекло от твоих кровавых объятий трезва.
А что у тебя опять случилось?
Давай, оправдывайся
Как так получилось
И с кем ночью шлялся.
Давай, рассказывай.
Заливай как хочется.
Че за "Леха мойка" в телефоне
И почему ему без тебя не можется?
Да, не для того меня мама растила,
Чтобы я через себя
И через всю свою силу
"Милый, а где тебя сегодня носило?"
Но зато каждая новая шлюха
У тебя спутница.
Бог с тобой,
А со мной сигареты и улица.
Я сама у себя
И мне не надо цветов, денег, прочей этой ванильной ***ни.
Господи,
Спаси меня от него
И сохрани.
Песня
Мы пили коньяк у друзей на кухне.
Ты сказал: "Таня, а жизнь удивительная штука.
Я бы раньше вот так не смог:
Сидеть с тобой рядом и от неловкости слишком долгого взгляда, отводить его в потолок.
Я бы раньше не смог
Не то, что держать,
Но и видеть твои теплые руки,
Те самые, что в эту минуту
Греют сердце мое через куртку.
Я бы раньше не смог
Говорить часами по телефону.
Конспекты мертвы, они молчат,
А у тебя на все находится слово.
Это
так
здорово.
Я и подумать не мог,
Что ты когда-то
Не в Любино,
А совсем рядом.
Так сильно близко,
Что сохнет в горле,
Из лампочек летят искры,
Ты говоришь, что у кота воды нет в миске,
А у меня нет смелости, чтобы к тебе приблизиться.
Сыграл песню,
Ты оценила.
Просишь найти в шазаме,
Но это я сочинил,
Тебе сочинил.
Шутишь про русские суши и Японию.
Смотрю в глаза твои,
И отчего-то так больно,
Невероятно больно,
Что когда-нибудь ты уйдешь,
И я буду петь для кого-то другого,
Петь для кого-то другого."
Никто
Если ты когда-нибудь услышишь эти слова -
Принимай на свой счет.
Никого не волнует позиция меньшинства,
Потому что тех, кто считает меня неправой – большинство.
А есть ли правда в этом?
Кому теплые вечера, кому что.
Меня обнимает посреди городских дорог Никто
И говорит, что мы сильные и все переживем.
Никто отвечает на мои сообщения по секундам,
Зовет гулять после пар до серой общаги.
Никто говорит, что всегда хотел быть мне другом
И даже нарисовал нас вместе на фотобумаге.
Никто по утрам звонит вместо будильника,
Покупает ореховый латте на две порции,
Наказывает писать конспекты строго под желтым светильником
И хочет, чтобы я вступила в его личный консорциум.
Никто часто рвется со мной в споры,
Намекает на то, что совсем не парирую аргументами.
Мне по душе больше тихие разговоры
С самым большим количеством сантиментов.
Никто часто ругает за то, что пишу слишком жестко.
Между строчек не цветы, а завядшие ссоры.
Я бы могла о розах и даже о лилиях,
Да только вот не цветет,
Нет между мной и цветами идиллии.
Авиабилет
За свою короткую жизнь я прочла много книг, но средь них ни одной – о тебе.
За свою короткую жизнь мной написано немерено много писем, но ни одно не дошло – до тебя.
Просто кому-то посчастливилось вместе с тобой идти – не мне,
Не зная того несуществующего и жгучего – Я.
Каждый день я проделываю секундный путь от общажной комнаты до тебя,
Рисую в холодном подвале твои неисчезнувшие шаги.
Мне совсем не страшно это все потерять.
Одна из женских заповедей гласит "беги", но разве это про меня – убегать?
Я выучила чужой язык, лишь бы писать для тебя на понятном.
Смогла осилить только имя, адрес и страну проживания.
И все же мое положение дел остается весьма досадным,
А стихи давно стали похожими на любовное бичевание.
Спросят: "Любила ли?"
Скажу "нет" и головой поверну влево-вправо.
Понимающие по глазам – динозавры, которые вымерли.
И никто не догадается, что я на другом языке правду сказала.
От этой любви не сойдешь с ума,
Не побежишь в спешке покупать авиабилет.
Забудешь о словах, чернилах, бумаге,
Выбросишь "тот самый, на всякий случай", украденный пистолет.
___
Остановишься, отдышишься,
Сделаешь круг по безлюдной станции.
Теперь уже все равно, будешь услышана ли.
Хочется быть девушкой, а получается только спартанцем.
___
Выбегаю на улицу.
Улица Красный Путь.
Женщина в белом кричит: "Авиа и ЖД касса!"
У меня завтра вылет.
Меня не вернуть.
В феврале
В феврале, тридцать первого,
На исходе зимы и начале лета,
Где-то на другом континенте,
Может быть, встретимся,
В день, которого на календаре нету.
Чтобы друг друга ранить,
В порыве обжигающей злости,
Бросались словами ядовитыми, дерзкими, колкими.
В феврале, тридцать первого,
Будет поцелуй, которого не было.
Все твои обещания, поступки
Окажутся пылью, помехами
И твое это: «Когда приехать?»
Пусть в феврале, тридцать первого,
Будет все, чего у нас не было:
Смотри, мы лежим какие,
Наши руки сцеплены, а глаза счастливые.
И уже другое лето близится,
И мы другими людьми стали.
Одно все так же неизменным останется:
Мое сердце любит, а твое из стали.
В феврале, тридцать первого,
Я, похоже, нашла спасение.
Но ты оказался частью прошлого,
Сердца моего воспалением.
Навсегда запечатаю
Боль свою в стихотворении.
Ты в моей жизни -
Опечатка, авария, столкновение.
И в феврале,
В день, которого на календаре нету,
На исходе сил души моей и на исходе другого лета,
Может быть, встретимся,
В месте, которого на карте нету.
Журавль
Я от твоего имени бегу
И никак убежать не могу.
Последние строки из опустевшей души вырываю
И тебе отдаю.
Не хочу винить и виню.
Обещаюсь простить, но.. не могу.
Пусть. Все забыто уже давно.
И снегом следы твои замело.
И не нужен уже никто.
Пусть. Я останусь одна и ты один,
Как свечи мы догорим.
От моей любви бы растаяли полярные льды,
Но
Не
Ты.
Когда-нибудь, не боясь повторенья былого,
Я увижу тебя снова.
Жаль, нельзя в одного человека дважды влюбиться.
Ты как журавль в небе, а я подбитая синица.
Надеясь на счастье
И прекращенье ненастья,
Свяжу себя с другой мастью.
Но сердце будет в твоей власти.
В твоей власти.
Наше
Осеннее небо, апрельский день.
И снова надежды,
И снова не лень
Поверить в счастье,
Но увидеть лишь его тень.
Бледные губы шепчут приказ:
Если в ее стихах – то пас,
Если ты оказался тут,
Друг,
Для нее ты труп.
И как всегда весной,
День недели – среда.
В этот вечер и в эту ночь
Ее любовь умерла.
Ворвавшись войной
И ударной волной
Едких фраз,
Она нежною птицею
Обернулася враз.
Взмахнула крыльями
Тут и там!
И забыла всех!
Перестала за прошлым ходить по пятам.
Для него не хотелось жить,
Для него не хотелось страдать.
Одно единственное желание -
Головой на его колени упасть.
И, засыпая в обнимку
На расстоянии нескольких миль,
Представлять, будто вдвоем лежим.
Одни. И вокруг ни души.
А на рассвете
Первым делом сказать
"Доброе утро"
И продолжить спать,
Ведь, когда весна,
Когда не один,
Сладко спи,
Пока не отыграли гормоны любви.
Я сочиню симфонию
О том, что мы так и не побывали в Японии
И не стали той самой
Счастливой историей.
Ты так и не спел мне Есенина.
Перед лазами небо синее.
Смотри на луну,
Ну хотя бы изредка.
Пусть поднимется ураган
И ударит в лицо искрами.
Осыпится сакура,
Улетят письма.
Все слова твои -
Мимо нас.
Не сбыться им.
Пусть потоп, землетрясение,
Лишь бы забыть волосы черные,
С отливом синим.
Лишь бы не встретиться взглядом,
Не касаться дыхания,
Хоть ты и обещал мне.
Я все порву, выкину.
Не оставлю следов тебя.
Может, я тоже любила.
Оттого и ушла.
Голос чайки
Я все еще пью крепкий чай,
Учу других искусству не скучать,
Вслушиваюсь в голоса чаек
И с чем-то далеким вновь прощаюсь.
По ночам задыхаюсь скукой.
Лицо твое во сне моем рождает муки,
И лезут руки к беспомощно молчаливой трубке.
Мне слышны голоса
Сотен таких, как ты.
Но тебя среди них не найти.
Наше что-то несбыточное
Покоится
До сих пор у меня в груди.
Ресницы хлопают со взмахом воздуха.
Оказалось, без меня можешь ты.
Оказалось, все обернулось неправдою.
А кому эти слова сейчас надо?
В маленьком городе Х третий день льют дожди.
Я вторю: "Не уходи",
И тогда падает град.
Моим нелепым признаниям ты давно не рад.
Закрываю глаза снотворным
В надежде, что сегодня удастся уйти.
Я закрыла окна, двери, страницы в сети,
Но везде стоишь ты.
И мне снится до боли знакомая комната,
Черные волосы, смуглые руки, ключицы.
Если какой-то всемогущий бог управляет нашими жизнями -
Во сне явно кто-то ошибся.
Беру по-прежнему молчаливую трубку -
Твоя до боли обидная шутка.
Дисплей мне покажет знакомое имя,
Я промолчу,
И мы так и останемся теми,
Которых не полюбили.
Обними
Я прошу:
Не спрашивай ни о чем.
Ни о чем личном, ни о чем важном.
В стихах я пишу достаточно о любви, но каждый -
Скопление отчаяния и тоски
Зажми же меня в тиски
От вопросов, сломанных предложений,
Молчаливых претензий и взглядов в пол
Обними меня, когда буду в ноль.
Когда буду простуженной, ненакрашенной,
Ядовито злой,
Обними, как никто другой
Меня не обнимет.
Самый верный слушатель моих снов,
Не дарю, не принимай любовь.
Она никогда не была нормальной,
Но всегда опьяняющей и слепой
И свою не дари,
не стоит.
Marlboro
Я иду по лесам и болотам
Навеки непонятый, навеки обломанный.
А куда иду,там холодно
Одиноко
Мне
Не счесть
Лиц прохожих,
Но средь них ни одного
Похожего
На тебя,
Когда-то и что-то там
Моя.
В четырех стенах начинает тошнить
Даже от самого себя.
Но знаешь, детка,я бы хотел повторить.
Хочешь песню петь,
А получается что-то жалкое и только лишь хрипя.
Ищешь спасенья здесь,
Но я сам труп,
Меня давно сожрала тля.
Если две пачки Marlboro могут убить,
Я говорю курению ДА.
Я говорю тебе да.
mamba
Я твоя мамба из детства с малиновым вкусом,
Ну отпусти на тусу
Я буду смеяться и веселиться,
Я буду пить, чтобы ты мне больше не смел сниться
И будет литься
Что-то жгучее,
Будет литься
По горлу, по венам
И это твоя вина,
Что я в ноль
И без тебя
Будет литься,
Вторая стопка,
Третья.
Забери отсюда,
Забери
И если разбиться,
То только в твоих руках разбиться.
Мое одинокое одиночество
Мечтать говорить с тобой,
Говорить об осени, цвета твоих глаз,
О пятнадцатом феврале, что свел нас.
Представлять, как вдвоем молчим,
Прогоняя все мысли и забывая других.
Мне без тебя никак, слышишь?
И что бы ты ни сказал,
Я всегда оставалась рядом,
Но ты не давал мне шанс.
Ты сказал, не любовь это,
Что скоро забудется и пройдет.
Знаешь, ты ошибся конкретно.
Ведь если это не любовь,
То почему держит так крепко?
Господи, дай мне сил.
Дай, и я закончу рассказ.
Между нами расстояние,
Море не использованных возможностей
И океан горьких фраз.
Сегодня весь город горит огнями.
А у его жителей сердца не горят.
Ты говорил, я как все.
Неправда. Я такая одна.
Просто ты одинок.
Бывает так часто,
Что одинокие люди несчастны.
Я вот думаю о тебе.
Знай, знай это
И грей себя мыслями обо мне.
Там, где лицо твое протыкала иглами,
Там, где слезы лились о тебе,
Там, где рядом и далеко проходило мое одиночество,
Тебя ждут, приходи скорей.
Ты не придешь. Мне придется забыть
Тот февраль, жаркий май и июнь.
Придется забыть цвет твоих глаз.
Они как осень. (Видишь, я все еще помню)
Если все-таки спросят меня,
Я совру, промолчу, пальцы сломаю,
Но не напишу.
Не вернусь назад.
Не вернусь, а ведь очень хочу.
Глупо это все.
И ненужным было наше знакомство.
После тебя ведь никто не придет
В мое одинокое одиночество.
Забуду имя твое
И начну все по новой.
Необходимо все поменять.
Изменить все? Попробуй.
Сложно забыть человека,
Когда этим-то человеком и живешь.
Когда сегодня он тебе снится, а завтра…
У тех, кто живет прошлым, нет ''завтра,,
И ты, конечно, уже поняла,
Что таких, как он, не найти больше.
Если счасте найдет тебя,
Не отпускай.
Держи крепко в объятьях
И не вздумай показывать остальным,
Ведь они заберут.
Поверь мне.
Я проверила.
Теперь только ненависть между нами,
И уже ничего не спасти.
Глупо это все.
И ненужным было наше знакомство.
После тебя ведь никто не придет
В мое одинокое одиночество.
Луна
Как жаль, что тебя не застала луна.
Даже она в тебя влюблена,
А солнце завидует.
Ночь, в которой я б растворилась
И к тебе возвратилась.
Звезды, которых не сосчитать.
Где ты и с кем, не знать.
Мне жаль, что мы вновь не встретимся.
Как фото на солнце, обесцветимся
И потеряем себя в этой безумной спешке.
Будем бояться любить снова.
Недоверие в нашем мире не ново.
– Поменяйте человека, он бракован.
Моя история дошла до точки,
А я снова посвящаю тебе строчки.
Давай забудем то лето.
Я пишу и не жду ответа.
Мысли остались, остались звуки, воспоминания те не к черту.
Я звонила тебе, звонила, чтобы просто услышать голос.
Луна замерла, замерло солнце, погасли звезды.
Мне чертовски грустно, ведь я люблю и не надеюсь на взаимные чувства.
Убивец
Заливаешь яд мне в горло.
Он впадает прямо в вены.
Чувствую запах прогорклый -
Так пахнут твои сигареты.
Тебе нравится трогать мое лицо,
Прикасаться к нежной коже плеч.
Ты самый красивый из подлецов.
Меня губишь, а надо беречь.
Я печали твои делю на двоих,
А в ответ ты хватаешь руками за горло.
Но даже волки не нападают на своих.
Твой взгляд вонзается в мои глаза иголками.
Называешь меня отравой
И кулаками бьешь по щекам.
Я превращаюсь в кровавую леди
И начинаю слышать твой плач.
Совсем не чувствую новых ударов,
Они кажутся поцелуями.
Ночью я вижу кошмары,
В которых ты меня не целуешь.
Одеваешь мое тело синее в белые простыни,
И я шепотом говорю: "Убивец".
На горле тебе не стереть полосок.
Болью и горем всю душу мою выжег.
Слышу молебные стоны:
Ты просишь простить и перестать тебе врать.
И я, безусловно, забуду все утром,
Мой самый любимый мужчина
и мой палач.
Не твое
Вместо одной ледяной зимы
Прошло полгода холодной засухи.
Всю свою душу я отдала взаймы,
А взамен получила лишь язвы
На пальцах, что гладили руки твои,
Когда ты один и поднять их не мог.
Мне думалось, что мы достоим,
Достоим до того, пока не кончится диалог,
Но закончусь, кажется, я.
Хотя слов, поверь, у меня найдется достаточно.
Ты говорил, что в мире полно вранья,
А мной все давно было угадано.
Ты – поддельник самого неподдельного.
Я – пропаганда всего, что запрещается.
У нас никогда бы не получилось такого,
Из-за чего ты, бывает, смущаешься.
Кончилось все.
Но у меня было.
Помнишь, как мы смеялись?
Я только ради этого и шутила.
Я вставала лишь ради случая,
Я ходила лишь ради удачи.
Ты говорил, что я просто везучая,
На самом же деле вся удача была растрачена.
И будем честны:
Я знала, что ты уйдешь.
Мы оба с тобой так сильно верны,
Что мне везде только две фразы мерещится:
"Не твое. Не заберешь".
Я не смог
У меня за душой, кроме стихов, ни гроша.
Я смотрю, как сияют твои глаза
От речной воды, от болотных цветов,
И говорю себе мысленно:
Ты – вне всяких рифмованных слов.
Я говорю с тобой фразами теплыми, будто шаль.
Ветер уносит их в восточную даль.
В тебе так много любви,
Что рядом
Забывается любая моя печаль.
Ты так жадно живешь,
Как будто сегодня в последний раз видишь красное солнце,
А после сразу умрешь,
Часть всех моих мыслей, моя подкожная вошь.
С каждым днем твоя кожа становится все бледней,
В глазах оседает муть, вены синеют, будто ты на игле.
С розовых щек моих капает соль.
Говоришь: "Спасибо за счастье, прости за боль.
Я бы хотел прожить с тобой всю свою вечность, но я не смог."
Синица
Неизвестно, какого числа и какого месяца,
Где и с кем, на какой бумаге и черным ли по белому.
Наверное, легче было бы повеситься,
Чем в который раз стучаться в то самое, окаменелое.
Мне не вспомнить и черт лица -
Я их вижу ясно, когда
Каждому (только вдумайся!)
Каждому прохожему я смотрю в глаза,
А у судьбы-мухлевщицы припасено за пазухой для меня еще как минимум два туза.
Не твоя и ничья.
Для кого-то – бывший друг, для кого-то – будущий враг.
Ты один мне бог и один судья,
А я по глупостям – всегда первый мастак.
Что ж, приветствую тебя в нашем сером городе.
Черт его знает, какая улица.
То было на пешеходном переходе,
А по ощущениям – будто виселица.
Я любила тебя больше, чем глубина у моря,
Отчаянно круша свои собственные границы.
Держи флаг – ты победил в этом споре.
Не прощаюсь – пишет подбитая синица.
Невозможное
Жизнь стала похожей на гонку за поездом.
Бежишь – а не можешь догнать.
Прыгаешь в двадцать четвертый вагон, вспоминаешь про забытый на окраине города дом,
А это вообще не тот вокзал.
Мысли путаются, теряются слова, исчезают паузы.
На перроне – как в яме, заваленной камнями.
О каждой своей потере я пишу маленькие рассказы,
Омываемые дальностранствующими дождями.
И в жизни нет хуже испытания,
Когда есть ноги, руки, глаза, билет,
Есть даже какие-то общие воспоминания,
Но у того, с кем делишь их – желания нет.
Знаете, я могу стерпеть многое:
Голоса за спиной, ложь, предательство,
Но только не то лицо счастливое,
Окрашенное не моими радостями.
Руки мои – звездное небо,
Что никак не дотянется до отражения в море.
Луна – это всего лишь плацебо,
Дающее на мгновение забыть о своей трусости и выдуманном горе.
Посмотри ж на меня!
Посмотри на меня улыбающуюся, живую!
Я все еще как в шестнадцать – ценю – переоценя,
По-прежнему на непостижимое претендую.
Жизнь моя – чей-то пылающий старый дом,
По центральным каналам кинопоказ.
Я всегда до одури любила невозможное,
Поэтому и полюбила тебя.
Самая красивая юность
Пусть земля у меня уйдет из под ног,
Пусть глаза застелет мне серый смог.
У счастья всегда секунда лишь,
И в эту секунду я вижу, как ты стоишь
Передо мной
И смотришь так, с интересом,
Что я ощущаю себя снова
Пятнадцатилетней повесой:
Настя кричит: "Таня, стой!",
А я бегу к тебе
Сквозь заполненный людьми стадион.
Во мне было столько чувств,
Что их никак нельзя стерпеть.
Так безумно – лишь мне любить
И мне от любви такой
Умереть.
Казалось тогда,
Что жизни после тебя нет.
Жизнь – это идти туда,
Где нам обоим так мало лет!
Твои глаза – самая теплая осень,
Волосы цвета ночи,
Ночи, которая зовет и просит
Не спать.
Это так красиво,
Что в удовольствие даже страдать.
Я помню тебя, как свое самое первое пиво,
Как безусловное,
Беспринципное,
Бесконечное
ДА.
И мне плевать,
Сколько пройдет лет.
Пусть тебе сорок, есть жена и дети,
Ты уже не учишься в третьей школе,
Закончил мед.
На гитаре твоей порвутся струны,
Спасибо тебе
За такую
Красивую
Юность.