Kitabı oxu: «Следы в высокой траве»

Şrift:

© Татьяна и Анна Поляковы, текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Глава 1

Если бы я заранее знала, что мой отпуск начнется с трех часов прозябания в пробке, запаха перегретого пластика в салоне автомобиля и ощущения, что я постепенно растворяюсь в собственном скепсисе, я бы отдала предпочтение Турции или хотя бы любимому дивану. Или, на худой конец, решилась бы на спонтанный ремонт. От него априори радостных эмоций не ждешь.

Но Лена была непреклонна, а слово «деревня» из ее уст само по себе звучало как неоспоримый аргумент высшего порядка. Это я проводила в сельской местности каждые школьные каникулы, пресытившись в результате настолько, что зареклась возвращаться сюда более чем на пару дней с целью навестить бабулю. Лена же воспринимала это как настоящее приключение.

За окном тянулись поля, перелески и редкие домики, стоявшие так, будто их воткнули сюда в последний момент и без особого плана. Время здесь замедлялось, а иногда и вовсе останавливалось просто потому, что спешить было некуда и некому. Или, может быть, не замедлялось, просто здесь уже давно ничего не происходило. По крайней мере, так казалось.

– Напомни, – попросила я, – почему мы не сняли домик с камином, вайфаем и веселой компанией по соседству?

– Потому что нам нужен настоящий отдых, – терпеливо объяснила Лена. – Перезагрузка в деревне.

– Я боюсь, что здесь меня перезагрузят до заводских настроек.

Сосновка возникла неожиданно, до этого мы любовались цветущими полями, а потом раз – и в поле зрения появились несколько разномастных домов вдоль дороги, покосившиеся заборы и магазин с вывеской, изначальный цвет которой определить могла бы только специальная художественная комиссия.

Вдруг моя старенькая «мазда» лихо подпрыгнула на очередной кочке.

– Это нормально? – спросила Лена, вцепившись в сиденье.

– Абсолютно, – сказала я. – В прошлый раз здесь было хуже. А уж если вспомнить, как дорога выглядела лет пятнадцать назад!

Лена посмотрела на меня так, будто я только что призналась, что мы едем жить в пещеру.

На пути то и дело возникали сосны, редкие домики и огороды. Ничего не изменилось. Сосновка выглядела почти так же, как в моем детстве: тихая, зеленая и немного сонная.

– И ты правда проводила здесь каждое лето? – спросила Лена.

Кажется, она сама начала сомневаться в гениальности своей затеи с деревенской экзотикой.

– Да.

– Добровольно?

– У меня не было выбора. Бабушка считала, что дети должны дышать воздухом, а не бензином.

Лена задумчиво посмотрела в окно.

– Воздух тут, конечно, есть. А вот людей я пока не заметила.

– Они появятся ближе к магазину.

– Логично, – хохотнула подруга. – Предполагаю, что это центр жизни всей этой вашей Сосновки. Купить пива, вяленой рыбки и отправиться купаться на речку.

Я вздохнула, в очередной раз поразившись, как далека от настоящей сельской реальности моя подруга.

– Во-первых, – терпеливо начала я, – деревенским купаться некогда: сенокос, огород, консервация, а во-вторых, пиво – не самый расхожий напиток в этой местности, сосновчане скорее предпочтут самогон.

Поехать с Леной в деревню поначалу казалось не такой уж гиблой идеей. Мы обе устали от работы, городского шума и бесконечных дедлайнов. Мне хотелось тишины, а Лене – радикальной смены обстановки.

– Ну вот, – сказала я и заглушила мотор. – Приехали.

Лена вышла из автомобиля и огляделась. Тихая улица, несколько деревянных домов, старый колодец и огромная сосна. Помню, раньше на ней висели незамысловатые качели, что делало дерево местом притяжения местной ребятни. Только теперь дети, как и я, повзрослели, а нынешнее подрастающее поколение в деревню не стремится, а если и приезжает, прозябает в гаджетах. Хорошо, если в огородах, а не в домах.

Подруга молчала, продолжая крутить головой, а потом повернулась ко мне и сказала:

– Марин, это похоже на декорацию к какому-нибудь триллеру.

Я хотела отмахнуться, но почему-то не сразу нашлась что ответить.

– Не мегаполис, конечно, – наконец сказала я.

День был солнечным, из перелеска доносилось пение птиц, над головой летала мошкара – на мой взгляд, ровно ничего криминального.

– Я знаю, но все равно чувствую какую-то киношную атмосферу.

Я уже открыла рот, чтобы сказать, что ничего такого здесь нет, когда за моей спиной раздался знакомый голос:

– Маринка?

Я обернулась.

У калитки стояла бабушка. Моя дорогая Клавдия Петровна выглядела ровно так же, как и всегда: платок, теплая кофта не по погоде поверх простого хлопкового платья и тот самый внимательный взгляд, от которого в детстве было невозможно укрыть ни один секрет.

Она смотрела на меня на секунду дольше, чем нужно, будто проверяла что-то, о чем я сама не знала.

– Наконец-то приехала, – сказала она, когда мы крепко обнялись. – Машину опять трясло?

– Немного, – ответила я.

– Значит, дорогу все-таки не починили.

Она внимательно посмотрела на мою спутницу.

– Это Лена, моя подруга.

Лена мгновенно выдала самую обаятельную свою улыбку.

– Здравствуйте. Я приехала отдыхать.

Бабушка посмотрела на нее долгим изучающим взглядом, как будто решала, можно ли доверять человеку, который в собственный отпуск добровольно приехал в Сосновку.

– Посмотрим, – сказала она наконец.

Потом повернулась ко мне:

– Дом не развалился без тебя, но дел накопилось.

– Бабушка, мы же только приехали.

Она уже открывала калитку.

– А у меня щи готовы, из печи. Дела делами, а обед по расписанию.

Я толкнула дверь, и она скрипнула точно так же, как в детстве. В нос тотчас ударили знакомые запахи старого дерева, липкой смолы и бабушкиных пирогов с яблоками. Все это мгновенно потянуло меня назад, к тем дням, когда я бегала по этому дому босиком, смеясь без причины.

Каждая деталь была до боли знакома: и внушительного размера сервант, и выцветшие занавески, и яркая скатерть, связанная бабулей собственноручно. Лена уже устраивалась за столом, а я медленно шла по комнате, боясь потревожить память, которая словно спала в каждой щели.

Русская печь с кое-где успевшей облупиться белой облицовкой и глубоким черным очагом еще не остыла. Я провела рукой по ее теплой, слегка шероховатой поверхности и вспомнила, как в детстве садилась на край печи, слушая бабушкины истории. Я точно знала: куда бы ни завела меня жизнь, сюда я всегда смогу вернуться.

Бабуля уже разлила щи по тарелкам, скинула с блюда тонкое ситцевое полотенце, обнажив румяные бока пирожков.

Оказалось, что в дороге и я, и Ленка успели проголодаться, впрочем, щи были такими вкусными, что мы умяли бы их за пять минут и будучи сытыми.

– Значит, так, матрешки мои, – заявила бабушка, когда с обедом было покончено. – Мне нужно кое-что передать людям, а ноги у меня не то что у вас, чай, побольше километров в жизни натоптать успели.

Лена оживилась.

– Ничего сложного, – продолжала Клавдия Петровна.

Я почувствовала легкое беспокойство. Когда бабушка так говорила, это обычно означало совершенно противоположный расклад.

Она начала загибать пальцы.

– Сначала зайдете к Тамаре в библиотеку, я ей книгу обещала вернуть.

Она протянула мне толстый том в потрепанной обложке.

– Ого, тут и библиотека есть? – оживилась Ленка.

– Комнатка пять на пять, заботливо выделенная для этих целей в фельдшерском пункте, – усмехнулась я.

– Потом к Зое на почту, о пенсии моей справишься.

Лена уже выглядела довольной.

– А дальше?

– Потом зайдете в магазин и купите хлеба, только смотрите, чтобы Ольга вам вчерашний не подсунула, с нее станется.

– С этим мы точно справимся.

– И если встретите Гошу, – она на секунду замялась. – Передайте, чтобы он перестал ставить трактор возле моего забора. Дымит как проклятый, да и обзор загораживает. Больно надо на груду ржавого железа из окна смотреть!

Бабушка протянула нам авоську для хлеба.

– Заодно прогуляетесь по деревне.

Лена повернулась ко мне, сияя точно начищенный до блеска самовар.

– Марин, это же экскурсия.

– Это поручения.

Я вздохнула, взяла книгу и сунула ее в авоську. Лена уже толкала тяжелую дверь в сени.

– Ладно. С чего начинаем?

Старый фельдшерский пункт находился в покосившемся бараке сразу за прудом, почта – в противоположной стороне деревни, ну а магазин, как водится, в самом центре этого провинциального мироздания.

– Давай сначала от книги избавимся, – предложила я.

Мы не спеша двигались вдоль улицы, прислушиваясь к кудахтанью кур в сараях и лаю местных собак. Вскоре в зарослях камыша я заметила пруд, точнее то, что от него осталось. Некогда чистейший водоем, на который, бывало, прилетали лебеди, сейчас представлял собой жалкое зрелище. Затянутый зеленой ряской, он, судя по заливистому кваканью, привлекал нынче лишь не особо прихотливых к условиям жизни лягушек.

– Вот это настоящий отдых, – довольно произнесла Ленка. – Воздух, тишина…

– Мы еще отдыхать не начали, – напомнила я, за что получила в ответ укоризненный взгляд подруги.

По дороге к библиотеке мы обогнули пруд, прошли мимо колодца с облупившейся крышкой и увидели старый амбар. Он стоял на краю деревни, полуразрушенный, с трещинами в стенах, кажется, таким он был все то время, что я его помню.

– Интересное место, – заметила подруга, оборачиваясь на жалкое строение. – От него будто опасностью веет. Может, сходим к нему?

– Сначала книгу вернем, – напомнила я.

Увлекшись разглядыванием местной достопримечательности, мы не сразу заметили высокого русоволосого мужчину с легкой щетиной, который стоял и спокойно записывал что-то в блокнот. Он выглядел сосредоточенным и немного усталым и мало походил на местного жителя.

– Здравствуйте, – сказал он, когда мы подошли ближе.

Мы поприветствовали его в ответ, и я хотела было уже пройти мимо, но Ленка потянула меня за рукав.

Зная ее слабость в отношении сильного пола, пришлось остановиться.

– Не подскажете, как пройти в библиотеку? – улыбнулась она незнакомцу.

Я чуть было не прыснула со смеху, но, вовремя вспомнив об авоське с книгой в своей руке, решила воздержаться.

– Вам это всерьез интересно или ищете повод для знакомства? – сощурился он и едва заметно улыбнулся.

Ленка выхватила у меня из рук авоську, так сильно дернув, что ручки едва не травмировали пальцы. Впрочем, она этого даже не заметила. Быстро извлекла фолиант и показала мужчине.

– Вот, – довольно заявила она.

– Верю, – хохотнул он и принялся излагать маршрут, который был мне и так прекрасно известен. – Значит, вы не местные?

– А вы? – вопросом на вопрос ответила Ленка, накручивая на палец длинную золотистую прядь.

– Я журналист, пишу книгу о Сосновке.

– О чем именно? – поинтересовалась я.

Он на секунду замялся.

– Собираю местные истории.

– Так вы журналист или писатель? – кокетливо уточнила подруга.

Меня же куда больше интересовало, что такого можно написать об этом богом забытом месте, да еще и величиной в целый роман.

– Выходит, начинающий. Забыл представиться, Андрей Рогов. А вы?

– Я Елена Пятницкая, организатор мероприятий, а это моя подруга Марина Абрамова, переводчик. Кстати, раньше каждое лето проводила в Сосновке. Вероятно, нам есть что вам рассказать, – многозначительно заявила подруга.

Что там она собралась ему сообщить о деревне, если впервые появилась здесь всего пару часов назад, я представления не имела, но была уверена, что Ленке есть что поведать нашему новому знакомому на другие, не менее интересные темы.

Не знаю, понимал ли это мужчина, но с готовностью принял предложение:

– Я с радостью! Жаль, что здесь нет заведения, куда можно было бы пригласить столь очаровательных дам…

– Зачем нам рестораны? – перебила Ленка. – Когда такая красота вокруг! Да и погода располагает. Может быть, устроим пикник у речки вечером?

– Комары сожрут, – заметила я.

Но, кажется, ни подругу, ни журналиста это не смутило. Они договорились о встрече, и мы наконец простились.

Когда мы уже отходили, я обернулась и заметила, что он смотрит нам вслед, не двигаясь с места.

Глава 2

Помещение, носившее гордое звание библиотеки, и правда располагалось в здании фельдшерского пункта – одноэтажной деревянной постройки, выкрашенной в зеленый цвет. Медицинский кабинет нас сегодня не интересовал, а вот дверь напротив была призывно распахнута настежь, отчего старый тюль, служивший защитой от насекомых, легко колыхался.

Библиотека оказалась маленькой, но уютной: старые добротные стеллажи, запах чая и бумаги, свет из окна разливался на стол, предательски подсвечивая слой пыли.

– Привет, Тамара! – поздоровалась я, протягивая книгу. – Клавдия Петровна просила вернуть.

Библиотекарь, невысокая женщина лет сорока с теплыми глазами и тугим пучком на затылке, подняла взгляд.

– О, Маринка! Как давно тебя не было! А это… – она вопросительно взглянула на Лену.

– Подруга, – коротко представила я спутницу. – Лена. Решила отдохнуть со мной у бабушки.

– Добро пожаловать в Сосновку!

– Спасибо, я только начинаю знакомство с деревней.

– Прекрасно, – сказала Тамара. – Если хотите, могу показать пару старых фотографий деревни. У нас тут столько историй!

Она улыбнулась, но взгляд на секунду ушел в сторону, как будто не все истории следовало рассказывать.

Разумеется, все возможные снимки этой местности я неоднократно видела, но подруга проявила живой интерес, а я, с запозданием вспомнив, что от скучающей в четырех стенках хранительницы книг так просто не уйдешь, придвинула табурет и устроилась с ними за квадратным столом.

– У нас ведь тут и храм был, да разобрали в советские времена, вот, – она протянула черно-белый снимок.

– Красивый, – оценила Ленка.

Они продолжали рассматривать знакомые мне фотографии: амбары, барский пруд, липовая аллея, деревенские праздники, портреты местных старожилов.

– А это кто? – спросила подруга, указав на один из портретов.

Тамара на секунду замялась.

– Да так, один местный. Давно это было.

– И что с ним?

– Ничего, – слишком быстро ответила она. – Уехал.

Заскучав, я поднялась и облокотилась о стойку. «Барские усадьбы средней полосы России» – прочитала я название книги, которую мы принесли. Не знала, что бабуля читала что-то кроме любовных романов и пособий для дачников.

– Нам бы к Зое успеть, – тихонько прервала я рассказ Тамары.

Ленка неохотно поднялась.

– Да, почта сегодня до четырех, – подтвердила библиотекарь. – Не буду задерживать, а вы заходите еще!

К скромной избе с ярко-голубым металлическим козырьком на крыльце мы подошли за десять минут до закрытия. Зоя проверяла ящик для отправки корреспонденции, висевший снаружи.

– Покрасил бы какой-нибудь добрый человек, – покачала она головой, когда от ржавой поверхности отвалился большой кусок выцветшей эмали.

– Высшие силы услышали твои молитвы, – улыбнулась я. – Когда приступать?

Девушка обернулась, нахмурилась и тут же вскрикнула, бросаясь мне в объятия:

– Маринка!

Мы были знакомы с детства, с ее старшей сестрой, Ниной, целыми днями гуляли каждое лето. Нередко родители девочек просили нас присмотреть за озорницей Зоей, которая была на пять лет младше нас, но энергии имела минимум вдвое больше. Впрочем, и сейчас, превратившись в настоящую белокурую красавицу, она была все так же по-детски активна и любознательна.

– Ох уж наша Клавдия Петровна, суета сует, – возмутилась Зоя, когда я спросила о пенсии. – Ведь каждый месяц к ней сама хожу, как только деньги приходят, а она все боится, что кто-то пенсию из-под носа уведет. Передайте ей, что на днях зайду, все по графику.

Как только мы отдалились на расстояние, с которого нас нельзя было услышать, Ленка затараторила:

– Почтальонша Зоя представлялась мне грузной дамой предпенсионного возраста, а у вас тут вон какая супермодель письма да пенсии разносит.

– Сосновка умеет удивить.

– Интересно, а Андрей с ней знаком?

– Что же ты не поинтересовалась у Зои?

– Да только сообразила, что тут конкурентка имеется.

– Вероятно, не одна, – усмехнулась я. – Или ты думала, что тут одни старики живут вроде моей бабули?

Ленка промолчала, а я сообразила, что она вообще особо не утруждала себя представлениями о жителях деревни, во всяком случае женского пола.

Пока мы шли к магазину, я успела немного рассказать подруге о постоянных обитателях Сосновки.

Ольга, одетая на манер советских буфетчиц в накрахмаленный передник, курила возле входа. Заприметив меня, затушила сигарету и подбоченилась:

– Явилась не запылилась! Думала, забыла про бабку-то свою, сколько тебя не было?

– Две недели, – призналась я.

– Больше, – нахмурилась продавщица, пропуская нас внутрь. – Или ты ко мне не заходила?

– Был грешок.

– Придется искупать!

– Сегодня только хлебом.

– Не густо, – хохотнула Ольга, приглаживая густые темные волосы, собранные в аккуратный хвост.

– У вас тут не деревня, а модельное агентство, – вклинилась Ленка в разговор. – Прекрасно выглядите. Только что восхищалась внешностью Зои, но вижу, что она не одна красавица в деревне.

– Это Лена, моя подруга из города, – представила я спутницу.

– Зойка-то? – хмыкнула женщина, не обращая на мои слова никакого внимания. – Тоже мне красотку нашли!

Ленка притихла, явно поняв, что, пытаясь сделать комплимент, сморозила лишнего. Я бойко перевела разговор в сторону торговли, и, на счастье, Ольга его охотно подхватила.

Мы покинули магазин и двинулись в сторону дома бабули.

– Что-то я не подумала, что, когда пытаешься похвалить одну женщину, нельзя упоминать внешность другой, – покачала головой подруга.

– Не обращай внимания, – успокоила я ее. – У них давняя вражда.

– Мужика не поделили? – оживилась Ленка.

– Зоны влияния.

– Это как?

– Ну вот так: всего две молодые привлекательные женщины на всю Сосновку, каждая при крутой по здешним меркам должности: почтальон и продавец. На почте, между прочим, тоже торговля идет.

– Все интереснее и интереснее, – протянула подруга.

– Самое интересное, кстати, именно в этих двух местах и происходит. Туда приходят не столько чтобы что-то купить или отправить, сколько узнать, кто вчера с кем спорил, кто кого и где видел, а кто забыл отдать соседу молоко или, того хуже, – подсунул вчерашнее.

Лена внимала каждому моему слову, будто я пересказывала ей содержание увлекательного романа. Оно и понятно: в мегаполисе люди давно живут совсем по-другому.

Глава 3

До назначенной встречи с Роговым оставалось еще около двух часов, и бабушка предложила нам вздремнуть с дороги. На веранде, которая всегда выполняла роль моей комнаты, уже были застелены кровать и диван напротив.

Сперва мы отнекивались, но вскоре, распластавшись на спальных местах, поняли, что обеих клонит в сон.

– Будильник заведи, – скомандовала Ленка, прежде чем отключиться.

Разумеется, Ленка проснулась раньше меня и даже будильника.

Сам по себе этот факт уже был настолько необычным, что я сначала решила: случилось что-то серьезное. Например, пожар. Или вторжение марсиан. Или, что еще страшнее, бабушка решила заставить нас пропалывать грядки.

Но когда я открыла глаза, оказалось, что подруга просто стоит у окна и тщательно перебирает содержимое моего рюкзака. Тут-то я и вспомнила о встрече с новым знакомым.

– Это моя, – сонно сказала я, увидев свою толстовку в ее руках.

– Я знаю, – беспечно ответила она. – Но она лучше смотрится с джинсами.

– С моими джинсами?

– Марина, – возмутилась Ленка, – не мешай человеку готовиться к судьбоносной встрече.

Я села на кровати, а подруга посмотрела на меня так, как смотрят на детей, которые не могут взять в толк очевидные вещи.

Наша встреча по дороге в библиотеку явно произвела на нее впечатление. Поняв, что сопротивление бесполезно, я быстро свернула восстание против экспроприации моих вещей.

– Иди лучше провиант собери, – скомандовала Ленка.

– Ага, мужик твой – ты и озаботься, а то, не ровен час, и путь к его сердцу через желудок проложу я.

– Так я еще не освоилась, – по-детски просительно пропищала она.

Вздохнув, я отправилась в кухню и вскоре вернулась с корзинкой, куда сунула несколько бабушкиных пирогов, пару яблок и термос с чаем.

К реке мы шли около двадцати минут. Дорога сначала тянулась между домами, потом сворачивала к полю, а дальше исчезала в траве, которая была такой высокой, что временами казалось, кроме нас и этих зарослей, никого нет на многие километры.

Мы только ступили на тропу, когда я услышала характерный шум двигателя на дороге – сюда приближался трактор. Ни слова не сказав Ленке, я понеслась к нему, нелепо размахивая руками. Подруга, должно быть тоже вспомнив об одном из бабушкиных поручений, спрашивать ни о чем не стала, просто уселась в траву.

Водитель нас наконец заметил и остановился.

– Клавдия Петровна велела передать, – запыхавшись, начала я, когда оказалась возле кабины, – чтобы вы другое место нашли для парковки своего транспортного средства.

Гоша слегка нахмурился и коротко кивнул.

– Внучка ее, что ли?

– Да, Марина.

– Не признал.

Честно говоря, я собеседника тоже помнила весьма смутно.

– К реке идешь? – спросил он и мельком посмотрел в сторону зарослей. – Только к амбару не ходите, там в такой час делать нечего.

Я хотела спросить, с чего он вообще взял, что мы туда собирались, но он уже завел трактор. Вместо этого я кивнула на корзину в своих руках:

– Да вот, на пикник.

Он ничего не ответил, мы простились, и я направилась обратно к подруге, чтобы продолжить путь.

Солнце уже опускалось, а воздух пах травой, росой и чем-то сладким вроде цветущего клевера.

– Слушай, – сказала Ленка, – я надеюсь, журналист не подумал, что я слишком… активная.

– Нет, – ответила я. – Он подумал, что ты красотка.

– Правда?

– Нет.

Ленка толкнула меня локтем.

– Очень смешно.

Я обернулась, трактор уже скрылся за поворотом, а неприятное ощущение почему-то осталось.

Когда мы вышли к реке, оказалось, что место действительно идеально подходит для пикника: небольшой песчаный берег, ива, наклонившаяся над водой, и широкий плоский камень, на котором уже лежали плед и рюкзак.

Рогов сидел рядом на траве и что-то писал, при нашем появлении он не просто поднял голову, но почти сразу перевернул страницу и закрыл блокнот. Выглядел он так, как будто полностью растворился в своей работе: слегка растрепанные волосы и сосредоточенный взгляд.

– Здравствуйте, – сказала Ленка.

Он поднял голову и улыбнулся.

– О, привет. Вы все-таки пришли.

– Мы гуляли, – быстро сказала подруга. – Совершенно случайно оказались здесь.

Я закатила глаза и поставила на камень корзинку. Не самое удачное заявление, учитывая, что еще несколько часов назад мы сами договорились о встрече именно в этом месте, да еще и предложили устроить пикник.

– Не обращайте внимания, это у нее юмор такой.

– Отличное место для работы, – неуклюже переминаясь с ноги на ногу, заметила Лена.

– Да, – согласился Рогов. – В деревне писать гораздо легче. В городе слишком много шума.

Он поднялся на ноги и расстелил на траве плед. Я тут же сделала подруге мысленное замечание, что она, в отличие от Рогова, совсем не озаботилась вопросом, на чем мы будем сидеть. Вероятно, рассчитывала сразу шмыгнуть в его постель, оставив меня с корзинкой на берегу реки.

– Хотите чай? У меня есть термос.

У нас он тоже был, но Ленка пришла в такой восторг от его предложения и закивала так энергично, что я испугалась за ее шею.

Рогов достал из рюкзака три металлические кружки и разлил ароматный чай. В этот момент Ленка решила помочь, дабы продемонстрировать свою хозяйственность, которой у нее отродясь не наблюдалось. Она потянулась за пачкой печенья, задела локтем кружку и чуть не опрокинула весь чай на блокнот Рогова.

– Ой!

Мы втроем одновременно схватились за кружку, при этом Андрей с неподдельным ужасом в глазах, и будто не из-за чая, скорее испугался, что мы могли увидеть его записи.

В результате чай все-таки пролился, правда, на траву.

– Отлично, – с облегчением выдохнул журналист. – Это самый безопасный вариант.

Ленка густо покраснела.

– Я обычно не такая неуклюжая.

«Обычно – еще более», – я едва удержалась от того, чтобы произнести это вслух.

– Надеюсь, – сказал он серьезно.

Я не смогла не засмеяться, глядя на растерянную физиономию подруги.

Мы устроились на пледе и какое-то время молча созерцали: где-то в камышах плескалась рыба, а на противоположном берегу лениво бродила корова, которая смотрела на нас так, будто тоже хотела присоединиться к пикнику.

– Так вы правда пишете про деревню? – спросила Ленка.

– Да, – ответил Рогов. – Я собираю истории. Старые легенды, местные байки, странные случаи.

– У вас уже много материала?

– Больше, чем я ожидал.

Он посмотрел в сторону леса, словно желая убедиться, что нас никто не подслушивает.

– В таких местах всегда ожидаешь больше историй, чем кажется. Полагаю, Марина с легкостью подтвердит мои слова.

Историй в Сосновке было действительно немало: то теленок пропадет, то единственный трактор сломается, а то и вовсе свет на сутки отключат, когда по телевизору показывают последнюю серию любимого сериала местных жителей.

– Например? – спросила Ленка.

Рогов немного подумал и, подвинувшись к ней поближе, прошептал, явно стараясь произвести впечатление:

– Старые долги, пропажи, семейные истории, о которых в таких местах любят молчать, – сказал он. – Ну и клад, конечно, куда без него.

Ленка мгновенно оживилась:

– Какой такой клад?

Я вздохнула: теперь мы отсюда не уйдем до утра. Этой авантюристке стоит только подбросить подобных историй, тут же кинется за лопатой.

– Старый купеческий, – ответил Рогов. – Говорят, больше ста лет назад один торговец ехал через эти места с деньгами. Потом что-то случилось: то ли его ограбить пытались, то ли просто испугался. В общем, он спрятал сундук где-то то ли рядом с Сосновкой, то ли в самой деревне.

– И?

– И умер, не сказав никому, где именно.

– Предсказуемо, – заключила я.

Ленка же смотрела на нашего нового знакомого как дети на фокусника.

– И клад до сих пор не нашли?

– По крайней мере, такой информации я нигде не встретил.

– А искали?

– Конечно. Каждое поколение ищет, но пока тщетно.

Ленка повернулась ко мне.

– Марина, ты понимаешь?

– Понимаю.

– Здесь клад! – вскрикнула она, словно все еще сомневалась в том, что слова журналиста действительно до меня дошли.

– Возможно, – сказала я.

Рогов усмехнулся.

– Не спешите. Это всего лишь легенда.

– Все клады сначала легенды, – уверенно сказала Ленка и вскочила на ноги.

Я испугалась, что она все-таки побежит в ближайший дом за лопатой, а Рогов засмеялся.

– Вы опасный человек.

– Почему?

– Потому что верите в такие вещи.

Он снова открыл блокнот.

– Кстати, я тут разговаривал с одной местной жительницей, очень интересная женщина. Она рассказала мне пару старых историй про деревню.

– Про клад тоже?

Он на секунду задумался.

– Не совсем… Старушка выдала одну интересную фразу.

– Какую? – нетерпеливо спросила Ленка, снова опускаясь на плед рядом с Андреем.

– Сказала как-то странно: «Люди вечно смотрят под ноги, когда надо – по сторонам». Это было в контексте разговора о легендах и байках, но что-то подсказывает мне, что женщина не так проста.

Мы помолчали. Ветер слегка качнул ветви ивы, и на секунду стало тихо. Рогов смотрел на реку так, будто пытался что-то вспомнить.

– Загадочно у вас тут, – медленно произнес он. – Стоит спросить о чем-то давно минувшем, и люди либо начинают говорить слишком много, либо сразу замолкают.

– Вы о кладе? – спросила Ленка.

– Возможно, – он улыбнулся. – Вот вы, Марина, провели тут много времени. Можете рассказать о ваших детских впечатлениях?

Я принялась вспоминать, что интересного слышала от местных, а также рассказывать о старожилах Сосновки. Но спрашивал Рогов не о праздниках и речке, его интересовали имена, старые дома и кто с кем тогда дружил и враждовал.

Увлекшись рассказом, я не сразу заметила обиженный взгляд подруги. Ей явно пришлось не по вкусу, что внимание с ее персоны сместилось на мою.

В этот момент в реке громко плюхнулась рыба, и Ленка подпрыгнула.

– Это знак! – воскликнула она.

– Какой еще знак?

– Что нам пора искать клад, какой же еще?

Рогов рассмеялся.

– Если найдете, обещайте, что дадите мне эксклюзивное интервью.

– Договорились!

Рогов снова достал блокнот.

– Мне еще нужно записать пару идей.

Подруга надула губы, и мы стали собираться, точнее я. Ленка просто стояла рядом, явно не желая уходить.

– Ну-у… мы тогда пойдем, – протянула она, надеясь, что Андрей начнет нас отговаривать, а лучше ее одну.

– Удачи в поисках, – улыбнулся он.

Когда мы отошли метров на пятьдесят, Ленка резко остановилась.

– Марина.

– Что?

– Мы должны его найти.

– А что его искать? Он так и сидит на берегу со своим блокнотом.

– Да нет же, клад!

Я посмотрела на нее.

– Ты серьезно?

– Абсолютно. Марина, подумай! Старый купец. Сундук. Тайна.

– И сто лет неудачных поисков.

– Это все потому, что искали не мы.

Я вздохнула: самонадеянность подруги не переставала меня поражать даже спустя десять лет знакомства.

Честно говоря, идея была безумной и все же несколько привлекательной. Всяко веселее, чем смородину в огороде собирать.

– Ладно, – сдалась я.

– Правда?

– Попробуем.

Ленка просияла.

– Я знала!

Она посмотрела в сторону реки, я тоже обернулась. Рогов снова сидел над блокнотом, но теперь смотрел не в записи, а куда-то в сторону деревни, будто пытался сложить в голове то, что никак не сходилось.

– Вот увидишь, – сказала она. – Нас ждет успех.

Тогда я не подозревала, что именно этот разговор станет началом всей истории, мне просто казалось, что мы ввязываемся в безобидную деревенскую авантюру.

Глава 4

Когда мы вернулись домой, бабушка сидела в кухне возле печки и чистила картошку. Клубни лежали в большой эмалированной миске, рядом стояло ведро с водой, а сама она работала ножом с такой скоростью и точностью, будто это было не обычное приготовление ужина, а затейливое соревнование.

– Нагулялись? – спросила она, не поднимая глаз.

– Чуть не пали жертвами комаров, – улыбнулась я, разбирая корзину.

Термос так и не пригодился – хватило чая Рогова, а до пирожков дело попросту не дошло.

– С журналистом ходили? – уточнила она тем же спокойным тоном.

Я замерла с полотенцем в руках. Ленка тоже остолбенела, а еще закашлялась, чуть не подавившись пирожком, который успела стащить из корзины. Мы переглянулись.

– Бабушка… – сказала я осторожно. – Откуда ты знаешь?

Наконец она подняла голову и посмотрела на нас с выражением, которое обычно бывает у людей ее возраста: слегка насмешливым и благодушным одновременно.

– В Сосновке, – ответила она, – если двое приезжих вечером идут к реке и возвращаются с таким видом, будто обсуждали что-то важное, об этом через час знает половина деревни.

Ленка, которая к тому моменту наконец перестала кашлять, вдруг оживилась.

– Клавдия Петровна, а вы знаете легенду о кладе?

Бабушка на секунду перестала чистить картошку. Потерла нос тыльной стороной ладони, не выпуская из руки нож, и снова вернулась к своему занятию.

– Каком еще кладе?

– Том самом, о котором журналист пишет. Это ведь тоже вряд ли тайна для тебя, – подмигнула я.

Закончив с картошкой, она поставила на стол перед нами миску и скомандовала:

– Одна моет, вторая режет, матрешки мои!

Мы принялись за дело: я тщательно ополаскивала клубни, а Ленка резала их на деревянной доске, ловко подсунутой бабулей. Глядя на то, как неуклюже она это делает, я пожалела, что доверила ей эту часть задания. Ее дилетантский подход не смог укрыться от глаз моей родственницы. Она выхватила у подруги нож и, аккуратно подвинув ее, сама принялась за дело.

Ленку это, кажется, ничуть не смутило, скорее порадовало. Она бесцеремонно устроилась на табурете, где еще недавно сидела бабуля.

– Клавдия Петровна, – попросила Ленка, – расскажите нам историю о кладе, который спрятали где-то возле деревни. Вы ведь наверняка что-то слышали.

Бабушка хмыкнула.

– А. Эту. Да кто из местных ее не слышал?

Она бросила пригоршню нарезанной картошки в сковородку.

– Я не слышала, – возразила я.

– Старую историю вы вспомнили, молодежь-то про нее уже забыла.

Подруга не сводила взгляда с бабушки, я хорошо знала этот взгляд: когда Ленка чем-то увлекается, ее невозможно остановить.

– Журналист сказал, что клад до сих пор никто не нашел.

– Он много чего говорит, – спокойно ответила бабушка. – Работа у него такая – языком чесать.

– Но ведь легенда настоящая?

Клавдия Петровна задумчиво посмотрела на нож.

– Легенды всегда немного настоящие.

Сказала она это без улыбки, и почему-то впервые за вечер мне стало не по себе.

– То есть клад существует? – оживилась Ленка.

– Я этого не сказала.

– Ба, а откуда вообще эта история?

Бабушка отправила остатки картошки в сковородку и подлила масло. Похоже, она справедливо решила, что проще рассказать все сразу, чем отбиваться от Ленкиных вопросов.

– Давным-давно, – начала она, – еще до революции, через наши места проезжал один купец. Богатый, говорят, был человек, пушниной торговал. Ехал, стало быть, не с пустыми руками.

– Деньги? Золото? Сколько? – тут же бесцеремонно засыпала ее вопросами Ленка.

– Достаточно, чтобы люди начали интересоваться его маршрутом, – ответила бабушка и лукаво улыбнулась.

– Это уже звучит подозрительно.

– Подозрительно стало позже, – сказала бабушка. – По дороге он прознал, что на него готовится нападение.

– Разбойники?

– Кто ж их знает.

Она принялась помешивать картошку в сковородке.

– Купец испугался, свернул с дороги и где-то спрятал золотишко-то.

– А потом?

– Потом его нашли, но уже без возможности спросить, где именно тот спрятал свой сундук.

Ленка сидела не мигая.

– Почему именно сундук? – решила уточнить я.

– А где еще, по-твоему, клады хранятся? – раздраженно бросила подруга. – Значит, золото никто не нашел?

– Искали, – сказала бабушка. – Еще как искали.

Она усмехнулась.

– Когда я в девках ходила, тут полдеревни с лопатами орудовало, и ничего.

– Но должен же быть хоть какой-то намек, – не унималась Ленка. – Где именно искать.

Бабушка задумалась, а я заметила, что она смотрит в окно на свой ухоженный огород, словно ища поддержки.

– Говорили разное, – медленно произнесла она. – Кто про пруд, кто про амбар, кто вообще про старую липовую аллею.

Ленка буквально подпрыгнула.

– Тот самый амбар на окраине?

– А у нас их, поди, много? – спокойно спросила бабушка.

Я вздохнула.

– Ба, ты понимаешь, что сейчас произошло? Ты только что придумала для Ленки цель в жизни.

– Ничего страшного, – сказала бабушка. – Пусть поищет, заодно быстро поймет, что не всякая старая история стоит того, чтобы в нее лезть.

Ленка уже вскочила.

– Так, значит, мыслим логически, нет, стратегически: ко дну пруда мы без техники не проберемся, а вот аллея или амбар…

– Нет, – твердо ответила я.

– Сначала ужин, – согласилась со мной бабуля. – А потом и вовсе солнце сядет, а впотьмах я вас никуда не пущу.

– Но нам по тридцать лет, не по тринадцать, – надула губы подруга.

Я посмотрела на бабушку и попросила:

– Скажи ей, что это глупо.

Бабушка пожала плечами.

– Утро вечера мудренее. К тому же у амбара трава высокая, ямы старые, да и змеи иногда выползают, а вы к такому непривычные. – Она выразительно посмотрела на Ленку, прекрасно зная, что меня этим вряд ли проймешь, я видала в Сосновке и не такое. – А у липовой аллеи и вовсе крапива по шею.

Подруга побледнела.

– И потом, – добавила бабушка спокойно, – клад сто лет лежал, до утра вас подождет.

Это прозвучало настолько разумно, что даже Ленка немного успокоилась.

– Ладно, – сказала она. – Завтра так завтра.

Бабушка принялась накрывать на стол.

– Вот и правильно.

Утром Ленка разбудила меня в семь.

– Вставай.

– Нет, – твердо ответила я, накрыв голову подушкой для пущей убедительности.

– Марина!

Я открыла один глаз.

– Клад никуда не убежит.

– Зато его может кто-то найти раньше нас!

– Лен, да кому он нужен?

– Нам и, возможно, Рогову.

– Ага, какой тогда ему резон нам про него рассказывать?

– Как какой? В надежде раздобыть недостающие сведения.

Кажется, из роли героя-любовника журналист постепенно переходил в разряд конкурентов.

При свете утра вчерашняя затея уже не казалась такой веселой, но Ленка собиралась играть в кладоискателей с такой решимостью, что спорить было поздно.

Через двадцать минут мы уже шли по деревне, вооружившись лопатой, граблями и двумя парами садовых перчаток. Начать решено было с амбара, до липовой аллеи отсюда было добрых километра три. Ленка, вовремя вспомнив, что вечером бабушка стращала нас змеями, натянула резиновые сапоги, которые нашла в сенях, и сейчас смешно перебирала ногами, стараясь не потерять обувь, которая была ей на несколько размеров велика. До аллеи в таком виде она бы вовсе не дошла.

Утро было тихим и теплым, где-то кукарекали петухи. Вскоре из-за поворота, активно крутя педали старенького велосипеда, показалась Зоя с сумкой через плечо.

– Куда так рано? – крикнула она.

– Гуляем! – ответила Ленка.

– С лопатами?

Она задержала на нас взгляд на секунду дольше, чем предполагала обычная хохма.

– К моему огороду не забудьте прогуляться, у меня там, считай, поле непаханое, будет вам чем заняться.

Подруга ускорила шаг, а я дернула ее за руку, испугавшись, что она запнется в высоченных сапогах.

– Видишь? Нас уже подозревают, – процедила она сквозь зубы.

– Не удивительно, ты бы еще сказала, что мы на рыбалку собрались!

– Точно, – озарило ее. – А лопата нужна, чтобы червей копать, я знаю, так рыбаки делают.

Осведомленность Елены поистине изумляла.

– А граблями улов к берегу прибивать?

Вскоре дома закончились, показались камыши старого пруда, а вдалеке и интересующий нас объект. Трава тут действительно была высокая, еще и в утренней росе. Теперь я с завистью смотрела на обувь подруги.

– Представляешь, – сказала Ленка, – если мы найдем сундук?

– Ага, налоги придется платить или того хуже – государству родимому отдать.

– Ну уж нет! – возмутилась подруга. – Никто не узнает.

– То-то я смотрю, наш пикник с твоим журналистом остался в тайне.

– И чего это он мой? – возмутилась Ленка.

– Ну еще вчера ты меня отчаянно ревновала.

– Я? Вот еще! И вообще, сейчас главное – клад!

– Лен, это легенда.

Во время нашего спора я совсем забыла, что стоит смотреть под ноги, и вскоре почувствовала, что теряю опору. С протяжным воплем я растянулась на земле, запоздало отметив, что та перекопана.

– Вот, – весело прыгала вокруг меня подруга, вместо того чтобы протянуть руку помощи. – Тут уже искали!

Радости я почему-то не почувствовала. Земля была взрыта неровно, будто копали в спешке и без всякого азарта, это почему-то вызывало необъяснимую тревогу.

Я поднялась и, отряхнувшись, огляделась. Метров через десять земля тоже лежала ровной грядой.

До амбара оставалось метров тридцать, и пробирались мы словно по минному полю. Я уже потеряла надежду отстирать свой спортивный костюм, решив, что куда важнее не потерять Ленку, которой мысли о кладе придавали невиданную энергию и силы.

Вскоре мы стояли у старых стен. Выглядел амбар еще более ветхим, чем я помнила его. Когда-то в детстве мы любили тут гулять, выдумывая разные страшилки и пугая ими друг друга.

Доски потемнели, крыша перекосилась, прогнившая дверь висела на одной петле и тихо скрипела от ветра.

– Ну вот, – сказала Ленка. – Начинаем.

– С какой стороны?

– Осмотрим территорию.

– Уже осмотрели, – я указала на свои грязные коленки.

– Не со всех сторон.

Она пошла вперед, резво раздвигая траву граблями. Возле одной из стен амбара трава была примята сильнее, чем вокруг, а в сырой земле темнели свежие следы.

– Лен, обещай, что, если ты сейчас наткнешься на старый сапог, не станешь говорить, что это часть сокровища.

– Не занудствуй.

Она вдруг остановилась, бросила грабли и схватилась за меня с такой силой, что я взвыла.

– Марина, сапог!

– Не смешно и вообще-то больно, – обиделась я.

– Сама посмотри, – предложила Ленка. – И… мне кажется, что там еще и штаны.

Я аккуратно высвободила свою руку, вручила ей лопату, подняла грабли и сделала два шага вперед.

Сапог действительно был, даже два. Сначала я подумала, что кто-то просто отдыхает в траве, не успев сообразить, что и место, и время для этого занятия не самые подходящие.

Потом увидела лицо. Внутри у меня тут же все сжалось. Мужчина лежал на спине, чуть повернув голову в сторону, рядом с ним валялся блокнот. Поза была такой неестественной, а лицо бледным, что все стало очевидным еще до того, как я увидела багровые пятна крови в его волосах и на шее.

– Лен, кажется, это… Рогов.

Она развернулась:

– Бежим!

– Стой, – тихо произнесла я. – Не от кого бежать. Он труп.

Подруга резко остановилась, а потом медленно опустилась на колени.

– Нет… – прошептала она.

Я было решила, что Ленка убивается по любимому, но тут она выдала:

– Нас посадят или убьют!

– За что?

– За клад, за что же еще? Говорила тебе, не надо совать нос туда, где замешаны деньги.

От такой наглости я, признаться, опешила.

– Говорила? – вытаращила я глаза. – Ты? Мне?

– Ну когда-то давно наверняка говорила, – не отступала она.

Ветер шевелил траву, дверь амбара продолжала поскрипывать, теперь уже устрашающе. Я смотрела на Рогова и никак не могла соединить в голове две вещи. Вчера он смеялся у реки, а сегодня бездыханное тело лежит в густой мокрой траве.

– Надо решать, что делать, – твердо сказала я.

– Делать ноги! – снова предложила подруга.

– Ты Зою видела?

– Ну да, – растерялась Ленка.

– Вот и она нас тоже.

Подруга тут же поникла и тяжело вздохнула.

И в этот момент я поняла одну очень простую вещь. Наше лето в деревне только что закончилось, не успев начаться.

Глава 5

Если когда-нибудь находили труп ранним утром возле старого амбара, то должны подтвердить мои наблюдения: это сильно меняет планы на день.

Мы с Ленкой собирались искать клад. Точнее, она собиралась, а мне просто ничего не оставалось, кроме как потакать ее прихоти. Более того, я вообще была стопроцентно уверена, что ничегошеньки мы не найдем. И вот тебе на: нашли что-то гораздо серьезнее старых золотых монет.

Мы молча стояли посреди высокой травы и смотрели на Рогова, который лежал совершенно неподвижно, а его блокнот тихо шуршал на ветру.

– Марина… – сказала Ленка жалобно. – Скажи, что он просто потерял сознание или уснул.

Я ничего не сказала.

– Надо прощупать пульс, – выдавила я наконец. – И вызвать скорую.

– Займись им, а я позвоню, – с готовностью произнесла Ленка.

– Вот еще, не буду я мертвецов трогать!

– А вдруг он жив, Маринка?

– Ты вчера ему глазки строила, ты и спасай. Может, он вообще от твоего поцелуя глаза откроет, как в сказке.

Подруга сморщилась и отчаянно замотала головой.

– Не так-то он мне и нравился.

– Теперь-то уж конечно. Ладно, – сдалась я. – Давай просто позвоним. Доставай свой телефон.

– Так я его не взяла.

– Почему? – удивилась я.

– Ну ты наивная, чтобы не выследили нас.

Вероятно, моя спутница боялась преследования спецслужб, не меньше. Я полезла в карман и тут же обнаружила, что мой телефон пропал. Сразу предположив, что обронить его я могла при досадном падении несколько минут назад, мы пошли в сторону развороченной земли, но быстро поняли, что никто из нас не помнит, какой именно участок был местом моего позора.

– Ладно, – скомандовала я. – Идем в деревню.

– А телефон?

– Лена, там, в траве, возможно, человек умирает.

Аргумент подействовал, и мы побежали обратно в деревню. Вернее, Ленка бежала, едва не теряя по пути огромные сапоги, а я старалась не отставать и одновременно думала о двух вещах: как все это вообще могло случиться и как объяснить бабушке, что мы ушли искать клад, а нашли труп.

Ленкины же мысли имели совсем другой характер, потому что, уже открывая калитку, она вдруг произнесла:

– Я позвоню, а ты возвращайся за телефоном!

– Да найдется, успеем, – отмахнулась я, стараясь отдышаться.

– Ты не понимаешь, Маринка, твой смартфон – это улика. Приедут дяденьки в погонах или, да отвратят небеса подобную напасть, бабы, с этими вообще проблем не оберешься, найдут телефон твой, и все.

– Что… все?

Ленка демонстративно скрестила четыре пальца перед моим лицом.

Доводы были, безусловно, сильные, но возвращаться одной к старому амбару совсем не хотелось. Впрочем, отправиться в тюрьму желания было еще меньше.

– Иди! – грозно велела подруга.

И я, опустив голову, побрела обратно в сторону пруда.

Через пару минут я услышала за спиной знакомый звук тяжело шлепающей о землю резины, а потом и голос подруги:

– Стоять, дрожать!

Я замерла, ожидая самого худшего, но все-таки обернулась. Ленка стояла посреди дороги, радостно размахивая над головой моим телефоном.

– Ты свой тоже не взяла, – нервно засмеялась она.

К тому времени, когда в деревне появился полицейский уазик, половина Сосновки уже стояла возле амбара. Вторая половина туда только направлялась.

Главным штабом, как обычно, оказался магазин. Оля стояла у дороги с видом человека, который только что получил лучший информационный повод за последние три года.

– Я же говорила! – шептала она соседке. – С самого начала говорила: этот журналист слишком много спрашивает, наверное, до чего-то докопался.

Мы с Ленкой пришли сюда, чтобы купить минералки, из-за стресса кусок в горло не лез, а жара давала о себе знать.

В этот момент на дороге и возникла машина с мигалками. Мы с Ленкой переглянулись и замерли возле Оли: без нее нам воды никто не продаст, да и убегать было бы слишком подозрительно. На всякий случай подругу я схватила за руку, потому что то, что кажется логичным мне, в большинстве случаев таковым для нее не является.

– Красавицы, – обратился к нам водитель, – где тут у вас труп? Куда скорая поехала?

– А зачем вам скорая? – хмыкнула Ольга. – Эти двое тело-то и нашли поутру.

Мы стояли, опустив взгляд под ноги. Кроме песка, мелкой каменной крошки и сухих листьев, там ровным счетом ничего интересного не было, но поднять голову было страшно.

– Мы случайно, – устало сказала я, – мы сами ничего не понимаем.

– Убили случайно? – оживился мужчина.

Я только и смогла резко покачать головой, а они попросили нас сесть к ним в машину. Мы с Ленкой устроились на заднем сиденье, держась за руки. Ехали молча, и оставалось гадать: нас везут сразу в тюрьму или сначала будет суд и вообще как оно бывает?

Но уазик остановился рядом с амбаром. Мужчины вышли, а мы остались сидеть, боясь сделать лишний вдох.

Тот, что управлял автомобилем, – высокий брюнет лет тридцати пяти – быстро вернулся.

– Эй, вам тут сидеть не обязательно, скоро в салоне дышать нечем будет, сегодня около тридцати обещали.

– То есть мы свободны? – удивилась Ленка.

– Наручники на запястьях есть?

Подруга молча замотала головой, растерянно глядя на свои руки.

– Гуляйте, – усмехнулся мужчина.

Спокойный, собранный, с внимательным взглядом, он выглядел так, будто привык разбираться в сложных ситуациях и не любил лишней суеты, однако и чувства юмора не был лишен.

Мы послушно выбрались из машины, и взгляды зевак тут же переместились с амбара на нас.

С мужчиной приехал молодой парень лет двадцати на вид. Энергичный, с чуть взъерошенными волосами и выражением крайней серьезности на лице, по крайней мере, он старался делать именно такой вид. Получалось у него посредственно.

– Корнеев, – представился первый фельдшеру скорой помощи.

Немолодая женщина что-то коротко ему сообщила, и мужчина с напарником отправились в сторону Рогова, грозно попросив зевак отступить назад на десять метров.

– Я готова уйти, а лучше побежать, – с ужасом в голосе прошептала мне Ленка.

И в этот момент я неожиданно поняла, что Корнеев мне приглянулся и желания пускаться в бега, в отличие от подруги, у меня не было. Но удалиться на некоторое расстояние пришлось. Мы с Леной старались не смотреть в сторону высокой травы, где еще недавно обнаружили нашего нового знакомого без видимых признаков жизни.

– Марина, – услышала я голос Тамары, – я ведь одна из первых прибежала, когда звуки сирен скорой помощи услышала.

Еще бы – библиотека находилась совсем рядом с амбаром.

– Это ведь вы его нашли? – продолжала она.

– Клевета! – Ленка отреагировала быстрее меня.

Библиотекарь нахмурилась и отошла в сторону, поближе к другим деревенским.

– Ну и к чему это было? – возмутилась я. – Ты еще на допросе скажи, что ты не ты, клетка не твоя и хомяк арендованный.

При слове «клетка» подруга съежилась.

– Они же сказали, что мы свободны.

– По-моему, просто предложили погулять. Им в любом случае нужны будут наши показания.

Ленка громко сглотнула:

– Смотри!

В нашу сторону двигались Корнеев со своим помощником. Я пыталась считать по их лицам, чего нам следует опасаться, но оба выглядели вполне себе буднично, словно каждый день выезжают на трупы, что для здешних малонаселенных мест очень сомнительно.

– Дамы, – обратился к нам старший, – кто из вас обнаружил тело?

Вопрос мне сразу не понравился, и, пока я силилась сформулировать подобающий случаю ответ, Ленка, ткнув меня в бок пальцем, донесла:

– Она.

Я медленно повернула голову в ее сторону и посмотрела так, что она мигом сникла.

– Ваше имя? – глядя на меня своими глубокими карими глазами, спросил Корнеев.

– А ваше? Разве вам не следует представляться?

– Корнеев Дмитрий Евгеньевич, – спокойно ответил он. – А это мой помощник, Егор Сергеевич Лихой.

– Можно просто Егор, – радостно кивнул молодой человек.

– А нам что, придется часто общаться? – уточнила подруга настороженно.

– Все зависит от вас, – спокойно ответил Корнеев. – Итак, вы кто?

Мы успели представиться, сообщить, когда и с какой целью прибыли в деревню, а также ответить на ряд дежурных вопросов, когда к нам подошла Тамара.

– Извините, – робко улыбнулась она, не сводя взгляда с импозантного Корнеева. – Жарко на улице, может, воды хотите? Или в тени укрыться? Я работаю в библиотеке, тут совсем рядом.

Мужчины без колебаний приняли ее предложение, мы впятером уселись в уазик и поехали к фельдшерскому пункту. Тамара без устали рассказывала о деревне, погоде и даже надоях, на которые та влияла, а я думала о том, что не просто так библиотекарь позвала нас к себе в святая святых. Как пить дать подслушивать станет!

К моему облегчению, как только женщина открыла дверь в библиотеку, Корнеев спросил:

– Напротив фельдшерский пункт, верно?

Тамара кивнула.

– Ключ у вас есть?

Женщина успела сообразить, куда он клонит, метнулась к стойке и достала связку:

– Вот, запасные, всегда тут хранятся на всякий случай.

– Отлично, подождите нас там.

Библиотекарь поджала губы, развернулась на пятках и медленно направилась прочь, неплотно прикрыв за собой дверь. Егор последовал за ней и исправил оплошность, с силой потянув на себя ручку, пока не раздался характерный щелчок.

Мы устроились за столом каждый на своем табурете. Корнеев сидел прямо напротив меня, по правую руку от него помощник, тут же доставший папку и ручку из портфеля.

– Итак, Марина, ваша подруга утверждает, что труп нашли вы.

– Мы.

– Вы одна или вы вместе?

– Технически – она одна, – ответила Ленка вместо меня.

Мне очень хотелось отвесить ей оплеуху, но, не будучи уверенной, карается ли подобное поведение в присутствии представителей власти законом, воздержалась.

– А ты где была? – не удержалась я.

Подруга закусила губу.

– Я просто рядом стояла, – выдала она наконец. – Это ты его граблями того…

– Вообще-то – ты, я просто довела начатое тобой до конца.

– Вы трогали тело? – испугался Егор.

– Я сразу отказалась, – подняла Ленка руки, раскрыв ладони, словно собиралась сдаваться в плен без боя.

Поняв, что, если подруга продолжит излагать свои непутевые версии событий, мне крышка, я решила взять все в свои руки и подробно описать нашу историю.

Я рассказала и о встрече с Роговым накануне, и о нашем совместном пикнике у реки, о разговоре с бабушкой и о решении искать клад.

Корнеев слушал очень внимательно.

– То есть вы пришли к амбару… искать клад?

– В общих чертах – да, – согласилась я.

– И часто вы так делаете?

– Впервые.

– Почему именно сегодня? Вчера знакомство, утром труп, удобная последовательность для следствия.

– Вечером мы услышали легенду, но идти искать клад ночью нам бабушка не разрешила.

– Разумно. И что вы рассчитывали… откопать?

– Сундук, – бодро ответила скучавшая до этой секунды Ленка.

Мужчина посмотрел на нее и схватился за голову. Я последовала его примеру, правда мысленно.

– Там немало земли разворочено, – заметил Егор.

– Это не мы! – ответила подруга слишком поспешно.

– А кто?

– Рогов, ясное дело!

Мужчины переглянулись:

– Так он сообщил вам о том, что занимается кладоискательством?

Мы с Ленкой переглянулись.

– Он говорил, что собирает для книги местные легенды, и одна из них была о кладе. Мне и бабуля подтвердила, что такая существует.

– Имя вашей родственницы можно узнать?

– Клавдия Петровна, – вздохнув, ответила я.

Не хватало еще впутывать сюда родную бабушку.

– А это интересно, – почесал щетинистый подбородок Корнеев. – Егор, достань блокнот.

Парень послушно открыл портфель и извлек оттуда прозрачный пакет, в котором хранился блокнот Рогова, я его сразу узнала. А еще некстати вспомнила, как он лежал в траве рядом с бездыханным телом.

Дмитрий Евгеньевич натянул резиновые перчатки и аккуратно извлек записную книжку журналиста.

– В блокнот погибшего была вложена бумага. Посмотрите.

Корнеев достал листок. Это была карта, совсем небольшая и нарисованная от руки. На ней были обозначены несколько ориентиров: река, деревня, поле, пруд, амбар.

Я наклонилась ближе и вдруг почувствовала неприятное ощущение в животе, потому что почерк был мне отлично знаком, я поняла это сразу.

– Марина, – спросил он спокойно, – вы узнаете эту карту?

Я молчала. Карту-то я видела впервые, но не могла выдавить ни звука.

Ленка посмотрела на меня. Тишина вокруг стала какой-то слишком плотной. Егор поднял брови и глянул на старшего товарища, ожидая от меня ответа.

Тогда Корнеев перевернул листок, и я увидела на обратной стороне имя и адрес своей родной бабули, записанные, правда, не ее рукой, а, вероятно, Роговым.

– Клавдия Петровна, я полагаю, в Сосновке одна?

– Не уверена, – ответила я, хотя точно знала бы о существовании тезки, проживай она тут же.

– Интересно.

Ленка вдруг вскочила, немало меня удивив:

– Подождите! Это ничего не значит!

Мужчина спокойно кивнул.

– Возможно.

Он медленно сложил карту, убрал в пакет и стянул перчатки.

– Но это говорит о том, что ваша бабушка знала о кладе достаточно и в подробностях, раз сумела нарисовать карту.

– Она помнит все легенды деревни, – быстро сказала я. – Как и любой местный житель преклонных лет.

Егор сделал пометку в своей папке, чем усилил мое и без того нарастающее беспокойство.

– Значит, нам стоит поговорить с Клавдией Петровной. Покажете дорогу?

– Можно узнать, – деловито произнесла Лена, – Рогов мертв?

– Вполне себе, – кивнул Корнеев.

– Значит, мы подозреваемся в убийстве?

– А с чего вы взяли, что смерть была насильственной?

Вот в этот момент я по-настоящему пожалела, что потащилась в Сосновку в компании этой недальновидной девицы.

– Пока вы входите в круг свидетелей, – не дожидаясь ответа подруги, успокоил нас Дмитрий Евгеньевич.

Егор тем временем смотрел на нее так, будто хотел сказать, что уверен в нашей невиновности, и, кажется, Ленкиной особенно. Это было довольно трогательно.

– Мы просто искали клад, – чуть не плача пролепетала она.

– И теперь у нас есть карта, которая ведет к амбару, и нарисована она вашей бабушкой.

Я посмотрела на схему, потом на Ленку, и та тотчас произнесла ровно то, что я и ожидала от нее услышать:

– Маринкиной бабушкой!

Я безвольно кивнула, просто потому, что прекрасно понимала: еще вчера это была забытая всеми легенда, а сегодня в Сосновке мы нашли труп, а рядом с ним обнаружилась карта, после которой возник первый подозреваемый.

В этот момент у расследования появилось лицо. Лицо моей бабушки.

Глава 6

Если в вашей жизни когда-нибудь случится ситуация, когда человек в погонах просит показать дорогу к дому вашей бабушки, потому что у убитого журналиста нашли карту, нарисованную ее рукой, могу посоветовать только одно: идите медленно и старайтесь выглядеть максимально спокойной. Хотя бы внешне.

Когда мотор уазика заглушили возле соседского забора, мы с Ленкой пошли впереди, а Корнеев с Лихим за нами.

Сосновка тем временем переживала редкий момент коллективного напряжения. В деревне случилось настоящее событие. Причем с исключительными бонусами в виде кареты скорой помощи, уазика с мигалками, убийства заезжего журналиста и двух городских гостий, которые имели неосторожность последнего то ли обнаружить, то ли прикончить.

Для местных жителей это было почти как фестиваль.

Оля уже наверняка стояла у магазина и с удовольствием рассказала историю, как нас посадили в служебную машину прямо в ее присутствии. Потом она будет пересказывать все это минимум две недели. Хотя нет, скорее два месяца.

– Марина, – тихо сказала Ленка, – я надеюсь, твоя бабушка не убивала журналиста.

Я бросила на нее испепеляющий взгляд.

– Просто переживаю.

– Если ты сейчас скажешь это при наших провожатых, я сделаю вид, что тебя не знаю.

Бабушка сидела во дворе и перебирала горох на старом деревянном столе, выглядела она совершенно спокойно, как будто даже слишком.

Когда мы вошли в калитку, она подняла голову и сначала посмотрела на меня, только потом на Ленку, ну и наконец на двух мужчин за нашими спинами.

– Ну что, – улыбнулась она, – клад нашли?

Я не сразу ответила, потому что на секунду показалось, что бабуля спросила это слишком вовремя. Ни за что не поверю, что ей не успели сообщить сегодняшние новости. Кажется, о нашем вчерашнем пикнике с Роговым она узнала еще до того, как мы вернулись домой.

Корнеев подошел ближе и улыбнулся.

– Клавдия Петровна?

– Она самая, – сказала бабушка.

И продолжила заниматься горохом, пока Дмитрий Евгеньевич представлялся сам и называл имя помощника.

– Мы хотели бы поговорить с вами, – заявил Корнеев.

– Поболтать – это я завсегда не прочь.

Она указала на лавку.

– Значит, – сказала бабушка спокойно, – нашли мои матрешки труп?

Мужчина внимательно посмотрел на нее.

– Вы знаете, что он умер?

– В деревне новости быстро ходят, а те, что вовремя не поспевают, в слухи превращаются, – лукаво улыбнулась она.

Егор достал из портфеля знакомый нам прозрачный пакет. Я с ужасом переводила взгляд с него на бабушку.

– Клавдия Петровна, у нас есть карта.

Он развернул лист, бабушка посмотрела на него мельком и даже не удивилась.

– Похоже на мою работу, – произнесла она чуть ли не с гордостью.

– Вы сами нарисовали ее?

Вероятно, мужчины рассчитывали, что старушка начнет отпираться или ссылаться на забывчивость, свойственную людям ее возраста.

– Вот этими самыми руками, – она ненадолго отвлеклась от зеленых стручков, продемонстрировав гостям морщинистые ладони. – Молодой человек в гости зашел, попросил показать старые места, где люди клад искали. Я и нарисовала.

Корнеев слегка наклонился вперед.

– Когда это было?

– Может, с неделю назад.

– То есть вы знали Рогова?

– До той поры нет. Ольга, продавщица из нашего сельпо, его ко мне послала как к одной из старожилов, когда журналист легендами принялся у нее интересоваться. Нашел у кого! – она досадливо сплюнула.

– И вы просто так нарисовали карту?

– Почему же? Пирогами накормила. На печку, правда, спать не укладывала, каюсь.

Она пожала плечами, а Ленка, стоявшая рядом со мной, едва сдерживала смех.

– Я ему и легенду рассказала, – продолжила бабуля. – Вместо сказки на ночь. А что? Сказка и есть!

Корнеев смотрел на бабушку очень внимательно.

– И что же она гласит?

Тут мы снова выслушали историю про купца, нападение и сундук.

– Клавдия Петровна, а вы сами когда-нибудь искали клад?

Бабушка улыбнулась.

– Молодой человек, если бы я нашла золото, вряд ли сидела бы в огороде за этим сучковатым столом.

– Вы знали, что Рогов ходил к амбару?

– В нашей деревне все куда-то ходят.

Мужчины задали ей еще несколько вопросов и, записав контактные данные нас троих, удалились.

Мы молча зашли в дом. Впервые за все время, проведенное в Сосновке, мне было неуютно внутри. Я вдруг поймала себя на мысли, что не понимаю, бабушка в этой ситуации нас защищает или подставляет.

– И почто бабам мозги? Одно слово: матрешки! – только покачала головой бабуля.

А потом добавила совсем другим тоном:

– Целый день пропадаете где-то, а в кухне посуда не мыта!

Выпив стакан воды, она молча вернулась в огород.

Не успев утром позавтракать, мы с Ленкой успели изрядно проголодаться, а потому, схватив вилки, стали уплетать жаркое прямо из сковородки, стоя у плиты.

Когда мы закончили и принялись за посуду, подруга изрекла:

– На две тарелки меньше мыть придется.

– Ага, предусмотрительно, – буркнула я.

– Обижаешься на меня? Прости, просто этот Егор… Я дар речи в его присутствии потеряла.

Я вскинула брови:

– Елена Прекрасная, проснись! Он лет на десять тебя младше!

– Ну и что! Этот Корнеев старше тебя на пяток, но я же видела, как ты на него смотришь. Да и он на тебя, между прочим, тоже.

– Правда? – засмущалась я.

Ленка кивнула и заявила решительно:

– Мы должны помочь следствию!

Я посмотрела на нее с сомнением.

– Думаю, они будут против.

– А мы спросим?

– Думаю, стоит, – резонно заметила я.

С того самого дня я больше не была уверена, что так уж хорошо знаю свою бабушку.

Глава 7

Мы шли вдоль улицы, где дома стояли вплотную друг к другу, как старые книги на полке. Деревенские заборы были разной высоты и конструкции: где-то торчала ярко-зеленая лоза, где-то и вовсе от ограждения остались лишь жалкие воспоминания.

Сосновка живо наблюдала за нашей процессией. Соседи выглядывали из калиток, кто-то поднимался на крыльцо, но в основном народ уже занимал позицию возле магазина Оли, которая, как всегда, была готова к любой новости лучше, чем профессиональное информационное агентство.

Вряд ли местные знали, что Корнеев с помощником направятся сюда, скорее просто жаждали обменяться последними сплетнями.

А вот мы с подругой явились целенаправленно.

– Искать их следует в магазине, – заключила я, когда мы покончили с работой в кухне. – Если они еще не уехали.

– Почему?

– Бабуля сказала им, что к ней Рогова направила Оля, логично проверить ее слова.

– Соображаешь, – одобрительно кивнула Лена, и мы двинулись к магазину, сообщив бабуле, что идем за пломбиром.

Впрочем, вряд ли она нам поверила.

Так или иначе, целью нашего визита был разговор с Корнеевым относительно посильной помощи с нашей стороны. На бурные аплодисменты в честь подобного предложения мы всерьез не рассчитывали, но надежда теплилась.

Не доходя метров пятьдесят до магазина, мы встали в тень кустов сирени. Отсюда был прекрасно виден знакомый уазик, все еще припаркованный у входа.

Спустя всего пару минут мы заметили возле него две мужские фигуры.

– Чуть не упустили! – радостно подпрыгнула Ленка. – Идем.

– Там человек пятнадцать зевак, – я засомневалась в рациональности нашей идеи.

– И что? На нас и без того будут пальцем показывать.

Что правда, то правда. Стараясь не смотреть в лицо односельчан и двигаясь четко к цели, мы быстро преодолели расстояние до автомобиля. Корнеев и Лихой успели, однако, рассесться по своим местам. Быстро переглянувшись, мы открыли дверь и одна за другой устроились на заднем сиденье.

– Вас в город подвезти? – неизвестно чему обрадовался Егор.

– Нет, но можно отъехать к лесу? – попросила я.

– Слушайте, мы развозкой грибников не занимаемся, – попробовал возмутиться Дмитрий Евгеньевич.

– Да я мухомор от сыроежки не отличу!

Ленино признание вызвало общее недоумение, и я попросила:

– Просто отъедем немного от толпы, разговор есть.

– Вспомнили что-то? – уточнил Корнеев, сдавая назад.

Метров через двести он остановил уазик у самого начала леса и обернулся к нам, Егор последовал его примеру. Оба ждали от нас информации, которой мы порадовать их не могли.

Но у подруги в рукаве имелся козырь посерьезнее. Она изложила суть нашей инициативы.

– Помогать? – переспросил Корнеев.

– Да, – уверенно сказала Ленка. – Мы многое знаем.

Я повернулась к ней в надежде, что она поймает мой взгляд и воздержится от того, чтобы снова ляпнуть лишнего.

Лихой внимательно слушал, и, судя по выражению лица, ему было очень интересно, что именно нам известно.

– Ну… – начала Ленка. – Мы первыми нашли тело.

– Так себе достижение, – спокойно прокомментировал Корнеев.

А я отметила его отменный сарказм, а еще ямочки на щеках, которые появлялись при улыбке.

– Откуда вообще взялась идея помогать в расследовании?

Из Ленкиной беспокойной головы, само собой, как и все подобные затеи.

– Нас уже подозревают, чуть ли не пальцем тычут, – ответила она со вздохом.

– Хороший мотив, – спокойно ответил Корнеев.

Он даже не попытался опровергнуть слова подруги.

– К тому же, – Ленка замялась, – мы хорошо знаем деревню.

Дмитрий Евгеньевич спокойно уточнил:

– Напомните, Елена, вы здесь уже третий день или еще второй?

Егор кашлянул, скрывая улыбку. Повисла пауза, которую решила прервать я:

– Мне отлично знакомы здешние места.

– Хорошо, уговорили, помогайте.

Мы переглянулись. Я не ожидала, что он согласится так быстро.

– Правда? – осторожно спросила Ленка. – С чего начать?

– Начнем с того, что вы не станете мешать.

Подруга кивнула так серьезно, будто только что подписала международный договор, а потом, когда до нее наконец дошел смысл ответа, поменялась в лице.

– Вы правда считаете, что это игра?

– Нет, – дружно ответили мы.

– Тогда не лезьте туда, откуда вас потом придется вытаскивать.

Я посмотрела на подругу и поняла, что знаю этот взгляд, означал он только одно: теперь Ленка собиралась расследовать убийство, и без напарницы ей не обойтись, да и кандидатура на эту роль уже выбрана.

Егор обернулся на нас так, будто хотел что-то сказать, но не стал.

Мы простились и покинули автомобиль, на котором уже три раза успели прокатиться за сегодняшний день.

По дороге обратно к магазину мы увидели сразу несколько знакомых лиц. Сосновка жила своей обычной жизнью, но теперь в ней появилась новая тема для обсуждения.

– Заметила? – шепнула Ленка. – Все смотрят на нас.

– Кажется, совсем недавно тебя это не особо заботило.

– Да, но все равно неприятно.

– Куда это вы? – громко спросила Ольга с крыльца магазина, когда мы проходили мимо.

– Гуляем, – ответила я сухо, хотя по лицу продавщицы можно было понять, что она уже составила добротный сюжет для вечерних посиделок с соседками.

– С конвоем? – нарочито удивилась она.

– Очень полезно для здоровья, – легко ответила Ленка, а мне шепнула: – Зависть – плохое чувство.

Мы вошли в душное помещение магазина, и продавщица, виляя бедрами, не торопясь последовала за нами.

– Кстати, там, на улице, мы как раз о вас говорили, – сообщила она, пока Лена выбирала пломбир.

– Не сомневаюсь, – сказала я.

– Правда, ничего плохого!

– Это подозрительно.

– Да брось ты, – засмеялась Ольга. – Ну нашли и нашли журналиста этого. Не убили ведь?

Она так внимательно смотрела на меня, будто ожидала тотчас услышать чистосердечное признание в содеянном.

«Так, покалечили немного», – чуть было не выпалила я, но Ленка, очевидно вспомнив о своем намерении помогать следствию, вдруг ласково спросила:

– Оля, а с кем из деревенских общался Рогов?

Продавщица смешно сморщила нос и хитро спросила:

– А вам зачем?

– Боимся, как бы нас в убийстве не обвинили, – сказала полуправду подруга.

– И решили сами виновника найти? – ухмыльнулась Ольга.

– Куда нам, – театрально вздохнула Лена, пытаясь вложить в интонацию максимум собственного бессилия.

Оля задумалась.

– Это из-за Клавдии Петровны?

Очевидно, что Корнеев с Лихим вели с Ольгой разговор не столько о Рогове, сколько о моей бабуле, к которой она его послала за байками и легендами, после чего тот обзавелся картой.

Я не успела ответить, а продавщица продолжила, косясь на дверь:

– Со всеми понемногу он лясы точил.

– А с кем больше?

Она понизила голос:

– С Гошей, фермером нашим, например, часто крутился, да не просто так.

– Почему?

– Якобы журналисту техника нужна была или еще какая помощь, чтобы землю вскопать, а уж как оно на самом деле было, мне неведомо.

Мы переглянулись, прекрасно понимая, зачем это нужно было покойному, но не имея ни малейшего представления о том, что известно нашей собеседнице об интересе журналиста к кладам.

– С кем-то еще? – осторожно спросила Ленка.

Оля наклонилась через прилавок, косясь на дверь.

– С Зойкой, которая тебе так приглянулась, – она произнесла имя почтальонши так, словно это было ругательством. – Модель, тоже мне!

– А от нее ему что надо было?

– Знамо что, – усмехнулась женщина. – Хотя как сказать, может, и ей от него.

– У них был роман? – догадалась я.

Она многозначительно подняла брови.

– Рогов часто ждал Зою возле почты в конце рабочего дня.

– Может, просто разговаривали, – предположила я.

– Сомневаюсь.

Оля пожала плечами как-то слишком нервно и отвернулась, из чего я заключила, что журналист, вероятно, нравился и ей, но предпочел Зою.

Мы поблагодарили за информацию и мороженое и покинули магазин, а уже в дверях встретили двух малознакомых мне старушек. У меня создалось ощущение, что они стоят тут довольно давно и, вероятно, подслушивают. Благо снаружи народу было уже заметно меньше.

Возвращаясь в сторону бабушкиного дома, я вдруг заметила грусть на прекрасном лице подруги.

– Ты же не ревнуешь покойника, которого знала один день?

– Я и живым его один день знала.

Мы дружно разразились смехом, а потом Ленка вдруг резко притихла и выдала:

– Кажется, эта Ольга что-то скрывает.

Этого исключать было нельзя, продавщица хоть и разносила слухи быстрее молнии, действительно важную информацию могла оберегать словно сторожевая собака.

– Мы ведь видели Зою в то утро, – напомнила Ленка.

– Это ничего не значит, – парировала я.

– Как знать.

Чем ближе мы подходили к такому знакомому мне с детства дому, тем сложнее было сопротивляться потоку мыслей, которые я старательно отгоняла последние несколько часов.

Я шла, щурясь на солнце, и думала о бабушке, которую, как мне казалось, знала едва ли не лучше себя. Легко могла угадать фразу, которую она выдаст следующей, или предвосхитить реакцию.

А что, если она все-таки как-то замешана в преступлении?

Нет, конечно, это звучит абсурдно.

Моя бабуля – человек, который печет лучшие пироги в радиусе двадцати километров, выращивает помидоры размером с мужской кулак и может одним взглядом заставить соседских кур вернуться домой. Но убить журналиста?

С другой стороны, карта не давала покоя, а также мысль о том, что накануне она утаила от нас факт знакомства с Роговым, кроме того, снабдила его подробной схемой. Нам с Ленкой она по какой-то причине карту не нарисовала. Вероятно, потому, что не верила в легенду, а вот Андрей мог быть чрезмерно настойчивым, поэтому ей пришлось указать место, чтобы избавиться от его бесконечных вопросов.

Еще один момент меня не на шутку тревожил. Когда следователь показал карту, бабушка не удивилась ни на секунду. Ни один нормальный человек не остается таким спокойным, когда его связывают с убийством. Впрочем, если за тобой нет никакой вины… Или если ты заранее знаешь, что к тебе придут.

И чем больше я пыталась отогнать эту мысль, тем настойчивее она возвращалась.

– Марина!

Я вздрогнула.

– Ты меня слушаешь?

– Прости.

– Ты зависла минут на пять.

Только тогда я сообразила, что мы уже довольно давно молча стоим у калитки.

– Я думала.

– О бабушке? – догадалась подруга.

Потянув за калитку, я коротко кивнула.

– Мы разберемся и найдем настоящего убийцу.

– Еще вчера мы собирались искать клад, – невесело проронила я.

Она вдруг оживилась:

– Слушай, а пойдем к этому фермеру!

Немного поколебавшись, я согласилась. Просто сидеть и ждать было в любом случае страшнее.

Глава 8

Если верить Ленке, любое нормальное расследование должно начинаться с допроса подозреваемых.

Если верить мне, нормальное расследование должно начинаться с чашки чая.

К сожалению, в тот день победила Ленка.

– Мы должны действовать без промедлений, – заявила она. – Пока следствие топчется на месте, мы быстро выведем преступника на чистую воду.

– Следствие хотя бы знает, что делает, – заметила я.

– Это ты так думаешь.

Но мы уже развернулись, так и не зайдя в калитку бабушкиного двора, и я послушно побрела в сторону фермы в угоду подруге.

Ленка смотрела на меня так, будто собирается спасать мир, но вынуждена делать это с некомпетентным напарником.

Гошина ферма находилась на окраине деревни, сразу за последним домом, где начиналось кукурузное поле. Насколько я помнила из бабушкиных рассказов, досталась она ему от родителей, то есть являлась настоящим семейным детищем.

Мы долго шли туда по дороге, которая когда-то была асфальтированной, но те времена остались в далеком прошлом, и я вспомнила о своем велосипеде, стоящем в сарае у бабули. К сожалению, транспортное средство имелось только в одном экземпляре, а заставлять подругу бежать за мной трусцой было бы некрасиво. Впрочем, я с удовольствием бы на это посмотрела.

Ферма представляла собой длинное одноэтажное строение, которое когда-то, вероятно, выглядело более внушительно, о чем свидетельствовали остатки фундамента в торце, однако тех времен я не застала.

Крыльцо слегка перекосилось, ступеньки поскрипывали, дверь была распахнута настежь, откуда-то из недр здания доносились звуки радио.

– Эй, – услышали мы позади себя и дружно обернулись.

Гоша был человеком внушительным: широкоплечим и ростом метра два, не меньше, когда он сидел в тракторе, это не так бросалось в глаза. Мужчина стоял у верстака, организованного прямо на улице, и держал в руках гаечный ключ размером примерно с мою руку.

– Добрый вечер, – бодро поприветствовала Ленка.

– Ты чьих будешь? – с подозрением глядя на нее, поинтересовался он.

Прежде чем подруга успела ответить, я пришла ей на помощь:

– Я внучка Клавдии Петровны, Марина Абрамова, – напомнила я. – А это моя приятельница.

– Это вы, что ли, утром мертвеца нашли?

– Мы. О нем и хотели с вами поговорить, – робко начала Ленка.

Гоша тяжело вздохнул. Так обычно делают люди, которые понимают, что спокойная жизнь на сегодня закончилась.

– Ну, о покойниках либо хорошо, либо никак.

Я судорожно соображала, что последует за этим: хвалебные оды или суровое молчание.

– Рогов приходил к вам?

– А тебе почто это знать, красна девица? – прищурившись, осведомился хозяин.

– А я любопытная, – попробовала добавить кокетства в голос подруга, но просчиталась.

– Вот и он такой же.

– Про легенды спрашивал?

– Глупости спрашивал.

Я вдруг представила Рогова, который приходит к этому немногословному суровому человеку и просит одолжить приспособления для поиска клада. Картина была настолько странной, что я усомнилась в их реальном знакомстве.

– Он хотел, чтобы вы помогли ему копать? – уточнила Ленка.

– Говорил, клад ищет.

Мы с Ленкой перестали дышать.

– И что вы ему ответили? – спросила я.

– Что я не сумасшедший.

– Очень разумный аргумент.

– У меня работы хватает, ну я его и послал.

– Куда? – уточнила подруга.

– Если интересно, могу отправить вас туда же.

Предложение не показалось нам особенно заманчивым, и мы поспешили откланяться.

Когда мы вышли за ворота фермы, солнце уже опускалось за горизонт. Значит, Ольга была права: Рогов пытался облегчить себе задачу с поиском, арендовав тут технику, но напоролся на отказ. Ни грамма осуждения за такое решение я по отношению к Гоше не испытывала: не будь у меня в подругах такой затейницы, как Ленка, я, вероятно, с такой же легкостью послала бы любого, кто захотел бы привлечь меня к поискам клада, да еще и в то время, когда сезон работ в самом разгаре.

Подумав о бабушке, которая, вероятно, нас потеряла, я почувствовала укол совести: возможно, ей сейчас нужна моя поддержка, а я тут занимаюсь непонятно чем. Впрочем, не исключено, что спасаю ее репутацию.

Вернувшись, я быстро убедилась, что опасения мои были напрасны. Бабуля была в боевом расположении духа, потому что с порога нас пристыдила:

– И где вы прохлаждаетесь, матрешки мои расписные? Ужин уже остыть успел.

Я втянула носом знакомый запах бабушкиных котлет, которые обожала с детства.

– Мы погреем, – заверила Ленка.

Это было примерно все, на что она была способна в кухне.

– Ну и молодцы. А я спать, утомилась сегодня, помощницы из вас никакие! – махнула рукой бабушка и исчезла в комнате. – Завтра хоть клубнику прополите, а то толку от вас – ноль без палочки.

– Ужин на тебе, а я поговорю с ней, – шепнула я Ленке, чувствуя свою вину перед бабулей.

Когда я вошла, Клавдия Петровна уже сидела на кровати. Я устроилась рядом и обняла ее.

– Прости.

– За что? – удивилась она, приобняв меня.

– За то, что уделяю больше времени подружке, чем тебе.

– Да что с меня, старой, взять?

Даже в темноте я почувствовала, как улыбка коснулась ее губ.

– Ну не скажи, вон, клады помогаешь искать, – хохотнула я. – Жаль, не нам.

– Знать бы, где искать, подсказала бы.

– Тебя не сильно сегодня допрос утомил?

– Меня больше утомляют люди, которые копают не там, где следует.

Когда твое утро начинается с клубники, завистники могут начать кусать локти. Главное, не уточнять, что ягоды – на грядках, а кроме них там лебеда да одуванчики.

Мы пололи клубнику как примерные внучки, а я все думала о том, что человеческая жизнь может оборваться так же быстро, как у сорняка на грядке, когда тот выдирают с корнем.

– Что делать будем? – поинтересовалась Ленка.

– Как что? Полоть.

– Мы почти закончили. Я имею в виду расследование. Может, поговорим с Зоей?

– И как ты себе этот разговор представляешь? Не спала ли ты с убиенным, дорогая?

– Ты права, – вздохнула подруга, стягивая садовые перчатки и устраиваясь на траве.

Продолжать работу мне явно предстояло одной, чем я и занялась с удвоенным рвением, раз уж моя напарница только что сложила полномочия.

– Кого еще из местных мы можем разговорить относительно убитого, как думаешь?

Не прекращая рыхлить землю, я принялась размышлять вслух:

– Что мы имеем? Журналист и начинающий писатель приезжает в Сосновку в поисках легенд и клада. Куда он в первую очередь отправится?

– Ну-у, – протянула подруга. – В магазин?

– Допустим, провиант он привез с собой.

– Искать жилье! – осенило Ленку.

– Думаю, об этом он заранее позаботился, но ты молодец, надо узнать, где он организовал себе постой. Мне пришла на ум библиотека.

– Конечно! – вскочила на ноги моя горе-помощница. – Как я сама не догадалась? Надо срочно отправляться туда! К тому же здание стоит недалеко от амбара, возможно, библиотекарша что-то видела.

– Только вряд ли она захочет с нами делиться, если принять во внимание предыдущую нашу встречу.

– Кто старое помянет, тому глаз вон!

Через сорок минут, когда грядки были прополоты, а руки отмыты, мы входили в здание фельдшерского пункта. Внутри всегда пахло одинаково: старой бумагой, пылью и чем-то сладким. Скорее всего, вареньем, которое Тамара Петровна приносила на работу, потому что, по ее мнению, библиотекарь без варенья – это уже не библиотекарь, а просто человек среди книг. Тамара коротала время за стойкой, попивая чай и листая газету.

– Девочки! – сказала она с легким удовлетворением. – За книгами?

И тут я поняла, что вчерашние события – ничто по сравнению с ее восторгом от вида посетителей. Литература не являлась для местных приоритетом, а учитывая отдаленную локацию – и подавно! Три раза корову подоить успеешь, пока обернешься.

– Почти, – сказала Ленка.

– А за чем?

– За информацией.

– Неужто о новопреставленном?

– О нем самом, – подтвердила я.

– Он часто сюда приходил, поначалу почти каждый день. Давние газеты искал, да чем старше, тем лучше.

Я вдруг заметила цветы на подоконнике, один из них явно переживал тяжелые времена, но держался. Рядом лежали аккуратные стопки выцветших газет. Именно на них сейчас и указала Тамара Петровна.

– Вот этим он и занимался, – сказала она. – Точнее, еще более старыми публикациями.

Она встала и подошла к стеллажу, достав одну из папок.

– Он говорил, что искал местные байки и легенды, – пояснила Тамара Петровна и положила папку на стол. – Сначала все про клад расспрашивал, а потом стал больше говорить не про места, а про фамилии.

– Какие?

Я насторожилась.

– Те, что в газетах мелькали.

Она посмотрела на нас с тем выражением, когда человек знает больше, чем готов рассказать.

Ленка сразу оживилась.

– Почему?

– Потому что клад его интересовал меньше, чем люди.

Тамара Петровна начала медленно перекладывать издания, каждый лист шуршал будто по-своему, словно отголоски прошлого.

– Кажется, больше всего его заинтересовала вот эта газета, – она развернула к нам раскрытую папку. – Он даже снимки на телефон делал.

Мы с Ленкой одновременно наклонились над столом.

Я, признаться, ожидала увидеть что-нибудь совсем древнее: пожелтевший дореволюционный лист с ятями, вроде тех, которые показывают в музеях рядом с самоваром и портретом неизвестного купца.

Ленка, кажется, думала о том же. Она даже осторожно взяла край газеты двумя пальцами, словно боялась, что бумага сейчас рассыплется в пыль. Но ничего подобного не произошло. Газета была вполне обычная. Пожелтевшая, конечно, и слегка хрупкая по краям, но все-таки совершенно узнаваемая, почти как современные издания.

Наверху крупными буквами было напечатано: «Районное эхо». Название показалось мне романтичным, но ниже значилось: «Районная общественнополитическая газета». Выпущена она была чуть более тридцати лет назад.

– Странно… – пробормотала Ленка.

– Я думала, он стариной интересовался, – тихо сказала я.

– Я тоже.

Мы начали пробегать глазами по странице, то и дело задевая головы друг друга.

Большую часть занимали совершенно обычные для районной газеты материалы.

На передовой располагалась статья с заголовком: «Уборка урожая – дело общее». Под ней фотография, на которой несколько человек стояли возле комбайна с выражением умеренной усталости и коллективного оптимизма на лицах.

– Что-то они не особенно рады трудам праведным, – прокомментировала Ленка, – посмотри на их вид.

Ниже располагалась заметка о собрании колхоза. В тексте говорилось о том, что обсуждались планы по увеличению надоев и дисциплине среди работников. И ни слова о легендах или кладах.

На следующем развороте нас заинтересовала колонка с письмами читателей. Кто-то жаловался на автобус, который ходит «нерегулярно и без должного уважения к трудящимся».

– Видишь, – сказала я, – некоторые проблемы вечны.

– Не отвлекайся, – прошептала Ленка, но через минуту сама хохотнула: – О, смотри, «молодой крепкий мужчина ищет хозяйственную женщину до тридцати пяти лет», ты бы идеально подошла.

– Ага, но в то время мне был год.

Мы перевернули страницу. Здесь резко выделялась заметка в черной сплошной рамке с фотографией мужчины.

– Их разыскивает полиция, – предположила подруга. – Преступник, что ли?

– Милиция, – поправила я. – Тогда это так называлось.

Я наклонилась ближе. Текст был короткий, почти сухой.

«По информации районного отдела милиции, житель деревни Сосновка, фермер и бывший бригадир колхозной бригады Роман Алексеевич Киселев, вчера вечером ушел из дома и не вернулся. Родственники сообщили о его исчезновении утром. Поиски ведутся. Всех, кто располагает какой-либо информацией, просят обратиться в сельсовет».

– О, про Сосновку! – обрадовалась Ленка.

– Да это «Эхо» всего на шесть деревень выходило, – подала голос из-за стойки Тамара, до того сохранявшая молчание. – Впрочем, тогда и населения в каждой было в три, а то и в пять раз больше. Хорошее издание было, сначала его с двух полос до одной сократили, а лет десять назад и вовсе закрыли.

Лицо на фотографии показалось смутно знакомым, но, учитывая, что на тот момент я еще пешком под стол ходила, не стала придавать этому особого значения. Вероятно, я просто встречала кого-то из его родственников.

Следующая страница была усеяна частными объявлениями о продаже меда, скупке металлолома, изготовлении козьего сыра на заказ и даже плетении из бисера.

– Рогов искал именно это? – уточнила я у библиотекарши.

– Он приходил несколько дней подряд и читал все региональные издания. Ну как читал, пролистывал скорее, – убирая папку на место, ответила Тамара.

– Странно, – вздохнула Ленка, явно теряя надежду продвинуться в расследовании, которое затеяла.

Pulsuz fraqment bitdi.

4,2
348 qiymət
7,20 ₼