Kitabı oxu: «Морзя. Путь домой»

Глава 1. Силы не бесконечны

Плыли они уже долго, не быстро и не медленно, просто плыли. Движение помогало держаться.

Океан вокруг оказался тёплым, но заметили они это не сразу. После Ничто тело всё ещё было настороженным, даже тёплая вода казалась чужой, а мысли не хотели складываться.

— Если у Краба есть карты, — сказала Морзя, — нам нужно добраться до него как можно скорее.

Она говорила уверенно, но будто через сопротивление: слова давались тяжелее, чем раньше. Торопыжка плыла рядом непривычно тихая и не слишком быстрая.

— Карты — это хорошо, — отозвалась бабуля Ром-Ром. — Но путь к ним тоже не всегда лёгкий.

Они плыли дальше. Через некоторое время Морзя заметила, что океан изменился: вода стала мягче, движения легче, а свет теплее, будто само пространство перестало сопротивляться.

Вокруг появились кораллы. Сначала редкие, потом всё гуще и ярче — риф. Он был живым, спокойным, полным медленного движения, которое никуда не торопится.

— Странно… — пробормотала Торопыжка. — Здесь как будто легче плыть.

Морзя хотела сказать, что времени нет, что родители всё ещё там, что нельзя останавливаться. Но слова не вышли. Вместо них пришла усталость, та усталость, которая появляется, когда слишком долго находишься в напряжении.

Бабуля Ром-Ром замедлилась не нарочно, будто что-то вспомнила. Она знала этот риф: когда-то давно уже спасала его, и теперь казалось, что он помнит её. Бабуля остановилась, и вода сразу ответила не пустотой, не холодом, а тёплой поддержкой.

— Мы ненадолго остановимся, — спокойно сказала бабуля Ром-Ром. — Нужно восстановить силы.

— Но… — начала Морзя.

— Я знаю, что мы спешим, — ответила бабуля. — И знаю ещё, что спешка тоже тратит силы и отнимает внимание.

Она внимательно посмотрела на них.

— Иногда, чтобы идти дальше, нужно позволить себе остановиться.

Вокруг было тихо. Рыбы скользили между кораллами, свет играл в воде, и океан словно говорил: здесь можно быть.

— Силы не бесконечны, — сказала бабуля Ром-Ром. — И это не слабость.

Морзя опустилась рядом. Только теперь она поняла, как долго держала себя собранной и как трудно было отпустить это напряжение. Торопыжка свернулась неподалёку, впервые за долгое время не делая петель.

— Я думала, если остановиться, станет хуже, — тихо сказала Морзя.

— Хуже становится, когда не останавливаются никогда, — ответила бабуля Ром-Ром. — Особенно перед дорогой, где понадобятся силы и воля.

Они молчали. Это был не сон, скорее возвращение к себе. Мысли перестали скользить, дыхание стало ровнее, движения спокойнее.

Морзя посмотрела вперёд.

Где-то там начинался мир Перламутровой Раковины. Не пустота. Не Ничто. Место, где свободу отнимают не сразу и тебя тоже. Она сжала лучики.

— Значит, мы отдыхаем, — сказала она. — Чтобы суметь войти… и суметь выйти.

Бабуля Ром-Ром кивнула.

— Именно так.

И риф принял их не как укрытие, а как место, где возвращают силы тем, кто ещё собирается идти дальше.

Глава 2. Старый друг

Они ещё не успели отплыть далеко от рифа, когда сверху что-то мелькнуло: не тень — слишком резкая, не рыба — слишком громкая.

— ЭЙ! — раздалось сверху. — Вы чего так крадётесь, как будто океан чужой?

Морзя подняла взгляд. На выступе скалы, там, где солнце цеплялось за камень, сидел попугай: яркий, взъерошенный, с насмешливым наклоном головы. Он смотрел на них так, будто видел не только то, что перед глазами, но и то, о чём они пока молчали.

— Ну надо же… — протянул он. — Не сама ли Ром-Ром пожаловала? А я-то думаю, чего это риф опять дышит как живой. Спасительница, значит.

Бабуля Ром-Ром прищурилась. Потом усмехнулась.

— Значит, это ты теперь кричишь здесь вместо чаек.

— А кто, если не я? — гордо сказал попугай, расправляя крылья. — Душа корабля на пенсии: свобода, ветер, справедливость. Всё как я люблю!

Он перелетел на соседний камень.

— Я сюда перебрался после корабля, — добавил он уже спокойнее. — Всегда любил этот остров и риф. Особенно после того, как ты вытащила его из беды. Красота должна жить, а не задыхаться.

Торопыжка зависла рядом с Морзей.

— Он всегда такой? — прошептала она.

— Всегда, — ответила бабуля Ром-Ром. — И ещё умнее, чем хочет казаться.

Попугай хмыкнул.

— Я всё слышу.

Он посмотрел на Морзю внимательнее.

— А ты… — протянул он. — Ну что, Звёздочка? До Звездопада добралась? Нашла то, за чем шла?

— Да, мы были у Звездопада, — сказала Морзя. — И… в Ничто тоже.

Попугай оживился.

— Слышал, знаю. Морские жители уже всё растрепали. Черепахи, небось, половину приукрасили, вторую философией приправили. Они это любят.

Он чуть наклонился вперёд.

— Говорят, и ската нашли?

— Да, — кивнула Морзя. — Воздушного Змея.

Попугай расправил крылья.

— Вот это хорошая новость. Очень. Хороший скат. Он не создан для Ничто.

Он помолчал и добавил тише:

— Вообще-то никто не создан для Ничто. Просто не все успевают это понять.

Морзя сжала лучики.

— Но родителей мы так и не нашли. Наш новый друг… Незнакомец… рассказал про другое место — Перламутровую Раковину.

Попугай ответил не сразу, он спрыгнул ниже, почти к самой воде.

— Плохое место, — сказал он наконец. — Очень удобное. Поэтому и опасное.

Торопыжка нахмурилась.

— Оно хуже Ничто?

— Хуже по-другому, — ответил попугай. — В Ничто ты исчезаешь тихо. А в Перламутровой Раковине с тобой разговаривают так заботливо, что ты перестаёшь слышать себя.

— О чём? — спросила Морзя.

Попугай наклонил голову.

— О том, что так правильно. Что так безопаснее. Что ты просто не понимаешь, как надо.

Он щёлкнул клювом.

— И если долго слушать, можно начать верить.

Вода вокруг словно стала плотнее.

— Поэтому главное — понять, где ты оказался, — добавил он.

Он расправил крылья.

— Карты у Краба помогут, но если ты не понял, куда попал, они бесполезны.

Попугай усмехнулся.

— Краб у нас чертила-чертёжник. Всё подпишет, всё отметит, стрелочки наведёт… и будет уверен, что теперь океан обязан течь правильно.

Он наклонился ближе.

— Только запомните: он рисует не выходы. Он рисует места, где вход возможен. А дальше думать придётся вам.

Торопыжка оживилась.

— Мне он уже нравится.

— Ещё бы, — хмыкнул попугай. — Он единственный, кто может три часа объяснять опасность, не двигаясь с места.

Потом попугай снова стал серьёзным.

— И ещё, — сказал он тише. — Если услышите «так правильно» или «так всем спокойнее» — задавайте вопросы. Перламутровая Раковина не любит вопросов.

Он встряхнулся, словно стряхивая тяжёлые слова.

— Ладно, — добавил он уже привычно дерзко. — А то я сейчас вас окончательно напугаю, включая себя.

Он подмигнул Морзе.

— Передавайте Крабу привет. Скажите: попугай был, всё видел и был таков!

И взмыл вверх туда, откуда видно дорогу целиком.